Фронтир. Город в степи

Калбазов Константин

Шесть лет. Шесть долгих и вместе с тем стремительно пролетевших лет наши современники Варакин и Болотин находятся в параллельном мире без всякой надежды вернуться домой. Прожить скромную и серую жизнь у них никак не получилось. Ничего не поделаешь: люди не от мира сего в прямом смысле этого слова, они просто не могли не выделиться. Ну а раз уж так сложилось, то стоит подумать, как поступить — плыть по течению или браться за рулевое весло…

Этот город возник благодаря их стараниям, воле и устремленности. Благодаря вере в них тех, кто пожелал изменить свою жизнь к лучшему. Их совместными усилиями в бескрайней дикой степи возник цветущий сад. Два друга готовы защищать свое детище до последней возможности. Они готовы даже преступить писаные и неписаные законы. Но что делать, когда наступает момент решающего выбора? Покориться невзгодам и смотреть, как рушится их дом? Или взять в руки оружие и отстоять свое право на лучшую долю?

 

ГЛАВА 1

Большое прокуренное помещение, где табачный дым стоит практически плотной завесой. Запахи витающие вокруг, по отдельности не могут вызывать отвращения, но вместе… Табак, жаренное мясо, кислый запах вина и пива, немытые тела — та еще адская смесь. Заведение так себе, но двоим пристроившимся за столиком в дальнем углу, случалось бывать и в куда более худших. Что поделать, чем ниже цена на пойло и еду, тем хуже обслуживание, как и сам контингент.

Но с другой стороны им к подобному не привыкать. Даже больше, они были завсегдатаями именно таких вот заведений. Вопрос даже не в наличии денег, как раз с этим‑то у мужиков все в порядке, это заметно и по одежде и по оружию, которое они и не собираются прятать. Причина тут скорее в их роде деятельности. Наемникам были по душе именно такие кабаки. А эти двое, как и большинство завсегдатаев как раз наемниками и были, на что указывал весь их облик.

Вторые этажи подобных кабаков всегда имели небольшие номера, где могла уместиться койка, тумбочка и небольшой шкаф. А больше‑то по сути и не нужно. Главное, что не так дорого и есть куда уронить кости. Еда и питье на первом этаже, как и доступные женщины. Что еще нужно, чтобы переждать время до следующего найма? Да по сути и ничего.

— Красавчик, не хочешь поразвлечься?

Девица с явными признаками своей профессии, говоря это, даже пригнулась, выставляя на обозрение и без того, чуть не вываливающиеся прелести. К слову сказать, так себе прелести, давно потасканные, чего не может скрыть и лиф корсета, призванный сделать грудь более привлекательной. Но с другой стороны, девка еще вполне себе и до работы на улице за пару медяков ей еще относительно далеко.

— Куда? Сиди. Скоро Мойсес подойдет, ищи тебя потом, — одернул, начавшего было подниматься наемник более плотного сложения.

— Умеешь ты все испортить, Ралин, — отправляя шлюху в сторону, шлепком по заду, вздохнув ответил его товарищ.

— Можно подумать, тебя кто‑то заставляет, — фыркнул тот, кого назвали Ралином. — Ты в любой момент можешь послать все куда подальше.

— Ты это серьезно, дружище? Вот так просто послать к лукавому все те годы, что мы провели вместе?

— Начало — ось.

— А чего началось‑то? Вечно ты начинаешь мне пенять то на одно, то на другое. А чуть, что не по твоему, каждый раз заводишь граммофон с одной и той же пластинкой — не нравится, проваливай. Гляди, однажды отвалю, попробуй потом найти себе компаньона.

— Напугал, дальше некуда. Нэйл, ты лучше подумай, кто еще станет терпеть, такого придурка как ты.

Эта перепалка у них уже давно была чем‑то вроде ритуала. Они и сами не отдавали себе в этом отчета, но она у них начиналась каждый раз перед очередным делом. Порой они даже и не подозревали о предстоящем предприятии и начинали собачиться чисто интуитивно. Впрочем, они‑то как раз этому не придавали значения и по большому счету никогда об этом не задумывались. Подумаешь, какое‑то опасное дельце. В конце концов, они выполнением вот этих делишек и зарабатывают себе на жизнь.

Кто знает как бы сложилась их жизнь, если бы лет пятнадцать назад они не встретили Мойсеса. Вполне обычное валенсианское имя, как и его бладатель. Правда они не знали его фамилию, хотя и были уверены, что он из дворян, но это не столь важно. Главное, что у него всегда имелась для них работа, а еще он мог себе позволить выплачивать кое — какое жалование в перерывах между делом. Деньги, прямо сказать не великие, но они не жаловались. Скучать им приходилось редко, а во время веселья оплата была уже по другому тарифу.

Еще со вчерашнего вечера Мойсес прислал весточку, о намерении их посетить. Поэтому сегодня они сидели за своим столиком более чем скромно. На столе только обильный завтрак и по одной кружке пива, чтобы не давиться на сухую. Их постоянный наниматель, а по сути и соратник, легок на подъем. Вполне может случиться и так, что сразу после его появления придется седлать уже застоявшихся на конюшне лошадей.

— Легок на помине, — кивнув в сторону входной двери, произнес Нэйл.

— Вижу, — лениво цикнув, извлекая застрявший между зубами кусочек мяса, подтвердил Ралин.

Тем временем, мужчина, появившийся в дверях, направился прямиком в их сторону. Ничего удивительного. Он мог назначить им встречу в любом кабаке, и так же легко найти. Тертые и умудренные жизнью, наемники никогда не садились у входа, предпочитая располагаться в дальнем углу. Их занятие понуждало к осторожности. Те кто пренебрегал последним, не задерживался в наемниках на долго, как и на грешной земле.

Мойсес был высоким и крепким мужчиной, одетым на обычный в этих краях манер. Шляпа, из под широких полей которой угрюмо взирают глаза человека, знающего себе цену и готового любому доказать, что его лучше не задирать. Довольно свободная синяя рубашка, что в жару было никак не лишним. Свободные в бедрах и сужающиеся к голеням, подшитые кожей штаны, так любимые теми, кто много времени проводил в седле. Сапоги чуть ниже колен, увенчанные шпорами. Оружейный пояс с тускло блестящими латунью патронами и парой кобур с револьверами, на бедрах.

В довершение, он несет в руках «дятлич». Что с того, что весь его облик говорит о том, что он валенсианец, рустинский оружейник наладил производство отличного легкого карабина, так любимого в этих местах. Сорок выстрелов в минуту, шестнадцать патронов в магазине, прицельная дальность в триста шагов. В умелых руках, весьма серьезный аргумент. Есть и недостатки, куда же без них, но самый главный это все же дороговизна.

— Привет парни, — не дожидаясь приглашения, Мойсес сразу опустился на свободный стул.

— И тебе не хворать. Есть дельце? — С показным безразличием поинтересовался Ралин.

— А вы успели соскучиться?

— Как же, соскучились. Только на прошлой неделе вернулись из степи, — возразил Ралин.

— Так мне искать других?

— Чего это других, — встрепенулся Ралин. — Куда на этот раз?

— Я вижу, вы готовы? — Добродушно улыбнулся их наниматель.

— Мы всегда готовы. Все зависит от того, к чему именно, — подозрительно глядя на Мойсеса, произнес Нэйл.

— Отправляемся на пинкскую территорию. Плата, по сто крон каждому, за одну поездку.

— Солидно.

— Солидно, — согласился с Нэйлом, Ралин. — Вот только, в прошлый раз обошлось по полсотне. Что изменилось?

— Тогда мы просто прошлись тайком, да разнюхали кое‑что. Теперь нужно будет встретиться с верховным вождем арачи. Есть что им предложить, — подтвердил опасения наемника, Мойсес.

— Угу. Им тоже есть, что предложить. Сразу вскрыть глотку или оказать честь у их тотемного столба, — невесело хмыкнул Ралин.

— Риск есть, кто же против, — согласился Мойсес, — да только, думаю наше предложение перевесит их желание насладиться нашими криками.

— Чего это сразу криками? — Возмутился Нэйл, у которого взыграло самолюбие.

— Все кричат, рано или поздно, зависит от палача, — отмахнулся от друга, Ралин. — Уверен, что предложение перевесит?

— А когда я вас обманывал? Мы не в первый раз будем это проворачивать. Пятнадцать лет вместе и где только нас не носило.

— Это так. Да только и такие твердолобые, как эти арачи, нам пока не встречались.

— Выше голову, Ралин, и все у нас получится. И потом, я ведь вместе с вами буду рисковать своей задницей.

— Слушай, я все хотел тебя спросить. Ведь не ты все эти делишки проворачиваешь? На кого мы работаем? Понятно, что на какую‑то шишку из правительства, а вот на какую, в толк не возьму.

— Вот и не забивай себе голову, всякой ерундой. Я твой наниматель, остальное тебя не касается.

— Когда выступаем? — Пожав плечами, мол не прошло и не надо, поинтересовался Ралин.

— Доели?

— Как видишь.

— Тогда седлайте коней, нам за сегодня еще полный дневной переход предстоит.

Ну что же, раз так, значит так. Остается только подняться наверх, собрать свои нехитрые пожитки и спуститься в конюшню. Наемники, отправились воплощать это в жизнь, а оставшийся за столом наниматель, заказал себе завтрак. Время есть, тем более он не позавтракал, рассчитывая именно на вот такую заминку. Все как всегда, до боли знакомо и привычно.

Лан Мойсес Ариас был родом из старинного но небогатого дворянского рода в метрополии. Так уж случилось, что он являлся самым младшим, четвертым сыном. В старину таким полагались доспехи и конь, после чего они оказывались предоставленными самим себе, и сами же должны были устраивать свою жизнь.

Кто‑то шел на службу своим старшим братьям, но таких всегда было меньшинство. Основная же масса уходила на службу либо к влиятельному сюзерену, либо к королю. Кому‑то везло и он обретал дом и семью. Кому‑то не везло и они всю свою жизнь проводили в походах и войнах. Большинство и вовсе находили свой конец на этой службе.

За прошедшие века многое изменилось, но не так чтобы и очень. Так например младшие сыновья по прежнему покидали отчий дом самостоятельно устраивая свое будущее, получая только причитающуюся им часть наследства. Не самую большую надо заметить часть. Правда в качестве некоей компенсации перед тем как выпустить птенца в свободную жизнь, родители теперь еще старались и дать образование.

Ну и что оставалось младшим отпрыскам? В принципе, теперь у них выбор был куда богаче. Все зависело от того, какую специальность ты получишь. Можно было поступить на военную службу, правда для этого теперь нужно было окончить военное заведение, так как одного только дворянского происхождения для получения офицерских эполет было маловато.

Лан Мойсес Ариас имел возможность получить образование, вернее он даже доучился до четвертого курса столичного университета, но окончить обучение не успел. Всему виной его неуемная натура, резкий характер и затеянная им дуэль. В принципе все было решаемо, если бы он не убил своего соперника. Отец поступил с ним довольно жестко, выделил ему оставшуюся часть наследства и выпустил в свободное плавание.

Неизвестно как бы сложилась его судьба, если бы молодой Мойсес не повстречал младшего потомка графского рода, барона Канора . Тот был на десять лет старше его и уже успел добиться кое — чего в качестве офицера королевской армии. Мало того, он как раз получил перевод в одну из королевских колоний. Совершенно случайно сойдясь за застольем, в одном из столичных кабаков, они вдруг обнаружили, что имеют много общего.

Мойсес был в полном расстройстве чувств и не знал в какую сторону направить свои стопы. И тут он вдруг поинтересовался, не хочет ли господин барон обзавестись вассалом, в самых лучших старинных традициях. В тот вечер оба были достаточно пьяны чтобы посчитать эту затею гениальной. Однако нужно заметить за прошедшие после этого два десятилетия ни один из них не пожалел об этом ни на мгновение.

Барон Канор оказался великолепным офицером, обладающим прозорливым умом и решительным характером. Порой его полномочий было явно не достаточно для решения взваливаемых им на себя задач, но в этом случае он всегда мог положиться на своего вассала, который казалось был готов выполнить любую поставленную задачу. Лан Ариас стал той самой силой, которая неизменно подбрасывала своего патрона на следующую ступень. Под это дело, с некоторых пор у него всегда имелись и пара подручных.

И вот три года тому назад, исколесив практически всю империю над которой никогда не заходило солнце, его сюзерен достиг самой высокой ступени, на какую он вообще мог рассчитывать. Он получил титул графа и таким образом стал родоначальником нового графского рода. А еще, был назначен генерал — губернатором Новой Валенсии. Надо заметить весьма энергичным и решительным, что неизменно способствовало появлению завистников и недругов.

Графу Канору оставалось отслужить два года в должности генерал — губернатора, король весьма ревностно следил за ротацией кадров. По истечении этого срока он собирался уйти в почетную отставку, что подразумевало под собой получение весьма обширных владений в любой из колоний.

Лично ему импонировала Новая Валенсия. Сбережений, а так же тех средств, что удалось получить путем махинаций с участием все того же лана Ариаса, вполне хватит для того, чтобы обустроить большую хлопковую плантацию. Кстати, рядом может расположиться, его верный сподвижник и тогда они уже будут по настоящему, сюзереном и вассалом. Впрочем, скорее все же добрыми соседями и друзьями, так как они уже давно переступили эту грань.

Оставалось только покончить с делами на службе короне, чтобы получить достойный приз. К тому же нужно было позаботиться о двух дочерях и сыне, обеспечив им достойное будущее. Да и лану Ариасу, то же не помешает подумать о своей семье, которая вот уже несколько лет проживает в съемном жилье. Сыновья вырастут и им нужно подумать о достойном месте в жизни.

Конечно это не дело, имея семью постоянно влезать в сомнительные авантюры и опасные предприятия. Но лан Ариас даже не задумываясь отправлялся в нужное место, по первому же требованию своего патрона. У него не было никаких сомнений в том, что в случае его гибели, граф Канор не оставит семью своего друга. Отчего такая уверенность? А не могло быть по иному. Уж слишком многое их связывало и слишком многим они были обязаны друг другу.

Правда, на этот раз предприятие и впрямь предстояло весьма опасное. Арачи отличались крайней враждебностью ко всем белым, готовые разговаривать с ними только на языке оружия. Отправься любой белый в земли арачей со шкурой белого волка на шесте, и нет никаких гарантий, что пинки с уважением отнесутся к их же извечному знаку мирных переговоров. Однако, то что хотел предложить лан Ариас, должно было убедить их сделать исключение.

Все началось в прошлом году, когда до генерал — губернатора дошли слухи о том, что в землях куроки обнаружены угольные копи. Все бы ничего, и наличие месторождения ничем не грозило интересам Валенсии. Да только нашелся некий рустинский делец, который решил вложить собственные средства и начать добычу угля на пинкской территории. Причем он собирался это проделать на собственный страх и риск, без какой‑либо поддержки со стороны короны.

Последнее обстоятельство исключало вмешательство в это дело валенсианских властей. Сферы влияния на пинкской территории все еще не поделены и она до сих пор остается спорной. Есть только два достигнутых соглашения.

Первое, это выставление фортов по рекам Изера и Мрава, для обеспечения безопасного торгового маршрута, что в значительной степени увеличило товарооборот. Кстати, соглашение достигнутое лично графом Канором. Правда, рустинцы хотели было под эту марку провернуть операцию по присоединению новых территорий, но благодаря решительным действиям генерал — губернатора Новой Валенсии, они были вынуждены отказаться от этой затеи. Тогда едва не дошло до начала боевых действий. Но обошлось.

Второе, невозбранность поселенцам обоих государств основывать свои поселения на пинкской территории. При этом поселенцы оказывались предоставленными самим себе, вне юрисдикции государств. У валенсианцев с этим было ни шатко ни валко. Подобные фермы наличествовали разве только на западном побережье, где имелись хотя бы какие‑то отношения с тамошними племенами. А вот в том, что касалось Великих равнин, тут непреодолимой стеной стояли арачи.

Нет, против армии им не выстоять, но как раз войска‑то вводить на эту территорию никак и не получалось, так как тут же возникали противоречия с Рустинией. У последних с арачи так же ничего не выходило, хотя они и пытались всячески задабривать племена пинков. Но зато с ними граничило еще одно племя, куроки. И вот эти‑то как раз, были готовы к тесному общению, если не больше.

Буквально в прошлом году мир потрясла небывалая новость. Оказывается куроки, по собственной инициативе начали перенимать образ жизни своих белых соседей. Мало того, они всячески зазывали к себе переселенцев, и там уже имелось больше сотни рустинских ферм. А тут еще эти угольные копи и сумасшедший, решивший сделать столь рискованное вложение своего состояния.

Чувствуя, что здесь не все чисто, граф Канор, решил задействовать своего сподвижника, чтобы собрать всю возможную информацию. Сведения добытые ланом Ариасом в начале, полностью подтвердили опасения генера — губернатора. Варакин, иностранец, человек из ниоткуда, убийца, приговоренный к двум годам службы в рядах черных шевронов… И вдруг… Словно по мановению волшебной палочки, он оказался первым из числа отверженных который заслужил помилование отслужив только половину срока по приговору. Потом неизвестно откуда взявшиеся прямо‑таки огромные средства, для того чтобы взяться за основание настоящего поселка и разработку угольных копей. Как? Откуда? Это настолько шито белыми нитками, что граф ничуть не усомнился в том, что здесь приложило руку рустинское правительство.

Все одно к одному. Куроки, взявшие курс на сближение с Рустинией. Обнаружение угольных копей. Этот черный шеврон, руками которого собирались все проделать. Назначение кронпринца наместником в колонии. Намерение рустинской короны начать развитие промышленности в Новой Рустинии. А как известно наличие собственного топлива или как минимум бесперебойная его поставка в достаточных количествах, это важнейшая составляющая.

Однако, граф решил не спешить с письмом к его величеству. При дворе еще слишком ярки были воспоминания о том, что он едва не спровоцировал войну, к которой Валенсия в настоящий момент была просто не готова. В двух колониях вспыхнули восстания, в других все еще тлели очаги сопротивления, доставлявшие неприятности. Корона вынуждена была задействовать там большие силы.

Вместо этого, граф Канор решил собрать всесторонние сведения, дабы не быть голословным. По этой причине лан Ариас отправился в Старый Свет. Верный соратник не подвел и проделал большую работу. Он вернулся недавно, выбрав маршрут через Новую Рустинию и собрав там дополнительные сведения.

Все же хорошо, что граф не стал спешить с обращением к его величеству. Полученная информация полностью опровергала предположения о причастности к этому предприятию рустинского правительства. Уж больно все бестолково проделывал этот делец, к тому же не гнушаясь противозаконными действиями. В довершение ко всему, он умудрился растерять две трети поселенцев, которых привез с собой из метрополии. Нашлось объяснение и средствам, оказавшимся в распоряжении Варакина. Ему оказывал всестороннюю помощь известный писатель и делец господин Дворжак.

Личность так же полная загадок и так же возникшая из ниоткуда. В кротчайшие сроки он успел превратиться из никому неизвестного в человека сделавшего себе имя и состояние. Но опять же, ничего сверхъестественного. Уж такие времена, когда предприимчивый делец мог очень быстро превратиться в весьма состоятельного человека и даже миллионера. Господин Дворжак был именно из таких, дельцов нового времени. А еще, он оказался старинным другом этого Варакина. Тут правда была возможность поднять некий скандал, связанный с королевской семьей, но граф решил не связываться с этим, по сути, комариным укусом.

Получается, что все происходящее это просто стечение обстоятельств. Так порой случается. Разумеется кронпринц, находясь в Новом Свете, не преминет всем этим воспользоваться, но только воспользоваться, не имея к происходящему прямого отношения.

Оставалось выяснить, насколько все складывается удачно для Рустинии. И опять лан Ариас отправляется в поход, с целью собрать все возможные сведения, теперь уже об угольных копях. Ведь мало добыть уголь, еще нужно организовать его бесперебойную поставку в Новую Рустинию или Медиолан. Но на этот раз, генера — губернатора ждало разочарование.

Все складывалось как нельзя лучше. Разумеется, для этого Варакина и Рустинии. За короткое время, этому дельцу удалось поставить целый городок более чем на сотню дворов. Дома пока пустовали, но это только пока. Если за дело возьмется этот проныра Дворжак, то очень скоро население Домбаса (так назвал городок его основатель), перевалит отметку в пятьсот человек. Месторождение находилось буквально на берегу реки, являющейся проходимой для речных судов и впадающей в Изеру. Иными словами, в организации перевозки нет никаких особых трудностей.

Хм. Никаких трудностей? А вот с этим можно поспорить. Как говорили древние — Разделяй и властвуй. Есть племя арачей, которые не просто ненавидят белых, но и противятся всему, что с ними связано. Если суметь правильно воздействовать на них, то можно и не влезать лично в то, что начнется на землях пинков. А полыхнуть должно будет знатно. Вот тут‑то и появилось новое дельце для лана Ариаса. У него уже имелся кое — какой опыт в подобных предприятиях. Так что, ему и карты в руки…

— Мойсес, справа, — не скрывая своего волнения, произнес Ралин, одним движением извлекая из чехла «дятлич».

Вроде все ясно и им прекрасно известно, что они здесь для переговоров, а не для бездумной пальбы. Однако, Нэйл поспешил последовать примеру своего старинного товарища. Выхватив свой карабин, он довольно взволнованно слегка отвел затвор назад, чтобы краем глаза убедиться о наличии патрона в патроннике, а за одно и взвести курок. Порядок, оружие к бою готово. Взгляд же уже давно прикован к группе пинков, появившихся из‑за возвышенности примерно в трех сотнях шагов.

Группа небольшая, всего‑то дюжина всадников. Но с другой стороны, уж больно они демонстративно выставляются напоказ. Как бы не оказалось, что вторая дюжина в этот момент сжимает клещи над белыми, столь беспечно ведущими себя в землях арачи. Очень даже может быть, с пинков станется. И потом, три карабина, шесть револьверов, три верховые лошади и две вьючные, вполне приличная добыча. Пинки бывало рисковали своей шкурой и за куда меньшее.

— Парни, уберите оружие, — вздевая повыше шест с привязанной к нему белой шкурой, приказал Мойсес.

— С оружием оно как‑то спокойнее, — возразил было Ралин.

— Спрячьте говорю. Эта шкура для арачи и так значит очень мало, а тут еще и вы с оружием в руках. Будем вести себя спокойно, есть вариант, что нас хотя бы выслушают. А если вы не успокоитесь, то пришибут без лишних разговоров, — поудобнее перехватывая шест с белой шкурой и вздымая ее повыше, приказал лан Ариас.

— Ох, Мойсес, надеюсь, ты и теперь знаешь, что делаешь, — пряча оружие обратно в чехол, произнес Ралин.

Нэйл, скрепя сердце последовал примеру товарища, демонстративно тяжко вздохнув. Покладистость этих мужчин, которые никак не походили на представителей из трусливого десятка, могла показаться удивительной. Но между тем, объяснялось это просто. За многие годы, они привыкли доверять своему нанимателю, который за все это время никогда не производил впечатления глупого человека.

Однако, на этот раз наемникам пришлось усомниться в его прозорливости. Едва подъехав к белолицым всадникам, арачи ловко сбили их на землю, где весьма профессионально связали, нисколько не заботясь о комфорте пленников. Столь же ловко они обчистили их, быстренько прикарманив все, что представляло хоть какой‑то интерес. Ну, не оставили голыми и на том спасибо, а то мало ли.

— Я Мойсес, и прибыл в земли арачи, чтобы говорить с вашим верховным вождем.

— Молчи, белокожая собака.

Удар у командира отряда арачей поставлен знатно. К тому же бил он явно вкладывая в него свою ненависть. Впрочем, если краснокожие относятся к белым с ненавистью, то что же говорить о черных. Видать сумел проявить себя беглый раб, раз уж командует отрядом, в котором и впрямь оказалось не меньше двух дюжин. Арачи принимали к себе беглых чернокожих и считали их за равных, кстати в отличии от тех же куроки. Скорее всего тут дело в том, что племя получало взрослого и крепкого мужчину, к тому же такого, который до последнего будет сражаться с любыми врагами за обретенную новую семью. Только потерявший все, обездоленный и превращенный в ничто, может по достоинству оценить подобное приобретение.

Чернокожий был весьма крупного телосложения, но и лан Ариас не отличался худосочностью. Поэтому несмотря на то, что он немного поплыл, и затряс головой как конь гривой, на ногах все же устоял. Данное обстоятельство было принято одобрительными криками арачей, которые не могли не оценить стойкость пленника. В них взыграло благородство воинов? Как бы не так. Нет, по своему они были благородны, этого у них не отнять. Но вот в этот момент они обрадовались тому, что место у их тотемного столба займет достойная жертва, по настоящему сильный мужчина, а не беспрерывно скулящий шакал.

— Надеюсь, пока ты удовлетворен, — сплюнув кровь из рассеченной губы, произнес Мойсес, обращаясь к чернокожему.

— Ты упрям, белокожий. Мне это нравится. Я лично займусь тобой, когда ты окажешься у тотемного столба.

— Кто бы сомневался. Но лучше бы тебе для начала сообщить обо мне верховному вождю. А ну как он решит, что я лучше сгожусь для чего‑нибудь другого, чем подохнуть у ног их богов.

Вообще‑то Мойсесу хотелось рассмеяться в глаза этому чернокожему. Тот попросту был лишен выбора и должен был представить пленников верховному вождю, так как эти земли принадлежали его роду, как и эти воины скорее всего из него же. Даром что ли, их троица несколько дней пробирались в полной скрытности, пока не достигла этих мест. Единственный момент, когда бывший раб мог убить пленников, им уже был упущен. Как бы не ненавидел белых вождь арачей, у Мойсеса для него было слишком выгодное предложение, чтобы он отмахнулся от него.

Скорее всего он не станет возражать и против поединка чести. Правда этот чернокожий не достоин честной схватки, ну да жизнь вносит свои коррективы. В любом случае, ни один раб не смеет поднять руку на отпрыска дворянского рода Ариасов. Поэтому, этот наглец умрет, плевать как это произойдет, но это будет.

— Мойсес, ты все еще думаешь, что мы сможем выбраться? — Тяжело дыша, на бегу поинтересовался Ралин.

Бежать приходилось за лошадьми идущими рысью, будучи привязанными к седлам. Хм. Хорошо все же, что несмотря на ненависть к белым, арачи не отказывают себе в использовании предметов своих врагов. Вот например эти седла, что сейчас под всадниками. Не будь их, и пленники уже не смогли бы поспеть за своими конвоирами, волочась по земле. Ведь всадник без седла может двигаться либо шагом, либо в галоп, ни о какой рыси не может быть и речи, так как в этом случае можно отбить себе все на свете. Как впрочем и спину лошади. Только благодаря седлу и стременам, возможна вот такая средняя скорость, между двумя крайностями.

— Береги дыхание, Ралин. И смотри под ноги. Если споткнешься, уверен, что поднимать тебя не станут до самого стойбища.

— Думаешь, там что‑то изменится?

— Я когда‑нибудь тебя обманывал?

— Ладно, поверю тебе опять.

Кронпринц Элиаш застыл у высокого стрельчатого окна, рассматривая открывавшийся от туда вид. Посмотреть и впрямь было на что. Великолепный парк, с тщательно спланированными дорожками и газонами, обрамленными вечно зеленым кустарником. В дальнем конце имеется участок густо засаженный деревьями, полная иллюзия первозданности, даже подлесок в наличии. Парк раскинулся на значительной площади, как минимум в три раза превышая размеры такового в королевском дворце. Несмотря на то, что Либер не уступал старосветским городам, он обладал одним, но весьма существенным преимуществом. Относительно молодой, он был спланирован без скученности и стесненности старосветских городов. Широкие и прямые улицы, просторные парки и скверы. Ощущения зажатости и тесноты нет и в помине.

Причина этого проста. Раньше города были ограничены пределами городских стен, и о больших подворьях не могло быть и речи. Впоследствии, когда потребность в стенах отпала, застройки продолжали прижиматься друг к другу, как дань старой традиции и просто из желания устроиться как можно ближе к центру. Свою лепту внесли и новомодные дельцы, которые скупали владения обедневших родов, в центрах больших городов и разбив их на меньшие участки продавали с выгодой для себя. Все это способствовало весьма плотной застройке.

Либер в этом отношении выгодно отличался. Он строился уже в те времена, когда необходимость в городских стенах отпала, а потому имел более удачную планировку. Даже на самой узкой улочке, два экипажа легко могли разъехаться друг с другом, при этом еще оставалось и место для пешеходов, которым вовсе не было необходимости прижиматься к стенам домов. Разве только в стремлении не быть обрызганным из лужи, оказавшейся на пути экипажа.

Элиашу Моравик, нравился этот город, который вышел по настоящему современным и просторным. Здесь были кварталы в которых проживали состоятельные люди, имелись рабочие слободки, как и промышленная зона. В последней, располагались различные предприятия, количество которых за последний год увеличилось чуть не вдвое. Плоды деятельности кронпринца, всячески поощрявшего промышленников.

Производство появлялось не только в столице, но и в других уездах. Однако, несмотря на рост промышленников Новая Рустиния не могла похвастать сколь‑нибудь значительным ростом поступлений в казну. Причин было несколько. Но одной из них и немаловажной являлся дефицит топлива.

Новая Валенсия конечно же увеличила поставки, но не так чтобы и на много, что казалось довольно странным. Однако, генерал — губернатор, заботясь об интересах казны, не преминул взвинтить цену на уголь, доведя ее практически до самого предела рентабельности, когда выгоднее будет закупать его на стороне или организовывать поставки из Рустинии. Впрочем, последнее вряд ли, так как збродовские копи едва справлялись с обеспечением необходимым метрополии.

В настоящий момент дела обстояли настолько плохо, что в лесных районах топки паровых машин питались дровами, что неизменно вело к уничтожению лесов. Тропинка уже хоженая в Старом Свете, а потому повторять ошибку и здесь никак не хотелось. Это если не учитывать куда более высокую производительность угля. Доля потребления древесного угля на металлургических заводах Вестема, не только не уменьшилась, но даже увеличилась. Наместнику его величества, то есть, его высочеству, даже пришлось взять под жесточайший контроль цены на уголь, дабы избежать спекуляции.

Проблем хватало и помимо топливного голода. Количественное увеличение промышленных предприятий, вовсе не означало такой же рост качества. Многие предприятия только строились или ожидали прибытия необходимого оборудования, другие не вышли на полную мощность. Но если топлива не хватало уже сейчас, то что же говорить о том, когда предприятия наконец заработают с полной отдачей.

Вопрос с поставками угля в достаточном количестве приобретал уже стратегическое значение. Если в ближайшее время не удастся переломить ситуацию, то довольно обширные планы короля Рустинии, по увеличению доли рустинских товаров на ново — светском рынке могли пойти прахом и обратиться убытками. Стоит только потерять веру промышленников, и можно будет ставить крест на всех начинаниях, а затем все вернется на круги своя. Ведь даже сейчас, есть такие, кто опасается вкладываться в производство, не желая подвергать свои средства риску.

В свете этого возможность угольной войны, его высочеству вовсе уже не казалась абсурдной. Складывалось полное ощущение, что валийцы намерено не наращивают добычу угля, таким образом сдерживая рост производства Новой Рустинии. Трудно их в этом винить, но его высочеству был необходим уголь, а другого поставщика, кроме Новой Валенси у него не было.

Дворжак и Варакин не обманули ожиданий Элиаша, но и не оправдали одновременно. Они действительно вложили огромные средства в организацию поселения Домбас на пинкской территории, но сделали все настолько бездумно, что оставалось только надеяться, что у них все же что‑то получится. Впрочем, нерасторопностью отличался как раз инициатор этой задумки, Варакин. Именно благодаря вмешательству писателя, в голой степи хоть что‑то делается в нужном направлении. Никаких сомнений, занимайся он этим вопросом целиком и успехи были бы куда более значительными. Но у него хватало забот и в метрополии, а помимо этого он никак не хотел забрасывать и свое сочинительство.

Несмотря на топорную деятельность в Домбасе, первый уголь от туда поступил, правда всего лишь две баржи. Оставалось надеяться, что это только первые ласточки, и в последствии количество будет нарастать. Пока же, доставленное не тянуло и на каплю в море.

А вот в плане противостояния арачам, все обстояло наилучшим образом. Как и ожидалось, появление поселка белокожих вблизи их границы с куроки, им пришлось не по душе. Однако, по всему выходит, насколько Варакин оказался несостоятельным дельцом, настолько же был хорошим солдатом. Ему удалось отбить два крупных нападения на Домбас, изрядно потрепав пинков и при этом избегнуть больших потерь.

Подробности его высочеству были неизвестны, ввиду скудости информации. Впрочем… Чему тут удивляться, если вспомнить биографию Варакина. Но не подвиги героя фронтира больше всего занимали Элиаша, а то что он погрязнув в драках с арачи, не может наладить то, ради чего собственно все и затеял.

Вот такие невеселые думы обуревали его высочество в тот момент, когда он смотрел на красивый и ухоженный весенний парк, своей резиденции в Либере. Хотя… Резиденция принадлежала генерал — губернатору, которого Элиаш, кстати говоря, постеснялся потеснить, поэтому тот так и оставался в своем роскошном кабинете. Сам кронпринц, по своему обыкновению довольствовался куда более скромным помещением.

— Разрешите, ваше высочество?

Элиаш обернулся в сторону двери, где стоял подполковник Коваржик, с кожаной папкой в руке. Быстрый взгляд на часы. Нет, ничего необычного или срочного. В это время его высочество обычно подписывал документы, требующие его резолюции. Одним словом — рутина.

Оторвавшись от окна, Элиаш прошел к столу и вооружился перьевой ручкой. Отчего‑то пришло на ум, как же мучились его предки, когда приходилось обходиться перьями. Сомнительно, что в то время им приходилось рассматривать меньший объем бумаг, в те времена и помощников было куда меньше и просителей не в пример больше, ведь король рассматривал даже крестьянские челобитные.

Просматривая документы, подкладываемые адъютантом, кронпринц каждый раз надеялся, что следующий документ может оказаться причастным к домбасовским копям. Насколько же его занимал этот вопрос, если даже понимая, что Рустиния не может оказать никакой официальной поддержки данному предприятию, он ожидал увидеть подобный документ. Ничего подобного.

Нашлись еще два предпринимателя которые хотели открыть ткацкие фабрики в столице и Крумле. В столице открылась еще одна профессиональная школа. Это была уже десятая по счету, открытая с появлением кронпринца. Кадровый голод в специалистах был настолько высок, что потребовал вмешательства самого Элиаша.

Местные предприниматели не имели никаких учебных заведений. Вместо этого они пошли по старому и проверенному пути, закрепляя за мастерами учеников и доплачивая первым, пока последние не овладеют специальностью. Но подобный подход вполне оправдывал себя при тех, незначительных объемах, да и то не мог покрыть всех потребностей. С ростом же производства, вырастала и потребность в квалифицированных рабочих. Кстати, то же немаловажный сдерживающий фактор, но все же здесь его можно было решить куда проще, чем отсутствие топлива.

— Карел, у тебя имеются сведения относительно угольных копей Домбаса? — Закончив с бумагами и откинувшись на спинку кресла, поинтересовался кронпринц.

Подполковник еще не успел стать настолько доверенным лицом, а потому его высочество старался выглядеть беспристрастным. Не хватало еще выказать в присутствии адъютанта свои слабости. Коваржик еще и на десятую часть не приблизился к кронпринцу, как Войнич.

— Сведения имеются, но они не утешительные, — с готовностью начал докладывать подполковник. — Из Домбаса прибыл очередной пароход с баржей угля, но судя по всему, они опять подверглись нападению арачей. Если добавить сюда слухи как всегда склонные к преувеличениям, то столь грамотно продуманная господином Дворжаком агитационная деятельность имеет все шансы на провал.

— Это здесь, в Новой Рустинии. А как у них идут дела в метрополии?

— Там то же не все слава богу. Борзописцы из желтых листков , расписывают ужасы творящиеся на пинкской территории, согласно их высказываниям, население Домбаса было уже трижды вырезано поголовно, а попавшие в плен погибли самой лютой смертью. Много негативных высказываний по поводу господина Дворжака, лживости его фильмов и книг. Все это подогревается слухами, передаваемыми якобы очевидцами. Ввиду этого, несколько уменьшился поток переселенцев вообще. Так что, в настоящий момент вместо пользы, от предприятия Варакина и Дворжака, пока мы имеем, хотя и незначительный, но все же ощутимый вред.

Нда — а. Кто же так грамотно разносит все эти слухи и домыслы? Впрочем, глупый вопрос. Валенсия. Навредить себе они не боятся, у них и без того, поток переселенцев не так чтобы и велик. С другой стороны, себе‑то они как раз и не вредят. Это рустинцы позволяют дикарям жить среди себя, а те платят насилием и грабежами, а валенсианцы загнали дикарей в резервации и строго следят за тем, чтобы те не покидали предписанных территорий. Ну с этим‑то власти Рустинии еще борются, развеивая нелепые слухи. Ни одному борзописцу не будет позволено огульно распространять слухи и даже нежелательные факты. Для того и существует цензура.

А вот в отношении куроки и уж тем более Домбаса, властям приходится хранить молчание и никак не реагировать на ту грязь, что льется на Варакина и его поселение. Почуяв, что нашлось‑таки направление где цензура не вставляет палки в колеса и стремясь увеличить тиражи, борзописцы буквально набросились на эту тему, смакуя самые невероятные подробности, которых никогда и не было. За прошедший, почти полный год, Варакин потерял не больше дюжины наемников. Из переселенцев умерли только трое да и то от болезни.

Но слухи и газетчики расписывали совершенно иное. Цензура просто была вынуждена держаться в стороне и никак не реагировать на творящийся беспредел. И вот, такое демонстративное отстранение правительства от Домбаса, привела к тому, что люди куда более склонные верить в плохое, начали проецировать написанное о куроки, на всю Новую Рустинию. Отсюда и спад потока переселенцев. В этой ситуации цензура была просто обязана вмешаться, как это и случилось бы в любое другое время, но только не сейчас, когда натянутые отношения с Валенсией диктовали свои условия.

— Необходимо что‑то предпринять и в самые кратчайшие сроки, — задумчиво заговорил его высочество. — Если в ближайшее время не переломить ситуацию, то последствия могут быть самыми плачевными.

Нужно заметить, что обеспокоенность Элиаша в немалой степени было вызвано и тем, что его деятельность в Новом Свете была под неусыпным контролем короля. Здесь и сейчас, наследник престола проходил жизненную школу и набирался опыта. Стоило ему опростоволоситься…

Нет, отец не откажет ему в престолонаследии, он просто не сможет этого сделать не нарушив закона. Но он будет им недоволен, а мнение отца для Элиаша значило многое. Кронпринц не только любил его, но и восхищался им как правителем, принявшим бразды правления в сложной ситуации и в переломный момент, сумев не только выстоять, но и не уступить другим ведущим державам. Вот и сейчас, король решил пойти дальше других государств, начав развивать промышленность в колонии.

Элиаш чувствовал, что ступил на тонкий лед. Стоит только ошибиться, как последствия могут быть просто фатальными. Он кронпринц, и что бы не сделал или не сказал, король всегда его поддержит, дабы поддержать авторитет. Но от этого ответственность становилась куда выше.

Он понимал, что просто обязан поддержать Варакина. Это было в интересах короны. Но эти же интересы, требовали прямо‑таки демонстративного невмешательства в происходящее на территории куроки. Генерал — губернатор Новой Валенсии обладал как острым умом, так и решительным характером. Однажды его решительность уже едва не стоила войны с Валенсией. А ведь тогда можно было обойтись и дипломатическими методами.

Оставалось только решить как оказать поддержку, оставаясь при этом в стороне. До сегодняшнего дня подобное удавалось, хотя и результат был более чем скромным. Оставлять все на самотек было неразумно. Но и более явное вмешательство не принесет пользы, а скорее даже наоборот принесет вред. Варакин. Варакин оказался абсолютно непохожим на своего друга. У него была хватка бойцовского пса, но отсутствовала деловая жилка, что сторицей имелось у его друга.

Привлечь к этому делу господина Дворжака? Похоже это единственный козырь имеющийся в рукаве у Элиаша. Все предприятие изначально начато на его средства и при его поддержке, поэтому это не вызовет никаких подозрений. А Дворжак это не Варакин, мозги у него работают куда лучше. Он жаждет получить дворянство и технически, им уже выполнено условие, при котором оно ему было обещано. Да, уголь поступает в мизерных количествах, но все же разработка месторождения уже начата. Но без его вмешательства все может пойти прахом.

— Ваше высочество, — полковник Войнич замер перед кронпринцем, стрельнув ревнивым взглядом в сторону подполковника Коваржика.

Тот в свою очередь, являл собой картину легкой озабоченности. Офицер старался изо всех сил и во многом уже успел преуспеть, избавившись от опеки старшего наставника по большинству вопросов. Мало того, имелись позиции по которым он успел обойти Войнича, слегка потеснив его в глазах его высочества. Но говорить о победе было еще рано. Вот только что, кронпринц застал его врасплох, вдруг поинтересовавшись по поводу господина писателя и не получив исчерпывающего ответа. Подполковник затаив дыхание ждал, насколько окажется подготовленным к подобному первый адъютант.

— Собеслав, ты не обладаешь информацией по поводу господина Дворжака?

— Что именно интересует, ваше высочество? — Сохраняя невозмутимость, в свою очередь поинтересовался Войнич.

— Где он находится, чем занимается и каковы у него планы?

— Относительно того, чем он занимается в настоящую минуту, я затрудняюсь сказать. Мало ли как борются со скукой пассажиры на океанских лайнерах. Подозреваю, что он работает над новым романом. Относительно его планов, не могу утверждать наверняка, но подозреваю, что в них входит как минимум помолвка с госпожой Валич.

— Он на пути в Либор?

— Именно об этом я и говорю, ваше высочество. Он сопровождает переселенцев, согласившихся отправиться в Домбас.

— Необходимо организовать ему аудиенцию.

— Думаю нет необходимости в отправлении ему приглашения. Господин Дворжак наверняка сам будет просить об этом, чтобы иметь возможность вручить вам экземпляр своего нового романа. И не только.

— Дворянство.

— Уверен, что он будет просить о подобной милости, — с легкой улыбкой, явно адресованной влюбленному мужчине, подтвердил полковник.

А еще, эта ухмылка предназначалась подполковнику Коваржик, так как Войнич позволил себе слегка скосить взгляд в его сторону. Противостояние между этими двумя офицерами и не думало пропадать, мало того, оно заставляло их постоянно быть в тонусе. Но у Войнича было неоспоримое преимущество, он куда лучше изучил кронпринца и зачастую умел предвосхищать его пожелания. Было дело, он несколько подрастерял хватку, в виду возросшей нагрузки, но появление второго адъютанта позволило переложить часть груза на его плечи и вновь стать самим собой.

— Жаль. Но сейчас, я не смогу выполнить свое обещание. Это привлечет лишнее внимание как к нему, так и к Домбасу. Но с другой стороны…

Именно, что с другой. Отчего господин Дворжак так стремится к получению дворянства? Ответ очевиден. Он хочет жениться на представительнице старинного дворянского рода. Сегодня подобным прецедентом особо никого не удивишь не удивишь. Случаи когда дворяне отдавали своих дочерей за богатых промышленников, имели место. Не то чтобы это было правилом, но и не такой уж диковинкой.

Разумеется господин Валич не стеснен в средствах, что зачастую и является причиной подобных браков. Но неужели он не прислушается к мнению кронпринца, пусть и завуалированному? Сомнительно. Тем более, что дворянство господина Дворжака, только вопрос времени, это уже давно не секрет, как и весьма активная деятельность писателя в этом направлении.

Прекрасная возможность и сдержать свое обещание и оставить в тайне свою причастность к угольным копям. Касаемо же господина Дворжака, тут нет никаких сомнений, он все поймет правильно и останется благодарным. А еще, окажет реальную помощь своему другу, ради которого он и впрямь готов на многое.

 

ГЛАВА 2

— Мила, за детьми смотри. Вашек, чего встал?

Мужчина обвешанный узелками и мешками, и явно растерянный, не знал на ком сорвать переполняющее его раздражение. А и то, как тут оставаться спокойным? Сначала двухнедельный переход через океан практически в полную неизвестность. Все это время его одолевали тяжкие думы. Ведь подался порыву, увидев на белом экране в какое благостное место его зазывают.

Отличные просторные дома, бесплатное топливо, уголь, который можно добывать не спускаясь в глубокую шахту, где всяко возможно. А потом еще услышал на фонографе рассказы людей которых знал давно и хорошо. Тот же Высек, известный на все збродовские копи артельщик, врать не станет. Это какой пьянчужка напоет все что угодно, а этот именем своим дорожит. Потому и поверил ему мужик, как и многие другие, хотя и ходили слухи один страшнее другого. А еще сказывали, что мол самого Высека и в живых‑то уже нет, мол вырезали их всех. Что же до фонографа, то записать могли когда угодно, как и заснять на преобразек любое иное поселение, а выдать его за этот самый Донбас.

Думал в пути сумеет пораспросить народ, да только случилось так, что на том корабле ехали только те, кто пожелал переселиться именно в Донбас. Всего их вместе с детьми было больше трех сотен, хватало и холостяков, и совсем уж мальчишек еще из приютов, были и девчата сиротки и даже пара десятков падших девок. Правда последние вроде как отринули свое прошлое и решили вести праведный образ жизни, но верилось в подобное с трудом. Ну и что с того, что они все ухаживания отвергают, это еще ничего не значит.

Пытался было заговорить с матросами корабля, пораспросить, что там за океаном и как. Ни тут‑то было. Матросы словно глухие и немые. Нет друг дружку‑то слышат и очень даже общаются, но переселенцев для них словно и не существует. Только если окажешься не вовремя на пути, потребуют посторониться, хорошо как по людски, а то ведь и за крепким словцом в карман не лезут.

Единственный кто с ними общается, так это господин, что сопровождает их. Он охотно отвечает на их вопросы, рассказывает о тамошних краях. Вот только по его словам уж больно все благостно получается. А жизнь научила мужика, что сказка и быль сильно разнятся. Вот и маялся всю дорогу изводя себя мыслями, а не совершил ли он ошибку, согласившись отправиться за лучшей долей. Наобещать‑то можно с три короба, а как оно будет в яви, кто знает.

А тут еще и хворь приключилась чуть не с половиной народу, от постоянной морской качки. Как погода тихая, то еще туда сюда, но стоит волне хоть малость разгуляться, так и начинается самое веселье. Тут уж волей неволей проклянешь все на свете и задашься вопросом — за каким лядом все это понадобилось, ведь жили же раньше и ничего.

И вот когда корабль наконец причалил и опустили трап, все как стадо баранов начали валить на берег. Теснятся, толкаются, словно земля убежит куда. Даже не смотрят на то, что детки малые, под ногами крутятся. Господин, тот вроде старается навести порядок, да куда там, все словно ополоумели. Ну и как тут не быть в расстройстве и не вызвериться на весь белый свет? Тут ведь не столько на иных, сколько на себя злишься.

И вот наконец ноги ощутили твердую землю. То что она тверда, чувствуется сразу. Сам‑то все пытаешься уловить покачивание палубы, а никакой качки нет и в помине. Оно и радостно, да творящееся вокруг ту радость омрачает. Вот и срывается мужик на близких.

— Тятя, так не пускают дальше, — ответил отцу парнишка лет четырнадцати, так же нагруженный пожитками как ломовая лошадь, из‑за которых ничего и не видно.

Наконец мужик рассмотрел того, кто преградил путь. Высокий и крепкий мужчина одетый в кафтан, красного цвета с расстегнутыми полами по колено. Под ним ясно виден оружейный пояс, да проглядывает кобура с револьвером. На голове шляпа с широкими полями. Он такой не один, видны еще человек пятнадцать, одетые подобным образом, словно их специально обрядили в одинаковую одежку. Вот только лицо этого, вроде как знакомо.

— Чего смотришь, Брыль? Аль не признал?

— Михал, ты ли?

— Я, кому же еще быть‑то.

— А сказывали, что вас всех побили.

— Как видишь жив, здоров. Ты верь больше присказкам, не то еще услышишь.

— А чего встали‑то?

— А вам не сказали что ли, что все собираются здесь на причале и никуда не разбредаются?

— Дак, говорил вроде чего‑то там, господин Дворжак.

— Чего‑то там, — передразнил Брыля, Михал, — слушать нужно. Сейчас здесь собираемся и все разом на регистрацию. Через четыре часа сядем на поезд и в Крумл, а там пароходом прямиком до Домбаса.

— Это как же так‑то. Даже дух не переведем?

— А ты, что же через океан пехом пер что ли? Или тебя по шпалам на своих двоих отправляют?

— Так‑то оно вроде так, но…

— Брось, Брыль, нечего тут делать. Ничего хорошего тут нет, а в Домбасе под вас уж и дома готовы. Не то что мы в прошлом году в чистое поле приехали, да в палатках обретались чуть не все лето.

— Михал, ты ли?

— О, Мышта. Привет. Соблазнился‑таки?

— Соблазнишься тут, коли из трубы граммофонной ты зазываешь, да расписываешь как у вас все ладно и пригоже.

— И это правильно, потому как ни капли вранья нет.

— А чего это вы одинаково разодеты? — Не удержался от вопроса Брыль.

— Это, чтобы не потеряться и вам лучше видно было.

— А чего так много и оружные? — не унимался мужик.

— А это, чтобы какой дубина не подумал вас обижать. С нами в прошлом году чуть беда не случилась. Вот господин Варакин и решил озаботиться. Не тушуйся мужики, все нормально будет. Куда прешь? — Это уже к мужику, который появился из‑за штабелей ящиков с каким‑то грузом.

— У тебя забыл спросить. Куда хочу, туда и иду, и ты мне не указ, — вызверился мужик явно нацелившийся на толпу прибывших и внимательно их осматривающий.

За первым появились и другие, явно направляющиеся к образовавшейся на пристани толпе. Послышались первые выкрики, приглашающих переселенцев кто на завод, кто на ферму, зазывали и баб в услужение в гостиницу, харчевню или еще куда. Но мужчины в красных кафтанах, быстренько разделились, и часть из них заступила путь «покупателям», отсекая их от прибывших.

— Осади. Не про вас народец, — легонько оттолкнув мужика, и угрожающе зыркнув из под полей шляпы, произнес Михал.

— А ты что же им хозяин, что ли? Так ведь люди они не подневольные, — начал яриться мужик.

— Осади говорю. Все кто на этом корабле, приехали по договору, — это уже громко, чтобы остальные слышали, — так что идите по своим делам, тут вам не обломится.

— Чего это они Михал? — Снова не удержался Брыль.

— Так вас хотят зазвать на доброе жилье. Кому помощники надобны, кому баба, кому работники на завод иль фабрику. Тут каждый корабль так встречают. Да только по большей части обмана в их словах больше, чем правды.

— А твой Варакин, стало быть, не врет?

