Пули пролетали над головой, ударяли в дерево или бруствер с завидным постоянством. Не глубокая траншея не давала чувства полной защищенности, а потому каждый прилет свинцовой вестницы смерти вызывал непроизвольную дрожь. Брыль лично осматривал траншею с противоположной стороны и прекрасно видел, что спрятавшегося человека оттуда не видно и попасть в него попросту не реально, если только пуля не срикошетит, но и на это шансы малы — доска из мягкой сосны, а потому для рикошета нужен совсем уж невообразимый угол.

Но все же звуки прилетающих пуль и выстрелов, не добавляли оптимизма. Кстати, десятник так и сказал — гарантий никаких нет, а потому лучше бы не расслабляться. Вот он и не расслаблялся. Ой. Щеку резко кольнуло. Расслабишься тут, как же. Брыль поднес к лицу руку и нащупав выдернул засевшую под кожу щепку. Не маленькая. Он потер пораненное место пальцем, а потом взглянул на него. Ну так и есть, кровь.

— Брыль, твою через коромысло! Чего замер!? Поднимай доску!

Легок на помине. И как только не боится бродить здесь. Оно хоть и на корточках, и не высовывается, но мало ли как оно может случиться. Пуля она ведь дура.

— Да поднимаю я, чего орешь, Михал, — сокрушенно вздохнув, ответил Брыль, прибывший в поселок едва ли неделю назад.

— Я те там Михал, — мужик в чудной одежде серо–зеленого цвета кивнул в сторону, где по идее располагался поселок, — А здесь я для тебя господин десятник. Уяснил?

— Да уяснил, уяснил.

— Не уяснил. Час строевой подготовки дополнительно. Вот, теперь вижу что уяснил, — удовлетворенно произнес Михал, наблюдая за тем как погрустнело выражение лица Брыля и тот весьма резво поднял доску с мишенью.

Стрельбище находилось сразу за поселком, в удобном распадке, который к тому же упирался в склон холма. В какую бы сторону не пальнул незадачливый стрелок, пуля всегда либо попадала в склоны, либо уходила вверх, исключая случайные жертвы. Оставался только тыл, за которым внимательно присматривали десятники. Никто не станет стрелять назад? Напрасная ирония, находились и такие умельцы, в особенности женщины и подростки, первые ввиду робости перед стреляющим железом, вторые из‑за чрезмерно бурлящей крови.

Согласно местным законам, каждый житель, в возрасте от четырнадцати лет, в неделю должен был израсходовать на стрельбище не менее двух десятков патронов. Здесь даже был свой смотритель, из старичков, который имел списки и вел строгий учет.

Патроны выдавались бесплатно из поселкового арсенала. Вернее выдавались пули, порох и капсюля. Переснаряжение патронов ложилось на самих стрелков. Это делалось по подразделениям в специальном помещении арсенала, в отведенное время. Можно было заниматься этим и самостоятельно, дома. Для этого достаточно было купить не хитрое снаряжение, и представить боекомплект на осмотр своему десятнику.

Кстати, старожилы предпочитали поступать именно так. Станок для снаряжения стоил не так чтобы и дорого. Зато в значительной мере экономилось время и пока занимаешься этим, находишься в кругу семьи. А потом и детям практика, так как мужчины предпочитали перекладывать это на их плечи, принимая только качество выполненных работ.

Стрельбище вообще отдельная тема. Мишени на нем устанавливались не жестко, а просто приставлялись к краю неглубокой траншеи. Пуля, попадая в такую мишень опрокидывала ее на противоположный скат, и после каждого попадания мишень нужно было поднимать в ручную. Вот так все и происходило, одни стреляют, другие поднимают им мишени. Потом, по команде происходит смена.

Исключение было только для женщин. Уж и не понятно от чего, толи в силу бестолковости их натуры, то ли из‑за того, что они женщины. Скорее все же второе, потому как подростки, которые разумением от баб далеко не ушли, очень даже ныряли в траншеи наравне со взрослыми. Разумеется под строгим доглядом десятников воспитателей. Брыль как‑то поинтересовался, отчего так‑то, на что Михал весело ответил, мол чтобы у баб молоко не перегорало. Вот поди и пойми его.

Были и иные занятия, такие как тактика, верховая езда, строевая подготовка. Но тут уж только одни мужики и подростки. Первые в меньшей степени, вторые в большей. А сами занятия… Брыль как и любой рустинец прошел службу в армии, а потому что такое муштра знал не понаслышке. Вот только здесь все было куда как серьезнее. Учили даже драться, вот только не так как в армии, где вся учеба сводилась к штыковому бою, но и без оружия.

Может показаться, что боевой подготовке уделялось слишком много времени, но на деле это было не так. Всего лишь двенадцать часов в неделю, причем половина из них в субботу, а другая по вечерам после работы. Подростки те да. Этих натаскивали крепко, выматывая настолько, что к вечеру они едва ноги доволакивали до дому. Хорошо хоть такие занятия только три дня в неделю, плюс обязательное стрельбище в воскресенье, после службы. А то помощи по дому от них никакой.

Брыль как и другие переселенцы узнав о таких порядках, утвердился было в своем желании убраться отсюда по добру по здорову. Этож мало, что на копях вымотаешься, так еще и занятия какие‑то, в особенности строевая подготовка. Мало его муштровали в армии. Но по зрелому размышлению и наущению жены, решил все же повременить и глянуть как оно будет все дальше. Причиной такого пересмотра взглядов со стороны супруги банальна — деньги.

Мало того, что заработки на копях обещали быть приличными, так еще наметился и приработок. Так за дополнительные занятия воинскому искусству каждому мужику полагалась доплата в размере трех крон. Столько же получали в месяц мальчишки, за свое обучение. Правда женщинам и девушкам за приход на стрельбище ничего не полагалось, это была обязанность, но шесть крон дополнительно, для их семьи никак не могли быть лишними. А еще лавка. Это же когда такое можно было представить, чтобы ни чай, ни сахар, ни соль в их доме не переводились.

Да всех прелестей житья в Донбасе они еще не вкусили, слишком мало времени они здесь провели. Но ведь они не глухие и не слепые. Видят как оно у старожилов и слышат, о чем они рассказывают. И потом, каждой семье согласившейся остаться господин Варакин выделил по двадцать крон подъемных, которые можно было вернуть в течении года, гнедочек в гнедочек, без какого бы то ни было роста. Нет, от такого только дурная голова откажется.

Вот и горн заиграл. Конец его страданиям. Брыль, кряхтя поднялся во весь рост и выбрался из траншеи. Стрелять оно куда интереснее и веселее, не то что сидеть в этой яме. Но на сегодня уже все. Теперь их построят, подведут итоги и распустят. Дома он переоденется, сходит в баньку и почувствует себя человеком. Воскресенье, оно для того и воскресенье, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новой трудовой неделей. А тут, эти стрельбища для чего‑то удумали.

А не так‑то уж все и просто. Отдых, его то же заслужить нужно, как и эти клятые три кроны. И ладно нерадивых, что попасть в мишени не смогли, так еще и его угораздило. Ну трудно было что ли назвать Михала господин десятник, чай не сломался бы. А то как получается, отстрелялся лучше всех, а тут теперь еще и площадь идти, перед всем честным народом вышагивать как новобранец какой. Нет, все же впредь нужно за словами следить. А может, ну его все и со следующим пароходом рвануть отсюда куда подальше.

Домой он вернулся весь в пыли, усталый и злой. Без лишних слов направился в баню, где попарился от души, вместе с сыном, который все уши прожужжал о том, как он славно отстрелялся на стрельбище, на зависть всем. А еще, его перевели в особый десяток, пластунов. Теперь у них будет другой десятник, соратник господина Варакина, Ануш Бартова. Первый боец и разведчик не только в Донбасе, но и чуть не на всю степь.

В ответ на возбужденно радостные слова Вашека, Брыль только добродушно ухмыльнулся. Его сын среди лучших, по другому и быть не могло. К тому же грело и то, что жалование в учебном десятке пластунов куда солиднее, пять крон. Наемники, подготовленные и видавшие виды бойцы, в Донбасе имеют жалование в пятнадцать крон, это понимать надо. Нет им вроде то же, за посещение занятий положена надбавка в три кроны, но все же.

Когда вышли из бани, уж дело к закату. Присели за столом, прямо на улице, в тени от дома. Жена с дочерями быстро сообразила ужин и они всей семьей сели на свежем воздухе, вдыхая вечернюю прохладу. Хм, а вот это не менее приятно, ноздри уловили дразнящий аромат наваристых щей, щедро приправленных мясом. Дохнуло терпким запахом свежего пива, жена выставила два кувшина, квас для детей и пиво для них с мужем. Захмелеть не захмелеешь, а поужинать с кружечкой пива куда как приятнее.

