Следующие несколько дней Дана провела в заботах о новом расписании. Надо было составить план посещения лекций, разобраться, где что проходит и насколько это нужно для её личной программы. Оказалось, что в её новое расписание совсем не вмещаются предметы, связанные с Россией, поэтому ходить по пробным лекциям пришлось одной. Лиля и Алексей только фыркали и крутили пальцами у виска, не понимая, почему нельзя отказаться от истории буддизма. Конечно, их же не было в аудитории, когда Дана, глядя в глаза профессору, заявила, что мечтала слушать его предмет всю жизнь. Она оказалась совершенно одна, только Вика помогала советами и сочувствовала, но у неё было своё расписание, так что осваивать географию университета приходилось самостоятельно.

В перерывах между лекциями Дана уже попробовала провести время в нескольких местах, но ни одно из них не оказалось идеальным: в курилке в основном лекционном корпусе было слишком накурено, и от дыма тут же начала болеть голова; в кофейном уголке на первом этаже было очень уютно, но за слишком маленькими столиками домашнюю работу делать было крайне неудобно; в библиотеке заниматься было комфортно, но там невозможно поесть. Дана начала присматриваться к поведению других студентов и достаточно быстро заметила, что излюбленным местом их времяпрепровождения был кафетерий, или столовая, смотря с какой стороны на неё посмотреть. Здесь можно было полноценно пообедать или просто купить кофе с булочкой или шоколадкой. В кафетерии всегда было полно студентов. Они ели, пили, читали, собирались компаниями, что-то обсуждали, здесь они назначали друг другу встречи и даже свидания. Поэтому свободный столик там, особенно в непогоду, найти было трудно.

Как-то раз во время окна между занятиями Дана пришла в кафетерий поесть и сделать домашнее задание по японскому языку. Дане не повезло: она не попала в группу по японскому вместе с Лилей и Алексеем, поэтому списать «домашку» было не у кого. Она купила очень аппетитный сэндвич с тунцом и молоко в маленькой стеклянной бутылочке. Именно в этой упаковке молоко казалось особенно вкусным даже на вид, и отказать себе в удовольствии его купить было невозможно. Она уже предвкушала, как вкусно перекусит и быстро сделает домашнее задание, но, повернувшись к залу, увидела, что сесть ей со своими книгами и сэндвичем некуда. Времени у неё было не так много, но всё-таки она решила подождать. Прошло минут пять, но никто из сидевших за столиками уходить не собирался. «Эх, за пять минут я бы успела первое задание сделать, – с досадой подумала Дана. – Ладно, придётся попроситься к кому-нибудь». Внимательно осмотрев столовую, она увидела круглый столик, за которым сидела только одна девушка. Она просто сидела и смотрела в окно. Дана, недолго думая, направилась к ней:

– Конничива, здравствуйте. Не возражаете, если я сюда сяду? – обратилась Дана к задумчивой девушке.

Реакция девушки была странной и неожиданной: она опустила голову, резко отстранилась, захлопала глазами и всплеснула руками. Дана поняла, что это была нехорошая идея – обратиться именно к ней, и уже набрала в грудь воздуха, чтобы извинится и уйти, как девушка посмотрела на неё исподлобья, как маленький недоверчивый зверёк, и почти прошептала:

– Дозо, пожалуйста.

Честно говоря, Дане уже не хотелось садиться, но было поздно. Русская студентка, чувствуя себя захватчиком и узурпатором, улыбнулась японке и присела. Девушка же быстро отвернулась от новоявленной соседки и уставилась в окно. «Ну и хорошо, мне же лучше, никто не будет мешать делать домашнее задание», – обрадовалась Дана.

Так они просидели достаточно долго, и домашняя работа была почти закончена, но последнее задание оказалось очень сложным. Один иероглиф Дана не смогла найти в словаре, а без него понять, о чём идёт речь, было невозможно. Хотелось закончить побыстрее, потому что сегодня можно было пойти и посмотреть тренировку спасателей. Смотревшая в окно девушка всем своим видом показывала нежелание общаться с внешним миром, и перед тем, как обратиться к своей соседке, Дана внимательно рассмотрела ее. Это была девушка угловатая, очень худая, с костлявыми руками и ногами, с причёской тоже какой-то угловатой – короткое каре на чёрных невьющихся волосах смотрелось откровенным горшком. Сквозь белую, тонкую, как пергамент, кожу просвечивали вены. Лицо было некрасивым: квадратный рот со следами детской экземы, маленький острый носик и огромные кошачьи глаза – правда, черные. Дане было непросто пересилить себя и заговорить с ней, но чего только не сделаешь ради задания по японскому языку.

– Извини, ты не знаешь, как читается этот иероглиф? – тихо, но отчетливо спросила Дана.

– Знаю, это «рикон», – неожиданно быстро и приветливо ответила девушка.

Наверное, японка краем глаза тоже наблюдала всё это время за Даной и была морально готова к вопросам с её стороны, но виду не подавала.

«Знать, как читается иероглиф, уже полдела, но надо бы и знать, что он означает», – подумала Дана.

