Очертания транспортного отсека исчезли, и десантированная группа оказалась на небольшой опушке леса. Вековые деревья вокруг них достигали высоты, которую Ухура видела только в диких заповедниках, но она смахнула слезу, облегчения – они были знакомыми. Девушка положила ладонь на ствол дерева, и сама его твердость согрела ее: она знала это – место.

Облакоподобная однажды спряталась в туман и вскарабкалась на дерево, подобное этому… туда, где грозовые облака играли молниями. Обманутые туманом, грозовые облака пригласили Облакоподобную присоединиться к их игре Они бросили ей молнию, и Облакоподобная поймала ее хвостом и бросилась вниз по стволу настолько быстро, насколько могла, оставляя грозовые облака гудеть в гневе.

Однажды Закат засмеялась при виде барбекю. Когда Ухура спросила о причине смеха, Закат сказала:

– Когда ты смотришь на огонь для приготовления пищи, ты видишь отметину на хвосте Облакоподобной.

– Мистер Спок? – озадаченный голос капитана Кирка оборвал ее мысли и вернул к реальности.

Спок снял показания со своего трикодера и сообщил:

– Населенная зона примерно в трехстах ярдах в этом направлении, капитан. Так как эти существа, скорее всего не видели до этого ни человека, ни вулканца, я не хотел бы обескураживать их еще и материализацией.

– Хорошая мысль, мистер Спок, – Кирк махнул рукой. – Тогда пошли…

Снимите фазеры с предохранителей и будьте настороже.

Партия во главе с капитаном начала осторожно передвигаться по лесу.

Перед Ухурой и капитаном Кирком быстрыми – осторожными шагами следовал Павел Чехов, справа находилась Эван Вилсон. Выражение абсолютной сосредоточенности на ее лице напомнило Ухуре ребенка, увлеченного игрой, но шаги Эван были совершенно беззвучны. За спиной лейтенант ощущала успокаивающее присутствие Спока.

Капитан остановился, поднял руку, приказывая им двигаться вперед с осторожностью.

– Мы нашли тропинку, мистер Спок, – сообщил Чехов шепотом, в чем совершенно не было необходимости.

Тропинка оказалась хорошо проторенной, но не широкой, лишь двое могли пройти по ней плечом к плечу, Кирк вопросительно посмотрел на Спока, который спокойно сказала:

– Мы не должны идти как враги, капитан. Открытое передвижение кажется наиболее подходящим.

– В точности мои мысли, – капитан Кирк произнес это нормальным тоном.

Душераздирающий крик, до краев переполненный злобой, пронзил тишину леса.

– На землю! – скомандовал Кирк, ныряя в укрытие, когда ветви высоко над ними заплясали в бешеном темпе, и хор оглушительных криков заполнил все пространство.

Ухура оказалась под прикрытием полусваленного ствола векового дерева, в то время как нахлынула и отступила волна шарообразных существ. Она подняла свой фазер и сканировала дерево. Сначала ей удалось увидеть только раскачивающиеся ветви, но потом она мельком заметила одно из существ: оно было маленьким и имело ярко окрашенный мех. Его ноги и хвост определенно были приспособлены для жизни на деревьях. Внезапно еще одно из животных попало в ее поле зрения, оно также издавало крики, но Ухура смогла заметить, что зубы, которые оно так демонстративно оскалило, были зубами существа травоядного.

– Орехи? – крикнула Эван Вилсон, расположившаяся немного позади и слева от Ухуры. – Они бросают в нас орехи. – Это сообщение вызвало новый град орехов.

Все это пробудило в памяти лейтенанта одну из песен, которую пела ей Закат. Ухура повернула голову в направлении Эван Вилсон, но оказалась лицом к лицу с капитаном Кирком. Эван была стиснута между ними, так что ее голова находилась на уровне плеча лейтенанта. Она лежала, всматриваясь в свой трикодер.

– Это всего лишь «приветственная делегация», капитан, – сказала Ухура. – Все, что они делают, это шумят, качают ветвями и бросают чем попало.

Кирк кивнул ей и осторожно выглянул из-под прикрытия. Спок последовал за ним. «Приветственная делегация» держалась от них на безопасном расстоянии, дальше по тропе еще одна группа подхватила оглушительные крики.

– Все гавкают, но не кусают, – сказал капитан Споку и втянул голову, когда дождь каких-то мелких предметов посыпался на него.

– Да, сэр, если я правильно понял значение этой метафоры. Эти животные относятся к травоядным. Пойдем дальше?

– Да, мистер Спок. Сиваоанцы едва ли могли не заметить нашего присутствия. Я предлагаю встретиться с ними прежде, чем они придут искать нас. Его рот искривился в усмешке, когда он увидел, как Эван Вилсон выползла из-под укрытия и начала отряхиваться. – Можете больше не красться, доктор Вилсон.

