Студенческая жизнь тем и замечательна, что события развиваются так стремительно, что в конце недели забываешь о том, что было в начале. Вернувшись из Токио в пятницу ранним утром, Дана сдала отчёт о проделанной там работе, поговорила с профессором Като о печенье – пользуясь тем, что он был некоторое время не в себе, Дана сообщила, что это он сам поручил ей в день истерики при случае зайти в Университет искусств. Похоже, он действительно мало что помнил, так как просто почесал затылок, посмотрел долгим взглядом на студентку и поблагодарил за выполненное поручение. А к воскресенью Дана почти не помнила, что ездила в Токио и была на экзамене. Всё это быстро испарилось из головы: ведь в воскресенье открылся пляжный сезон.

Япония омывается океаном со всех сторон, а пляжный сезон и места для купания очень ограничены. Особенно там, где жила Дана. 20 июля, в день Моря, официально открываются все пляжи, и почти месяц можно наслаждаться купанием. До открытия вода считается слишком холодной, а после закрытия становится очень тёплой, и к берегам приплывают жгучие медузы. К тому же, в школах каникулы летом длятся только месяц, и пик отпусков приходится именно на июль.

За несколько дней до открытия на пляжах было уже людно, и Дана не думала, что после дня Моря ситуация сильно изменится. Но она сильно ошибалась.

После тренировки с семи до восьми утра были распределены места работы спасателей. Им посоветовали не передвигаться на автомобилях, а пользоваться велосипедами или объединяться в группы, чтобы сократить количество используемых машин. Дане достался пляж, до которого можно было дойти пешком, и когда она шла вдоль дороги, то поняла, почему им рекомендовали велосипеды. Машины, набитые людьми, сумками, надувными кругами и продуктами стояли на жаре в огромной пробке, ожидая хоть какого-то парковочного места. Забравшись на спасательную вышку, Дана сверху глянула на пляж, и… не увидела песка. Всё возможное пространство у моря было устлано ковриками, утыкано зонтиками, завалено сумками с едой и напитками. На оставшихся клочках раскалённого песка молодежь играла в мяч, а дети делали куличики. Море тоже буквально кишело людьми. «Как тут можно увидеть, кто и где тонет?» – испуганно подумала Дана. Судя по виду, все в её команде чувствовали себя напряжённо. Нельзя было терять ни минуты, и сэмпаи быстро распределили функции и посты. В работе спасателей четыре этапа: патруль (водный или пляжный), вышка, коммутатор и отдых. Каждые полчаса люди сменяют друг друга на постах – тот, кто отдыхал, заходит на коммутатор, то есть находится на станции и делает объявления, связывается с другими пляжами и в случае необходимости вызывает полицию или скорую помощь. На следующие полчаса он уходит в патруль и, обходя пляж, смотрит, не стало ли кому плохо или не потерялись ли дети в такой толчее. После патруля спасатель работает на вышке и в бинокль наблюдает за всем происходящим, и, если надо, даёт указания патрулю сходить или сплавать, чтобы проверить кого-нибудь из отдыхающих. Затем полагается тридцать минут отдыха. Все позиции очень важны, включая отдых, потому что находиться постоянно на солнце чисто физически невозможно. Отдыхая, можно поесть, вздремнуть или просто посидеть в тенёчке. Ближе к вечеру парни спасатели часто используют это время, чтобы познакомиться с отдыхающими на пляже девушками, которых приметили в течение дня.

Дана выходила на патруль и вышку в униформе: в жёлтой футболке, красных шортах и жёлто-красной шапочке, в больших солнечных очках на две трети лица. И даже в таком виде люди понимали, что она иностранка. Японцы часто здоровались с ней по-английски, а иностранцы подходили и просто заговаривали на английском или русском. «Интересно, как они отличают меня от других спасателей? Ведь глаза спрятаны за очками, – искренне не понимала Дана. – Значит, существует ещё что-то». Забравшись первый раз на вышку с биноклем, Дана удивилась, насколько хорошо всё видно, можно чётко понять, угрожает ли кому-то опасность. Спасатели высматривали людей, странно двигающихся и зовущих на помощь, хотя чаще всего люди тонут в одну секунду и без каких-либо призывов помочь. Срабатывает известная схема – человек на жаре пьёт холодное пиво или другой алкоголь, затем идёт купаться, и вроде бы всё хорошо, но в какой-то момент сердце не справляется с перепадом температур, человек на несколько секунд теряет сознание. Вот такую картину не хотела бы увидеть Дана. Надо сказать, что японцы на пляже, несмотря на предупреждения, пьют столько же, сколько и русские, если не больше. На каждом пляже построили сооружения под названием «бич-хаусы» – заведения, где можно поесть, отдохнуть в тени, принять душ. Бич-хаусы предлагают места на своей платной парковке. В ассортименте у них много всяких вкусностей: горячая лапша рамэн, жареная лапша якисоба, варёная кукуруза, сосиски в тесте, жареные кальмары на палочках и даже кусочки жареной курицы в кляре. Из напитков и десертов всегда есть газировка, холодные чаи и, конечно же, молотый лёд с сиропом и мороженое. В таких кафешках всегда продаётся свежее ледяное пиво. Как устоять перед таким соблазном? И даже если бы все бич-хаусы перестали продавать алкогольные напитки, то их приносили бы с собой в сумках-холодильниках или просто в пакетах, так что остаётся только предупреждать о возможных последствиях распития спиртного под палящим солнцем, что и делает человек, который сидит на пульте в штабе спасателей.

