Шестой класс.

Экскурсия.

Мы плывём на большом трёх палубном теплоходе по Волге. Нас везут в Свияжский монастырь на обзорную экскурсию. Все шестые, седьмые и восьмые классы. Почти четыреста человек, носятся вихрем по кораблю, как настоящие пираты. Залезая во все щели и помещения, особенно в те самые, куда нас не пускает офигевшая команда. Да, мы плавали по Волге неоднократно, но на таком красивом и большом корабле, плывём в первый раз! Мимо проносятся белоснежные красавцы лайнеры на подводных крыльях, Кометы и Метеоры.

Это, невероятное зрелище, когда из-за излучины реки вылетает такой красавец и на сумасшедшей скорости пролетает мимо. Все восхищённо кричат и машут руками, улыбающемуся капитану и пассажирам лайнера, а какой восторг испытываешь ты сам, когда летишь над волнами на этом корабле! Неповторимые ощущения!

Даже скоростные яхты и катера, не дают того ощущения полёта, проверено.

Оббежав все закоулки корабля и, посмотрев на бурлящую воду со всех палуб и ракурсов, мы все немного притомились, и уселись отдохнуть на матерчатых креслах. Какой кайф, просто вытянуть ноги и нежиться, под последними палящими лучами яркого осеннего солнца, ощущая свежесть от воды и мягкий влажный воздух, наполняющий наши лёгкие. Смотреть на живописные поля с пасущимися на них коровками или табунами лошадей. На сёла и городки, мимо которых мы важно проплывали, помахать в ответ мальчишкам рыбакам, сидящим с удочками на берегу и позавидовать их улову, который с гордостью показывали нам в судках.

Вот, наконец-то и Свияжск. Это остров посреди Волги. Мы смотрим, на медленно и важно приближающиеся, сверкающие золотом купола церквей и мощные кирпичные стены монастыря. Сначала это была крепость, ставшая со временем монастырём. Наблюдаем за швартовкой корабля, что тоже очень интересное зрелище. Затем по сходням, под пристальным наблюдением команды мы спускаемся на землю, где всех нас, разбив на группы, разводят в разные стороны экскурсоводы. Мы осматриваем древние, позеленевшие стены и узнаём историю возникновения крепости, смотрим вещи и инструменты, ещё времён царя Ивана Грозного. Оружие и пищали, пушки и разные приспособления. Даже зашли в церковь, где шло настоящее богослужение!!! Это в Советском-то Союзе!!!

В общем, на меня лично экскурсия произвела громадное впечатление. Потом нас покормили, прямо тут же у стен монастыря, блинчиками с компотом и небольшим шашлычком. Правда нам подросткам, с живым и растущим организмом, это было всего на один укус и мы остались полуголодными, но радовало наличие кафе и бара на теплоходе. И хоть у меня было всего три рубля, я всё равно надеялся проглотить чего-нибудь очень вкусненького, только сначала, надо будет накормить мою девочку, а потом уж на что хватит мне.

Нас отпустили гулять по берегу, до посадки ещё полтора часа и нам разрешили погулять. Мы со Светкой шли вдоль берега и кидали плоские камушки, запуская их блинчиками. У меня всегда получались, не меньше пяти отскоков от воды, а у Светки не больше двух. Она очень расстраивалась, я предложил поучить её, на что она с видимым удовольствием согласилась. Только я не учёл одного момента, во время обучения мне приходилось прижиматься к ней, от этого я мгновенно забывал, что надо делать. От близости нежного тела и запаха её волос, меня кидало в ступор, кружилась голова и проявилась проблема внизу живота. Светка чувствовала это и прижималась ко мне попкой, заводя меня ещё больше, затем весело смеялась и отбегала от меня, а я не зная, что делать пытался прикрыться и быстрее отойти от остальных. Но всё равно, кому надо всё заметили и теперь весело обсуждали мой конфуз. Плюнув на всё, я убрал руки и просто ушёл вперёд.

Удалившись на приличное расстояние, я сел на валун и смотрел на волны, накатывающиеся на берег. Мне было обидно, зачем выставлять меня клоуном перед остальными?