После ужина, сын и старшая дочь умчались на гульбище. Ну да дело молодое. Подумаешь, Младе только тринадцать, чай братец присмотрит, не взаперти же детей держать. Младшая дочь с завистью провожала старших, явно мечтая о той поре, кода и сама вот так же будет убегать на молодежные посиделки. Брыль потрепал головушку, с повязаным платочком и вдруг произнес.

— Мила, а не сходить ли и нам куда‑нибудь.

— Не находился по площади, — улыбнувшись произнесла дородная женщина, подразумевая муштру.

— А мы назло всем, в фильмотеатр сходим. Глянем какую фильму, про любовь.

— Сума сошел? Тридцать гнедков лишние?

— Ну не три же кроны, в самом‑то деле. А потом за дитя вдвое меньше. Собирайся.

— Брыль…

— Кому сказано, собирайся и Лину приодень, — уже строго велел муж.

Вот же, вроде и пристукнул кулаком, а на душе легко и как‑то задорно. При этих словах девчушка прямо засияла. Жена та вроде и ворчит, но мужик видит, что ей ничуть не меньше дочери хочется сходить на фильм. Вон как глазками стрельнула и легкая улыбка на устах мелькнула. В этот момент она словно потеряла свою полноту и перед его взором предстала та самая статная, озорная и разбитная деваха, на которой в свое время остановился его взор. Или это она его охмурила? Да какая собственно разница, чай и сам не против был.

Уехать отсюда? А к чему? Жена долгие годы отличалась все больше сварливостью, а тут уж в который раз наблюдает как она радостно улыбается. Как смотрит на этот просторный и добротный дом. И пусть вокруг стоят такие же, ничего подобного у них в жизни не было. А вот будет ли в другом месте? Ни слова из того, что им обещали не было ложью, все по честному.

Есть тревога по поводу того, что просто так большие деньги на воинскую учебу выбрасывать никто не станет. Если учат, то может и пригодиться. Взять хоть их дорогу в Донбас, когда их обстреливали, и не раз. Опасность она конечно есть, вон в прошлую осень, старожилам и вовсе пришлось отбиваться от нападений арачей.

Но с другой стороны, за такую жизнь, можно и постоять с оружием. Мало ли где он мог сложить свою голову и за куда меньшее. Да в той же шахте, где гибель шахтеров дело очень даже не редкое. Ничего. Поживут с годик, присмотрятся, а там и решат окончательно. Однако, Брыль и сам себе не отдавал отчета, что думается об этом как‑то вяло без огонька и особого желания.

— Брыль, ты бы то же приоделся, — Мила стояла перед ним уже в выходном платье, держа в руках его праздничную одежду.

А что? Поглядит на людей, да себя покажет. Воскресенье ведь, так отчего же не одеться в лучшее.

***

— Леш, ты чего всполошился, — рассматривая Болотина, успевшего уже облачиться в бронежилет и вооружиться что твой Аника воин, поинтересовался Сергей.

Тот лишь, смотрел на друга ничего непонимающим взглядом, пытаясь понять что именно он делает не так. «Желтая Роза» прибыла накануне поздней ночью. Хор и рад был бы подгадать более удачное время, но его гнала вперед необходимость, а вернее Алексей. Переселенцы были уже на грани и наемникам приходилось давить на них и довольно грубо осаживать. Не хватало еще бузы. Обошлось.

Несмотря на позднее прибытие, встреча переселенцев была организована на должном уровне. Людей распределили на ночлег, об остальном придется позаботиться утром. Пока же устроили в общежитии, холостяков уже на постоянной основе, семейных на время. В Донбасе все еще хватало пустующих домов, а потому делать в общежитии им нечего. У Сергея процесс задабривания и сманивания был уже отлажен, так что бог даст, оттают.

Алексея настолько измотало это путешествие, что он едва только добрался до койки в гостевой комнате, как тут же отключился. Спал он тревожно, все время чудились атаки арачей. Вот так и провоевал, пока ближе к обеду его не разбудила самая настоящая канонада. Стреляли часто и густо, причем не иначе как уже в пределах поселка.

И тут вдруг праздно развалившийся на диване в зале на первом этаже Варакин. Что говорится, стою на асфальте в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я… Он явно чего‑то не понимал.

— Сергей, а ничего, что там стрельба во всю?

— А–а, вон ты чего. Тьфу ты, совсем забыл тебе сказать. У нас сегодня массовые стрельбы.

— Стрельбы?

— Ну да. Пока народу немного, проводим по воскресеньям после службы. Дальше конечно нужно будет спланировать занятия более рационально, чтобы без рывков и авралов. А пока вот так.

— Ну что же, один ноль, в твою пользу.

— Да ладно, Леш, не дуйся. Я правда забыл тебе сказать, а будить не хотел. Ты так сладко спал, что и я против обыкновения не пошел туда.

— Скажешь то же, сладко. Всю ночь от арачей отбивался.

— Тогда прими мои поздравления, с нервной системой у тебя полный порядок, так как по виду ты просто сопел в две дырки. Позавтракаешь? Хм, или скорее пообедаешь?

— Угу. Только скину с себя всю эту снарягу.

— Давай, мы ждем.

Приводить себя в порядок пришлось довольно долго. Если Сергей предпочитал легкую небритость и прибегал к бритве не чаше раза в три дня, то Алексей терпеть не мог щетину. Но семейство, вполне терпеливо ждало когда он наконец закончит и спустится к столу.

— Все еще стреляют, — удивился Алексей, налегая на щи, аппетит проснулся прямо‑таки зверский.

— А то. Народу прибавилось, а каждому, включая и женщин нужно сделать не меньше двадцати выстрелов в неделю. Можно и больше, но это за свой счет покупать патроны в арсенале. Цена правда смешная, но желающих все одно не так чтобы и много.

— По двадцать выстрелов каждому? — Искренне удивился Алексей.

— А чего ты хочешь. Боевая подготовка тут на первом месте. Правда влетает в гнедочек, даже с учетом малого населения и того, что три патрона в среднем нам обходятся в два гнедка. Спасибо Заглавову с его связями на черном рынке, ну и еще кое–кому, — закончил Сергей, намекая на того самого черного ангела инженера, сыгравшего в его судьбе столь существенную роль.

— Ничего себе расходы. Может ты им еще доплачиваешь за то что обучаешь воевать.

— Доплачиваю, — усилено заработав ложкой и пряча взгляд, подтвердил Сергей.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Нет, нет, ты ешь, не останавливайся.

— Да чего уж. Все равно придется разъяснять. Плачу, по три кроны мужчинам и подросткам, по столько же доплачиваю наемникам, которые не против занятий по новой тактике. Отказавшихся пока нет.

— Еще бы. А я еще удивляюсь, что тебе денег не хватает. Погоди, так если народ все будет прибывать… Ну ты молоде–эц. Это что же получается, платишь мафиози, чтобы людей к тебе загонял, платишь людям, чтобы они учились сами себя защищать, платишь им беспроцентные ссуды, которые они потом выплачивают целый год и это не считая всего остального. Ну–у, у меня нет слов.

— Леш, а как я еще удержу здесь людей? Они что называется должны почувствовать разницу, причем ощутимую. После, когда все наладится, можно будет и завинтить гайки, и боевую подготовку в обязаловку, причем бесплатно, и обучение стрельбе за свой счет, и службу по подразделениям согласно графика. Но сейчас я другого выхода, кроме как задабривать не вижу. Дорого, не без того. Но уголь должен был покрыть все это с лихвой. Только одна баржа приносит чистого дохода две тысячи, при налаженной добыче и транспортировке, мы тут развернемся, мама не горюй. Кто же знал, что все так погано обернется, йок макарек.

— Надейся на лучшее, ожидай худшего. Слышал такое?

— Не дави на мозоль.

— А чего мне обо всем не рассказал?

— А зачем тебе лишняя головная боль? И без того, в это увяз.

— Вот это ты правильно сказал, увяз, по самое не балуй. А потому и должен быть в курсе всего происходящего. На сколько еще тебе хватит твоих активов?

— Если не начну получать прибыль, и народ не повалит валом, то до конца лета, ну может еще начало осени. После, я рассчитывал на кредит.

— На кредит нам рассчитывать нечего. Причину я тебе уже озвучивал. Значит, нужно срочно разбираться с арачами. Вот только как это сделать ума не приложу. А ты что думаешь, великий тактик?

— А что тут думать. Трясти нужно.

— Что трясти, — не выдержала Эмка, не уловив смысла.