– Прошу прощения, капитан, я не кралась.

– Но как вы это назовете еще?

Эван выпрямилась и, будто бы удивленная его вопросом, ответила:

– Я имитировала кошку, сэр.

Капитан Кирк засмеялся.

– Хорошо. Больше не надо. Партия двинулась вниз по тропе в сопровождении оглушительных криков и шелеста листьев, так как представители «приветственной делегации» прыгали с ветки на ветку, чтобы не отстать от них. Тропа резко сворачивала влево и вниз, заканчиваясь широким зеленым лугом, окруженным со всех сторон старыми деревьями.

Вдалеке, на открывшемся пространстве, под неожиданно ярким солнцем цвели гигантские цветы разных форм и оттенков Кирк поднял руку, приказывая всем остановиться Спок сделал еще один шаг. Возможно, его действие было обдуманным, так как это открыло Ухуре полный обзор то, что она приняла за цветы, оказалось ярко раскрашенными палатками Отовсюду, застыв от удивления, на них смотрели йауанцы «Нет, – мысленно поправила себя Ухура, – сиваоанцы!»

Их там было около тридцати, но ее не покидало чувство, что их гораздо больше. Чехов тут же подтвердил ее опасения, когда шепотом сказал – Они также на деревьях, сэр Капитан кивнул и приказал:

– Стойте спокойно и не делайте угрожающих движений.

С преувеличенной медлительностью он спрятал свой фазер, вытянул вперед руки с раскрытыми ладонями и сделал два осторожных шага вперед – Мы пришли с миром, – сказал он. – От имени Объединенной Федерации Планет мои люди приветствуют вас.

Ухура заметила, что универсальный переводчик делал свое дело.

Сиваоанцы вытянули вперед уши, чтобы слушать. Несколько детишек разных возрастов для большей безопасности прижались к взрослым, и не сводил глаз с капитана Кирка.

– Я – капитан Кирк, командир звездного корабля Федерации «Энтерпрайз», который в настоящее время находится на орбите вашей планеты.

Это – члены моей команды.

Он представил всех по очереди, и каждый медленно и спокойно сделал шаг вперед, но впервые любопытные взгляды не выделили Спока. Это нисколько не удивило Ухуру, Закат также не выделила бы Спока среди представителей человечества. Капитан закончил, сделал шаг назад и начал ждать. Но кроме продолжающихся заинтересованных взглядов, ничего больше не последовало.

– Какие-нибудь предложения, мистер Спок? – спросил он, наконец, очень тихо.

– Возможно, лейтенант Ухура сможет помочь?

– Да. Лейтенант?

– Я постараюсь, сэр.

– Лейтенант, – сказал Спок, – могу я предложить вам воспользоваться самой старой формой языка, какую вы знаете?

Ухура была озадачена.

– Это будет то же самое, что говорить на латыни, мистер Спок.

– Действительно, – согласился он, – но другой достаточно образованный человек, сможет свободно общаться с вами, несмотря на то, что вы не знаете современных языков друг друга. За две тысячи лет, я думаю, язык этих существ, несомненно, претерпел изменения.

– Понимаю, – ответила она. Сколько бы раз Ухура не напоминала себе, что это сиваоанцы, и их нельзя судить с позиции йауанцев, у нее все равно не было большого выбора для того, чтобы начать. Так что когда она вышла вперед, то заострила свое внимание на одной аборигенке, показавшейся ей наиболее дружелюбной, – сиваоанке, которая всем, кроме расцветки и возраста, напоминала Закат.

Ноги и хвост сиваоанки казались несколько длиннее средних. Шерсть у нее была короткой, прекрасного серебристо-серого цвета на спине, ушах и хвосте и абсолютно белой на животе и груди, а лицо выделялось белым треугольником, который брал свое начало между глаз и покрывал нос и всю нижнюю часть лица, словно на ее глазах медного цвета была серебряная маска.

Когда Ухура направилась к сиваоанке, два малыша начали пятиться назад, Ухура остановилась Очень медленно она опустилась на колени… и детеныши перестали пятиться и снова с любопытством уставились на нее.

Язык образованных ничего не значит для того, кто так молод, но Ухура знала кое-что, что они обязательно поймут. И еще надеялась, что капитан тоже поймет, – она не может оставить детей испуганными при их первой же встрече с людьми и вулканцами, поэтому начала петь старую-старую колыбельную, которой научилась у Заката.

Даже если они не понимали ее слов, сиваоанцы ясно поняли ее намерения. Все вокруг нее расширили глаза, и их усы и уши затрепетали.

Когда замолкла последняя нота песни, Ухура легонько кивнула каждому из малышей и затем медленно поднялась на ноги. На этот раз малыши не попытались убежать.

