Херувим удивленно таращил свои невиннейшие незабудковые глазки: сколько раз он видел мадемуазель Ивонн в церкви, сколько раз подавал ей молитвенник, святую воду из кропильницы, свечи, а никогда не замечал, что у Засухи красивые ровные зубы и прелестная улыбка. А румянец, внезапно появившийся на пергаментно-желтых щеках? А голос, этот бесплотный, шелестящий, как сухой листок, голос Засухи, который приобрел вдруг грудные женственные ноты и даже кокетливые интонации.

— Вы ко мне, Анж? И вы уверены, что именно я нужна вам?

Анж потупил глазки.

— Д-да, мадемуазель.

Засуха снова улыбнулась, и Анж пришел уже в совершенное недоумение: что же такое происходит с сестрой начальницы пансиона?

Всего несколько дней провела Засуха в Гнезде, но уже начинало оттаивать ее бедное заледеневшее сердце, уже начинали радоваться глаза, и опрометью бежала она утром на зов Марселины, заранее счастливая, как девочка. А тут еще Лисси привела к ней Клэр и сказала:

— Познакомься, Клэр. Это наша воспитательница мадемуазель Ивонн.

И Клэр улыбнулась ей и сказала:

— Как же, знаю. Слышала, что мадемуазель Ивонн очень хорошая…

У Засухи даже слезы навернулись на глаза: первый раз в жизни ей сказали, что она хорошая. С какой охотой принимала она теперь участие во всех занятиях грачей! А вчера Марселина застала ее оживленно разговаривающей с двумя женщинами из Заречья, которые пришли навестить своих ребятишек.

— Доктор их осматривал, — говорила Засуха. — Конечно, они слабенькие, недокормленные, но у нас они быстро поправятся. Наши дети все очень здоровые.

И, боже, как смешалась, как покраснела она, убедившись, что Марселина слышала это «у нас» и «наши дети».

— Извините меня, госпожа Берто, — пробормотала она. — Я, кажется, позволяю себе лишнее… Но я уже так свыклась со всеми вами…

Вместо ответа Марселина обняла ее.

Вот почему мадемуазель Ивонн стояла перед Херувимом преображенная, не похожая на себя.

— Так зачем же я понадобилась вам, Анж?

Херувим начал скороговоркой:

— Вот, значит, были мы у госпожи Фонтенак в замке. То есть, конечно, это господин кюре был, а я сидел в саду, а потом пошел в дом привратника.

А поехали мы в замок потому, что господин кюре хотел сказать хозяйке, что делается в городе, и сам хотел узнать, когда окончательно ждут господина Фонтенака. Ну вот, значит, сижу я у ворот, и вдруг прибегает за мной Антуан, их слуга, и велит мне идти наверх, к хозяйке. Я и пошел. Тут ваша сестра, госпожа Кассиньоль, велела мне бежать сюда. Чтоб я, значит, сказал вам, чтоб вы, значит, и те барышни, которые приехали с вами, немедленно возвращались в город.

— Немедленно возвращались в город… — машинально повторила Засуха.

Наступила долгая пауза. И вдруг на глазах Херувима с мадемуазель Ивонн начало совершаться обратное превращение. Померкли глаза, поблек румянец на щеках, увяла улыбка, и перед семинаристом снова предстало давно знакомое существо, похожее на лист из гербария.

— Можете передать сестре, что мы возвращаемся, — словно дуновение, донеслось до Херувима. Засуха зябко передернула плечами и отвернулась к окну. Однако Херувим не собирался уходить.

— Очень уж неспокойно в городе, мадемуазель, — стараясь говорить авторитетно, как сам кюре Дюшен, продолжал он. — Красные готовят какое-то собрание. Всюду висят их листовки и объявления. Наверное, поэтому госпожа Кассиньоль, значит, желает, чтобы вы вернулись… Господин кюре виделся с префектом. Заводские, говорят, опять волнуются… Я был в Заречье, там на каждом шагу плакаты, воззвания… Господин Морвилье говорил нашему кюре, что пахнет беспорядками… И что им надо, этим красным! Не понимаю… Ну, госпожа Кассиньоль как про все это узнала, так и всполошилась. А тут госпожа Фонтенак говорит: «Как вы могли позволить вашим воспитанницам отправиться в это Гнездо? Ведь это бог знает что за место!» Ну, она, значит…

— Хорошо, Анж, ступайте, — прервала его, не оборачиваясь, Засуха.

Херувим посмотрел на сухие волосы, на узкую спину с выступающими лопатками, поправил свою бархатную скуфеечку, воротник и, чувствуя себя неотразимым, вышел из классной.