Разговор происходил в присутствии женщин, но это друзей ничуть не смущало. Если бы речь была о чем‑то более важном, то дело другое, а о текущих вопросах можно было общаться совершенно открыто. Эмка ничуть не чужая и как бы должна быть в курсе дел мужа, хотя бы частично. Да начни Сергей все от нее скрывать и тогда только держись. Рада прекрасно знала, о чем не следует трепать языком. Так что, ничего странного в подобном открытом общении не было.

— Это он притчу из детства вспомнил, — смутно пояснил Алексей, но видя, что ответ молодую женщину не удовлетворил, уточнил, — Он потом тебе расскажет. Ну и как будем трясти?

— Я тут пока ты спал, пообщался с пленником. Есть кое–какие задумки. Если все выгорит, то думаю мы дадим прикурить арачи, от всей нашей рустинской души.

— Ты не рустинец, — тут же вставила свои пять гнедков Эмка.

— Зато ты рустинка, да и мы с господином Дворжаком полноценные подданные короны. Так что, молчи женщина, когда мужчины разговаривают.

Взгляд брошенный женой. В полной мере дал понять всем присутствующим, какую большую ошибку только что совершил Варакин. Но как и положено добропорядочной супруге, Эмка предпочла промолчать и продолжить обед. Рада, ставшая свидетельницей данного происшествия, позволила себе легкую улыбку, правда не забыв при этом отвернуться, занятая своими делами.

Разговор сам собой свернулся. Подробности, уже ни в коей мере не касался женских ушей. И вообще, чем меньше посвященных, тем больше гарантия сохранения тайны. Одно дело, внутренние вопросы Донбаса и совсем другое, планы действий по противодействию внешней агрессии.

Вечером в здании управы состоялся военный совет на котором присутствовало все руководство Донбаса. Народу собралось не так чтобы и мало: Милош Грибски — командир отряда наемников. Ануш Бартова — командир разведчиков, и по совместительству наставник молодой поросли. Хват — на него легли обязанности законника. Парень сильно противился данному назначению, но Сергей сумел настоять. Население постоянно росло, а тут еще и валийцы, так что ему предстояло брать на себя еще и контрразведку. Высек — старшина артели, а по сути, зам горного инженера на копях, он командовал ополчением. Колин Баска — горный инженер, он же главный специалист по всем оборонительным сооружениям. Мышек Матоуш — единственный пока доктор, на котором была вся медицина, как и развертывание санчасти с привлечением к этому делу женского населения. Многие имели хоть какие‑то начальные курсы сестер милосердия, среди них и имеющие реальный опыт по прошлой войне.

Отсутствовал только Заглавов. Но его Сергей предпочитал не трогать. В свете вновь открывшихся обстоятельств, Варакин собирался всерьез озаботиться легкой, маневренной и в то же время эффективной артиллерией. По его мнению этим требованиям наиболее отвечали минометы. Инженер увлекся этой идеей и сейчас, с не большим коллективом механической мастерской, трудился над его созданием, проводя в мастерских чуть не сутки напролет. Помимо этого, там не прекращалось производство тех же гранат и пулевых противопехотных мин, потребность в которых была весьма актуальна. В особенности сейчас.

Но зато на своеобразном военном совете присутствовал Хор. Не использовать в предстоящем деле единственный пароход, Сергей попросту не мог. К счастью, капитана долго уговаривать не пришлось, все дело оказалось в цене. Варакин подозревал, что старый ворчун своего не упустит, так и случилось. Однако бюджету Донбаса это оказалось не так чтобы и больно. Во всяком случае, сейчас. Хор выторговал для себя солидную скидку в счет будущих перевозок на этот год.

Оно конечно, если навигация в этом году пойдет прахом, то он сильно продешевит. Однако, Хор ничуть не сомневался, что сумеет с большой выгодой воспользоваться сулящей ему льготой. У него уже давно зрела мечта обзавестись новым пароходом, что вполне могло быть осуществимо благодаря выгодному фрахту на копях.

Совещание прошло довольно быстро и без лишних проволочек. Исходя из имеющихся сведений следовало, что арачи скорее всего предпримут очередное нападение на поселок и копи. Если бы вопрос стоял только о пинках, то Сергей с уверенностью мог утверждать, что подобного нападения не случится. За прошедшие годы он неплохо изучил их повадки, и прекрасно понимал — ведение открытых боевых действий не их конек.

Арачи понесли слишком большие потери прошлой осенью, изрядно досталось им и при попытке захвата «Желтой Розы». Данные обстоятельства никак не способствовали новому нападению, на поселение о которое они однажды уже сломали зубы. Но появление загадочной фигуры Мойсеса вносило свои коррективы. Он организовал весьма внушительную поставку оружия арачам и те дали слово на сотрудничество, а потому свое обещание им придется держать, как бы горько это ни было.

Радовало уже то, что у пинков нет строгой вертикали власти и единоначалия. Варакину было доподлинно известно, что далеко не все роды поддержали стремление Атакующего Сокала к борьбе с Донбасом, расположенном в землях куроки и ни коим образом не посягающего на их территории. Конечно представители этих родов все так же ненавидели белых, готовы были грабить и убивать, но можно сходить в набег на куда менее зубастую добычу.

По этой причине, защитники поселка вполне могли полагать, что в предстоящем нападении будут участвовать не тысячи воинов, которых могли выставить арачи. Скорее всего, их будет не больше пяти сотен. Опять же, пленник указывал примерно на эту же цифру. А от такого количества отбиться было вполне реально. Уже через час общий план по встречи незваных гостей был разработан и исполнители приступили к его реализации.

Едва проводив членов совета, Алексей подошел к окну и взглянул на вечернюю жизнь Донбаса. А посмотреть было на что. Степенно гуляющие семьи, чинно раскланивающиеся или останавливающиеся, чтобы переброситься парой слов. Несколько семей с маленькими детьми находились на территории школы. Вернее их привлекла детская площадка с качелями, горками, песочницами и беседками, выгорожена легкой невысокой оградой. Толпился народ и у кассы фильмотеатра, явно взволнованный, не иначе как переживали, хватит ли мест. Кто‑то выходил из лавки или входил в нее. Холостые мужчины, во всю заигрывают с девицами или молодухами, последние в основном из бывших падших, но кого это остановит в этих краях.

Глядя на столбы по которым тянутся электропровода, сразу понимаешь, что даже с наступлением темноты, ничего не закончится. Сейчас уже опустились сумерки, но видно еще достаточно хорошо. Еще немного и зажгутся уличные фонари. Даже в городах не везде такое встретишь, там электрическое освещение имеют только центральные улицы и далеко не все газовое или свечное. В местных городках и вовсе освещены лишь участки улиц перед присутственными зданиями или перед теми домами, где этим озаботились сами владельцы.

Сразу видно, что тут постарался коллективный разум, а не одного только Сергея. Больно уж все продумано и к месту. Из Варакина управленец откровенно говоря не очень. Нет, он старается и себя не жалеет, но все же тут скорее потрудились такие как Высек и Заглавов. Еще бы, при подобных тратах не вылететь в трубу. Да тут только одних проводов извели с десяток верст.

— Странно. Вроде всего несколько дней назад здесь был, а такого многолюдья не наблюдал, — рассматривая представшую идиллическую картину, произнес Алексей.

— Ничего удивительного, — ответил Сергей, становясь рядом с другом. — Когда ты здесь был, то народу у нас было всего ничего, а вновь–прибывшие все больше были заняты обустройством и тяжкими думами — оставаться или бежать без оглядки. Теперь же определились и вот такие променады вовсе не редкость.

— А вон тот помост, я не помню.

— Правильно. Его поставили в тот день когда вы отчалили. Быстро, недорого, но сердито. Это танцевальная площадка. Раньше молодежь там все больше пыль взбивала, так Высек предложил сделать помост. Потом еще и накроем, чтобы и в непогоду молодежи было где оттянуться. Вон, видишь потянулись наши доморощенные музыканты. Сейчас начнется.

— Если начнется.

— Обязательно начнется. Я Высеку приказал, чтобы всех под гребенку не забирал. Семейных только в случае крайней необходимости. Половину на работах и вовсе составят наемники. Люди должны знать, что мы чувствуем себя вполне уверенно и ничто не сможет омрачить выходной вечер. Бог даст, каждое воскресенье у нас превратится в маленький такой праздник.

— Даже это хочешь использовать как агитацию? Опять задабриваешь?

— Задабривал и буду задабривать. Рано пока от них требовать.

— Сереж, а ты уверен, что они пойдут со стороны реки?

— Если и пойдут, то только оттуда, потому и основные усилия там сосредотачиваем. Оно бы раньше озаботиться, но на все ни сил ни времени не хватает. Ничего, сейчас изыщем.

— А если сегодня?