— Никогда. Он своему слову хозяин, от первого слова и до последнего.

— Кто тут старший?

Ага. А вот и господин Дворжак, появился, со своим громилой, ну чисто убийца. Такой ночью приснится, так топором не отмашешься. Он что‑то там сказывал, мол сойдет с корабля последним. Получается, весь народец уж на пристани.

— Я за старшего, Михал Урбанек. А вы, господин Дворжак будете?

— Именно так. Люди с корабля сошли все, так что можете вести их на регистрацию. Кто груз принимать будет?

— Это господин Заглавов. А вон он, стоит рядом с Господином Варакиным. Народ, слушай меня. Берите свои пожитки и айда за нами. Не разбредайтесь, не бегите и не толкайтесь. Никто, никуда не опаздает, — уже не обращая внимания на Дворжака, прокричал Михал.

Довез народ, вот и ладушки, теперь ими есть кому заняться. А что касается груза, так та забота Михала не касается. Как говорит господин Варакин, каждый должен заниматься своим делом, тогда и порядок будет. Если по другому, так кроме бардака ничего и не выйдет. Вот он и занимается своим делом.

Алексей и не подумал обижаться на подобное отношение. Чего стоит дать ума такой толпе растерявшихся людей, он знал прекрасно. Две недели как мог, успокаивал народ, да отвечал на целый град вопросов, которых с каждым днем становилось только больше. Только вот сейчас, сбросив со своих плеч эту ответственность и успокоился.

— С прибытием, Шимон.

— Здравствуй, Сергей. Признаться, я и не ожидал увидеть тебя здесь, — высвободившись из крепких объятий, произнес Алексей.

— Для встречи этой партии, мое присутствие здесь просто необходимо.

— Луйко Забар?

— Именно, — подтвердил догадку Алексея, Сергей. — Я не могу позволить случиться тому, что было год назад. И потом, в мои планы не входит вновь потерять две трети переселенцев. Так что, собираюсь все провернуть так, чтобы народ не успел испугаться.

— Ванек, озаботься, пожалуйста, багажом и номером в гостинице. Да не переживай ты за меня. Кто посмеет меня обидеть рядом с Верной Рукой.

— Хорошо, господин Дворжак, — окинув Сергея внимательным взглядом согласился бывший каторжанин.

И ведь не поймешь, что это взгляд выражает. Смотрит как на пустое место. Характерный такой взгляд для убийцы. Сергею это знакомо, так как он с подобными типами общается довольно часто. На границе и уж тем более на пинкской территории чуть не каждый второй, убийца. А если говорить о наемниках, так можно указывать в любого, не ошибешься.

— А почему именно этой партии? — Когда отошел Ванек, поинтересовался Алексей, по поводу прибывших переселенцев.

— Потому что дальше мы только ограничимся агитацией и не станем привозить сюда людей, — начал обстоятельно отвечать Варакин. — Пусть сами добираются. Здесь же я оставлю лишь вербовочный пункт. Уже нанял пару парней, которые будут перенаправлять людей в Крумл. Там мы поставили небольшой барак, и еще одного служащего. Он будет принимать людей и размещать, пока проходящий пароход до Домбаса не примет их на борт. Как оказалось, в квалифицированных шахтерах особой необходимости нет. На копях куда больше нужны землекопы, а не шахтеры.

— Вскрывать пласт?

— Угу. Отбросить верхний слой не такое уж и простое дельце. Техники‑то тут никакой.

— А почему тут двое, а в Крумле один?

— Так здесь один будет зазывать, а второй крутить преобразек, попутно озвучивая показываемое. Воплощаем в жизнь твое предложение.

— Кстати, насчет техники. Года два назад в Милахсе, один горный инженер разработал отбойный молоток. Они там с его помощью прокладывают в горах тоннели. Штука весьма громоздкая, на станке, обслуживается несколькими работниками, но думаю в вашем случае подойдет хорошо. А еще, привез транспортеры. Это должно будет в значительной мере упростить транспортировку угля от отбойного молотка, до баржи. Остальное все по списку. Кто примет груз?

— Марек, вы как, готовы потрудиться? — Сергей с легкой иронией взглянул на инженера.

— Ну, а для чего же вы меня взяли с собой, — вздохнув с показным отчаянием, ответил инженер, принимая от Алексея документы.

— Вроде нормальный мужик, — провожая Заглавова взглядом, произнес Алексей.

— Ты даже не представляешь какая он находка. Может он и соглядатай Элиаша, но специалист превосходный. Вот наладит этот отбойный молоток и я ему подброшу идею о малом образце. Я и так и эдак думал, как бы его подбить на это дело, глядя как мужики машут кайлами. Но теперь будет гораздо проще.

— А чего это ты так осторожничаешь?

— Да понимаешь, мужик уж больно умный, а еще и оружейник в прошлом.

— И что из того?

— А то, что уж очень его заинтересовал мой карабин, да придумки мои разные. Я ведь поселок выгородил колючкой в несколько рядов, а между заграждениями понатыкал противопехотных мин, которые мы сами и сработали на коленке. А еще и нормальные гранаты начали делать. Благодаря этому, бедные арачи, как сунулись, так и пожалели о своей выходке. Сейчас Домбас стороной обходят, от греха подальше. Так вот, если начать всеми этими задумками сыпать, Заглавов уже не коситься станет, а прямо‑таки уверится в том, что мы не от мира сего. Ну а если он настучит кронпринцу… Мне в степи нравится, и в заточение я не спешу. Тебе то же думаю твой образ жизни куда более предпочтителен. Пойдем, где‑нибудь посидим.

— Я сегодня собирался в резиденцию к его высочеству и еще…

— Навестить Хану. Да ладно тебе, краснеть как красна — девице, нормальное явление. Но посидеть‑то за чашкой ароматного сивона мы можем. А уже вечерком вспрыснем это дело.

— Ты что же людей сопровождать не будешь?

— Задержусь с тобой, а утром двинусь вдогонку. Не каждый раз друг приезжает. Признаться, я надеялся на это.

— Так это вторая или первая причина.

— Не ревнуй, — ухмыльнулся Сергей, — все важно, но ты на первом месте.

— Тогда ладно. Так может ты зря приволок Заглавова в Либер? — Продолжая разговор, предположил Болотин.

— Брось. Мы в шпионских играх ни черта не разбираемся. Наверняка у него есть канал, по которому он сбрасывает информацию. А второго такого специалиста у меня нет. И потом у него уже имеется опыт по части приемки и отправки грузов. Да и оружие левое, прибыло на двоих получателей. Я в прошлый раз взвалил все на себя, так весь изнервничался, пока не добрался до Крумла, откуда до границы рукой подать. Кстати, откуда ты взял деньги, на эти неучтенные механизмы?

— Я как узнал, так пришлось наступить на жабу и раскошелиться. Ох и кусается, зараза. Вещица‑то эксклюзивная, ни о каком потоке пока и речи нет.

— Наверняка не доведенная.

— Скорее всего проблемы будут, но думаю оно себя все одно оправдает. А как у вас с поставками угля?

— Пока никак. — Устраиваясь в пролетке, ответил Сергей. — Развернули агитацию по поводу сезонных рабочих, дали объявления во всех газетах. Благо в прошлом году смогли обеспечить безопасность строителей, думаю кого‑то все же сумеем набрать. А там глядишь, начнут перебираться на постоянное место жительства. Но пока желающих мало. По осени хуторяне хорошо помогли, а сейчас у них своих забот хватает. Словом потрачено больше трехсот тысяч, в плюсе же только шесть, с трех барж. Вот такие пироги с котятами.

— Опять проблема в арачи?

— В них проклятых. Я с каждым транспортом отправляю по паре десятков охранников, которые потом ждут у Паюлы возвращения парохода и сопровождают его обратно.

— А не проще было бы выставить форты, как это было на Мраве? Тем более Изера куда шире. Вроде бы это работает.

— Работает. Да только и арачи уже не те. Как с цепи сорвались. В районе действия фортов они опасаются светиться, потому что там гарнизоны увеличились чуть не в четыре раза и побережье постоянно патрулируется. Выше по Изере картина иная. Не думаю, что мы будем в состоянии содержать целую армию.

— Я так понимаю, сейчас ты можешь набрать не больше двух отрядов сопровождения.

— Два и есть. Плюс пара десятков все время в поселке и ополченцы не расстаются с оружием, даже на работе карабины в козлах стоят.

— Но как они будут справляться, когда пароходов станет больше? Ты ведь собираешься увеличивать добычу угля?

— Разумеется собираюсь. Не дави на мозоль. Не знаю пока. Ясно одно, нужно будет как‑то с ними договариваться. В конце концов мы собираемся только проходить по Изере и не претендуем на их земли.

— А что мешало договориться раньше?

— Ничего не мешало. Не идут они ни на какие уступки и вообще, они в состоянии войны с куроки.

— По моему тебе нужно бросать клич и решать вопрос с арачами.

— Смеешься? Сколько народу я смогу набрать? Сотню, две, да хоть полноценный полк. У арачей же около пяти тысяч воинов, и они на своей земле, где знают каждый бугорок.

— Но хорошо вооруженные отряды ведь противостоят им.

— Не все так просто. Они противостоят отдельным родам, все же с централизованной властью у них плоховато. Это не куроки, где уже не один десяток лет верховный вождь целенаправленно и постепенно забирает в свои руки бразды управления и где авторитет шаманов уже куда слабее. В прошлом году, в их землях появились даже священники миссионеры, появились первые ласточки пожелавшие уйти под лоно истинной веры и Высокая Гора этому никак не мешает.

— Тем более, с арачами будет проще разобраться, если они так разобщены.

— И опять ты ошибаешься. Если они сумеют договориться на обще — племенном совете, то выступят уже не силами нескольких родов, а единым фронтом. Вот это уже серьезная сила даже для армии, не то что для кучки наемников. А так будет, если мы начнем нападать на стойбища, что просто неизбежно.

— И тогда они смогут пожечь даже форты.

— В принципе смогут, но вряд ли пойдут на такие большие потери. Форты хорошо укреплены. Хотя в этом как их сила, так и слабость. Если гарнизоны уверятся в своей безопасности и расслабятся, то… Пинки прирожденные диверсанты.

— Я гляжу ты как та девица на выданье — и хочется, и колется, и мамка не велит.

— Если бы я знал, что другого выхода нет, то начал бы действовать. Есть кое — какие задумки. Но я надеюсь, что все еще разрешится мирным путем. Высокая Гора так же не прекращает попытки разрешить все мирным путем.

— Ну хорошо. Арачи достаточно сильны. Но ведь за вами стоят куроки и хуторяне. По количеству бойцов у вас выходит паритет, а по вооружению вы превзойдете арачей.

— Ты забываешь, что куроки хотя во многом и продвинулись в плане централизованной власти, но не настолько, чтобы Высокая Гора мог повести своих воинов на территорию арачей. Сейчас они время от времени обмениваются выпадами, мелкими нападениями. Словом — обычная мышиная возня. Только и того, что стоят на тропе войны. А полноценная война, это другое… И потом, не стоит забывать и о том, что у этих племен очень много общего, да и по сути это один народ. Так что, если арачи придут с большим походом в земли куроки, то война начнется. Если только по наши души — Высокая Гора сможет повести с собой не больше трех сотен воинов.

— Весело.

— А уж мне‑то как нравится. И дернул меня черт связаться с этим углем.

— Сереж, а может черт с ним?

— Ты что, сбрендил. Такие затраты, столько сил, а теперь взять все и бросить.

— Да и черт с ними, с деньгами. Подумаешь. Заработаем еще.

Пролетка остановилась у весьма приличной сивойни, уютно расположившейся в сквере. Сегодня было довольно тепло, поэтому друзья решили расположиться на открытой террасе. Легкий ветерок, несущий прохладу, все же солнышко уже начало припекать, пение птиц, редкие прохожие, гуляющие по посыпанным крупным песком дорожкам. Красота да и только.

— А как быть с людьми, которые поверили нам? — Дождавшись заказа и сделав маленький глоток, наконец произнес крепко задумавшийся Сергей.

— А что люди? Ты им предоставил дома, вокруг земли немеряно, куроки им только рады. Ну выделим им еще средства, в качестве компенсации, чтобы совесть была чиста. Не пропадут.

— А с тобой? Ведь годы идут, Хана по местным меркам и так засиделась в девицах.

— Во — первых, я с ней еще не разговаривал. А вдруг я все себе напридумывал. Во — вторых, я не хлыщ какой, а вполне состоятельный и уважаемый человек, к тому же с перспективами. Господин Валич умный человек, как и сама Хана.

— И ты думаешь, что после того, как ты подведешь его высочество, ты будешь вести столь же безоблачную жизнь? Мне этот Элиаш показался очень умным парнем, а потому он найдет как отыграться за свое разочарование. Он ведь кровно заинтересован в этих копях, о чем тебе кстати прямо и заявил. Уверен, что он уже прикидывает как прирасти территориями, пока находится здесь. А тут из‑за нас, все его планы пойдут прахом. Допустим, я вполне проживу охотой и удовольствуюсь избушкой в лесу. Только сомневаюсь, что и ты готов к этому.

— Ну, не знаю, — растерянно произнес Алексей. — Думаешь у нас нет выбора?

— Неа. Никакого. С одной стороны, кронпринц, с другой люди, которых я лично обманывать не намерен. Так что, как ни крути, двигаться мы можем только в одном направлении. Да не дрейфь, Лешка, прорвемся, — перегнувшись через столик и легонько двинув в плечо друга, оптимистично произнес Сергей.

— Прорвемся. Ты же сам говоришь, что не знаешь как быть.

— На крайний случай, оставлю все как есть. Шесть барж с лихвой покроют наши расходы по годовому жалованию наемников. А будет их куда больше. Так что, первый плюсик мы нарисуем уже в этом году.

— Это если арачи вдруг не решат, что мы заслуживаем куда более пристального внимания.

— Ну отчего они должны так решить? — Противореча сам себе, возразил Сергей. — Ну будут пытаться напасть на нас, так и что с того, Домбас хорошо укреплен, хотя и не имеет стен. Пароходы будут охраняться…

— Но ты ведь сам говорил, что арачи словно с цепи сорвались.

— Ну да, стали немного поактивнее, чем прежде. Но не думаю что настал момент для большой войны. Они прекрасно понимают — ее им не выиграть. Вот если бы перед ними были белые, тогда да, это как красная тряпка для быка, а куроки они все же уважают побольше.

— Слушай, что это мы все о делах и обо мне. У тебя как? А то за все время только пара писем и те только по делу, — вдруг спохватился Алексей, смущено потирая нос.

А что тут скажешь? Хорош, нечего сказать. Ведь не к деловому партнеру приехал или если быть более точным, не только к деловому. Перед ним сидит самый дорогой человек в этом мире, а он даже не поинтересовался, как он жил все это время.

— А все хорошо, Леш. По осени нашел время, женился. Увез эмку в Домбас. К тому моменту мне уже дом поставили. Вот молодая жена первой порог и переступила, я принципиально не ходил туда.

— Это ты что же, ее вместо кошки запустил?

— Здесь вперед запускают петуха, если ты не в курсе. Она кстати так и сделала, а потом уж сама. Обставлялась сама. Правда по первости, все косилась на меня. У меня ведь домработница, вдова с тремя детьми. Баба в самом соку, вот Эмка и вздумала ревновать. Но ничего, быстро нашли общий язык, тем более сейчас Эмке помощница никак не помешает.

— В положении? — С надеждой спросил Алексей.

— В положении. А ты чего так реагируешь, словно золотой нашел?

— Так миры же разные. А ну как у нас обнаружилась бы несовместимость с местными.

— Х — ха. Так я как подопытный кролик получился?

— Что‑то вроде того.

— Нда — а, Леша, крепко же ты хочешь закрепиться в этом мире, с потомками и тому подобным. Да не куксись, нормально все. Я же и сам по твоей дорожке двинул.

— Кстати, насчет следа. Ты ничего не писал об овраге.

— Мало ли к кому могло попасть письмо, вот и не писал. Все сделал как договорились. Когда ездил за невестой, навестил и наш овраг, будь он трижды неладен. Оставил в пещере резиновые мешки с пленками и атласами. Пока так. Останемся живы, устроим все как надо. Камера наша в порядке, хотя проверить ее не удалось, аккумулятор дохлый, сам понимаешь.

Еще бы аккумулятору не быть дохлым. Он сел еще когда они только появились в этом мире, а прошло с тех пор уж пять лет. Нда — а, пять лет назад в сибирском селе появился некий Алексей Болотин, который предложил охотнику промысловику Сергею Варакину заработок в межсезонье и он с дуру или от безделья согласился.

Болотин тогда увлекался всякими аномалиями, вот и отправились они осмотреть одну диковинку, а в результате оказались в другом мире. За прошедшее время с ними многое случилось. Алексей, теперь Шимон Дворжак, умудрился стать знаменитым писателем, предпринимателем, меценатом и личностью принятой при дворе. Сергей оказался осужденным за убийство, отслужил в черных шевронах, аналоге земных штрафников. Служить ему пришлось в степи, населенной пинками, местными индейцами. Здесь вообще все было один в один с земным Диким Западом, разве только расклады иные.

В какой‑то момент Болотин решил оставить след в местной истории, веря в то, что их оборудование на Земле будет обнаружено и ученые озаботятся изучением таежной аномалии. Был у него такой пунктик, хотелось известности и славы. Ну и Сергей заразился тем же. Когда на землях куроки обнаружилось месторождение угля, он решил основать город Домбас. То же привет для земных ученых.

А еще они устроили закладку в том самом овраге, где решили собрать материалы по этому миру. Эдакий видео — архив, а так же библиотеку. Сейчас все было весьма топорно, но впоследствии они хотели поставить в том месте усадьбу и организовать куда лучше. Проход откроется только через девяносто пять лет, им до того времени никак не дотянуть. Вот и собирались все устроить таким образом, чтобы послать последнюю весточку на Родину.

— Да, чуть не забыл, — спохватился Алексей, отрываясь от чашки с ароматным сивоном, а попросту кофе, — Сергей, я там привез дополнительное оборудование и материалы для Либора. Поаккуратнее бы с ними.

— Поздно спохватился, — намекая жестом на то, что они уже далеко не в порту, произнес Варакин. — Да не волнуйся, Заглавов головастый мужик, все поймет и сделает как надо.

— Кстати, как он тут? Проблем не доставляет?

— Кто? Либор? Знаешь, не был бы мастером своего дела, пришиб бы к лукавому. Ты понимаешь, этот идиот мне целую сцену закатил, когда арачи в первый раз на минное поле влезли. Там же если не инвалид, то в клочья. Картина скажу тебе не для слабонервных. Они же ни хрена не поняли, что происходит, потому перли как бараны. Так этот Либор мне выкатил про гуманность и тому подобную дребедень. И ведь не остановился гаденыш, начал народ агитировать. А что самое удивительное, нашел единомышленников, которые начали высказываться по поводу того, что не по божески людей в клочья рвать этими самыми минами. Мол проволочное заграждение и рогатки уже серьезное препятствие.

— Ну и как ты поступил?

— Застроил, заровнял и забульдозировал, как еще‑то. Рваное Ухо так и вовсе хотел его прибить, мол обещал, если еще раз подобное повторится.

— Было такое дело.

— Ты на замену никого не привез? Он‑то вроде как и поутих, но кто знает, чем это все может обернуться. Воду‑то мутит. Мне только Ленина на броневике не хватает.

— Материалы весьма качественные, потому я не подумал об этом. У него ведь еще три года контракта. Написал бы, озаботился бы.

— Забыл. И без того хлопот хватает. Ладно, чего уж теперь‑то.

— Я организую замену. Правда, скоро не обернуться. Ладно, Сергей, я пожалуй пойду, время.

— Иди. А я тут еще посижу, сивона попью.

— До вечера.

Сергей проводил взглядом друга, а затем глубоко вздохнув поднялся из‑за стола. Сивон здесь подавали знатный, но ему сейчас не до него. Есть еще дела. Нужно было посетить одного человечка. Оно бы не помешало начать с него, но пароход прибыл на день раньше, хорошо хоть сам с людьми оказался здесь вовремя. Пришлось сразу нацеливаться на порт.

— Здравствуйте господин Забар.

— Кого я вижу, — с показной радостью, произнес мужчина в годах, худощавого телосложения. — Господин Варакин, возмутитель спокойствия. И каким образом вам удалось организовать столь быструю регистрацию новым переселенцам?

Воровской авторитет, Луйко Забар, откинулся на высокую спинку стула, за своим столом. Они находились в его рабочем кабинете, расположенном в дальней комнате его лавки, являвшейся прикрытием его деятельности.

— Подсчитываете убытки? — Одарив собеседника улыбкой и без приглашения присаживаясь на свободный стул, вопросом же ответил Сергей.

Как и в прошлую их встречу, в комнате они находились не одни. У входной двери замерли двое громил Луйко. Но Сергей и не думал смущаться этим обстоятельством. Чем больше уверенности в себе и своих силах, тем лучше тебя воспринимает эта братия. Главное не перегнуть палку и не преступить черту когда хозяин кабинета попросту не сможет дать задний ход.

— Признаться, я не привык к финансовым потерям. Я приказал не противодействовать данному происшествию. Но вы должны понимать, так дела не делаются, — сокрушаясь и слегка переигрывая заявил Луйко.

Впрочем, сделано это было намерено. Вся фальшивость и несоответствие слов и мыслей, выставлялись напоказ, дабы гость ни в коем случае не принял все за чистую монету. А Сергей и не собирался. Не глупее паровоза.

— Понимаю, а потому лично явился принести вам свои извинения. Хотя, как вы помните, встречаться с вами я больше не собирался.

— Вы принесли мои деньги? — Резанув собеседника стальным взглядом, поинтересовался Луйко.

— Господин Забар, если бы я это сделал, то перестал бы себя уважать. Я ведь говорил вам, что никому не позволю трогать своих людей, а эти люди приехали именно ко мне, и они уже моя ответственность. Но и ссориться с вами в мои планы так же не входит, война никому не выгодна. Поэтому я пришел к вам хотя и не с деньгами, но зато с обоюдно выгодным предложением.

— Именно по этой причине, вы появились в столице в сопровождении своих бойцов? И отчего вы решили, что подобное предложение сумеет меня заинтересовать, а не разозлить?

— От того, что оно позволит не только перекрыть ваши сегодняшние потери, но и сулит большую выгоду. В противном случае… Я не умею отступать. Вы правильно подметили, насчет бойцов. Однако, я здесь вовсе не для того, чтобы бряцать оружием и ставить свои условия. Как я уже сказал, я пришел к вам с предложением. Мне кажется, что дальнейшая беседа в подобном ключе заведет нас обоих в тупик, где слишком тесно вдвоем. Признаться мне бы этого не хотелось. Просто посчитайте до десяти. Уверен — со счетом десять, вы поймете, что меня стоит выслушать, а уж потом принимать решение.

— Я слушаю вас.

— Вы представляете, что значит разработка угольных копей? Скажем так, вы понимаете, сколько для этого нужно рабочих рук?

— Предполагаю, что много.

— Несколько тысяч и это только рабочих, и я не преувеличиваю. Так вот, суть моего предложения в следующем. Я больше не буду организовывать прибытие переселенцев из Рустинии. Вместо этого я собираюсь открыть в районе бараков вербовочный пункт. Зная о состоянии дел в этом месте, я пришел к вам с предложением. Каждый месяц работы вербовщиков, вы будете получать по пятьдесят крон.

— Шестьсот за год, — уточнил Забар.

— Четыреста. Только четыреста. Вербовщики будут работать лишь то время, пока будет открыта навигация на реке. Но в результате вы получите гораздо больше. За каждого переселенца, который обратится ко мне по рекомендации ваших людей, я буду выплачивать премию по вами же установленному тарифу, крона за взрослого и пятьдесят гнедков за ребенка. Разумеется плата будет только за тех, что пройдут через моего человека в Крумле и отправятся в Домбас.

— А вы не думаете, что может так оказаться, что чудесным образом все переселенцы обратившиеся к вашему вербовщику, окажутся там по рекомендации моих людей?

— Не боюсь. Помнится, вы снизошли даже до того, чтобы потребовать от меня, не трогать владельца борделя, только по тому что, там имело место ваше слово. Не думаю, что вы станете размениваться по таким мелочам. Тот кто придет туда сам, сам и придет, другие помянут вас или ваших людей. Уверен, что так и будет.

— А если людей окажется слишком много?

— Думаю, с потоком человек в двести в месяц, я вполне справлюсь и сумею всех разместить.

— А не боитесь, что люди прибывшие туда, будут несколько недовольны сделанным ими выбором. Мне не кажется, что пинкская территория то место, где стоит иметь недовольных.

— Именно по этой причине и не боюсь. Прибыв туда, они станут моей ответственностью, а за своих людей я готов на многое, — правильно поняв авторитета, заверил Сергей.

Кто бы сомневался, что методы вербовки у Луйко будут далеки от идеальных. Скорее всего, людей будут запугивать и буквально заставлять отправиться на угольные копи. Но Варакина устраивало и это. Он просто не видел иного способа, как можно быстро и в сжатые сроки, организовать переселение большого количества людей.

Если бы он пошел по этому пути год назад, то обязательно проиграл бы. Но сейчас, когда у него стоял готовый и пока пустующий вполне благоустроенный поселок, и имелись рабочие места, все будет куда проще. Даже если люди откажутся работать на добыче угля, Высокая Гора предоставит им земельные участки для устройства хуторов. И это будут далеко не худые земли. У куроки все еще просторно и привольно. Варакин был уверен, что пообщавшись со старожилами, как жителями поселка, так и хуторянами, переселенцы поймут, что их заставили сделать верный выбор, сулящий выгоды им и их семействам.

И потом, он никого не собирался удерживать силой. Но одно дело слышать всякие небылицы, что хорошего толка, что плохого, и совсем иное увидеть все своими глазами. Разумеется отток людей будет иметь место, не без того. Вот только он будет незначительным. По иному просто не могло быть. Потому что сегодня даже те, кто ехал туда пребывая в смутных сомнениях, и не помышляли о переезде в более заселенные места.

— Хм. Я думаю, что в этом случае плата несколько низкая, — задумчиво произнес Луйко. — Мне придется задействовать слишком красноречивых людей, которые сумели бы убедить людей сделать более верный выбор в отличии от их прежних желаний. А услуги таких людей стоят куда дороже.

— И каковы ваши условия, господин Забар?

— Думаю, цена должна увеличиться втрое.

— У меня нет времени, а потому, я согласен на ваши условия.

— Вы были готовы на большее, — все же не совладав с собой и поджав губы, произнес Луйко.

— Возможно. Но вы уже назвали свою цену. Не так ли?

— Назвал. Ладно. Так и порешим. Еще один вопрос, вы уже нашли вербовщика?

— К чему излишний соблазн, господин Забар? Вербовкой будет заниматься мой человек.

— Просто я подумал, что если там будет мой человек, то это будет проще.

— Луйко, мы ведь не дети, не так ли? К чему такое недоверие? Там будет именно мой человек, да еще из жителей Домбаса, чтобы он сумел своими словами несколько разбавить ту приторную патоку, которую преподнесут ваши красноречивые уговорщики.

— Что же, это разумно. Как с оплатой?

— Первое число каждого месяца, будет подбиваться баланс и вы будете получать всю плату сразу по двум статьям. Такой подход вас устроит?

— Несомненно, — пожав плечами, согласился Луйко, всем своим видом давая понять, что ему в принципе все равно, но уточнить все же следовало.

— Прошу меня простить, но мне пора.

— До свидания, господин Варакин. Не стоит задумываться и повторять ошибки. Однажды вы уже зарекались не встречаться со мной.

— Вот когда вы правы, тогда правы, уважаемый господин Забар. До свидания.

 

ГЛАВА 3

— Куда лезешь!? Пригнись, дура! Давай обратно в трюм!

— Михал, ты наведешь наконец порядок!?

— Так бабы же, господин Варакин. Они как взбесились, все норовят куда‑нибудь бежать, — с явной растерянностью ответил шахтер, повышенный до десятника ополчения.

Он всем своим видом словно хотел сказать — вот кабы в бой, то дело иное, а взбесившимся бабам ума вставлять… В принципе мужика понять можно. Но с другой стороны, не Сергею же этим заниматься, в самом‑то деле.

— Твои проблемы, Михал. Прячь как хочешь.

Пристраиваясь с «мосинкой» за одним из ящиков изрек Сергей. Все, царящая вокруг суета его больше не касалась. Есть кому заняться поднявшими визг бабами, его же дело дать укорот нападавшим. Впрочем, какие там нападающие, скорее обстреливающие с почтительного расстояния.

Опережая своего нанимателя, несколько мужиков грохнули из своих ружей, вот вдогонку басовито бухнул «балич». Детский сад, ей богу. Ну куда палить и зачем, если с такого расстояния стрелков никто не видит. И ладно еще «баличи», но эти‑то с охотничьими ружьями куда суются? Расстояние больше трехсот метров, тут пожалуй и армейскому карабину не стоит зря патроны жечь, арачи на пределе уверенного прицельного выстрела, да еще и не отплясывают на виду.

С другой стороны, бездымный порох он совсем бездымным быть не может, поэтому позиции арачей рассмотреть все же можно. Но вот попасть… Заглавов изготовил и установил на «баличи» диоптрические прицелы, которые в значительной мере увеличили эффективность огня. Ничего нового, подобные уже давно имелись в обращении, разве только не были так уж распространены, да и в конструкцию Заглавов внес свои новшества, позволяющие теперь перезаряжать «балич» не убирая каждый раз целик. Это и удобнее и скорострельность не падает. Прежние образцы крепились на шейку приклада и перед каждым заряжанием складывались на нее же. Хорошо получилось у инженера, чего уж там.

Но диоптрика, это все же не оптика, приближения не дает и для уверенного выстрела нужно как минимум хорошо различать цель. Впрочем, всегда есть место случаю, да и жужжащие над головой пули все же заставляют прижиматься к земле матушке. Но все равно, гладкостволу тут делать нечего, как и «дятличам». Вон мужики вооруженные этими карабинами и не отсвечивают даже, устроившись за прикрытием. И правильно делают, за бездумный пережог патронов командиры спросят серьезно. Причем этой ошибки не совершают не только наемники, но и ополченцы. Поднабрались опыта.

Треснуло сразу несколько револьверных и пистолетных выстрелов. Понятно. Молодежь очнулась и палит по чем зря. Это тенденция такая уже обозначилась. Как только приютский, так обязательно хоть и с дерьмовым, но короткостволом. Ребят не просто так выпускают из приютов, за время нахождения там они у них скапливаются кое — какие деньжата, так сказать выходное пособие. Вот они и стремятся, сразу после посещения вербовочного пункта сбегать на базар и прикупить себе оружие. А то как же, в тех краях без него никак, опять же тяга к приключениям.

Сергей хотел было одернуть мальцов, чтобы не пережигали боеприпасы. Но потом передумал. Пусть их. Все одно свое жгут. В Домбасе каждый получит штатное оружие и полагающийся боекомплект, вот за это спрос будет строгий. Тут ведь еще какое дело. Пули то и дело вжикают над головой, порой ударяют в дерево ящиков или палубы, но мальцы упорно продолжают садить из своих пугачей. Прячутся, перезаряжаются и снова стреляют. То есть, не отсиживаются в укрытии, сжавшись от страха, а пытаются что‑то сделать. Вправить мозги, научить, привить дисциплину, это все еще успеется, а вот пресекать храбрый порыв в самом начале, Сергей считал неверным. Разумеется они подвергаются опасности, не без того, но с другой стороны она минимальна и раз уж так все случилось, пусть проходят обкатку. Не получится жить в степи и чувствовать себя в безопасности. Так что, все на пользу.

Как видно, подобные мысли бродят и в головах наемников, которые с ухмылками пытаются что‑то подсказать ребятам, но в принципе не мешают. Да что там мешать, они похоже советы раздают, с самым серьезным видом. Их школа жизни диктует именно такое поведение. Мужчина всегда должен быть готовым встретить опасность. Н и просто весело смотреть на такую вот бестолковость.

Ополченцы, те наоборот, хватают и усаживают подростков, не забыв отвесить отеческий подзатыльник. Эдакий старинный метод вправления мозгов. Тут тоже вполне объяснимо. У самих дети имеются, а потому смотреть на опасные развлечения спокойно мужики не могут. В Либер Сергей постарался взять с собой семейных, чтобы они могли вполне обстоятельно поговорить с вновь прибывшими. Кто знает, может именно благодаря этому ни один переселенец и не потерялся. С другой стороны, возможно причина в оперативности и организованности переправки людей. Порт, вокзал, отдельные вагоны, присмотр, вокзал и вот они уже на реке.

А вот арачи, заставили Сергея задуматься. Время позволяет, приблизиться в плотную противник не может, а потому не грех командиру и подумать, потому как пострелять он всегда успеет. Вот он и думает, и мысли приходящие ему в голову вовсе не радостные. Обстрел на такой дистанции, находящегося в укрытии противника, да еще и известными стрелками пинками, малоэффективен. В этой ситуации добиться хоть какого‑то результата можно только создав большую плотность огня. И вот это‑то и напрягало. Потому что, арачи смогли добиться этой самой плотности.

Сейчас пароход поливали как минимум из сотни «баличей», голоса которых Сергей мог с легкостью отличить от других. Допустим, арачи сумели захватить больше сотни карабинов, при разгроме рустинских застав. Не исключено, что они имели и другие трофеи. Ну пусть у них имеется две сотни «баличей». Но ведь это на всех воинов племени. То есть, оружие должно быть разбросано по разным стойбищам. А тут, вдруг собрались все вместе.

Разумеется подобное уже было, когда арачи пытались прищучить Паюлу, заставу, где служил Сергей. Исключать, что подобное не могло повториться нельзя. Но там была застава, которую они намеривались захватить и перебить гарнизон. На что они могут надеяться здесь? Под прикрытием стрелков пойти на абордаж? Ну, на Мраве подобное еще возможно. А вот на Изере это уже глупость несусветная.

Даже в данном конкретном случае, когда небольшой пароход тянет сразу две баржи, им это не по плечу. Скорость‑то не велика, и пирога с опытными гребцами способна догнать судно, но есть и парочка «но». У парохода имеется солидная фора в три сотни метров от берега. К тому же Хор уже начал отворачивать к середине руки, стремясь выйти из под обстрела. Так что, даже если пироги появятся прямо сейчас, то догнать беглецов они смогут очень не скоро. Но даже догнав, окажутся в нехорошей ситуации. Палуба баржи куда более устойчивая позиция, чем легкая пирога. А еще, нападающие лишатся прикрытия с берега.

Так что же задумали арачи? К чему, этот практически бесполезный обстрел. И потом. Даже если допустить, то что арачи собрали здесь все «баличи», они что резко разбогатели или захватили арсенал? Патроны весьма дорогое удовольствие, чтобы полунищие воины могли себе позволить вот так бездумно их пережигать.

Максимум что они могут добиться подобным обстрелом, это испугать переселенцев настолько, что они решать бежать с пинкской территории закрыв глаза. Они что, и впрямь добиваются именно этого? Получается, что все именно так и есть, потому что пироги с абордажной командой, так и не появились. Все страньше и страньше.

Все. Остальное додумает после. Нужно прекращать это безобразие. Сергей приложился к «мосинке». Легкие дымки указали где именно нужно искать стрелков, оптика вполне прилично приблизила панораму. А вот и первый арачи. Возраст не разобрать, так как черты лица не различимы, а видна только голова. Все же пинки мастера маскировки, без оптики и мечтать нечего их разглядеть.

Дистанция уже выставлена, ветер учтен. Мазать никак нельзя. Имея механическую мастерскую восполнить боекомплект вроде как уже не фантастическая задача, но сейчас Сергея в первую очередь волнует не это. Нужно как можно быстрее разобраться с этими стрелками, пока народ окончательно не запаниковал. На палубе‑то все вроде пристойно, а вот из трюма уже доносятся бабьи крики, которые становятся все тревожнее и тревожнее. Еще не паника, но уже очень близко. А тогда и до беды не далеко.

Резкий и хлесткий удар плети. Панорама дернулась, но быстро возвращается в прежнее положение. Есть! Вот он, стрелок. Неподвижно лежит уткнувшись лицом в траву. Ранен? Да кто его знает, может и контузило, пройдя по касательной. Оптика все же слабая, чтобы рассмотреть детали, видны только черные волосы.

Ладно. Цель поражена. Переходим к следующей. Рука привычно тянет затвор. Сытное «клац» и патронник заглотил следующий патрон. Карабин к выстрелу готов. Повести панораму немного в сторону.

Ага. Вот и второй. Над стволом его карабина вспухает едва различимое сизое облачко. С небольшим запозданием доносится звук выстрела. Арачи тянет затвор. Сергей видит тускло блеснувшую на солнце латунную гильзу, выброшенную из патронника. Ты гляди. Либо оружие редко бывало в работе, либо ему все же обеспечили должный уход, раз уж пружина выбрасывателя все еще работает в штатном режиме. Вот арачи немного поерзал, не озаботился тем, чтобы выложить патроны перед собой, каждый раз тянется к патронной сумке или патронташу.

Второй удар плети! На этот раз, Сергей удачно компенсировал отдачу, поэтому панорама хотя и дернулась, цель из поля зрения он не выпустил. Пинк, слегка дернул головой и приник к земле. Этот убит. Тут без вариантов.

После второго выстрела, интенсивность обстрела тут же снизилась. После третьего прекратилась и вовсе. Голос у «мосинки» значительно отличается от голосов местных образцов. Можно сказать эксклюзивный. Арачи начали сворачиваться, едва только расслышали его, все же многим он был знаком и являлся плохим предвестником. А как только обнаружили, что в их рядах появились потери, то последние сомнения пропали.

— Ловко ты их, — присаживаясь рядом, произнес Павол.

Этот наемник служил вместе с Сергеем на заставе Паюла в рядах черных шевронов. После окончания срока, десять шевронов из прежнего гарнизона заставы, решили принять предложение Верной Руки и пошли в наемники на пинкускую территорию. Отказались только те, кого хоть кто‑то ждал дома.

— Троих снял, — согласился Сергей.

— По моему, они разбегутся как только расслышат твой карабин, даже если промажешь.

— Ну, разок может и разбегутся, но потом поймут, что я частенько мажу, и перестанут уважать. Так что, лучше уж в цель.

— Согласен. Тем более, с каждым разом ты уменьшаешь их количество.

— Вообще‑то, нам бы лучше договориться с арачами.

— Не выйдет. Слишком много крови между нами, — качая головой, с сомнением произнес Павол.

— Конечно будет трудно, кто бы сомневался. Но нет ничего невозможного. Тем более, кровь льется не по нашей вине. Сами лезут и сами же получают. Но это ладно. Слушай, ты с «баличем» уже давно на ты, скажи, через сколько выстрелов садится пружина выталкивателя.

— Садится‑то она не так скоро, с тысячу выстрелов выдержит легко. Но уже через пару сотен выстрелов загрязняется так, что перестает нормально работать и нужна вдумчивая чистка с разборкой. А у непутевого хозяина, который ленится чистить оружие после каждой стрельбы и того раньше.

— А что может означать, нормально выбрасываемая наружу гильза?

— То что, «балич» новенький, — авторитетно заявил Павол.

Именно что новенький. Сергей и сам подозревал это, но вынужден был обратиться за консультацией к тому, кто обращался с этим оружием ни один год и знал его характер. Конструкция «балича» на взгляд Сергея была весьма неудачной. Патронник винтовки был оборудован выталкивателем, очень похожим конструктивно на ижекторы охотничьих ружей земли. После открытия затвора и его движении назад, он ставит на взвод спусковой крючок и дойдя до крайнего заднего положения, высвобождает выталкиватель. Тот выстреливает гильзу из патронника, она сталкивается с отражательным выступом и вылетает вверх и вправо.

Все это происходит при нормальной работе механизмов. Но правда заключалась в том, что на практике подобное практически невозможно. Механизм очень быстро загрязняется и для его чистки требуется не полная разборка. Потом садится пружина и необходима ее замена. Однако, как всегда бывает, со снабжением возникают различные трудности. Поэтому если выталкиватель способен хотя бы извлечь гильзу из патронника и подать на полочку, чтобы ее можно было стряхнуть, слегка повернув карабин на бок, то это считалось нормой. При ненадлежащем уходе, выталкиватель мог извлечь гильзу и вовсе только на треть, по этому стрелку приходилось пускать в ход пальцы.

Не понятно отчего конструктор карабина избрал именно эту схему, так как на тех же «дятличах», затвор имел нормальный и отлично работающий выбрасыватель. Возможно дело в том, что оружейник не хотел повторяться, но остается загадкой, отчего комиссия не приняла решение об усовершенствовании. Ведь поступили подобным образом с «мосинкой» на Земле, где магазин самого Мосина был заменен на магазин конструкции Нагана. А может причина и в том, что «дятличи» появились немного позже, а линия по производству «баличей» была уже запущена. В любом случае, дела в настоящий момент обстояли именно так.

Вот это‑то обстоятельство и удивило Сергея. Он отчетливо видел, как гильза из карабина того арачи именно вылетела из патронника, что возможно только при нормально работающем механизме. Пинки научились следить за оружием? Допустим. Но даже в этом случае, механизм очень скоро начинает капризничать. Значит, у него в руках был новый образец. Откуда арачи мог раздобыть новый армейский карабин? Да мало ли откуда. Но факт очень даже интересный.

Пребывая в задумчивости, Сергей бросил взгляд в сторону берега, который теперь не отдалялся, а наоборот приближался. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Чего это Хор решил опять приблизиться к берегу? Уверился в том, что Сергей способен отогнать любого зарвавшегося арачи? Не лишено смысла, но глядя на множественные отметины от пуль, оставленные как на палубе, так и ящиках с грузом, сразу понимаешь, что это все же может быть опасным. Пока каких‑либо потерь удалось избежать. Неплохо бы было и дальше так. Вот только дразнить судьбу, не лучшая из задумок.

— Хор! Хор! — Пройдя на нос баржи, позвал капитана Сергей.

— Чего тебе, Верная Рука, — пройдя на корму парохода, поинтересовался лоцман.

Упрямый лоцман именовал Варакина именно так и никак иначе. Данное имя при рождении конечно свято, но оно выбрано родителями или священниками и тут от самого человека ничего не зависит. А вот имечко, полученное по заслугам, это уже совсем иное, оно отображает саму суть человека. Если уж он удостоился такового, то именно так и следует к нему обращаться. К примеру Хор, это вовсе не имя, это порода бойцовой собаки, выведенной еще в древние времена. Хор получил это прозвище за свой упрямый и несносный характер, не способный сдаваться или отступать, он всегда шел до конца. Но другого имени лоцмана никто и не знал. Разумеется оно указано в документах, но никто и никогда его не поминал.

— Я гляжу, ты опять повернул к берегу, — произнес Сергей, уже не так напрягая голос, расстояние не большое, так что незачем драть глотку.

— Ну раз видишь, чего тогда спрашиваешь? — Недовольно поинтересовался Хор.

— А не опасно? «Балич» и на тысячу шагов достать сможет.

— С такими‑то стрелками, как арачи? — Усомнился лоцман.

— Ты понял о чем я.

— Ну понял и что с того? Мне что же теперь на стремнине против течения выгребать? У берега течение куда слабее, а моя «Желтая Роза» сразу две баржи тянет.

— А если арачи опять сунутся?

— Если сунутся, дашь им укорот. И нечего меня отвлекать по пустякам, река она не любит небрежения. Все, пошел к штурвалу.

Ну вот как разговаривать с этим твердолобым упрямцем!? Сергей хотел было вызвериться, так как на баржах кроме грузов находились люди, причем немалая часть из них куда как склонна к панике. Но по зрелому размышлению передумал. Хор, насколько превосходный лоцман, настолько же несносен и если он уверен в своей правоте, то ты хоть лоб расшиби, ничего ему не докажешь.

Правда, с другой стороны, терять по его вине переселенцев то же не хотелось. И тут больше всего внушали опасения именно те, на кого у Сергея были основные надежды. В первую очередь развернуть оглобли в обратную сторону могли именно семейные. Именно женщины больше всего впечатлились произошедшим обстрелом. Баба она хотя вроде как и не имеет права голоса, но ночная кукушка и пила, как известно, на многое способна.

И дернул же лукавый связаться с этим Хором. Но с другой стороны и выхода иного не было. Вообще‑то, идти планировали двумя пароходами, да у парохода куроки что‑то стряслось с машиной и им предстоял двухдневный ремонт. Чем же чревата длительная стоянка в Крумле, Сергей уже прекрасно знал. Поэтому без лишних разговоров согласился на предложение Хора идти тем же порядком, что и в прошлом году. Правда на этот раз цена за проезд была не такой высокой, ведь обратно лоцман пойдет не порожняком, а с грузом угля, на котором так же заработает, но все одно заработает он не слабо.

И вот теперь может получиться так, что даже не задержавшись в Крумле, Варакин опять может лишиться людей. Оно и Хор прав, нагрузка на маленький речной пароход вышла изрядная, и выход на стремнину не только усложнит ему работу, но еще и увеличит время путешествия. Словом, вот только решил, что все нормально, как получи новую проблему. Что же, раз такое дело, нужно ее решать.

— Я гляжу, Хор в своем репертуаре, — вполне себе радостно улыбаясь, поинтересовался подошедший Алексей.

После встречи с кронпринцем Болотин вовсе не собирался отсиживаться в сторонке. Конечно Элиаш не сказал ничего такого, что могло породить опасения, но это если воспринимать его слова буквально. Только все дело в том, что не заметить в беседе определенного контекста мог только не блещущий умом человек. Алексей себя таковым не считал. Мало того, чуть не прямое вмешательство кронпринца в его взаимоотношения с Ханой Валич, то же наводили на определенную мысль, об авансе, который непременно придется отработать.

Вот же нашлась сваха на голову Болотина. Чуть все не испортил. Никаких сомнений, питай девушка к Алексею чуть меньшее чувство, и покатился бы он колбаской, по малой Спасской. Вот так подумаешь малость и усомнишься, действительно ли тебе хочется связать свою жизнь с такой девушкой. А вот хочется. Теперь, когда появился свет в окошке, еще больше хочется. И если для этого нужно прокатиться на пинкскую территорию, то никаких проблем.

Впрочем, положа руку на сердце, острой необходимости в этом не было. Алексей мог принести куда больше пользы, как раз оставаясь вдалеке от Домбаса. В добыче угля, как и в строительстве, он не разбирался, а потому и пользы принести не мог. Сомнительно, что он смог бы внести стоящие изменения и в порядок обустройства городка. Но его влекло банальное любопытство. До коликов было интересно, как оно все получилось у его друга. И потом, он ведь то же к этому приложил руку. Вот хотелось взглянуть на эту картину и все тут.

— Хор, он и есть Хор. Будь у него другой характер, так и не был бы лучшим в своем деле. А я гляжу, прогулка под обстрелом тебе пошла на пользу, — в свою очередь улыбнувшись, ответил другу Сергей.

— С чего такие выводы? — Удивился Алексей.

— А ты на себя в зеркало погляди. Весь разрумянился, как красна девица. Небось, еще и жалеешь, что не удалось самому пострелять.

— Не из «дятлича» же. Или думаешь, я не дальше тех мужичков или мальцов ушел.

— Леш, а ты уверен, что не подсел на адреналин?

— Не, зависимости нет, это точно. Кстати, а мой карабин цел?

— Значит, нет зависимости. Ну — ну. Да целехонек, что ему станется, и Зотовская драгунка в сохранности. Патронов, кот наплакал. Заглавов смастерил оборудование для изготовления пуль и капсюлей, тут сложностей особых нет, а вот с гильзами туго, слишком много я их растерял. Ты извини Леш, но мне тут кое о чем позаботиться нужно.

Пройдя к корме баржи, Сергей подозвал к себе Михала, командовавшего людьми на первой барже и Игнаса Крайчека, так же служившего с ним на заставе в черных шевронах и бывшего тогда десятником Сергея. Он со своими людьми сопроводив баржу, оставался у Паюлы, а вчера, его отряд приняли на борт. Оно бы вроде и так полтора десятка ополченцев, но баржи две и первозили людей, которым нужно было обеспечить нормальную охрану. Крайчек был старшим на второй барже, вот им и карты в руки.

— Значит так. Народ у нас по большей части разумностью не отличается и тихо сидеть не намерен. Вон опять все повылазили. Собирайте все что под руку подвернется и устраивайте щиты, со стороны берега. Игнас, я вообще удивляюсь, отчего вы этим не озаботились сразу. Ладно я не ходил с баржами и не был в переделках, но вы‑то.

— А что мы? Мы как заполошенные по палубе не скачем. При обстреле вполне можем укрыться и за кучами угля, и за бортом или вот за ящиками.

— Но щиты‑то надежнее.

— Ну и что? Не станешь же делать каждый раз новые. Значит их нужно будет выгружать у Паюлы, а потом опять затаскивать на борт.

— Лень, это порок и грех, Игнас, а за грехи, как известно, нужно платить. Вот и заплатите, своей кровью. А вы мне мертвые не нужны. В следующий рейс чтобы озаботились, лично проверю. А сейчас придумайте что‑нибудь.

— Сделаем.

— Ага, сейчас займемся, — подтвердил слова Крайчека, Михал.

Остальной путь назвать спокойным было трудно. Они еще дважды подвергались весьма интенсивному обстрелу. Оставалось только удивляться тому обстоятельству, что арачи не скупясь расходовали боеприпасы, без видимого эфекта. Если не считать таковым царапину на руке у одного из подростков, который потом с гордо поднятой головой щеголял свежей повязкой, выставляемой на показ. Да пули угодившей в спину ополченцу.

Одна из женщин все же запаниковала и выскочила на открытое место. Полноценную защиту из собранного по сусекам, устроить все же не удалось. Вот парень и схватил обезумевшую бабу, пытаясь утащить в укрытие, бьющуюся в руках фурию. Пока боролся с ней (и откуда только такая силища в женском теле), поймал спиной пулю. Хорошо хоть Сергей не стал скупиться и озаботился средствами защиты не только для ополченцев, но и вообще для всего населения. В Домбасе, даже дети имели свои бронежилеты, которые им предписывалось надевать в случае перестрелки. Так что, броня с легкостью выдержала удар пули, даже синяк не особо большой вышел, на расстоянии в три сотни метров, пробивная способность пули значительно падала.

Каждый раз, Хор начинал отходить от берега, но стоило только стрельбе утихнуть, как он неизменно возвращался на прежний курс. Сергей больше не пытался его вразумить. Ну чего зря глотку драть. На реке командует лоцман. А уж что касается Хора…

При каждом обстреле, Варакин в первую очередь вооружался не карабином, а биноклем, имеющим куда лучшее приближение. Его все глодали сомнения, а не ошибся ли он тогда. Поэтому он каждый раз внимательно всматривался в обнаруженных стрелков. Тщательные наблюдения выявили, что в первый раз он не ошибся. Подтвердил это и Алексей, который ввиду бесполезности своего оружия, вооружившись мощной морской подзорной трубой, так же проводил наблюдения.