Самое частое обращение за помощью к спасателям – это «потерялся ребёнок». Немудрено, в такой-то толчее. Ещё часто жалуются на небольшие травмы: порезы, ссадины, ушибы. Для таких случаев в штабе всегда есть медсестра. Скорее всего, это настоящая медсестра из больницы, которая вышла на пенсию, обычно, женщина лет шестидесяти и старше. Но это очень даже хорошо, потому что её слушаются дети и подростки, и даже отвязная молодежь. Так что медсестра – тоже важный член спасательной команды. Довольно часто кто-нибудь заявляет о пропавшей вещи. Тут приходится вежливо отвечать, что запрос не по адресу. А вот серьёзные проблемы, например, солнечный удар, зачастую приходится спасателям выявлять самостоятельно, потому что люди, сидя под солнцем без головного убора и чувствуя тошноту, считают, что что-то не то съели и всё скоро пройдёт.

В пять вечера пляжи закрываются, и спасатели отправляются собирать оставленный мусор. Не все любят эту процедуру, но, тем не менее, все без исключения это делают. Благо, что мусора не так много. После уборки спасатели собираются на центральном пляже, делятся впечатлениями о прошедшем дне и начинают обязательную вечернюю тренировку, которая после жаркого дня воспринимается как подарок и лучший отдых.

Около семи вечера, когда начинает темнеть, можно расходиться по домам. Летом в Японии темнеет почти так же быстро, как и зимой – в восемь совсем темно. Девочки-спасатели зачастую возвращаются домой и ложатся пораньше спать, чтобы выспаться. Молодые люди зачастую идут выпить с новыми знакомыми девушками с пляжа. У Даны получалось что-то среднее между девочками и мальчиками. Не то чтобы она клеила парней во время патрулирования, просто часто приезжали разные иностранцы, которые заговаривали с Даной и договаривались встретиться вечером после тренировки, чтобы она показала им город, его достопримечательности, хорошие рестораны и бары. Всем было хорошо – отдыхающие получали бесплатного гида, а Дана – общение с новыми и часто интересными людьми.

Через две недели пляжного сезона в городок пришёл тайфун. Точнее сказать, он проходил намного южнее и задевал городок лишь краем. Дана раньше думала, что тайфун – это сильный ветер, но, как оказалось, это очень плохая погода со шквальным ветром и сильным дождем. Повезло, что он задевал их только краем, хотя синоптики объявили штормовое предупреждение, а спасатели вывесили красный флаг – купаться запрещено. Восемьдесят процентов отдыхающих покинули их симпатичный городок, так что посетителей на пляже практически не осталось, и делать спасателям было нечего. Целый день они перебирали оборудование в штабе, наводили порядок в аптечках и наборах первой помощи, заполняли отчёты, которые обычно не было сил и времени заполнить как следует. К вечеру ветер стих, дождь почти прекратился, было решено всё-таки провести уборку и вечернюю тренировку. «Раз мы убираем чистый пляж, стоит поискать мусор там, куда обычно руки не доходят, то есть возле ограды», – решила Дана и направилась туда. Там было, над чем поработать: если приглядеться, можно было увидеть втоптанные окурки, полиэтиленовые пакеты, бумажные обертки. Дана выкапывала втоптанный мусор и думала о своём любимом Димочке. О том, что он гордится своей спасательницей, представляет её на спасательной вышке, конечно же, волнуется, чтобы любимую волна не унесла. В какой-то момент она потянула за край пакета, но он не поддался. «Придётся откапывать, а то порвётся», – Дана вздохнула, опустилась на колени и принялась рыть песок. Вдруг рука наткнулась на что-то твёрдое. Покопавшись ещё немного, Дана вытащила из песка мобильный телефон. Он, видимо, долго лежал в мокром песке и, скорее всего, уже «умер». Дана положила телефон в карман и продолжила уборку. Найти чей-то телефон в Японии – это почти как найти чей-то кошелёк. Сам телефон блокируется моментально владельцем из любой точки, но всегда в аппарате остаются записки, фотографии и другие нужные данные, потерять которые не хочет никто. Дану так и подмывало рассказать о телефоне кому-нибудь, и она побежала к Мару.

– А я нашла мобильный телефон, вон там, он лежал в песке, – доложила радостно.

– Ух ты! Покажи, – неподдельно удивился Мару.

Дана достала телефон и протянула Мару.