— Даже если сегодня, то только под утро, когда сон слаще всего, и часовых размаривает. А к тому моменту, парни успеют отрыть одиночные окопы. Правда лучше бы уж завтра. Тогда мы на другом берегу успеем такие укрепления поставить, да еще и минами прикроем. Так что, причал полностью обезопасим.

— Может стоило сразу и копи укрепить?

— Нет. На это у нас ни сил ни времени не хватит. Закончим здесь, поставим укрепление и там. Кстати, спасибо за науку.

— Ты о чем?

— О гранатах. Я Заглавову уже поставил задачу чтобы он начал изготовление гранат с запальными шнурами. По твоей методе метать гранаты пращей, слишком опасное занятие.

— Это не моя метода, в фильме каком‑то видел.

— Оба мы воры махровые. Задумку считают твоей, так что купайся в лучах славы. Кстати, наемники на тебя посматривают уже совсем по другому. Они и раньше к тебе со всем уважением, а после схватки на реке и вовсе за своего держат.

— Скажешь то же, — смутился Алексей.

— Еще как скажу. Милош меня сегодня огорошил, мол парни хотят почитать что там пишет наш писатель. Говорят, что если ты и пишешь как дерешься, то им точно понравится. Вот, думаю теперь, где можно заказать.

— Слу–ушай, а ведь это идея. У тебя же найдется пара женщин грамотных и свободных?

— С этим проблем пока нет. Женщины моя ахиллесова пята. Вот поставим здание швейной мастерской, установим машинки, что ты привез, глядишь занятость повысится. Но все одно, недостаточно. Так что, свободных рук хоть отбавляй, а грамотные они практически все, конечно в разной степени, но все же. А тебе зачем?

— Я закуплю и пришлю сюда не только свои книги, но и другие. Самые разные, и художественную литературу, и техническую. Поставишь еще одно строение.

— Это ты на библиотеку намекаешь?

— Ну не на книжную же лавку. Она здесь преждевременна. Хотя, можно будет организовать при ней и продажу, для желающих.

— А говорил, что только я задабриваю.

— Заметь, моя задумка не в пример дешевле обойдется, так что не надо на меня кивать.

— Ладно, не буду. Ну что, пошли домой. Ночь нам предстоит бессонная, так что подкрепиться не помешает.

— Пошли.

***

Посылать людей рисковать своей жизнью и при этом оставаться в стороне? По идее, лицу начальствующему так и следует поступать. Стрелять и махать лопатой много ума не нужно, поэтому подобный подход вполне оправдан. Без грамотного руководства, любое хорошее дело может пойти прахом. Стоит погибнуть Варакину, и на Донбасе можно будет ставить крест, так как основные интересы Алексея все же в несколько иной епархии. Погибнет Болотин, и прекратится финансовая подпитка столь дорогостоящего проекта, что-то же вызовет очень большие трудности, уж больно резво начал Сергей.

Разумеется, это не значит, что Донбас попросту умрет. Возможно, используя уже имеющийся задел, его жителям все же удастся продолжить начинание. Но скорее всего, все прекратится, так толком и не начавшись. Вот если бы уже была налажена инфраструктура, заработали контракты, то вопрос выживания поселения уже не зависел бы так от конкретных личностей. Однако, правда заключается в том, что этот процесс только в начальной стадии и прекратить его очень даже просто.

Валийцы совершили одну большую ошибку. Они не поняли, важность роли конкретных личностей в происходящем. Куда дешевле и действеннее было бы устранить Варакина и Болотина. Их же действия приводят лишь к тому, что общие беды еще больше сплачивают людей. Не имеет значения, что они все разные и у каждого свои тараканы, хватает внутренних проблем и подчас соседи ненавидят друг друга как самые лютые враги. Правда заключатся в том, что при всех противоречиях, появление общего врага сплачивает людей похлеще любого раствора, а прежние распри на время забываются.

Но ни Сергей, ни Алексей не могли себе позволить оставаться в стороне. В этих местах личный пример значил очень многое. Люди должны всегда помнить о том, что отправляя их на опасное задание, ты в любой момент готов и сам занять их место и если не делаешь этого, то не ввиду личной трусости, а из необходимости. Но для начала, нужно доказать, что ты именно такой человек. И не имеет никакого значения то простое обстоятельство, что ты это уже ни раз доказывал, тому свидетелями меньшинство, а в поселке за последнее время появилось слишком много лиц.

Руководствуясь именно этим, Сергей выбрал для себя наиболее опасный участок. Умным такое решение не назовешь, и об этом недвусмысленно высказались все члены совета, но Варакин остался непреклонным, считая себя правым. Алексей, не мог не поддержать друга, понимая, что его будут оценивать и по его, Болотина, поведению. Облачившись в снаряжение, он занял позицию в районе пристани как рядовой боец. Толку от него как командира ни на гнедок, зато как стрелок он очень даже ничего.

Основные усилия по обороне было решено сосредоточить в районе пристани, так как толь здесь атака со стороны реки имела шансы на удачу, ввиду пологого участка берега, в других местах обрывистый берег. Там можно было взобраться только в случае, если сбросить веревки сверху. Для самостоятельного подъема, грунт слишком рыхлый, а стена отвесная.

Этот район не имел минного заграждения и был укреплен парой блокгаузов и рогатками. Под оборону были задействованы и дома, расположившиеся поблизости, усиленные дополнительными рогатками с колючкой, благо они пустовали, так как народ не особо стремился там селиться. Впоследствии райончик обещал стать довольно шумным, а народ здесь подбирался все больше практичный. Точно так же пока пустовали и дома, в районе центральной площади, где по вечерам было довольно шумно.

Впоследствии планировалось устроить форт на вершине противоположного склона, от которого до реки было примерно триста шагов. Форт должен был быть прикрыт как заграждениями так и минными полями, а так же иметь на вооружении минимум одно орудие.

Но задумка пока осталась не осуществленной, поэтому решили ограничиться обустройством позиций стрелков неподалеку от берега. Вырыть полноценные траншеи за оставшееся до полуночи время никак не успевали, и пришлось ограничиться индивидуальными ячейками. Здесь занял оборону взвод наемников, в случае необходимости готовый как обстреливать нападающих со стороны реки, так и вести круговую оборону. Здесь же находился и Сергей.

— Граната! — Внезапный выкрик одного из наемников вывел Сергея из задумчивости и заставил зашарить взглядом по сторонам.

— Укрыться! — Все еще ничего не видя, все же отдал команду Сергей, лучше уж перебдеть.

Он таки успел заметить то, что искал, уже на подлете, но успел. Причем не в единичном экземпляре. А если быть более точным, то когда он увидел не меньше пары десятков светлячков на темном фоне ночного неба, раздался первый взрыв. Сергей тут же поспешил укрыться. Ну его к ляду, подставляться под брызнувшие во все стороны осколки.

Когда отгремела первая волна взрывов, Сергей вновь высунулся над бруствером и зло выматерился. Кто бы сомневался в том, что пинки вовсе не дураки, как и проклятый загадочный Мойсес. По всему получается, что кроме винтовок он поставил арачам еще и гранаты. Конструкция скорее всего что‑то типа той, первой введенной Сергеем, но от этого ничуть не легче.

В настоящий момент Варакин наблюдал как из‑за гребня взмывает очередная волна светлячков. Являвшихся ничем иным, как горящими запальными шнурами. Получается, что он и его люди стали жертвой его же новшества. Находясь за гребнем, арачи метали в них смертоносные заряды, используя все ту же примитивную пращу.

Дистанция для этого оружия большая, но ведь и мечут они не камни или свинцовые пули, как в античности. Это в те времена нужно было попасть в конкретную цель, или плотный строй, а точность у пращи очень быстро падает с увеличением расстояния. Сейчас достаточно просто попасть в определенный участок местности, остальное довершат разлетающиеся осколки. А уж это‑то праще вполне по силам, как и крепким от природы пинкам.

Однако, ругался он вовсе не из‑за того, что арачи применили подобную тактику. Куда больше его расстраивал тот факт, что несмотря на скрытные ночные работы, противник все же засек их позицию и раскусил намерения, вскрыв все оборонительные приготовления. А еще, расстраивало то, что их собственные разведчики спасовали перед арачами, с легкостью переигравшими их.

Как там говорится, чтобы поймать вора, нужно привлечь другого вора. Похоже так же обстоит дело и с пинками. Нужно все же будет решать вопрос с Высокой Горой. Насчет набора отряда наемников из куроки, придется позабыть, ввиду все возрастающих трат и ограниченности в средствах. Да и дисциплина и пинк, понятия слегка несовместимые. Но о десятке разведчиков все же придется позаботиться. Ну и попросить помощи у верховного вождя. Все же он заинтересован в Донбасе и не должен отказать.