В это утро в Гнезде было необычно тихо и пустынно. На широком, чисто выметенном дворе не было ни души. Только из трубы кухни шел легкий дымок, показывающий, что не все ушли из Гнезда. Во всяком случае, Лолота была на месте и, видимо, готовила с дежурными обед. Да еще из окон второго этажа время от времени доносились возгласы, не совсем понятные для непосвященного; «Беру!», «Мой ход!», «У меня джокер!» Мать и Рамо еще на рассвете уехали в город. Хомер тоже отправился в город «навестить кое-кого из прежних сослуживцев». Таким образом, Гнездо осталось на попечении «старейшин» — Корасона, Клэр и Витамин. В этот день предстояло полоть огород и косить нижний луг, позади фермы Леклера, чтобы заготовить на зиму сена Белянке.

«Старейшины» разбили мальчиков и девочек на бригады: девочек поставили на прополку, мальчиков послали косить. С мальчиками ушли Тэд Маллори и Дэв Ванами. Ни Рой, ни Фэйни с Лори Миллсом не пожелали принять участия в работах.

— Вы о нас не беспокойтесь. Мы скучать не будем. Сами придумаем себе занятие, — высокомерно поглядывая на Корасона, процедил Рой, когда тот предложил ему пойти косить.

— Вот еще, нашли дураков на вас работать, — проворчал Фэйни по-английски, зная, что Корасон его отлично поймет.

— Да уж потрудитесь сами, — подхватил Лори Миллс, который во всем следовал примеру Фэйни.

Алиса и Мари тоже не пожелали присоединиться к девочкам. Мари с живостью спросила:

— А Юджин пойдет работать?

Оказалось, что Юджин никуда не собирается идти. Он торчал в кухне возле Лолоты, жевал что-то предложенное ему добродушной стряпухой и перебирал свои спичечные коробки.

Тогда Мари со вздохом сказала, что и она предпочитает помогать Лолоте.

Алиса в ответ на предложение пойти на прополку только передернула плечами:

— Что вы! От земли и особенно от травы руки так портятся… Нет, нет, это развлечение не для меня…

И она слонялась по дому — величественная, отчаянно скучающая — до тех пор, пока перед ней не вырос Фэйни.

— Мисс Алиса, как вы относитесь к картам? — вкрадчиво начал он. — Может, сразимся в покер? Нас будет как раз четверо, если вы согласитесь.

— Что? Карты? — переспросила Алиса. — И вас еще не выгнали отсюда? Я слышала, мадам Берто не допускает никаких азартных игр!

— Да ведь ее сегодня нет…

— Но у меня ни сантима. Все мои деньги в пансионе у госпожи Кассиньоль.

— Пустяки, я одолжу вам, — великодушно предложил Фэйни.

Так Алиса стала четвертым партнером в игре. Сначала она со скучающим видом перебирала карты, но уже через полчаса азартно вскрикивала, беря очередную взятку.

Таким образом, когда Херувим вышел во двор, он оказался один посреди широкого, залитого солнцем пространства. Он огляделся: ему надо было до ухода еще повидать кое-кого…

Пока он раздумывал, где искать ту, которая ему нужна, из-за кухни вышли Ксавье и Тэд, о чем-то оживленно переговариваясь.

— Вот черт! — досадливо пробормотал юный служитель господа. — Нарвался же я!

Увидев Херувима, Ксавье застыл на месте.

— Ух, что я вижу? Церковный служка! — воскликнул Тэд. — Вот уж не думал, что вы богомольные ребята!

— И продолжай не думать, — буркнул Ксавье. — Тебе здесь что понадобилось? — напустился он на Анжа. — Опять будешь комедию ломать, по земле валяться? Здесь тебе никто не поверит, можешь не стараться…

— Отвяжись! Я не к вам, безбожникам. Мне нужна мисс Мэйсон, — ответил Херувим, шаря глазами по двору: куда бы отступить, если дело дойдет до драки.

— К этой белоручке? — пробормотал Ксавье. ~ Ну, так и есть: рыбак рыбака видит издалека…

— Алиса, Алиса, где вы? К вам попик пришел! — закричал Тэд. Очень смешным казался Тэду этот голубоглазый Херувим в кружевном воротнике — не то кукла, не то мальчишка. А глаза злые-презлые. И внезапно Тэд вспомнил, что видел эти глаза и кружевной воротник в день приезда на вокзале. — Ты не знаешь, где Алиса? — обратился он к Ксавье. — Не пошла ли она с девочками на огород полоть?

— Она — полоть?! — с глубочайшим презрением повторил Ксавье. — Как же, будет она работать! Да она и кровать-то сама не желает застилать, а заставляет все делать за себя эту шепелявку Мари. Нет, она вместе со своим братцем и Фэнианом режется в карты. Я видел, они все наверху сидят.