Снова Ухура обратила все свое внимание на сиваоанку «в маске». Она вытянула вперед руки, так что кисти оказались чуть выше уровня плеч, одна немного впереди другой, и загнула свои пальцы, как будто бы демонстрируя когти, затем, не опуская рук, она расслабила кисти, как будто втягивая эти самые когти. Это было традиционное приветствие, описанное во множестве баллад.

Сиваоанка, после момента раздумий, возвратила приветствие. Ухура увидела блеск настоящих когтей, выставленных для демонстрации и затем втянутых в мягкие пушистые серые пальцы. Беря свои слова из тех же баллад, Ухура спросила:

– Понимаете ли вы меня, когда я говорю на этом языке?

Сиваоанка от удивления дернула ушами.

– Да, – сказала она, – ваш акцент немного странноват, по я понимаю вас.

Она посмотрела на своих собратьев и, похоже, получила от них одобрение. «По крайней мере, – подумала Ухура, – это могло бы быть одобрение йауанцев».

– Большинство из нас могут понять вас, а вы понимаете меня? Ухура кивнула.

– С некоторыми сложностями, – призналась она. – Если вы сможете говорить медленнее, я думаю, мне будет легче, и я буду признательна вам, если вы исправите меня, когда я стану делать ошибки.

– Если вы желаете, – ответила сиваоанка. В какой-то момент она так напомнила Ухуре Закат, что лейтенант без всякой цели спросила – Вы Энниен?

– В-Энниен, Извините, вы можете называть меня Несчастье в-Энниен. Вас зовут Звездная Свобода в-Энтерпрайз? Я правильно поняла?

Какой-то момент понадобился Ухуре, чтобы обяснить это. Универсальный переводчик, наверное, перевел ее имя Найета Ухура как Звездная Свобода, и Несчастье добавила «в-Энтерпрайз» в соответствии с местными традициями.

«В-Энниен» было, очевидно, языковым исправлением, капитан Кирк был прав, когда заметил разные интерпретации имени Облакоподобной.

– В основном верно, – сказала она. – Несчастье в-Энниен. – Ухура глубоко вздохнула и продолжила, осторожно подбирая слова:

– Я принесла грустные новости от ваших родичей в далеком мире…

Усы Несчастья задрожали от возбуждения.

Моих родичей? В другом мире? Пожалуйста, попробуй еще, Звездная Свобода, возможно я неправильно поняла вас?

Очень медленно Ухура начала снова:

– Ваши далекие родственники, ваши родичи в другом мире в великой опасности. Я верю… я молюсь, чтобы ваши люди смогли помочь им, продолжить она не успела.

Другой сиваоанец, со шкурой в серые полосы, старше и больше, чем Несчастье, агрессивно встал между ними. Он сказал несколько отрывистых, резких слов Несчастью, которая ощетинилась и начала делать что-то непонятное, указывая на Ухуру своим хвостом.

Без предупреждения сиваоанец нанес Несчастью сильнейший удар сбоку по голове, так что та покачнулась, но не сделала попытки ответить. Затем он опять что-то сказал, но в этот раз с видом взрослого, отчитывающего ребенка, и Несчастье при этом виновато молчала. Ее хвост безвольно поник, и она попятилась назад.

Полосатый сиваоанец повернулся к Ухуре. Она напряглась, готовясь уклониться от удара, но вместо этого он что-то сказал. Это снова был современный язык сиваоанцев, и лейтенант не поняла. Она сказала ему это на старом языке.

Тот сделал жест приветствия и дружелюбно ответил:

– Я – Ветреный Путь в-Тралланс. Ты не поняла меня, Звездная Свобода, однако твой товарищ говорил на нашем языке хорошо.

– Капитан Кирк использовал универсальный переводчик, сэр. Это облегчит задачу. С вашего разрешения? – Ухура включила свой универсальный переводчик снова.

– Сейчас вы понимаете меня? – спросил он.

– Да, – сказала Ухура. – Как я пыталась сказать Несчастью, мы надеемся, что ваши люди смогут помочь вашим родственникам…

Ветреный Путь отдернул одно ухо назад, у Заката это значило бы жест презрения, затем он спросил:

– Вы пришли издалека?

Обескураженная внезапной сменой темы разговора, Ухура ответила:

– Нет. Как объяснил вам капитан Кирк, мы пришли с корабля «Энтерпрайз», который в настоящее время находится на орбите вашего мира…

– Вы и ваши друзья можете оказать нам честь и остаться под нашей защитой до тех пор, пока кто-нибудь не придет за вами. Вы поговорите с Жестким Хвостом, – твердо сказал он, прежде чем Ухура смогла повторить свою мольбу о помощи. – Я расскажу ей, как это случилось.

Какой-то момент было не о чем говорить.

– Спасибо, – сказала Ухура, копаясь в своей памяти в поисках чего-нибудь более традиционного. Но прежде чем она смогла хоть что-то вспомнить, Ветреный Путь уже ушел. Ничего другого не оставалось, как со всеми срочными вопросами подождать прихода Жесткого Хвоста. Встревоженная своей неудачей, Ухура возвратилась к капитану Кирку и Споку, чтобы сделать полный доклад о том немногом, что она узнала.