Сейчас друзья с уверенностью могли утверждать, что как минимум пара десятков арачей имеют на вооружении новенькие «баличи». На это однозначно указывали желтые латунные гильзы, исправно вылетающие из патронников. А это уже не один новенький карабин, что бы это ни значило.

— Сереж, ты напрасно терзаешься сомнениями, — после последнего обстрела, заявил Алексей. — Ни ты, ни я не ошиблись. Гильзы вылетают ничуть не хуже, чем из «дятлича» или «мосинки», а значит новенькое оружие. И откуда оно взялось, то же понятно.

— Думаешь, Валенсия? — Желая, чтобы это оказалось не так, спросил Сергей.

— К гадалке не ходить. Ошибочка у нас с тобой вышла. Мы‑то исходили из того, что не будем конкурентами валийцам по части поставок угля, а вышло, иначе.

— Так мы и не будем конкурентами. При том подходе, что имеется у валийцев, им не покрыть всех потребностей Новой Рустинии, Медиолана и других колоний. Уголек‑то до недавнего времени только у них и был. А они добычу в частные руки не передают, вот и идет добыча из рук вон плохо. У них на шахтах работают каторжане. Вот если бы там занимались бы частники, то дело иное, черные рабы, это не осужденные. К ним и отношение иное и производительность у них куда выше. Но все равно, утолить топливный голод не смогли бы и частники. Так что, в отношении отсутствия конкуренции, никакой ошибки нет. Тут ты не прав.

— Прав, Сергей. Еще как прав. Просто ты не туда смотришь. Не мы конкуренты валийцам, а рустинцы. Увеличение поставок угля, одна из составляющих роста промышленного производства и промышленности в целом. Если рустинскому королю удастся его задумка, то произойдет перераспределение на новосветском рынке в целом. И кто в этом случае займет лидирующие позиции?

— Новая Рустиния?

— Возьми с полки пирожок, догадливый ты наш. Вот и получается, что мы мешаем интересам Валенсии в Новом Свете. Отсюда и новенькое оружие. Операция как водится тайная, от того у арачей и рустинские «баличи».

— Это что же получается, мы угодили в самый центр противостояния Рустинии и Валенсии?

— Насчет центра не поручусь, но то что мы можем оказаться между жерновами, факт. Так что, Сергей, ты можешь отворачивать в сторону, оно тебе не нужно.

— Ну, об этом мы уже говорили. То что, в деле появился серьезный противник, вносит коррективы в наши планы, но вовсе не означает, что нам пора поднимать руки вверх.

— Здесь принято скрещивать руки на груди.

— Глупо. Эдак скрестишь руки, а потом выдернешь револьверы из плечевых кобур. Кстати такие уже появились и пора бы уже пересматривать знак капитуляции, — отчего‑то ударился в размышления Сергей.

— Ты это к чему?

— А к тому, что пора нам браться за это дело куда как серьезнее, чем до этого. С арачами мы худо бедно, разберемся. Не поймут уговоров, покажем силу, а потом все одно договоримся. Но валийцы на этом не остановятся. И вот тут, нам очень не помешало бы быть в курсе их планов.

— Разведка?

— Именно. Только я в этом, как свинья в апельсинах. Полевую разведку организую, не вопрос. Но тут главное будет не в поле.

— У меня есть хороший ресурс в лице моего друга, Хонзы Коуба и его окружения. Репортер, отличное прикрытие, а главное они уже имеют опыт по части сбора информации и вербовки источников информации. Остается их только заинтересовать.

— Есть такие на примете?

— Найдутся. Некоторых я уже использовал, против борзописцев из желтых листков. И они неплохо справлялись, иначе я никого не сумел бы завербовать. Будем считать, что разминку они прошли. Вот только на все это нужны будут средства, да еще и наращивание сил непосредственно в Домбасе. Исключать прямое силовое воздействие никак нельзя. А я уже на пределе. Не хотелось бы сворачивать свою деятельность в Рустинии.

— И не надо. В крайнем случае, возьмешь кредит. Прости. Похоже, что и в этом году мы не сможем получить прибыль. Я вот все думаю над этими обстрелами. Глупо это как‑то. Если тут замешаны валийцы, то очень скоро тактика арачей изменится. Боюсь, что уже следующее нападение будет отличаться от этого. На войне соображалка начинает работать на полную катушку, по себе знаю. А если еще найдется и тот, кто сможет грамотно подсказать, то дело и вовсе может оказаться кислым. Придется в срочном порядке выводить из игры арачей, а для этого вооружаться и готовить маленькую армию. Йок макарек. Леш, а может мы все же дуем на воду, а эти карабины случайно попали в руки арачи? — Помолчав некоторое время, с надеждой произнес Сергей.

— Даже если это и так, то валийцы все одно полезут к нам. За разведку нужно браться однозначно. Случится так, что Валенсия пока и не думала в это влезать, тогда мы будем иметь хоть какую‑то фору. Но сдается мне, тут мы отстаем. Нам об этом нужно позаботиться еще в прошлом году. Вот видишь, не зря я поехал в Домбас, какая‑то польза от этой поездки все же есть. Как минимум месяц сэкономим.

— У нас не задержишься?

— Побуду, пока Хор не засобирается обратно, а там двинусь.

Вот такой малоприятный разговор произошел между друзьями, вдруг ощутившими на своем горле, пока невидимую руку валийцев. Несмотря на слова Сергея, сомнений в этом не было никаких, и это была плохая новость. Однако на этом их проблемы и не думали заканчиваться, нарастая как снежный ком, катящийся с горы.

Среди переселенцев началось брожение. Люди были настолько напуганы, что даже не пытались скрывать этого. Мало того, все чаще слышались недовольные высказывания. Михалу и его людям, уверявшим всю дорогу до Крумла, что у них тут земля обетованная, открыто в глаза заявляли, что они обманщики и что завели всех на верную смерть. Не особо стеснялись и Сергея с Алексеем. Подумаешь, господа, уважаемые и состоятельные. Они им не хозяева и помирать за их клятый уголь тут никто не собирается.

Кстати говоря, год назад, когда все только начиналось, в этом отношении было куда проще. Даже партии строителей были доставлены и убрались восвояси без проблем. Нападения случились уже позже, осенью, когда строительство подошло к концу. Возможно причина в том, что рядом со строящимся поселком крутилось около трех сотен воинов куроки, охранявших поселенцев и строителей наряду с наемниками. Особо близко к стройке они не приближались, чтобы не нервировать народ, но арачи о их присутствии знали.

Когда начались земли куроки, Сергей с облегчением вздохнул. Конечно арачи не постеснялись бы напасть и здесь, копи находились неподалеку от границы. Но шансы на это были все же меньше. А еще, своя земля она и есть своя, здесь куда спокойнее, потому что ты чувствуешь, что уже дома.

Ничего нового, все это было, есть и будет. Вспомнить хоть автомобилистов Земли. Пересекая границу родного края или области, даже не района, они невольно расслабляются. Здесь и дороги уже знакомые и гаишники свои родные, пусть водитель их никогда раньше и не видел и вряд ли увидит еще.

Такое же чувство появилось и у Сергея. Хотя проблемы его еще только начинались. Люди слишком взвинчены и как бы не вышло так, что вместе с Хором, который обратно пойдет с грузом угля, не пожелали вернуться многие из прибывших. Очень бы этого не хотелось. А тут еще и выводы по Валенсии и ее роли в происходящем.

С другой стороны, сейчас Сергей не мог себе позволить даже остановиться не то что отступить хоть на шаг. Только вперед, или на цели поставленной перед собой можно ставить крест, а расписываться в собственной несостоятельности очень не хотелось. К тому же был еще и Алексей, судьба которого оказалась связанной с Домбасом. Удружил он Болотину, ничего не скажешь. Жил себе он жил, воплощал свою задумку, и горя не знал бы, но тут словно чертик из коробочки появился Варакин.

Похоже у них и впрямь одна дорога на двоих. Они готовы в любой момент прийти друг другу на помощь, и сами того не желая создают друг другу же проблемы. Впрочем… Да трудно, да не без проблем, но таковых нет только у мертвых, а они слава Создателю еще живы. Так что, как бы то ни было, прорвутся. Нет у них другого выхода.

Вот наконец показалось устье Ронки, притока Изеры на берегу которого и был обнаружен выход угольного пласта. Река не особо впечатляет, ширина около семидесяти метров, но достаточно полноводна, чтобы быть судоходной на сотню верст верх по течению. Правда, в сухой сезон она настолько мелеет, что проходимый участок сокращается на две трети, но это не критично, так как Донбас находится всего лишь в двенадцати верстах от места впадения в Изеру.

Описав большую дугу, Хор уверенно вошел в Ронку, хотя и сбавил ход вдвое. Прошло минут двадцать и от прежнего простора не осталось и следа. Через пару верст река сделала поворот и могучая, просторная Изера окончательно скрылась из глаз, прикрытая холмами. Правый берег в основном покатый, плавно спускающийся к воде и поросший камышом. Левый все больше высокий и обрывистый, удобных подходов, образовавшихся в распадках между холмами не так уж и много.

Примерно через десяток верст, взору вновь прибывших открылось месторождение. Высокий обрывистый берег с четкой черной полосой, прикрытой приблизительно двух метровой толщей желтого, глинистого грунта, окаймленного по верху полуметровым слоем чернозема, густо поросшего травой. У дальнего от парохода края полосы выходящего на поверхность угля, видна начатая разработка, там же наличествует бревенчатая пристань, у которой стоит загруженная на три четверти баржа и паровой баркас, на котором работников доставляют к выработке. Оно получается и быстрее и безопаснее.

Хорошо видны и работающие углекопы. Впрочем, их легко спутать с землекопами, так как большинство из них заняты как раз снятием верхнего слоя пустой породы. Ее приходится вывозить из образовавшегося котлована и сваливать в стороне. Вот отдалятся немного от берега, тогда станет несколько проще. Грунт можно будет сваливать на место выбранного угля. А пока вот так.

Но это все одно, процесс куда проще, чем бить шахты и штольни. Опять же от места добычи до баржи расстояние всего‑то ничего. Когда же удастся наладить закупленные Алексеем транспортеры, высвободится большое количество рабочих рук, которых сейчас откровенно не хватает. Да, народу на разработке немного, от чего складывается ощущение заброшенности, но глаза бывалых шахтеров невольно начинают блестеть. Только что их взору открылось первое подтверждение того, что все рассказанное им не сказки, а быль.

На фоне этой картины, как‑то теряется высокая сторожевая вышка, с вооруженным часовым. Не привлекают внимания и два ряда столбов. Они опоясывают в форме подковы, место добычи, подходя обоими краями к обрывистому берегу, исключая свободный подход к рабочим. Не видна и колючая проволока, натянутая между ними, как не знают люди и того, что этот выгороженный коридор усеян опасными гостинцами, способными оторвать неосторожному части тела, а то и вовсе порвать его в клочья.

Сергей, без труда различил вышедшего на причал Высека, постепенно к нему начали присоединяться другие, радостно возбужденные мужчины и женщины. Вот же неугомонный. Ведь сказано же было, работы временно прекратить. Так нет же, упрямая душа, еще и баб вывел. Варакин махнул ему рукой, подавая знак, чтобы сворачивал свою деятельность. Тот дал понять, что понял и начал раздавать команды.

Двое молодых ребят, засуетились вокруг баркаса, готовя его к отходу. Машина всегда под парами, на случай какой беды, чтобы либо эвакуацию провести своевременно, либо прийти на помощь поселку. Народ начал спускаться в широкую плоскодонку и размещаться на самом баркасе. У Донбаса стоит еще одна вместительная плоскодонка, сделанная в расчете на рост количества работников, но пока и этой вполне достаточно.

Дав протяжный гудок, в ответ на радостное приветствие людей на берегу, Хор повел свой караван дальше. Здесь участок реки прямой как стрела, а потому даже невооруженным взглядом видна еще одна пристань в паре верст выше по течению. А вот сам поселок появляется не сразу, постепенно выплывая из‑за холма, обрывающегося в реку отвесной стеной.

Большие дома, выстроившиеся как по линейке, словно манящие к себе новых хозяев. Впрочем, не новых, а просто хозяев, так как других у них никогда и не было. Всего в поселке шесть улиц. Три из них сбегают с возвышенности к пристани, оборудованной складами. Другие три проходят перпендикулярно им, хотя они и пролегают через весь поселок, все же это скорее переулки в которые, со дворов, выходят лишь боковые калитки. Застройка довольно плотная, хотя вокруг много пустующей земли.

Справа на склоне холма и немного в стороне от поселка, выше шести жилых бараков, выстроившихся в ряд, находится церковь, с обширной выгороженной территорией. Что это, догадаться не сложно, кладбище всегда устраивается рядом с церковью. В подтверждение этого видны несколько сиротливых шестов с кругами. Картина конечно же унылая, но это смотря с какой стороны смотреть. Места эти изобилуют опасностями, а надгробия можно перечесть по пальцам. Поэтому, этот вид скорее уж вселяет надежду, чем портит настроение.

Слева от основного поселка то же видны какие‑то строения, по виду в них совсем не тесно. Постройки явно не предназначены для проживания, скорее уж там располагаются какие‑то мастерские. На это указывают две высокие кирпичные трубы и поднимающийся над ними дым.

Чуть в стороне от них, заметно небольшое, голов на сорок, стадо коров. Это скотина жителей. Поголовье пока так себе, а потому места для его выпаса вполне достаточно. Но все за то, что вскорости оно разрастется. Если уж народ содержал скотину в Збродах, то тут сам бог велел. Разумеется вокруг есть хутора, но расположены они довольно далеко, а потому наладить поставку свежих молочных продуктов, крестьяне пока не способны. А как без молочного, когда в Донбасе дети вовсе не диковинка какая.

— Ну как, ты все еще хочешь бросить все? — Слегка склонившись к уху Алексея, поинтересовался Сергей, стараясь, чтобы его не услышали другие.

— Слушай, я конечно видел все это на экране и у меня достаточно воображения, чтобы дорисовать краски, но реальность… Ты славно потрудился. У меня просто нет слов, как славно.

— И не надо слов. Мне и самому нравится. Вот заселим все дома, побегут по улицам детишки, и наполнятся они жизнью. Надеюсь, людям здесь понравится настолько, что они порвут любого, кто захочет их отсюда выселить.

— Да ты прямо завзятый романист, а не таежный охотник, — невольно улыбнулся Алексей, а потом вдруг посерьезнев закончил. — Главное, чтобы успели врасти.

— А это мигом. Человек к хорошему быстро привыкает, — слушая возбужденный гомон, царящий на баржах, возразил Сергей.

— Угу. Быстро. Они‑то пока не обращают внимания, но что‑то мне вон то ограждение и вышки по углам, очень напоминают лагерь. За колючкой жизнь не сладкая, а она и здесь и на месте выработки.

— Твоя правда. Но сейчас мы вынуждены сидеть в глухой обороне. Ничего, придет время и все изменится.

— Слушай, это сколько же мин вы понаделали, чтобы забросать такую огромную площадь?

— Много. Очень много. Тут одной взрывчатки не на одну тысячу, и это с учетом того, что вся она ворованная и досталась по дешевке. Спасибо Заглавову, он прямо находка по части незаконного оборота с оружием. Но все равно не хватило. Основная масса все же пулевые мины.

— Это как?

— Деревянная полая трубка, с вставленным патроном и гвоздиком на дне. Устанавливается в небольшое углубление. Наступишь на такую, патрон уходит вниз, капсюль накалывается на гвоздь и происходит выстрел. В лучшем случае ранение или инвалидность, в худшем смерть. Хм. Может и в хозяйство угодить. Коварная штука. Но зато дешевая и эффективная. Понатыкали столько, что шагу ступить негде.

— А не опасно, такое минирование?

— Труднее всего с детьми. Этим непоседам все нужно пощупать своими руками. Но пока Бог миловал. С внутренней стороны колючка идет в два ряда и куда гуще, чем снаружи. Опять же, часовые поглядывают не только наружу, но и внутренний периметр блюдут. Куроки и местные хуторяне в курсе, что со стороны суши есть только один безопасный проход и он постоянно охраняется. С реки, немного проще, в основном берег обрывистый и по нему забраться никакой возможности, даже ограждение не нужно. А вот район пристани уже забран в два ряда колючки и рогатин. Вон по бокам, видишь две бревенчатых несуразицы? Огневые точки, с бойницами. От туда под перекрестный огонь берется все пространство, удобное для подхода к берегу.

— А откуда столько народу? Тут одних постов, не меньше десятка.

— Десяток и есть. Четверо на вышках, двое на пристани, да четверо у ворот, смена каждые четыре часа, ну и замена по постам. Здесь службу несут наемники. Выработку охраняют уже ополченцы. Ночью, посты усиливаем. Пока не отправляли людей в сопровождение пароходов, было проще, сейчас приходится напрягаться, я ведь еще и полтора десятка ополченцев с собой забрал.

— То‑то я гляжу на выработке народу, раз два и обчелся. Большая часть и вовсе бабы.

— Угу. Есть такое дело. Я в принципе отдавал распоряжение о временном прекращении работ. Подозреваю, что это инициатива Высека. Ну и люди вряд ли сильно возражали. Говорю же, нравится им здесь, потому и жилы готовы рвать. Они ведь все понимают, и то во сколько вылилось строительство поселка, и то что если я прогорю, то и их будущее окажется под ударом. Но теперь, думаю, будет полегче. Вон сколько народу. Одних мужиков больше сотни.

— Сплюнь.

— Не. Не буду. Не должны люди побежать. Если только арачи не решат опять напасть на Донбас. Но это вряд ли. В прошлый раз им досталось изрядно.

Швартовка пошла быстро и без проблем. Если не считать таковой то обстоятельство, что для парохода Хора, места все же не досталось. Да что там, даже баржи не смогли нормально встать, хотя их и подтянули друг к другу. Впрочем, лоцман не особо огорчался по данному поводу, причалив к противоположному борту одной из барж. Ему и его людям, привычным к жизни на реке, не составляло никаких трудностей добраться до берега вот таким образом.

Казалось бы, только что поселок был пустым. Но стоило вновь — прибывшим причалить, как тут же потянулись люди. Немного, в основном женщины, которые не могли работать на выработке и детвора. Многие из встречающих женщин в интересном положении, что сразу заметно. Восполняя недостачу взрослого населения, ребятня подняла такой восторженный шум, что вполне справлялись за всех отсутствующих.

Вот в толпе появилась могучая фигура мужчины возрастом под пятьдесят, с прочно вцепившейся в него сединой. Во рту трубка, над которой вьется ароматный дымок. Взгляд из под широких полей шляпы виден суровый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Вот он скользнул по своеобразной баррикаде, составленной вдоль правых бортов, выцепил характерные отметины от пуль. Увиденное заставило его нахмуриться еще больше, хотя казалось бы дальше и некуда. Но скользнув по посудинам, он увидел то что искал. Глаза блеснули радостным лучиком, а потом мужчина вновь стал серьезным и невозмутимым, что как видно было его обычным состоянием.

— Милош, никак меня встречаешь? — Обратив внимание на бывшего сержанта, выкрикнул Сергей.

Спокойно говорить не получалось. Грибски, распоряжавшийся в поселке во время отсутствия Варакина, его попросту не услышал бы. К голосам ребятни и приветственным выкрикам женщин, рассмотревших среди вновь прибывших старых знакомых, прибавился гомон сходящих на причал людей.

— И вас и вон тех бездельников, — кивнув на вооруженных наемников и ополченцев, ответил Грибски. — Народ тут скоро взвоет от натуги, а они прохлаждаются. Крайчек, давай парней в казарму, обедайте, отсыпайтесь и вечером двумя десятками на посты.

— Слушаюсь, сержант. Эх, доля наша тяжкая. Ну чего встали? Пошли, службу тащить, не все нам бока отлеживать.

— Милош, ты бы им хоть дух перевести дал, — улыбнувшись, заметил Сергей.

— Вы, господин Варакин, мне парней не расслабляйте, — поправив пышные усы, возразил Грибски.

Вот что значит человек, всю сознательную жизнь проведший в армии и заслуживший нашивки старшего сержанта. Несмотря на то, что Сергей еще чуть больше года назад, был его подчиненным, старый служака и не думал вести себя с ним панибратски. Если там наедине, то дело иное, а на людях только уважительно и на «вы». Сергея это поначалу коробило, но сержант сразу расставил все точки.

Субординация это вовсе не блажь и не прихоть. Если она имеется, то есть и порядок. А последнее, неизменный залог выживания в этих краях. Уж кто, кто, а Грибски слишком долго прожил на границе и знает цену разгильдяйству. Понадобится, он будет вколачивать ее кулаками, ничуть не смущаясь даже тем, что неуважение проявит не его подчиненный.

— Ну, здравствуй, старина, — протянул руку Сергей.

— С прибытием. Я гляжу, арачи успели отметиться, — пожимая руку и скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Грибски.

— Несколько раз обстреливали. А как здесь?

— Без происшествий.

— У нас с господином Дворжаком, сложилось такое впечатление, что им кто‑то поставляет оружие. Потом расскажу. А где Ануш и Хват? Чего это они меня не встречают?

— Я их в поиск отправил. Сидеть за колючкой и не дергаться, не очень хорошая идея. У куроки своих проблем полна коробочка, не будут же они вечно охранять нас.

В районе пристани сразу стало тесно. Народ толпится, слышатся различные разговоры, но покидать это место никто не торопится. Просто они пока не знают, куда им податься. Сергей хотел было отдать необходимое распоряжение, но опоздал, так как послышался голос Высека, призывающего всех к молчанию. Ага. Не показалось, что нарду прибавилось, поспели‑таки работники с выработки.

Не сказать, что паровой баркас, да еще и с плоскодонкой на буксире, отличается высокой скоростью, но все же куда быстрее, чем перегруженная «Желтая Роза». Опять же, ему держаться середины реки, где наиболее сильное течение, нет никакой необходимости, так как осадка у него всего ничего. Потому и отсутствие места у причала не смутило молодого капитана, приткнувшего свою посудину прямо к берегу.

— Гхм, — поднявшись на борт и возвышаясь над головами людей, прокашлялся Сергей. — Внимание! Сейчас начнется ваше размещение. Холостяки и девушки уходят с комендантами общежитий. Там вас распределят по комнатам. Комнаты на четверых, советую сразу выбирать себе соседей по душе. Места в избытке, хоть отдельно селитесь, но предупреждаю, народ будет постоянно прибывать и может случиться, что кого неугодного подселят. Теперь семейные. Людей в поселке пока немного, а потому можете выбирать любой дом, на любой улице, с любым соседством. Вы первые в этом году, а потому вам пока простор. Свободные дома отличить легко, там во дворах уже трава поднялась.

— А чего это нам по домам расходиться? — Послышался возмущенный женский голос.

Сергей пригляделся в кричащую женщину. Та самая, которая обезумев выбежала под обстрел и едва не схлопотала пулю. Если бы ее не прикрыл наемник, сейчас отпевали бы или лежала бы пластом с ранением.

— Давай, заводи машину. Кто остается, пусть себе остаются, а мы тут и часу не задержимся. Смерти нашей хочешь? — Продолжала сама себя накручивать полнотелая молодуха.

Ее выкрик не остался без внимания. Послышались приглушенные голоса, в которых сквозило недовольство. По большей части возмущаются женщины. Впрочем, оно и понятно. Дорога выдалась не сахар. Мало несколько дней провели с минимумом удобств на неприспособленных для проживания посудинах, так еще и арачи расстарались на славу.

— Мила, ты чего разоралась. Брыль, а ну приструни свою бабу, не на базаре, — как видно признав вновь прибывших, выкрикнул Высек.

— Ты Высек, за своей бабой смотри, — возразил кряжистый мужик, которого как видно и звали Брыль, — со своей я и сам разберусь.

Неприятно мужику, высказанное замечание, вот и взыграло. Но жену все же слегка дернул за рукав, эдак чтобы не особо заметно. Но настроение среди прибывших не столь уж и радушное, так что разруливать нужно сразу, а лучше получить отсрочку.

— Значит так. Никто и никого здесь силком держать не станет, — подняв руку, чтобы привлечь внимание, возвысил голос Сергей. — Если пожелаете, то с первым пароходом отправитесь обратно. Мое слово крепко, о том вам каждый скажет. Насчет арачей не беспокойтесь. Сюда они не сунутся, потому что тут уже земля куроки. Но захотите вы здесь остаться или нет, жить это время вам где‑то нужно. Баржи встали под разгрузку, и тут вам делать нечего. Пароход отбудет только через четыре дня. Хотите, располагайтесь под открытым небом, это ваш выбор. Но зачем такие крайности, если есть дома? Не знаете? Вот и я не понимаю.

— А чего это ты про соседство говорил‑то, коли нам не жить здесь, — опять подала голос Мила, никак не желавшая униматься.

— А ты красавица за себя говори, — возразил Сергей. — И потом, сама и подумай, а ну как сейчас займешь дом, да решишь остаться, а соседи не в радость? Иль думаешь, как дома свободные имеются, то сможешь словно блоха скакать пока не умаешься?

В ответ на эти слова вся толпа ответила дружным хохотом, а Мила покрывшись краской, прикрылась платком. Оно может реакция была бы иной, но пристыженный Брыль, так дернул жену за руку, что она едва не потеряла равновесие. Как видно свой лимит на своеволие она исчерпала и больше не хотела испытывать терпение супруга.

Ну слава Богу, отпускает народ понемногу. Царящее здесь настроение Сергею вовсе не нравилось. Но вроде обошлось, что не может не радовать. Теперь голоса звучат уже не напряженно или недовольно, а вполне себе деловито. Мужики что‑то обсуждают, советуются с женами, окликают друг друга.

Потом началось распределение. Первыми район причала покинули холостяки, которых увел старичок, комендант мужского общежития. Пожилые люди в Донбасе были диковинкой. Да что там, с первой партией их приехало только трое, а вот в этой и вовсе не было ни одного. Но народу не хватало, а потому занятие находилось для всех.

Следом потянулись одинокие женщины. Их уводила Ляля, из бывших падших, пока еще не нашедшая себе пару, и заведовавшая женским общежитием. Хваткая девушка прибыла на причал не просто так, а умудрилась организовать повозку, на которую девушки уложили свои нехитрые пожитки.

Наконец пошли на выход и мужики из семейных. Многие в сопровождении жен, оставив имущество и детвору на старших. С некоторыми шли и старожилы, о чем‑то им рассказывая на ходу. Ясно, отправились выбирать себе подворья.

Кстати, Мила так же не отстает от мужа, явно не собираясь пускать на самотек вопрос с выбором места жительства. Останутся или нет, то вопрос иной, но если есть возможность выбрать, то лучше этим не пренебрегать. С другой стороны, дома один к одному, как близнецы, так что и выбор не особо велик.

— На сегодня вроде отбоярился, а Сергей? — С лукавой улыбкой, поинтересовался Алексей.

— И на сегодня и вообще. Хочешь поспорю, что если и уедут, то единицы?

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда. Если бы я их разместил в палаточном городке, то были бы сомнения. А тут полноценные дома, где они самые настоящие хозяева. Опять же, четыре дня они будут общаться со старожилами, которых от сюда не выгонишь. Гулянье устрою. С зобряткой у нас напряг, и вообще оно под запретом, но пиво на такой случай найдется. Лавка, полная разного товара, с весьма привлекательными ценами, да еще и с открытым кредитом для любой семьи. Ну и наконец, кто хочет уехать, пусть оплатит переезд до сюда, да еще и обратная дорога за свой счет. Все по честному, ни я ни ты, никого не обманули.

— Хитро, Верная Рука. Очень хитро, — пыхнув трубкой, произнес подошедший Хор. — Только с чего ты взял, что я собираюсь здесь целых четыре дня загорать?

— А ты что же, пустым отсюда уйдешь?

— С чего бы пустым? Баржа почитай полная, как миром навалитесь, так управитесь быстро. Чего мне тут ждать?

— Хор, а кто тебе сказал, что я собираюсь так спешить? Ты уж прости, но придется тебе здесь погостить малость.

— Такого уговора не было, — набычившись, заявил Хор.

— Уговора о том, что груженая баржа будет предоставлена сразу по приходу, то же не было. Так что, не закипай как самовар, — одернул лоцмана Варакин, но все же решил пояснить, — Хор, ты конечно можешь набычиться и не иметь со мной дел, но прежде чем давать волю своему норову подумай. Мне ведь главное людей здесь удержать и ради того я на многое пойду. Так что, выбор за тобой.

— Простой оплатишь?

— Хо — ор, побойся Бога. Ты и без того на мне зарабатываешь, как ни на ком другом.

— Ну должна же быть мне выгода. Или много желающих сюда кататься? Когда все наладится отбоя не будет, это понятно. Но сейчас?

— Ладно. А как тебе такой подход, уголь получишь в кредит? Расплатишься за него когда вернешься. Если потеряешь баржу из‑за арачей, то ничего не должен.

— Так пойдет. Ну, я тогда пожалуй машину переберу, раз уж выдалась такая возможность. Потребность возникнет, на твои мастерские рассчитывать можно?

— Это к Заглавову. С ним и стоимость работ оговоришь. Ну чего ты так на меня смотришь? Ты давай не перегибай. Может мне еще и молиться на тебя, раз уж ты согласился сюда ходить, зарабатываешь как никто другой, да еще и охраной пользуешься бесплатно?

— Гхм. Ну попробовать‑то стоило, — пожав плечами, так словно хотел сказать не прошло и не надо, ответил Хор.

Покончив с делами на пристани, друзья направились к дому Сергея, расположенному слегка на отшибе, неподалеку от церкви, как и дома других руководителей. С одной стороны далековато, да и в случае прорыва противника через ограждение и линию обороны, эти дома могли оказаться под ударом одними из первых. Но прошлый опыт говорил о том, что дело это не такое уж и простое, а вот выгода очевидна. Это сейчас на пристани свободно, но пройдет время и шуму там будет изрядно. На центральной площади даже сейчас бывает весьма многолюдно, когда прибывают хуторяне или куроки, и гулянья проходят там же. Ну и наконец, достаточно далеко от механических мастерских и электростанции.

Алексей было заволновался насчет того, что Эмка не должна знать о том, что он выжил. Как ни крути, условие кронпринца. Раньше же об этом подумать было сложно. Но Сергей только отмахнулся от этих опасений. Он посвятил жену в суть дела еще прошлой осенью, когда привез в Донбас. Она конечно молодая, да только глупой никогда не была. В том, что она не проболтается не могло быть и сомнений. Зато как она обрадовалась этому обстоятельству, словно родной человек с того света вернулся.

В подтверждение этого, едва Алексей переступил порог дома, молодая женщина, со слезами на глазах, повисла на шее воскресшего, осыпав его лицо поцелуями. Сергей не удержавшись даже шутя возмутился, мол муж в дом, а все внимание какому‑то городскому хлыщу. Но Эмка быстро восстановила справедливость, одарив жарким поцелуем и мужа, да еще эдак игриво намекнула, что мол остальное будет попозже.

О том, что на Изере, караван подвергся нападению она уже знала, как и об отсутствии у мужа лишних дырок, а потому к данному известию отнеслась спокойно. Странно? Ну, это с какой стороны взглянуть на этот вопрос. Проведя столько времени на границе, и фактически здесь повзрослев, девушка понимала неизбежность подобного. Если каждый раз слишком близко все принимать к сердцу, так никаких нервов не хватит. А ей сейчас, как бы нервничать не с руки. Ей о ребенке нужно думать, которого под сердцем носит.

До вечера время прошло в разговорах ни о чем. Состоялась и более обстоятельна беседа между мужчинами, по поводу вновь открывшихся обстоятельств. Пришли к выводу, что Сергею необходимо будет обговорить некоторые вопросы с Высокой Горой. Потому что арачи превращались в самую настоящую проблему, да и торчащие из‑за их спин ушки валийцев, не вселяли оптимизма. Так что, нужно было готовиться к тому, чтобы дать достойный отпор и даже быть готовыми к большему.

Но начинать с вовлечения в боевые действия переселенцев, идея не из лучших. Эдак людей можно отпугнуть раз и на долго. И потом, они здесь нужны в первую очередь для работы. А вот куроки, для этого подходили как нельзя лучше. Они в первую очередь бойцы. И потом, положенное жалование будет хорошим подспорьем для семей краснокожих бойцов. Все же пятнадцать крон, это немалые деньги.

Алексей было предложил сэкономить на оплате куроки, но Сергей резко воспротивился этому. Краснокожие воины будут рисковать ничуть не меньше, чем белые, а потому не должны чувствовать себя дешевым пушечным мясом. Речь ведь не об одноразовой операции. Друзья надеялись, что Донбас это всерьез и надолго, а раз так, то и подходить к решению вопроса нужно со всей обстоятельностью.

Но это в лучшем случае вопрос ближайшего будущего. Проблему же с обеспечением безопасности перевозок, нужно решать уже сейчас. Конечно, с кредитом трудностей не возникнет и поддержка его высочества тут вовсе ни при чем. Болотин имел достаточно активов, чтобы рассчитывать на положительное решение вопроса по кредитованию. Но это вовсе не значит, что на этом можно успокоиться. Безопасность перевозок острейший вопрос.

— Я думаю, с этим вопросом мы разберемся достаточно быстро, — задумчиво потирая нос, произнес Сергей, в ответ на озадаченный вид Алексея.

— А можно услышать подробности?

— Да легко. Мы оснастим наши пароходы артиллерией.

— Речные скорлупки вооруженные пушками. Звучит обнадеживающе.

— Напрасно язвишь, Леша. Тебя, в отличии от меня, извиняет то, что ты просто не знаком с местными реалиями. В настоящее время, армии всех стран постоянно перевооружаются, а потому кое — какое вооружение можно выкупить. К сожалению, не по цене металлолома, но все же.

— Ну это‑то я знаю. Как и то, что казнозарядные пушки поступают пока в весьма скромных количествах, а потому дульнозарядные орудия в армии пока скорее правило, чем исключение.

— Правильно. Но только даже они нарезные. Скорострельность у них ниже чем у гладкоствольных, которые уже давно оснащаются унитарными зарядами, картуз — снаряд. У дульнозарядных нарезных пушек, заряд и снаряд раздельные, так как необходимо попасть выступами в нарезы. Зато дальность, вес снаряда, взрывчатки и точность превосходят примерно раза в три.

— Так ты хочешь выкупить гладкоствольные пушки?

— Раньше нужно было подумать. Но как говорится все мы крепки задним умом. Да и не думал я, что у арачи может появиться столько современных винтовок.

— Все равно, Сергей, пушка и маленький пароходик… Как‑то на авантюру похоже. Я за все время видел только один пароход со стальным корпусом.

— А ты урежь осетра, и тогда все встанет на свои места. Я ведь говорю даже не о полевой пушке, а о горной. Дальность стрельбы метров шестьсот, по настильной траектории едва ли три сотни, но по нашим задачам вполне подойдет. Вес около двадцати пудов, отдача куда меньше, а значит и пароходик вполне выдержит. Кстати, на складах в крумлского форта я видел четыре таких образца. Очень похожи на детскую пушчонку. Так что, даже далеко идти не нужно.

— А боеприпасы?

— То же в наличии. Есть и картечные заряды, и гранаты. Кстати, гранаты снаряжены палом, там даже взрыватели не нужны, при ударе сами взрываются. Я узнать‑то узнал, да все с жабой своей боролся. Каждая такая пушечка в тысячу крон сядет.

— Неслабо.

— Угу. Еще пару тройку лет и вообще как метал можно будет купить, но сейчас именно так. Они ведь как бы в резерве числятся. Ты думаешь почему местные не стремятся вооружать свои посудины? Дорого. Да и боязно, пал, коварная штука.

— А артиллеристов где возьмешь?

— У меня среди наемников есть четверо, которые раньше служили в артиллерии. Здесь особых проблем нет. Ну и остальных за парты посажу. Жить захотят, научатся.

— Хорошо, свои пароходы ты вооружишь, а как быть с другими. Ведь если рассчитывать только на собственные пароходы, толку не будет.

— А мы их придадим конвою. Сошла охрана у Паюлы, спустили артиллерию.

— Вряд ли капитаны будут от этого в восторге, — продолжал высказывать свои сомнения Алексей. — Пушка, она и есть пушка и ее применение с палубы не скажется положительным образом. Опять же, пал.

— Установим их на барже и всех делов‑то. Главное, у капитанов появится уверенность в безопасности, потому как пушка это уже серьезно.

— А как быть с тем, что прицельная дальность «балича» чуть не с километр. Понятно, что толк будет только при хотя бы ротном залпе. Но ведь у арачи такая возможность появилась.

— Слушай, Леша, я вот не пойму, ты чей друг, мой или медведя. А щиты зачем? И потом, арачи не дураки, воевать против пушек. Пару раз ударить в непосредственной близости и они поспешат ретироваться. Это я тебе точно говорю, по опыту применения гранат и минных полей.

Вечером на огонек к Варакиным заглянула чета Заглавовых. Это не было чем‑то из ряда вон. Молодая Эмка и более старшая Лина, вполне нашли общий язык. Более того, Заглавова взялась за образование подруги и они посвящали этому вопросу довольно много времени. На лицо были значительные успехи. Варакин предложил было ей взять на себя заботу о школе, но Лина возразила, заявив, что у нее уже есть весьма усердная и способная ученица. Для учительницы сейчас занимающейся школой, это был заработок, а для Заглавовой просто досуг, так как муж имел вполне приличное жалование.

Не сказать, что в Донбасе было плохо с досугом. Действовал небольшой фильмотеатр. Это благодаря настояниям все того же молодого оператора Либора, убедившего Варакина раскошелиться на строительство. Оно конечно можно приколотить простыню к любой стене, но при наличии отдельного здания и впрямь получилось славно. Кстати, идея вполне себя оправдывала. Данное заведение посещали не только жители поселка, но приезжали и из окрестных хуторов, нередкими гостями были и куроки. Уже в настоящий момент, фильмотеатр был на полной самоокупаемости и даже приносил какую‑то прибыль. Правда и персонал его состоял только из одного человека, но лиха беда начало.

Имелась харчевня, запущенная на средства Сергея. Разумеется сам Варакин не мог уследить за этим заведением, но с этим делом вполне справлялся управляющий. Он прибыл сюда в прошлом году вместе с партией рабочих и сразу же направился к Сергею с предложением открыть харчевню. После тяжелой работы, людям нужно где‑то расслабиться, посидеть и поговорить за кружкой пива. Слова не лишенные смысла, а потому первое заведение заработало еще будучи в большой армейской палатке и под парой навесов рядом.

Сейчас это было уже довольно просторное помещение, так сказать на вырост, на втором этаже которого проживало семейство управляющего. Его супруга оказалась хорошей поварихой, а дети помогали по хозяйству. Не сказать, что все было безоблачно. Однажды Сергей застал харчевщика за самогоноварением, за что тот был бит, самым безжалостным образом. Крепкое спиртное в Донбасе было под строжайшим запретом. Если так хочется иметь дополнительный приработок, то пусть уж лучше варит пиво. Здесь возражений у Варакина не будет.

— Сергей, я хотел бы поговорить с вами наедине, — когда женщины по своему обыкновению удалились для занятий, произнес Заглавов.

Варакин внимательно посмотрел на инженера и понял, что у того к нему действительно серьезный разговор. Он уже не раз замечал, что инженер о чем‑то хочет с ним поговорить, но каждый раз не решался начать. Как видно, его терпение подошло к концу, и он все же решился. Сергей подозревал, что разговор этот и впрямь будет важным и даже предполагал о чем именно. Как ни хотелось избегнуть этого, но пожалуй все же придется.

— Хорошо, Марек. Пройдемте в мой кабинет, там нам будет куда удобнее. Пойдем Шимон, уверен, что тебе этот разговор будет так же интересен.

— Хм. Видите ли, я не уверен, что этот разговор для посторонних ушей, — смущенно произнес Заглавов. — Может тогда позже?

Угу. Может и позже, да только терпелка у инженера похоже уже лопнула. Ну а раз так, то нужно ковать железо пока горячо. С другой стороны, станет куда проще, и снимется целый ряд проблем и самая главная головная боль.

— Видите ли, Марек. Дело в том, что у меня нет секретов от Шимона. Вообще никаких, секретов. Поэтому, что бы вы не собирались мне сообщить, станет известным и ему. Избавьте меня от необходимости пересказывать ему наш разговор.

— Вы уверены? — С явным сомнением поинтересовался Заглавов.

— От первого слова и до последнего.

Заглавов еще колебался некоторое время. Но затем все же что‑то решив для себя, решительно кивнул. В конце концов какое ему дело, если Варакин во всем доверяет Дворжаку. И потом. У них одинаковый акцент, несмотря на то, что у писателя типично рустинские имя и фамилия, видно что они из одного края. Так что, по большому счету его присутствие ничего не меняет. А может и вовсе снимет оставшиеся вопросы.

— Два года назад, я по глупости и из желания заработать связался с незаконной торговлей оружием, — когда они оказались в кабинете Сергея, сразу перешел к делу Заглавов. — Предприятие было довольно прибыльным. Я не был его организатором, группа расхитителей сформировалась уже давно, но моего предшественника перевели в другое место, я выступил в качестве замены. Потом меня уличили в причастности к хищениям, началось следствие…

— Марек, в этом рассказе нет необходимости, вы мне уже все это рассказывали, — пожав плечами, перебил инженера Сергей.

— Погоди, Сергей. По моему, господин Заглавов хочет рассказать нам то, о чем раньше умалчивал. Ведь так?

— Да, господин Дворжак. Именно так. Так вот, когда я уже уверился в том, что мне пришел конец, следствие вдруг зашло в тупик и меня выпустили за недостаточностью улик. Кто‑то очень профессионально сумел скрыть деятельность всей группы…

Заглавов без утайки рассказал обо всем, с тщанием и подробностями. Не забыл упомянуть и о том, какому риску подвергается его семья, если рассказанное им станет достоянием чужих ушей. При этом, он внимательно посмотрел на господина Дворжак. Но Варакин просто отмахнулся от невысказанного опасения. Уж в ком, в ком, а в его друге инженер мог не сомневаться.

— Значит, говорите страшный человек, — задумчиво произнес Сергей, когда инженер наконец замолчал.

— Он мне показался именно таким. И проверять, решится ли он воплотить в жизнь свою угрозу, я не хочу, — подтвердил Заглавов.

Страх. В глазах, инженера стоял самый неподдельный ужас от только что совершенного. Ведь только что, он поставил под удар свою семью. Сергей все это прекрасно видел, как видел и то, что сжигающее инженера любопытство, способно перебороть этот самый страх. Чувство свойственное талантливым и увлеченным натурам, способным ради достижения своей цели, прозакладывать многое. Нда — а, похоже в этой комнате собрались три одержимые личности, готовые на многое чтобы оставить после себя яркий след. Гремучая смесь. Как бы не полыхнуло.

— Ну, теперь по меньшей мере понятно, отчего так быстро от меня отстал этот Каберле. Ведь держал меня за глотку и уже предвкушал расправу, и вдруг, сам же подписал документы об освобождении. А еще, откуда на моем пути стали так часто встречаться люди, готовые прийти на помощь. А я то, все удивлялся.

С этими словами, Сергей подошел к шкафу и извлек на свет божий самую настоящую контрабанду для Донбаса. Судя по форме бутылки и этикетке зобрятка была из самых дорогих. Такая и без акцизных сборов будет стоить немало.

— Ну чего уставились? Если уж нарушать свои же правила, так делать это с шиком, — недовольно буркнул Сергей, разливая напиток по стопкам.

— А вот это дело, — весело поддержал начинание друга Алексей. — Признаться, уважаемый Марек, мы принимали вас за соглядатая. Или вы что‑то не договариваете?

— Я все сказал, — возразил инженер. — Но признаться, в том что тут имеются и соглядатаи этого человека, я ничуть не сомневаюсь.

— Угу. Как возможно и соглядатаи валийцев, — подтвердил догадку Заглавова, Варакин.

— А при чем тут валийцы, — удивился инженер.

— Есть основания так думать. Ладно. Об этом потом. Итак, Марек, если я правильно вас понял, то вы заговорили об этом в расчете на взаимную откровенность.

— Я рассчитываю на это, Сергей, — с надеждой признался инженер.

— А зачем вам это? Вы уж не обессудьте, но ваш рассказ вовсе не исключает того, что вы все же являетесь соглядатаем. Кстати ваше любопытство, лишнее тому подтверждение, — слегка отхлебнув зобрятки, поинтересовался Алексей.

— Одна из причин в том, что боюсь в данной игре усидеть на двух стульях сразу не удастся. Либо я полностью на вашей стороне, либо на стороне того человека. Ваша компания, Сергей, мне нравится больше, ведь вы своих не бросаете и не предаете.

— Хм. Запомнили, господин инженер. Да Марек, я своих не бросаю. Но своим еще нужно стать. Вы же пока только торгуетесь, откровенность, за откровенность.

— Но я не знал, как еще побудить вас к откровенности. Заручиться вашей поддержкой это одно. Но не менее важно то, насколько интересно будет работать с вами. Я уверен, что благодаря более близкому общению, я сумею достигнуть таких высот о каких и не мечтал.

— И отчего такое предположение? — Внимательно глядя на собеседника, поинтересовался Варакин.

— Вам может это показаться фантастичным, бредовым и бог весть еще каким, но я не могу избавиться от уверенности, что я прав.

— Вы уж с чего‑нибудь начните, а там попробуем вместе разобраться, бред это или нет.

— Ваше оружие. Я никогда и ни с чем подобным не сталкивался. Конечно я не имел возможности рассмотреть его тщательно, но даже то что я видел, указывает на промышленное производство, а не на штучную работу. С виду ваш карабин чем‑то отдаленно напоминает «балич», но это только на первый взгляд. Такие тонкие стенки ствола, при том, что используется столь мощный патрон, говорит об использовании особой марки стали. Но я никогда не слышал о подобной, а ведь я достаточно хорошо осведомлен об оружии. В некоторых местах я заметил спилы. Скорее всего там имелась маркировка, от которой вы избавились таким не мудреным образом. Оптический прицел. Конечно не бог весть какая новинка. Но правда заключается в том, что имеющиеся образцы значительно уступят вашему. Я готов это утверждать, хотя вы ни разу не дали мне взять в руки ваше оружие. Пулю я сумел изучить достаточно тщательно. Великолепное качество, точная работа, но опять же это не штучный образец. И потом, я ничего не слышал об оболочечных пулях. Вначале я даже не понял что это, только сообразив, задался вопросом зачем это нужно. Все дело в мощности порохового заряда и начальной скорости полета пули. Патроны вы снаряжаете сами, но мне все же удалось рассмотреть маркировку на гильзах. Помните, я подал вам одну из них на барже? Ничего подобного я никогда не встречал. Это странности только по вашему карабину, Сергей. И основываясь лишь на этом, я могу утверждать — ничего подобного на Глобусе нет. Откуда это оружие? Или если быть более точным, откуда вы? Оба?

— Лихо, — усмехнувшись, Алексей отсалютовал инженеру стопкой с зобряткой и одним махом опрокинул в себя ее содержимое.

— Угу. Не слабо, — согласился с ним Сергей. — Это единственное, что навело вас на данную мысль, уважаемый Марек?

— Не единственное. Но все остальное вы можете объяснить смекалкой, наблюдательностью, шестым чувством и еще бог весть как. В это впишутся и бронежилеты, и устройство минных заграждений, и гранаты, и переделка артиллерийских капсюлей воспламенителей, в запалы для них. Все это столь не типично для нашего времени, однако укладывается хоть в какое‑то понимание. Но ваше оружие, это материальное подтверждение моей правоты.

— А вы не допускали того, что я попросту нашел это оружие? — Возразил Сергей.

— С целым арсеналом патронов? Никак иначе не объяснить то, как вы ловко управляетесь с этим оружием. А ведь пользоваться им вам приходится довольно редко, ввиду ограниченности боеприпасов. Такое возможно только при очень длительной практике. И потом, однажды мне довелось мельком увидеть открытым ваш оружейный шкаф. Произошло это случайно, когда я приходил к вам в ваше отсутствие. Мы разговорились с вашей супругой и она похвалилась, что слыла хорошей охотницей на пушного зверя. Она даже открыла шкаф и показала из какого карабина, столь удачно охотилась. Трогать она мне ничего не позволила, но я и так увидел достаточно.

— Я мог найти и несколько образцов, — не сдавался Сергей.

Впрочем было прекрасно видно, что запираться он не собирается, уж больно вяло отбивался. Господин Дворжак, так и вовсе откровенно забавлялся происходящим.

— Сереж, ну хватит. Чего ты уперся как баран.

— Не хочу в глухую комнату с мягкими стенами.

— И я не хочу. Но неужели ты еще не понял, что он и впрямь не соглядатай?

— Но все же, Марек, зачем вам знать все это? — Не сдавался Сергей.

— Боже, так это правда, — Заглавов, походя влил в себя стопку зобрятки, словно это была обычная вода и резко опустился на стул.

Что с того, что он уже не день и не два носит в своей голове предположение об иномирянском происхождении Варакина и Дворжака. Одно дело молча обкатывать самые бредовые идеи и совсем другое вдруг осознать, что все это правда. Пусть никто еще прямо об этом не сказал, но инженер в этом уже не сомневался.

— Так зачем вам это, Марек? — Вновь задал свой вопрос Сергей.

— Я могу прославить сове имя, как выдающаяся личность. Здесь, в голой степи, я имею шанс, которого нет ни у кого на всем Глобусе. Вы ведь обладаете неизвестными нам технологиями, что позволит… — начав как‑то вяло и сонно, постепенно набирая силу и говоря все громче и увереннее, заговорил Заглавов.

— Допустим, вы правы, — оборвал его Варакин. — Но ведь положа руку на сердце, это будут не ваши достижения, а явное заимствование.

— Отчего же, — тут же вскинулся Заглавов. — Вы подали идею о запалах, как с замедлителями для гранат, так и мгновенного действия для мин. Но само изделие, уже мое детище. У вас нет инженерного образования, это очевидно. Вы способны только дать посыл, основываясь на том, что видели у себя, — первый шок прошел без следа, и взявший себя в руки инженер с жаром продолжал, — Но вам никак не воплотить ее. Как было с теми же глушителями, которые на мой взгляд можно изготовить куда более качественно. Я тут посидел над чертежами. Получится более компактно и куда лучше. Вот и получается — что бы вы не подсказали, вы только укажете направление, все остальное будет уже моим по праву.

— Сергей, сдается мне, у нас только что появилась выдающаяся личность, которая прославится на весь свет, а еще способная снять с нас множество вопросов. Сам же ломал голову, как его привлечь к делу, чтобы он не наделал глупостей. Вполне здравомыслящий человек.

— Ладно, — наконец сдался Варакин.

 

ГЛАВА 4

— Ерунда все эти обстрелы, — сплюнув тягучую слюну, от жевательного табака, недовольно произнес Нэйл, провожая взглядом натужно пыхтящий пароход, уже изрядно отдалившийся от берега.

