Лондон, 1846 год

Джулиан Делейни, граф Паркхерст, как зачарованный уставился на портрет обнаженной женщины, украшавший салон джентльменского клуба. За его спиной громко переговаривались последние задержавшиеся за столами игроки в фараон. Плечом к плечу с ним стояли его друзья, Лео Уэйд и Питер Дерби. Они восхищенно любовались тем, как светилось в озаряемом свечами полумраке тело натурщицы, прикрытое лишь длинным шарфом, который скорее манил, чем скрывал ее перламутровую красоту. Она лежала на боку, томно изогнувшись, а голова ее была полностью погружена в тень. Хотя она являла собой совершенство женской формы, мысли графа были заняты другим. Едва увидев картину, он, несмотря на скрытое лицо, узнал, кто на ней изображен. Это подсказал красный бриллиант, ограненный в форме сердца, уютно покоившийся между ее прелестных грудей.

Это был дар магараджи его отцу, редчайшая драгоценность, прозванная «Скандальная леди». Камень был украден у его семьи более десяти лет назад. Потеря его вызвала бурю гадких слухов… и смерть отца. Граф думал, что потеря эта навсегда. Думал до вчерашнего дня, когда увидел на балу мисс Ребекку Лиланд, нагло явившую его всем на обозрение. Джулиан был потрясен и чуть не поддался искушению устроить сцену, потребовав у нее перед всем светом отчета в происхождении этой драгоценности.

С той же минуты он начал строить сложные планы, как ему лучше встретиться с мисс Лиланд и задать ей волнующие его вопросы. Он позволил друзьям вытащить себя сегодня из дома в надежде, что Лео, знавший всех и вся, сможет что-то рассказать ему об этой девушке. Поскольку он не рассматривал Ребекку в числе возможных своих невест — в последнее время он всерьез озаботился поисками будущей супруги, — то и знал о ней очень мало… кроме того, что союз с ее скандальной семьей категорически не отвечает его требованиям.

Но каким образом она, вроде бы невинная юная кузина герцога Мэдингли, могла стать натурщицей этой картины с ее откровенной чувственностью, моделью этого образа, отчаянного желания всех мужчин?

— Ну разве эта картина не великолепна? — протянул Лео, сжимая в зубах сигару-черуту.

Лео радостно ухмылялся, ямочки на щеках подрагивали, а белокурые локоны были взъерошены, словно по ним только что прошлась шаловливая дамская ручка. Впрочем, может быть, и прошлась. С другого бока Джулиана Питер Дерби, высокий, темно-русый, запрокинув голову и прищурившись, вглядывался в картину, будто пытался вызнать все ее секреты. Оба были младшими сыновьями аристократических семейств. Джулиан почти завидовал им.

Лео уже несколько дней пытался отвлечь его от работы, увлеченно рассказывая о новой картине в клубе. Теперь Джулиан жалел, что не послушал его сразу.

— Кто она такая? — осведомился он, хотя уже знал правду.

— Это самое интересное, — откликнулся Лео, подняв брови с дьявольской усмешкой. — Она одна из нас.

Питер нервно закашлялся.

— Что ты сказал?

— Она — светская дама, мой мальчик, — рассмеялся Лео.

Джулиан медленно выдохнул воздух. Какие еще ему нужны были доказательства того, что натурщицей художника была мисс Лиланд?

— Ты наверняка ошибаешься, — мягко произнес он, рассчитывая получить дополнительные сведения.

— Так утверждает художник, — продолжал Лео. — Его имя — Роджер Истфилд.

— Я о нем слышал, — удивленно промолвил Питер, — Мой брат собирает его работы.

— Могу понять почему, — сухо заметил Джулиан. Не так легко было сосредоточиться на драгоценности, принесшей его семье столько бед, когда она была лишь деталью на фоне золотистого тела, сияющего жемчужным блеском.