Вторая волна достигла позиций взвода, и ночь вновь разорвали резкие всполохи взрывов. Сергей опять предпочел укрыться на дне окопчика. Все время посматривая вверх. Осколкам его не достать, но всегда есть шанс досадной случайности, гранаты летят по крутой траектории, а значит всегда есть шанс заполучить гостинец прямо на голову. Подумалось о касках, которые как раз в этом случае и могут оказать помощь — прикрыть голову от падающего куска металла или от летящего осколка.

Вообще‑то предполагалось, что пинки предпримут атаку по воде, от того и такие меры по оброне. Но вышло иначе. Радовало хотя бы то, что позиции взвода прикрывали поселок, не позволяя арачам к нему приблизиться. Прежде чем напасть на Донбас, им придется сначала пройти через его взвод, а это не так чтобы и просто. В конце концов, они могли рассчитывать на прикрытие со стороны причала. Да и арачам предстоит форсировать реку. На что они рассчитывают?

Наконец раздались выстрелы. Мазилы. Господи, какие же они мазилы. Пули проходят слишком высоко над головой. Варакин отчетливо слышит как солидные куски свинца вжикают высоко над головой, по определению не способные попасть ни в кого из его взвода. Но в следующее мгновение приходит осознание того, что он сильно ошибается по отношении арачей. Не мазилы и не дураки! Это он идиот!

Арачи вовсе и не собираются стрелять по наемникам. Их цель поселок. Застройка довольно плотная, стрелков у них хватает с избытком, так что эффект от такого обстрела будет. Конечно радует, что всем жителям предписывается в ночное время закрывать окна массивными ставнями. Однако ночи теплые, может кто предпочтет открытые окна. Да и свинцовая дробь по стенам и ставням никому не добавит оптимизма и заставит призадуматься, а не послать ли все к лукавому.

К тому же есть ведь мужчины, которым в случае нападения необходимо срочно выдвигаться на позиции, согласно боевого расчета. И пусть с началом атаки, поселок погрузился в темноту, существует возможность схлопотать шальную пулю.

Ни раненные, ни тем более убитые в планы Варакина сейчас никак не вписываются. Отыграть бы еще хотя бы год, и тогда уже все будет не так страшно. Сейчас же все слишком шатко и зыбко, народ может в испуге начать его осаждать, с требованиями немедленно отправить их на обжитые территории. Крайне нежелательный сценарий.

— Взво–од! Первому десятку следить за рекой! Второй и третий, огонь по вспышкам!

Все мысли на потом. Сейчас нужно думать только о бое. Главное отогнать арачей, остальное на потом. Сергей схватил «мосинку» и приник к окуляру. Проклятье, небо затянуто тучами, освещения никакого. Можно конечно стрелять ориентируясь по вспышкам, но это явно напрасный расход боеприпасов, а их у него не так чтобы и много. Варакин отложил в строну «мосинку» и вооружился «дятличем» уж к нему‑то у него боеприпасов в достатке. Опять же, скорострельность и изрядная емкость магазина, что сейчас немаловажно, так как необходимо прижать стрелков. Дистанция для прицельной стрельбы почти на пределе, но это и не важно, о точности можно просто позабыть. Не та ситуация.

Арачи словно не обращают внимания на обстрел со стороны берега. По позициям взвода не произведено ни одного выстрела. Может по кому другому и стреляют, но Сергей продолжает слышать как пули пролетают высоко над головой. Остаются гранаты, но и тут не должно быть все настолько плохо. Не может быть их у арачей слишком много.

После первых двух волн, из порядка двух десятков гранат каждая, снаряды прилетают уже не так массово. Пращники мечут их хотя и регулярно, но по одной. Скорее всего в деле остался только один метатель с помощником, подающим снаряды и поджигающим фитили. Или двое, уже без помощников. Остальные ведут обстрел, причем патронов не жалеют. Чертов Мойсес. Это имя буквально въелось в память.

После очередного взрыва раздался душераздирающий крик. Как не редок был обстрел гранатами, но похоже одна из них нашла таки свою жертву. Скорее всего имело место прямое попадание в ячейку и граната рванула прямо под ногами несчастного, не убив сразу. Самое лучшее что сейчас можно сделать для него это добить, но и этим заняться некому.

Со стороны причала взмыла осветительная ракета. Толку от нее немного. Если пинки способны укрыться на практически голой местности днем, то о том, чтобы остаться незамеченными в неровном свете падающей ракеты и говорить нечего. Но зато это позволит обнаружить возможную атаку со стороны арачей. Вообще‑то защитники с этим припозднились. Нужно было озаботиться куда раньше. Ну да, лучше поздно, чем никогда.

Ракета прогорела быстро, еще не успев достигнуть земли. Но главная цель достигнута. Никакой атаки со стороны противника заметно не было. Впрочем, чему удивляться. Похоже, арачи избрали тактику, коротких жалящих ударов, больше рассчитанных на психику. Это то же проделки валийского дружка, не иначе.

Но нужно как‑то переламывать ситуацию в свою пользу. Вот такая позиционная перестрелка на руку только арачам. А они могут забавляться долго, пока патронов достанет. Для перехода в атаку у Сергея попросту нет сил, а потому даже с наступлением утра ничего не изменится.

Хотя… Тут можно поспорить. Как только установится ясная видимость, арачи сразу же начнут нести реальные потери. Тут и Сергей с «мосинкой» постарается, и его снайперы с «баличами», внесут свой вклад. Но проблема в том, что до рассвета еще не меньше часа. И все это время, арачи будут хозяйничать, вселяя в сердца переселенцев страх и неуверенность в своих защитниках. А это никак не могло устроить Сергея.

— Второй десяток, приготовить пращи!

Отстреляв магазин, Сергей отложил «дятлич» в сторону и сам же выполнил свою команду. Для того чтобы метнуть гранату, понадобится покинуть укрытие. Воспользоваться в должной мере этим приспособлением из тесного окопа, нечего было и мечтать. Опасно, не без того. Тут ночь не очень и поможет. Уже знакомые с тем, предвестником чего может оказаться слабый огонек в ночи, арачи вполне себе могут сосредоточить огонь на пращниках. Именно поэтому Сергей не мог себе позволить остаться в стороне.

Быстро раздуть фитиль, приладить его в специальной петле на бронежилете. Прикрепить к запястью нехитрое метательное приспособление. Второй конец в руку. Вложить гранату с запальным шнуром, таких у каждого по паре и все они литые из чугуна, с ребристым корпусом. Все. Готов.

— Второй десяток! Слушать внимательно! Забрасываем на гребень по одной гранате и в укрытие, готовиться ко второму броску! Огонь!

Подчиняясь своей же команде, Сергей легко выскочил из окопа. Теперь нужно действовать быстро и без суеты. Принять удобную стойку. Поджечь запал. Вывесить пращу. Несколько вращательных движений и смертоносный снаряд уносится вдаль. Варакин конечно не местный, и в детстве подобными забавами не пробавлялся, но за прошедшее время успел поднатореть в этом деле. Разумеется охотиться на ворон и сорок ему еще рановато, но направить гостинец в нужную сторону, и на примерную дистанцию, он вполне способен.

Так и есть. Арачи легко распознали, что это за такие светлячки появились на позиции рустинцев. Вокруг Варакина с омерзительным вжиканьем пронеслось сразу несколько пуль. Задерживаться на открытом месте и дальше не только глупо, но и опасно. Словно в подтверждение этого раздается болезненный стон, подкрепленные парой выражений вполне соответствующих ситуации. Похоже, еще одному из парней не повезло. Не теряя ни мгновения и не глядя на результат броска, Сергей солдатиком спрыгнул в черный провал своей ячейки.

Едва только ноги коснулись дна окопа, как раздался первый далекий взрыв. Затем еще и еще. Сергей насчитал одиннадцать. Выходит, подорванный в окопе не из второго десятка, а раненный все же успел отправить свой гостинец адресату.

— Второй десяток! Приготовиться! Огонь!

Вновь противная свинцовая песнь смерти. Струйка мерзкого холодного пота, пробежавшая между лопаток. Унесшийся в ночь снаряд. Вроде бы повтор в чистом виде, и все же… Уже спрыгивая в окоп, Сергей поймал себя на мысли, что что‑то не так. Что‑то, выбивающееся из общей картины, привлекло его внимание. Но что?

Проклятье! Командир, в гробину душу, йок макарек. Конечно необычное, первый десяток вступил в бой. Нет, парни не ослушались и не нарушили приказа. В том‑то и дело, что они стреляли в сторону реки. А еще, в ночное небо устремилась красная ракета. Это Милош, командовавший обороной на причале, подавал сигнал Хору о том, что пришла пора старому речнику показать арачам где именно зимуют раки.