– А что означает «рикон»?

– М-м-м, ну, это когда мужчина и женщина расходятся. Понимаешь, они больше не вместе. Я не смогу на словах хорошо объяснить, – сказала она с какой-то странной улыбкой.

«Ну, вот и поговорили. Значит, придётся идти в библиотеку смотреть в большом словаре».

– Спасибо тебе большое, мне будет намного легче найти этот иероглиф в словаре, теперь, когда я знаю, как он читается.

– Подожди, – произнесла девушка уже с совсем другим выражением лица, в её глазах будто зажегся весёлый огонёк. Она полезла в сумку, достала карандаш, пролистнула тетрадь Даны и на последней странице начала что-то быстро рисовать. Через минуту она показала рисунок, на котором женщина выходит из дома в одну сторону, мужчина – в другую, а дома сидит ребёнок и плачет.

– Мама, папа, я. Семья, – и сделала жест, разводя две сложенные ладони.

– А! Это развод! – догадалась Дана. – Здорово! Спасибо!

За минуту получилась невероятно красивая картинка. Все линии чёткие, углы правильные, девушка даже успела нарисовать не только выражения лиц всех персонажей застывшей сценки, но и интерьер дома. Быт семьи был изображён до деталей, например, на столе стояла ваза с фруктами, это создавало впечатление неожиданности случившегося, как будто ещё вчера всё в этой семье было нормально, а сегодня родители решили разойтись. Очень точно было отображено и выражение лица ребёнка, растерянное и испуганное.

– Надо же, как ты хорошо рисуешь. У тебя прямо талант! – искренне восхитилась Дана. Сама она могла нарисовать только зайчика, да и то криво, поэтому относилась с особым трепетом к людям, умеющим хорошо рисовать.

– Спасибо. Я люблю рисовать больше всего на свете, – призналась девушка, при этом рот её искривился в неловкой улыбке. – Хочешь, я тебе ещё что-нибудь объясню?

– Конечно, хочу, если у тебя есть время.

Дана начала задавать вопросы, а девушка рисовать ответы. На слово «вот-вот» появились бегуны на старте и судья с поднятой рукой. На слово «соблазн» появилась витрина с пирожными и полной девушкой с надписью на футболке «я на диете». И тому подобное. Каждый рисунок занимал не больше минуты, но чётко и понятно отображал суть каждого слова. Из-под костлявой и неказистой руки в Даниной тетради выходили образы, очень точно отображающие слова. Дана не только закончила домашнюю работу, но и запомнила все нарисованные слова сразу и навсегда.

Когда заданные иероглифы закончились, Дана грустно вздохнула и спросила свою учительницу:

– Как тебя зовут?

Девушка смущённо произнесла:

– Аска.

– Это название древнейшей столицы Японии, правда?

Немного подумав, Аска ответила:

– Да, для тебя это так, но у меня иероглифы другие, не такие, как в названии города. Мама хотела выбрать необычное имя и нашла два иероглифа «завтра», или «восход» и «возможность». Получается, что завтра у меня будет много возможностей, только когда это завтра наступит, в имени не сказано, – Аска смущённо улыбнулась.

Дане понравилась эта шутка; рассмеявшись, она нечаянно коснулась плеча девушки. Аска слегка отстранилась и поёжилась, но, как будто переборов в себе что-то, улыбнулась. Прозвенел звонок – закончилась «свободная» пара Даны. Не хотелось расставаться с Аской, но тут быстрым шагом к ним подошёл Мару и сообщил, что его тётя позвонила и пригласила Дану к себе домой, чтобы она сама выбрала учебник по истории буддизма из тех, что есть у неё.

– Тётя обрадовалась, что иностранка придёт к ним домой, и назначила на субботу настоящий приём, – закончил речь Мару.

– Да ты что? – невольно вырвалось у Даны. – Пойти в гости в незнакомый дом? Я не смогу!

– Там ничего страшного не будет, просто придём, поедим, – тётя, кстати, очень хорошо готовит, – вы с ней выберете книгу, и уйдём. Я тебя отвезу, так что и тут тебе беспокоится не о чем.

– Вот это да! – Дана поняла, что отказаться просто невозможно. – Спасибо большое. Я обязательно приду.

Повернувшись к столу, чтобы собрать учебники и ещё раз поблагодарить Аску, она её не увидела.

– А где Аска?

– Не знаю, – сказал Мару, – Она встала и ушла куда-то. А ты что, общаешься с этой сумасшедшей? Она ведь какая-то странная, её никто в университете не любит.

– Она – гений! Ты видел её рисунки? – начала защищать новую знакомую Дана.

– Не видел. А она что, рисовать умеет? – искренне удивился Мару.

– Она очень красиво рисует, и вообще, она классная, хотя, действительно, немного странная, – заключила Дана. Она вспомнила, как поменялось лицо и вся внешность Аски, когда та рисовала. Угловатость и неказистость исчезли, в глазах появился весёлый огонёк.

Они с Мару договорились, где и когда встретятся, чтобы поехать в гости, и разошлись.