Однажды вечером в кино Джефф оказался рядом с девушкой. Обнаружив, что она прехорошенькая, он стал за ней исподволь наблюдать. Хотя она даже не поворачивала головы, он был уверен, что она чувствует его взгляд. Когда она поднялась и направилась к выходу, он последовал за ней, и как только она замешкалась, натягивая перчатки, он робко и вежливо заговорил с ней.

Вскоре он уже знал, что ее зовут Джесси, что она служит в магазине дамских шляп и живет с отцом и матерью. Спустя месяц после их знакомства они стояли в коридоре многоквартирного дома, где она жила, и прощались, по обыкновению желая друг другу спокойной ночи. Вплоть до этого вечера у него и мысли не было, что победа может достаться ему очень быстро. Они стояли, прижавшись друг к другу, посмеивались и шептались о чем-то. Потом она перестала смеяться и умолкла, словно ее стала тяготить застенчивость, скрывавшаяся за нежными и ласковыми словами. Вдруг она обхватила его руками, подняла к нему свое лицо и прижалась изо всех сил, словно боясь потерять его и как бы говоря, что отдает ему всю свою любовь.

— Не хочу домой. Пусти меня к себе, побудем немного вместе! — взмолился он.

— Хорошо… если только они спят, — прошептала она.

Когда они открыли дверь и на цыпочках прошли в ее комнату, у Джеффа сильно заколотилось сердце — он не ожидал, что Джесси окажется такой смелой. Но тут послышался кашель ее отца. Напуганные, они замерли на месте, ее рука все крепче сжимала его кисть.

— Не сегодня, — прошептала она. — Они не спят. Лучше уходи поскорее.

— Ну, тогда завтра?

— Может быть… увидим, — ответила она. Нервно прижавшись щекой к его щеке, она почти вытолкала его на улицу.

Пока он брел до Восьмой авеню, нервное напряжение покинуло его. Он чувствовал себя на седьмом небе и размышлял: «Ну и ну, теперь она сделает все, что я захочу. Получилось так легко, как я и хотел», — и его охватило страстное влечение к ней. Он все еще чувствовал теплоту ее тела, слышал ее страстный шепот. Он улыбался, шагая по улице: до этого вечера ему казалось, что его намерения осуществятся совсем не скоро и действовать придется медленно и осторожно. Свет витрин, громыхание подземки и гул автобусов на перекрестке Двадцать третьей улицы приобрели сейчас какое-то особое значение, увеличивая и без того переполнявшую его удивительную нежность. Ему вдруг захотелось облокотиться на стойку бара или усесться за столик, услышать смех людей, еще сильнее почувствовать свое торжество и бурлящую радость, и он заторопился в закусочную, где каждый вечер выпивал чашечку кофе после расставания с Джесси.

В этот час в закусочную обычно заходили рабочие из соседней пекарни, чтобы перекусить и выкурить по сигарете; Джефф уже знал некоторых из них. Взгромоздившись на высокий стул у стойки, он заказал чашечку кофе и стал осматриваться. Поблизости за столиком сидели две прилично одетые девушки и тихо разговаривали. Когда он, ничуть не смущаясь, от избытка наполнявших его чувств улыбнулся им, девушки удивленно пожали плечами и засмеялись.

Потом гурьбой ввалились рабочие пекарни в блузах, испачканных мукой и пропитанных крепким сладковатым запахом свежеиспеченного хлеба; они уселись у стойки и начали заказывать еду.

Рядом с Джеффом сидел огромный белокурый мужчина в перепачканной мукой кепке. Друзья звали его Майком, и Джефф часто видел его в этой закусочной. Поев и утерев рукой рот, он подмигнул Джеффу.

— Привет, сынок. Ты снова здесь? Что новенького?

— Да ничего. Просто славное настроение. — Но лицо Джеффа светилось таким счастьем, когда он улыбнулся Майку, что тот, сощурив глаза, оценивающе оглядел его с головы до ног, причем две девушки за столиком тоже уставились на него. Стараясь казаться беззаботным, Джефф, кивнув в сторону девушек, прошептал Майку:

— Как вам нравится белокурая куколка в зеленой шляпке?