— Истфилд сам обратился к управляющим клубом с грустным рассказом об истории этой картины, — продолжал Лео. — Он вроде бы затворник, молодой человек, мало знакомый со светом. Он сказал, что этот портрет предназначался для частного собрания во Франции, но ему не заплатили. Потом он лепетал что-то о больной матери и о том, что нуждается в деньгах для поездки к ней… Но в конце концов красота самой картины убедила управляющих приобрести ее.

— Но почему принято считать ее женщиной из общества? — усомнился Питер.

— У всех нас есть свои секреты, — размышлял вслух Джулиан.

— Дайте мне докончить, — с досадой промолвил Лео. — Он хотел больше денег, чем управляющие готовы были ему предложить, так что он для большей привлекательности покупки сообщил им, что на картине изображена дама, принадлежащая к знатной и хорошо известной в свете фамилии.

К герцогскому семейству. Это Джулиан уже знал. Более знатным и известным было разве что королевское семейство. Но он как-то не мог представить себе юную королеву Викторию в таком безрассудном образе.

— И они ему поверили? — потрясенно вскинул руки Питер.

— Поверили. Он известен своей честностью. Да и алмаз на шее натурщицы убеждает. Изумительный! Как вы считаете?

Джулиан промолчал. Скорее, этот алмаз следовало назвать проклятым.

Лео порывисто обнял друзей за плечи.

— Я ждал этой минуты, чтобы увидеть твое лицо, Джулиан. У тебя уже все устоялось, семья наконец обрела покой. Разве не пора просто наслаждаться жизнью?

Джулиан тоже на это надеялся. Он уже начал проводить в жизнь план по подысканию подходящей жены. Но это неожиданное появление проклятого алмаза изменило все. Он должен выяснить, что еще знает Лео о Ребекке Лиланд… не выглядя при этом слишком заинтересованным.

— Я с удовольствием заберу твои деньги, — произнес он. — Поиграем?

Трое друзей, смеясь, покинули салон и отыскали пустую карточную комнату. В течение нескольких следующих часов они играли, пили и беседовали, пока не разошлись другие члены клуба, а они сами не отправили последнего слугу отдыхать в служебные комнаты на верхнем этаже. За это время Джулиан почти ничего не узнал о Ребекке, за исключением замечания Питера, что из-за многочисленных болезней та провела детство в уединении. Джулиан вспомнил женщину, увиденную им на балу, ее решительную походку, то, как она небрежно отметала устремленные на нее взгляды мужчин… Нет, она выглядела слишком боевой и бодрой, чтобы счесть ее болезненной.

В клубе все стихло. Они сосредоточились на картах, поглядывая друг на друга с дружелюбным соперничеством. Дымок черуты Лео мирно струился над ними. Внезапно со стороны главной лестницы, ведущей в большой зал, до них донесся какой-то приглушенный звук.

Они обменялись вопросительными взглядами.

— Я полагал, что слуги ушли спать, — заметил Джулиан.

— Так они нам сказали, — задумчиво откликнулся Питер и зевнул. — Думаю, они вернулись, чтобы наконец выдворить нас.

— Они не станут так поступать с графом, — кивнул в сторону Джулиана Лео.

— Или с братом виконта, — парировал Джулиан, подумав, что, пожалуй, немного перебрал. Он поднял руку и уже мягче произнес: — Я больше ничего не слышу. Кто-то явно пытается не шуметь. — Он наклонил голову в сторону закрытой двери и замолчал, выжидая.

Еще раз скрипнула ступенька, и кто-то призвал кого-то быть потише.

Трое мужчин переглянулись и перестали улыбаться.

Джулиан протянул руку и прикрутил лампу, так что они почти перестали видеть друг друга.

— Чтобы они не заметили нас, когда мы откроем дверь, — прошептал он, когда они осторожно поднялись на ноги.

Приятели, пьяно пошатываясь, напирали на него, и Джулиан оттолкнул их, потому что в полутьме они не смогли бы разглядеть его предостерегающую гримасу. Он очень медленно открыл дверь, мысленно благодаря судьбу, что петли ее хорошо смазаны. Поначалу он ничего не смог разглядеть за исключением крохотного прыгающего огонька единственной свечи. Однако огромный холл с вздымающейся в центре великолепной лестницей был освещен снизу одной большой лампой.