Сергей вновь выглянул из окопа. На воде видны несколько едва различимых бесформенных теней. Не иначе как арачи опять защитили свои экипажи неплохо зарекомендовавшими себя щитами. Вот только на этот раз гранат им опасаться не приходится.

С позиций взвода их можно достать только пращей. Но в этом случае нечего и мечтать о достойном результате. Все же граната не шрапнельный снаряд и рассчитать все с математической точностью не получится. Не достать их и с причала, по той же причине, а еще потому что большинству защитников они попросту не видны, так как нападающих прикрывает высокий берег. Стрелковое оружие бесполезно.

Остается только Хор. Его пароход был укрыт выше по течению в заводи поросшей камышом. Конечно наличие парохода у поселка пресекло бы на корню любое желание атаковать со стороны реки, но именно это‑то и не входило в планы Сергея. Арачи должны были понести значительные потери, чтобы впредь и мысли не допускали о нападении на поселок. А для этого им нужно было дать слегка увязнуть и уж потом ударить пароходом на котором находился взвод наемников.

Но пока он дойдет, арачи уже успеют сделать свое черное дело и бросив пироги уйдут сушей. Какое дело? А простое и коварное. Расположившись в относительной безопасности, напротив обрывистого участка, арачи начали метать гранаты пращами. Позиция в легкой лодочке неустойчивая, но пинки всегда отличались ловкостью, а потому с ее помощью вполне компенсируют возникающие неудобства. Несколько секунд, и первые разрывы раздаются на окраине Донбаса.

Для того, чтобы метнуть гранату пращнику приходится подниматься над щитами, а еще он демаскирует себя огоньком на запальном шнуре. По ним разумеется стреляют, вот только не понять с каким результатом. Во всяком случае, криков раненых не слышно, а до арачей метров сто, не больше. Проклятая ночь, словно по заказу, хоть глаз выколи…

***

— Брыль, ты куда?

Мила ухватила мужа за руку и глядя так, словно тот собрался на плаху. Вот же, вроде и ночь и ставни плотно закрыты, но шахтер видел все это словно и не темень, а легкие сумерки. Сердце невольно затрепетало от этой картины. А он‑то думал, что такого уж никогда и не будет.

За годы супружеской жизни, Мила сильно переменилась, превратившись из бойкой и разбитной девахи, в вечно недовольную, ворчащую и клюющую в темя стерву. Но сегодня она была иной. Та девушка, казалось бы навеки потерянная, вовсе никуда и не думала исчезать, прячась глубоко внутри, сильно располневшей женщины.

Только здесь и лишь сегодня, впервые за многие годы, она вновь явилась на свет божий. Что тому причиной, фильм о любви, который они смотрели вечером или радужные перспективы на будущее житье, Брыль не знал. Но сегодня, жена вдруг сама подкатилась под его бок и… Он не помнил такого даже в годы их молодости, когда оба были полны сил и надежд на будущее. Надо будет почаще водить супругу на эти фильмы. Вон какая она. Нуда, вовремя, ничего не скажешь…

Еще с вечера Михал обошел дворы бойцов своего десятка и предупредил, что возможно арачи захотят напасть на Донбас. Причин для беспокойства нет, им уж давали от ворот поворот, дадут опять. Но все мужчины должны помнить, что в случае тревоги, или начала боя им надлежит действовать согласно боевого расчета. Для Брыля это означало, что он должен облачиться и выдвигаться к берегу реки, где на обрывистом берегу были оборудованы окопы. Направление считалось одним из наименее опасных, так как чтобы атаковать эти позиции противнику придется сначала прорваться у причалов. Зато они вполне смогут препятствовать этому, ведя фланговый огонь.

Однако, несмотря на предупреждение, не такие уж и далекие разрывы и начавшаяся перестрелка, заставили Брыля растеряться. Он как раз вскочил, силясь понять что происходит, когда супруга ухватила мужа. В этот момент им овладели спокойствие и решительность. Было дело, во время последней войны он рисковал жизнью за непонятные ему интересы. Сейчас вновь раздаются выстрелы и взрывы, он обременен семьей, но зато сейчас он знает, за что будет рисковать. За ту жизнь, кусочек которой успел ухватить за прошедшую неделю. За вот такую, полную страсти и нежности жену, за детей. Которых он любит больше жизни.

— Тятька, слышишь!? — Словно ураган влетел в родительскую спальню четырнадцати летний сын, Вашек.

Вот именно, спальню. У них теперь такой большой дом, что имеются отдельные спальни. Их всего три, родительская, сына и дочерей. И это его дом. На то есть соответствующая бумага с подписью бывшего владельца, господина Варакина, где четко прописано, что дом, подворье и небольшой участок, абсолютно безвозмездно переходит в дар Былю.

— Чего скачешь как рыба на сковороде, — от первоначальной растерянности ни следа. — Тебе что велено делать по сигналу тревоги?

— Снаряжаться и к месту сбора, на площади.

Никто и не думал отправлять подростков в бой, это родителям сразу объяснили. Ребята начавшие постигать воинское дело, считались резервом последней очереди. Иными словами, если их и введут в бой, то только если положение станет совсем уж отчаянным. Там же на площади должен был сосредоточиться еще один резерв, из взрослых. Так что, вряд ли очередь дойдет до малолетних защитников.

— Вот и делай как велено. И гляди там, командира как меня слушай. Понял?

— Ага. Понял, тятька.

— Брыль, может зря мы сюда приехали? — Неуверенно произнесла жена. Когда дверь за сыном захлопнулась.

— Нет, Мила, не зря. Тут теперь наш дом. И если нужно кому дать укорот, это мы мигом, — облачаясь, уверено произнес муж. — Сидите дома, никуда не высовывайтесь. Карабин при себе держи. Оно, конечно мы им покажем, но мало ли, береженого и Бог бережет.

— Нечего нам дома делать, — так же начав одеваться, возразила женщина, — Мне в школу надо. Там госпиталь разворачивается. Бабам туда надо. Я в сестрах милосердия значусь. Ну и девчат с собой заберу нечего им дома одним, а то страху натерпятся.

Ждать, пока соберется все семейство Брыль не стал. Застегнул бронежилет, проверил наличие боеприпасов, и выскочил в ночь, в стремлении как можно быстрее добраться до своей позиции. Бежать вроде и недалеко, но чует сердце, придется нелегко. Этот клятый бронежилет… Михал посмеивается, говорит, мол не беда, все поначалу мучаются, но потом привыкаешь. Зато, вещица знатная и многим уж жизни спасла. Да чего там, Брыль и сам видел как наемнику прилетело в спину и тот отделался лишь синяком. А ведь могло и в Милу попасть, тот парень тогда ее своим телом прикрыл. Понятно, что скорее всего к тому не стремился, но вышло именно так. Поэтому, лучше уж потерпеть, и знать, что не каждой пуле ты по зубам.

Несмотря на то, что действовал он без проволочек, все же на месте оказался далеко не первым. Практически весь десяток уже был здесь, по хозяйски расположившись в ломаной траншее. Подобные Брыль только здесь и увидел. В войну, когда сидели в обороне, ему приходилось закапываться в землю. Правда и не так глубоко, и офицеры требовали, чтобы все чуть не по линейке было. Оказывается, ошибались. Потому как если в такой окоп попадет бомба или вот граната, то бед может наделать немало. Здесь же, как объяснял Михал, волна от взрыва будет гаситься и осколки далеко не полетят.

Конечно у арачей пушек отродясь не водилось, но вот бомбы похоже завелись. Его как раз и разбудили множественные взрывы. Гранаты и сейчас продолжали время от времени рваться на правом берегу. Как оказалось, там находился целый взвод наемников и вот именно он‑то и подвергался этой своеобразной бомбардировке. Так что, мера очень даже не бесполезная, осколки от гранат разлетаются далеко и бед наделать могут много.

— Наконец‑то, — встретил Брыля десятник, явно недовольный проволочкой.

А чего быть недовольным‑то? Он ведь и без того бежал со всех ног, себя не жалеючи. Опять же, пока бежал пару раз рядом пули пролетали, повергая в страх. Бронежилет‑то оно конечно хорошо, да только не привык он еще к нему. С другой стороны, прилететь вполне себе может и в голову, да и в руку или ногу, то же приятного ой как мало.

— Видишь всполохи, — указал Михал на противоположный берег.

Отчего же не видеть. Брыль чай не слепой. Правда далековато. Пусть у него и «балич» который вполне себе управится с такой дистанцией (его как хорошего стрелка определили в снайперы), но ведь кроме вспышек от выстрелов, больше ничего и не видно.

— Вижу, — все же коротко ответил Брыль.

— Бей по ним.

— Так ведь я снайпер, в цель должен бить, а тут ничего не видно.