— Почему же. Главное сделать так, чтобы в Крумле появились очевидцы того, как арачи безжалостно расстреливают бедных переселенцев. Только они должны быть настоящими, чтобы не возникло подозрений.

— Мойсес, ты все хитрые ходы разыгрываешь, а тут нужен только один грубый ход. Такой грубый, чтобы кровь и сопли в разные стороны, — поддержал Нэйла, Ралин.

— Есть конкретное предложение? Или только зубы скалить способен? — Невольно вызверился на него лан Ариас, поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды налипшие травинки.

Только что они вместе с арачами обстреляли пароход с баржей, двигавшийся вверх по Изере. Разумеется направление у него могло быть только одно, на Донбас. Хотя, может и на факторию. Арачи пропускали торговца беспрепятственно, так как и сами пользовались факторией на территории своих соседей. С прошлого года, доставку товаров в свои руки взяли сами куроки, у которых появились собственные суда и некоторые средства. А этот пароход был как раз одним из принадлежащих куроки.

Впрочем, даже если на барже везут товары для фактории, Донбаса ему не миновать. На барже кроме охраны явно находились и пассажиры. На этот раз обстрел прошел куда удачнее. Лан Ариас был уверен, что лично подстрелил одного из переселенцев, больно уж суетлив был, наемники так себя не ведут. Видел он как получили свинцовые гостинцы еще как минимум трое. Можно сказать прогресс, в сравнении с прошлым. Хотя тут наверняка сказалось участие их белой троицы.

— Да все то же, что и в самом начале, — резко рубанув рукой, ответил Ралин, — Нужно сжечь этот Донбас и вся недолга.

— Это то с чем мы пришли к арачам. Но с тех пор, наши условия несколько изменились, — возразил наемнику лан Ариас. — Они не хотят нападать на Донбас. Конечно верховный вождь поет про то, что куроки сами хозяева на своих землях. Но правда заключается в том, что прошлой осенью им там хорошо наподдали. Это у нас мужиков девать некуда, а у пинков каждый мужчина и воин и кормилец и их меньше чем женщин, не то что у белых. А к таким потерям они похоже не готовы. Вспомните форты по Изере и Мраве. Им ведь удалось выстоять только благодаря тому, что пинки избегают открытых столкновений и больших потерь.

— Но и так нам работу не сделать, а мне тут уже изрядно надоело, — продолжал упорствовать Нэйл.

— С каких это пор ты стал неженкой, Нэйл? — Удивился лан Ариас, уж чем, чем а походными условиями смутить их было трудно.

— Причем здесь это, — не согласился с высказанным предположением наемник, — Мне нет особой разницы, в лесу жить или в степи, спать в мягкой постели или на жесткой земле. Но вот находиться среди этих дикарей, я уже устал. Они же все время смотрят на нас так, словно думают куда всадить нож, чтобы было побольнее и помучительнее.

— Дикари это да, но ты не переживай, у нас с ними договор, а к своим обещаниям у них отношение щекотливое, — успокоил Нэйла лан Ариас.

— Ну так пусть выполняют их. Все же пять сотен винтовок и боеприпасы, это весьма щедрая плата, чтобы пойти на некоторый риск, — Опять вступил в разговор Ралин. — И вообще, кто этот умник, решивший вооружать дикарей? Они ведь могут повернуть это оружие против валенсианцев.

— Ралин, с каких это пор, ты стал заботиться о ком‑то кроме себя? — Усмехнулся лан Ариас. Уж больно в необычном свете предстал перед ним наемник.

— Считай, что это старческое.

— Подумываешь о покое?

— Пятый десяток пошел. Пора бы призадуматься, раз уж костлявая никак не придет. Вот покончим с этим делом, получу плату, а там и ферму можно будет поставить.

— Ясно. Получишь бесплатную землю на границе, а тут арачи с винтовками, которые ты же им и привез.

— Ну, где‑то так.

— Брось, старина. Арачи и без винтовок могут заявиться, и менее опасными от этого не станут. А винтовки… Ну что такое винтовка без патронов? Бесполезные куски железа и дерева, непригодные ни к чему. Закончим дело, перестанем поставлять им патроны и могут они молиться на свои «баличи».

— Вот когда Мойсес прав, тогда прав, — согласился Нэйл. — Но все одно, эти обстрелы не дело. Скоро капитаны станут ходить подальше от берега, пережигая уголь и теряя время. Зато в безопасности. И тогда нам наших пяти сотен на брата не видать.

— А если пароходы перестанут сюда ходить?

— Ты это к чему Мойсес? — Понимая, что их лидеру в голову только что залетела умная мысль, поинтересовался Ралин.

— А разве, не для этого мы устраивали эти обстрелы? — Удивился Нэйл.

— Насчет обстрелов, ты все верно сказал, Нэйл. Толку от этого мало. Главное было запугать жителей. Но если сюда перестанут ходить пароходы, то этот самый Донбас умрет сам собой. Для его существования главное вывозить уголь и чем больше, тем лучше. Но если этого не будет, то затеявшие это дело окончательно разорятся, а народ либо вернется обратно в Новую Рустинию, либо подастся на хутора, крестьянствовать.

— И что ты предлагаешь? — Спросил Ралин.

— А просто все. Кто несколько дней назад прошел вверх по течению?

— Да откуда нам знать. Какой‑то пароход.

— Не — эт, Ралин. Ни какой‑то, пароход. Это была «Желтая Роза», Хора. А этот капитан считается самым отчаянным и удачливым сукиным сыном. Кроме него и куроки, сюда никто не ходит. Достаточно уничтожить эти три парохода и все, считай дело в шляпе. После такого никто из капитанов не согласится иметь дело с Донбасом.

— А если они сами купят пароходы? Люди при деньгах и вложили уже столько, что выложатся без остатка. Да хоть в тот же банк обратятся за кредитом.

— Правильно говоришь, Нэйл. Да только наличие парохода, даже десятка, ничего не решит. Откуда они смогут набрать на них экипажи, если никто не захочет отправляться по Изере, выше впадения Мравы? Вот то‑то и оно.

— Но ты же сам говоришь, что арачи не хотят почем зря рисковать? Пароходы здесь ходят с охраной. Атака под обстрелом, по открытой воде, да еще когда пароход может двигаться с большей скоростью… Они не согласятся на такое, потери у них будут слишком большими.

— Согласятся, если им сказать, что после уничтожения пароходов, мы в расчете.

— Но ведь это может и не решить вопрос, что скажет на это наниматель?

— Всегда есть шанс, что что‑то пойдет не так, и любой наниматель учитывает такой оборот. В любом случае вы получите любую половину, остается только честно сделать свое дело.

Ну да. В подобных делах для них это обычная практика. Есть результат, полная выплата. Нет, только половина. Правда, в последнем случае Мойсес определяет, можно ли выплачивать эту половину. За всю их совместную деятельность выплаты не было только раз. Тогда они все сделали спустя рукава, посчитав что и без результата им вполне заплатят за старание. Вот только последнего Мойсес и не заметил, а потому не заплатил ничего, даже по тарифу вынужденного безделья.

— Есть мысли? — Поинтересовался Ралин.

— Есть, как не быть. Главное, чтобы пароходы не ушли на стремнину, — ответил Мойсес.

— Это вряд ли, — усомнился Ралин, — Беседовал я с одним капитаном, тот рассказывал, что на стремнине управляться с пароходом тянущим на буксире баржу, трудная задача. Случись, не успеть отвернуть и беда может прийти от обычного топляка. Думаю, первое с чего они начнут, это деревянные щиты от обстрела.

— По моей задумке это плохо, но все лучше, чем стремнина. Что же, за дело господа. Предстоит покрутиться и кое — чем разжиться, да еще и арачам рассказать.

— Угу. А еще не мешает помолиться, чтобы буйволы не пожаловали, тогда с дикарей бойцы никакие, все бросятся мясо заготавливать.

— Нэйл, что у тебя за привычка, вечно быть всем недовольным, — возмутился Ралин.

— Это ты мне? Это я‑то всем и всегда недоволен?

Мойсес только закатил глаза, отворачиваясь от своих компаньонов. Начавшаяся перепалка означала только одно, решение их командиром принято, явной опасности нет, а значит можно слегка поразвлечься. Ну и что с того, что Ралин и Нэйл сразу же начинали цепляться как кошка с собакой. Для лана Ариаса было главное то, что он всегда мог на них положиться. Впрочем, пока он честен с ними в вопросе оплаты. Друзьями они все же никогда не были.

* * *

«Желтая Роза» уверено рассекала речную гладь, мерно молотя по ней лопастями гребных колес. Именно что гладь, так как ничто не тревожило поверхность воды, ни дуновения ветерка. Только корпус старого деревянного пароходика, речного труженика тянущего за собой баржу груженную углем, что говорится с горкой.

Этот тип баржи был предназначен для перевозки угля или иных сыпучих материалов не боящихся оказаться подмоченными. А потому ни о каких трюмах там и не могло быть и речи, как и о палубе вообще. Правда имелся незначительный участок на носу, где оборудовали дощатый настил, на котором устанавливалась палатка. Он должен был сниматься с баржи вместе с щитами у заставы Паюлы, где конвой дожидался обратного транспорта.

До этого, наемники обходились по простому — расстеленная прямо на выровненную площадку угля парусина, сверху парусиновая же палатка. Ни о каких щитах и речи не было. Словом, полное наплевательство, как к быту, так и к безопасности. Однако, в свете последних событий, Варакин и не думал относиться к этим вопросам спустя рукава. У него было не так много людей, чтобы разбрасываться ими. Поэтому каждый имел бронежилет, а наемники проклиная своего нанимателя, устанавливали тяжелые щиты.

Впрочем, именно сейчас никакого недовольства нет и в помине. Парни распределились по барже, разбившись на небольшие группы по интересам, коротая время кто во что горазд. Азартные игры нанимателем не приветствовались, во избежание конфликтов, но кто запретит играть в кости или карты на те же щелбаны. Хм. Глядишь, у кого‑нибудь, вот таким не хитрым способом, и мозги вправятся.

Алексей, боролся со скукой уже привычным способом, он хотел поговорить с Хором, который многое мог порассказать о реке. Но остановился у входа в ходовую рубку, засмотревшись на возникшую у кожуха гребного колеса, радугу. Брызги от колес не вырывались наружу, надежно удерживаемые кожухами. Но водяная взвесь, довольно плотной массой выбивалась из открытых частей с противоположной от палубы стороны. Вот на ней и поселилась эта прелесть, вызывающая улыбку даже у самого закоренелого скептика или сухаря ученого, прекрасно понимающего, что это атмосферное оптическое и метеорологическое явление, включающее в себя цвета спектра.

Как бы то ни было, а эта жизнерадостная картина, хорошо отвлекала от безрадостных мыслей. Последних хватало с избытком. За несколько дней до отбытия «Желтой Розы», в Донбас должен был вернуться пароход куроки, что задержался в прошлый раз. Раз уж так случилось, то его озадачили доставкой следующей партии грузов. Донбас все еще продолжал выступать в качестве потребителя, никак не желая начинать зарабатывать самостоятельно.

По пути, пароход несколько раз подвергся обстрелу и уж на этот раз без жертв не обошлось. Погиб один наемник, и четверо гражданских. После столь удачного заработка строителей в прошлом году, народ все же решил отправиться в земли куроки на сезонную работу.

Как оказалось, среди гражданских были и переселенцы, общим числом в двадцать шесть человек. Луйко Забар не собирался упускать свой заработок и пока Варакин и Болотин раскачивались, уже начал работать. А если судить по тому, скольких он успел завербовать за столь короткий срок, Сергею стоит призадуматься о том, как их всех разместить и обеспечить работой.

Впрочем, с последним особых сложностей не возникнет. Работы там достанет и куда большему количеству народа. Куда труднее обеспечить выплату им жалования и прокормить всю эту ораву. Мало добыть уголь, нужно его еще и продать, а для этого как минимум доставить в Крумл.

В этом вопросе уже наметились первые трудности, хотя и раньше все было не просто. Понеся потери и опасаясь дальнейших нападений, капитан парохода решил двигаться подальше от берега, не делая остановок на ночь. Конечно столкнуться с топляком на такой большой реке задача не из простых, но куроки справился. Хорошо хоть успели стравить пар из котла, и тот не взорвался, при затоплении судна. Иначе вполне могло достаться и людям на барже.

Неплохо и то, что случилось это уже в землях куроки, а благодаря имевшимся пирогам, удалось хоть как‑то подвести баржу на мелководье и заякориться. Впоследствии «Желтая Роза» отбуксировала ее в Донбас, от чего в поселке стало еще более многолюдно, как благодаря новым жителям, так и сезонным рабочим. Сергей оказался прав и желающих немедленно вернуться в Новую Рустинию не нашлось. В конце концов, это всегда успеется. Не смутили людей и случившиеся потери. Ведь это произошло в землях арачей, а в окрестностях Донбаса все тихо и пристойно.

Людей‑то Сергей на этот раз не потерял. А вот парохода лишился. Весьма значимая потеря, если учесть, что у куроки их было всего два, а другие владельцы не выстраивались в очередь, чтобы заключить с ним договор. И это при весьма выгодных условиях. На одной только перевозке капитаны могли зарабатывать по одному гнедку с пуда, а это в сумме триста крон, за один рейс. В месяц можно было совершить минимум четыре, а то и все пять.

Даже при самых скромных подсчетах за вычетом всех накладных расходов, капитан мог получать до тысячи крон чистого дохода. Очень приличный заработок, таких выгодных предложений не было нигде. Но как известно любую бочку меда может испортить ложка дегтя. Или как в данном случае, арачи.

Отчаянных лоцманов, подобных Хору, на реке было не так чтобы и много. А если быть более точным, то для перечета хватило бы пальцев рук. Но никто из них и не был настолько отчаянным, чтобы взяться за путешествия на пинкускую территорию. Они предпочитали выждать и посмотреть, что из этого получится. А получалось пока не очень. По началу проходившие без сучка и задоринки путешествия, становились все более опасными.

— Чем это вы так любуетесь, господин Дворжак? — Пыхнув своей неизменной трубкой, поинтересовался Хор.

В настоящий момент он стоял свою вахту, поэтому находился в ходовой рубке и рассмотрел писателя, вдруг замершего на трапе. Хотя нет никаких сомнений, направлялся он именно к Хору, чтобы составить ему компанию или как всегда засыпать капитана вопросами о тонкостях лоцманского ремесла. Господин Дворжак еще не был уверен, что это может ему понадобиться, но утверждал — любые наблюдения и знания не могут быть лишними и помогают расширять кругозор, что в итоге находит свое отражение на страницах книг. Может и так, Хор не больно‑то в этом разбирался, но был вовсе не против поболтать с писателем, коротая время вахты.

— Радуга, — не оборачиваясь, и продолжая рассматривать маленькое чудо, ответил Алексей.

— Хм. Ты глянь‑ка, и впрямь к моей «Розе» прицепилась радуга.

— Уверен, что это не впервые.

— А я и не стану спорить. Да только, писатели и романтики у нас на борту редкость, от того и не замечали, — добродушно ухмыльнулся лоцман.

Вот ведь. Нормальный дядька. Когда не показывает свой норов, и не пытается враждовать со всем белым светом. Интересно, у него была когда‑нибудь семья? Или он женат на реке, а его дети это ее притоки? Вполне может статься и такое. Но отец семейства из него наверняка получился бы исключительный. Это не редкость, среди тех, кто отличается суровостью на службе, так как зачастую они не хотят тащить весь этот негатив домой, находя здесь отдушину.

Знал Алексей одного. Он круглый год добирался на работу и домой только пешком. В любую погоду. При любых обстоятельствах. Это удивляло не только Болотина, но и других служащих банка. Если вопрос в здоровье, то отчего не купить велосипед, все быстрее, и для здоровья полезно. А вот так бездарно терять каждый день по два часа… Потом выяснилось, что таким образом он настраивается на рабочий лад, делая себе накачку по дороге на работу, и избавляется от всего того, что будет лишним в семье, по пути домой. Кстати, он служил начальником службы безопасности и отличался весьма непростым и бескомпромиссным характером.

Всплывшие было воспоминания и аллегории, внезапно ушли на второй план. Алексей и сам не знал, что его встревожило. Что‑то было не так. Что‑то настораживало. Что? Звук! Точно, звук изменился. Веселое шлепанье лопастей, вдруг стало более натужным и редким. Вот послышался явственный скрежет, какой‑то тягучий и выворачивающий, до зубной боли.

— Стоп машина!!! Кому говорю, Стоп машина!!!

— Что случилось Хор.

— Похоже что‑то на колеса намотали. Такое бывает, когда наскочишь на большой рыбацкий невод.

— Но откуда…

— Слушай писатель, твою через коромысло, отвали в сторону и не отсвечивай. Не до тебя.

Вот такая метаморфоза, от доброго дядьки, до грубого и взвинченного психа. Вообще‑то Хор всегда относился к Алексею вполне уважительно и обращался на «вы». Однако от добродушия Хора не осталось и следа, а перед взором сейчас предстал тот самый капитан самодур, о котором ходили легенды. Обиделся ли на грубость Хора, Алексей? Скорее он даже не обратил на это внимание, а вот беспокойство его охватило нешуточное. Им только аварии в землях арачи не хватало, да еще за час с небольшим до заката.

Дверца смотрового люка кожуха, с глухим деревянным стуком отлетела в сторону. Хор заглянул во внутрь, витиевато выругался и позвал палубного матроса, в настоящий момент осуществлявшего приборку. Поставив его наблюдать за гребным колесом, Хор взлетел в ходовую рубку.

— Левым колесом, самый малый назад, — отдал он распоряжение в переговорную трубку.

В принципе можно было отдать команду и при помощи машинного телеграфа. Нет, до такой глупости мог додуматься только Алексей, несведущий в этом деле. Впрочем, даже он весьма быстро сообразил, что при подаче команды телеграфом, машинист пустит в ход сразу два колеса. А что там со вторым, Хор еще не смотрел. Так что, лучше молча наблюдать и как советовал капитан, не отсвечивать. Пусть каждый занимается своим делом.

— Не молчи Тано, говори что видишь, — скрежетнув зубами, приказал Хор, матросу наблюдающему за происходящим под кожухом.

— Отпускает Хор. Стоп, стоп, стоп!!!

— Стоп машина! Что там еще? — Словно молодой мальчик, соскакивая на палубу минуя трап, спросил Хор.

— Запуталось все. Только лезть во внутрь и рубить, — сокрушенно доложил матрос.

— Ладно, пошли взглянем на второе колесо, — стараясь выглядеть уверенно и спокойно, приказал Хор.

Насчет уверено, это без проблем. Вообще мало что могло испугать этого своенравного мужика. Казалось он даже у пинкского тотемного столба будет только ругаться и поносить своих мучителей, угрожая добраться до их глоток, чем несомненно вызвал бы их восхищение. А вот насчет спокойно… Хор был настолько зол, что перемежал каждое свое слово, парой бранных, раскрасневшись так, словно у него резко возросло внутричерепное давление. А еще, в его голосе и поведении угадывалась надежда, на лучшее.

— В бога, в душу, в гроб, через плетень!!!

Ага. Судя по всему, картина у правого колеса ничуть не радостнее чем у левого. А это означает, что надежды на лучшее не оправдались и у них проблемы. Серьезные такие проблемы. Правда все зависит от того, за сколько команда сможет устранить неполадки. Сомнительно, что это не в их силах.

— Игнас, готовь парней к бою! Живее шевелитесь! — Прокричал капитан, обращаясь к командиру наемников, расположившихся на барже. — Тано, давай поднимай отдыхающую вахту, — это уже к матросу.

— Понял, капитан.

— Хор, все настолько плохо? — Все же не выдержал Алексей.

Капитан хотел было ответить в своей обычной манере. Он даже набрал в легкие воздух. Но затем передумал и шумно выдохнув, вполне спокойно произнес.

— Бывает и хуже, но реже. Вы бы сходили за своим «дятличем». Уверен, скоро начнется.

— Может это случайность?

— Большой невод в этих краях, случайность? Не городите ерунду, господин писатель. Здесь только одни рыбаки и это пинки, у которых таких сетей отродясь не водилось. Так что, если уж завели, то ради того, чтобы поймать нас. Не иначе.

— Хор, может объяснишь, что случилось? — Раздался с баржи голос Игнаса Крайчека, командовавшего охраной.

— Гребные колеса неводом наглухо запутало.

— Неводом?

— Угу. Неводом.

— Раскудрить твою в качель, — в сердцах выругался десятник.

Одновременно он бросил внимательный взгляд на высокий берег. Очень удобное место для обстрела, как и для нападения. В прибрежных камышах вполне могли укрыться пироги с арачами. Атака под прикрытием стрелков на берегу, затея вовсе не обреченная на провал.

— Вот и я о том же, — подтвердил невысказанные опасения Крайчека, Хор.

— Парни, держаться за щитами! Не отсвечивайте лишний раз! Увижу кого без бронежилета, сам застрелю! — Крайчику ничего не оставалось, как готовиться к отражению нападения.

Вроде и тихо, но никто не сомневается, что атака просто неизбежна. Возможно ловушек было несколько, и пароход вляпался в первую же, не дойдя до места засады. Но этот недостаток разрешится сам собой, так как течение продолжает нести небольшой караван дальше.

— Хор.

— Господин писатель, не до вас, — отмахнулся лоцман, уже готовясь раздавать приказы своим подчиненным, собравшимся вокруг него.

— Может лучше стать на якорь, — все же высказал свое предложение Алексей. — Течением нас может развернуть, причем самым неподходящим образом. А так мы по крайней мере будем зафиксированы.

Алексей имел ввиду то простое обстоятельство, что щитов, для защиты от обстрела было не так уж и много. Их едва хватало на то, чтобы устроить позиции для стрелков по одному борту, не перекрывая полностью даже его. Та же картина и на пароходе. А неуправляемое судно вполне может развернуть в какую угодно сторону. Для нападающих это будет только на руку, а вот для обороняющихся, лишняя помеха.

— Хор, а он дело говорит, — согласился помощник.

— Болань, ладно писатель, но ты‑то…

Однако закончить начатую фразу Хор не успел, так как был прерван самым радикальным образом. Берег наконец полыхнул резкими вспышками и загрохотал выстрелами. Практически одновременно, свинцовый град забарабанил по деревянным надстройкам, и щитам. Послышался звон разбитого стекла. На случай обстрела, на окнах ходовой рубки имелись откидные ставни, с узкими смотровыми щелями. Но сейчас их поднять не успели. Да и арачи с винтовками управляются все более ловко, получив возможность попрактиковаться. Или там завелись неплохие стрелки. Уж больно обстрел отличался от того, под который Алексею довелось попасть по пути в Донбас. Да и последнему пароходу досталось знатно.

В ответ на стрельбу с берега, прогремели несколько выстрелов из «баличей». У охраны их было шесть поэтому их голоса прозвучали менее убедительно. И потом, звуки выстрелов нападающих имели материальное подкрепление в виде свинцовых гостинцев, которые своим вжиканьем, ударами по дереву и выбиванием щепы, вносили особую изюминку в общие ощущения.

— Все, некогда разводить беседы, — подытожил возникшее было обсуждение Хор, — Болань, на тебе правое колесо.

— Понял, Хор, — уводя с собой двоих, ответил помощник.

— Тано, чего встал, топорик в руки и лезь в люк левого, — Хор даже слегка кивнул в ту сторону, куда следовало направиться подчиненному.

— Хор, с той стороны вообще‑то арачи палят как сумасшедшие, а кожух не из толстых плах, — тут же возмутился палубный матрос.

— Не журись. Слишком далеко, обшивка выдержит. Давай, лезь. Времени нет.

Видя, что он лишний на этом празднике жизни, Алексей устремился в свою каюту. Хотя, наверное все же скорее небольшой закуток, где места хватало лишь для одной койки, в ящике под которой расположился весь его багаж. В эту поездку он предпочел отправиться налегке, а потому обошелся одним чемоданом и футляром для оружия.

Вот его‑то, Алексей и извлек на свет божий. Понимая, что расстояние до арачей слишком велико и он сможет принять участие в бою, лишь в случае атаки, Алексей не поднимал лишнюю суету. Проверил наличие патронов в магазине карабина, работоспособность механизмов. То же самое с револьверами.

Затем облачился в бронежилет. Оно конечно будет мало приятного, если он вдруг окажется за бортом, все же лишние десять килограмм, даже больше. С другой стороны, будет дополнительным стимулом держаться от борта подальше. Теперь убедиться в том, что гранаты в подсумках, нашитых прямо на бронежилет, исполняющий дополнительно еще и роль разгрузки. По груди даже были прошиты несколько полос парусины, выполняющих роль патронташа. Эдакие газыри, только в отличии от черкески, расположенные в два ряда, патроны то куда как короче.

Это Сергей озаботился превратить бронежилет еще и в разгрузку. С одной стороны стало куда тяжелее и неповоротливее, но с другой, стоит только облачиться в броню, как тут же получаешь четыре гранаты и сорок патронов. А что до тяжести, жизнь она куда дороже, чем неудобства. К тому же, имеется довольно впечатляющая статистика, спасенных жизней владельцев данной амуниции. Так что, Алексей предпочитал поберечься.

Болотин прислушался к происходящему снаружи. Там вроде ничего не изменилось, все так же слышны далекие выстрелы арачей и более громкие ответы из «баличей» наемников. Разве только здесь эти звуки были несколько приглушенными. Ага, а вот и Хор опять разошелся. Его голос ни с чьим не спутаешь, хотя слов и не разобрать. Странно, капитан не отличался склонностью к чрезмерному волнению в экстремальных ситуациях. Чего он так разоряется?

Едва оказавшись на палубе, Алексей тут же оказался оттесненным за надстройку, непреклонным Ванеком Бенешем. Телохранитель не видел особого смысла в том, чтобы его работодатель, а скорее все же благодетель, лишний раз подставлялся под пули. Подумаешь, пинки в большинстве своем плохие стрелки, пулю ведь и по дурному словить можно.

Он бы и раньше озаботился этим, да только в момент начала обстрела не оказался рядом. Если уж для Алексея нашелся только какой‑то непонятный закуток, вместо каюты, то о Ванеке и говорить нечего. Он устроился прямо на палубе. Впрочем, его несколько позднее появление объяснялось скорее тем, что он облачался по боевому. Но теперь, когда Болотин вновь появился на палубе, Ванек тут же принялся за выполнение своих прямых обязанностей, не собираясь оставлять его одного.

— Что тут Ванек, — и не подумав обижаться на бесцеремонность Бенеша, поинтересовался Алексей.

— Арачи из камышей на пирогах появились.

— А ну‑ка…

— Не надо бы вам высовываться, господин Дворжак, — вновь придержал Алексея телохранитель.

— Брось, Ванек. Ты не сможешь меня обезопасить, если будешь прятать по углам. Или будем драться или сдохнем к лукавому.

Алексей вновь полез за угол надстройки, в стремлении рассмотреть происходящее. А посмотреть было на что, несмотря на то, что нападающие продолжали обильно поливать пулями как пароход, так и баржу. От широкой полосы прибрежных камышей к «Желтой Розе» стремительно двигалась эскадра не менее чем из трех десятков пирог. Даже если в них располагаются по шесть воинов, получается очень даже солидно. И ведь разобраться с ними не так чтобы и просто.

Арачи вовсе не собирались бросаться в безрассудную атаку. Не та натура. К вопросу потерь личного состава у них отношение было весьма серьезным, от того и столь специфическая партизанская тактика. В связи с этим, они проявляли просто поразительную изобретательность. Вот и сейчас не обошлось без этого.

На носу каждой пироги был устроен щит из плотных камышовых матов, поверх которых были прикреплены традиционные пинкские щиты. Такой щит, в несколько слоев кожи из шкуры буйвола был способен сдержать пулю «дятлича», «балич» он посерьезнее, от того и дополнение в виде матов.

Из‑за этого прикрытия находящихся в пироге рассмотреть невозможно, не то что поразить. Даже когда они приблизятся вплотную, обороняющиеся не смогут достать экипаж нападающих. Речные суда не отличаются высотой бортов, а потому не могут предоставить значительного преимущества. Стоит только пирогам подобраться вплотную к борту, как ловкие арачи сумеют взобраться на палубу как парохода, так и баржи.

Казалось бы при таком раскладе и арачи лишены обзора, но данный момент был предусмотрен. В защите имелась небольшая амбразура через которую один из экипажа вел наблюдение за курсом и вносил необходимые поправки. Кроме этого, он еще и вел обстрел. Судя по скорострельности, арачи не только поднаторели в обращении с оружием, но еще и явно не жалели патронов.

До противника более двухсот метров, но расстояние быстро сокращается. Все же пирога легкое и быстроходное суденышко, а пинки великолепно умеют с ним обращаться. Они вообще способны грести целый день, поддерживая довольно приличную скорость. Выносливости им не занимать. Очень скоро они приблизятся, но даже в этом случае останутся неуязвимыми для винтовок.

Впрочем, на ближней дистанции можно будет попробовать поразить нападающих через бойницу. Хотя… Сомнительно, что из этого что‑либо получится. Алексей конечно неплохой стрелок, вот только попасть в яблочко по неподвижной мишени на твердой земле и по все время пребывающей в движении, да еще и с палубы парохода, совсем ни одно и то же.

Пока есть возможность, взгляд в сторону баржи. А вот это уже интересно. Наемники вооруженные «баличами», интенсивно отстреливаются, с сомнительной результативностью, несмотря на диоптрические прицелы. А вот остальные, под прикрытием щитов, спешно налегают на канат, подтягивая друг к другу пароход и баржу. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Как‑то не вовремя они собрались в гости, или Алексей чего‑то не понимает?

— Ванек, а чего это парни Крайчека удумали? — Кивая в сторону баржи, поинтересовался Алексей.

— Это не они, а Хор, удумал. Приказал им перебираться на «Розу», а баржу будем бросать.

Вот теперь все понятно. Хор конечно тот еще жлоб, но с мозгами все же дружит. Деньги они ведь живым на пользу, мертвым как‑то без надобности. Он прекрасно понимает, что одновременно удержать два судна никак не получится, а потому решил собрать всех защитников на пароходе. Наемники будут обороняться, а экипаж производить ремонт. Если получится запустить хотя бы одно колесо, то они спасены.

Когда наемники перебрались на баржу, прихватив с собой весь боезапас и побросав все остальное имущество, арачи успели приблизиться на расстояние в сотню метров. Причем часть из них выбрала такой маршрут, при котором они оказывались под прикрытием груженой с горкой баржи. Если они взберутся на нее, то будет плохо.

С одной стороны, перебраться на пароход у них не получится, так как наемники при помощи шестов сейчас расталкивали суда. Но с другой, противник получит отличную позицию для обстрела парохода. Они даже смогут использовать щиты, все так же остававшиеся на барже. Пока обороняющимся удавалось избежать потерь, если не считать легкой царапины у одного из бойцов. Но все еще может измениться.

— Игнас, давай четверых на нос. Мы там спустили ялик, пусть садятся на весла и гребут до опупения, — приказал Хор.

— Не смешно? — Возмутился Крайчек.

— А я что, весело выгляжу? — Взревел Хор. — Нужно отходить от баржи. Мои парни заняты. Остаются твои.

— Но пароход…

— Тяжелый, — вместо Крайчека закончил капитан, — но помалу управятся, к тому же корпус их прикроет от выстрелов. А так, нас разделают под орех. Шевелись, дубина!

Крайчек не имел привычки спускать подобное обращение, но сейчас не время, заниматься выяснением отношений. Вместо этого, он тут же определил четверых из вооруженных «баличами», в команду ялика. Дистанция значительно сократилась и более скорострельные «дятличи» будут куда полезнее. Впрочем… Похоже тут скоро и вовсе дойдет до револьверов. Крепко же они попали, что говорится — по самые помидоры.

Отчего‑то вспомнился разговор с Сергеем. Что и говорить, просчитался он крепко, когда пожалел денег на пушки. Тут ведь каждая пушеченка обойдется больше чем в тысячу крон, если считать с боезапасом. А это серьезная сумма. Но с другой стороны, сейчас они смогли бы шугануть и арачей на берегу и атакующую волну приняли бы на картечь. От тяжелых картечин, эта хлипкая защита точно не спасла бы. Что же касается выгоды. Вон, постепенно отдаляется баржа, которая при наличии пушки как раз восполнила бы потери на одну пушку с лихвой, а так одни только убытки. Причем в минус нужно считать и саму баржу, как пить дать, арачи ее сожгут.

И ведь Алексей пока не берет в расчет их собственные жизни. А свою бренную тушку он ценил куда выше. Господи, только бы добраться до Крумла. Первое что сделает, это направится к знакомому капитану Дивишу и выкупит эти клятые орудия. Но сейчас эти мысли лишние, потому как в бою нельзя предаваться сожалениям и чрезмерным размышлениям. Если и думать, то только о том, как половчее достать противника.

Алексей пристроился за углом ходовой рубки, и изготовился к стрельбе. Постройка вполне хорошо прикрывала его, оставляя не прикрытыми лишь голову, и правое плечо. Оно и немало, если прилетит, то вполне хватит, но с другой стороны, где она полная безопасность.

Хм. А вот хотя бы в самой ходовой рубке. Тяжелые ставни подняли и теперь, находясь в надежном укрытии, наемники сквозь бойницы посылают в наседающих арачи пулю за пулей. «Дятличи» и один «балич», молотят со скоростью пулемета. Поздно пить «боржоми» если почки отказали. Вовремя не сообразил, а теперь время упущено, только если спрятаться, но об этом мыслей не было.

Устроившись поудобнее, Алексей прицелился в ближайшую пирогу, до которой было метров пятьдесят. Бойница откуда ведет стрельбу наблюдатель арачи, представляет собой лишь небольшое отверстие. Но ничего невозможного. Прицелиться. Только не спешить. Палубу не качает. Зато пирога идет рывками, каждый раз взбрыкивая носом и приседая кормой при очередном рывке. Алексей поймал момент, и нажал на спуск. Даже несмотря на преграду, он понял, что поразил противника. Сложнее, чем на стрельбище, но ничего невозможного.

Передернуть затвор. Приникнуть к прицелу. И осознать, что порядок действия нужно менять. На прицел, выстрел и перезарядку у него ушло несколько секунд, а пирога уже в тридцати метрах. Он успеет сделать еще один выстрел, и гарантировать, что опять попадет не может. Эдак, даже той дюжины пирог, что рванули напрямик не прикрываясь баржей, будет достаточно, чтобы буквально захлестнуть палубу небольшого суденышка.

В арачи полетели гранаты. Из более чем десятка, только одна угодила точно во внутрь пироги, а не булькнула в воду из‑за промаха или скатившись. Рвануло знатно. Пирогу буквально разломило надвое. Четверо забарахтались в воде, окрасившейся в алый цвет. Ранены или просто плывут не понять, но в настоящий момент они пока бесполезны или по меньшей мере, представляют собой легкую мишень.

Словно в подтверждение промелькнувшей мысли, рядом с пинками появились фонтанчики, от ударов пуль. Наемники обрадовавшись наконец появившейся четко видимой цели, открыли по ней огонь. Вообще‑то глупо. Нужно думать не о них, а о тех, что все еще находятся в пирогах и продолжают представлять непосредственную опасность.

Алексей извлек гранату. Выдернул чеку. И… Замер в нерешительности. Множество промахов обуславливалось тем, что при высвобождении рычага, пружина толкает вперед ударник и отбрасывает стальной рычаг предохранителя. Казалось бы масса гранаты и рычага несопоставимы, но тем не менее данный факт воздействует на траекторию полета гранаты и она несколько отклоняется от точки прицеливания. Немаловажным является и точность броска, нужно попасть точно в пирогу, иначе скатившаяся в воду граната, не причинит никому вреда.

Все это пролетело в голове Болотина в доли секунды. А потом он словно завороженный и осененный какой‑то догадкой, кляня себя последними словами, разжал пальцы. Рычаг отлетел в сторону с металлическим звоном. Практически одновременно с этим раздался резкий хлопок капсюля, во все еще находящейся в руке Алексея гранате.

Едва раздался этот звук, как Болотин вздрогнул всем телом. Замедлитель горит четыре — шесть секунд. На столь значительном разбеге сказывалась кустарность производства. А если так, то вполне может случиться и более ранний подрыв. Вдруг растерявшись, Алексей как завороженный смотрит на ребристую чугунную тушку.

— С ума сошел!!! Бросай!!! Берегись!!!

Голос одного из наемников, наблюдающего за происходящим звучит как‑то глухо и отдаленно. Сейчас слух забит только гулкими ударами сердца. Даже выстрелы доносятся как сквозь вату. Но в следующее мгновение все вдруг оживает, звуки становятся четкими, краски невероятно яркими, а время летит со скоростью взбесившейся лошади.

Замах, и граната взмывает вверх по крутой траектории. Взрыв произошел когда смертоносный снаряд, достиг пика и словно завис, готовясь устремиться к воде. Осколки осыпали воду, пироги и сидящих в них пинков. Кто‑то закричал, кто‑то вывалился за борт. Осколки забарабанили по надстройке, борту и палубе «Желтой Розы». Своих вроде не задело, а вот про пинков этого сказать было нельзя. Скольким именно досталось не понятно, но ясно, что пострадали не на одной пироге.

Воодушевленный успехом, Алексей выхватил еще одну гранату. Да опасно. Но приходится рисковать, чтобы достигнуть нужного эффекта. Альтернатива в общем‑то не велика. Либо ни отбросят арачи ценой любого риска, либо очень скоро они окажутся на палубе и тогда останется только подороже продать свои жизни. Если это случится, то альтернативы больше не будет. А потому, пошло оно все к черту!

— Чего замер! — Разжимая усики чеки прокричал Алексей тому самому наемнику, который так испугался действий этого больного на всю голову писаки. — Делай как я!

— Ты больной, ублюдок!

— Согласен, — хлопок капсюля, вздрагивает не только Алексей, но и наемник, тот пожалуй даже больше, — Но если не рискнем, все сдохнем!

Вторая граната полетела запущенная более уверенной рукой. К тому же, замедлитель сработал весьма удачно, подорвав гранату у самой воды, между двумя пирогами. Крики, полные боли и страха. За борт вывалилось несколько человек, причем из обоих пирог.

Когда Алексей запускал третью гранату, его поддержали уже несколько бойцов. По большому счету, терять им нечего, а отчаяние пожалуй способно на чудеса. Правда в подавляющем большинстве случаев если в отчаянной ситуации оказываются сильные духом люди. Слабаки в такие моменты скорее забиваются в угол и скулят, моля о пощаде. Среди наемников хватало разного народа, висельники, убийцы, воры, отставные военные, лица с буйным и подчас неуправляемым нравом, хватало всяких, но кого среди не было точно, так это трусов и слюнтяев. Опасно, но если есть шанс, то пошло оно все к лукавому. Они не упустят возможность поставив риск против жизни, которой и ез того осталось всего ничего.

Арачи были уже в одном броске от желанной цели. Еще один последний рывок и можно будет оставить весла, вооружившись ружьями, револьверами или ножами. Белые обречены. Но именно в этот момент в дело вступила ручная артиллерия. Гранаты рвались в воздухе одна за другой. Разрывы происходили на различной высоте, но каждый такой взрыв если даже не поражал осколками, вносил сумятицу и страх в ряды атакующих.

Одна из пирог вдруг резко замедлилась, а потом остановилась, не достигнув борта всего лишь десятка метров. Затем весла заработали с новой силой, и она начала набирать ход. Вот только на этот раз она не приближалась к пароходу, а отдалялась от него, по прежнему прикрываясь своеобразным щитом. Практически тут же к ней присоединились еще две.

И вот наконец первая из пирог с легким стуком ударилась о деревянный борт «Желтой Розы». Арачи взревели, предчувствуя победу. Весла попадали на дно лодки, в руках оказалось разнообразное оружие. Воин находящийся на носу, забросил веревку с кошкой на конце, закрепляя суденышко рядом с вражеским судном. И в этот момент о дно пироги, с глухим стуком упала тяжелая чугунная чушка, с курящимся легким дымком. Легкая лодка из жердей обтянутых кожей не выдержала бешеного натиска вырвавшейся наружу силы взрыва и переломилась надвое, опрокидываясь набок.

Гибель пироги, оказала должный эффект на экипажи остальных, и они начали отходить, столь же стремительно, как до этого рвались в атаку. Хм. А пожалуй даже и быстрее. Во всяком случае, Алексею, наблюдающему за происходящим сжимая кровоточащее предплечье правой руки, казалось именно так.

Победа далась не без потерь. То ли виновато кустарное производство запалов. То ли наемник слишком передержал снаряд в руке. Но одна из гранат рванула на носу парохода. Сам несчастный погиб на месте, двое оказавшиеся рядом с ним получили серьезные ранения. От этого взрыва пострадал и Алексей, получивший ранение по касательной. Серьезного вроде ничего, но без швов похоже не обойтись, слишком уж кровоточит и рука как‑то онемела.

Однако, даже взрыв на палубе не смог повлиять на массовое отступление арачей. Видя это, наемники больше не рискнули забавляться со смертоносными игрушками. Всему есть предел. Одно дело идти на отчаянный шаг когда дело совсем хреново и совсем другое, когда непосредственной опасности уже вроде как и нет. Вполне оправданно. Алексей полностью поддерживал данное решение. С берега по прежнему доносятся выстрелы. По прежнему ведут обстрел арачи, находящиеся на носу отступающих пирог. Пули все так же проносятся мимо или ударяют в дерево, осыпая щепой. Но это как бы уже привычно и не вызывает особых опасений. Достаточно просто не высовываться лишний раз, тем более от твоей стрельбы толку, как с козла молока.

Наемники и не стреляют. Чего попусту переводить патроны. Попасть из «дятлича» в тех, что на берегу не реально. Остающиеся на реке, продолжают прикрываться щитами, мастерски лавируя пирогами. Парочка наемников, вооруженных «баличами» находясь в надежном укрытии, все еще ведут огонь, пытаясь дотянуться хоть до кого‑нибудь. Но сомнительно, чтобы они добились положительного результата.

Но арачи не обманываются по поводу вдруг замолчавших защитников судна. Они и сами бойцы не из последних, а потому понимают, чем вызвано это молчание. Другое дело, что сами продолжают обстрел, но это только ради того, чтобы белолицые собаки не вздумали опять швыряться своим подлым оружием.

Вдруг до слуха Алексея донеслись звуки ударов топора. Предоставив свою руку в распоряжение Ванека, накладывающего на нее повязку, Болотин обернулся на звук, казавшийся сейчас инородным. Стучали под кожухом гребного колеса. Из смотрового люка сейчас торчали чьи‑то болтающиеся ноги.

— Как арачи навалились, вся команда похваталась за оружие. Теперь вот опять трудятся, — произнес Ванек, в ответ на невысказанный вопрос.

Точно. Гребные колеса. Их нужно высвободить из захвата, чтобы убраться из этого места. Взгляд за борт, там в ялике четверо, усиленно налегающие на весла. Как и приказал Хор, парни налегали на весла до опупения. Чтобы сухопутные ничего не напутали, на корме сидит один из экипажа. Наверное из машинной обслуги, так как Алексей его не помнит. Бледные, злые, с сжатыми до хруста челюстями, они не прекращая работают веслами и похоже не останавливались, даже когда дело было совсем плохо. С другой стороны, откуда им знать, как там разворачивались события. Как противник не может рассмотреть их, так и они ничего не видели. Оставалось только гадать, а доносящиеся звуки, нельзя было назвать победным ревом. Разве только в конце. Но опять же, только догадки, никто и ничего им не объяснял.

Очередная пуля, ударила с неожиданной стороны. Алексей прекрасно знал, что они с Ванеком устроились в месте никак не простреливаемом ни с берега, ни с отходящих пирог. Черт! Так и стреляют не от туда! Ялик медленно, но верно делал свою работу, оттягивая пароход все дальше от берега. Скорость черепашья или даже куда более скромная, но судно двигалось. Одновременно с этим движением оно немного развернулось, оставляя баржу за кормой и в стороне. До нее сейчас не больше пятидесяти метров. Но именно с этой выгодной позиции и ведется обстрел.

Группа арачей, двигавшаяся под прикрытием баржи, достигла‑таки своей цели и высадилась на брошенном судне. Теперь же, используя в качестве прикрытия кучи угля, арачи начали обстрел вдоль парохода. Эти стрелки могли доставить целую уйму хлопот. Это не идущая рывками пирога, на барже позиция удобная и вполне устойчивая.

Одна из пуль прошла рядом с Алексеем, с тупым стуком глубоко войдя в дерево. Другая, ударила Ванека в спину, отозвавшись более звонко и сопровождаемая вскриком телохранителя. Третья с каким‑то омерзительным чавканьем вынесла пол черепа тому самому наемнику, так испугавшемуся действий Алексея.

— В укрытие! Крайчек, бейте по барже, — Хору и труба не нужна чтобы усилить голос, он и без того ревет так, что мертвых поднимет.

Хотя на корабле капитан царь и бог, в данном расспоряжении не было никакой необходимости. «Дятличи» ответили на обстрел дружной трескотней, практически сразу заставив арачей укрыться за угольными кучами, над которыми у от частых ударов путь уже поднималась пелена черной пыли. Прижать‑то арачей получилось, а вот прогнать такими методами не выйдет.

Перестрелка может сильно затянуться, позволив провести очередную атаку. Отбиться при обстреле во фронт и фланг не такая уж и легкая задача. Да что там. Если арачи вновь бросят свои пироги вперед, то на этот раз штурм скорее всего увенчается успехом. Обороняющимся укрыться теперь практически негде. Разве только за надстройками, ближе к носовой части. Но если отойти туда, то у арачей появится весьма хороший шанс попасть на корму, а тогда ближний бой, рукопашная и конец.

Думая об этом, и превозмогая боль, Алексей лихорадочно оттаскивал в укрытие Ванека. Телохранитель постанывал и все порывался передвигаться самостоятельно, но пока из этого ничего не получалось и он только мешал своими потугами. Мужчина далеко не пушинка, раза в полтора, если не больше, тяжелее Болотина, у которого к тому же плохо слушалась рука. Перевязку закончить Ванек не успел, кровотечение и без того не было остановлено, а тут еще и усилилось в результате нагрузки. Перед глазами поплыли круги, от охватившей боли. Все же глубоко пропахал его тело клятый осколок.

Как ни было ему плохо, Алексей старался не упускать из своего взора происходящего. Решились ли на повторную атаку отбитые арачи ему сейчас не видно, но зато он отчетливо с десяток пирог ринувшихся в атаку со стороны кормы. Обогнув баржу, они достаточно быстро набирали ход. Выходило даже хуже чем опасался Болотин. На баржу высадилась только часть нападающих, остальные продолжили атаку по воде, прикрываясь все теми же щитами.

Алексей потянулся к последней гранате. Похоже придется продолжать рисковать, иного выхода нет. Вот только теперь вдобавок к опасности от нестандартного использования гранат, прибавляется фланговый обстрел с близкого расстояния, на котором даже бронежилет не может гарантировать безопасность. Раненный Ванек яркое тому подтверждение. Когда приходилось действовать под обстрелом стрелков действовавших с большой дистанции или с качающихся лодок, было куда проще. Только не сейчас, когда точность стрельбы возросла многократно.

Арачи не солдаты, которые в большинстве своем стреляют в лучшем случае в направлении противника. Пинк не станет рисковать почем зря, но и палить бездумно, абы выстрелить, то же не будет. Одно дело укрыться, чтобы в безопасности перезарядить карабин и совсем другое затем выстрелить наобум. Нет. Пинк найдет врага и постарается его поразить.

Словно в подтверждение его мыслей, с баржи вновь раздалась разноголосица выстрелов. На этот раз пинки били в разнобой. Около полусотни стрелков обеспечили практически беспрерывный обстрел «Желтой Розы», прикрывая подход своих товарищей.

Алексей подбросил в руках чушку гранаты. Бросать в лодки пока рано. Как нет смысла метать и в баржу. Он и со здоровой рукой не добросит, так чего говорить теперь, когда рана на руке не просто кровоточит, но каждое движение отдается болью. Но главное это даже не лодки. Если только удастся заставить воинов находящихся на барже прекратить обстрел, то лодки сами отвернут. Не может быть, чтобы им не было известно о том, что именно произошло с первой волной штурмующих.

— Игнас! Игнас!

— Слушаю, господин Дворжак.

— Помнишь как в Паюле вы отбивали штурм при помощи пращей?

— Помню.

— Можно попробовать достать тех на барже.

— Не получится. Тогда у нас были фитили. Запалы слишком быстро прогорают.

— Нужно обмотать гранату тонким ремешком или бечевкой. Это придержит рычаг, пока запускаешь гранату, а когда она полетит ремешок размотается, высвободив рычаг уже в воздухе.

— Рискованно.

— А у нас есть другой выход? Я бы и сам, да нет пращи и рука ранена.

— А — а, к лукавому! — Наконец решившись, прокричал десятник.

В следующее мгновений он отбежал за рубку, чтобы метнуть гранату под ее прикрытием, и присев на корточки, начал готовиться к броску. Видя что дело пошло, Алексей выдернул чеку, высвободил рычаг и метнул гранату пустив ее навесом. Рядом ударили сразу две пули, заставляя его укрыться. Все, больше гранат у него не было. Поэтому вооружившись «дятличем» он начал обстреливать пинков укрывшихся на барже. Достать тех, что были на пирогах пока нечего было и думать, поэтому нужно сосредоточиться на тех, кого он хоть как‑то может достать.

Он едва только вскинул карабин, когда рванула его граната. За результатом он не наблюдал, заметив только вспышку и облако дыма. Вслед за его гранатой рванули еще несколько. Но он отмечал это только краем глаза. Вот в прицеле арачи, изготовившийся к стрельбе. Алексей поспешно тянет спусковой крючок. Выстрел! Пуля бьет немного ниже, бызнув осколками угля и пылью в глаза пинкского воина. Тот в свою очередь стреляет, но легко понять, что в момент выстрела он дернулся и пуля ушла куда‑то вверх. Ну что же, гарантированный промах, тоже достижение.

Передернуть затвор. Прежнего пинка уже нет, он укрылся чтобы перезарядиться, а может и протереть глаза. Но вот неподалеку появляется голова другого арачи, готовящегося выстрелить. Алексей стреляет раньше. Опять мимо, но арачи исчезает из поля зрения, поспешив укрыться. Еще дважды картина повторяется, а затем на куче угля вспухает черное облако от взрыва гранаты. Слышатся крики полные боли.

Алексей резко обернулся в сторону Карайчека, у которого на лице застыла кровожадная улыбка. Дело уже поставлено на поток. Один из наемников обматывает бечевкой очередную гранату, пока десятник запускает в полет очередной гостинец. Взмах, три оборота пращи и вот снаряд уже в полете.

— Отлично получилось, господин Дворжак. Жаль праща только одна. Ну ничего, мы им покажем. — Вновь изготавливаясь к броску, произнес Игнас.