Через пару минут пришла Светка и уселась рядом. Она поглядывала на меня обеспокоенно, но ничего не говорила. Моя обида немного притухла, я повернулся к ней, посмотрел ей в глаза и спросил:

— Зачем ты это сделала? Ты же знаешь, как я реагирую на твою близость!

— Дурачок! Это же, так здорово, пусть завидуют! — весело рассмеялась она.

— Хорошо! Тогда сейчас идём туда, где собралось побольше парней и я задеру на тебе платье. Это же, так здорово! Пусть и мне все позавидуют! — я встал и протянул ей руку.

— Ты серьёзно? — уставилась она на меня.

— А сама, как думаешь? — разозлился я.

— Но ведь я… — начала она и замолчала, задумавшись.

Помолчав пару минут, она встала и осторожно прижалась ко мне. Я её обнял, она положила мне голову на плечо, и мы стояли молча, каждый думая о своём. Но вот она посмотрела мне в глаза и спросила:

— Ты простишь меня?

— Куда же я денусь! От пули и любви, не убежишь! — вздохнул я, повторив любимую поговорку её папы.

Она рассмеялась и спросила, смешно задрав носик:

— А я пуля или любовь?

Я, взглянув на неё и ответил, смеясь:

— Ты смерть моя! Только смерть любимая!!!

— Правда? — спросила она, нахмурив бровки.

— Правда-правда! Ты же знаешь, мне кроме тебя никто не нужен! Совсем-совсем! — абсолютно искренне ответил я, прижав её к себе крепче.

— Именно поэтому, ты всегда от меня на тренировки убегаешь! Я ведь не могу, тебя там проверить? Конечно! Там ведь, такие красивые фигуристки катаются! Не то, что я! — завелась она на ровном месте.

Ну, блин началось, лучшая защита это нападение.

— Зачем ты начинаешь? Только помирились и опять? — посмотрел я на неё осуждающе.

Света отвернулась и пошла вдоль берега, опустив голову. Я шёл за ней и бросал камушки в воду, просто так, от нечего делать. Неожиданно она повернулась, мазнула по мне взглядом и быстро ушла к основной группе из наших одноклассников.

И что это было? Думал я, смотря ей в след. Вот и догадайся, что опять я сделал не так и на что, она обиделась. Обуреваемый такими мыслями, совершенно машинально стал срывать цветы и плести венок на голову. Первый венок получился не очень, я одел его на себя и занялся вторым, который вышел гораздо красивее. Молча прошёл к Светке, которая сидела, рядом с подружками и одел венок ей на голову. Красивая у меня девушка, улыбнулся ей и побрёл обратно к берегу. Пусть злится, всё равно я её люблю!

Потом мы загрузились на теплоход и поплыли обратно в Казань. Я выловил Светку на третьей палубе, взял за руку и молча повёл за собой. Она, ничего не спрашивая, пошла за мной. Зайдя в кафе, повёл её к раздаче. Она выхватила свою руку и засмеявшись, побежала вперёд меня, улыбнувшись, я побежал за ней. Через секунду мы уже весело болтали, решая, что выбрать. Денег хватило и на неё и на меня. Перекусив, вышли на верхнюю палубу и смотрели на проплывающие корабли и баржи, болтая ни о чём. В какой-то момент, накинул на её озябшие плечи свою курточку, а она, оглянувшись по сторонам, резко прильнула ко мне и поцеловала в губы. Я прижал её к себе и не выпуская из рук, стал отвечать на поцелуй, так как учила меня сестра в деревне. Светка сначала удивлённо раскрыла глаза, а через секунду, уже с упоением целовалась со мной. Почувствовав, что сейчас задохнусь, оторвался от неё и зарылся лицом в её волосы.

Стукнув меня несильно кулачком в живот, Светка прошептала:

— А ну признавайся, с кем это ты целоваться научился? Да в глаза мне смотри! Обольститель невинных девственниц! Я вынырнул из светло-русых волос, посмотрел ей в глаза и честно признался:

— С двоюродной сестрой, на каникулах. Она с парнем подружилась, а целоваться не умеет. Вот и пристала, давай попробуем, да давай попробуем. Вот и напробовались, на троечку хоть получилось? — На троечку с плюсом. Нужно продолжать тренировки, нам нужна только твёрдая пятёрка! — с вызовом посмотрела она на меня. — Да, я совсем не против. Только не здесь, народу много, советами замучают! — заметил я и мы дружно рассмеялись.