Джеймс Кирк понял только последние несколько слов разговора, но вид Ухуры ясно сказал ему, что она не нашла решения срочных как для йауанцев, так и для Федерации вопросов. Не то чтобы он всерьез ожидал этого, но надежда всегда жива, и в отчаянном положении становится еще сильнее.

По крайней мере, похоже, что сиваоанцы приняли их как гостей. Это было определенно полезным. И прием казался настолько любезным, что лагерь возобновил свою обычную деятельность, или, скорее, настолько обычную, насколько она может быть в то время, как все сиваоанцы хотели ближе рассмотреть странных посетителей.

Когда Ухура вернулась к команде, все оказались окружены тесным кольцом любопытных которые смотрели на астронавтов во все глаза. Хвосты и усы, казалось, от возбуждения находились в постоянном движении. С деревьев, окружавших поляну, слезли еще около десятка сиваоанцев, когти и хвосты которых также использовались для лазанья по деревьям, как отметил про себя Кирк.

– Капитан, мне очень жаль, – начала Ухура. Она выключила свой универсальный переводчик, чтобы соблюсти конфиденциальность разговора.

– Потому что вы не сделали все по книжке? – подсказал Кирк. – Но не существует «книги» для первого контакта. То, что могло сработать, срабатывает. Вы все сделали хорошо, Ухура.

– Действительно, – подтвердил Спок. – Похоже, что ваши человеческие качества оказали солидную помощь.

Кирк воспринял бы такое от вулканца как несомненный комплимент, у Боунза ушло бы минут двадцать на то, чтобы переварить такого рода признание. Ухура же казалась еще более настроенной.

– Это не помогло, мистер Спок, – печально сказала она. – Они не слушали. У нас все еще нет возможности помочь Закату и Кристине и всем другим. Он просто сменил тему разговора и ушел!

– Не горюйте, лейтенант, – отозвался вулканец, – поиск Трои занял у Генриха Шлимана большую часть его жизни. А он не мог воспользоваться консультациями у местных жителей.

«Кажется, Спок наконец-то осознал пользу от рассказов про Генриха Шлимана», – с удовольствием заметил про себя Кирк. Вслух же он сказал:

– Да, Ухура, дайте нам несколько дней. Мы и так опережаем график.

Лейтенант печально покачала головой.

«Это ее не утешает, – подумал капитан поскольку речь идет о Закате и Кристине» Кирк был полностью согласен с ее чувствами, но он также понимал, насколько сложна задача, которую они перед собой поставили.

Ухура продолжила:

– Я выбрала для разговора Несчастье… – она указала на сиваоанку в «маске», стоявшую теперь вызывающе близко от них, и замолчала.

И тогда Кирк закончил за нее:

– Потому что она похожа на Закат, да? Продолжайте.

Он внимательно слушал, пока Найета делала подробный доклад о разговоре на Древнем Языке.

– … мне очень жаль, но я не могу объяснить остальное, – призналась она. – Мистер Спок прав, говоря об изменениях в языке. Я едва ли поняла хоть одно слово из тех, что Ветреный Путь в-Тралланс сказал Несчастью.

Если бы они были собратьями Закат, я бы сказала, что Ветреный Путь наказал Несчастье, как ребенка. Видели ли вы когда-нибудь, чтобы взрослый рассердился на то, что сделал ребенок, но не на самого ребенка?

– Да, – сказал Кирк – Я понимаю, – Но Несчастье не ребенок, капитан. И она была сердита по-другому, так сердита, так расстроена, как будто это ее покровитель и она знает это.

– Классовое различие, мистер Спок?

– Возможно, капитан. Хотя мы знаем очень мало об их культуре.

– Тогда давайте начнем учиться… – Кирк посмотрел на Ухуру. – Если все остальные будут действовать так же хорошо, как и вы, лейтенант, мы получим ответы на все вопросы.

Он хмуро посмотрел на свой универсальный переводчик.

– О-о, – сказала Эван Вилсон. Она стояла лицом к лицу с сиваоанкой, обе рассматривали друг друга с нескрываемым интересом. – Я бы хотела такое разноцветное пальто! – Голос доктора был переполнен восторгом, и в нем не слышалось зависти Ее собеседница была примерно того же роста, что и Эван, хотя уши прибавляли ей роста. Шкура сиваоанки была белой, с наляпанными по всей площади тела желтыми и черными пятнами, Лицо также большей частью было окрашено в белый цвет, но черное пятно книзу от носа (как будто бы к ее лицу прикоснулись вымазанным в саже пальцем) придавало ей странный, несколько клоунский вид. Все это необыкновенно сочеталось с великолепной грацией ее движений.