Она осветила три осторожно пробирающиеся фигуры. На них были темные брюки, куртки и шляпы, но сами они были достаточно хрупкими. Джулиан бросил шепотом через плечо:

— Это какие-то мальчишки.

Он вновь повернулся, чтобы лучше разглядеть пришельцев, ощущая, что друзья толпятся за спиной. Они наблюдали, как юноши пробрались к главному салону и скрылись в нем.

Джулиан махнул рукой и выбрался из карточной комнаты в коридор. Друзья последовали за ним. Двигались они совершенно бесшумно, что было удивительно для трех сильно подвыпивших мужчин. Большие портреты охотников покрывали все стены до потолка, и случайные проблески света временами выхватывали золотые рамы.

Джулиан, Лео и Питер добрались наконец до салона и осторожно заглянули туда. Трое юных налетчиков стояли спиной к двери, лицом к портрету обнаженной.

— Мальчишки есть мальчишки, — прошептал Лео. Джулиан яростно сверкнул на него свирепым взглядом, и Лео покаянно закатил глаза к небу.

Мальчишки пошептались, затем встали вдоль длины картины и, ухватившись за раму, попытались ее приподнять.

Руки их вовсе не были грубыми мальчишескими руками, а, напротив, тонкими и деликатными.

Джулиан решительно шагнул в салон, сознавая, что слабый свет единственной свечи едва освещает его.

— Застигнуты на месте, — нарушил тишину его низкий голос.

Он услышал несколько ахов. Рама картины ударилась о стену, но не свалилась. Три фигуры оцепенели, безмолвные и неподвижные.

— Вам не сбежать, — продолжал Джулиан. — Мы стоим между вами и выходом. Так почему бы вам не повернуться к нам лицом, чтобы мы смогли увидеть воров, покусившихся на принадлежащую клубу картину?

Трое неудавшихся похитителей безмолвно обменялись мнениями и медленно повернулись. Головы их были опущены, лица скрыты полями шляп. Стоявшая на столе единственная свеча мерцала, не давая много света. «Мальчишки» поникли, ссутулились, спрятав руки в карманы и неловко елозя по полу носками сапог.

— Мы просто смотрели, — наконец произнес один низким хрипловатым голосом.

— И для этого поднимали картину? — осведомился Лео, явно забавляясь происходящим. Используя их свечу, он зажег лампу, и злосчастная троица попятилась к стене, пока не уперлась в картину плечами. — Я и не подозревал, что я такой страшный, — сухо добавил он.

— Конечно, они должны бояться, — сказал Джулиан. — Ведь мы свидетели их преступления. Просто позор, что они не могут уговорить нас забыть о том, что произошло.

Наступило напряженное молчание.

— Может, мне разбудить владельца клуба? — громко вздохнул Питер.

— Подождите! — отчаянно вскричал один из воришек, и голос его прозвучал на октаву выше предыдущего.

— Снимите шляпу, — приказал Джулиан.

И снова воришки молча переглянулись. Тот, кто говорил, шагнул вперед и, расправив плечи, снял шляпу.

Обкрученные вокруг головы длинные темно-каштановые волосы блеснули в полумраке. Один локон медленно скользнул на плечо. Джулиан поспешно втянул в себя воздух.

Это была Ребекка Лиланд. Женщина, обнажившая себя на картине для всеобщего обозрения, рискуя навсегда погубить свою репутацию.

В приглушенном свете ее глаза сверкали гордостью и вызовом. Лицо сердечком сияло перламутром, сочные губы напряглись. Она не выдала своего страха, облизывая губы, но Джулиану вдруг отчаянно захотелось, чтобы она это сделала. Он мысленно встряхнулся, досадуя, что дал отвлечь себя хорошенькому личику. И вообще, обычно он и не пил много. А теперь наверняка именно из-за этого он заметил, как расстегнутый ворот ее рубашки обнажил нежные очертания стройной шейки… А просторная куртка не скрывала округлость ее груди. Он хорошо помнил, как выгодно подчеркивал ее пышность ограненный в форме сердца алмаз.