— А гранат‑то хватит? — Усомнился Алексей, памятуя о том, что свою последнюю он уже израсходовал.

— Этого добра у нас еще ящик в запасе имеется. Х — хек! Пошла родимая.

Пока происходило все это, парни остававшиеся в ялике решили что с них хватит. Одно дело тянуть этот клятый пароход, пока противник с другой стороны и совсем другое. Когда тебя уже видят и ты оказываешься под обстрелом. Вернее, если быть более точным, по ним никто не стрелял. Как видно, арачи посчитали, что эти парни не представляют опасности и не смогут воспрепятствовать абордажу. А раз так, то все усилия в первую очередь на пароходе. В находящихся в ялике пока не было произведено ни одного выстрела.

Когда же ялик начал отдаляться от парохода, их и вовсе приняли за беглецов. Что же, пусть пока побегают. Вот покончат с пароходом и тогда догонят. Арачи могут выставить шесть гребцов против четверых на ялике, к тому же их пироги куда легче и быстроходнее. Да еще имеют какую — никакую защиту.

Но парни и не думали убегать, хотя именно так и могло показаться. Вместо этого, они отошли немного в сторону, еще больше увеличивая расстояние до стрелков на берегу. Арачи на барже в результате «артналета» стали куда менее активными. А вот подвижный отряд наемников получил возможность ударить во фланг атакующих.

«Балич» конечно уступит «дятличу» в скорострельности, но у этих ребят имелись несколько неоспоримых преимуществ. Армейский карабин куда более точен, к тому же их оружие оснащено диоптрическими прицелами. Ну и самое главное, «баличами» вооружались самые лучшие стрелки. Четыре отличных стрелка, бьющие по противнику с полутора сотен шагов, это очень серьезный аргумент.

Уже после первых выстрелов, шедшая первой пирога значительно умерила свой пыл, по причине вывода из строя как минимум половины гребцов. Несколько секунд и подобная участь постигла другую пирогу. Наемники вели обстрел монотонно, подобно метроному, выпуская пулю за пулей, причиняя серьезные потери атакующим. Их так же пытались обстреливать, но без особого успеха. Член команды Хора занял место на банке и равномерно работал веслами, ведя суденышко плавно, без рывков. Конечно это движение усложняло работу стрелкам, но зато и являлось дополнительной гарантией их безопасности.

Наконец арачи не выдержали и начали отходить. Второй раунд так же остался за обороняющимися. А когда «Желтая Роза» издав пронзительный гудок заработала освобожденным правым колесом и вполне уверено начала набирать ход, стало окончательно ясно, что опасность миновала окончательно.

Даже если арачи решатся броситься в погоню без прикрытия, им не удастся тягаться в скорости с пароходом. Даже с одним колесом, он способен достаточно легко оторваться от погони. К тому же сейчас он двигался в одиночку, и мог легко маневрировать, перемалывая легкие и не отличающиеся прочностью пироги. Впрочем, именно этим и занялся Хор, в намерения которого вовсе не входило терять свой груз.

Развернувшись, «Желтая Роза» с легкостью нагнала оду из пирог и подмяла ее своим носом. Немного довернуть рулевое колесо, и пирога избежавшая тарана оказалась на пути гребного колеса бешено молотящего по водной поверхности. Несколько секунд и она развалилась под натиском куда более массивного парохода, а ее экипаж в большинстве оказался затянутым под гребное колесо.

Обретя ход, добыча превратилась в охотника. Пароход все еще обстреливали, но исход сражения был предрешен. Мало того, силы пинков оказавшиеся на воде, были обречены. Если кому и удастся избежать смерти, то это будут единицы.

— Хор, отворачивай! — Прокричал Алексей, видя, что судно нацелилось на очередную жертву.

— Поучи свою жену щи варить, — зло огрызнулся капитан, который на судне первый после бога.

Здесь распоряжается только он и никто ему не указ. Даже командир наемников не оспаривал его права командовать. Старому речнику куда лучше знать, как делаются дела на реке. Он прекрасно понимал, что было бы с ними, если бы удача улыбнулась арачи. Живые завидовали бы мертвым и это не метафора, а жестокая правда жизни. Арачи пришли чтобы забрать его жизнь. Что же, им не повезло, потому что он намерен теперь отплатить им сполна.

— Хор, ты собираешься всю жизнь воевать с арачи или зарабатывать деньги. Отворачивай, кому говорю!

— Я здесь капитан!

— А я твой наниматель, — стрельнув в упрямца строгим взглядом, твердо произнес Болотин.

— Парень…

— Хор, лучше отверни, — уже сквозь зубы прошипел Алексей, красноречиво опуская руку на рукоять револьвера. — Даже не думай, старик. Я и левой не промахнусь. Ну же.

— Твою в гробину, душу, мать нихай! — Резко крутанув рулевое колесо, выругался Хор. — Но учти парень. Тебе придется все объяснить. И лучше бы ты был поубедительнее. Я и меньшего не прощаю, — теперь уже пришла очередь шипеть Хору.

— Объясню, дружище. Все объясню. Подгребай поближе к барже. Игнас, готовьте гранаты. Хор, позволь мне твой рупор.

— Бери. Ты ведь наниматель, тебе все можно, — не без ехидства ответил капитан.

— Спасибо. Эй, на барже! Если вы сейчас сами сядете в пироги и уйдете, никто в вас не станет стрелять и не погонится за вами. Если нет, то мы сначала передавим всех ваших друзей на реке, а потом подойдем к вам и забросаем гранатами. Мало кто из вас выживет. Подумайте о ваших семьях, которые останутся без мужчин.

— Почему мы должны тебе верить, — кто бы сомневался, что среди арачей найдутся знатоки рустинского.

— Я друг Верной Руки и я даю вам слово от его имени. Вы знаете его. Если я обману, то до него дойдет весть об этом. Он всегда держит свое слово, и если я нарушу его, то Верная Рука найдет и покарает меня. Так что вы решили, воины племени арачей?

— Хорошо мы уходим, — после непродолжительной заминки ответил тот же голос.

Ялик едва успел подойти к замершему на одном месте пароходу, когда арачи не таясь собрали своих раненых и убитых, после чего погрузились на пироги и двинулись к берегу. Несколько пирог направились к тому месту, где плавали еще живые их товарищи. Никто не мешал им спасать своих соплеменников. Едва арачи начали покидать захваченную баржу, как прекратился и обстрел с берега. Все закончилось, словно и не было бешеной перестрелки.

— Ну и какого лукавого? — Наблюдая за спасательной операцией пинков, поинтересовался Хор.

— Хор, мы собираемся добывать уголь и зарабатывать на этом. Для этого нам придется ходить через земли арачей, а значит договариваться с ними, — накладывая перевязку на плечо Ванека, начал пояснять Алексей.

— До этого, у вас не больно‑то и получалось, — покачивая головой, усомнился Хор.

— Пока не получалось, и вряд ли получится после сегодняшнего боя. Но получится впоследствии. Мы с Сергеем решили закупить в Крумле старые пушки и придать их охране на баржах. Будь у нас сегодня пушка и арачи не приблизились бы к нам. Со слабым не договариваются. Мы же раз за разом показываем свою силу.

— Вот и показали бы ее, раздавив их всех как клопов.

— Ничего бы мы этим не показали. Во — первых, арачи поняли бы, что уйти у них не получится, и тогда дрались бы до последнего. Бой и сейчас продолжался бы. А у нас не так чтобы и много народу. Зато теперь все спокойно и баржу отбили без лишних потерь. Еще немного и продолжим путь. Во — вторых, это еще больше озлобило бы арачей. Сейчас им не на что злиться, разве только на самих себя. Все по честному. Сунулись с оружием в руках, получили по зубам и ушли зализывать раны. В третьих, они лишний раз убедились в том, что мы держим слово и с нами можно говорить.

— Вроде все складно. Да только чушь все это. Пинки только силу и понимают. Захочешь показать благородство, так они это за слабость примут. Они ведь как думают — сегодня сила оказалась на стороне белолицых, но они все одно боятся нас лишний раз разозлить. Но насчет баржи, это верно, до сих пор бились бы, так эти паразиты еще и спалить ее могли, — сбив кепку на глаза и почесывая затылок, частично признал правоту Алексея, Хор. — Хм. Господин писатель, а вы и впрямь стрельнули бы в меня, если бы я вас не послушал? — Серьезно глядя в глаза Алексею, но все же опять перейдя на вы, поинтересовался капитан.

— Хор, нам не нужна война с арачи на уничтожение. А еще они прикрывают куроки и нас от валийцев.

— Вы не ответили на вопрос.

— Выстрелил бы, — наконец решившись, выдохнул Болотин.

— Хорошо, — искренне улыбнувшись, Хор отвернулся и направился выполнять свои обязанности.

Алексею даже показалось, что он только что значительно подрос в глазах капитана. Тот вроде даже проникся уважением к тому, кто угрожал его жизни. Вот поди и пойми жителей этих мест. Фронтир, чтоб ему, с его укладом, образом жизни, характерами людей, все еще оставался загадкой для Алексея. Нет, жить здесь увольте, хотя и не сказать, что местные не нравятся Болотину. Прямые, искренние и бесхитростные, они были по своему привлекательными. Причем нужно было пробыть здесь совсем немного времени, чтобы начать походить на них, заражаясь их взглядами. А вот у Алексея это не получилось. Хотя… Не получилось ли? Да кто его знает, ему не дано взглянуть на себя со стороны.

— Господин Дворжак, мы отбились? — Разлепив пересохшие губы, прошептал пришедший в себя Ванек.

— Не сомневайся. Будь иначе, ты видел бы не меня, а размалеванную рожу арачи.

— Сильно меня?

— Да уж постарались. Но главное не рана, а большая потеря крови. Ничего, подлатаем, будешь как новенький.

— Ну что там у вас? — Послышался голос Хора, явно адресованный не им.

— Порядок. Баржа на буксире. С левым колесом разобрались, — а это уже его помощник.

— Ну так и нечего тут тянуть кота за подробности. Уходим, — подвел итог Хор.

* * *

Желание общаться с Атакующим Соколом отсутствовало напрочь. Но и выхода иного не было. Верховный вождь арачей все еще был союзником. Правда союзником обозленным огромными потерями. Он изначально опасался этой затеи, но лан Ариас сумел убедить его в том, что предприятие вовсе не безнадежно. Достаточно обездвижить пароход хотя бы на полчаса и дело будет сделано. Рустинцы попросту не сумеют противостоять массированной атаке, да еще под прикрытием стрелков, расположившихся на высоком берегу.

Атакующий Сокол опасался того, что люди Верной Руки сумеют применить свои гранаты. Они в последнее время все чаще стали появляться в степи, но всем было доподлинно известно, что первым решил их использовать именно Верная Рука, и надо заметить весьма впечатляюще. Верховный вождь слишком хорошо помнил, какой крови стоила попытка штурма заставы Паюла.

Однако, лан Ариас вполне резонно заявил, что вода не твердая земля и толку от гранат, которые будут попросту тонуть, будет немного. Остается только опасность если граната попадет прямо в пирогу. Но и тут можно предпринять некоторые меры. Например, сделать легкий навес из парусины с наклоном, чтобы гранаты скатывались в воду. Или просто выбрасывать упавшие сверху гостинцы прямо в реку. Ну сколько у охраны будет тех гранат. Не сотни же.

Что же касается потерь, то да, они вполне возможны. Но война не бывает без утрат. К тому же их будет куда меньше, чем при атаках на Донбас, прошлой осенью. Все выглядело вполне логично и убедительно. Сначала.

Пароход намотал сеть и застопорил ход, даже несколько раньше, чем рассчитывал лан Ариас. Но это не беда. Инерция и течение сделали свое дело, подведя цель к нужному месту. Начало атаки то же прошло как по маслу. К тому же, рустинцы преподнесли подарок, поспешив оставить баржу. Тем самым они предоставили удобную позицию для обстрела со стороны атакующих. А так же возможность приблизиться под прикрытием ее борта. Оставалось только найти возможность как‑нибудь сообщить об этом атакующим силам. Но арачи и сами сумели вовремя сориентироваться.

В бинокль, лан Ариас видел, что рустинцы использовали‑таки гранаты, как видел и то, что попытка была весьма жалкой, хотя арачи и отказались от навесов. Многие гранаты пролетели мимо, другие вовремя были вышвырнуты за борт. Цели достигла только одна, развалив легкое суденышко. Но потом начались неприятности. Гранаты начали рваться в воздухе, словно шрапнель. Едва это случилось, как Мойсес понял, это конец.

Если бы арачи не разделились и всей массой навалились на пароход, то скорее всего они смогли бы подняться на его палубу. Естественно, кто‑то запаниковал бы и начал отходить. Но в общей массе, тех кто прорвался бы к борту парохода было бы больше. Даже если бы на палубе оказался экипаж всего лишь одной пироги, все было бы по другому.

Он еще подумал было, что все может измениться, когда увидел, насколько убийственным оказался огонь с баржи. Но рустинцы сумели справиться и с этой напастью. А затем машины парохода ожили и надежды не осталось вовсе.

Удивило и насторожило поведение Хора, а это был именно его пароход. Вместо того, чтобы начать крушить все и вся, едва получив полное преимущество, он вдруг дал арачам возможность избежать полного разгрома. Очень не типично для капитана характеризующегося не самым лучшим образом. А ведь была возможность по настоящему озлобить арачей. Но этого не случилось. Такое поведение говорит о том, что на борту есть кто‑то, кого отличают ум и сообразительность. Не Хор, это точно, кто‑то другой.

— Как дела, Атакующий Сокол? — Подойдя к группе вождей, совещавшихся в стороне от воинов, поинтересовался лан Ариас.

Реакция на его появление практически у всех была одинакова, взгляды полные ненависти и осуждения. Впрочем, были и те, кто смотрел на него без вражды. Среди них и верховный вождь. Сегодня арачи потеряли многих, но вины белолицего в том нет. Он предложил вполне разумный план, и все должно было получиться. Просто рустинцам повезло больше чем арачам, только и всего.

— Большие потери. Пятьдесят шесть убиты или утонули. Много раненых, десятерых придется отправить на лечение в стойбища. Так же уйдут воины из трех родов, они потеряли слишком много сородичей. Нельзя оставлять шатры без мужчин.

— Я сожалею о погибших. Признаться, я не ожидал, что все выйдет так. Понимаю, что после случившегося, арачи посчитают, что они полностью рассчитались по договору…

— Разве это не так? — Строго взглянув на своего нанимателя, с вызовом спросил верховный вождь.

— Пять сотен ружей, две сотни револьверов, только за то, чтобы обстрелять три парохода, не уничтожив ни одного из них… Ты считаешь, что мы в расчете?

Конечно он не в той ситуации, чтобы ставить условия, но и спускать подобного, то же нельзя. Плата и впрямь весьма щедрая, а на выходе пока не так чтобы и много. Не сказать, что все плохо, любой результат можно обернуть себе на пользу. Но все равно, арачам следовало бы сделать побольше.

— Один пароход затонул, — не согласился арачи.

— А в этом есть заслуга твоих воинов? Мне казалось, что тут скорее повинна невнимательность капитана.

— Мне дороги мои воины.

— Это достойно уважения, Атакующий Сокол. Но разве ты не понимал, что нужно будет рисковать, когда давал свое слово?

— Мы нападем на них еще один раз. Но после этого, мое обещание будет выполненным.

— Как скажешь, Атакующий Сокол. Но тогда вы должны будете напасть на Донбас. Если вы перепугаете поселенцев до икоты и сожжете два три дома, мы полностью в расчете.

— Нам нужны патроны. Много патронов.

— Очень скоро вы их получите. Их должны будут оставить на складе у причала форта на слиянии Мравы и Изеры.

Вообще‑то они уже были там, под видом груза некоего господина по имени Мойсес, ни фамилии, ни рода занятий. О сути груза был уведомлен только комендант форта, посвящать остальных не имело смысла. Там же находился и кое — какой запас оружия. Все в обычных деревянных ящиках, никак не проявляющих свою принадлежность к армейскому ведомству.

— И еще, мы потеряли очень много оружия. Еще сотня ружей и револьверов не помешают.

Вполне объяснимо. Когда ты оказываешься в воде с раной или без нее, но под обстрелом, да еще и вдали от берега, то постараешься избавиться от всего лишнего. С другой стороны, нельзя было исключать и того, что потери оружия явно завышены. Пинки весьма выносливый народ, плавают как рыбы, и способны долгое время находиться под водой. Так что, можно и усомниться в том, что оказавшись в воде они утратили оружие. К тому же, многие свои ружья оставили на берегу, так как предполагался ближний бой. Но Мойсес не в том положении, чтобы выяснять этот вопрос доподлинно. Главное, чтобы арачи не передумали напасть на Донбас.

— Я восполню утраченное оружие, — согласился лан Ариас.

— Тогда я призову новых воинов и буду ждать.

Удовлетворившись ответом, валиец счел лучшим удалиться. Ему предстоял путь в форт и чем раньше он обернется, тем быстрее арачи вернутся к боевым действиям. Нечего было и думать, что они палец о палец ударят, пока не получат желаемое. Нет, если бы не было его, готового снабжать их оружием, то все могло бы быть. Но при имеющемся раскладе, они постараются получить наибольшую выгоду.

И потом. Лана Ариаса куда больше устроят хорошо вооруженные арачи. Донбасцы уже не в первый раз демонстрируют, что они опасный и изобретательный противник. А ему нужно заставить переселенцев дрожать при одном только упоминании об этом поселении. Впрочем, арачи не были главной ставкой в данной игре, хотя и немаловажной.

То, что Хору удалось избегнуть гибели, не особо радует, но с другой стороны это так же пойдет на пользу. И он сам и члены его команды после такого плавания обязательно посетят харчевню и славно выпьют. Еще бы, после такого развеселого рейса. Как водится в таких случаях, они вовсе не станут отмалчиваться и в красках распишут все произошедшее. Причем арачи обязательно окажутся куда как опаснее, чем это было на самом деле, иначе выйдет не так почетно.

Другие подхватят этот рассказ, и внесут туда дополнительные подробности. Постепенно происшествие обрастет таким нагромождением леденящих кровь подробностей, что впечатлительные слушатели будут хвататься за сердце или нервно присасываться к кружкам с пойлом.

Разумеется ни один здравомыслящий человек не поверит этому до конца. А капитаны пароходов как раз и относятся к данной категории. Но даже отбросив в сторону большинство из рассказов вплоть до приуменьшения действительности, они получат весьма безрадостную картину. Ни один из капитанов не захочет иметь дело с Донбасом. Есть куда более безопасная возможность иметь заработок, пусть и поскромнее, но зато стабильный и с меньшими рисками. Речной маршрут в настоящее время испытывает острый недостаток в транспортных средствах. Так что, работы хватит всем с избытком.

Да что там. Скорее всего сам Хор воздержится от повторных путешествий в эти края. Мужик он конечно серьезный и не из трусливого десятка, но не дурак же в самом‑то деле. Всему есть предел, а жадность как известно порой порождает бедность. Здесь же можно лишиться не только всех своих средств, но еще и самой жизни.

Но чтобы усилить эффект, предстояло провернуть еще одно дельце. И именно на это предприятие лан Ариас надеялся особо. Он собирался потопить второй пароход куроки. Именно этим сейчас и занимался отсутствующий здесь Ралин. Если все срастется так как надо, это будет просто замечательно.

* * *

— Что парень, отстал?

— С чего ты взял? — Стрельнув неприязненным взглядом, на окликнувшего его мужчину, ответил здоровяк с явным валийским акцентом.

— Да что‑то я тут пока других пароходов не вижу, — разведя руки в стороны, произнес мужчина, судя по обилию оружия и внешнему виду наемник.

Это было правдой. Этой ночью у Паюлы останавливались сразу четыре судна. Три из них шли вверх по течению, одно вниз. В последнее время, здесь стало оживленно. Если еще недавно суда проходили не каждый день, то сейчас по несколько за день. И это еще не предел, все были уверены, что это только начало. Данное обстоятельство так же служило и дополнительным гарантом безопасности. При такой интенсивности движения, арачи следовало хорошенько подумать, прежде чем решиться на нападение, ведь подмога могла появиться в любой момент.

Только что отошел последний пароход, двигаясь в сторону Новой рустинии. Других судов видно не было, валиец к гарнизону форта, никак не относился, членом отряда наемников из Донбаса, расположившихся в палатках на берегу, не являлся. Так кто же он еще? Отставший, по другому и быть не может.

— Вы из Донбаса? — Все же решив не нагнетать, поинтересовался валиец, в облике которого просматривался такой же солдат удачи.

— Из Донбаса, — подтвердил наемник, — А тебе зачем?

— Поговаривают, что там можно получить работу.

— Хм. Что‑то я не слышал, чтобы в бойцы набирали валийцев.

— Парень, скажу только раз и постарайся усвоить — я валенсианец.

Сказано это было не без вызова, мужик явно серьезный и к трусливому сословию никак не относится. Но с другой стороны, какой рустинец уступит валийцу. Наемник сделал было к нему шаг, но был остановлен окриком.

— Матишь, остынь. Парень прав.

— Как скажешь, Рваное Ухо, — согласился Матиш, выражая всем своим видом, мол будь моя воля…

— Вот так и скажу, — строго закончил десятник, подходя вплотную к спорщикам. — Я, Рваное Ухо, десятник и командир этого отряда. Так что ты там говорил, парень?

— Меня зовут Ралин. По жизни пробавляюсь всем понемногу, но в основном наемничаю, — охраняю торговцев, гоняюсь за бандитами.

— И что, в Новой Валенсии трудности с работой? — Усомнился Рваное Ухо.

— Отчего же. На границе работы всегда с избытком, скорее уж бойцов не хватает. Но так уж дела сложились.

— Ну, если собрался с нами, то выкладывай, как там сложились дела.

— Пьяная драка в трактире. Один фермер решил, что я не достаточно с ним почтителен, а потом гаденыш еще и за нож взялся. Ну, я ему этот нож в брюхо и приспособил.

— Весело.

— Да уж куда веселее. Теперь власти хотят меня вздернуть, да еще и на спине прорва кровников висит. Обхохочешься. Вот и решил податься в Донбас. Слышал, там стоящие бойцы нужны.

— А ничего, что там нет валенсианцев, а одни рустинцы?

— Так и что с того? Если придется, биться‑то буду с пинками, не с валенсианцами, а при таком раскладе, никаких проблем.

— Ясно.

— А чего это ты десятником называешься, прямо как в армии.

— Воля нанимателя. У нас вообще с дисциплиной почище, чем в армии, разве только платят куда больше. Так что, подумай, стоит ли оно того.

— А у меня выбора нет. Осяду в обжитых местах, доберутся паскуды. А через земли арачей сто раз подумают.

— Ну — ну. В общем, нанимать тебя или нет, решать не мне. Этим занимается сам Верная Рука.

— Ну так добраться‑то до Донбаса с вами можно? А то, арачи как‑то не очень белых жалуют.

— Что же, место думаю найдется. Только оружие придется сдать.

— А если арачи? Лишний ствол помехой не будет.

— Будет надобность, получишь обратно.

— Ладно. Но только когда поднимемся на борт.

— Само собой.

Пароход с экипажем состоящим из куроки прибыл только ближе к вечеру. Наемники явно обрадовались его появлению. Они уж устали сидеть на этом берегу в праздности и безделье. Борясь со скукой они даже устроили рыбную ловлю, отдав большинство улова гарнизону форта. Соседи как‑никак, нужно делиться.

К удивлению Ралина, на барже где они начали размещаться, уже имелись пассажиры до Донбаса. Похоже Мойсес был все же прав, когда говорил о том, что несмотря на трудности, Верная Рука сумеет организовать приток населения, если не предпринять ряд мер. Ралину было плевать на Донбас, но плата за работу была более чем щедрой. Например конкретно за это дельце, он получит полноценную сотню, так чего задумываться, он бывало и за меньшее рисковал головой.

Новичку никто доверять не собирался, а потому кроме того, что у него забрали оружие, еще и проверили пожитки. Рваное Ухо удивился было тому, что наемник путешествует не с седельными сумками или заплечным мешком, а с большим саквояжем, по вместительности соперничающим с чемоданом. Ну да, сколько людей, столько и странностей. Тем более саквояж доверху был набит вещами. Не бедствует парень, это как пить дать. Ну и лукавый с ним. Дойдут до Донбаса, а там пускай Верная Рука разбирается, нанимать парня или дать от ворот поворот.

Капитан, куроки, был уже достаточно неплохо осведомлен по части фарватера Изеры, а потому затягивать с отходом не стал. Опасения у него вызывал только своенравный участок слияния Мравы и Изеры, но его они успевали пройти еще засветло. А вот то, что в ночь они пройдут более спокойные места неподалеку от заставы, было неплохим плюсом. Все же если и нужно было опасаться нападения, то ночного. Днем арачи были не опасны, так как на широкой Изере было достаточно места для маневрирования.

Преследуя свои планы, Ралин не стал размещаться на барже, а сразу направился к капитану с предложением арендовать каюту. Деньги у него имеются, службой не обременен, отчего бы не устроиться с относительным комфортом. Понятно, что на многое рассчитывать не приходится, но все же это куда лучше, чем баржа с отсутствием каких‑либо удобств. Пинк не сумел удержаться перед соблазном подзаработать лишние пару крон и предоставил небольшую клетушку с койкой.

Что же, все идет как нельзя лучше. Первым шагом ему нужно было любым способом попасть на это судно, что удалось с поразительной легкостью. Второе, то же вышло без труда, хотя на такую удачу он и не рассчитывал, Ралин находился на пароходе. Окажись он на барже, и все было бы гораздо сложнее. Наемники не даром ели свой хлеб и большинство отряда находилось в карауле. Отоспятся днем, когда о внезапном нападении на широкой реке и говорить не приходится.

Конечно это не значит, что все будет замечательно, но все же куда проще. Поди перережь по тихому полтора десятка бывалых бойцов. Да и не перестреляешь вот так вдруг, тем более, у всех имеется недавно появившаяся новинка, бронежилеты. Кстати, у Ралина тоже имелся такой, просто он не взял его с собой, предполагая, что своей поклажи, как и большинства оружия он может лишиться.

Валиец провалялся в своей каюте далеко за полночь, выжидая удобного момента. Наконец решив, что он настал, Ралин поднялся и извлек из под койки свой саквояж. Вещи полетели на одеяло, затем к ним присоединилось второе дно и его взору предстало то, что укрылось от досмотра. Десяток шашек бура, пара кусков запального шнура с детонаторами, пара гранат с запальным шнуром, револьвер и коробка патронов, пять ножей для метания. Еще один нож у наемника на поясе, его никто и не думал забирать, здесь мужчины без ножа не ходят. Ну что же, теперь он вооружен и очень опасен.

На секунду шевельнулась жалость к женщинам и детям, находившимся на барже. Если все пойдет плохо, то они очень даже могут оказаться добычей арачей. Но это чувство было мимолетным. Вот оно было, а вот его уж и след простыл. За свою долгую жизнь он успел испачкать руки в крови по локоть, так что одним грехом больше, одним меньше, какая собственно разница.

Предполагалось, что при удачном стечении обстоятельств он пошлет на дно не только пароход, но и баржу. От того и такой большой запас взрывчатки, так как для деревянного корпуса этого было с избытком. Но так уж случилось, что с баржей все будет очень сложно, а вернее подорвать ее попросту нереально. Мало того, бдительная охрана на ней, представляет реальную сложность и для подрыва парохода. Поэтому, Ралин связал все десять шашек в одну связку. Минута и подрывной заряд полностью готов.

Покончив с приготовлениями, Ралин покинул каюту и направился на палубу. Вахта сменилась час назад, до следующей смены еще три часа, а сменившиеся уже успели увалиться спать. Он не переживал на тот счет, что кто‑то будет бодрствовать и может заметить его. На речных пароходах команды небольшие, только чтобы хватило на две вахты. Путешествие длится уже несколько дней, еще не менее двух суток впереди и глупо терять время отведенное на сон, на что‑либо иное. Все развлечения и праздность откладываются на момент прибытия в порт. Там они смогут расслабиться и по настоящему отдохнуть.

Сейчас бодрствовали четверо. Машинист и кочегар, находящиеся в утробе небольшого парохода, эти опасности не представляли. Капитан или его помощник в ходовой рубке и палубный матрос, который скорее всего находится на носу. Последний внимательно наблюдает за рекой. Нет, он вовсе не высматривает возможных нападающих, все куда прозаичнее и в то же время не менее важно. В его обязанности входит суметь вовремя рассмотреть плавающую корягу или топляк, чтобы вовремя сообщить в ходовую рубку.

По идее, члены команды парохода, какими бы они ни были хорошими бойцами, Ралину на один зуб. Он стольких отправил на тот свет, причем далеко не всегда из‑за угла, а чаще скорее наоборот, что опыта ему было не занимать. Но он и не думал расслабляться. Во — первых, нужно всегда выкладываться по полной, иначе сам не заметишь, как из‑за какой‑то халатности отправишься на небеса. Бывали такие случаи, когда бывалые парни погибали от рук увальней и неумех. Во — вторых, пинки они и есть пинки, тем более выросшие не среди белых, а в своих стойбищах. Такие парни всегда сильные, матерые и опасные противники, иные там просто не выживают.

Бодрствующие члены экипажа оказались именно там, где и предполагал Ралин. Начать он решил с ходовой рубки. Снять матроса так, чтобы капитан или помощник не подняли тревогу не реально. Тот находится в пределах видимости, чтобы успеть предупредить об опасности.

Соблюдая осторожность, наемник поднялся по небольшой лесенке и через стекло на двери заглянул в ходовую рубку. Вахту стоял капитан. Весьма необычная картина, пинк в традиционном одеянии у рулевого колеса парохода, вызвала у Ралина улыбку. Более абсурдную картину и представить нельзя. Однако, это не абсурд, а реальность.

Освещение весьма скудное. Мало что лампа выкрашена зеленой краской, чтобы приглушить свет, так еще и находится в специальном кожухе, позволяющем освещать только машинный телеграф. Это чтобы не светиться маяком на реке, облегчая задачу арачам. Но Ралину вполне достаточно, что он ясно видит свою цель.

Дверь распахнулась легко и без скрипа. Пинки то они пинки, но ка ни странно, судно поддерживают в образцовом порядке. На свою беду. Будь иначе и капитан хоть как‑то успел бы среагировать на скрип петель. А так, он ощутил опасность, только когда Ралин уже влетел вихрем в помещение. А вот предпринять что‑либо он уже не успел. Сильная рука легла на рот, предотвращая вскрик, тогда как другая стремительно полоснула ножом по грогу.

Хрип смешанный с бульканьем, и Ралин осторожно опускает все еще дергающееся тело на пол. Взгляд в сторону баржи. Караульные вполне могли заметить происходящее. Но там все спокойно. Возможно они и заметили силуэт поднявшегося в рубку человека, но сомнительно, чтобы сумели рассмотреть что именно произошло в практически не освещенном помещении.

Теперь зафиксировать рулевое колесо концом веревки, чтобы судно не повело в сторону. Это привлечет ненужное внимание, а ему еще предстоит кое‑что сделать.

Он спустился на палубу и направился на нос. Теперь с баржи его не увидеть, как не увидеть и палубного матроса. Ралин решил не рисковать. Все же подобраться незамеченным к пинку задача не из простых. Едва только фигура куроки стала отчетливо различима, как наемник метнул в него нож. Легкий вскрик, всплеск упавшего за борт тела, и опять все спокойно, словно ничего не случилось. За шумом машины и гребных колес сам убийца едва расслышал все это, о наемниках на буксируемом транспорте и говорить нечего.

Оставшись на палубе в одиночестве, Раин подошел к двери ведущей в нижние помещения и запер ее. Ему нужна была фора, на то случай, если поднимется тревога. Нет, тревога поднимется в любом случае, так как дальше проделать все тихо у него никак не получится. Но пока команда будет прорываться сквозь единственную запертую дверь, у него будет вполне остаточно времени для того, чтобы закончить задуманное.

Вооружившись одноручной пилой находившейся на пожарном щите, он ползком подобрался к заднему борту, сквозь который проходил буксировочный канат. Конечно топором получилось бы быстрее, но в этом случае он непременно поднял бы шум и привлек бы к себе внимание. Ножом слишком долго и нудно, а вот пила с натянутой как струна пенькой справлялась вполне прилично. И потом, это примут за обычный обрыв. Конечно охрана чтобы привлечь внимание будет стрелять, но это будет просто подача сигнала для команды парохода, а не прицельная стрельба по Ралину.

Пенька подавалась легко, быстро взлохмачиваясь перепиленными волокнами. Пол минуты усиленного труда, и когда трос был перепилен на две трети, он наконец лопнул, огласив округу резким хлопком. Ралин пилил вплотную к кранцу, поэтому ни коим образом не пострадал. Будь иначе и ему не поздоровилось бы.

На барже послышались встревоженные голоса, и легко различимая брань. Кто‑то кричал, пытаясь привлечь внимание экипажа парохода. Раздался первый выстрел. В воздух разумеется. Ничего такого, чтобы указывало на опасность, не произошло. Во всяком случае, наемники ничего кроме вдруг лопнувшего буксировочного троса и быстро удаляющегося парохода, не заметили.

Не теряя времени, Ралин отполз к левому борту, где позади кожуха гребного колеса, находился буксируемый ялик. Прихватив с собой взрывчатку он спустился в ялик. Скорлупку неслабо мотыляло выбрасываемой из под колеса водой, от чего с устойчивостью было так себе. Но серьезной помехой для задуманного это быть не могло. Разве только его изрядно вымочило, поднятой взвесью и брызгами из под лопастей. Ралин пристроил заряд в углу между бортом и кожухом.

Ничего страшного, что бур расположился над водой, заряд достаточно мощный, чтобы пробоина получилась просто огромной. Конечно можно было расположить его и в небольшом трюме парохода, однако наемник не хотел подвергать себя излишнему риску. Кто знает как бы оно все пошло, вдруг все прошло бы куда более шумно или ему не хватило бы времени, пока прогорает шнур. Он не самоубийца, и предпочитает потратить честно заработанное, а не погибнуть во имя чего‑либо.

Порядок. Быстро перерезать веревку, и ялик начал отдаляться от парохода. Ралин расположился на банке и заработал веслами, выгребая к середине реки. Конечно с верховным вождем арачей достигнута договоренность, но его власть вовсе не абсолютная и воины из другого рода могут наплевать на слова белолицего о том, что Атакующий Сокол его знает и ждет. Лучше потерпеть сутки двое и сплавиться до валенсианского форта. Конечно припасов у него нет, но на реке всегда можно что‑нибудь придумать, а уж умереть от жажды нечего и думать, не море.

Его все же заметили и открыли огонь. Пули с завораживающим вжиканьем пролетали в непосредственной близости, тупо ударяли в дерево лодки и с всплеском падали в воду. Однако расстояние уже приличное, и попасть в смутно различимую цель, да еще и постоянно двигающуюся не так уж и просто.

Наконец раздался оглушительный взрыв, озарив реку резким всполохом. Поднятая волна достигла даже ялика, слегка приподняв его. Надо сказать вовремя, так как в этот момент пуля угодила в верхнюю доску борта. Потеряв силу, бесформенный кусок свинца больно толкнул Ралина в бок, но не смог нанести рану. Не иначе как из «дятлича», будь это «балич» или не приподнимись ялик на волне, и все было бы куда хуже. Данное обстоятельство вынудило наемника начать грести с куда большей прытью, хотя и казалось, что дальше некуда.

Он не ошибся, заряд оказался избыточным, и вода быстро заполнила утробу судна. Вот она добралась до раскаленного котла и тот взорвался, выпуская наружу чудовищную силу перегретого пара. Второй взрыв был настолько мощным, что разнес борта суденышка, в считанные секунды отправив его на дно.

Все это Ралин наблюдал не переставая ни на секунду работать веслами. Сейчас главное как можно быстрее убраться отсюда. Он свое дело сделал. Теперь остается дойти до форта, дождаться Мойсеса и получить свою плату. Все оказалось куда как просто, наемник даже улыбнулся своим мыслям. Все же он удачливый сукин сын. Осталось немного. Скоро арачи переключатся на заготовку припасов, превратившись из воинов в охотников. И тогда Ралин наконец бросит это занятие. Его ждет своя земля и ферма, и пусть Мойсес со своими рискованными предприятиями катится к лукавому.

* * *

— Хор. Хор, вставай.

— А? Что? Проклятье, мне казалось, что я только уснул, — протирая глаза и понимая, что не чувствует себя отдохнувшим, произнес капитан.

Капитан сел на койке, приходя в себя и пытаясь собраться в кучу. Помещение было откровенно небольшим, разве только чуть больше чем та, которую занимал Болотин. Но двоим здесь хоть как‑то можно развернуться, есть даже небольшой столик, в углу над медным тазом имеется рукомойник с зеркальцем над ним, а справа от двери небольшой встроенный платяной шкаф. Правда, теснота все одно взяла свою плату. Так например если умываться, то будешь стоять прямо напротив входной двери, при открытии которой нельзя было добраться до платяного шкафа.

Но Хора вполне устраивала его каюта, в которой он и жил. «Желтая Роза» вообще была всем, что у него имелось в этой жизни. Неподалеку от котельной была оборудована даже самая настоящая баня. Опять таки небольшая, где одновременно могли мыться не больше двух человек, но зато пара там было с избытком, достаточно было только повернуть вентиль. Ну и что с того, что пришлось пожертвовать частью и без того не отличающегося простором трюма. В конце концов грузы они в основном возили на баржах, в трюме порой перевозился только особый товар, не отличающийся объемами, зато с приятной ценой.

Хор бросил взгляд на часы, а затем перевел полный бешенства взгляд на разбудившего его матроса. Нет, ему не показалось он и впрямь лег только полчаса назад. Выстрелов не слышно, как не слышно и суеты на палубе или колокола подающего сигнал тревоги. Видя это, матрос нервно сглотнул и отшагнул назад.

— Там на реке баржа.

— И что!? Из‑за этого меня нужно будить!?

— Так баржа без парохода.

— Хм. Мы не могли еще выйти в Мраву, — слегка задумавшись, произнес Хор.

— Только через пару часов выйдем. Это наша баржа. Ну в смысле из Донбаса, другой тут и быть не может.

— Ты полегче на поворотах, — оттесняя матроса в коридор, чтобы добраться до умывальника, произнес капитан. — с каких это пор, Донбас стал нашим? Мы сами по себе.

— Так ведь никто кроме нас не ходит туда. И потом если пароход куроки затонул, то мы одни остаемся. Наш и получается.

— Больно прыткий. Сегодня ходим, а завтра пошлем все к лукавому. Забыл, что вчера было? Ладно. Иди. Сейчас поднимусь.

Едва поднялся на мостик, как столкнулся с господином Дворжаком, рассматривающим находку в бинокль. Поздоровался, вооружился своей оптикой и навел ее на сплавляющуюся по течению баржу. Точно, направлялась в Донбас, вон видны переселенцы и наемники. Ага. И этот здесь. Раскудрить твою в качель.

— Что‑то случилось, — произнес Болотин, обращаясь к Хору.

— Ясное дело, что случилось. Болань, правь к ним, что ли, — недовольно буркнул капитан.

Глупая команда, так как «Желтая Роза» и так шла курсом на сближение, хотя и от прежнего курса не больно‑то отклонилась. Разве только чуть взяла к середине реки, так как люди на барже предпочли отдалиться от берега. Оно и спокойнее и течение там быстрее, а земли арачей к речным прогулкам не располагали. Но с другой стороны, капитан на мостике, нужно же обозначить свое присутствие.

Алексею показалось странным, что Хор пришвартовался не пароходом. А подвел борт к борту баржи. Этот маневр был несколько более сложным. Возможно причина была в том, что он опасался помять гребные колеса. Но с другой стороны, нужно же как‑то попасть на баржу, чтоб расспросить народ о случившемся в подробностях. И потом, при опыте хора, нечего было опасаться, притерся бы аккуратно и без потерь.

— И как теперь добраться до баржи? — Удивился Алексей.

— На ялике доберетесь, — все так же пребывая в плохом расположении духа и даже как‑то зло, буркнул капитан. — Болань, отправляйся с господином писателем.

— Понял Хор.

— Чего это он такой злой, — когда они оказались в ялике поинтересовался Алексей.

— Рассмотрел Рваное Ухо. С одной стороны, бросить людей потерпевших крушение не может, а с другой, поклялся, что ноги его не будет на палубе его «Желтой Розы».

— Ну и что. Он же на барже, а не на пароходе.

— Без разницы. Пока на буксире, баржа все равно что пароход, везде распоряжается один капитан. Хорошо еще если Хор не устроит мордобой, а то с него станется. Но вроде, с головой все же дружит, понимание должен иметь.

— Дурдом.

— Полностью с вами согласен, господин писатель.

Когда ялик подошел, баржи уже успели пришвартоваться, а люди во всю делились новостями. Жаль, Алексей припоздал, так как наемники в красках описывали случившийся бой. Вот же паразиты, вроде и времени прошло всего ничего, а они уже успели понагнать столько жути, что около четырех десятков переселенцев, взирали на них глазами полными ужаса или угрюмой задумчивости. На их лицах без труда читалась одна мысль, о том, какую огромную ошибку они совершили подавшись на эту авантюру. Даже те кто был запуган людьми Луйко Забара, окончательно уверились в том, что бандиты куда меньшее зло, чем эти проклятые арачи.

— Здравствуйте, господин писатель, — приветствовал поднявшегося на борт Алексея, Рваное Ухо.

— И тебе не хворать. Давай отойдем, и ты в подробностях расскажешь, что у вас стряслось.

— А чего отходить. Все уж все знают. Чай на их глазах и случилось.

— И все же, давай отойдем.

Рассказ десятника Алексея не обрадовал. По всему получается, что валийцы теперь еще принялись и за диверсии. В этот раз они использовали своего соотечественника, но это скорее от нехватки времени. В последствии можно будет найти диверсанта и из числа рустинцев, в конце концов всегда найдутся те, кто захочет заработать на чужой крови. Уж где, где, а в этих краях недостатка в отчаянных головах нет.

В этот раз любые сомнения по части того, что к происходящему вокруг Донбаса валийцев отпали окончательно. Наемник учел все, за исключением того, что наемники имеют собственную пирогу и поднимут ее на борт баржи. Когда это происходило, он как раз устраивался в своей каюте и попросту не видел как это случилось. Он сильно ошибался, чувствуя себя в полной безопасности, так как погоня не заставила себя долго ждать.

Рваное Ухо с парнями довольно быстро настигли его. Будь у валийца карабин и все могло обернуться по другому, но у него имелся только револьвер. Слабый аргумент против «балича». Он оказался в руках наемников, получив лишнюю дырку в плече. Десятник все же сообразил, что лучше бы его порасспросить обо всем в подробностях и доставить в Донбас. Правильное решение, а то мало ли, что можно было сотворить в сердцах.

— Как ты мог так опростоволоситься? — Покачав головой, осуждающе спросил Алексей, — Ведь не мальчик уже и знаешь, что в отряды наемников темных лошадок не берут.

— Так‑то оно так. Да только, я как подумал. Господин Варакин говорил, что под свою руку возьмет любого. Вот я и решил, что если парню податься некуда, то пойдет работать на копи, мужик‑то сильный, да и возраст уж такой, что пора о покое подумать. Но… Правы вы, моя вина, лукавый попутал. И потом, обыскал я его сам лично. Не было у него оружия.

— И откуда появилось, да еще и бур?

— Он двойное дно в своем саквояже устроил, там и прятал. А я про такое и не слышал никогда. Впредь наукой будет.

— Ну, а людям‑то зачем все это было знать? На привечать людей нужно, а не отпугивать.

— Да как‑то само собой все вышло. Тут же все как на ладони. Мы ведь с ним по душам беседовали, а он шепотом как‑то не хотел разговаривать. Да и кто бы стал шептать, когда нож под ногти загоняют.

— Понятно. Уверен, что он не знает имя настоящего нанимателя?

— Знал бы, рассказал. Он одного Мойсеса знает, да и то, только имя, хотя и много лет уж вместе.

— Это если он обычный наемник.

— Тут можете не сомневаться. Наемник и есть. Как и его дружок, что с нанимателем остался. Вот Мойсес, тот другое дело.

— Команда вся погибла?

— Только помощник капитана выжил, да и того обварило, когда котел взорвался. Но вроде должен оклематься.

— Господин, нам тут сказали, что вы за главного будете, — подошел один из переселенцев, невысокий крепкий мужик.

— Пока, так и получается, — подтвердил Алексей.

— Вы же в Крумл путь держите. Стало быть и нас туда же отвезете.

— Нет. Раз такое дело, то развернемся и доставим вас в Донбас, а уж потом назад, — пресекая жестом, возможные возмущения со стороны Боланя, ответил Алексей.

— А чего кружиться‑то? — Удивился мужик. — Если из‑за нас, то не стоит беспокоиться. Нам бы побыстрее в Крумл попасть.

— А как же Донбас?

— Так мы за лучшей долей, в Новую Рустинию пришли, а не на погибель. На кой нам тот Донбас, где людям как курятам головы отрывают?

— Понимаю. Но придется потерпеть. На барже имеется груз, который ждут в Донбасе и его нужно непременно доставить. А уж потом, отвезем вас, если пожелаете.

Да чего если. Мы уж сейчас желаем. Да и что того груза, железо сплошное. Нешто с людьми его на одну полку можно поставить? Везите нас в Крумл, господин хороший.

В тоне мужичка уже начали проступать злые нотки. Но фронтир пока еще не успел оказать на него сильного влияния, как и на остальных переселенцев. Они все еще были прежними крестьянами и рабочими, привычными к своему бесправию. Поэтому, достаточно было Алексею строго взглянуть на мужчину, как он тут же стушевался.

— Груз нужен в Донбасе и он будет туда доставлен. Не хотите туда идти, дело ваше. Можете высаживаться на берег и идти пешком. Бог даст, за день два доберетесь до заставы Паюла, а там заплатите и какой‑нибудь капитан доставит вас в Крумл.

— Так а здесь уже не земли этих арачей?

— Отчего же. Их земли и есть.

— Так, а как же…

— Да как хотите. Мое какое дело.

— Но нам же говорили…

— А вы уж дошли до Донбаса? Нет? Так чего тогда возмущаешься. Десятник, наведи порядок на борту, а то сам лукавый не разберет, что тут творится. Пленника беречь как зеницу ока. Все, Болань нам пора.

Хор встретил слова Алексея с нескрываемым возмущением. Возвращаться в Донбас у него не было никакого желания. Даже дополнительное вознаграждение не могло его убедить в необходимости развернуть пароход. Уже и вторая баржа была взята на буксир, но старый упрямец ни в какую не хотел сдаваться, упрямо ведя караван к слиянию Мравы и Изеры.

Это продолжалось пока, Алексей не сообразил, что причина упрямства Хора заключается в Рваном Ухе. Одно дело помочь пострадавшим и доставить их до Паюлы, где безопасно. Это его долг и поступить иначе он не может. Но совсем другое дело терпеть его двое суток до Донбаса.

— Хор, это уже переходит все границы. Ты же его даже не видишь.

— Мне достаточно знать, что этот гад в моем караване.

— Господи, ну как дитя малое. Ладно, давай так. Согласно договора ты всю нынешнюю навигацию обязался работать с нами. Ведь твое слово все еще крепко? Вот и хорошо. Я как один из твоих компаньонов решил развернуть караван обратно, разумеется за дополнительную плату. Здесь все нормально?

— Здесь, нормально. Не нормально с этим ублюдком, — вновь набычился Хор.

— Понимаю, тебя волнует, что о тебе скажут люди. А они скажут, что Хор настоящий мужик. Который наступил себе на горло и не оставил на пинкской территории даже того кого ненавидит больше всех на свете. Учти, на подобное способны только сильные люди.

— Хм. Так‑то оно вроде по другому получается, — наконец сдался Хор, но тут же встрепенулся. — А этих зачем сюда притащил? — Указал он на четверых наемников, деловито располагавшихся на палубе.

— О твоей «Розе» пекусь. Дополнительная охрана. А то еще кто‑нибудь решит вплавь подобраться со связкой бура. Из всякой беды нужно уметь делать правильные выводы.

— Ну чего ушами хлопаешь? Разворачивай, идем на Донбас.

В ответ на это Болань, только кивнул и положил руль вправо, начиная плавный разворот. Хор же, только извлек из кармашка часы, взглянул на время и тяжко вздохнув, направился в свою каюту. Спать ему осталось всего ничего, а нужно отдохнуть, река не любит халатности и пренебрежения, с ней всегда нужно держать ухо в остро.

 

ГЛАВА 5

Пули пролетали над головой, ударяли в дерево или бруствер с завидным постоянством. Не глубокая траншея не давала чувства полной защищенности, а потому каждый прилет свинцовой вестницы смерти вызывал непроизвольную дрожь. Брыль лично осматривал траншею с противоположной стороны и прекрасно видел, что спрятавшегося человека оттуда не видно и попасть в него попросту не реально, если только пуля не срикошетит, но и на это шансы малы — доска из мягкой сосны, а потому для рикошета нужен совсем уж невообразимый угол.

Но все же звуки прилетающих пуль и выстрелов, не добавляли оптимизма. Кстати, десятник так и сказал — гарантий никаких нет, а потому лучше бы не расслабляться. Вот он и не расслаблялся. Ой. Щеку резко кольнуло. Расслабишься тут, как же. Брыль поднес к лицу руку и нащупав выдернул засевшую под кожу щепку. Не маленькая. Он потер пораненное место пальцем, а потом взглянул на него. Ну так и есть, кровь.

— Брыль, твою через коромысло! Чего замер!? Поднимай доску!

Легок на помине. И как только не боится бродить здесь. Оно хоть и на корточках, и не высовывается, но мало ли как оно может случиться. Пуля она ведь дура.

— Да поднимаю я, чего орешь, Михал, — сокрушенно вздохнув, ответил Брыль, прибывший в поселок едва ли неделю назад.

— Я те там Михал, — мужик в чудной одежде серо — зеленого цвета кивнул в сторону, где по идее располагался поселок, — А здесь я для тебя господин десятник. Уяснил?

— Да уяснил, уяснил.

— Не уяснил. Час строевой подготовки дополнительно. Вот, теперь вижу что уяснил, — удовлетворенно произнес Михал, наблюдая за тем как погрустнело выражение лица Брыля и тот весьма резво поднял доску с мишенью.

Стрельбище находилось сразу за поселком, в удобном распадке, который к тому же упирался в склон холма. В какую бы сторону не пальнул незадачливый стрелок, пуля всегда либо попадала в склоны, либо уходила вверх, исключая случайные жертвы. Оставался только тыл, за которым внимательно присматривали десятники. Никто не станет стрелять назад? Напрасная ирония, находились и такие умельцы, в особенности женщины и подростки, первые ввиду робости перед стреляющим железом, вторые из‑за чрезмерно бурлящей крови.

Согласно местным законам, каждый житель, в возрасте от четырнадцати лет, в неделю должен был израсходовать на стрельбище не менее двух десятков патронов. Здесь даже был свой смотритель, из старичков, который имел списки и вел строгий учет.