Потом мы слонялись по кораблю и искали места, где поменьше народу и целовались. Заметили несколько пар, таких же, как мы искателей из других классов. По улыбавшись друг другу, всё-таки устроились все вместе на второй палубе. Почему то здесь было мало народу и мы, плюнув на всех остальных, занялись тренировкой и отработкой навыков, пока нас не разогнала подошедшая сверху, злая тётя завуч. Обзывая нас громко извращенцами и взывая к нашей пионерской совести. Все посмеялись и кинулись её искать, нашу совесть пионерскую, подальше от глаз завуча и учителей.

Вскоре показалась Казань, мы смотрели на проплывающий город и речной порт, высокие краны, баржы и тягачи. Снующие по речной акватории туда-сюда, маленькие катера и моторные лодки. Круизные теплоходы и сухогрузы. Это целый мир, со своими правилами и движением. Наш корабль причалил к речному вокзалу, организованной толпой мы прошли в автобусы и погрузились. Один из автобусов сломался, и нам пришлось потесниться, чему лично я был только рад, всю обратную дорогу Светка сидела у меня на коленках и шептала на ухо всякий девичий трёп. О своих подружках, кто кому нравится и кто с кем хочет встречаться, о том, что Резедашка тоже целовалась с Геркой Беляковым, а Ленка Тихонова с Вадькой Павловым, Ленке понравилось, а Резедашке нет. Ну и всё такое, а я просто тащился от её запаха, тёплого дыхания в ухо и нежного тела на своих коленях, моё возбуждение нарастало и вот, Светка его почувствовала и стала хихикать, ёрзая по мне попкой.

— Перестань! — зашептал я.

— Сам перестань! — прошептала она смеясь.

— Блин, Свет! Как я из автобуса буду выходить? — еле сдерживая смех, прошептал я.

— А ты от меня не отрывайся, в ногу пойдём! — вцепившись в меня, захохотала Светка.

Мы двое заржали, как заведённые, через минуту хохотал уже весь автобус. Со всех сторон неслись шутки, что половина автобуса присоединятся к нашему шествию, воспользовавшись удачным случаем, все девчонки расселись на коленки к тем мальчишкам, кто им нравится. Мы представляли эту картину и заливались опять, смех разрядил обстановку и отвлёк нас от сидящих на коленках красавиц.

— Лёшь, спой что-нибудь! — попросила Светка.

Недолго думая, я запел Машину времени, Костёр. Через секунду уже весь автобус подпевал мне с упоением, так и доехали до самой школы с песнями. Светке хотелось, чтоб я играл на гитаре и пел, ей нравились парни с гитарами. Третьеклассником, придя в нашу музыкальную школу, честно признался, что хочу петь и играть. Какая-то толстая мадам, провела меня к пианино, взяла в руку карандаш, отстучав им замысловатую мелодию, попросила повторить, я повторил, как смог. Мадам хмыкнула и отстучала другую, я опять повторил. Мадам снова хмыкнула и отстучала третью, я в третий раз повторил.

— Мальчик мой! У вас совершенно нет слуха, вы никогда не сможете петь и играть, увы, юноша! — пробасила равнодушная мадам и показала мне на выход.

Через три месяца в школе проходил смотр самодеятельности. Толстая нарядная мадам сидела в первом ряду и смотрела на меня удивлённо, а я выводил:

— Стоит над горою Алёша, Алёша, Алёша. Стоит над горою Алёша, Болгарии — русский солдат! — будучи солистом на сцене в школьном хоре и насмешливо поглядывал на неё.

На гитаре я научился играть за два месяца ежедневных тренировок, изодрав в кровь пальцы и заполучив очень больные мозоли от струн. Конечно, ничего сверхъестественного я не добился, но спеть во дворе жалостливую песенку про любовь или блатную пацанам, я вполне мог.