И как бы в подтверждение его слов, из окна второго этажа высунулся Рой с картами в руке.

— Какой такой попик, Тэд? — спросил он хмуро.

Но Алиса уже сбегала по наружной лестнице во двор. Увидев Херувима, она зарумянилась.

— Ах, это вы, Анж! — томно воскликнула она. — Вот неожиданность! Откуда вы?

— Из города, — пробурчал, оглядываясь, Херувим.

Тэд и Ксавье продолжали весьма неделикатно глазеть на него. Из окна сверху выглядывал Рой. Три пары глаз, не очень-то дружелюбных и явно насмешливых! Три пары ушей!

— Пойдемте куда-нибудь, — торопливо предложил Херувим. — Мне нужно вам что-то сказать.

Алиса послушно последовала за ним.

— Вы… давно не были в церкви, — начал Анж, когда они с Алисой очутились вне поля зрения, за густыми кустами тамариска. — Вас не было ни в субботу, ни в воскресенье, я это хорошо заметил…

— Ну конечно же, нас увезли сюда! — воскликнула Алиса. — Кажется, Кассиньольша вообразила, что мы с братом жить друг без друга не можем. Она дала мне в компанию, кроме Мари, еще эту Лисси Бойм, которую я терпеть не могу. К счастью, Бойм целый день пропадает с грачами на каких-то работах, а Мари пытается покорить сына майора Гарденера. А я, я просто умираю здесь с тоски! — Алиса жалобно вздохнула. — Понимаете, Анж, здесь только и делают, что возят навоз и дрова, копаются в земле кладут кирпичи, красят… Разве все это для меня?

— Кажется, здесь занимаются не только этим… — сказал Херувим загадочно.

Алиса тронула рукав его сутаны.

— Так и вы в курсе?! — она понизила голос. — Значит, и вам все известно? Вы только подумайте, они даже Засуху сумели обратить в свою веру! Эта несчастная чуть не молится на Берто, смотрит на нее, как на оракула, и готова работать день и ночь! Но госпоже Кассиньоль все это будет известно, даю слово!

— Госпожа Кассиньоль и так все знает. Она послала меня к вам с приказом, чтобы вы сейчас же ехали в город. И брату скажите, чтобы они ни минуты здесь не оставались. Видели бы вы, Алиса, что творится в городе!..

— Что же там такое? — удивилась Алиса.

Тогда, снова подражая авторитетному тону кюре Дюшена, Анж рассказал Алисе, что в городе неспокойно. Кажется, рабочие готовят забастовку. Ждут беспорядков.

Алиса пришла в неописуемое волнение.

— Я же говорила! Я говорила! Недаром я отговаривала Роя ехать сюда. Все этот Хомер! Все он! Что теперь будет со всеми нами?!

— Вы будете завтра в церкви? — спросил Анж.

— Не знаю! Ничего не знаю. Бегу к Рою. — И она умчалась, махнув Херувиму на прощанье рукой.

Через минуту взбудораженная, растрепанная Алиса влетела в комнату, где три ее партнера все еще сидели за картами.

— Слыхали? — закричала она еще с порога. — . В городе восстание! Бунтовщики хотят забрать в свои руки власть! Мы должны сию же минуту выбираться отсюда!

Рой поднял на нее скучающий взор.

— Ну, что ты там еще выдумала, сестренка? Фэниан, смотри, у меня масть…

— Выдумала?! — Алиса от негодования поперхнулась. — Выдумала! Ах, вот как! Постой, Ройяль, сейчас ты потеряешь свое великолепное спокойствие!

И она пересказала то, что услышала от Херувима, преувеличив и приукрасив все раз в пять.

— Сейчас же идите к Хомеру и требуйте, чтоб он немедленно вывез всех нас отсюда, — закончила она. — Надо сделать это быстро. Ступайте.

Рой повернул к ней невозмутимую физиономию.

— Я думаю, это преждевременно, — сказал он.

— Как? — взвилась Алиса. — Так ты не желаешь уезжать? Здорово же тебя обработала эта девчонка. Недаром ты ходишь за нею, как баран на привязи. Только не воображай, что ради тебя я останусь здесь!

Рой положил карты на стол и обратился к партнерам:

— Ребята, вы слышите эту истеричку? Да что с ней такое?

— Но послушай, Рой… — нерешительно начал Фэйни.

— Я сама иду к Хомеру и заставлю его уехать отсюда! — решительно сказала Алиса и стремительно повернулась к дверям.

В это мгновение дверь отворилась, и на пороге появился Юджин Гарденер. Он казался еще более белым и рыхлым, чем обычно. Его костюм был помят, кое-где к нему пристали травинки. Видимо, Юджин только что покинул укромное местечко, в котором ему уютно лежалось. Его вялый вид так противоречил боевому настроению Алисы, что она с ходу накинулась на него:

— А вы все где-то валяетесь, спите! Вот так сын военного! Быть лежебокой, соней, когда кругом творится такое!