Патроны выдавались бесплатно из поселкового арсенала. Вернее выдавались пули, порох и капсюля. Переснаряжение патронов ложилось на самих стрелков. Это делалось по подразделениям в специальном помещении арсенала, в отведенное время. Можно было заниматься этим и самостоятельно, дома. Для этого достаточно было купить не хитрое снаряжение, и представить боекомплект на осмотр своему десятнику.

Кстати, старожилы предпочитали поступать именно так. Станок для снаряжения стоил не так чтобы и дорого. Зато в значительной мере экономилось время и пока занимаешься этим, находишься в кругу семьи. А потом и детям практика, так как мужчины предпочитали перекладывать это на их плечи, принимая только качество выполненных работ.

Стрельбище вообще отдельная тема. Мишени на нем устанавливались не жестко, а просто приставлялись к краю неглубокой траншеи. Пуля, попадая в такую мишень опрокидывала ее на противоположный скат, и после каждого попадания мишень нужно было поднимать в ручную. Вот так все и происходило, одни стреляют, другие поднимают им мишени. Потом, по команде происходит смена.

Исключение было только для женщин. Уж и не понятно от чего, толи в силу бестолковости их натуры, то ли из‑за того, что они женщины. Скорее все же второе, потому как подростки, которые разумением от баб далеко не ушли, очень даже ныряли в траншеи наравне со взрослыми. Разумеется под строгим доглядом десятников воспитателей. Брыль как‑то поинтересовался, отчего так‑то, на что Михал весело ответил, мол чтобы у баб молоко не перегорало. Вот поди и пойми его.

Были и иные занятия, такие как тактика, верховая езда, строевая подготовка. Но тут уж только одни мужики и подростки. Первые в меньшей степени, вторые в большей. А сами занятия… Брыль как и любой рустинец прошел службу в армии, а потому что такое муштра знал не понаслышке. Вот только здесь все было куда как серьезнее. Учили даже драться, вот только не так как в армии, где вся учеба сводилась к штыковому бою, но и без оружия.

Может показаться, что боевой подготовке уделялось слишком много времени, но на деле это было не так. Всего лишь двенадцать часов в неделю, причем половина из них в субботу, а другая по вечерам после работы. Подростки те да. Этих натаскивали крепко, выматывая настолько, что к вечеру они едва ноги доволакивали до дому. Хорошо хоть такие занятия только три дня в неделю, плюс обязательное стрельбище в воскресенье, после службы. А то помощи по дому от них никакой.

Брыль как и другие переселенцы узнав о таких порядках, утвердился было в своем желании убраться отсюда по добру по здорову. Этож мало, что на копях вымотаешься, так еще и занятия какие‑то, в особенности строевая подготовка. Мало его муштровали в армии. Но по зрелому размышлению и наущению жены, решил все же повременить и глянуть как оно будет все дальше. Причиной такого пересмотра взглядов со стороны супруги банальна — деньги.

Мало того, что заработки на копях обещали быть приличными, так еще наметился и приработок. Так за дополнительные занятия воинскому искусству каждому мужику полагалась доплата в размере трех крон. Столько же получали в месяц мальчишки, за свое обучение. Правда женщинам и девушкам за приход на стрельбище ничего не полагалось, это была обязанность, но шесть крон дополнительно, для их семьи никак не могли быть лишними. А еще лавка. Это же когда такое можно было представить, чтобы ни чай, ни сахар, ни соль в их доме не переводились.

Да всех прелестей житья в Донбасе они еще не вкусили, слишком мало времени они здесь провели. Но ведь они не глухие и не слепые. Видят как оно у старожилов и слышат, о чем они рассказывают. И потом, каждой семье согласившейся остаться господин Варакин выделил по двадцать крон подъемных, которые можно было вернуть в течении года, гнедочек в гнедочек, без какого бы то ни было роста. Нет, от такого только дурная голова откажется.

Вот и горн заиграл. Конец его страданиям. Брыль, кряхтя поднялся во весь рост и выбрался из траншеи. Стрелять оно куда интереснее и веселее, не то что сидеть в этой яме. Но на сегодня уже все. Теперь их построят, подведут итоги и распустят. Дома он переоденется, сходит в баньку и почувствует себя человеком. Воскресенье, оно для того и воскресенье, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новой трудовой неделей. А тут, эти стрельбища для чего‑то удумали.

А не так‑то уж все и просто. Отдых, его то же заслужить нужно, как и эти клятые три кроны. И ладно нерадивых, что попасть в мишени не смогли, так еще и его угораздило. Ну трудно было что ли назвать Михала господин десятник, чай не сломался бы. А то как получается, отстрелялся лучше всех, а тут теперь еще и площадь идти, перед всем честным народом вышагивать как новобранец какой. Нет, все же впредь нужно за словами следить. А может, ну его все и со следующим пароходом рвануть отсюда куда подальше.

Домой он вернулся весь в пыли, усталый и злой. Без лишних слов направился в баню, где попарился от души, вместе с сыном, который все уши прожужжал о том, как он славно отстрелялся на стрельбище, на зависть всем. А еще, его перевели в особый десяток, пластунов. Теперь у них будет другой десятник, соратник господина Варакина, Ануш Бартова. Первый боец и разведчик не только в Донбасе, но и чуть не на всю степь.

В ответ на возбужденно радостные слова Вашека, Брыль только добродушно ухмыльнулся. Его сын среди лучших, по другому и быть не могло. К тому же грело и то, что жалование в учебном десятке пластунов куда солиднее, пять крон. Наемники, подготовленные и видавшие виды бойцы, в Донбасе имеют жалование в пятнадцать крон, это понимать надо. Нет им вроде то же, за посещение занятий положена надбавка в три кроны, но все же.

Когда вышли из бани, уж дело к закату. Присели за столом, прямо на улице, в тени от дома. Жена с дочерями быстро сообразила ужин и они всей семьей сели на свежем воздухе, вдыхая вечернюю прохладу. Хм, а вот это не менее приятно, ноздри уловили дразнящий аромат наваристых щей, щедро приправленных мясом. Дохнуло терпким запахом свежего пива, жена выставила два кувшина, квас для детей и пиво для них с мужем. Захмелеть не захмелеешь, а поужинать с кружечкой пива куда как приятнее.

После ужина, сын и старшая дочь умчались на гульбище. Ну да дело молодое. Подумаешь, Младе только тринадцать, чай братец присмотрит, не взаперти же детей держать. Младшая дочь с завистью провожала старших, явно мечтая о той поре, кода и сама вот так же будет убегать на молодежные посиделки. Брыль потрепал головушку, с повязаным платочком и вдруг произнес.

— Мила, а не сходить ли и нам куда‑нибудь.

— Не находился по площади, — улыбнувшись произнесла дородная женщина, подразумевая муштру.

— А мы назло всем, в фильмотеатр сходим. Глянем какую фильму, про любовь.

— Сума сошел? Тридцать гнедков лишние?

— Ну не три же кроны, в самом‑то деле. А потом за дитя вдвое меньше. Собирайся.

— Брыль…

— Кому сказано, собирайся и Лину приодень, — уже строго велел муж.

Вот же, вроде и пристукнул кулаком, а на душе легко и как‑то задорно. При этих словах девчушка прямо засияла. Жена та вроде и ворчит, но мужик видит, что ей ничуть не меньше дочери хочется сходить на фильм. Вон как глазками стрельнула и легкая улыбка на устах мелькнула. В этот момент она словно потеряла свою полноту и перед его взором предстала та самая статная, озорная и разбитная деваха, на которой в свое время остановился его взор. Или это она его охмурила? Да какая собственно разница, чай и сам не против был.

Уехать отсюда? А к чему? Жена долгие годы отличалась все больше сварливостью, а тут уж в который раз наблюдает как она радостно улыбается. Как смотрит на этот просторный и добротный дом. И пусть вокруг стоят такие же, ничего подобного у них в жизни не было. А вот будет ли в другом месте? Ни слова из того, что им обещали не было ложью, все по честному.

Есть тревога по поводу того, что просто так большие деньги на воинскую учебу выбрасывать никто не станет. Если учат, то может и пригодиться. Взять хоть их дорогу в Донбас, когда их обстреливали, и не раз. Опасность она конечно есть, вон в прошлую осень, старожилам и вовсе пришлось отбиваться от нападений арачей.

Но с другой стороны, за такую жизнь, можно и постоять с оружием. Мало ли где он мог сложить свою голову и за куда меньшее. Да в той же шахте, где гибель шахтеров дело очень даже не редкое. Ничего. Поживут с годик, присмотрятся, а там и решат окончательно. Однако, Брыль и сам себе не отдавал отчета, что думается об этом как‑то вяло без огонька и особого желания.

— Брыль, ты бы то же приоделся, — Мила стояла перед ним уже в выходном платье, держа в руках его праздничную одежду.

А что? Поглядит на людей, да себя покажет. Воскресенье ведь, так отчего же не одеться в лучшее.

* * *

— Леш, ты чего всполошился, — рассматривая Болотина, успевшего уже облачиться в бронежилет и вооружиться что твой Аника воин, поинтересовался Сергей.

Тот лишь, смотрел на друга ничего непонимающим взглядом, пытаясь понять что именно он делает не так. «Желтая Роза» прибыла накануне поздней ночью. Хор и рад был бы подгадать более удачное время, но его гнала вперед необходимость, а вернее Алексей. Переселенцы были уже на грани и наемникам приходилось давить на них и довольно грубо осаживать. Не хватало еще бузы. Обошлось.

Несмотря на позднее прибытие, встреча переселенцев была организована на должном уровне. Людей распределили на ночлег, об остальном придется позаботиться утром. Пока же устроили в общежитии, холостяков уже на постоянной основе, семейных на время. В Донбасе все еще хватало пустующих домов, а потому делать в общежитии им нечего. У Сергея процесс задабривания и сманивания был уже отлажен, так что бог даст, оттают.

Алексея настолько измотало это путешествие, что он едва только добрался до койки в гостевой комнате, как тут же отключился. Спал он тревожно, все время чудились атаки арачей. Вот так и провоевал, пока ближе к обеду его не разбудила самая настоящая канонада. Стреляли часто и густо, причем не иначе как уже в пределах поселка.

И тут вдруг праздно развалившийся на диване в зале на первом этаже Варакин. Что говорится, стою на асфальте в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я… Он явно чего‑то не понимал.

— Сергей, а ничего, что там стрельба во всю?

— А — а, вон ты чего. Тьфу ты, совсем забыл тебе сказать. У нас сегодня массовые стрельбы.

— Стрельбы?

— Ну да. Пока народу немного, проводим по воскресеньям после службы. Дальше конечно нужно будет спланировать занятия более рационально, чтобы без рывков и авралов. А пока вот так.

— Ну что же, один ноль, в твою пользу.

— Да ладно, Леш, не дуйся. Я правда забыл тебе сказать, а будить не хотел. Ты так сладко спал, что и я против обыкновения не пошел туда.

— Скажешь то же, сладко. Всю ночь от арачей отбивался.

— Тогда прими мои поздравления, с нервной системой у тебя полный порядок, так как по виду ты просто сопел в две дырки. Позавтракаешь? Хм, или скорее пообедаешь?

— Угу. Только скину с себя всю эту снарягу.

— Давай, мы ждем.

Приводить себя в порядок пришлось довольно долго. Если Сергей предпочитал легкую небритость и прибегал к бритве не чаше раза в три дня, то Алексей терпеть не мог щетину. Но семейство, вполне терпеливо ждало когда он наконец закончит и спустится к столу.

— Все еще стреляют, — удивился Алексей, налегая на щи, аппетит проснулся прямо‑таки зверский.

— А то. Народу прибавилось, а каждому, включая и женщин нужно сделать не меньше двадцати выстрелов в неделю. Можно и больше, но это за свой счет покупать патроны в арсенале. Цена правда смешная, но желающих все одно не так чтобы и много.

— По двадцать выстрелов каждому? — Искренне удивился Алексей.

— А чего ты хочешь. Боевая подготовка тут на первом месте. Правда влетает в гнедочек, даже с учетом малого населения и того, что три патрона в среднем нам обходятся в два гнедка. Спасибо Заглавову с его связями на черном рынке, ну и еще кое — кому, — закончил Сергей, намекая на того самого черного ангела инженера, сыгравшего в его судьбе столь существенную роль.

— Ничего себе расходы. Может ты им еще доплачиваешь за то что обучаешь воевать.

— Доплачиваю, — усилено заработав ложкой и пряча взгляд, подтвердил Сергей.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Нет, нет, ты ешь, не останавливайся.

— Да чего уж. Все равно придется разъяснять. Плачу, по три кроны мужчинам и подросткам, по столько же доплачиваю наемникам, которые не против занятий по новой тактике. Отказавшихся пока нет.

— Еще бы. А я еще удивляюсь, что тебе денег не хватает. Погоди, так если народ все будет прибывать… Ну ты молоде — эц. Это что же получается, платишь мафиози, чтобы людей к тебе загонял, платишь людям, чтобы они учились сами себя защищать, платишь им беспроцентные ссуды, которые они потом выплачивают целый год и это не считая всего остального. Ну — у, у меня нет слов.

— Леш, а как я еще удержу здесь людей? Они что называется должны почувствовать разницу, причем ощутимую. После, когда все наладится, можно будет и завинтить гайки, и боевую подготовку в обязаловку, причем бесплатно, и обучение стрельбе за свой счет, и службу по подразделениям согласно графика. Но сейчас я другого выхода, кроме как задабривать не вижу. Дорого, не без того. Но уголь должен был покрыть все это с лихвой. Только одна баржа приносит чистого дохода две тысячи, при налаженной добыче и транспортировке, мы тут развернемся, мама не горюй. Кто же знал, что все так погано обернется, йок макарек.

— Надейся на лучшее, ожидай худшего. Слышал такое?

— Не дави на мозоль.

— А чего мне обо всем не рассказал?

— А зачем тебе лишняя головная боль? И без того, в это увяз.

— Вот это ты правильно сказал, увяз, по самое не балуй. А потому и должен быть в курсе всего происходящего. На сколько еще тебе хватит твоих активов?

— Если не начну получать прибыль, и народ не повалит валом, то до конца лета, ну может еще начало осени. После, я рассчитывал на кредит.

— На кредит нам рассчитывать нечего. Причину я тебе уже озвучивал. Значит, нужно срочно разбираться с арачами. Вот только как это сделать ума не приложу. А ты что думаешь, великий тактик?

— А что тут думать. Трясти нужно.

— Что трясти, — не выдержала Эмка, не уловив смысла.

Разговор происходил в присутствии женщин, но это друзей ничуть не смущало. Если бы речь была о чем‑то более важном, то дело другое, а о текущих вопросах можно было общаться совершенно открыто. Эмка ничуть не чужая и как бы должна быть в курсе дел мужа, хотя бы частично. Да начни Сергей все от нее скрывать и тогда только держись. Рада прекрасно знала, о чем не следует трепать языком. Так что, ничего странного в подобном открытом общении не было.

— Это он притчу из детства вспомнил, — смутно пояснил Алексей, но видя, что ответ молодую женщину не удовлетворил, уточнил, — Он потом тебе расскажет. Ну и как будем трясти?

— Я тут пока ты спал, пообщался с пленником. Есть кое — какие задумки. Если все выгорит, то думаю мы дадим прикурить арачи, от всей нашей рустинской души.

— Ты не рустинец, — тут же вставила свои пять гнедков Эмка.

— Зато ты рустинка, да и мы с господином Дворжаком полноценные подданные короны. Так что, молчи женщина, когда мужчины разговаривают.

Взгляд брошенный женой. В полной мере дал понять всем присутствующим, какую большую ошибку только что совершил Варакин. Но как и положено добропорядочной супруге, Эмка предпочла промолчать и продолжить обед. Рада, ставшая свидетельницей данного происшествия, позволила себе легкую улыбку, правда не забыв при этом отвернуться, занятая своими делами.

Разговор сам собой свернулся. Подробности, уже ни в коей мере не касался женских ушей. И вообще, чем меньше посвященных, тем больше гарантия сохранения тайны. Одно дело, внутренние вопросы Донбаса и совсем другое, планы действий по противодействию внешней агрессии.

Вечером в здании управы состоялся военный совет на котором присутствовало все руководство Донбаса. Народу собралось не так чтобы и мало: Милош Грибски — командир отряда наемников. Ануш Бартова — командир разведчиков, и по совместительству наставник молодой поросли. Хват — на него легли обязанности законника. Парень сильно противился данному назначению, но Сергей сумел настоять. Население постоянно росло, а тут еще и валийцы, так что ему предстояло брать на себя еще и контрразведку. Высек — старшина артели, а по сути, зам горного инженера на копях, он командовал ополчением. Колин Баска — горный инженер, он же главный специалист по всем оборонительным сооружениям. Мышек Матоуш — единственный пока доктор, на котором была вся медицина, как и развертывание санчасти с привлечением к этому делу женского населения. Многие имели хоть какие‑то начальные курсы сестер милосердия, среди них и имеющие реальный опыт по прошлой войне.

Отсутствовал только Заглавов. Но его Сергей предпочитал не трогать. В свете вновь открывшихся обстоятельств, Варакин собирался всерьез озаботиться легкой, маневренной и в то же время эффективной артиллерией. По его мнению этим требованиям наиболее отвечали минометы. Инженер увлекся этой идеей и сейчас, с не большим коллективом механической мастерской, трудился над его созданием, проводя в мастерских чуть не сутки напролет. Помимо этого, там не прекращалось производство тех же гранат и пулевых противопехотных мин, потребность в которых была весьма актуальна. В особенности сейчас.

Но зато на своеобразном военном совете присутствовал Хор. Не использовать в предстоящем деле единственный пароход, Сергей попросту не мог. К счастью, капитана долго уговаривать не пришлось, все дело оказалось в цене. Варакин подозревал, что старый ворчун своего не упустит, так и случилось. Однако бюджету Донбаса это оказалось не так чтобы и больно. Во всяком случае, сейчас. Хор выторговал для себя солидную скидку в счет будущих перевозок на этот год.

Оно конечно, если навигация в этом году пойдет прахом, то он сильно продешевит. Однако, Хор ничуть не сомневался, что сумеет с большой выгодой воспользоваться сулящей ему льготой. У него уже давно зрела мечта обзавестись новым пароходом, что вполне могло быть осуществимо благодаря выгодному фрахту на копях.

Совещание прошло довольно быстро и без лишних проволочек. Исходя из имеющихся сведений следовало, что арачи скорее всего предпримут очередное нападение на поселок и копи. Если бы вопрос стоял только о пинках, то Сергей с уверенностью мог утверждать, что подобного нападения не случится. За прошедшие годы он неплохо изучил их повадки, и прекрасно понимал — ведение открытых боевых действий не их конек.

Арачи понесли слишком большие потери прошлой осенью, изрядно досталось им и при попытке захвата «Желтой Розы». Данные обстоятельства никак не способствовали новому нападению, на поселение о которое они однажды уже сломали зубы. Но появление загадочной фигуры Мойсеса вносило свои коррективы. Он организовал весьма внушительную поставку оружия арачам и те дали слово на сотрудничество, а потому свое обещание им придется держать, как бы горько это ни было.

Радовало уже то, что у пинков нет строгой вертикали власти и единоначалия. Варакину было доподлинно известно, что далеко не все роды поддержали стремление Атакующего Сокала к борьбе с Донбасом, расположенном в землях куроки и ни коим образом не посягающего на их территории. Конечно представители этих родов все так же ненавидели белых, готовы были грабить и убивать, но можно сходить в набег на куда менее зубастую добычу.

По этой причине, защитники поселка вполне могли полагать, что в предстоящем нападении будут участвовать не тысячи воинов, которых могли выставить арачи. Скорее всего, их будет не больше пяти сотен. Опять же, пленник указывал примерно на эту же цифру. А от такого количества отбиться было вполне реально. Уже через час общий план по встречи незваных гостей был разработан и исполнители приступили к его реализации.

Едва проводив членов совета, Алексей подошел к окну и взглянул на вечернюю жизнь Донбаса. А посмотреть было на что. Степенно гуляющие семьи, чинно раскланивающиеся или останавливающиеся, чтобы переброситься парой слов. Несколько семей с маленькими детьми находились на территории школы. Вернее их привлекла детская площадка с качелями, горками, песочницами и беседками, выгорожена легкой невысокой оградой. Толпился народ и у кассы фильмотеатра, явно взволнованный, не иначе как переживали, хватит ли мест. Кто‑то выходил из лавки или входил в нее. Холостые мужчины, во всю заигрывают с девицами или молодухами, последние в основном из бывших падших, но кого это остановит в этих краях.

Глядя на столбы по которым тянутся электропровода, сразу понимаешь, что даже с наступлением темноты, ничего не закончится. Сейчас уже опустились сумерки, но видно еще достаточно хорошо. Еще немного и зажгутся уличные фонари. Даже в городах не везде такое встретишь, там электрическое освещение имеют только центральные улицы и далеко не все газовое или свечное. В местных городках и вовсе освещены лишь участки улиц перед присутственными зданиями или перед теми домами, где этим озаботились сами владельцы.

Сразу видно, что тут постарался коллективный разум, а не одного только Сергея. Больно уж все продумано и к месту. Из Варакина управленец откровенно говоря не очень. Нет, он старается и себя не жалеет, но все же тут скорее потрудились такие как Высек и Заглавов. Еще бы, при подобных тратах не вылететь в трубу. Да тут только одних проводов извели с десяток верст.

— Странно. Вроде всего несколько дней назад здесь был, а такого многолюдья не наблюдал, — рассматривая представшую идиллическую картину, произнес Алексей.

— Ничего удивительного, — ответил Сергей, становясь рядом с другом. — Когда ты здесь был, то народу у нас было всего ничего, а вновь — прибывшие все больше были заняты обустройством и тяжкими думами — оставаться или бежать без оглядки. Теперь же определились и вот такие променады вовсе не редкость.

— А вон тот помост, я не помню.

— Правильно. Его поставили в тот день когда вы отчалили. Быстро, недорого, но сердито. Это танцевальная площадка. Раньше молодежь там все больше пыль взбивала, так Высек предложил сделать помост. Потом еще и накроем, чтобы и в непогоду молодежи было где оттянуться. Вон, видишь потянулись наши доморощенные музыканты. Сейчас начнется.

— Если начнется.

— Обязательно начнется. Я Высеку приказал, чтобы всех под гребенку не забирал. Семейных только в случае крайней необходимости. Половину на работах и вовсе составят наемники. Люди должны знать, что мы чувствуем себя вполне уверенно и ничто не сможет омрачить выходной вечер. Бог даст, каждое воскресенье у нас превратится в маленький такой праздник.

— Даже это хочешь использовать как агитацию? Опять задабриваешь?

— Задабривал и буду задабривать. Рано пока от них требовать.

— Сереж, а ты уверен, что они пойдут со стороны реки?

— Если и пойдут, то только оттуда, потому и основные усилия там сосредотачиваем. Оно бы раньше озаботиться, но на все ни сил ни времени не хватает. Ничего, сейчас изыщем.

— А если сегодня?

— Даже если сегодня, то только под утро, когда сон слаще всего, и часовых размаривает. А к тому моменту, парни успеют отрыть одиночные окопы. Правда лучше бы уж завтра. Тогда мы на другом берегу успеем такие укрепления поставить, да еще и минами прикроем. Так что, причал полностью обезопасим.

— Может стоило сразу и копи укрепить?

— Нет. На это у нас ни сил ни времени не хватит. Закончим здесь, поставим укрепление и там. Кстати, спасибо за науку.

— Ты о чем?

— О гранатах. Я Заглавову уже поставил задачу чтобы он начал изготовление гранат с запальными шнурами. По твоей методе метать гранаты пращей, слишком опасное занятие.

— Это не моя метода, в фильме каком‑то видел.

— Оба мы воры махровые. Задумку считают твоей, так что купайся в лучах славы. Кстати, наемники на тебя посматривают уже совсем по другому. Они и раньше к тебе со всем уважением, а после схватки на реке и вовсе за своего держат.

— Скажешь то же, — смутился Алексей.

— Еще как скажу. Милош меня сегодня огорошил, мол парни хотят почитать что там пишет наш писатель. Говорят, что если ты и пишешь как дерешься, то им точно понравится. Вот, думаю теперь, где можно заказать.

— Слу — ушай, а ведь это идея. У тебя же найдется пара женщин грамотных и свободных?

— С этим проблем пока нет. Женщины моя ахиллесова пята. Вот поставим здание швейной мастерской, установим машинки, что ты привез, глядишь занятость повысится. Но все одно, недостаточно. Так что, свободных рук хоть отбавляй, а грамотные они практически все, конечно в разной степени, но все же. А тебе зачем?

— Я закуплю и пришлю сюда не только свои книги, но и другие. Самые разные, и художественную литературу, и техническую. Поставишь еще одно строение.

— Это ты на библиотеку намекаешь?

— Ну не на книжную же лавку. Она здесь преждевременна. Хотя, можно будет организовать при ней и продажу, для желающих.

— А говорил, что только я задабриваю.

— Заметь, моя задумка не в пример дешевле обойдется, так что не надо на меня кивать.

— Ладно, не буду. Ну что, пошли домой. Ночь нам предстоит бессонная, так что подкрепиться не помешает.

— Пошли.

* * *

Посылать людей рисковать своей жизнью и при этом оставаться в стороне? По идее, лицу начальствующему так и следует поступать. Стрелять и махать лопатой много ума не нужно, поэтому подобный подход вполне оправдан. Без грамотного руководства, любое хорошее дело может пойти прахом. Стоит погибнуть Варакину, и на Донбасе можно будет ставить крест, так как основные интересы Алексея все же в несколько иной епархии. Погибнет Болотин, и прекратится финансовая подпитка столь дорогостоящего проекта, что-то же вызовет очень большие трудности, уж больно резво начал Сергей.

Разумеется, это не значит, что Донбас попросту умрет. Возможно, используя уже имеющийся задел, его жителям все же удастся продолжить начинание. Но скорее всего, все прекратится, так толком и не начавшись. Вот если бы уже была налажена инфраструктура, заработали контракты, то вопрос выживания поселения уже не зависел бы так от конкретных личностей. Однако, правда заключается в том, что этот процесс только в начальной стадии и прекратить его очень даже просто.

Валийцы совершили одну большую ошибку. Они не поняли, важность роли конкретных личностей в происходящем. Куда дешевле и действеннее было бы устранить Варакина и Болотина. Их же действия приводят лишь к тому, что общие беды еще больше сплачивают людей. Не имеет значения, что они все разные и у каждого свои тараканы, хватает внутренних проблем и подчас соседи ненавидят друг друга как самые лютые враги. Правда заключатся в том, что при всех противоречиях, появление общего врага сплачивает людей похлеще любого раствора, а прежние распри на время забываются.

Но ни Сергей, ни Алексей не могли себе позволить оставаться в стороне. В этих местах личный пример значил очень многое. Люди должны всегда помнить о том, что отправляя их на опасное задание, ты в любой момент готов и сам занять их место и если не делаешь этого, то не ввиду личной трусости, а из необходимости. Но для начала, нужно доказать, что ты именно такой человек. И не имеет никакого значения то простое обстоятельство, что ты это уже ни раз доказывал, тому свидетелями меньшинство, а в поселке за последнее время появилось слишком много лиц.

Руководствуясь именно этим, Сергей выбрал для себя наиболее опасный участок. Умным такое решение не назовешь, и об этом недвусмысленно высказались все члены совета, но Варакин остался непреклонным, считая себя правым. Алексей, не мог не поддержать друга, понимая, что его будут оценивать и по его, Болотина, поведению. Облачившись в снаряжение, он занял позицию в районе пристани как рядовой боец. Толку от него как командира ни на гнедок, зато как стрелок он очень даже ничего.

Основные усилия по обороне было решено сосредоточить в районе пристани, так как толь здесь атака со стороны реки имела шансы на удачу, ввиду пологого участка берега, в других местах обрывистый берег. Там можно было взобраться только в случае, если сбросить веревки сверху. Для самостоятельного подъема, грунт слишком рыхлый, а стена отвесная.

Этот район не имел минного заграждения и был укреплен парой блокгаузов и рогатками. Под оборону были задействованы и дома, расположившиеся поблизости, усиленные дополнительными рогатками с колючкой, благо они пустовали, так как народ не особо стремился там селиться. Впоследствии райончик обещал стать довольно шумным, а народ здесь подбирался все больше практичный. Точно так же пока пустовали и дома, в районе центральной площади, где по вечерам было довольно шумно.

Впоследствии планировалось устроить форт на вершине противоположного склона, от которого до реки было примерно триста шагов. Форт должен был быть прикрыт как заграждениями так и минными полями, а так же иметь на вооружении минимум одно орудие.

Но задумка пока осталась не осуществленной, поэтому решили ограничиться обустройством позиций стрелков неподалеку от берега. Вырыть полноценные траншеи за оставшееся до полуночи время никак не успевали, и пришлось ограничиться индивидуальными ячейками. Здесь занял оборону взвод наемников, в случае необходимости готовый как обстреливать нападающих со стороны реки, так и вести круговую оборону. Здесь же находился и Сергей.

— Граната! — Внезапный выкрик одного из наемников вывел Сергея из задумчивости и заставил зашарить взглядом по сторонам.

— Укрыться! — Все еще ничего не видя, все же отдал команду Сергей, лучше уж перебдеть.

Он таки успел заметить то, что искал, уже на подлете, но успел. Причем не в единичном экземпляре. А если быть более точным, то когда он увидел не меньше пары десятков светлячков на темном фоне ночного неба, раздался первый взрыв. Сергей тут же поспешил укрыться. Ну его к ляду, подставляться под брызнувшие во все стороны осколки.

Когда отгремела первая волна взрывов, Сергей вновь высунулся над бруствером и зло выматерился. Кто бы сомневался в том, что пинки вовсе не дураки, как и проклятый загадочный Мойсес. По всему получается, что кроме винтовок он поставил арачам еще и гранаты. Конструкция скорее всего что‑то типа той, первой введенной Сергеем, но от этого ничуть не легче.

В настоящий момент Варакин наблюдал как из‑за гребня взмывает очередная волна светлячков. Являвшихся ничем иным, как горящими запальными шнурами. Получается, что он и его люди стали жертвой его же новшества. Находясь за гребнем, арачи метали в них смертоносные заряды, используя все ту же примитивную пращу.

Дистанция для этого оружия большая, но ведь и мечут они не камни или свинцовые пули, как в античности. Это в те времена нужно было попасть в конкретную цель, или плотный строй, а точность у пращи очень быстро падает с увеличением расстояния. Сейчас достаточно просто попасть в определенный участок местности, остальное довершат разлетающиеся осколки. А уж это‑то праще вполне по силам, как и крепким от природы пинкам.

Однако, ругался он вовсе не из‑за того, что арачи применили подобную тактику. Куда больше его расстраивал тот факт, что несмотря на скрытные ночные работы, противник все же засек их позицию и раскусил намерения, вскрыв все оборонительные приготовления. А еще, расстраивало то, что их собственные разведчики спасовали перед арачами, с легкостью переигравшими их.

Как там говорится, чтобы поймать вора, нужно привлечь другого вора. Похоже так же обстоит дело и с пинками. Нужно все же будет решать вопрос с Высокой Горой. Насчет набора отряда наемников из куроки, придется позабыть, ввиду все возрастающих трат и ограниченности в средствах. Да и дисциплина и пинк, понятия слегка несовместимые. Но о десятке разведчиков все же придется позаботиться. Ну и попросить помощи у верховного вождя. Все же он заинтересован в Донбасе и не должен отказать.

Вторая волна достигла позиций взвода, и ночь вновь разорвали резкие всполохи взрывов. Сергей опять предпочел укрыться на дне окопчика. Все время посматривая вверх. Осколкам его не достать, но всегда есть шанс досадной случайности, гранаты летят по крутой траектории, а значит всегда есть шанс заполучить гостинец прямо на голову. Подумалось о касках, которые как раз в этом случае и могут оказать помощь — прикрыть голову от падающего куска металла или от летящего осколка.

Вообще‑то предполагалось, что пинки предпримут атаку по воде, от того и такие меры по оброне. Но вышло иначе. Радовало хотя бы то, что позиции взвода прикрывали поселок, не позволяя арачам к нему приблизиться. Прежде чем напасть на Донбас, им придется сначала пройти через его взвод, а это не так чтобы и просто. В конце концов, они могли рассчитывать на прикрытие со стороны причала. Да и арачам предстоит форсировать реку. На что они рассчитывают?

Наконец раздались выстрелы. Мазилы. Господи, какие же они мазилы. Пули проходят слишком высоко над головой. Варакин отчетливо слышит как солидные куски свинца вжикают высоко над головой, по определению не способные попасть ни в кого из его взвода. Но в следующее мгновение приходит осознание того, что он сильно ошибается по отношении арачей. Не мазилы и не дураки! Это он идиот!

Арачи вовсе и не собираются стрелять по наемникам. Их цель поселок. Застройка довольно плотная, стрелков у них хватает с избытком, так что эффект от такого обстрела будет. Конечно радует, что всем жителям предписывается в ночное время закрывать окна массивными ставнями. Однако ночи теплые, может кто предпочтет открытые окна. Да и свинцовая дробь по стенам и ставням никому не добавит оптимизма и заставит призадуматься, а не послать ли все к лукавому.

К тому же есть ведь мужчины, которым в случае нападения необходимо срочно выдвигаться на позиции, согласно боевого расчета. И пусть с началом атаки, поселок погрузился в темноту, существует возможность схлопотать шальную пулю.

Ни раненные, ни тем более убитые в планы Варакина сейчас никак не вписываются. Отыграть бы еще хотя бы год, и тогда уже все будет не так страшно. Сейчас же все слишком шатко и зыбко, народ может в испуге начать его осаждать, с требованиями немедленно отправить их на обжитые территории. Крайне нежелательный сценарий.

— Взво — од! Первому десятку следить за рекой! Второй и третий, огонь по вспышкам!

Все мысли на потом. Сейчас нужно думать только о бое. Главное отогнать арачей, остальное на потом. Сергей схватил «мосинку» и приник к окуляру. Проклятье, небо затянуто тучами, освещения никакого. Можно конечно стрелять ориентируясь по вспышкам, но это явно напрасный расход боеприпасов, а их у него не так чтобы и много. Варакин отложил в строну «мосинку» и вооружился «дятличем» уж к нему‑то у него боеприпасов в достатке. Опять же, скорострельность и изрядная емкость магазина, что сейчас немаловажно, так как необходимо прижать стрелков. Дистанция для прицельной стрельбы почти на пределе, но это и не важно, о точности можно просто позабыть. Не та ситуация.

Арачи словно не обращают внимания на обстрел со стороны берега. По позициям взвода не произведено ни одного выстрела. Может по кому другому и стреляют, но Сергей продолжает слышать как пули пролетают высоко над головой. Остаются гранаты, но и тут не должно быть все настолько плохо. Не может быть их у арачей слишком много.

После первых двух волн, из порядка двух десятков гранат каждая, снаряды прилетают уже не так массово. Пращники мечут их хотя и регулярно, но по одной. Скорее всего в деле остался только один метатель с помощником, подающим снаряды и поджигающим фитили. Или двое, уже без помощников. Остальные ведут обстрел, причем патронов не жалеют. Чертов Мойсес. Это имя буквально въелось в память.

После очередного взрыва раздался душераздирающий крик. Как не редок был обстрел гранатами, но похоже одна из них нашла таки свою жертву. Скорее всего имело место прямое попадание в ячейку и граната рванула прямо под ногами несчастного, не убив сразу. Самое лучшее что сейчас можно сделать для него это добить, но и этим заняться некому.

Со стороны причала взмыла осветительная ракета. Толку от нее немного. Если пинки способны укрыться на практически голой местности днем, то о том, чтобы остаться незамеченными в неровном свете падающей ракеты и говорить нечего. Но зато это позволит обнаружить возможную атаку со стороны арачей. Вообще‑то защитники с этим припозднились. Нужно было озаботиться куда раньше. Ну да, лучше поздно, чем никогда.

Ракета прогорела быстро, еще не успев достигнуть земли. Но главная цель достигнута. Никакой атаки со стороны противника заметно не было. Впрочем, чему удивляться. Похоже, арачи избрали тактику, коротких жалящих ударов, больше рассчитанных на психику. Это то же проделки валийского дружка, не иначе.

Но нужно как‑то переламывать ситуацию в свою пользу. Вот такая позиционная перестрелка на руку только арачам. А они могут забавляться долго, пока патронов достанет. Для перехода в атаку у Сергея попросту нет сил, а потому даже с наступлением утра ничего не изменится.

Хотя… Тут можно поспорить. Как только установится ясная видимость, арачи сразу же начнут нести реальные потери. Тут и Сергей с «мосинкой» постарается, и его снайперы с «баличами», внесут свой вклад. Но проблема в том, что до рассвета еще не меньше часа. И все это время, арачи будут хозяйничать, вселяя в сердца переселенцев страх и неуверенность в своих защитниках. А это никак не могло устроить Сергея.

— Второй десяток, приготовить пращи!

Отстреляв магазин, Сергей отложил «дятлич» в сторону и сам же выполнил свою команду. Для того чтобы метнуть гранату, понадобится покинуть укрытие. Воспользоваться в должной мере этим приспособлением из тесного окопа, нечего было и мечтать. Опасно, не без того. Тут ночь не очень и поможет. Уже знакомые с тем, предвестником чего может оказаться слабый огонек в ночи, арачи вполне себе могут сосредоточить огонь на пращниках. Именно поэтому Сергей не мог себе позволить остаться в стороне.

Быстро раздуть фитиль, приладить его в специальной петле на бронежилете. Прикрепить к запястью нехитрое метательное приспособление. Второй конец в руку. Вложить гранату с запальным шнуром, таких у каждого по паре и все они литые из чугуна, с ребристым корпусом. Все. Готов.

— Второй десяток! Слушать внимательно! Забрасываем на гребень по одной гранате и в укрытие, готовиться ко второму броску! Огонь!

Подчиняясь своей же команде, Сергей легко выскочил из окопа. Теперь нужно действовать быстро и без суеты. Принять удобную стойку. Поджечь запал. Вывесить пращу. Несколько вращательных движений и смертоносный снаряд уносится вдаль. Варакин конечно не местный, и в детстве подобными забавами не пробавлялся, но за прошедшее время успел поднатореть в этом деле. Разумеется охотиться на ворон и сорок ему еще рановато, но направить гостинец в нужную сторону, и на примерную дистанцию, он вполне способен.

Так и есть. Арачи легко распознали, что это за такие светлячки появились на позиции рустинцев. Вокруг Варакина с омерзительным вжиканьем пронеслось сразу несколько пуль. Задерживаться на открытом месте и дальше не только глупо, но и опасно. Словно в подтверждение этого раздается болезненный стон, подкрепленные парой выражений вполне соответствующих ситуации. Похоже, еще одному из парней не повезло. Не теряя ни мгновения и не глядя на результат броска, Сергей солдатиком спрыгнул в черный провал своей ячейки.

Едва только ноги коснулись дна окопа, как раздался первый далекий взрыв. Затем еще и еще. Сергей насчитал одиннадцать. Выходит, подорванный в окопе не из второго десятка, а раненный все же успел отправить свой гостинец адресату.

— Второй десяток! Приготовиться! Огонь!

Вновь противная свинцовая песнь смерти. Струйка мерзкого холодного пота, пробежавшая между лопаток. Унесшийся в ночь снаряд. Вроде бы повтор в чистом виде, и все же… Уже спрыгивая в окоп, Сергей поймал себя на мысли, что что‑то не так. Что‑то, выбивающееся из общей картины, привлекло его внимание. Но что?

Проклятье! Командир, в гробину душу, йок макарек. Конечно необычное, первый десяток вступил в бой. Нет, парни не ослушались и не нарушили приказа. В том‑то и дело, что они стреляли в сторону реки. А еще, в ночное небо устремилась красная ракета. Это Милош, командовавший обороной на причале, подавал сигнал Хору о том, что пришла пора старому речнику показать арачам где именно зимуют раки.

Сергей вновь выглянул из окопа. На воде видны несколько едва различимых бесформенных теней. Не иначе как арачи опять защитили свои экипажи неплохо зарекомендовавшими себя щитами. Вот только на этот раз гранат им опасаться не приходится.

С позиций взвода их можно достать только пращей. Но в этом случае нечего и мечтать о достойном результате. Все же граната не шрапнельный снаряд и рассчитать все с математической точностью не получится. Не достать их и с причала, по той же причине, а еще потому что большинству защитников они попросту не видны, так как нападающих прикрывает высокий берег. Стрелковое оружие бесполезно.

Остается только Хор. Его пароход был укрыт выше по течению в заводи поросшей камышом. Конечно наличие парохода у поселка пресекло бы на корню любое желание атаковать со стороны реки, но именно это‑то и не входило в планы Сергея. Арачи должны были понести значительные потери, чтобы впредь и мысли не допускали о нападении на поселок. А для этого им нужно было дать слегка увязнуть и уж потом ударить пароходом на котором находился взвод наемников.

Но пока он дойдет, арачи уже успеют сделать свое черное дело и бросив пироги уйдут сушей. Какое дело? А простое и коварное. Расположившись в относительной безопасности, напротив обрывистого участка, арачи начали метать гранаты пращами. Позиция в легкой лодочке неустойчивая, но пинки всегда отличались ловкостью, а потому с ее помощью вполне компенсируют возникающие неудобства. Несколько секунд, и первые разрывы раздаются на окраине Донбаса.

Для того, чтобы метнуть гранату пращнику приходится подниматься над щитами, а еще он демаскирует себя огоньком на запальном шнуре. По ним разумеется стреляют, вот только не понять с каким результатом. Во всяком случае, криков раненых не слышно, а до арачей метров сто, не больше. Проклятая ночь, словно по заказу, хоть глаз выколи…

* * *

— Брыль, ты куда?

Мила ухватила мужа за руку и глядя так, словно тот собрался на плаху. Вот же, вроде и ночь и ставни плотно закрыты, но шахтер видел все это словно и не темень, а легкие сумерки. Сердце невольно затрепетало от этой картины. А он‑то думал, что такого уж никогда и не будет.

За годы супружеской жизни, Мила сильно переменилась, превратившись из бойкой и разбитной девахи, в вечно недовольную, ворчащую и клюющую в темя стерву. Но сегодня она была иной. Та девушка, казалось бы навеки потерянная, вовсе никуда и не думала исчезать, прячась глубоко внутри, сильно располневшей женщины.

Только здесь и лишь сегодня, впервые за многие годы, она вновь явилась на свет божий. Что тому причиной, фильм о любви, который они смотрели вечером или радужные перспективы на будущее житье, Брыль не знал. Но сегодня, жена вдруг сама подкатилась под его бок и… Он не помнил такого даже в годы их молодости, когда оба были полны сил и надежд на будущее. Надо будет почаще водить супругу на эти фильмы. Вон какая она. Нуда, вовремя, ничего не скажешь…

Еще с вечера Михал обошел дворы бойцов своего десятка и предупредил, что возможно арачи захотят напасть на Донбас. Причин для беспокойства нет, им уж давали от ворот поворот, дадут опять. Но все мужчины должны помнить, что в случае тревоги, или начала боя им надлежит действовать согласно боевого расчета. Для Брыля это означало, что он должен облачиться и выдвигаться к берегу реки, где на обрывистом берегу были оборудованы окопы. Направление считалось одним из наименее опасных, так как чтобы атаковать эти позиции противнику придется сначала прорваться у причалов. Зато они вполне смогут препятствовать этому, ведя фланговый огонь.

Однако, несмотря на предупреждение, не такие уж и далекие разрывы и начавшаяся перестрелка, заставили Брыля растеряться. Он как раз вскочил, силясь понять что происходит, когда супруга ухватила мужа. В этот момент им овладели спокойствие и решительность. Было дело, во время последней войны он рисковал жизнью за непонятные ему интересы. Сейчас вновь раздаются выстрелы и взрывы, он обременен семьей, но зато сейчас он знает, за что будет рисковать. За ту жизнь, кусочек которой успел ухватить за прошедшую неделю. За вот такую, полную страсти и нежности жену, за детей. Которых он любит больше жизни.

— Тятька, слышишь!? — Словно ураган влетел в родительскую спальню четырнадцати летний сын, Вашек.

Вот именно, спальню. У них теперь такой большой дом, что имеются отдельные спальни. Их всего три, родительская, сына и дочерей. И это его дом. На то есть соответствующая бумага с подписью бывшего владельца, господина Варакина, где четко прописано, что дом, подворье и небольшой участок, абсолютно безвозмездно переходит в дар Былю.

— Чего скачешь как рыба на сковороде, — от первоначальной растерянности ни следа. — Тебе что велено делать по сигналу тревоги?

— Снаряжаться и к месту сбора, на площади.

Никто и не думал отправлять подростков в бой, это родителям сразу объяснили. Ребята начавшие постигать воинское дело, считались резервом последней очереди. Иными словами, если их и введут в бой, то только если положение станет совсем уж отчаянным. Там же на площади должен был сосредоточиться еще один резерв, из взрослых. Так что, вряд ли очередь дойдет до малолетних защитников.

— Вот и делай как велено. И гляди там, командира как меня слушай. Понял?

— Ага. Понял, тятька.

— Брыль, может зря мы сюда приехали? — Неуверенно произнесла жена. Когда дверь за сыном захлопнулась.

— Нет, Мила, не зря. Тут теперь наш дом. И если нужно кому дать укорот, это мы мигом, — облачаясь, уверено произнес муж. — Сидите дома, никуда не высовывайтесь. Карабин при себе держи. Оно, конечно мы им покажем, но мало ли, береженого и Бог бережет.

— Нечего нам дома делать, — так же начав одеваться, возразила женщина, — Мне в школу надо. Там госпиталь разворачивается. Бабам туда надо. Я в сестрах милосердия значусь. Ну и девчат с собой заберу нечего им дома одним, а то страху натерпятся.

Ждать, пока соберется все семейство Брыль не стал. Застегнул бронежилет, проверил наличие боеприпасов, и выскочил в ночь, в стремлении как можно быстрее добраться до своей позиции. Бежать вроде и недалеко, но чует сердце, придется нелегко. Этот клятый бронежилет… Михал посмеивается, говорит, мол не беда, все поначалу мучаются, но потом привыкаешь. Зато, вещица знатная и многим уж жизни спасла. Да чего там, Брыль и сам видел как наемнику прилетело в спину и тот отделался лишь синяком. А ведь могло и в Милу попасть, тот парень тогда ее своим телом прикрыл. Понятно, что скорее всего к тому не стремился, но вышло именно так. Поэтому, лучше уж потерпеть, и знать, что не каждой пуле ты по зубам.

Несмотря на то, что действовал он без проволочек, все же на месте оказался далеко не первым. Практически весь десяток уже был здесь, по хозяйски расположившись в ломаной траншее. Подобные Брыль только здесь и увидел. В войну, когда сидели в обороне, ему приходилось закапываться в землю. Правда и не так глубоко, и офицеры требовали, чтобы все чуть не по линейке было. Оказывается, ошибались. Потому как если в такой окоп попадет бомба или вот граната, то бед может наделать немало. Здесь же, как объяснял Михал, волна от взрыва будет гаситься и осколки далеко не полетят.

Конечно у арачей пушек отродясь не водилось, но вот бомбы похоже завелись. Его как раз и разбудили множественные взрывы. Гранаты и сейчас продолжали время от времени рваться на правом берегу. Как оказалось, там находился целый взвод наемников и вот именно он‑то и подвергался этой своеобразной бомбардировке. Так что, мера очень даже не бесполезная, осколки от гранат разлетаются далеко и бед наделать могут много.

— Наконец‑то, — встретил Брыля десятник, явно недовольный проволочкой.

А чего быть недовольным‑то? Он ведь и без того бежал со всех ног, себя не жалеючи. Опять же, пока бежал пару раз рядом пули пролетали, повергая в страх. Бронежилет‑то оно конечно хорошо, да только не привык он еще к нему. С другой стороны, прилететь вполне себе может и в голову, да и в руку или ногу, то же приятного ой как мало.

— Видишь всполохи, — указал Михал на противоположный берег.

Отчего же не видеть. Брыль чай не слепой. Правда далековато. Пусть у него и «балич» который вполне себе управится с такой дистанцией (его как хорошего стрелка определили в снайперы), но ведь кроме вспышек от выстрелов, больше ничего и не видно.

— Вижу, — все же коротко ответил Брыль.

— Бей по ним.

— Так ведь я снайпер, в цель должен бить, а тут ничего не видно.

— Муштры мало показалось? Так ты еще малость пооговаривайся, получишь лишнюю пайку. Приказ ясен?

— Ясен, господин десятник.

— Вот и действуй.

— Слушаюсь.

Двое других снайперов уже были здесь. Басовитые голоса их винтовок слышались с завидной частотой. Молотят так, что никаких сомнений, особо врага не выцеливают. Да и куда тут целиться? Если только просто в сторону противника палить. Ну и ладно. Его дело маленькое. Сказано стрелять, будет стрелять.

Пять выстрелов ушли в белый свет или точнее в темноту, как в гнедочек. Брыль хотя и старался целиться по всполохам, ничуть не сомневался, что все уходит мимо. Не молокосос какой, в войне участвовал, понимает что к чему. Тут ведь бывало строй по открытому месту идет, рота палит, а в наступающей колонне хорошо как один два падает. Ему не раз приходилось видеть как падали выцеливаемые им, но гораздо больше наблюдал тех кто продолжал идти после его выстрелов. И это днем, пусть и в пороховом дыму, но ведь видно же, а тут одни только всполохи.

Когда он затолкал в ствол шестой патрон, наемники на противоположном берегу, вдруг начали палить куда‑то в сторону реки. Они и до этого не отмалчивались, но как и он стреляли по арачам, засевшим на возвышенности. Брыль хотел было рассмотреть, что именно их привлекло в той стороне, но ничего рассмотреть ему так и не удалось. Темнота тут была вовсе ни при чем, даже белым днем отсюда можно было рассмотреть только кромку противоположного берега.

Он уже пару раз бывал на этой позиции, при ознакомлении и отработке действий по сигналу тревоги. Согласно боевого расчета их десяток занимал оборону именно здесь. Позиция предусматривала фланговый огонь, во время атаки района пристани. Единственного удобного места для высадки. Окопы располагались в некотором отдалении от края обрывистого ската, и само русло реки было в мертвой зоне. В принципе ничего страшного, так как атаковать с этой стороны было просто не реально.

Осознав тщетность попыток, что‑либо рассмотреть на реке, Брыль вновь приник к «баличу» и выстрелил на очередную вспышку. Вновь посетила мысль о глупости его действий. Однако, его мнение тут же изменилось, когда над головой пролетела вражеская пуля. Если и его гостинцы летают так низко, то вряд ли арачи чувствуют себя лучше. И потом, интенсивность обстрела со стороны центра позиций арачей значительно снизилась после того, как наемники начали забрасывать их гранатами.