Расставшись со всеми у школы, мы пошли гулять по району. Дошли до проспекта Победы и брели в сторону улицы Р. Зорге, посматривая на проходящие машины и автобусы. Затем завернули и пошли дворами, вдоль лесопосадок. Светка собирала листья клёна и дуба, жёлуди для поделок. Бывало раньше, мы с ней увлекались и создавали целые картины из листьев и всего, что попадётся под руку. Одна в виде осеннего леса, висела у неё в комнате, одна изображающая корабль и море, у меня над диваном, остальные Светкины родители раздаривали знакомым.

Вообще мои тренировки занимали много времени, у меня было, всего два свободных дня в неделю и я неизменно проводил их, только с ней. Мы даже во втором классе, записались в кружок бальных танцев, чтобы больше быть вместе. Мне безумно нравилось танцевать с ней, вдыхать её запах, касаться её волос, обнимать её в танце и нежно прижиматься, чуть-чуть сильнее, чем требуется. Она тоже прижималась ко мне, чуть сильнее, ей это тоже нравилось. Особенно хорошо у нас получались самбы и румбы, спортивный рок-н-ролл. Правда позже, она сильно вытянулась, а я остался таким же маленьким. Нашу пару разбили и мы стали танцевать с другими партнёрами, сначала я злился и даже хотел бросить танцы, но Светка меня уговорила остаться, я и остался. Нами так легко манипулировать, когда мы влюблены.

Остановившись возле её дома в лесопосадке, прямо под её балконом, мы стали целоваться. Покусывал её губы, целовал шейку и ушки, нежно-нежно. Светка чуть слышно постанывала, а меня пёрло, от того, что я делаю ей так приятно. И вот в самый интимный момент, над нами раздался грозный голос её отца:

— Вот уже и дочка целоваться научилась! Что будем делать жена?

Мы шарахнулись друг от друга, да ещё я очень удачно за корень дерева ногой зацепился и сел на задницу. Светка стояла, совершенно не зная, куда деть руки и посматривала вверх на родителей, а они заливались хохотом, дядя Серёжа даже сигарету выронил, от переполнявших эмоций. Вот мы встряли, думал я, теперь её накажут и из дома не выпустят, да и меня больше к ней не подпустят, расстроился я. Встал с земли отряхнулся и подошёл к Свете, взял её за руку и мы вдвоём смотрели на хохочущих родителей. Наконец они успокоились и посмотрели на нас, я вздохнул и попытался сказать, что это я виноват, но тётя Катя махнула нам рукой и сказала:

— Поднимайтесь! — потом посмотрела на Светку и проговорила — Эх, дочь! Из-за тебя мужу целое желание проиграла! — махнула рукой и ушла с балкона, а дядя Серёжа подмигнул мне весело и призывно махнул рукой, поднимайтесь.

Я повернулся и посмотрел на удивлённую Светку:

— Чёт я не понял? Нам целоваться разрешили?

Она недоумённо посмотрела на меня, а затем, радостно улыбнувшись, сочно поцеловала меня прошептав:

— Правда, у меня классные родители?

— Здоровские! согласно закивал головой улыбаясь.

Поднялись наверх и нас усадили пить чай с маковыми баранками. Про наши поцелуи не было сказано ни слова, только её отец прикололся, сказав, что мне нужно маленькую табуреточку сделать, а то на цыпочках целоваться неудобно и ноги быстро устают. Тётя Катя дала ему подзатыльник, под наши зардевшиеся лица и его хохот, на этом всё кончилось. Когда я уже стоял у дверей и прощался, он предложил нам целоваться в подъезде, чтоб я на ступеньку выше вставал, так гораздо удобнее, а через пару лет я её обгоню и уже она, будет на ступеньку выше вставать. Мы скомкано попрощались и я убежал домой, радуясь в душе, что всё обошлось и мы стали гораздо ближе. Я почувствовал, что преграда застенчивости между нами пропала и мы, уже не стесняемся друг друга, как раньше.

С тех пор, когда я провожал её, мы всегда целовались в подъезде у её квартиры, потом она убегала, а я нёсся на тренировку или домой. А ещё, её родители стали стучаться перед тем, как войти к ней в комнату, особенно когда мы были там вдвоём.