Вилсон скопировала приветственный жест, который она видела у Ухуры, и сиваоанка добродушно ответила на него. Как будто бы раскололся лед недоверия, другой сиваоанец подошел к Чехову и сделал тот-же жест.

– Ну, мистер Чехов, – сказал Кирк, – вы что, не собираетесь поздороваться?

– Я чувствую себя глупо, капитан, – сказал Чехов, с опаской поглядывая на сиваоанца.

– Тогда почему бы вам не поприветствовать Спока сердечным рукопожатием?

– Сэр! – Чехов ужаснулся от этого предложения. – Это было бы грубо… мистер Спок вулканец!

– Точно, мистер Чехов. Так не будьте грубым с нашими хозяевами, сказав так, Кирк тут же показал пример. Чехов глянул на капитана, как собака на кость, но протянул руки для демонстрации когтей.

Сиваоанка с пятном на носу все еще смотрела, округлив глаза, на Вилсон.

– Тебе… тебе понравилась моя шкура? – спросила она, как будто никогда такого не слышала.

– Я думаю, она прекрасна! – сказала Вилсон.

– В сравнении с вашей, конечно! – послышался голос из толпы, и сиваоанка с пятном на носу повернулась и зашипела в этом направлении, ее хвост задергался.

Эван Вилсон несколько нахмурилась, бросив взгляд в ту же сторону, затем снова повернулась к собеседнице. Подняв свой рукав, она протянула для ознакомления свою руку.

– Все правильно, – сказала она, – я тоже любопытна, как и ты. Если хочешь дотронуться, – дотронься.

Доктор взглянула на Спока, на которого сиваоанцы взирали с таким же любопытством, и добавила:

– Пожалуйста, не трогайте мистера Спока. Мистер Спок – вулканец, вы можете отметить это по форме его ушей, а, тронув вулканца, вы можете его обидеть.

Тот, который стоял ближе всех к Споку, начал изучать его уши, и Вилсон отвела за уши свои волосы, чтобы продемонстрировать разницу.

Затем она снова подставила руку. Сиваоанка с пятнистым носом нерешительно потянулась рукой и дотронулась до обнаженной руки Вилсон. Ее уши вздрогнули, и она молниеносно отдернула руку.

– Нет меха! – сказала она, откровенно расстроившись.

– Посмотри внимательнее, – посоветовала Вилсон. – Я согласна, что он скуден по сравнению с твоим, но это нормально для человека. У мистера Чехова его немножко больше.

Она подозвала Чехова и сказала слегка ощетинившейся сиваоанке:

– У нас принято представляться. Могу я спросить твое имя? Это вежливо в вашем мире?

Один из толпы, стоящей рядом, – Кирк заметил, что это был тот же, кто сделал едкое замечание по поводу костюма Вилсон, – выкрикнул:

– Конечно. Просто она не любит свое имя. – Она – Яркое Пятно в-Тралланс.

Яркое Пятно зашипела на него во второй раз и сказала:

– Когда-нибудь ты будешь звать меня по-другому, Вызывающий Бурю.

Когда у меня будет свое имя… – она хлестнула хвостом как бы в подтверждение своих слов.

Эван Вилсон задумчиво посмотрела на нее.

– Я не спрашивала у него твое имя, – сказала она, подумав – Я спросила тебя, как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

Снова уши сиваоанки резко дернулись назад. Кирк подумал, что это, должно быть, их выражение изумления, и точно: на лице Яркого Пятна отразилось изумление.

– Ты будешь звать меня Яркое Пятно, – Сиваоанка навострила уши и с достоинством добавила:

– Когда у меня будет свое имя, я скажу тебе первой.

– Спасибо, – сказала Вилсон серьезным тоном. Кирк не мог сказать почему, но он чувствовал, что доктору только что сделали комплимент, и она ответила в подобающей манере.

– Ты будешь называть меня Эван Вилсон. А это-мистер Чехов. Вашу руку, Павел, пожалуйста, если вы не против.

– Конечно, – Чехов, похоже, потерял чувство неловкости. Он закатал рукав, чтобы показать жесткие черные волосы на своем предплечье. Яркое Пятно изучила уши Чехова и сравнила их с ушами Вилсон, затем нерешительно дотронулась до его руки.

На этот раз она не отдернула руку немедленно, ее рука оставалась на руке Чехова, чтобы почувствовать его «мех» и кожу под ним.

– Мех такой, как у меня на ладони! – произнесла она. – Его недостаточно.

– Достаточно для человека, – сказал Кирк, улыбаясь. Яркое Пятно, надо полагать, не приняла его улыбку за угрожающее выражение.

– Но вам ведь должно быть, холодно ночью?

– Мы носим одежду.

Яркое Пятно посмотрела на него непонимающе, это было очевидно: ведь ее язык не содержал даже такого понятия.