Юджин вытаращил на нее глаза и ничего не отвечал. Это еще больше распалило Алису.

— Что вы на меня смотрите? Так вот и проспите все на свете! А когда проснетесь, поздно будет!

— Я не спал, — пробормотал, наконец, Юджин.

Алиса сердито фыркнула:

— Он не спал! Пожалуй, еще скажет, что знает что-нибудь?

Юджин чуточку покраснел.

— Угу, знаю, — кивнул он, не подымая глаз на девочку.

— Что же вы знаете? — наступала на него Алиса.

— Все! Собираются двадцать второго, — отступая, сказал Юджин. — Я все знаю!

— Кто собирается? Зачем собирается? — продолжала наскакивать Алиса.

— Люди… И грачи тоже. Против несправедливых властей. Против войны. За мир… — Юджин замолчал, явно устав от столь длинной речи.

Рой шагнул к Юджину. Алиса не сводила с него изумленных глаз, Фэйни точно приклеился к столу. Один только Лори продолжал равнодушно перебирать карты.

Юджин прислонился к дверному косяку и меланхолически смотрел на присутствующих.

— О, черт! — внезапно вышел из оцепенения Фэйни. — Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал?

— Слышал. Там. — Юджин неопределенно мотнул головой. — Я вовсе не спал, — в его голосе послышалось торжество.

— Да будешь ты говорить наконец! — возмутился Фэйни. — С тобой заболеть можно, осел ты этакий!

— Ах, бранишься? Тогда уйду, — Юджин повернулся к дверям.

Но тут вмешался Рой.

— Ты должен рассказать нам толком, что слышал. Это очень важно, — сказал он внушительно. — И прошу тебя, Юджин, вспомнить все подробно, а дразнить тебя больше не будут, даю тебе слово джентльмена.

Юджин вздохнул.

— Искал местечко, чтоб спрягаться от Мари. Пристает, как горчичник. Нашел очень хорошее. Трава густая. Я прилег. Вдруг приходят старшие грачи и с ними Жюжю. Я хотел уйти, да было уже неудобно. Так и остался.

Фэйни хихикнул и подмигнул Рою.

— Ему было неудобно, видите ли! — Он затеребил Юджина: — О чем же они говорили? Что там было?

Однако слова капали из Юджина, как вода из неплотно закрытого крана. И много времени прошло, пока все поняли, что именно слышал Юджин на совещании старших грачей.

Двадцать второго июля у подножья Волчьего Зуба, в горной долине, которая носит название Турьей, соберутся члены Комитетов Мира, бывшие участники движения Сопротивления и вообще все, кто хочет мира. Там, на этом собрании, решено потребовать от правительства отставки Фонтенака и отказа от участия в военных договорах. Будет выступать Кюньо, рассказывать о Советском Союзе, где он побывал, когда ходил в плавание. Завтра или послезавтра старшие грачи отправятся в соседние департаменты — развозить приглашения и листовки.

— Этьенн сказал: «Полиция останется в дураках. Полицейские думают, что соберутся в городе, а собрание состоится в Турьей долине», — цедил по словечку Юджин.

— Как? Значит, там был и Этьенн Кюньо?! Ты его там видел? — Рой впился глазами в Юджина. Он снова терял свою сдержанность.

— Да, был, — подтвердил Юджин. — Он тоже едет. С Клэр…

Рой сделал резкое движение, но тотчас же овладел собой. Только желваки у него на скулах заходили.

— Ну вот, теперь ты сам видишь: мы должны как можно скорее уехать отсюда, — вмешалась Алиса. — Я была права, признайся.

— Теперь я вижу, что мы непременно должны остаться здесь! — хмуро отрезал Рой.

— Мисс Алиса, Ройяль хочет сказать, что сейчас не время уезжать, — многозначительно подхватил Фэйни.

— Но… но я думаю… — начала было Алиса.

Но тут в комнату впорхнула Засуха. Личико ее выглядело особенно жалким и сморщенным.

— Я за вами, мисс Мэйсон, — прошелестела она. — Собирайтесь, милая мисс Мэйсон. Мы должны возвратиться в город.

— Зачем? Почему? — сказала Алиса, не понимая уже, что нужно: ехать или оставаться, и чего именно хочется ей самой. — Я… я не желаю…

Глаза Засухи вдруг наполнились слезами.

— Как, значит, и вам не хочется покидать Гнездо? — прошептала она. — А я-то думала, что вам здесь не нравится. Значит, я ошибалась? О милая, милая мисс Алиса!..