Еще малость и арачи подадутся восвояси, уж больно они не любят людей терять. Об этом говорили старожилы, это же он наблюдал и сам, когда господин Варакин в одиночку отгонял свору пинков, обстреливавших их пароход.

А потом он вдруг увидел около дюжины светлячков взмывших в высь и по дуге устремившихся к земле. Летели они не к ним, а в сторону причала, а если быть более точным, то к крайним домам. Именно там и полыхнули разрывы. Вроде ничего особенно страшного. В гранате взрывчатки не так чтобы и много, а потому ничего порушить она не может, разве только побить стекла, или сломать дверь, если рванет прямо под ней. В гранате главное это осколки, разлетающиеся в разные стороны и разящие всех без разбора. Но была у нее все же еще одна особенность, если рванет в каком сушняке, то вполне может его поджечь.

Именно так и случилось. Дома на окраине пока не имели хозяев. Именно по этой причине, там сейчас заняли оборону защитники Донбаса, стреляя по нападающим. Стрельба как и на их позиции вялая, так как били только «баличи». Но главное это то, что эти дворы были не обжиты и не ухожены и там до сих пор оставались щепа и стружка.

Вот одна из этих кучек, неподалеку от стены дома и загорелась. Если не потушить в самое ближайшее время, то полыхнет весь дом. Как видно защитники не замечают пока еще слабого огонька, как бы потом поздно не было. Но Брыль наблюдает за этим лишь краем сознания. Ну не бежать же ему туда, в самом‑то деле. Он конечно многое из армейской жизни успел позабыть, но десятник довольно резво взялся восстанавливать былое. Поэтому покинуть позицию у Брыля и мысли не возникло.

Народ было заволновался, так как и их вполне могли забросать гранатами, они то поближе будут. Но Михал не дремал и прибегая к площадной брани, быстро пояснил, чтобы ополченцы делали свое ело и не отвлекались по пустякам. Мол, красная ракета, взмывшая в небо, это сигнал пароходу и вскорости тут появится Хор, который покажет арачам Кузькину мать.

Заявление десятника несколько успокоило людей. Оказывается, начальство все предусмотрело и учло. Остается только подождать. Но сколько ждать? Брыль успел выстрелить еще два раза, когда в районе причала опять рванули гранаты. Бросил туда взгляд. Так и есть, слабый огонек уже разросся до полноценного костра, пламя которого жадно лижет стену дома. Стружка еще прошлогодняя, всю неделю дождя не было, потому все высохло и сейчас полыхнуло как порох.

Кстати, дом то же из хорошо просохшего дерева. И весь поселок из деревянных домов, да еще и стоят неподалеку друг от друга. Загорится один дом, и такое может начаться. Люди бросятся тушить, а арачи с того берега начнут их обстреливать, воспользовавшись освещение от пожара. Хорошо хоть арачи не догадались запустить горшки с каким горючим маслом, вот уж было бы веселье.

Не даром говорят, не думай о плохом, оно и не случится. Словно подслушав его мысли, в небе вновь мелькнули огоньки. Вот только, после падения очередных снарядов не раздались взрывы, а полыхнуло пламя. Весело так полыхнуло, и страшно. Брыль в войну видел горящие деревеньки и эта картина тут же предстала перед его взором.

— Михал, пока пароход дойдет, эти ироды спалят здесь все к лукавому.

— Ты предложить что хочешь или только блажить можешь? — Зло огрызнулся десятник, не отрывая взора от разгорающегося пожара.

— Помнишь, наемники рассказывали, как они метали гранаты в арачей на лодках?

— Опасно это. У одного из них граната в руках рванула.

— А эдак они бед понаделают.

Брыль снова бросил взгляд в сторону домов. Большинство зажигательных снарядов прошло мимо, некоторые горшки так и не разбились, другие горели просто на земле. И только один угодил точно на крышу одного из строений, которое сейчас занималось пламенем. Вокруг видны фигуры людей, борющихся с возгоранием. Вот один из них согнулся и повалился на землю. Как видно, поймал пулю арачей.

Михал смотрел в ту же сторону. Даже в ночи было видно, что картина его не радует. Но так же легко угадывалась и его неуверенность. У его подчиненных имелось по две гранаты, вот только обращаться они с ними практически не умели. С ними было проведено лишь пара занятий и только раз они метали учебные образцы. То же, что предлагал сделать Брыль, требовало хотя бы небольшой практики, которой у бойцов Михала не было. Но и просто так отсиживаться то же не дело.

— Возьми гранаты еще у двоих и ползи за мной. Будешь подавать мне и не вздумай сам метать. Понял?

— Понял Михал.

— Тогда за дело.

Когда Брыль подполз к краю обрыва, десятник уже стоял на коленях, всматриваясь в темноту. Брыль так же приподнялся и попытался что‑либо рассмотреть. Пользы от этого было чуть. Какие‑то смутные тени, ближе к противоположному берегу и ничего конкретного. А нет, вон легонько так сверкнуло, как самокрутка, а скорее все же фитиль. Еще. И еще. Похоже арачи готовятся запустить следующий подарок.

— Разжимай усики и подавай гранаты мне. Только разжимай, ничего не дергай, — приказал Михал.

Затем резкий металлический звон отлетевшего рычага предохранителя. Практически одновременно хлопнул капсюль. От неожиданности Брыль даже вздрогнул. Секунда. Другая. Михал замахнулся. Третья. Наконец граната отправилась в полет.

Дзынь! Рычаг отлетел. Хлоп! Боек наколол капсюль. Над головами арачей коротко полыхнуло. По ушам ударил резкий звук близкого разрыва. Над головой пропищала пара осколков. Очень похоже на комариный писк, только более громкий и внушающий страх. Брыль даже втянул голову в плечи. С реки доносятся крики полные отчаяния, боли и испуга.

Несмотря на все переживания, ополченец все же не растерялся и когда десятник отправил в полет вторую гранату, сунул ему в руку следующую с уже разжатыми усиками и начал разжимать на четвертой. Перед ним было еще две гранаты, в подсумках еще две. Арачам мало не покажется.

И закрутилась мельница. Брыль без суеты и не торопясь разжимал усики у гранат и подавал их Михалу. Тот столь же неторопливо, словно и не смертоносные игрушки в его руках, запускал их в полет. При этом оба понимали, что случись дефект в запале и обоим конец, но тем не менее действовали монотонно, как в забое, где каждый досконально знает свое дело.

Уже первый разрыв расстроил порядки арачей, заставив запустить вторую волну зажигательных снарядов с весьма относительной точностью. Некоторые полетели и вовсе в обратную сторону или даже в воду. Другие упали с явным недолетом на пустыре у берега или и вовсе столкнулись с обрывом. Только один ушел в нужном направлении, да и то полыхнул во дворе, не сумев дотянуться до построек.

Последнюю гранату Михал бросал уже вдогонку улепетывающим во все лопатки арачам. Разрывы и раньше полыхали с небольшим недолетом, а тут и вовсе поотстали. Но куда не дотягивалась рука десятника вполне доставали осколки. Во всяком случае должны были доставать, а вот сумели ли они еще кого‑нибудь ранить или убить было абсолютно непонятно, ни криков, ни стонов они больше не слышали.

Зато увидели появившуюся «Желтую Розу», уверено двигающуюся вниз по реке и двигающиеся ей навстречу пироги пинков. С причала запустили очередную осветительную ракету, вот в ее‑то неровном свете они и наблюдали за этим. С борта парохода захлопали частые выстрелы, пироги повернули к берегу. Часть перевернулась, так как арачи спешно покидали их воспользовавшись близостью берега и рванули на сушу.

О том, чтобы уйти по воде не теперь не могло быть и речи. Внезапно появившийся пароход, переполненный стрелками, делал эту задачу невыполнимой или чересчур опасной. Все же разведчики арачей оказались не вездесущими и о том. что Хор вовсе не ушел обратно вниз по Изере им было неизвестно.

Едва догорела первая ракета, как на смену ей пришла вторая. С борта парохода продолжалась стрельба и ополченцы прекрасно видели как несколько арачей, упали на землю, явно получив горячий привет от доброжелательных хозяев, незваным гостям. Брыль и Михал переглянувшись только недовольно крякнули. Они не рассчитывали на то, что им удастся воспользоваться карабинами, а потому оружие оставалось на позиции и они оставались лишь сторонними наблюдателями.

* * *

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Обстрел со стороны возвышенности продолжался только до тех пор, пока была необходимость прикрывать отход арачей с пирог. Как только они ушли за возвышенность, все и закончилось. Пароход приткнулся к берегу, раздалась команда искать убитых и раненых арачей. При этом Крайчек во всю распинался и обещал веселую жизнь тому, кто попытается добивать раненых. Кричал он настолько громко, что Михалу и Брылю прекрасно все было слышно, чего уж говорить о тех, кто находился на пароходе.

Брыль бросил взгляд на поселок. Все возгорания уже были затушены, за исключением весело полыхающего сарая. Тот так занялся, что видать решили его не тушить и дать прогореть. Следя за тем, чтобы летящие искры не наделали бед. Впрочем, последнее сомнительно. Ветра не было и вероятность того, что займутся другие строения была весьма мала.

Нда — а, народу‑то маловато, но начальству не мешало бы озаботиться пожарной командой с бочками и помпами. Или хотя бы пожарными расчетами, на случай нападения. При такой плотной застройке это не будет лишним, а то ведрами, да еще и под обстрелом не больно‑то повоюешь с огнем. Яркое подтверждение вот этот полыхающий сарай.

Ну да ничего, все приходит с опытом. Как следовало из рассказов старожил, раньше пинкам так близко подобраться не удавалось. Теперь господин Варакин однозначно примет нужное решение. Выводы делать он умел. Брылю вообще нравилось как тут все делается. Не через одно место и не руками растущими оттуда же.

— Построиться! Чего телитесь! Становись, кому сказано! — Михал командовал так, словно ничего не случилось, и сейчас идут обычные занятия.

Брыль поспешил выбросить из головы все лишнее и занять свое место в строю. Михал нормальный мужик, вот только стоило ему надеть форму, как тут же менялся, превращаясь в настоящую занозу.

— Подравняйсь! Та — ак, убитых вижу нет. Раненые? Молчите. Это хорошо. Смирна! Рядовой Ружек, выйти из строя.

Услышав свою фамилию, Брыль невольно расправил еще больше расправил плечи. Не иначе как сейчас его поставят в пример всем остальным. Лично он считал, что на это есть причины. Ведь это он предложил забросать арачей гранатами, благодаря чему сорвался второй залп зажигательными снарядами.

— За неподобающее обращение к командиру в ходе боя, объявляю рядовому Ружеку дополнительный час строевой подготовки.

— Есть дополнительный час строевой подготовки, — вот так и поощрение.

— Вольно. Запомните парни, для вас я Михал только пока мы не на службе. Но если мы в форме, то не иначе как господин десятник или господин сержант. В бою, чтобы не терять время, обращение «господин» можно опустить, но только в бою. А теперь. Смирна! За проявленную инициативу и смекалку, рядовому Ружеку объявляю снятие ранее наложенного взыскания. Вольно. Разойдись. Все парни, давайте по домам, успокойте своих.

— Михал, — позвал десятника Брыль.

— Ну?

— Так это что же получается, я при своих остался?

— Выходит что так. Понимаю. Лично с меня, ставлю тебе пару кувшинов пива. Молодец, вовремя сообразил.

Данную новость не успевшие разойтись ополченцы восприняли благосклонно, одобрительно загудев. Парочка бойцов ободряюще двинули Брыля в плечо. Потом, десяток гурьбой направился вдоль по улице, ведя возбужденную беседу о прошедшей ночи.

— Михал, вот что ты за человек? Ну вот что изменилось от того, что я в бою тебя назвал не сержант, а по имени? — Когда они с десятником немного поотстали от основной массы, поинтересовался Брыль.

— Эх Брыль, Брыль. Ты думаешь для чего мы вас муштруем на плацу? Чтобы поражать строевой выправкой пинков или удивлять буйволов?

— Ну, в качестве наказания.

— А плановые занятия на которые все ходят?

— А вот хороший вопрос. Зачем нам это все?

— Затем, чтобы вбить в каждого бойца кто его командир. Чтобы в случае надобности, боец не спрашивал что и как, не раздумывал зачем то или это, а выполнял распоряжение быстро и четко.

— А как командир ошибается?

— А вот это уже на нашей совести, и поэтому нас учат похлеще чем вас. Строем мы не ходим, но в остальном гоняют нас без жалости и скидок, чтобы случись надобность, мы сумели отдать правильный приказ.

— Не видел, чтобы вас когда‑нибудь гоняли.

— А нас выводят за холмы, подальше от людских глаз. Так что не переживай, если я не прав, то отвечу за это, хотя ты об этом и не узнаешь.

— И как, уже доставалось?

— Брыль.

— Ну интересно же.

— Доставалось пару раз, — хмыкнув, подтвердил Михал. — Все, хватит с тебя.

— Ладно. А выпивку когда поставишь?

— Посыльный сообщил, что сегодня опять будет выходной, чтобы люди пришли в себя после нападения и успокоили близких. Так что, подходи после обеда в харчевню, там и посчитаемся.

— Ага. Это я обязательно.

Жены дома не оказалось, как и дочерей. Вашек встретив отца и убедившись, что с ним все в порядке, отправился спать до обеда. Господин Варакин объявил по Донбасу выходной, но это ни в коей мере не касалось молодежь. Учеба не должна была страдать ни в коей мере. Поэтому ребятам дали время прийти в себя после бессонной ночи, а потом все вернется на круги своя. Брыль отнесся к этому с пониманием, воинское умение здесь вовсе не будет лишним.

Вскоре подошла Мила и дочки. Раненых оказалось четверо, трое не серьезно, четвертому поранив руку, повредило кость. Поэтому надобности в излишке народа не было, доктор и две его постоянные помощницы вполне могли справиться с этим и сами. Был и один погибший, из числа наемников. Парню не повезло, в его окоп попала граната. Отмучился быстро, еще там на позиции.

— Брыль, я тут подумала, может ну его все к лукавому. Может уедем, — закончив накрывать завтрак и поглаживая головы дочерей, произнесла женщина.

— Страшно?

— Страшно, — подтвердила жена.

— То что страшно, это нормально. Мне то же было страшно. Но тут у нас есть дом, есть работа и скоро будут заработки. Вот заставим арачей нас уважать, и все наладится. Сегодня они к нам сунулись и получили по зубам. Вскорости у нас и пушки появятся, а тогда пароходы начнут ходить и возить уголек.

— Ты это к чему?

— А к тому. Что нас ждет здесь, мы уже знаем, а вот как оно будет на освоенных землях, непонятно. Если так же, как было в Рустинии, то ну его к ляду. Из той миски мы уж хлебали. Так что, ты с этими разговорами погоди. Ну, садись, есть будем.

 

ГЛАВА 6

— Сергей, это по меньшей мере не разумно, — Алексей даже поднялся и начал метаться по кабинету словно тигр в клетке.

— С чего ты это взял? — Откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за манипуляциями друга, совершенно спокойно поинтересовался Варакин.

— А с того. Сегодня на тебе висит ответственность за сотни людей. Ты втянул их во все это. Если с тобой что‑то случится, Донбасу конец, как и чаяниям людей.

— Ерунда. Когда Донбас заработает, его прибыли легко перекроют все твои активы. Даже твои фильмостудии не сумеют тягаться с тем, что могут дать эти копи. Если вспомнить еще и о цели, оставить сведения для грядущего контакта, то ты просто обречен заняться им вплотную. А в этом случае я за него спокоен.

— Ладно. Значит по твоему Эмка и не родившийся малыш должны остаться вдовой и сиротой? А кем буду чувствовать себя я? Ты забыл, каково было мне, когда я считал тебя погибшим?

— Тогда ты чувствовал за собой вину. Сейчас ее нет. Это мое решение. Касаемо же Эмки… Она сильная и все прекрасно понимает, как понимала когда выходила за меня. Вот только в отличии от моего друга, она в меня верит.

— Да верю я в тебя. Верю. Но ведь никто не застрахован от случайностей.

— Не думай о плохом, оно и не случится. Леша, ты же прекрасно понимаешь, что мы сейчас блуждаем в потемках. Мы даже предположить не можем, каким будет следующий шаг валийцев.

— Правильно. Именно по этой причине мне нужно запускать механизм по сбору информации, а не тебе вновь изображать из себя Верную Руку.

— К сожалению, мы не сумели предусмотреть подобный вариант и упустили время. А оно уходит. С каждым транспортом Донбас пополняется людьми, и этот процесс не остановится, так как Луйко Забар вовсе не намерен терять свои прибыли. Будь спокоен, он как часы будет направлять в Крумл по две сотни человек, прибавь сюда тех, кто пойдет и без его вербовщиков. Людей нужно обеспечивать работой. Очень скоро мы сможем наладить отбойный молоток и установить две линии транспортеров, одну на отвал грунта, другую на подачу угля. Ты представляешь себе объемы? Все это нужно вывозить. А для этого нужны пароходы. Ну и как этого добиться, если с нами имеет дело пока только один капитан? Ты все говоришь правильно, но есть же элементарная арифметика. Не меньше восьми дней, чтобы добраться до Либора. Даже если тебе сразу попадется самое быстроходное судно, две недели на пересечение океана. Еще одна удача и за день ты находишь нужного человека и в этот же день отправляешь в Новый Свет. Две недели на переход. И в этот же день он добывает все необходимые сведения, и передает их по телеграфу. Самое невероятное развитие событий и на выходе мы имеем тридцать восемь дней. Но все будет куда сложнее и дольше. И это только на получение сведений, а ведь нужно будет еще и организовать противодействие.

— Хорошо. Тогда отправляйся прямиком в Новую Валенсию. Хор домчит тебя меньше чем за неделю. Сам все там и разузнай. Деньги творят еще и не такие чудеса. И все. Ты будешь обладать нужной информацией.

— И опять, за один день мне не обернуться, это может затянуться на слишком долгий срок. А решать нужно быстро. И такая возможность есть. Нам нужен этот клятый Мойсес. Вот кто сможет рассказать очень много. Ралин утверждает, что они уже не первый год работают вместе и каждый раз в интересах валийской короны. Все задания только через Мойсеса. Этот парень не может не знать всех раскладов или хотя бы большинство из них.

— И где ты собираешься его искать? Степь она большая. К тому же он находится в военном отряде арачей.

— Не все так просто, Леша. Зря что ли мы подобрали четверых раненых. Из того, что мы узнали от них, следует, следующее. Арачи согласились помогать валийцам против нас в обмен на поставку оружия. Но понесли потери на которые не рассчитывали. Атакующий Сокол согласился провести последнюю операцию по устрашению, и напасть на Донбас. Если бы все прошло гладко, то он наверняка согласился бы и дальше тревожить нас. Но вышло все иначе, они опять потеряли людей. Думаю на этом их сотрудничество закончится. Мойсес просто будет вынужден опять вернуться к своему нанимателю, за дальнейшими распоряжениями. Сомневаюсь, что они опять попробуют вариант с арачами. Слишком низкая эффективность. А вот диверсанты себя вполне оправдают. Один Ралин нанес нам больше вреда, чем пять сотен пинков. Они то же будут учиться на своих ошибках. Да они сразу взялись бы за это, только методы диверсионной борьбы здесь в самом зачаточном состоянии. Чего не скажешь о политике «разделяй и властвуй».

— И ты решил захватить Мойсеса, — не без иронии, произнес Алексей.

— Ты напрасно иронизируешь. Степь она конечно бескрайняя, да только дорог здесь не так чтобы и много. А у господина по имени Мойсес, и того меньше. У него прямой путь в валийский форт у слияния Мравы и Изеры. Это и безопаснее и быстрее. К тому же и Ралин должен был дожидаться его именно там. Кружить большими силами у форта мы не можем, так нас скорее всего обнаружат. Даже у валийцев на границе безруких не так много как можно подумать. Остается небольшая группа, на подступах к форту.

— Но можно привлечь куроки.

— Тут сразу две проблемы. Первая, Высокая Гора всячески пытается установить мир между двумя племенами, а военный отряд на территории арачей, этому не больно‑то будет способствовать. Вторая, мы и без того в долгу перед куроки, за прошлый год, когда их военный отряд обеспечивал нам безопасность в течении всего лета. Но тут они как бы выполняли свои обязательства. А сейчас мы напрямую попросим о помощи. Высокая Гора пока никак не озвучил свои условия по разработке угольных копей. Но ведь ты не думаешь, что он позволит нам богатеть, ничего не отдавая фактическим владельцам этих мест. Чем больше они нам помогут, тем больше потребуют. Именно по этой причине, я пока отказался от той нашей задумки по найму отряда куроки. Нужно дать им понять, что мы и сами способны позаботиться о себе. Только потом, на равных или даже в качестве одолжения, говорить об этом. Ты ведь помнишь, как Высокая Гора был заинтересован в создании своей маленькой армии. Хватит Леша, мы и так совершили слишком много ошибок. Именно поэтому, мы вместе сядем на пароход. Ты с Крайчеком и парнями доберешься до Крумла, где решишь вопрос с пушками. Потом ты вернешься в Рустинию и без спешки, обстоятельно, займешься вопросом агентуры в столице Валенсии и здесь, в генерал — губернаторстве. Я, Хват и Ануш, сойдем недалеко от слияния Мравы и Изеры, где перехватим Мойсеса и его помощника.

— А если они нас опередят?

— Даже если он еще ночью выдвинулся в путь, по реке или верхом, мы их обойдем. Пароход имеет большую скорость и Хор не становится на ночевки.

— А если… — Болотин многозначительно замолчал, внимательно глядя на друга.

— Каждый день посещай телеграф в Либоре. Туда на твое имя придет телеграмма, либо все в порядке, либо нет, но телеграмму ты получишь в любом случае. Даже если не будет никаких вестей, а корабль окажется в наличии, не сомневайся, садись. Сообщение будет продублировано на центральный телеграф Плезни. Ты в любом случае получишь весть. Если со мной что‑то случится… Словом, разберешься, и что‑то мне говорит, что куда лучше, чем это получалось у меня. А теперь, дуй собираться, Хор уже развел пары и наверняка костерит нас от всей своей широкой души.

Сергей не ошибся, капитан и впрямь встретил их неприветливо, проворчав что‑то насчет неповоротливых сухопутных. Варакин и не думал обижаться на подобное обращение. Хор не был бы самим собой, если бы не прошелся по их поводу, тем более конвой уже был на борту и ждали только руководство. Сергей только восхитился выносливости лоцмана и его команды. По всему получается, что они уже больше недели в пути и практически все это время они жили по походному распорядку, постоянно неся четырехчасовые вахты. А ведь на «Желтой Розе» в наличии имелся только самый минимум народа, экипажа хватало только на две вахты.

Несмотря на послеобеденное время, судно резво отошло от причала. С виду это был самый обычный рейс. Подошли к причалу у копей, подцепили баржу, на которую перекочевал практически весь конвой, и завели трех лошадей. На борту парохода остались только охрана судна из четырех наемников, Варакин и Болотин.

Путешествие так же прошло без приключений, неподалеку от слияния рек, Хор подвел судно к правому берегу, где высадил Варакина с товарищами. Друзья простились и как это было уже ни раз, разошлись по разным путям. Болотину предстояло путешествие в Старый Свет, где его ждала бурлящая и многолюдная столица. Варакин оставался в так полюбившейся ему степи, с ее особым ритмом жизни, полным волнений и опасностей, но другая жизнь Сергея сейчас и не устроила бы.

— Ну что, командир? Говорил же я тебе, что законник это не мое, — весело оскалив белые зубы, заявил Хват.

Вот же чудные дела. Сергей пользовался зубным порошком и только благодаря этому умудрялся избегать налета. Хват же нипочем не желал заниматься подобной ерундой, и у него наблюдалась самая белозубая улыбка, словно в рекламном ролике, как отсутствовали и проблемы с зубами.

— Ты поменьше улыбайся. Здесь и сейчас мне нужен тот кто прикроет мою спину, и в ком я буду уверен от начала и до конца. Но это не значит, что если в Донбасе будут проблемы в твое отсутствие, то я не спрошу за это с тебя.

— А как же я за порядком‑то следить буду, коли я здесь с тобой?

— А вот чтобы быть спокойным на такой случай, подбирай себе нормальных помощников. И ты Ануш не смейся, по возвращении я с тебя еще спрошу, за ту ночную атаку. И как это так случилось, что арачи разгуливали у вас под носом, разведав все в подробностях.

При этих словах, разулыбавшийся было Ануш, сразу посмурнел и сбив шляпу на глаза, зачесал в затылке. Нда — а, промашка с его стороны и серьезная. Их недогляд мог обойтись куда дороже, чем оказалось. Сергей конечно же понимал, что война полна сюрпризов и всего предусмотреть невозможно, как и быть во всем лучше противника. Да он и сам мог назвать сразу несколько пунктов, в которых полностью была его вина. Однако, это не повод заниматься попустительством в отношении подчиненных. Либо они будут лучше противника, либо с ними быстро разберутся.

— Как у тебя дела с женитьбой?

Все же решил сбавить накал разговора Сергей. Видно же, что парень и без того переживает, так чего наседать, да еще когда впереди предстоит серьезное дело. Все же здесь все будут против них, и арачи, и Мойсес с напарником, и гарнизон форта, если придется разбираться с наемниками у них на виду. В подобной ситуации не хватало только чтобы парень ел себя поедом.

— А никак у него, — тут же жизнерадостно отозвался Хват. — Папаша девахи мужик не промах, сразу усек, что с парня можно срубить по полной, такой откуп выдал, что Ануш за голову схватился.

— Хват, — недовольно оборвал друга парень.

— Стоп, — поднял руку Сергей. — А почему я об этом ничего не знаю?

— Мало тебе проблем, Сергей. И без того не знаешь за что схватиться. Сам разберусь.

— И когда ты собираешься это делать, если все время занят то разведкой, то мальцами? — Несмотря на предупреждение друга, не унимался Хват.

— Суть проблемы? — Уточнил Сергей.

— Десяток «дятличей», столько же револьверов и гранат, да патронов полторы тысячи, и пять сотен к «баличам»

— Это он лихо.

— А я про что, — опять вклинился Хват.

— А зачем ему столько‑то? — Отмахнувшись от вора, или если быть точнее, уже законника, поинтересовался Сергей.

— Ее отец военный вождь рода. Это оружие не для него, а для его воинов. С ним они все будут вооружены огнестрельным оружием.

— Понятно. Ну и как ты собираешься решать этот вопрос сам?

— Три «дятлича» и пять револьверов уже есть. Остальное добуду. Патроны закуплю в лавке, они у нас дешевые.

— Понятно. Глупо, но понятно. Значит так, умный ты наш, как разберемся со всем этим дерьмом, получишь все необходимое в арсенале и чтобы в самое ближайшее время сыграл свадьбу. Вопросы?

— Нет, вопросов, — понурившись ответил парень.

— Говорил я тебе, подойди к Сергею, а ты — я сам, я сам.

— А ты‑то чего молчал? — Укорил Сергей.

— Так он мне запретил говорить, и уж больно серьезен был. Крестьянская душа, такого обидишь, по гроб не забудет.

— А сейчас?

— А сейчас, ты все одно все из него вытянул бы, да только чего время‑то терять, его у нас не так чтобы и много. Ай! Гром, паразит, прибью.

Оказавшись в родной стихии открытой степи, пес не преминул воспользоваться моментом и возобновить уже изрядно подзабывшуюся игру, подкравшись и прихватив зубами бедро. Сергей уж было думал, что тот позабыл о вредной привычке. А может и не забывал? Может это Сергей ничего вокруг не замечал? Прав Ануш, Варакин слишком уж углубился в себя и свои проблемы. А вот сейчас вроде отпускает.

Казалось бы, тут не до веселья. Нужно смотреть в остро, чтобы не оказаться желанной добычей арачей. Все же вражеская территория, а не окрестности Донбаса. А ему как‑то легко, даже голова пошла кругом. Он словно преобразился. Наверное все дело в том, что вот такая жизнь, на грани, когда либо ты, либо тебя, ему понятна и проста.

Ближе к полудню они миновали слияние Мравы и Изеры и подошли практически вплотную к валийскому форту, до которого было не больше трех верст. Конечно слишком близко, но иначе не получается, чем ближе к цели Мойсеса, тем меньше у него маршрутов к ней. А появиться он мог только с севера. Другое дело, что он мог избрать два пути, сушей или по воде, «Желтая Роза» вполне могла пройти мимо лодки ночью или сами валийцы могли укрыться до того, как их обнаружат. Пароход на реке рассмотреть куда как проще, чем пинкскую пирогу, так что фора у них была бы в любом случае.

Но Сергей все же склонялся к сухопутному маршруту. Так будет несколько быстрее. Не нужно следовать изгибам реки, да и скорость ниже. Мойсес не сможет держаться стремнины, чтобы успеть при необходимости укрыться от парохода из Донбаса. И потом, на реке их могут обнаружить не только допнбасцы, но и арачи, а у них с единовластием не очень, а потому могут прикончить со спокойной совестью. Причем могут это сделать те же. Кто был в военном отряде вождя. В крайнем случае, сделают большие глаза и скажут, что не узнали своих недавних союзников. Да и союза уже нет, если верить пленникам.

Сушей же шансы уйти от возможной погони были куда выше. Пинки в степи как у себя дома, но и валийцев не в дровах нашли. Тем более своим ремеслом они занимаются уже не меньше пары десятков лет. Тут и распоследний тупица чему‑нибудь научится, а они далеко не глупы, если за столько лет не сложили свои головы.

Этот холм идеально подходил для наблюдательного пункта. Степь просматривается на десятки верст. Имеются мертвые пространства, но их не так много, и потом, путникам все одно не получится двигаться не появляясь в поле зрения. Примерно посредине склона имеются небольшие заросли кустарника, вполне способного укрыть стоянку вместе с лошадьми. А главное, там бьет небольшой ключ. Воды немного, но на такой маленький отряд с избытком. Чуток доработали саперными лопатками, чтобы получилась чаша, дождались пока сойдет муть, вот и готово.

— Командир, а ты уверен, что валийцы не сунутся к форту ночью? Все же этого Мойсеса там вроде как знают. Может и рискнуть, — наблюдая за окрестностями в бинокль, высказал свои сомнения Хват.

Сергей, молча забрал у него оптику, приник к окулярам и осмотрел местность. Пришла пора менять наблюдателя. С этим слишком затягивать нельзя. Если наблюдатель слишком долго на посту, то очень даже может увидеть то, чего нет и в помине или не увидеть важного.

— Не думаю, — наконец ответил Сергей. — Ты же служил на заставе, много народу мы по ночам пускали?

— Да у нас никто и не шастал. Если только пароходы на стоянку становились, да и то команды с пароходов ни ногой.

— Ну, а шастал бы?

— Нас‑то пускали.

— Правильно. Вот только мы свои в доску, а своих в степи не бросают. Парни бы этого не поняли. Мойсес же выполняет тайное поручение, иначе никак, ведь рустинцы могут и на дыбы встать. Значит и знает о нем, скорее всего, только комендант форта. Офицер, дворянин, которому все эти рыцари плаща и кинжала до одного места. Даже если солдаты и догадываются или знают о нем точно, то заботы о нем проявлять или выказывать недоольства не станут. С одной стороны он им чужой. С другой, он якшается с арачами. Вспомни, единственный валийский форт который сожгли и перебили весь гарнизон, именно этот. И потом, ночью вокруг форта могут лазить разведчики арачи, которые не станут долго разбираться что там и кто, прибьют однозначно. Так что, не сомневайся, подходить к форту он будет только ясным днем. Что не очень хорошо.

— Отчего же?

— Насчет разведчиков арачей я не уверен, а вот ворот этим наемникам никак не избежать. Сиди себе и жди, сами в ручки придут. Ладно, хватит разговоров. Быстро перекуси, а потом с Анушем осмотрите местность к западу. Не дело, болтаться не зная округи. Жду на закате.

— А если появятся?

— Сомневаюсь. Но в любом случае, возьми с собой Грома, а бурана пришли сюда. Идеальные посыльные.

— Самим если что брать?

— А ты как думаешь? Только смотрите, парни они битые и оба нужны живыми, пусть с подпорченой шкурой, но оба.

— Второй‑то зачем?

— А ты так хорошо знаком с Мойсесом, что легко его отличишь? Вот и я о том же. Не имеем мы права на ошибку. Действуйте.

До вечера все прошло тихо. Унылый, однообразный и усыпляющий пейзаж. Сергею конечно нравилось в степи, но это относилось скорее к образу жизни, монотонность его убивала. Конечно ему приходилось подолгу караулить дичь выказывая завидное терпение. Но лес и степь совершенно не похожи, что говорится — почувствуйте разницу.

За время наблюдения картина претерпевала изменения лишь несколько раз, когда в его поле зрения попадали товарищи. В том, что их не наблюдают со стороны форта, Сергей ничуть не сомневался, все же холм господствовал над местностью и у него обзор был куда лучше. Вообще идеальное место для форта, тем более и вода имеется. Но оно осталось без внимания ввиду удаленности от реки. А это было определяющим. По Изере прошли четыре парохода, для обеспечения безопасных стоянок которых и ставились эти укрепления. Уже на закате, появился взвод валийских драгун, возвращавшийся из очередного патрулирования. Гости так и не появились.

После ужина, Сергей все же решил отправиться к форту и устроить там засаду. Бог весть, как оно все у валийцев, а ну как и впрямь пустят наемников в форт. Конечно за день они несколько измотались, но ничего, отоспятся завтра по очереди. Конечно если все закрутится, то будет не до отдыха, но до предела им еще очень далеко, а на выносливость они не жаловались. Уж как‑нибудь выдержат.

Ночное дежурство принесло только один результат. Они обнаружили валийский секрет и не обнаружили следов пребывания арачей. Кстати, на счастье солдат. Службу они несли из рук вон плохо, слишком расхлябано. Нет, на позиции они не курили, песни не пели и в общем‑то вели себя пристойно, но именно что пристойно, а не скрытно, как оно полагается в секрете. Разговоры тихим шепотом, едва различимым с двух шагов. Но это только кажется, что тебя никто не услышит. В ночной степи звуки разносятся довольно далеко, и пусть тебе слышится лишь невнятное бормотание, опытный слух легко различит человеческую речь, даже если не поймет ни слова.

С рассветом, опять вернулись на облюбованный холм. После завтрака, Хват и Ануш легли отдыхать, а Сергей заступил на пост. Спать конечно хотелось, но ничего смертельного, уж четыре часа, как‑нибудь выстоит.

— Командир, четвертые сутки здесь торчим. Сроки вышли. Может они уже прошли, — в очередной раз подменяя Сергея, поинтересовался Хват.

— Не могли мы их проспать. И раньше они не могли пройти.

— А если они пошли напрямик, через степь?

— Не должны. Рекой быстрее получится.

— Тогда я не понимаю. Не пешком же они движутся.

— Ну может пришлось покружить. Если договор с арачами уже не действителен, то им нужно быть аккуратнее.

— Может ты и прав.

— Вот они голубчики, — вдруг возбужденно произнес Сергей.

Он даже немного приподнялся, словно так обзор будет легче. Хорошо хоть для наблюдения они облачались в лохматку. В этом случае даже глядя в их сторону не больно‑то разглядишь человека. Мера далеко не перестраховочная, до форта не так чтобы далеко и холм хорошо просматривается.

Хват протянул руку и получил бинокль. Конечно у него имелась и его оптика, но у командира она была куда лучше. Мало, что приближение отличное, так еще и нет этой мути по окружности. Поговаривают, что уже есть подзорные трубы и даже бинокли, с уже куда более качественными линзами, но они уж больно дороги, под три сотни крон, не шутка.

— Ага. Вижу. Не пинки, белые, к гадалке не ходить. Думаешь наши?

— А ты думаешь в этих краях так много народу, отваживающегося путешествовать по двое? — Не без иронии поинтересовался Сергей.

— Отряд человек в тридцать, а лучше в полсотни, еще туда сюда, но парой… Твоя правда, — вынужден был согласиться Хват.

— Вы местность облазили вдоль и поперек. Твои предложения.

— Та — ак, куда они сердешные. Ага. Ясно. Видать не в первый раз здесь. Есть там один нахоженный переход, через ручей в балке, видать драгунами. Если идти западнее, то там разлив и ручей можно перейти вброд без особых проблем. А вот восточнее, как они и идут, ручей подмыл отвесные берега в человеческий рост. Так что, переходов только два, либо в трех верстах отсюда, либо у основания нашего холма. Но это получится крюк. Точно. Туда и держат путь.

— Получается, что им до туда почти столько же, сколько и нам. Не хотелось бы биться сходу.

— Ерунда, командир. Балкой пойдем, никто не заметит, ни из форта, ни эти парни. Травка там зеленая, густая, так что пыли считай и не будет и топот приглушит, а если чулки лошадям наденем, так и топот копыт не услышат. Да они едва с версту пройдут, как мы туда уже домчимся. Ну пусть полторы, нам ведь еще и собраться.

— А как место для засады?

— Надежда только на лохматки, ни бурьяна, ни кустов.

— Ладно, и то хлеб. Пошли.

Лагерь свернули быстро, благо все время находились настороже. Минута и лошади оседланы. Еще пара, и на копыта надеты чулки из шкур. Жизнь в степи приучила друзей быть готовыми к разным неожиданностям, поэтому трудностей не возникло, нашлось и все необходимое и навыки уже давно отточены. Еще немного и друзья понеслись по балке к месту перехода, очень походя на каких‑нибудь леших оседлавших лошадей. Во всем этом был только один минус, бранящийся шепотом Ануш, так и не успевший выспаться. Ну да у кого скажите хорошее настроение спросонья.

Место выбранное для засады, как и описывал Хват оказалось популярным. На узком, метров в тридцать переходе были видны множественные следы от копыт. Сергей наблюдал как в форт возвращался патруль, но шли они с юга. Вчера вышел очередной патруль и тот отправился на запад. Как будет пролегать его маршрут не понятно, но судя по всему, нередко патрули возвращались и вот этой тропой.

А если патруль появится в самый неподходящий момент? Да нет же. При такой удаче, не может им настолько не повезти. Сергей уже начал склоняться к мысли, что он неправильно просчитал Мойсеса, решившего избрать другой маршрут, когда тот так задержался. Но вот он. Сам идет в руки. И шансов избегнуть пленения у него никаких.

— Ануш, на гребень, наблюдай. Хват, прячем лошадей.

Место абсолютно открытое, и укрыть четвероногих друзей не так уж и просто. Если бы ручей делал какой‑нибудь поворот, то этого было бы вполне достаточно. Но русло с высокими берегами тянется как стрела.

— Командир бесполезно. Они будут смотреть сверху вниз, и смотреть внимательно, не те места, чтобы вести себя по дурному.

— До ближайшего поворота не меньше четырехсот шагов. Это слишком далеко.

— Согласен. Но ведь их только двое.

— Предлагаешь разделиться?

— По другому не получится. Даже если мы обмотаем лошадей маскировочной сетью в три слоя, они не человек и себя выдадут. Да и сверху обзор слишком хороший.

— Добро. Забирай лошадей и ходу.

— Вообще‑то, я думал…

— Приказ ясен?

— Ясен, — недовольно буркнул Хват.

Однако, Сергей и не думал обращать внимание на душевное состояние друга. Не та ситуация, чтобы выяснять отношения, как говорится — дружба, дружбой, а служба, службой. Хват влетел в седло и направился к повороту, ведя в поводу еще двух лошадей, а так же уводя с собой собак. Уж больно лютые стали. Никакой гарантии, что оказавшись в боевой обстановке они не порвут глотки тем, кого Варакин непременно хотел заполучить живыми.

— Ануш?

— Пока чисто.

— Поднимаемся на противоположный гребень. Подпускаем Вон до той выбоины. Бьем по лошадям, мой первый, твой второй. Если вместе, мой правый, твой левый.

— По лошадям?

Вот же натура. Местным было проще пристрелить человека чем лошадь. С одной стороны это трофей. С другой, лошадь как и собака никогда не предаст и не подведет, если сумеешь завоевать ее расположение. И наконец, в этих краях лошадь и жизнь зачастую были синонимами. Но Сергею сейчас не до сантиментов. Ему нужны живые пленники, ранение же всадника вовсе не гарантирует того, что он не останется в седле и не сумеет уйти. Им только погони в стиле вестернов вблизи валийского форта не хватало. Да еще и шастающий неизвестно где патруль драгун, которые данную местность знают как свои пять пальцев.

Поэтому в ответ на возмущенный вопрос Ануша, Сергей стеганул по нему строгим взглядом и тоном не терпящим возражений произнес.

— Именно по лошадям. Потом бегом к ним, чтобы опомниться не успели и вырубаем.

— Они не новички.

— Не новички. Но тут хоть каким умельцем будь, когда под тобой падает лошадь, то думаешь не об оружии, а о том, как не оказаться прижатым ее тушей. Потом извлечь оружие, осознать произошедшее изготовить его к бою. В любом случае, время у нас будет. Здесь всего‑то шагов двадцать, да мы еще и с горочки побежим. Тут главное не пробежать мимо.

— Ясно.

— Тогда за дело.

Чтобы устроить позицию и прикинуться ветошью у них ушло не больше пары минут. А потом началось томительное ожидание. Вроде и ждать пришлось не больше десяти минут, но все же. Как обычно в таких случаях, Сергей чувствовал сильное напряжение. Нервы, как натянутая струна, только тронь, зазвенят на высокой ноте.

Вот всадники подъехали к склону балки и медленно начали спускаться вниз. Двое, в поводу вьючная лошадь. «Дятличи» в руках, наверняка и курки взведены, держатся настороже. Что‑то Сергей погорячился. И впрямь тертые калачи. Не будет у них с Анушем времени. Совсем не будет. Наверняка хоть один но успеет выстрелить. Конечно на молниеносную реакцию со стороны форта рассчитывать не приходится, но она наверняка будет. А ведь есть еще и патруль, который бог весть где носит. Оставить без внимания шальной выстрел вблизи форта?.. Сейчас времена изменились, поэтому сомнительно.

Однако, переигрывать уже поздно. Внести изменения в первоначальный план не удастся. Пропустить всадников, то же не получится, ведь из‑за них они здесь. Да и как их пропустишь, если они выходили точно на устроенную засаду. Тут не захочешь, заметишь, тем более при наличии опыта. А опыт у этих двоих имелся, и весьма богатый.

— Делаем, как условились, — процедил сквозь зубы Сергей, понимая, что такие же сомнения появятся и у друга.

— Понял, — тихо выдохнул Ануш.

Не заметив ничего подозрительного, всадники спустились к ручью. Вот они переправились на правый берег и начали неспешный подъем. Берегут лошадей. Хотя до форта осталось всего ничего, и засветло можно успеть даже прогулочным шагом, это вовсе не повод для пренебрежительного отношения к животным.

Движутся рядом, практически стремя к стремени, о чем‑то беседуют. Сергей взял на мушку лоб лошади правого всадника. Животное идет уверено, чуть пригнув голову, но при этом не мотает ею. Попасть с такого близкого расстояния не проблема. В грудь, выстрел был бы более уверенным, но в голову он гарантированно и мгновенно повалит лошадь, перебросив седока через голову.

В общем, все так и должно было произойти, если бы у всадника была бы хоть какая‑то скорость. А так… Глухой, едва различимый хлопок, Заглавов вовсе не преувеличивал когда говорил об удачной переделке глушителя. Лошадь тут же сунулась мордой в истоптанную траву. А вот всадник и не думал падать. Высвободив ноги из стремян, он весьма ловко соскочил на землю все еще оставаясь боеспособным и ничуть не растерявшимся. Мало того, он заметил и позицию стрелка…

Одновременно с этим, лошадь под вторым всадником вздыбилась, опрокидываясь назад. Ануш не стал мудрить и ударил точно в грудь. Мужчина, так же не растерялся и начал высвобождать ноги, одновременно нажимая на спусковой крючок. Все слилось в единое целое, ржание и падение лошади, выстрел, брань, покатившийся вниз по склону выпавший из седла наемник.

Происходящее Сергей наблюдал лишь краем глаза, так как едва выстрелив, он вскочил на ноги и словно пуля понесся к своему противнику. Поэтому не заметить его, уже изготовившийся к стрельбе мужчина просто не мог. Впрочем, он в любом случае его увидел бы, все же открытая местность с минимумом растительности, произведенный выстрел и опыт бывалого бойца, хорошие составляющие для этого.

Сергей всем своим существом понимал, что вот сейчас будет выстрел. Двигаться зигзагами не получится. Склон достаточно крутой. Скорость набралась буквально мгновенно. Любой маневр это падение и тогда он мишень. Противник успеет сделать не то что один прицельный выстрел, у него останется время и на второй. В отчаянии на очередном шаге Варакин бросил свое тело вперед, под ноги мужчины, одновременно отбрасывая в сторону свой карабин. Он будет только мешать.

Выстрел! Пуля прошла едва его не задев. Сергей даже почувствовал как дернулась на нем пробитая лохматка, и как горячий кусок свинца прошел буквально впритирку с телом. Но ничего страшного не случилось, это он понимал отчетливо. Мгновение, и Сергей словно таран врезался в ноги неизвестного. Тот, не ожидавший ничего подобного, рухнул как подкошенный, опрокинувшись на спину и со всего маху приложившись головой о землю. Варакин даже расслышал глухой стук затылка об утрамбованную множеством копыт землю. В голове тут же всплыл эпизод из прошлого, когда вот так же стукнулась о пол голова убитого им полицейского. Эпизод, во многом оказавший свое влияние на его жизненный путь.

Короткий взгляд на Ануша. Тот, не сумев притормозить, сходу пролетел мимо своего противника, от души врезав ему прикладом карабина. Мужчина потеряв свой «дятлич», уже извлек револьвер и взводил курок. Не успел. Плюха прилетевшая от Ануша, заставила его провернуться вокруг своей оси и вновь повалиться на землю. На этот раз, безвольной куклой. Сам парень сумел остановиться только у самого берега ручья.

Нда — а, авантюра чистой воды. Нет, в принципе все оправдано, вот только без права на ошибку. Одна промашка и все. Переиграть или что‑либо исправить уже не получится. Да еще и то, как повалились эти двое. Очень Сергею не понравилось, как они это сделали. Хоть бы концы не отдали.

Но размышлять над этим нет времени. Сергей быстро склонился над своим противником, завел руки за спину, извлек отрезок веревки и ловко связал руки. Только после этого положил руку на шею, пытаясь нащупать пульс. Жив. Пока жив. Но без сознания, и насколько он серьезно пострадал сейчас не понять.

Вновь взгляд на Ануша. Тот уже успел вернуться к своему, и столь же сноровисто вяжет его руки. Потом приложил пальцы к шее и зло выругавшись, начал развязывать веревку, бросив на командира виноватый взгляд. Ой как плохо‑то.

— Прости командир. Перестарался. Он за револьвер успел схватиться.

— И что? Нужно было его валить? Я же сказал, они нам нужны живые. Схватился за револьвер? Ну и хрен с ним. Бей по руке. В грудь. Да куда угодно. Только не по голове. Горм, Буян, стоять! Молодцы, молодцы. Тихо. Все хорошо.

— Что тут у вас?

Ну да. Чего ждать условного сигнала, если тут такой тарарам? Эти два выстрела наверняка услышали даже в форте, вот Хват и примчался, да еще и собачек спустил. Господи, ну почему все не так как надо.

— Хват, ты какого собак спустил с поводка?

— Так стрельба. Я подумал, что они вам помогут.

— Помогут? Как? Глотки порвут? Один, голову прикладом проламывает. Второй, убийц с поводка спускает. Вы что, работать разучились?

— Спокойно командир.

— Куда? — Попытался остановить спрыгивающего на землю Хвата Сергей. — Один жив. Лови их заводную. Нужно грузить.

— Сейчас, командир. Сейчас.

Вор быстро извлек нож и склонился над убитым. Быстрый взмах. Треск разрезаемой ткани на рукаве рубашки в районе предплечья. И просиявшее радостной улыбкой лицо бывшего вора.

— Порядок командир. Это Нэйл. Ралин говорил, что у них одинаковые наколки на руках. Ну, я подумал, что эти могут начать кивать друг на друга, а по комплекции они похожи. Вот и поинтересовался у пленного, как можно отличить его друга. Ну чего встал, лови заводную, — это уже Анушу.

Уже через пару минут они уходили, ведя с собой заводную, на которой вместо прежней поклажи, находился все еще пребывающий без сознания Мойсес. Выговор друзьям Сергей сделал совершенно справедливый. Оставалось теперь только оказаться по настоящему правым. А именно, не отправить на небеса раньше времени пленника. Ведь не хорошо получится. Парней обругал, а сам оказался ничуть не лучше.

По хорошему, сейчас бы Мойсеса не тащить куда‑то, подобно мешку с картошкой, а оказать помощь. Выяснить, насколько тот пострадал. Но не получится. Времени нет. Сначала нужно уйти подальше и найти безопасное место, а уж потом озаботиться помощью, ну и самим разговором. Здесь они слишком сильно нашумели, а потому лучше убираться, подобру, поздорову.

Отдалившись по оврагу в сторону Изеры, они обогнули один из холмов, и уже другим распадком взяли направление на север. Все это время, они периодически проверялись на предмет погони со стороны форта. Однако там вели себя так, словно вблизи форта не было никакой стрельбы. Вернее, Сергею удалось рассмотреть на стенах какое‑то движение, но никакого отряда выдвинувшегося в степь, для выяснения обстановки не было.

— Ничего? — Поинтересовался Хват, когда Сергей вернулся после очередной проверки.

— Суета на стенах и только.

— Ну а чего удивляться. Два выстрела, это не бой, мало ли. Если палили парни из их патруля, то ничего серьезного, потому что взвод парой выстрелов не положить. А лезть в чужие разборки… Оно им надо.

— Согласен. Еще понять бы где их патруль носит и не идет ли он по нашему следу.

— А может они не по двое суток в патруле, а по трое.

— Может, да только сомнительно. Вспомни нас.

— Ну так у валийцев могут быть свои порядки.

— Угу. Да только сомнительно.

— Боишься, что могут возвращаться по этому переходу.

— Ну ты же видел, как там земля истоптана подкованными лошадьми. И время уже перевалило за полдень.

— А может плюнут на все. Вторые сутки на исходе, форт уже рядом.

— А ты бы как поступил?

— Проверил бы. Тем более, убитые лошади явно не пинкскике, да и имущество все на месте. Стреляли в лошадей, труп только один, значит второго захватили. Мутно все. Но это я, а как поведет себя дворянчик в офицерских погонах, поди разбери.

— Напрасно так пренебрежительно. Эти дворянчики с детства воспитываются с осознанием того, кем они будут. Всякое бывает, но трусов среди них мало. На границе оказываются зачастую отпрыски из бедных родов и у них только один путь для получения продвижения по службе — отличиться. И уж тут либо грудь в кругах, либо голова в кустах.