– Хорошая модель, она влагонепроницаемая, если верить рекламе. У кого-то я видел уже такой телефон, хотя модель новая и достаточно редкая. Только вот вспомнить не могу, у кого же был такой.

Мару понажимал несколько раз кнопку включения телефона, но аппарат не включался.

– Мне кажется, что он уже давно лежит в песке и достаточно глубоко, так что аккумулятор полностью сел, – прокомментировала Дана и сама удивилась, как много она уже может сказать по-японски.

– А мы сейчас и проверим, – проговорил Мару и попытался открыть заднюю панель, но она не хотела поддаваться. Наконец, ему удалось вскрыть находку. И вдруг глаза его стали круглыми настолько, насколько они вообще могут стать такими у японца, и он молча протянул раскрытый аппарат Дане. На аккумуляторе была наклейка-прикура с фотографией, на которой целовались Масахиро и Аска. Теперь настал черед удивляться Дане: «Так они встречались! Они любили друг друга! Они были вместе!» Дана молчала довольно долго. Молчал и Мару.

– А почему прикура наклеена в таком странном месте? – единственное, что смогла произнести Дана.

– Это обычное место для личных прикур. Там никто чужой смотреть не будет, но фотка всегда с тобой и можно на неё взглянуть, – не отрываясь от своих мыслей, проговорил Мару.

– А что вы там делаете? – раздался голос сзади. К ним приближался любопытный Ика. По его улыбке было видно, что он спрашивает для того, чтобы раззвонить всем потом о «парочке». Мару поспешно убрал телефон в карман и повернулся к Ике.

– Я тут объяснял нашей иностранной коллеге, как правильно сортировать мусор на горящий и негорящий.

– А, это полезно, – разочарованно проговорил Ика. – Я, кстати, искренне считаю, что мусор делится на три группы: горящий, негорящий и горящий, если очень постараться. Так что если сомневаешься, клади в горящий мусор, наверняка всё сгорит.

Дана улыбнулась:

– Спасибо за совет. Кстати, а пойдёмте, я вам покажу свой мусорный мешок, может, вы поможете мне его рассортировать правильно?

– Ой, нет, у меня и своего мусора достаточно. Я, кстати, сегодня начальник смены, поэтому давайте уже быстрее заканчивайте уборку, да начнём тренировку, – проговорил Ика, уходя в сторону штаба.

– Хай! Хорошо! – почти одновременно проговорили Мару и Дана.

– Сегодня в восемь я за тобой заеду и поедем к дяде. Надо ему рассказать о находке, – тихо прибавил Мару.

Дана кивнула в ответ.

Всю вечернюю тренировку и дорогу домой Дана размышляла о своей находке. «Получается, что Аска и Масахиро встречались и, судя по страстному поцелую на наклейке, любили друг друга. Вот почему Аске так нравилось сидеть у окна в столовой и смотреть на университетский двор, где постоянно толклись студенты. Она смотрела на него, на Масахиро Кояму, своего любимого, свою тайну. Значит, это Масахиро явился причиной того, что Аска перестала писать гениальные картины; они утратили трагизм, потому что она была счастлива, а рисовать счастье, похоже, не умела. Вот о чём говорил Като-сэнсэй и почему хотел скорее перевести Аску в другой университет. Может быть, Масахиро убил её из ревности? Он услышал, что Като-сэнсэй собирается перевезти Аску в Токио, подумал, что это неестественно, что учитель так сильно печётся о судьбе своей студентки, заподозрил, что между Аской и неприятным профессором что-то было и пырнул её ножом в горло во время ссоры. Очень похоже. Но ведь это Аска позвонила Кояме в пять утра, он всё бросил и поехал на встречу с ней. И откуда тогда взялся нож? У Масахиро ножа быть не могло, он ехал из бильярдной. Значит, нож принесла сама Аска. А зачем? Убить своего любимого, потому что им грозит расставание? Подождите, но ведь она не могла знать наверняка, ждёт их расставание или нет, ведь Като-сэнсэй только ехал из Токио, чтобы сообщить Аске новость о её переводе в Университет искусств. Значит, их близкое расставание не являлось причиной раздора. И как телефон Масахиро оказался на пляже? Случайно выронил, когда мчался на велосипеде? Точно. Дорога к месту, где повесился Кояма, проходит как раз здесь. Просто от скорости телефон отлетел далеко в песок. Хоть это понятно» – выдохнула Дана. В остальном же ее мысли зашли в тупик, да так там и остались, даже после разговора с Тамурой-сан. Вместо того, чтобы потихоньку проясняться, ситуация запуталась ещё круче, и по-прежнему вопросов было больше, чем ответов. Стало ясно только одно – это убийство, и тут замешана любовь. Осознание этого прямо окрыляло Дану. Она знала то, что не знали и о чём даже не догадывались другие студенты университета. Это было здорово, хотя причина убийства пока оставалась тайной, но вся история походила на любовную драму, прямо как в кино.