Однако и этот алмаз, и нескромное изображение теперь дерзко украшали стену за ее головой, словно приглашение к греху. Что думала она о своем эротичном образе? Ощущала ли неловкость? Знали ли правду ее спутницы?

Напряжение в комнате нарастало, наполняя воздух тяжестью, обычно предшествующей грозе. И две другие женщины, храбро последовав примеру предводительницы, тоже сняли шляпы.

— Леди, нас еще не представили официально, — произнес Джулиан с ощущением, что обращается только к Ребекке.

— Сюзанна… — начал было Питер и оборвал сам себя. Во взглядах, которыми женщины наградили Питера, появился оттенок печали. Он явно был более чем просто знаком с этими молодыми дамами.

Лео фыркнул:

— Лорд Паркхерст, вы знакомитесь с сестрами Лиланд, Сюзанной и Ребеккой, а также их кузиной леди Элизабет Кэбот, сестрой герцога.

Джулиан знал, что герцог был наполовину испанцем, поэтому сообразил, что черноволосая женщина была его сестрой. Отсюда следовало, что рыжеволосая была сестрой Ребекки. Ему показалось, что он видит сходство с Ребеккой, несмотря на очки, которые были на этой девушке. У них были одинаковые изящные тонкие носики и резкие скулы.

— Я могу вообразить только одну причину, по которой три дамы из общества осмелились вторгнуться в мужской клуб, — медленно проговорил Джулиан.

Алые пятна вспыхнули на щеках Ребекки… Впрочем, он не мог считать ее невинной.

— Мы подзадорили друг друга, — промолвила она. Он выгнул бровь и шагнул к ним поближе. Он знал, что слишком большой и широкоплечий для светского джентльмена. У него было тело боксера, и он не удивился, заметив настороженность при его приближении во взгляде Сюзанны.

Однако Ребекка лишь мерила его яростным взглядом, со всей очевидностью не устрашенная им.

— Вы подзадоривали друг друга украсть именно эту картину? — уточнил он.

Она даже не взглянула на своих подруг в поисках поддержки.

— Разумеется, нет. Мы вряд ли могли рассчитывать ее украсть. Мы хотели устроить розыгрыш и просто спрятать ее.

— Так вы знали об этой картине?

— Нет! Но, явившись сюда, как мы могли не остановить свой выбор на ней? Смею сказать, что мужчины — весьма вульгарный вид животных.

И это заявляла женщина, которая позировала голой! Джулиан подумал об этом с некоторой усмешкой.

— Думаю, что есть иная причина того, что вы избрали именно эту картину, — продолжал он. — Художник, ее написавший, Роджер Истфилд, заявляет, что натурщицей ему послужила молодая леди из общества. Так кто из вас является ею?

Он указал на картину и увидел, что все три девушки уставились на нее. Алый румянец окрасил их лица, и он подумал, как же они должны смутиться. Ребекка вздернула подбородок и решительно поджала губы.

Однако прежде, чем она успела открыть рот, Элизабет и Сюзанна в едином порыве сказали хором:

— Эта натурщица — я.

Джулиан услышал, как фыркнул Лео, но не отвел взора от лица Ребекки. Она усмехнулась, глядя прямо на него, и в ее переменчивых серо-зеленых глазах заплясали искорки.

— Натурщица — я, — промолвила она.

Он скрестил руки на груди, невольно отмечая, как ее взгляд нервно скользнул по его телу. Он не мог — с неохотой — не признать и не восхититься их отвагой. Все они защищали Ребекку.

— Вот так загадка, — пробормотал Лео, явно забавляясь происходящим.

— Ладно-ладно, леди, — произнес Питер. — Я никак не ждал такого от вас. Если бы ваши братья узнали об этом…

— Их нет в городе, — храбро прервала его Элизабет.