— Умеешь ты подбодрить, командир, — покачав головой, подвел итог Хват.

— Командир, этот очнулся, — вдруг послышался голос Ануша, ведшего в поводу заводную лошадь, и по обыкновению отмалчивавшегося.

Сергей тут же спешился и подойдя к свесившемуся пленнику, поднял за волосы голову, чтобы заглянуть в глаза. Скорее всего, валиец пришел в себя уже давно, усилено изображая из себя обеспамятевшего. Варакин пришел к такому выводу, так как на него смотрел не замутненный взгляд, а вполне осмысленный и ясный.

— Ну здравствуй, друг мой, Мойсес. Меня зовут, Сергей Варакин, в этих местах больше известен как Верная Рука. Впрочем, это ты уже понял, по глазам вижу. У меня к тебе имеется несколько вопросов, и ты знаешь каких. Пока суд да дело, подумай над тем, стоит ли отпираться и нарываться на грубое обращение. Ты же мужик бывалый, а потому понимаешь, что рано или поздно говорят все. Вот и умница.

Сергей с милой улыбкой подмигнул пленнику, у которого рот был заткнут кляпом. Конечно поступать подобным образом с человеком находящимся без сознания в крайней степени глупо, тут наоборот нужно максимально облегчить дыхание, а его мало что перекинули поперек лошади, так еще и рот заткнули. Но и выхода иного не было. А ну как поднимет шум в самый неподходящий момент.

— Командир, у нас проблема, — вновь подал голос Хват.

Сергей тут же охватил взглядом окружающую картину и понял справедливость слов бывшего вора. К ним приближались все время двигавшиеся кругами Гром и Буян. Подобное их поведение уже ни раз спасало им жизни. Вот и сейчас собачки в очередной раз подтвердили, что не просто прогуливаются по округе, а занимаются полезным делом. Словом, по их поведению было понятно, что у них на хвосте погоня.

Из форта никто так и не выдвинулся. А если бы это и случилось бы, то им никак не успеть приблизиться настолько, чтобы привлечь внимание собак. Все же, их разделяет расстояние уже больше пяти верст. Остается только два варианта. Первый, патруль. Ну и второй, куда же от него деться, арачи. К сожалению, собаки не могут разговаривать, поэтому кто именно встал на их след не понять, но что это случилось, сомнений никаких.

— Какие предложения? — Обследование местности было на парнях, поэтому и вопрос к ним.

— Мы здесь не ходили, все больше западное направление, — разочаровал Сергея Хват.

— Мило, — задумчиво произнес Варакин. — Так, насколько помню из наблюдений, примерно в версте идет большая балка.

— Но там сам склон еще не меньше версты, и все время по открытой местности возразил Хват.

— Зато имеем два плюса. Первый, даже если нас начнут охватывать, мы увидим кто это. Второй, им придется переть на нас по открытой местности.

— И жирный минус, если не успеем подняться, то сами окажемся как мишени, — охладил Хват.

— Правильно. Значит нам нужно их замедлить. Ставьте растяжку.

Парни только согласно кивнули. Ануш извлек из переметных сум два деревянных колышка. Это были домашние заготовки. На одном из колышков наличествовала петля, в которую насаживалась граната. Затем воткнуть колышек в землю, привязать бечевку одним концом к кольцу чеки, вторым к другому колышку, и вогнать его в землю, натянув растяжку поперек возможного движения противника. Ничего сложного, вполне обычное дело на войне, в мире Сергея и полное откровение в этом.

Они успели отдалиться не далее семи сотен шагов, когда за спиной раздался взрыв, а следом зазвучали частые выстрелы. Преследователи палили во все стороны, старательно изводя патроны. Звуки этих выстрелов никак не могли обрадовать. Пинки не стали бы так бездумно стрелять. С одной стороны их отличает большее хладнокровие, с другой, они не могли себе позволить так тратить патроны. И наконец, у преследователей преобладали «рагланы», винтовки состоящие на вооружении валийской армии.

Значит, по их следу идет патруль. Пинки не любят нести потери, с белыми все иначе. Они очень даже могут броситься в конную атаку. Вот это‑то и было плохо. Впрочем, тут куда ни кинь, всюду клин. Пинки обладали поистине бульдожьей хваткой. Если они понимали, что добыча им по зубам, то начинали охоту. Друзья конечно же поднаторели в ведении боевых действий в степи, но оказаться ночью, втроем, против большого числа арачей… Нет, лучше уж валийцы.

— Поставим еще растяжку? — не останавливая лошадь, спросил Хват.

— Нет. Нужно воспользоваться преимуществом.

Стрельба продолжалась еще с минуту, постепенно сходя на нет, пока не прозвучал последний, запоздалый выстрел. Теперь еще не меньше минуты, они будут обследовать местность и только потом бросятся в погоню. Но и в этом случае, будут вести себя осмотрительно во всяком случае до той поры, пока не увидят преследуемых.

Варакин лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Теперь было очевидно, что солдаты слишком близко и беглецам не успеть подняться на склон. По тому что видел Сергей в оптику, он был достаточно крут, поэтому, они все еще будут находиться на открытом месте, когда валийцы выйдут на дистанцию прицельного огня. Три десятка драгунских винтовок, это не шутка, и плотность огня они могут дать достаточную, чтобы наделать бед.

Сергей осмотрелся. Влево шел пологий склон, заканчивавшийся шагах в четырехстах. Справа более крутой, но до вершины чуть больше двух сотен шагов. Уйти вперед они не успевали. Оставалось только дать бой здесь, разве только чуть подправить ситуацию в свою пользу.

— Делаем петлю вправо.

— Командир, их там не меньше взвода.

— Уже меньше. Кто‑то же подорвался. Вперед.

Шпоры ударили в бока и лошади сорвались с места. Одобряют парни его решение или нет, не имеет значения. Они уже не первый год знают друг друга и пережили достаточно много, чтобы понимать, когда есть время для разговоров и высказывания своего мнения, а когда следует просто выполнять приказы. Сейчас на разговоры времени не оставалось.

Поднявшись на склон и отдалившись от края, они проследовали в обратном направлении. Ничего сложного, просто петля. Такой маневр применяют в двух случаях, когда хотят выяснить есть ли на хвосте погоня или чтобы устроить засаду на преследователей.

Они едва успели подползти к краю, и занять позицию, когда появились преследователи. Это были именно валийцы. Судя по тому как они погоняли лошадей, и не выслали передовой дозор, злы они были изрядно. Глупо. В этих местах нельзя подаваться эмоциям — только холодный рассудок и трезвый расчет. Даже когда тебя раздирает от чувств, ты просто обязан оставаться собранным, иначе неизменно начнешь делать ошибки, а за ошибки здесь только одна плата, кровь.

Ладно, это их трудности. Правильно воспользоваться оплошностью противника, уже половина победы. Сергей только осуждающе покачал головой. Глупо. Очень глупо повели себя валийцы. Прямо не верится, что там есть обладающие боевым опытом в здешних местах. Мало того, что валийцы бездумно отправились в погоню, так еще и непростительно растянулись.

— Начинаем работать с хвоста, — изготавливаясь к стрельбе, приказал Сергей.

Хват и Ануш только кивнули в знак того, что все поняли. Расстояние до противника шагов двести, предельная дальность для «дятлича» с навинченным глушителем. Но с одной стороны не было выбора, с другой, все трое хорошие стрелки, так что ничего сверхъестественного. К тому же, как только они будут обнаружены, а это непременно случится, Сергей сменит оружие, а уж для «мосинки» это расстояние только на один плевок. Просто для него пока не пришло время.

Три карабина захлопали с завидной частотой. Прежде чем драгуны обнаружили, что они попали под обстрел, они уже успели потерять шестерых. Подобный прием используется охотниками, отстреливающими дичь с хвоста стада. В этом случае передние не видят гибели своих и продолжают бежать. Вот и валийцы поначалу ничего не заметили.

Едва поняв, что они подверглись нападению, командовавший взводом лейтенант тут же развернул своих людей в атаку. Опять глупость, атаковать по открытой местности противника, занимающего удобную позицию. Впрочем. Это с какой стороны посмотреть. Вполне нормальная тактика и потом, наступательный бой изначально предусматривает гораздо большие потери. И наконец, попасть в мчащегося всадника, не такая уж и простая задача. Вот только не для Сергея и его друзей.

Так сильно помогшие поначалу глушители, теперь работали против них. Все же выстрелы вносят свою лепту в психологическое состояние атакующих. Конечно, то и дело вокруг падают товарищи, и это должно пугать, но правда заключается в том, что в бою, человек зачастую просто не замечает, творящегося вокруг. Но не может игнорировать выстрелы и пролетающие рядом пули.

Сергей отложил «дятлич» и подхватил «мосинку». Драгуны конечно были верхами, но довольно крутой склон не позволит им набрать скорость и быстро приблизиться к засевшим стрелкам. Уж пять патронов, он всяко разно успеет выстрелить.

Приклад уперся в плечо. Оптика приблизила лейтенанта, у которого на шее развивается белый шарф. Вот же глупец. Ну кто, в степи носит подобные украшения. Хотя. Тут так принято. Вон даже на мундире сверкают золотом эполеты, и пуговицы горят огнем, как и кокарда на кепи. Сергей не к месту, даже восхитился храбростью и высоким боевым духом местных. Но все это пролетело в голове в одно мгновение и никак не помешало взять точный прицел. Лейтенант нелепо взмахнул руками и откинулся на круп лошади.

Быстро передернуть затвор, выискивая новую цель. Сержанты столь же легко выделяются. Знаки различия должны быть отчетливо видны, чтобы в пылу сражения, солдаты видели своих командиров. Выстрел! Усатый, дюжий мужчина завалился набок и выпал из седла.

Тут бы воспользоваться пращей, чтобы забросить гранату в атакующих, все еще находящихся вне зоны броска. Но пращу в одночасье в ход не пустишь, за это время, драгуны уже будут слишком близко.

Сергей произвел пять точных выстрелов, сам поражаясь своей скорострельности. Правда стремясь как можно быстрее опустошить магазин, он свалил только одного сержанта. Для осмысленной и выборочной стрельбы попросту не было времени. Хват и Ануш так же успели дострелять свои магазины, сразив еще одного сержанта. Еще немного и драгуны будут на расстоянии револьверного выстрела.

Топот множества копыт, серебряный блеск вырванных из ножен сабель, крики атакующих. Завораживающее и заставляющее цепенеть зрелище. Возможно, будь здесь кто другой, у кого с выдержкой похуже, они уже бросились бы бежать. Но тут таких не было.

— Гранаты! — Роняя карабин, выкрикнул Сергей.

Одновременно, поднимаясь на колено, для более удобного броска. Рука вырвала из подсумка первую попавшуюся, ощущая как пальцы сжимаются на прохладной ребристой поверхности. Оборонительная. Свои же осколки могут достать и его. Но думать о том, насколько он окажется удачливым некогда. Да он и не думает. Кровь упругими толчками струится по венам, пульсируя в висках и затылке. В ушах шумит, почище криков атакующих. Он практически не слышит собственного голоса. И только одна мысль в голове. Быстрее! Быстрее!

Граната ушла в полет. Отлетающий рычаг предохранителя. Хлопок капсюля. Черная точка, устремившаяся навстречу валийцам. А рука уже выхватывает другую гранату. На этот раз наступательную. Плевать. Быстрее! Только быстрее. Либо они заставят драгун отвернуть, либо им конец.

Взрыв! Короткая вспышка. В воздух взметаются небольшие комья земли и обрывки травы. Ноги лошади под одним из драгун подламываются и она с жалобным ржанием рушится на землю, опрокидывая седока. Рядом ее товарка, резко вздымается на дыбы, но делает это настолько резво, что опрокидывается на землю.

Еще два взрыва. В передних рядах атакующих сумятица. Задние продолжают напирать. Но теперь разрывы раздаются один за другим, заволакивая обзор дымом и пылью. Не сказать, что видимость сильно падает, но все же теперь приходится всматриваться в происходящее.

А еще, с каждым броском думать, не сразит ли один из осколков тебя самого. Вестники смерти время от времени проносятся мимо. Порой ближе, порой дальше. Иногда это жужжание, а иногда зубодробильный комариный писк. Но у обороняющихся нет времени даже пригнуться. Трое вышли против двух дюжин и победит тот, кто окажется более стойким, у кого достанет храбрости биться до конца.

Последняя граната. В переметных сумах имеется еще некоторый запас этих гостинцев. Но они сейчас слишком далеко. Да и не успели бы они метнуть больше ни одной, именно поэтому и не озаботились дополнительными снарядами. Бой слишком быстро перешел в ту фазу, когда даже «дядтличи» будут слишком неповоротливы.

Сергей выхватил револьвер, одновременно взводя курок. Вот оружие уже на линии прицеливания. Варакин видит какого‑то молоденького солдата. Странно. У валийцев до сих пор комплектование армии происходит по найму. Неужели и у них в войсках есть такие мальчишки. А с другой стороны, почему бы и нет. Юношеские сердца пылки и полны романтики. Молодые люди переполнены энергией и уверены, что им по плечу свернуть горы. Они витают в облаках, уверенные в том, что они гораздо умнее и удачливее своих предшественников. А еще, они не верят, что плохое моет случиться именно с ними. С кем угодно, только не с ними.

Все это, вместе с легким чувством жалости, пролетает в голове Сергея, пока тело делает привычную и грязную работу войны. Рука тверда. Взгляд привычно совмещает целик и мушку. Палец без раздумий жмет на спусковой крючок. Одновременно с выстрелом, проносится мысль — «Все по честному». Молодой драгун тут же сгибается, прильнув к холке лошади. Казалось бы, он только пригнулся. Но Сергей уже знает, что не промахнулся. Он уже выбросил этот эпизод из головы. Рука взводит курок. Взгляд ищет новую цель.

Хват резко вскакивает на ноги и выхватывает револьверы. Мгновение и он не целясь стреляет с обеих рук. Результат, покатившийся по траве противник. Второй выстрел уходи мимо. Но бывший вор не отчаивается. Взводит курки единым движением, и вновь стреляет из обоих стволов.

Ануш, как и Сергей, стреляет с одной руки. Чтобы вести огонь подобно Хвату, нужно не только много тренироваться и извести целую гору патронов, нужно еще иметь и талант. Бывший хуторянин даже успевает позавидовать другу, когда при очередном сдвоенном выстреле, тот свалил сразу двоих.

И вдруг накал боя пропал. Вот так в одночасье, ни с того, ни с сего. Не доскакав до обороняющихся каких то пары десятков шагов, драгуны вдруг практически одновременно отвернули. Нахлестывая лошадей, одни уходили влево и вниз, другие вправо. В седлах их оставалось еще не меньше дюжины, но они не выдержали и побежали.

Происходи это все на ровной местности, будь склон не так крут или хотя бы не будь у валийцев уставших лошадей и все обернулось бы иначе. Но все это, а еще множественные разрывы гранат, в значительной степени ослабили атакующий порыв. А как результат, поле боя осталось за Сергеем и его друзьями.

— Уходим.

Лишних вопросов не последовало. Да и к чему. Преследовавший их противник понес значительные потери, и пусть большинство валийцев только ранены, а иначе и быть не может, преследовать беглецов они не решатся. Возможно, оставайся в строю хотя бы один из сержантов, стычка могла бы иметь продолжение. Однако, Сергей видел, что если кто и остался из командиров, то только капралы. Разумеется, может найтись и среди рядовых тот, кто сумеет подобрать бразды управления и возглавить погоню.

Однако, Варакин сильно в этом сомневался. Такова суть наемников, они служат за деньги. Ну и зачем подобным людям излишняя инициативность. Разумеется, за их поимку валийцы могли рассчитывать на денежное вознаграждение, но дичь показала себя слишком зубастой. Тут нужно нечто большее, чем премиальные предусмотренные в армии.

Другое дело, если бы им могли что‑то предъявить и подвести под суд. Но в данной ситуации, на этот счет волноваться не стоило. Командование выведено из строя, у оставшихся в седле полным полна коробочка забот о павших и раненых. Так что, остается только зализывать раны и возвращаться в форт.

Лошади оказались там, где их и оставили друзья, примерно в сотне шагов от позиции. Заводная, вела себя довольно нервно, все время, переступая копытами и прядая ушами. Как видно она оставалась на месте только стараниями Грома и Бурана, оставленных присматривать за живым транспортом.

Матерые псы, встречали своих друзей, внимательно следя за их приближением, в готовности в любое мгновение сорваться с места. Но на этот раз их помощь не потребовалась. Воспользовавшись тем, что собаки отвлеклись, заводная в очередной раз попыталась убежать. Но чуткие пастухи быстро вернули ее обратно, каждый раз преграждая путь и угрожающе рыча. Она может и смогла бы убежать, но брошенные под ноги поводья мешали лишь чуть меньше чем путы на ногах.

— Правильно Гром, нечего отбиваться от коллектива.

Хват перебросил повод своей лошади, влетел в седло и подъехал к растерявшейся заводной. Вот ее повод уже в его руке, взгляд на командира. Кивок. И троица понеслась прочь от места боя, забирая к Изере.

— Если бы тогда мы не бегали, а встретили арачи на каком‑нибудь холме, получилось бы ничуть не хуже чем сегодня, — самодовольно заявил Хват, вталкивая в магазин «дятлича» желтые патроны.

— Сам‑то веришь? — Хмыкнул Ануш.

— А почему нет?

— Не видишь, Ануш, наш друг еще не отошел и сбрасывает напряжение при помощи языка. Нужно быть тупицей, чтобы не знать разницу между белыми и пинками.

— Так может он того…

— Ну ты, крестьянская душа, я все слышу, — тут же встопорщился Хват, — Как думаешь, командир, они от нас отстанут?

— Эти да. Но неподалеку находится форт. Погоню могут выслать еще до заката солнца.

— А зачем им это? Были бы земли Новой Валенсии, тогда еще да, а так… Пинкская территория, — не согласился Ануш.

— Комендант может сообразить, кого именно захватили неизвестные. Ведь Нэда, как и других убитых, доставят в форт, а тот наверняка бывал там вместе с Мойсесом. Комендант может не любить нашего «друга», но он понимает, что тот находится на госслужбе. Сомневаюсь, что будут организованы масштабные поиски, тем более, после таких потерь. Но активность свою обозначить он обязан. Так что, давайте‑ка отойдем отсюда подальше. Хотя бы верст эдак на тридцать.

— А этот не подохнет?

— Теперь я на этот счет спокоен. — Возразил Сергей.

 

ГЛАВА 7

Аланака. Столица Новой Валенсии, что говорится производила впечатление. Довольно широкие мощенные улицы, причем не только в центре, но и по окраинам. Правда второстепенные улицы имеют булыжную мостовую, но картина все одно впечатляет. Лишены облагороженного покрытия только окраины, где сравнительно недавно появились жилые кварталы или редкие предприятия. Но и здесь дела не пущены на самотек. Улицы как минимум отсыпаны утрамбованы гравием, причем не глинистым, а песчаным, от которого грязи практически нет. Власти вовсе не собираются останавливаться на этом. В настоящий момент интенсивно ведутся работы по устройству мостовой сразу на нескольких улицах.

Сергей поначалу восхитился работой властей. Ведь подобную картину он наблюдал и в других городах, Новой Валенсии. Чего не скажешь о Рустинии и уж тем более о колонии. Даже в Плезне, отдалившись от центра и уж тем более в рабочих кварталах, в дождливую погоду можно было увязнуть в грязи. Но потом все встало на свои места.

На самом деле, валийцы сумели в значительной мере удешевить процесс благодаря использованию рабского труда. Рабы работали в каменоломнях, добывая необходимый материал. Рабы были каменотесами, обрабатывающими камень и получающими из него брус. Рабы отсыпали дороги и укладывали брусчатку. И лишь специалисты и надсмотрщики, были из белых.

Сергей всегда считал, что труд рабов не отличается эффективностью. Но здесь он наблюдал совершенно противоположную картину. На его взгляд работа выполнялась качественно. Во всяком случае, он не видел разницы, между мостовыми созданными наемными рабочими и рабами.

Оставалось только удивляться, откуда в казне столько рабов. Этот товар достаточно дорог, и он считал, что проще нанять рабочих, чем тратить на покупку большие суммы. Ведь невольников никто и не думал морить голодом. Казенные рабы, так же как и принадлежащие частным лицам, получали медицинскую помощь. Имели поселения, неподалеку от столицы, откуда собственно и убывали на работы и куда потом возвращались. Заводили семьи и растили детей.

Но потом все встало на свои места. Правительство и не думало приобретать невольников по рыночным ценам. Каждый капитан привозящий живой товар, продавал часть рабов казне по заниженным ценам, чего едва хватало на покрытие расходов по перевозке, и при этом они не имели послабления в налогах. Но прибыли были настолько высоки, что работорговцы не роптали.

Разумеется подобные поселения казенных рабов имелись только близ больших городов, карьеров и шахт. В малых городах, вопрос с облагораживанием улиц решались местными силами. Владельцы близлежащих плантаций, выделяли своих рабов общественные работы. Впрочем, они и не противились этому. Не только их личные имения являлись их лицом, им был и окружной центр. Конечно недовольные найдутся всегда, но в общем и целом, власти и плантаторы находили общий язык.

Варакин еще раз взглянул в окно на бригаду чернокожих, в настоящий момент сноровисто разгружавших повозку привезшую каменные бруски, и отвернулся. Бог с ними, с рабами и с валийцами. В конце концов, он не собирается заниматься искоренением этого явления. Пусть этим занимается кто‑нибудь другой, а у него и своих проблем более чем достаточно. Именно они‑то и привели Сергей и его друзей в Аланаку.

Как и предполагалось, достаточно было отдалиться от форта на изрядное расстояние, чтобы оказаться в относительной безопасности. Конечно оставались еще и арачи, но от этого уж никуда не деться. Укромного уголка и пары часов задушевной беседы стало достаточно для того, чтобы получить исчерпывающую информацию.

Не сказать, что Серей после этой беседы остался доволен собой или испытал чувство удовлетворения. Подобное может доставить удовольствие только конченым психам или садистам. Он просто делал то, что должен был делать. Да, Мойсес не был ему врагом. По большому счету он просто делал свою работу. Не был врагом ему и генерал — губернатор, который уже обеспечил себе старость и просто заботился об интересах своей страны, причем делал это по собственной инициативе. Вот только понятие «ничего личного», к Варакину не имело никакого отношения.

Получается, что никто не ненавидит ни его, ни окружающих его людей, а кровь при этом льется самая настоящая. Ну и как он должен относиться к таким людям? Постараться понять их мотивы и стремления? Начать относиться к этому как к неизменному побочному эффекту? Ну уж нет, такие номера с ним не проходят. Он ничуть не лукавил, когда говорил Луйке Забару, о том, что каждый подобный выпад им будет восприниматься не иначе как личное.

С одной стороны он отправился сюда, для того чтобы решить вопрос с Донбасом. Потеряв одного подручного, граф Канор найдет другого и все вернется на круги своя. С другой, он здесь, чтобы посчитаться за уже пролитую кровь, и за ту, что еще прольется. Именно стараниями генерал — губернатора арачи получили оружие и стали много сильнее. Не стоило графу обращать свой взор в сторону Донбаса, ох не стоило.

— Ну как там, Хват?

Сергей все же имел характерный ацент, который легко выделяли даже валийцы, в той или иной степени владеющие рустинским, поэтому разведка полностью легла на плечи друзей. Хват немного разговаривал на валийском, и выступал в качестве лидера. Сергей и вовсе не покидал съемной квартиры. Никто не должен связать то, что должно было произойти с Донбасом.

— Кисло, командир, — опрокинув в себя махом, кружку воды, с не менее кислым видом ответил Хват.

Время проведенное в степи и переходе по Изере в Аланаку, без капли спиртного, явно пришлись ему не по вкусу. Наложил свой отпечаток и сухой закон в Донбасе, но там хотя бы было пиво. Сергей откровенно считал, что большинство бед происходят из‑за чрезмерного употребления горячительных напитков, а потому настроен был к ним сугубо отрицательно.

Проигнорировав, выражение лица друга, Варакин продолжал с самым внимательным видом смотреть на бывшего вора. Он не собирался потакать ему, и уж тем более, когда они задумали убийство высокопоставленного лица.

— Генерал — губернатора всегда сопровождает эскорт из десятка драгун, — поняв, что кроме воды ему ничего не получить, продолжил Хват. — В резиденции постоянно квартирует взвод солдат. В его усадьбе то же охрана из десятка военных, плюс эскорт, когда хозяин дома. Поговаривают, что еще совсем недавно ничего подобного не было. Все было куда как скромнее. Десяток в резиденции, пара в усадьбе и пара в конвое. Больше для статуса чем для охраны. Но с месяц назад все изменилось.

— То есть, он хорошо осведомлен обо мне и зная мой характер, предпочел перестраховаться?

— Не льсти себе, командир. О тебе он разумеется знает многое, но дело совсем не в Донбасе. Месяц назад, в Аланаке произошли беспорядки.

— Ты про выступления за отмену рабства?

— Именно. Тогда раздалось несколько выстрелов. Стрелявших взять не удалось, никто не пострадал. Однако, охрану его превосходительства усилили.

— От этих бунтовщиков стоит ожидать чего‑то серьезного?

— Слухи ходят разные. Одни утверждают, что протестующие против рабства, выступают за сугубо мирное решение вопроса и намерено на акции отправляются без оружия. Другие думают, что это опасные смутьяны, которые любыми способами хотят поднять восстание и вооружить чернокожих. Есть и те, кто предполагает, что те выстрелы провокация со стороны властей, мол это их подсылы устроили стрельбу, чтобы развязать губернатору руки. Лично я склоняюсь к последнему. По столице и префектурам прошла целая волна арестов, ведется следствие.

— Если ты прав, а это скорее всего именно так, то никто по настоящему не ждет нападения на его превосходительство. А как с окружением губернатора и другими присутственными местами. Охрана усилена везде?

— В том‑то и дело, что нет. Охраняют только губернатора и места где он бывает. Я бы сказал, делают они это как‑то больно уж на показ. Вот только охрана совсем не показушная. Вояки бывалые, сразу видно. Даже если они не верят в угрозу для жизни губернатора, среагируют быстро.

— Ясно. Никаких мыслей?

— А чего тут гадать. Его можно подстрелить или у резиденции, когда он садится в карету или у дома, когда он из нее выходит. Можно и в карете, но там обзора никакого, сомнительно, что управишься одним выстрелом.

— И думать забудь. Ни «мосинку», ни гранаты, ни что другое, способное указать на нас, использовать нельзя. Ничто не должно связать нас с этим делом. Если подумают на нас, то к гадалке не ходи, устроят рейд, и повод у них будет весьма серьезный. Армия это не арачи, одна единственная батарея раскатает нас под орех, а пехота или драгуны довершат.

— Но кронпринц…

— Во — первых, его никто не станет информировать о войсковой операции, валийской армии. Во — вторых, это будет всего лишь рейд. Конечно они погрозят друг другу пальчиками, но на этом все и закончится.

— Думаю, насчет гранат ты все же погорячился. Армия все еще не раскачалась, чего не скажешь о гражданских. Я тут заходил в оружейный магазин. Они имеются в продаже и даже пользуются успехом. Правда, отличаются от наших, обычная кустарщина и вместо запала запальная трубка, но они есть.

— Ну и как ты их приобретешь, со своим акцентом?

— А зачем покупать. Кустари они и есть кустари, каждый лепит кто во что горазд. Главное, чтобы не было деталей от нашего взрывателя, остальное ерунда. И потом, сомневаюсь, что кто‑то станет выискивать осколки и выяснять где были произведены гранаты.

— Ну если так. Значит будем иметь это ввиду. Нужно проследить когда губернатор выезжает со службы домой и каким маршрутом пользуется.

— Уже.

— И когда успел? Один день еще ничего не значит.

— Просто присел в одну сивойню и тихонько послушал о чем болтают местные кумушки. Уж поверь, командир, они знают практически все и обо всем. Я хотел только осмотреть площадь и прикинуть, что к чему, когда услышал разговор за спиной. Оставалось только пить сивон и слушать. Со службы его превосходительство выезжает в семь, проезжает по улице ведущей прямо от площади за город. Минует городские окраины и сворачивает к своей усадьбе. Он предпочитает жить за городом.

— То есть, пока я думал, что ты с высунутым языком носишься по городу, ты спокойно попивал сивон и слушал кумушек?

— Грех было упускать такую возможность. Как я? Молодец?

— Угу. Ануш, по дороге проехался?

— Да. На повороте с тракта имеется кустарник. Очень удобно. Можно установить растяжки, а потом еще и забросать конвой гранатами. У нас шесть с обычными фитилями, для пращи. Остальных дострелять, — предложил парень.

— Нагло.

— Ну ты же сам сказал, что использовать твой карабин нельзя. Тогда только так. Кстати, не нужно будет мудрить с отходом из города. Просто вскочим в седла и уйдем.

— Этот вариант будем рассматривать как крайнюю меру. Десяток бывалых драгун, все же внушает некоторые опасения.

— В степи мы с ними неплохо управились, — возразил Хват.

— Управились, — согласился Сергей. — И все же я еще немного подумаю. Пока его превосходительство не получил вести от Мойсеса, есть надежда, что он не станет ничего предпринимать.

— А тебе не кажется, что если с протестующими против рабства провернул именно губернатор, то у него найдутся и другие исполнители.

— Кажется. Но нами занимался Мойсес.

— Не забывай, что комендант форта мог сообщить о гибели подручного Мойсеса и пленении самого доверенного губернатора, — вставил свои пять гнедков Ануш.

— Помню. Но думаю, ему проще списать потери на арачей, чем докладывать о том, что он не смог отбить Мойсеса. Разумеется, если он не хочет гнить в этом форте до самой отставки. Ну и самое главное, как только исчезнет наниматель, исчезнут и проблемы. Те кого он может направить на смену Мойсесу, наемники и как только не станет нанимателя… Ладно. Сегодня после полуночи выедем на место и посмотрим, что там к чему.

Ночи сейчас тянулись лунные, небо ясное, поэтому света вполне достаточно. Оно конечно можно выехать и днем, но Сергей предпочитал не рисковать. Стоило только хоть кому‑нибудь заметить его своеобразный акцент и все могло обернуться большими проблемами. И потом, днем они могли привлечь внимание, а вот ночью, даже лунной, эти шансы приближались к нулю. Ну и к чему рисковать, если этого можно благополучно избежать.

Место для засады у поворота дороги и впрямь оказалось хорошим. На перекрестке примерно в пятидесяти метрах от дороги рос хотя и невысокий но густой кустарник. Стоит им засесть здесь в их лохматках, и с двух шагов не рассмотришь, а уж с такого расстояния и думать нечего. К тому же, на повороте конвой должен будет замедлиться и будет наиболее уязвим. Но это однозначный бой, причем с неизвестным результатом. Нет, в том, что они расправятся с драгунами и доберутся до генерал — губернатора, никаких сомнений не было. Вот только исключать того, что кто‑то из них окажется хотя бы раненым, никак нельзя. А это уже неприемлемо.

Так как с засадой все ясно Варакин решил пройтись немного дальше. Кустарник заканчивался примерно через сотню метров. Здесь начинался совершенно открытый участок местности, дорога прямая и карета успеет набрать скорость. Но это не критично. Обычно местные экипажи ездили со скоростью не превышающей десять километров в час, что не могло быть такой уж большой помехой. И потом, стоит только упасть хотя бы одной лошади в упряжке и экипаж остановится, это неизбежно.

Однако тянущаяся дальше местность для засады была крайне неудобной. Совершенно открытая, с невысокой травой, как видно это были выпаса и скотина хорошо потрудилась уничтожая растительность. Опять не проблема, для их возможностей по маскировке, но снова возникал вопрос с потерями. И потом, при нападении пришлось бы работать с большего расстояния, чем у поворота дороги.

Но несмотря на очевидные минусы, именно это место особенно привлекло внимание Сергея. Для нападения оно не годилось, а вот для устройства минной засады… И главное ничего сложного в ее устройстве, достаточно только того, что и так имелось в их распоряжении. Конечно не плохо было бы иметь с собой запалы мгновенного действия используемые в минах, но и имеющиеся переделать не составляло особого труда. К тому же у них имелась дюжина больших шашек бура, которые они взяли с собой на всякий случай.

Хотя он никогда не был сапером, схема минирования в его голове возникла сама собой. Да и нет тут ничего особенно сложного, тем более при устройстве минных полей, он немного поднаторел в этом деле.

Проехав еще немного, Сергей наконец определился с выбором, облюбовав небольшую кучу гравия рядом с дорогой. Таких куч было несколько. Скорее всего, отсыпанную дорогу подмвымыло дождями и гравий подвезли для ремонта. Что же. Это Сергею подходило как нельзя лучше. Заложенный здесь заряд получится примерно на уровне колесной оси кареты. Значит разлетающийся во все стороны камень, выполнит роль картечи. Сомнительно, что плахи из которых набрана карета губернатора выдержат такой напор. С другой стороны он может и ошибался, все же не сапер, да и диверсант какой‑то доморощенный, но виделось все именно так.

Дальнейший осмотр выявил, солидный ручей. Судя по обилию следов копыт, часто используемый для водопоя животных. Берег был истоптан на всем протяжении, сколько удалось рассмотреть при лунном свете в оба конца. Русло протекало по небольшой ложбине. Всаднику не укрыться, но человек вполне мог находиться здесь в полный рост, не будучи замеченным с дороги.

Недолго думая, Сергей отправил Хвата и Ануша в разные стороны, вдоль ручья, разведать пути отхода. Похоже все складывалось вполне удачно. Его превосходительство сегодня находится дома, и завтра по идее должен отправиться в свою резиденцию, а раз так, то и тянуть нечего.

Конечно не мешало бы понаблюдать, выяснить насчет стада выпасаемого в этих местах. Но Варакин уже настроился. И потом, стадо если и появится, то ближе к обеду. Ануш, разведывавший местность днем, не заметил поблизости никаких ферм. Скорее всего, скот находился на ферме в отдалении и здесь появлялся уже ближе к обеду, как раз ко времени водопоя и дневного отдыха. Граф же, отправлялся на службу с утра.

Первое, чем следовало озаботиться, это подготовка запалов. Дело не такое уж и сложное, но все же требующее осторожности. Заглавов по рекомендации Сергея изначально создал универсальный запал, это позволяло собирать изделия различного назначения из одинаковых составных частей, а стало быть не требовалось создавать отдельную производственную линию. В целом он состоял из трех частей; механической, с ударником, пружиной, капсюлем, чекой и предохранительной скобой; замедлителя; и детонатора. Посредством резьбового соединения запал легко раскидывался на три составные части.

Сергей быстро разобрал первый запал, затем зажал предохранительный рычаг, извлек чеку, разогнул ушки на рычаге, вернул на место чеку и отделил рычаг. Потом навинтил к механической части детонатор и все, запал мгновенного действия готов. Теперь достаточно выдернуть чеку, и тут же произойдет взрыв. Повторенная еще дважды операция, предоставила в его распоряжение три запала. Нет, он не собирался устраивать три закладки, а делал это для страховки, мало ли, не сработает, а осечки быть не должно.

Когда вернулись друзья, он уже закончил возиться, поминая добрым словом того, кто в его мире изобрел чудо фонарик, не требующий подзарядки. Сколько раз он его уже выручал и несмотря на все перипетии, продолжал исправно служить. Местные образцы были и более громоздки, капризны и недолговечны.

С отходом оказалось все просто замечательно. Примерно в полуверсте отсюда, ручей впадал в небольшую реку, по берегу которой можно было отходить никем не замеченным уже верхом. Судя по направлению реки, она должна была выйти на основной тракт. Как быть дальше, предстояло решать по ходу развития событий. Ясно одно, путь которым они прибыли сюда исключался.

Добраться до столицы было не в пример легче, несмотря на переправу через Изеру. В рустинском форте Паюла они сели на рустинское же торговое судно, как раз следовавшее до столицы, на нем собственно говоря и прибыли, без пересадок. Так как они были с лошадьми, то расположились на барже, сведя общение с экипажем до минимума.

Но теперь им придется уходить сушей. Даже в случае если генерал — губернатор выживет, валийцы поднимут такой шум, что места мало будет всем. И в первую очередь, будет проверяться весь транспорт. Разумеется появятся и усиленные патрули, но на твердой земле у беглецов будет место для маневра, чего не скажешь о реке. Правда и уходить им придется гораздо дольше.

Определившись с путем отхода, Сергей повел друзей к дороге. Настала пора, устраивать закладку. Разровняв вершину одной из куч гравия, они уложили туда бур с вставленными запалами. Варакин решил не скупиться и использовал весь запас взрывчатки. Получалось очень даже солидно. Двенадцать шашек бура, это очень серьезно, если не сказать больше.

— По моему, тут не понадобится никакой каменной картечи, — заметил собиравший камни Хват, — его разорвет вместе с каретой, одной только взрывной волной.

— Много, не мало, — возразил Сергей, — и потом, вдруг он успеет проскочить дальше или я не рассчитаю и дерну раньше. А так, камни будут лишней гарантией.

— Ага. Я вообще сомневаюсь, что здесь выживет хоть кто‑то.

— Не болтай, — осадил Хвата Сергей.

Этому дай только зацепиться языком. Работа никогда не была коньком бывшего вора, даже такая несложная и не тяжелая. Собрав камни, они обильно обложили ими закладку, оставив снаружи, да и то прикрыв со стороны проезжей части, только торчащие запалы. Увязали кольца одной бечевкой. Теперь стоит потянуть за другой конец, как раздастся взрыв. Но для этого еще слишком рано. Во избежание случайностей, Сергей оставил моток у кучи, пусть здесь дожидается утра. Все. Оставалось дождаться рассвета, дать натяжку и разжать усики.

Сергей хотел было остаться на позиции один, но Хват и Ануш не согласились с этим. Мало ли как оно все обернется, не хватало только Сергею остаться одному против десятка драгун. А втроем они сила, причем весьма серьезная. Что же касается лошадей, то Гром и Буян вполне сумеют за ними присмотреть, да и сами лошадки прошли хорошую школу, так что вряд ли бросятся в бега.

По здравому размышлению Варакин согласился с доводами друзей. Действительно, события могли начать развиваться по любому сценарию. Для него было важно решить проблему с губернатором, пока единственным, кто обратил свой взор в сторону Донбаса. Даже если Сергей погибнет, но сумеет добиться своего, это даст какое‑то время для Алексея и он сможет закрепиться на неприметной речушке Ронка.

Рассвет выдался как всегда холодный и зябкий. Но уже через пару часов, взошедшее солнце прогрело воздух и разогнало легкую дымку, поднимавшуюся над землей. Отличное утро, обещающее погожий день. Оно конечно, жара, в добавок ко всему здесь было несколько южнее привычных Сергею мест, но с другой стороны, Варакин уже привык к здешним, жаркому лету и суровой зиме.

Закончить подготовку засады дело нескольких минут. Протянуть бечевку, дать натяжку, разогнуть усики и занять позицию. Поразмыслив над возможными вариантами, Сергей решил, что лучше иметь при себе все козыри, а потому лошадей они стреножили, усилив свой отряд еще двумя бойцами. Гом и Буян никогда не были помехой, окажутся полезными и сейчас. Главное держать на поводке и не спустить раньше времени.

Около восьми утра наконец появилась их цель, кортеж его превосходительства. Четверо драгун двигались в авангарде, примерно в пятидесяти метрах от кареты, позади, примерно на таком же расстоянии, еще шестеро. Все в парадной форме. Достается парням, ведь несмотря на то что им приходится каждый день глотать пыль, форму необходимо содержать в полном порядке. Непростое занятие для того кто считает себя настоящим бойцом и понимает всю нелепость опрятного вида при выполнении боевого задания. А в том, что они именно на задании сомневаться не приходится. Прав был Хват, матерые бойцы, прекрасно осознающие, что расслабляться нельзя. Вертят головой во се стороны и это хорошо видно, хотя до них изрядное расстояние.

На козлах и запятках трое чернокожих рабов в серых ливреях, обшитых серебряными галунами и аксельбантами. На голове белые парики и уже вышедшие из употребления треуголки с пышной опушкой красного цвета. А граф не без претензий. Любит покрасоваться. Как там говорил Мойсес, после срока на этой должности его превосходительство собрался на покой. Получается, сейчас он работает на свое будущее, нарабатывая себе авторитет состоятельного и влиятельного лица. А может просто тешит свое самолюбие, так как не являлся наследником рода и всего добился сам.

Сергей бросил взгляд на своих товарищей. Хват примерно в пятидесяти метрах, до Ануша около сотни. Оба сосредоточенно наблюдают за приближающейся целью, стараясь лишний раз не отсвечивать. Сергей решил отказаться от использования лохматок. Несмотря на несомненную пользу, эта новинка не приобрела распространения и использовалась только домбасцами. Даже жители приграничных районов, приняв те же гранаты и бронежилеты, от маскировочных комбинезонов отказались. Сковывают движения, на солнцепеке доставляют лишние неудобства.

Вновь взгляд на кортеж. До закладки осталось совсем недалеко. Ты смотри, а дичь здесь полностью еще не повыбили. Сергей обратил внимание на то, как на дорогу выбежал перепуганный заяц. Крупный и прыткий, явно не одногодка. Пробежав немного по дороге, петляя так, словно за ним гонится лисица, он скользнул на обочину и понесся по траве. На него не обратили никакого внимания, никто из драгун не заулюлюкал и не засвистел, все же губернатора сопровождают. Но серый словно взбесился от охватившего его панического страха, несется что твоя пуля.

Стой! Косой, твою!.. Сергей выпустил бечевку, стараясь прослабить ее, но это бесполезное занятие. Она то провисла, но все одно лежала достаточно высоко на траве, чтобы за нее можно было зацепиться. И этот серый гаденыш с этим справился с этой задачей просто великолепно. Со всего маху налетев на тонкую и достаточно прочную преграду он сразу же умудрился в ней запутаться, споткнуться и пронестись кубарем пару тройку метров. Вполне достаточно, йок макарек.

Оглушительный взрыв, сотни килограмм вздыбившихся песка и камня, огромное облако пыли тут же вспухшее на дороге. Завораживающее зрелище. Голливуд отдыхает. Нет не потому что красочнее, а потому что страшно. Сергею еще ни разу не доводилось видеть подобной разрушительной силы. Прав был Хват, это настоящий перебор. Вот только не ко времени.

Скорее инстинктивно, чем осознавая что либо, Варакин вжался в землю и прикрыл голову руками. Вовремя, ничего не скажешь. По левой кисти попал один из камней. Бог весть, какие у него были размеры, но рука отозвалась резкой болью, в голове слегка зашумело и немного поплыло зрение. Совсем уж не ко времени подумалось о необходимости озаботиться касками. От пули она не спасет, элементарно сломает шею, если только на излете остановит. Но зато сбережет от какого булыжника или осколка.

На лишние размышления нет времени. Мгновение и от этих мыслей не осталось и следа. Взгляд на дорогу. Неслабо получилось. Ветра нет, пыль оседает медленно, но кое‑что рассмотреть все же можно. От авангарда ничего не осталось, только изломанные трупы людей и лошадей, раненных нет ни среди людей, ни среди животных. Карета повалена на бок, козлы и передняя стенка изломаны в лохмотья. Пара лошадей лежат без движения, другая бьется в агонии. Рабов не видно, толи из‑за все еще не рассеявшейся пыли, то ли их отбросило в сторону, за другие кучи гравия.

Из шестерых драгун в седлах пятеро, пытаются совладать с взбесившимися лошадьми. Шестая, без седока, уносится прочь от этого места. Вот молодцы. Несмотря на то, что вынуждены управляться с испуганными животными, сумели не только удержать их на месте, но даже извлекли карабины, изготовившись к бою. Достойно уважения. Но на кой Сергею‑то такие проблемы? Уходить никак нельзя. Состояние кареты конечно плачевное, но это не является гарантией того, что ее пассажир мертв.

Со стороны дороги слышатся приказы. Сержант надрывается не жалея голосовых связок и Сергею все прекрасно слышно, хотя он ни лукавого не понимает. Придется учить язык. Знание врага немалая составляющая успеха. Но обо всем этом Варакин думает как‑то походя, выцеливая одного из драгун, размахивающего рукой с карабином и раздающего команды. Нельзя дать им опомниться.

Выстрел! Сержант, а это скорее всего был он, схватился за плечо и быстро скатился в противоположную от Сергея сторону, прикрываясь лошадью. Еще два выстрела, один из драгун откинулся на круп лошади. Остальные сноровисто спрыгнули с лошадей. Пара ударов сердца, и они уже за кучами гравия. Одна из них сегодня сослужила хорошую службу, но остальные оказались помехой.

Перезаряжаясь, Хват бросил взгляд на Сергея, красноречиво кивнув на нервничающего рядом Грома. Но Варакин только отрицательно покачал головой. Загодя, они условились, что за всю операцию не произнесут ни слова. Бывший вор в свою очередь, просигналил Анушу. Использовать собак сейчас слишком опасно, так как позиция у них явно не выгодная.

Сергей прицелился в высунувшегося валийца и нажал на спуск. Выстрелили они практически одновременно. Пуля драгуна прошла над головой. Выпущенная Сергеем ударила в гравий, вздыбив небольшой фонтанчик. Противник скрылся за прикрытием невредимым. Плохо. Перестрелка никак не может пойти им на пользу, а уйти не убедившись в гибели губернатора они не могут. Граф достаточно умен чтобы понять, откуда дует ветер. А вот это никак не пойдет на пользу Донбасу. Учитывая решительный характер его превосходительства, можно ожидать самых радикальных решений.

Еще три безрезультатных выстрела и осознание того, что они все больше втягиваются в перестрелку. Совсем рядом находится тракт, до усадьбы то же не далеко, а там десяток солдат. Не связать взрыв и доносящиеся звуки перестрелки с нападением на губернатора может только полный кретин. Сейчас время работает на занявших оборону драгун.

Сергей быстро откатился по склону и перебежал к Хвату. По пути свистнул, привлекая внимание Ануша и показал выхваченную пращу. Тот все понял правильно и оставив в покое свой карабин, начал готовиться. Конечно не хорошо перекладывать опасный маневр на друга, но правда заключается в том, что только он может справиться с этим лучше любого из их тройки.

— Хват, оставь карабин и хватай револьверы. Мы по очереди метнем три гранаты, пустим Грома и Бурана. Тут прядка двухсот шагов, добежишь быстро.

— Понял, командир.

— Хват.

— Что?

— Только не беги по прямой. Петляй как взбесившийся заяц.

— Не блажи, командир, все будет в порядке, — бывший вор улыбнулся так лучезарно, словно ему предстояло веселье в борделе, а не опасная пробежка под огнем, по открытой местности.

У каждого из них с собой было по одной гранате с запальным шнуром, предназначенных как раз для пращи, остальные три были с обычными запалами. Вернее теперь уже по две, так как запалы трех гранат пошли на закладку мины. Хват передал свою Сергею. Наблюдая за тем, как командир готовится к броску, он выхватил из подсумка наступательную гранату с жестяным корпусом, выдернул чеку, в левой руке оказался револьвер. Понятно. Лишняя гарантия.

— Собак пускайте, когда я пробегу половину расстояния, а то могут попасть под мой гостинец.

— Но…

— Командир, они ведь наши друзья.

— Понял. Готов?

— А ты как думаешь?

Сергей вновь бросил взгляд, на уже изготовившегося к броску Ануша. Жестами он дал понять, что тот бросает вторым и спускает бурана по сигналу. Парень взмахом руки дал понять, что все понял. Ну а раз так…

Граната ушла в полет по крутой траектории. Хват выждал какое‑то время и одним махом оказался наверху, тут же исчезнув из поля зрения, одновременно с донесшимся разрывом. Сергей не теряя времени вновь изготовил пращу. Адреналин в крови бушует так, что руки уже начинают подрагивать. Сверху доносятся выстрелы, затем разрыв гранаты Ануша. Парень тут же метнулся к карабину, вновь изготавливаясь к стрельбе. Варакин запускает вторую гранату.

На раздумья или сомнения времени нет. Сергей занимает позицию и хватается за карабин. Хват бежит так, словно за ним гонится сто чертей, вот только паразит бежит по прямой, стараясь как можно быстрее добраться до позиции валийцев. Мысленно обругав друга, Варакин еще успевает сделать поспешный выстрел, чтобы хоть как‑то прижать противника. Но потом вновь оставляет «дятлич», и отстегивает поводок Грома.

Псу даже не нужно отдавать команду. Он и без того, с момента как убежал Хват, все время порывается отправиться вслед за другом. Почувствовав, что он теперь свободен, Гром пулей срывается с места и стелясь над травой стремительной серой тенью, понесся на врага. Чуть в стороне и немного отстав, бежит Буран. Собаки бегут быстрее Хвата, хотя парень выкладывается по полной. Вот они уже обходят его. Хват взмахивает рукой, отправляя в полет гранату.

Собаки успели добежать до куч, когда раздается взрыв. Один удар сердца, и не подумавший затормозить хоть на мгновение Гром, скрывается из виду. Следом набегает Хват. Он одним махом взлетает наверх, разряжает оба револьвера, и тут же уходит в перекат.

Все это Сергей наблюдает уже несясь к месту схватки со всех ног. Ему очень не хотелось, чтобы друг погиб. Если это случится, то он не простит себе этого до конца дней. Но и допустить, чтобы тот погиб напрасно, он то же не может. Сейчас Хват полностью отвлек внимание на себя, и рискуя собственной жизнью, предоставил друзьям возможность с максимальной безопасностью сблизиться с врагом. А с врагом ли? Да черт возьми! Тот кто стреляет в тебя, противник. Но тот кто посягает на жизни твоих близких, членов твоей семьи, это враг и никак иначе.

Слышатся револьверные выстрелы, валийская брань, свирепое рычание, отчаянный крик, захлебнувшийся на высокой ноте. Мелькают фигуры, то Хвата, одетая в серую одежду, то синие мундиры драгун. Когда Сергей наконец оказывается на месте, Хват встречает его резким разворотом и наведенным револьвером. К счастью Варакина, парень быстро сориентировался и руки тут же согнулись в локтях, поднимая стволы вверх. Потом револьверы отправляются в кобуры. Левая как всегда резво, правая слегка неказисто. На рукаве уже расплылось кровавое пятно. Такое же на правом бедре.

На парусине бронежилета видны две отметины от пуль. Одна срикошетила, так как оставила длинную прореху. Вторая от прямого попадания револьверной пули. Будь это «раглан», хвата уже отпевали бы.

Кто‑то справа оказался изрядным стрелком. Впрочем, не таким уж и изрядным, если бывший вор все же добежал до своей цели, и сумел поквитаться. А теперь еще стоит и улыбается своей неподражаемой улыбкой. Опять же, кости скорее всего не задеты, иначе он не смог бы держаться на ногах и уж тем более пользоваться револьвером.

Так. Здесь все ясно. Сергей подал знак, чтобы парни немедленно уходили, время неумолимо убегало и терять его было неразумно. Потом забросил «дятлич» за спину и вырвав револьв