Вилсон дернула за его рукав и сказала:

– Капитан имеет в виду искусственный мех. Потрогайте это. У нас разные виды костюмов для разных погодных условий и температур.

Яркое Пятно проверила уши капитана, затем осторожно пощупала рукав.

Структура ткани очень удивила ее, но когда осмотр был завершен, казалось, что она почувствовала облегчение, а может быть, ей стало просто их жаль из-за таких очевидных недостатков.

– Это тоже искусственный? – она показала на волосы Эван кончиком своего хвоста. Вилсон наклонила голову вперед.

– Нет, это такое же мое, как у тебя твоя шерсть. Потрогай, но не очень сильно тяни. Они растут на голове.

После некоторого раздумья Яркое Пятно нашла наконец в себе мужество потянуть. Вилсон вскрикнула. Один из взрослых сиваоанцев, выглядевший очень элегантным, с черным мехом, заметил:

– Кричит, как будто бы ты дернула ее за хвост, Яркое Пятно.

– У нее нет хвоста! – сказала Яркое Пятно. Ее собственный вдруг вытянулся вперед, она посмотрела сначала на него, потом на Вилсон. – Как вам это удается?!

– Не знаю даже, как ответить. У меня никогда не было хвоста, поэтому я даже не знала бы, что с ним делать, если бы с помощью волшебства получила такой. Что ты делаешь со своим, Яркое Пятно?

– Она сует его куда попало, – вставил Вызывающий Бурю, и Яркое Пятно снова повернулась в его направлении и ощетинилась Вилсон спросила:

– Это такое выражение, Яркое Пятно? Все еще сердито поглядывая на Вызывающего Бурю, Яркое Пятно ответила:

– Это то, что делают малыши, когда хотят узнать о чем-нибудь.

– А, – поняла Вилсон, – ты любопытная!

– Это не то, что он имел в виду.

– Я могу понять, – сказала Вилсон. – И я симпатизирую… Люди всегда говорят мне, что у меня длинный нос, – она тронула кончик своего носа, – и что я всегда сую его, куда не следует.

Яркое Пятно изучила нос Вилсон, затем носы других членов высадившейся партии.

– Но у вас у всех длинные носы! – запротестовала она.

– Правильно, – улыбнулась Вилсон, – но именно я спросила о твоем хвосте!

Яркое Пятно скрутила свой хвост спиралью. Но она оказалась не единственной, все сиваоанцы вокруг них закручивали хвосты штопором, и Джеймс Кирк не смог сдержать ухмылку.

Вилсон одарила свою новую знакомую взглядом, полным восхищения…

– Впечатляюще, – покачала она головой, Глядя, как свернулся хвост, Вилсон спросила об этом. Яркое Пятно объяснила:

– Так я делаю, когда довольна. Когда я рассержена… – она посмотрела сердито на Вызывающего Бурю, – Если я немного рассержена, могу сделать так, – она резко махнула самым кончиком своего хвоста. – А если я очень сердита, могу сделать так, – она снова посмотрела на Вызывающего Бурю, очевидно, ей требовалась мотивация, чтобы продемонстрировать это и на этот раз весь ее хвост дважды хлестнул о землю. – А как вы делаете это без хвоста?

– Если немножко сердита… – Вилсон тоже посмотрела на Вызывающего Бурю, затем согнула руки в локтях, раздула ноздри и топнула ногой о землю.

Если я очень сердита, то кричу. Но я этого делать не буду, потому что не хочу испугать самых маленьких, и к тому же, это трудно сделать, когда я на самом деле не рассержена. Мистер Спок же, как вулканец, по их философии, не делает ни того, ни другого.

Несколько сиваоанцев дернули ушами назад, и один или два хвоста выпрямились. Сиваоанец с черным мехом спросил:

– Вы имеете в виду, что он не предупреждает?

– Нет, – энергично замотала головой Вилсон, – я имею виду, что он не бывает сердит. Ни немножко, ни очень, ни вообще.

– Почему нет? – Яркое Пятно обратилась прямо к Споку.

– Гнев сам по себе не логичен и не служит достижению цели, – сказал Спок.

Расширенные до предела глаза Яркого Пятна говорили о том, что она еще долго будет переваривать услышанное. Она снова проверила его уши, чтобы убедиться, что обратилась по адресу.

– Я думаю, что все-таки завидую вашим хвостам, – продолжила Вилсон, потому что теперь я увидела, как они полезны. Вы можете сообщить о ваших чувствах другому, даже если он находится далеко.

– Когда я хочу быть хорошей, – продолжила Яркое Пятно, – То я делаю так! – Хвост осторожно скользнул вперед и обвил тесным кольцом запястье Вилсон.

– Цепкий! – с удивлением отметил Кирк. Он никогда не получал такого впечатления, наблюдая за Быстроножкой, и ни Маккой, ни Ухура не напоминали ему об этом.