— Вон та? — спросил Майк, повернувшись на стуле и оглядывая девушек, которые принялись о чем-то шептаться, склонив друг к другу головы. — Эта, сынок? Она — верная ставка. Разве не видишь, она ж тебе строит глазки? Податливая. С ней у тебя не будет никаких хлопот.

— А она мне не кажется такой, — неуверенно возразил Джефф.

— Ну, меня на этом деле не проведешь. Ежели не сумеешь окрутить ее за пару недель, тогда вообще кончай с этим, — сказал Майк. А потом, словно устыдившись, что он спорит о женщинах с парнишкой намного моложе его, добавил: — Только старовата она для тебя. Не стоит тебе с ней связываться.

Но Джефф продолжал ерзать на стуле, стараясь перехватить случайный взгляд девушки в зеленой шляпке, чтобы разглядеть в ней то, что видел Майк, так как для него она по-прежнему оставалась спокойной, респектабельной и добродушной. Когда девушка вдруг улыбнулась, она показалась ему такой же, как и другие знакомые девушки, даже немножко походила на Джесси. «Если б Майк поглядел на Джесси, он, может, сразу бы определил, что ему потребуется на нее всего лишь месяц», — подумал Джефф. На душе у него заскребли кошки, но он продолжал глядеть на девушку, завидуя мудрости Майка и в то же время ощущая неистовое желание знать, как вела себя Джесси с мужчинами, которые пытались обладать ею. «Если б я был уверен в себе, то не растерялся бы в первый же вечер», — подумал он. Чувство приподнятости, которое он испытывал после расставания с Джесси, показалось Джеффу ребячеством, и ему стало не по себе от разочарования.

Девушки, которых смутил мрачный и неподвижный взгляд Джеффа, поднялись и покинули закусочную; когда они ушли, Джефф сказал Майку:

— Теперь до меня дошло, почему вы так говорили о той куколке в зеленой шляпке.

— Она выкинула какой-нибудь фортель?

— Да нет. Но она так виляла бедрами, когда шла к двери… — солгал Джефф; он закурил сигарету, расплатился за кофе и ушел.

Джефф и его брат, безработный продавец, жили в маленькой квартирке в западной части Двадцать третьей улицы. Придя домой, Джефф неожиданно почувствовал, что вид еды в закусочной вызвал в нем голод; он направился к холодильнику и достал помидор, чтобы сделать себе сандвич. Он держал в руках помидор, когда услышал, как кто-то тихонько стучит в дверь.

Это была Ева, приятельница брата, высокая, стройная девушка, с красивыми карими глазами; она была старше Джеффа года на два. Ева часто приходила сюда, чтобы повидаться с братом. С Джеффом она держала себя непринужденно, много смеялась и никогда не возражала, когда он составлял им компанию за чашкой кофе. Но сегодня она выглядела невероятно испуганной. Глаза у нее были красные и опухшие, словно она много плакала.

— Привет, Джефф. Билл дома? — спросила она.

— Должен прийти с минуты на минуту. Я думал, он с тобой.

— Был, да ушел, я и подумала, что он дома.

— Присядь. Почему бы тебе не подождать его? — сказал Джефф.

Прошло немного времени. Они сидели и разговаривали, и Джефф неожиданно обнаружил, что он старается смотреть на нее так, как глядел Майк на девушку в зеленой шляпке в закусочной. Он смотрел, как она держит голову, разглядывал ее ноги, глаза; от пристальных и многозначительных взглядов Еве стало не по себе, и она принялась расправлять на коленях платье.

Она знает, о чем я думаю, рассудил Джефф, цинично улыбаясь и как бы говоря своими глазами: «Сегодня вечером я о тебе знаю гораздо больше, чем раньше. Держу пари, что если б я тебя сейчас обнял, ты бы ко мне так и прильнула».

— Что с тобой сегодня? — беспокойно спросила Ева.

— Ничего, — вздрогнув, ответил Джефф. — Ничего особенного.

— Значит, со мной что-то неладно. Не сидится мне. Пойду, пожалуй, — сказала она и, залившись краской, поднялась и вышла, прежде чем Джеффу удалось что-нибудь придумать, чтобы удержать ее.

Когда она ушла, Джефф вспомнил полные ужаса глаза Евы, когда она вошла в комнату, и почувствовал стыд за то, что так глупо и похотливо посматривал на девушку. «Я ее просто выдворил. Вспомнил о Майке и повел себя, как дурак». Он бросился к открытому окну и посмотрел вниз — там он увидел, как Ева в ожидании брата ходит по улице.