— В разгар сезона? — осведомился Джулиан. Теперь он знал, почему эти женщины так храбро решились на подобную проделку.

— Они охотятся в… — Сюзанна заметила предостерегающий взгляд Ребекки и замолчала.

— Охотятся, — промолвил Лео, потирая руки. — Охотятся в… где-то в сельской местности? Или в другой стране? Я, случайно, знаю, что у герцога обширные владения в Шотландии.

Элизабет ничего не ответила, но ее темные глаза погрустнели.

Напряжение, испытываемое Джулианом, превосходило все, что он испытывал на протяжении последних десяти лет, то есть с момента, когда стал восстанавливать свое графское достоинство и достояние. Он хотел потребовать ответа, схватить эту Ребекку и вытрясти из нее все об украденном алмазе, называемом «Скандальная леди», и о том, как довелось ей надеть его на бал.

— Вы должны позволить нам удалиться, — сказала Ребекка.

Он надеялся, что его пристальный взгляд заставит ее занервничать.

— Нет, не должны. Мы можем заявить об этом в полицию.

— А может быть, и нет, — произнес Лео, выступая вперед. — Я не очень хорошо знаю вас, леди…

— Но мы наслышаны о вас, — проговорила Сюзанна с недовольным видом гувернантки, укоряющей своего воспитанника. Очки ее сурово сверкали в свете лампы, когда она осуждающе рассматривала его.

Лео прижал руку к груди и поклонился.

— Тогда моя репутация предвосхитила мое появление. Позвольте мне доказать, что я могу вполне соответствовать вашему мнению. Джентльмены, я предлагаю пари.

Джулиану не хотелось отвлекаться на пьяное дурачество, но он заставил себя быть терпеливым. Это качество не раз хорошо послужило ему в жизни. Он провел детство, терпеливо ожидая возможности спасти свою семью, а юность — терпеливо занимаясь капиталовложениями и деловыми проектами. Теперь он так же терпеливо взялся за поиски невесты. Предлагаемое Лео пари может послужить к его, Джулиана, выгоде.

— Какое? — настороженно поинтересовался Питер, Лео улыбнулся:

— Я предлагаю, чтобы каждый из нас попытался определить истинную натурщицу. Любым способом, которым сумеет.

Настала мгновенная тишина, которая словно нарастала напряженностью, полной возможностей и предвкушения.

— Это абсурдно, — холодно промолвила Ребекка.

— У вас нет особого, выбора, — заметил Джулиан, обдумывая, каким образом это пари может помочь ему раскрыть правду о его семейной трагедии. — Вы зависите от нашей милости. Если не хотите участвовать в этом пари, вам придется жить с последствиями… вашего «разоблачения». Многие мужчины уже видели эту картину. Интересно, что бы они подумали, если б узнали…

— Это шантаж, — нервно произнесла Сюзанна.

— Что вы, мисс Лиланд, Такое некрасивое определение, — сказал Лео. — Вы сами поставили себя в такое положение и, думаю, получаете достойный ответ на вашу дерзкую выходку. Мы отпускаем вас на свободу, а вы должны мирно принять наши попытки узнать истину.

— Выдумаете, что, нажав на нас, — отвечала Ребекка, — вам удастся каким-то образом сломить наше сопротивление? Нет, джентльмены, этого никогда не случится!

— В вашем голосе звучит вызов, — покачал головой Джулиан. — Мне это нравится.

Ее внимание мгновенно вновь обратилось на него. Ее волнение выразилось в том, как она облизнула вдруг пересохшие губы.

И после всего, через что пришлось ему пройти, несмотря на его целеустремленную преданность своей семье и деловым предприятиям, на его одержимость «Скандальной леди»… одно движение язычка этой женщины вдруг заставило его почувствовать темные желания. Он перевел взгляд на картину, на дерзко вздернутую грудь и темную тень между ее бедрами… Стиснув зубы, он заставил себя сосредоточиться на утраченном алмазе и крушении его отца.