— Муштры мало показалось? Так ты еще малость пооговаривайся, получишь лишнюю пайку. Приказ ясен?

— Ясен, господин десятник.

— Вот и действуй.

— Слушаюсь.

Двое других снайперов уже были здесь. Басовитые голоса их винтовок слышались с завидной частотой. Молотят так, что никаких сомнений, особо врага не выцеливают. Да и куда тут целиться? Если только просто в сторону противника палить. Ну и ладно. Его дело маленькое. Сказано стрелять, будет стрелять.

Пять выстрелов ушли в белый свет или точнее в темноту, как в гнедочек. Брыль хотя и старался целиться по всполохам, ничуть не сомневался, что все уходит мимо. Не молокосос какой, в войне участвовал, понимает что к чему. Тут ведь бывало строй по открытому месту идет, рота палит, а в наступающей колонне хорошо как один два падает. Ему не раз приходилось видеть как падали выцеливаемые им, но гораздо больше наблюдал тех кто продолжал идти после его выстрелов. И это днем, пусть и в пороховом дыму, но ведь видно же, а тут одни только всполохи.

Когда он затолкал в ствол шестой патрон, наемники на противоположном берегу, вдруг начали палить куда‑то в сторону реки. Они и до этого не отмалчивались, но как и он стреляли по арачам, засевшим на возвышенности. Брыль хотел было рассмотреть, что именно их привлекло в той стороне, но ничего рассмотреть ему так и не удалось. Темнота тут была вовсе ни при чем, даже белым днем отсюда можно было рассмотреть только кромку противоположного берега.

Он уже пару раз бывал на этой позиции, при ознакомлении и отработке действий по сигналу тревоги. Согласно боевого расчета их десяток занимал оборону именно здесь. Позиция предусматривала фланговый огонь, во время атаки района пристани. Единственного удобного места для высадки. Окопы располагались в некотором отдалении от края обрывистого ската, и само русло реки было в мертвой зоне. В принципе ничего страшного, так как атаковать с этой стороны было просто не реально.

Осознав тщетность попыток, что‑либо рассмотреть на реке, Брыль вновь приник к «баличу» и выстрелил на очередную вспышку. Вновь посетила мысль о глупости его действий. Однако, его мнение тут же изменилось, когда над головой пролетела вражеская пуля. Если и его гостинцы летают так низко, то вряд ли арачи чувствуют себя лучше. И потом, интенсивность обстрела со стороны центра позиций арачей значительно снизилась после того, как наемники начали забрасывать их гранатами.

Еще малость и арачи подадутся восвояси, уж больно они не любят людей терять. Об этом говорили старожилы, это же он наблюдал и сам, когда господин Варакин в одиночку отгонял свору пинков, обстреливавших их пароход.

А потом он вдруг увидел около дюжины светлячков взмывших в высь и по дуге устремившихся к земле. Летели они не к ним, а в сторону причала, а если быть более точным, то к крайним домам. Именно там и полыхнули разрывы. Вроде ничего особенно страшного. В гранате взрывчатки не так чтобы и много, а потому ничего порушить она не может, разве только побить стекла, или сломать дверь, если рванет прямо под ней. В гранате главное это осколки, разлетающиеся в разные стороны и разящие всех без разбора. Но была у нее все же еще одна особенность, если рванет в каком сушняке, то вполне может его поджечь.

Именно так и случилось. Дома на окраине пока не имели хозяев. Именно по этой причине, там сейчас заняли оборону защитники Донбаса, стреляя по нападающим. Стрельба как и на их позиции вялая, так как били только «баличи». Но главное это то, что эти дворы были не обжиты и не ухожены и там до сих пор оставались щепа и стружка.

Вот одна из этих кучек, неподалеку от стены дома и загорелась. Если не потушить в самое ближайшее время, то полыхнет весь дом. Как видно защитники не замечают пока еще слабого огонька, как бы потом поздно не было. Но Брыль наблюдает за этим лишь краем сознания. Ну не бежать же ему туда, в самом‑то деле. Он конечно многое из армейской жизни успел позабыть, но десятник довольно резво взялся восстанавливать былое. Поэтому покинуть позицию у Брыля и мысли не возникло.

Народ было заволновался, так как и их вполне могли забросать гранатами, они то поближе будут. Но Михал не дремал и прибегая к площадной брани, быстро пояснил, чтобы ополченцы делали свое ело и не отвлекались по пустякам. Мол, красная ракета, взмывшая в небо, это сигнал пароходу и вскорости тут появится Хор, который покажет арачам Кузькину мать.

Заявление десятника несколько успокоило людей. Оказывается, начальство все предусмотрело и учло. Остается только подождать. Но сколько ждать? Брыль успел выстрелить еще два раза, когда в районе причала опять рванули гранаты. Бросил туда взгляд. Так и есть, слабый огонек уже разросся до полноценного костра, пламя которого жадно лижет стену дома. Стружка еще прошлогодняя, всю неделю дождя не было, потому все высохло и сейчас полыхнуло как порох.

Кстати, дом то же из хорошо просохшего дерева. И весь поселок из деревянных домов, да еще и стоят неподалеку друг от друга. Загорится один дом, и такое может начаться. Люди бросятся тушить, а арачи с того берега начнут их обстреливать, воспользовавшись освещение от пожара. Хорошо хоть арачи не догадались запустить горшки с каким горючим маслом, вот уж было бы веселье.

Не даром говорят, не думай о плохом, оно и не случится. Словно подслушав его мысли, в небе вновь мелькнули огоньки. Вот только, после падения очередных снарядов не раздались взрывы, а полыхнуло пламя. Весело так полыхнуло, и страшно. Брыль в войну видел горящие деревеньки и эта картина тут же предстала перед его взором.

— Михал, пока пароход дойдет, эти ироды спалят здесь все к лукавому.

— Ты предложить что хочешь или только блажить можешь? — Зло огрызнулся десятник, не отрывая взора от разгорающегося пожара.

— Помнишь, наемники рассказывали, как они метали гранаты в арачей на лодках?

— Опасно это. У одного из них граната в руках рванула.

— А эдак они бед понаделают.

Брыль снова бросил взгляд в сторону домов. Большинство зажигательных снарядов прошло мимо, некоторые горшки так и не разбились, другие горели просто на земле. И только один угодил точно на крышу одного из строений, которое сейчас занималось пламенем. Вокруг видны фигуры людей, борющихся с возгоранием. Вот один из них согнулся и повалился на землю. Как видно, поймал пулю арачей.

Михал смотрел в ту же сторону. Даже в ночи было видно, что картина его не радует. Но так же легко угадывалась и его неуверенность. У его подчиненных имелось по две гранаты, вот только обращаться они с ними практически не умели. С ними было проведено лишь пара занятий и только раз они метали учебные образцы. То же, что предлагал сделать Брыль, требовало хотя бы небольшой практики, которой у бойцов Михала не было. Но и просто так отсиживаться то же не дело.

— Возьми гранаты еще у двоих и ползи за мной. Будешь подавать мне и не вздумай сам метать. Понял?

— Понял Михал.

— Тогда за дело.

Когда Брыль подполз к краю обрыва, десятник уже стоял на коленях, всматриваясь в темноту. Брыль так же приподнялся и попытался что‑либо рассмотреть. Пользы от этого было чуть. Какие‑то смутные тени, ближе к противоположному берегу и ничего конкретного. А нет, вон легонько так сверкнуло, как самокрутка, а скорее все же фитиль. Еще. И еще. Похоже арачи готовятся запустить следующий подарок.

— Разжимай усики и подавай гранаты мне. Только разжимай, ничего не дергай, — приказал Михал.

Затем резкий металлический звон отлетевшего рычага предохранителя. Практически одновременно хлопнул капсюль. От неожиданности Брыль даже вздрогнул. Секунда. Другая. Михал замахнулся. Третья. Наконец граната отправилась в полет.

Дзынь! Рычаг отлетел. Хлоп! Боек наколол капсюль. Над головами арачей коротко полыхнуло. По ушам ударил резкий звук близкого разрыва. Над головой пропищала пара осколков. Очень похоже на комариный писк, только более громкий и внушающий страх. Брыль даже втянул голову в плечи. С реки доносятся крики полные отчаяния, боли и испуга.

Несмотря на все переживания, ополченец все же не растерялся и когда десятник отправил в полет вторую гранату, сунул ему в руку следующую с уже разжатыми усиками и начал разжимать на четвертой. Перед ним было еще две гранаты, в подсумках еще две. Арачам мало не покажется.

И закрутилась мельница. Брыль без суеты и не торопясь разжимал усики у гранат и подавал их Михалу. Тот столь же неторопливо, словно и не смертоносные игрушки в его руках, запускал их в полет. При этом оба понимали, что случись дефект в запале и обоим конец, но тем не менее действовали монотонно, как в забое, где каждый досконально знает свое дело.