– Приятно, – сказала Вилсон. – Могу я потрогать?

– Дальний Дым? – спросила Яркое Пятно элегантного черного сиваоанца.

Дальний Дым дернул усами вперед, что, очевидно, было знаком одобрения, так как Яркое Пятно тут же сказала Вилсон:

– Да.

Эван погладила кончик хвоста.

– Мягкий, – сказала она, – вы все такие мягкие?

На этот вопрос ответил Дальний Дым:

– Мех грубеет по мере того, как мы становимся старше. Яркое Пятно молода.

– Достаточно взрослая, чтобы идти! – парировала Яркое Пятно резко и вызывающе.

Дальний Дым подошел поближе и обмотал кончик хвоста вокруг руки Вилсон, чуть выше хвоста Яркого Пятна.

– Меня зовут Дальний Дым в-Тралланс, Эван Вилсон. Ты можешь дотронуться, – сказал он.

Вилсон дотронулась, сравнивая ощущение от обоих при поглаживании.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. У Яркого Пятна мех мягче, чем у тебя, но для чувствительности моей кожи твой мех тоже очень мягок, Дальний Дым.

Дальний Дым самодовольно ухмыльнулся.

«Вот оно, Эван, – отметил про себя Кирк, – скажи ему, как молодо он выглядит для своих лет. Я редко видел миры, где это не является комплиментом»

Вилсон улыбнулась Яркому Пятну.

– Мой ужасно скудный мех дает мне преимущество, я могу чувствовать, как мягок твой хвост, всей своей кожей, а не только ладонью.

Яркое Пятно удивилась:

– Действительно?

– Действительно. Так что ты можешь перестать жалеть меня. Я подозреваю, что наши преимущества и неудобства примерно равны, разве что за исключением хвоста. И должна признать, что не вижу никаких преимуществ в том, чтобы не иметь хвоста.

– Может быть, – отозвался Дальний Дым, преимущество в том, что никто не может дернуть за него.

– Мысль понятна, – Вилсон хихикнула. – Это, должно быть, действительно, довольно неприятно.

– Так и есть, – сказала Яркое Пятно раздраженно и посмотрела на Вызывающего Бурю, ее хвост, закрученный вокруг запястья Вилсон, дернулся.

«Похоже, это была давнишняя обида», – подумал Кирк.

– Что ты делаешь, когда хочешь быть приятной? – вопрос задал Дальний Дым, и, наверно, частично это было сделано, чтобы отвлечь Яркое Пятно.

– Я пожимаю руки, – быстро ответила Вил сон, – или, в этом случае, хвосты, – она нежно взяла кончик хвоста Яркого Пятна и легонько сжала его.

– Пожатие делается не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы показать, что мне хорошо, и ты мне нравишься. Когда у меня в отношении кого-то очень хорошие чувства, я обнимаюсь.

Универсальный переводчик снова потерпел неудачу, этого понятия также не было в словаре сиваоанцев.

– Я покажу вам, – сказала Вилсон, – но вы должны дать мне возможность сделать это. Я не хочу дернуть вас за хвосты, даже случайно, – она успокаивающе погладила каждый хвост, когда сиваоанцы убрали их прочь.

Никто не знал, чего ожидать, и Дальний Дым разрешил Яркому Пятну стоять только за пределами досягаемости Вилсон.

Боясь, что она не заметит озабоченность Дальнего Дыма, Джеймс Кирк сказал:

– Доктор Вилсон…

Она обернулась и наклонила голову в сторону, ее глаза озорно сияли.

– Обнимемся, капитан? – предложила она, полностью озадачив его. – Для демонстративных целей, конечно.

– Конечно, – согласился он и тут же пожалел о своем ответе. Это прозвучало так, как будто демонстрация была единственным поводом, по которому он мог обнять Эван Вилсон… но он мог придумать с десяток гораздо более приятных причин, чтобы обнять ее. Он надеялся, что позже она напомнит ему о его предложении, сделанном от неожиданности.

Улыбаясь, она обняла его вокруг талии и сжала со всей силой, на которую была способна. Его первым открытием было то, что она еще меньше, чем ему раньше казалось, вторым – то, что она трясла его. Он очень нежно обнял ее за плечи и напомнил себе о всех, более приятных поводах. Минутой позже он скорее почувствовал, чем увидел, что все смотрели на них:

Сиваоанцы, люди и вулканец… Он отпустил ее.

– Спасибо, капитан, – сказала она.

– К вашим услугам, доктор Вилсон, – ответил он.

Она покраснела и вновь повернулась к Дальнему Дыму.

– Это объятия, – сказала она. – Могу я обнять тебя, Дальний Дым?