— Я думаю, что натурщица — это вы, — обратился он к Ребекке. Низкий голос его прозвучал хрипло.

Между ними возникло напряжение, от которого, казалось, даже воздух искрил и готов был разразиться грозой с молнией, как в душный летний вечер.

Она вскинула голову.

— Я уже сказала вам, что это так. Какой же в этом вызов?

— Две из вас лгут. Но я думаю, что не вы. Лео, что скажешь ты?

Лео обошел женщин вокруг, задумчиво потирая подбородок и внимательно их рассматривая. Они нервно и неловко переступали с ноги на ногу, как кобылки на аукционе «Таттерсоллз».

— Я вижу по форме ваших тел, что все вы состоите в родстве. Но на вас столько всего понадето… и к тому же мужской одежды… трудно решить, так это или нет. Так что на этом нельзя основываться.

— Вы ведете себя вульгарно! — надменно бросила Элизабет, и в голосе ее звучала благородная кровь многих поколений.

— А вы, Элизабет, ведете себя скандально, — тихо откликнулся Питер. — Все вы. Я поверить не могу…

— Ты не можешь поверить, что одна из этих женщин осмелилась на такое? — мягко спросил Джулиан. — Но светским дамам нечего делать до выхода замуж. — Он увидел возмущение на их лицах, но проигнорировал его. В последний год он старательно и тщательно занимался изучением женских нравов и характеров. — Некоторому типу женщин становится… скучно.

— Не притворяйтесь, что вы понимаете нас! — резко заметила Ребекка.

— Возможно, сейчас это так, но я намерен узнать вас очень хорошо.

Бурлящее в крови спиртное почти заставило его потерять контроль над собой. Он увидел, как сжались ее зубы. Проклятие! Но она его заинтриговала… и начинала интересовать его почти так же, как алмаз.

Лео остановился перед Сюзанной, сестрой Лиланд в очках. Она прямо встретила его взгляд, глаза ее были полны уничтожающего презрения.

— Питер, — позвал Лео, — скажи, что ты веришь, будто натурщицей является Элизабет. Потому что я хочу эту.

Питер нахмурился.

Храбрость Сюзанны дрогнула. Она напряглась.

— Как вы смеете, сэр?! Я не думаю, что вы способны разглядеть истину! Ваша репутация свидетельствует о малом интеллекте.

— Я мало видел вас в свете. Вы там почти не бываете, не так ли? — медленно произнес Лео. Глаза его зажглись охотничьим блеском. — Вы ведь синий чулок. Это так? И еще, насколько мне известно, ковыряетесь в искусстве.

— Ковыряюсь? — откликнулась она ледяным тоном.

— Полагаю, что это делает вас склонной позировать собрату-художнику. Как забавно! Питер, что скажешь ты? — Лео не сводил глаз с женщины, служившей предметом его внимания, словно она сбежит, если он перестанет пригвождать ее к месту пристальным взглядом.

Питер горестно вздохнул:

— Ребекка, Сюзанна, ваш брат — мой друг. Он столько раз помогал мне, что невозможно перечесть. Я не верю, что вы виновны в этой нескромности, что бы вы там ни говорили. — Он перевел взгляд на Элизабет. — Значит, это должны быть вы.

Она жизнерадостно улыбнулась:

— Я так вам и сказала.

Питер с ответной улыбкой наклонился к ней: — И я с удовольствием займусь доказательством этого. Ее улыбка дрогнула.

— Значит, все ясно, джентльмены, — произнес Лео с добродушной беззаботностью. — Это пари и так доставит нам много удовольствия, но полагаю, что денежное вознаграждение усилит наши стремления.

— Ну и ну, какие сложные слова вы умеете употреблять! — вызывающе бросила Сюзанна.

Джулиан сдержанно усмехнулся. Лео рассмеялся и смерил друзей оценивающим взглядом:

— Скажем… пятьсот фунтов?

Джулиан кивнул, зная, что для него такая сумма не будет затруднительной, но Питер был младшим сыном всего-навсего сквайра.