Уже первый разрыв расстроил порядки арачей, заставив запустить вторую волну зажигательных снарядов с весьма относительной точностью. Некоторые полетели и вовсе в обратную сторону или даже в воду. Другие упали с явным недолетом на пустыре у берега или и вовсе столкнулись с обрывом. Только один ушел в нужном направлении, да и то полыхнул во дворе, не сумев дотянуться до построек.

Последнюю гранату Михал бросал уже вдогонку улепетывающим во все лопатки арачам. Разрывы и раньше полыхали с небольшим недолетом, а тут и вовсе поотстали. Но куда не дотягивалась рука десятника вполне доставали осколки. Во всяком случае должны были доставать, а вот сумели ли они еще кого‑нибудь ранить или убить было абсолютно непонятно, ни криков, ни стонов они больше не слышали.

Зато увидели появившуюся «Желтую Розу», уверено двигающуюся вниз по реке и двигающиеся ей навстречу пироги пинков. С причала запустили очередную осветительную ракету, вот в ее‑то неровном свете они и наблюдали за этим. С борта парохода захлопали частые выстрелы, пироги повернули к берегу. Часть перевернулась, так как арачи спешно покидали их воспользовавшись близостью берега и рванули на сушу.

О том, чтобы уйти по воде не теперь не могло быть и речи. Внезапно появившийся пароход, переполненный стрелками, делал эту задачу невыполнимой или чересчур опасной. Все же разведчики арачей оказались не вездесущими и о том. что Хор вовсе не ушел обратно вниз по Изере им было неизвестно.

Едва догорела первая ракета, как на смену ей пришла вторая. С борта парохода продолжалась стрельба и ополченцы прекрасно видели как несколько арачей, упали на землю, явно получив горячий привет от доброжелательных хозяев, незваным гостям. Брыль и Михал переглянувшись только недовольно крякнули. Они не рассчитывали на то, что им удастся воспользоваться карабинами, а потому оружие оставалось на позиции и они оставались лишь сторонними наблюдателями.

***

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Обстрел со стороны возвышенности продолжался только до тех пор, пока была необходимость прикрывать отход арачей с пирог. Как только они ушли за возвышенность, все и закончилось. Пароход приткнулся к берегу, раздалась команда искать убитых и раненых арачей. При этом Крайчек во всю распинался и обещал веселую жизнь тому, кто попытается добивать раненых. Кричал он настолько громко, что Михалу и Брылю прекрасно все было слышно, чего уж говорить о тех, кто находился на пароходе.

Брыль бросил взгляд на поселок. Все возгорания уже были затушены, за исключением весело полыхающего сарая. Тот так занялся, что видать решили его не тушить и дать прогореть. Следя за тем, чтобы летящие искры не наделали бед. Впрочем, последнее сомнительно. Ветра не было и вероятность того, что займутся другие строения была весьма мала.

Нда–а, народу‑то маловато, но начальству не мешало бы озаботиться пожарной командой с бочками и помпами. Или хотя бы пожарными расчетами, на случай нападения. При такой плотной застройке это не будет лишним, а то ведрами, да еще и под обстрелом не больно‑то повоюешь с огнем. Яркое подтверждение вот этот полыхающий сарай.

Ну да ничего, все приходит с опытом. Как следовало из рассказов старожил, раньше пинкам так близко подобраться не удавалось. Теперь господин Варакин однозначно примет нужное решение. Выводы делать он умел. Брылю вообще нравилось как тут все делается. Не через одно место и не руками растущими оттуда же.

— Построиться! Чего телитесь! Становись, кому сказано! — Михал командовал так, словно ничего не случилось, и сейчас идут обычные занятия.

Брыль поспешил выбросить из головы все лишнее и занять свое место в строю. Михал нормальный мужик, вот только стоило ему надеть форму, как тут же менялся, превращаясь в настоящую занозу.

— Подравняйсь! Та–ак, убитых вижу нет. Раненые? Молчите. Это хорошо. Смирна! Рядовой Ружек, выйти из строя.

Услышав свою фамилию, Брыль невольно расправил еще больше расправил плечи. Не иначе как сейчас его поставят в пример всем остальным. Лично он считал, что на это есть причины. Ведь это он предложил забросать арачей гранатами, благодаря чему сорвался второй залп зажигательными снарядами.

— За неподобающее обращение к командиру в ходе боя, объявляю рядовому Ружеку дополнительный час строевой подготовки.

— Есть дополнительный час строевой подготовки, — вот так и поощрение.

— Вольно. Запомните парни, для вас я Михал только пока мы не на службе. Но если мы в форме, то не иначе как господин десятник или господин сержант. В бою, чтобы не терять время, обращение «господин» можно опустить, но только в бою. А теперь. Смирна! За проявленную инициативу и смекалку, рядовому Ружеку объявляю снятие ранее наложенного взыскания. Вольно. Разойдись. Все парни, давайте по домам, успокойте своих.

— Михал, — позвал десятника Брыль.

— Ну?

— Так это что же получается, я при своих остался?

— Выходит что так. Понимаю. Лично с меня, ставлю тебе пару кувшинов пива. Молодец, вовремя сообразил.

Данную новость не успевшие разойтись ополченцы восприняли благосклонно, одобрительно загудев. Парочка бойцов ободряюще двинули Брыля в плечо. Потом, десяток гурьбой направился вдоль по улице, ведя возбужденную беседу о прошедшей ночи.

— Михал, вот что ты за человек? Ну вот что изменилось от того, что я в бою тебя назвал не сержант, а по имени? — Когда они с десятником немного поотстали от основной массы, поинтересовался Брыль.

— Эх Брыль, Брыль. Ты думаешь для чего мы вас муштруем на плацу? Чтобы поражать строевой выправкой пинков или удивлять буйволов?

— Ну, в качестве наказания.

— А плановые занятия на которые все ходят?

— А вот хороший вопрос. Зачем нам это все?

— Затем, чтобы вбить в каждого бойца кто его командир. Чтобы в случае надобности, боец не спрашивал что и как, не раздумывал зачем то или это, а выполнял распоряжение быстро и четко.

— А как командир ошибается?

— А вот это уже на нашей совести, и поэтому нас учат похлеще чем вас. Строем мы не ходим, но в остальном гоняют нас без жалости и скидок, чтобы случись надобность, мы сумели отдать правильный приказ.

— Не видел, чтобы вас когда‑нибудь гоняли.

— А нас выводят за холмы, подальше от людских глаз. Так что не переживай, если я не прав, то отвечу за это, хотя ты об этом и не узнаешь.

— И как, уже доставалось?

— Брыль.

— Ну интересно же.

— Доставалось пару раз, — хмыкнув, подтвердил Михал. — Все, хватит с тебя.

— Ладно. А выпивку когда поставишь?

— Посыльный сообщил, что сегодня опять будет выходной, чтобы люди пришли в себя после нападения и успокоили близких. Так что, подходи после обеда в харчевню, там и посчитаемся.

— Ага. Это я обязательно.

Жены дома не оказалось, как и дочерей. Вашек встретив отца и убедившись, что с ним все в порядке, отправился спать до обеда. Господин Варакин объявил по Донбасу выходной, но это ни в коей мере не касалось молодежь. Учеба не должна была страдать ни в коей мере. Поэтому ребятам дали время прийти в себя после бессонной ночи, а потом все вернется на круги своя. Брыль отнесся к этому с пониманием, воинское умение здесь вовсе не будет лишним.

Вскоре подошла Мила и дочки. Раненых оказалось четверо, трое не серьезно, четвертому поранив руку, повредило кость. Поэтому надобности в излишке народа не было, доктор и две его постоянные помощницы вполне могли справиться с этим и сами. Был и один погибший, из числа наемников. Парню не повезло, в его окоп попала граната. Отмучился быстро, еще там на позиции.

— Брыль, я тут подумала, может ну его все к лукавому. Может уедем, — закончив накрывать завтрак и поглаживая головы дочерей, произнесла женщина.

— Страшно?

— Страшно, — подтвердила жена.

— То что страшно, это нормально. Мне то же было страшно. Но тут у нас есть дом, есть работа и скоро будут заработки. Вот заставим арачей нас уважать, и все наладится. Сегодня они к нам сунулись и получили по зубам. Вскорости у нас и пушки появятся, а тогда пароходы начнут ходить и возить уголек.

— Ты это к чему?

— А к тому. Что нас ждет здесь, мы уже знаем, а вот как оно будет на освоенных землях, непонятно. Если так же, как было в Рустинии, то ну его к ляду. Из той миски мы уж хлебали. Так что, ты с этими разговорами погоди. Ну, садись, есть будем.