– Необычно, – сказал Дальний Дым. – Это действительно кажется нежным жестом. У нас это была бы поза для драки, но у вас нет когтей и зубов, о которых стоило бы говорить, так что ваша поза не является угрожающей. Да, пожалуйста…

Эван Вилсон осторожно обхватила руками его торс и крепко обняла, Дальний Дым держал свои руки поднятыми, подальше от ее тела. Она откинула голову назад, но не смогла заглянуть ему в глаза в таком положении.

– Дальний Дым? С тобой все в порядке?

– Да, – сказал он, затем нерешительно добавил:

– Я бы хотел поэкспериментировать… могу я тебя также обнять? Я обещаю на древнем языке убрать свои когти и свои зубы держать подальше от твоего горла.

– Я не понимаю твоего древнего языка, но я принимаю твое слово. Нужны двое, чтобы получились нормальные объятия, я была бы разочарована, если бы ты, по крайней мере, не попробовал.

Он все еще не решался.

– Ты кажешься очень хрупкой. Ты мне сразу скажешь, если я сделаю что-нибудь слишком грубо. В этом нет ничего постыдного.

– Мы, люди и вулканцы, прочнее, чем кажемся, но я тебе сразу скажу, если почувствую, что ты можешь что-то сломать мне.

Дальний Дым очень осторожно обхватил ее руками, так что полностью покрыл доктора.

– Боже мой, – сказал Чехов с благоговением. – Если бы я не видел, как она играет со Снарл… – его голос умолк.

«Играет!» – подумал Кирк и с невольным юмором добавил:

– Боже мой, как он прав! – Он не мог отвести глаза. И хотя напрягшиеся нервы Кирка толкали его на то, чтобы предпринять что-нибудь для защиты Вилсон, Дальний Дым держал свое слово: его когти оставались задвинутыми, а рот был плотно сжат.

– Вот так, – говорила Вилсон. – Теперь сожми.

Кирк мог видеть, как Вилсон снова сжала объятия. Дальний Дым сжал ее, но тут же мгновенно ослабил захват.

– Попробуй еще, – сказала Вилсон, – немного сильнее. – Дальний Дым послушался и снова мгновенно расслабил руки.

– Безупречно, – похвалила Вилсон. – Теперь еще раз, с чувством… и задержи немного дольше.

В этот раз их руки сжались в объятии одновременно, и Кирк смог заметить выражение лица Вилсон, полускрытого мехом. Она улыбалась, как маленький ребенок, которому подарили лучшую в мире игрушку.

Они разъединились, и Эван Вилсон счастливо засмеялась. С таким же настроением Дальний Дым обмотал кончик хвоста вокруг ее запястья. Кирк не только почувствовал, как спало его нервное напряжение, но также понял, что и сам улыбается. «И это, – подумал он, – одна из причин, по которой я присоединился к Звездному Флоту, чтобы увидеть такие моменты».

Что-то обвилось вокруг его правого запястья. Удивленный силой змеиного захвата, Кирк посмотрел на свою руку. Это был хвост Яркого Пятна.

– Привет, Яркое Пятно, – сказал он. – Меня зовут капитан Кирк.

Он погладил кончик хвоста. Эван Вилсон произнесла:

– Это то, что я называю удачным экспериментом.

Соглашаясь, Дальний Дым повел усами вперед и затем, приняв серьезный вид, убрал их назад.

– Не экспериментируйте с очень молодыми, Эван Вилсон, или с Ярким Пятном… даже если она достаточно взрослая, чтобы идти.

Яркое Пятно немного поникла. Кирк подумал и снова погладил кончик ее хвоста.

– Почему? – спросил он, и сиваоанка оживилась, поглядывая на капитана.

– Рефлексы, капитан, – ответила Вилсон. – Я чувствовала, как Дальний Дым боролся с собой. Яркому Пятну нужны рефлексы, чтобы выжить в этом обществе, она не может бороться со своими инстинктами.

– Дальний Дым не может обнять мистера Спока тоже, – сказала Яркое Пятно, – мистер Спок – вулканец. – Она посмотрела на Кирка в поисках подтверждения, Кирк кивнул и, на тот случай, если его жест не поняли, добавил:

– Да, это именно так, Яркое Пятно. Яркое Пятно была довольна собой.

Дальний Дым повернулся к Вилсон и сказал:

– Вы и ваша команда будете есть с нами. Вас слишком много, чтобы поселиться с нами в палатке, но в-Тралланс помогут вам построить вашу собственную крышу… Пойдем, Яркое Пятно.

Яркое Пятно любезно пожала руку Кирка хвостом и быстренько дернула, прежде чем снять петлю. Джеймс Кирк усмехнулся ей.

– Да, Яркое Пятно, я иду… – своей команде он сказал:

– Нас пригласили на ленч. Ну что, пошли?

Спок, как заметил капитан, смотрел на Вилсон взглядом, который он обычно берег для вычислительного комплекса.

– Мистер Спок?

Он не получил никаких объяснений. Бросив последний взгляд на Вилсон, Спок только сказал:

– Иду капитан.