Он остался у окна и наблюдал за ней до тех пор, пока не увидел брата. Ева бросилась к нему навстречу, они остановились под фонарем и начали о чем-то горячо говорить. Затем Билл решительно взял ее за руку, и они направились на угол, но потом вернулись на прежнее место и все говорили и говорили, видимо, о чем-то важном.

В приглушенном шуме улицы терялся смысл долетавших до Джеффа слов, но по голосу брата Джефф догадался, что тог извиняется и что-то мямлит. Затем голоса стали резче, они словно приподнялись к Джеффу, и в обрывках фраз он услышал такую отчаянную мольбу, такую страстность, какую Джеффу никогда не приходилось слышать в голосе девушки.

— Ладно, хорошо. Как я хочу, чтобы ты понял — меня не пугает это… я никогда, никогда не воспользуюсь этим против тебя.

Она вдруг умолкла и схватила Билла за руку, затем отпустила его и быстро пошла по улице, а Билл неподвижно стоял и глядел ей вслед.

— Была Ева, она ждала тебя, — сказал Джефф, когда Билл вошел в комнату.

Бросив шляпу на кресло, Билл, как слепой, направился в спальню.

— Я знаю, что она заходила. Встретился с; ней на улице, — ответил он.

— А что ей нужно?

— Ничего особенного.

— Как бы не так! Что-то здорово скрутило ее.

— Чего ты на меня уставился? Что это с тобой происходит? Может, я выгляжу смешным? — взорвался Билл.

В глазах Билла, как и у Евы, застыл страх. Джефф привык к тому, что старший брат главенствовал над ним и даже притеснял его иногда. Билл преждевременно полысел и казался гораздо старше Джеффа. И сейчас при виде беспокойных, испуганных глаз Билла Джефф почувствовал себя каким-то беспомощным.

— Ева собирается уехать, а я не хочу, чтобы она это сделала, — сказал Билл. — Я женюсь на ней, даже если нам придется жить всем троим в этой конуре.

— Разве она не хочет выйти за тебя замуж?

— Она все твердит, что это ее вина. Ведь я не думал на ней жениться. Теперь она прижала меня к стенке в такой момент, когда мы ничего уже с этим не можем поделать. Она хочет куда-нибудь податься на время, пока все уладится. — И потом, глядя прямо перед собой, тихо добавил: — Просто не знаю, что я с собой сделаю, если что-нибудь случится с Евой.

Перед Джеффом все еще стояла картина: Ева дер- жит за руку брата, но совсем не так, как это делала Джесси, и он нерешительно сказал:

— У меня тоже есть девушка, и мне не хотелось бы влипнуть в такую же историю.

— Никому не хочется. Нечего об этом болтать, — отрезал Билл и, пройдя в спальню, улегся на кровать.

Джефф знал, что брат сейчас лежит гам, не шевелясь, страшась за Еву, любя ее всем сердцем и страстно желая ее защитить.

Глядя на неподвижно лежащего брата, Джефф вдруг отчетливо и остро осознал свою беспомощность, его охватил ужас. Если он вернется к Джесси, то с ним может приключиться то, что случилось с Биллом и Евой. А кому не хотелось бы избежать этого?

Он долго сидел, размышлял и переживал за Билла. А потом вдруг неожиданно понял, что уже не думает о своем брате, а вспоминает о том, как крепко обнимала его Джесси, представляет себе, как они будут завтра шептаться в ее комнатке, когда станет совсем темно. Перед ним стояла она, его Джесси, и прижималась к нему своим пылающим лицом.

Он беспокойно поднялся, понимая, что ни мудрость Майка, ни душевные страдания брата ничему не могут научить его в этот вечер. Стоя у открытого окна, он глядел на освещенные улицы, по которым недавно шагал, глядел туда, где жила Джесси, взволнованный страстным желанием впитать все, все, что в состоянии дать ему она. Для них это только начало, оно увлекло их и так будет продолжаться. И потом он весь затрепетал — ему показалось, что он стоит сейчас на распутье, в самом начале длинного пути, так и не поняв в этот вечер, по какой дороге ему идти.