Однако Питер также отозвался коротким кивком.

— Заметано.

Джулиан ничего не сказал насчет алмаза. Пари есть пари, и каждый использует свои преимущества.

На какой-то миг он поверил, что его поиск правды в истории с пропажей алмаза близок к завершению. Всю свою взрослую жизнь он провел, стараясь восстановить уважение к своему титулу и спасти свою собственность и зависящих от него людей. Он никогда ни на шаг не выходил за границы пристойности, относясь к малейшему капиталовложению с осторожностью и обдуманностью. Даже к поиску невесты.

Однако теперь он стоял ослепленный и зачарованный наготой Ребекки Лиланд, привлеченный алмазом, который способствовал падению и краху его отца. Сама эта женщина бросила ему вызов и смотрела на него пренебрежительно, словно то, что она сделала, было всего лишь большим приключением, а не огромным риском для ее дальнейшей судьбы… Как это и было в действительности. Он ее не понимал. Но он узнает все.

— Это бесполезно, — сказала Ребекка, уперши руки в бока.

Не стоило ей привлекать внимание к своим женским округлостям, так смело представленным на картине за ее спиной.

— Мы можем разрешить это прямо сейчас, — ответил Лео. — Вы можете снять одежду и позволить нам увидеть правду.

Женщины покраснели и испепелили Лео презрительными взглядами.

Но Джулиану вовсе не хотелось, чтобы правда открылась так легко. Ему нужно было под прикрытием пари разузнать все подробно.

— Я предвкушаю удовольствие открыть правду, — продолжал Лео, — и ваши мотивы. Они интригуют меня больше всего.

Ребекка снова натянула шляпу на голову и скрыла под ней роскошную гриву своих волос.

— А теперь, когда вы достаточно поразвлеклись, освободите нам дорогу.

Шляпа затеняла большую часть ее лица, оставляя в полосе света только пухлые губы. Джулиан почувствовал, что слишком возбужден, и, прежде чем совершить глупость — например, потребовать у нее поцелуя на глазах у всех, — отступил в сторону.

Однако вместо того, чтобы направиться к выходу, Ребекка повела своих подруг назад к картине.

— Что это вы делаете? — ошеломленно произнес Джулиан, когда они положили руки на раму картины.

— Забираем то, что принадлежит нам, — ответила она, не глядя на него.

— Клуб купил эту картину у художника вполне законно, — возразил он.

— Она вовсе не предназначалась для клуба, — хмуро и с досадой промолвила Элизабет.

— Вы хотите сказать, что она была предназначена для частного собрания? — медленно произнес Питер. — Что ж, Элизабет, в этом есть смысл… Тем более учитывая, кто ваш брат. Однако вы просчитались.

— Вы все просчитались, — добавил Джулиан.

— Сюзанна, повтори это для меня по буквам. Я не уверен, как это пишется, — окликнул ее Лео.

Она проигнорировала его пьяное подшучивание.

— Но вы ведь наверняка не хотите, чтобы все мужчины видели ее во время вашего пари, — сказала Ребекка. — Что, если и у других возникнут те же идеи?

— Вам нужно было подумать об этом раньше. До того как вы стали позировать, — произнес Джулиан, задумавшись о том, узнал ли кто-то еще этот злосчастный алмаз… на картине или на балу… на ее изящной шейке. А может быть, никого больше не интересовал этот подарок магараджи, горько подумал он, глядя на алмаз, сияющий на них с картины. Почему она поступила так глупо: надела его на публику?

Потому что считала: ее тайна хорошо скрыта во Франции.

Тряхнув головой, Ребекка потребовала:

— А что мы получим, если никто из вас не установит истину?

— Значит, вы собираетесь активно участвовать в нашем пари? — заинтересованно спросил Джулиан, обдумывая открывающиеся возможности. Почему он так рвался увидеть, как эта женщина — она была на несколько лет моложе его — намерена открыто участвовать в том, что может погубить ее?

Хотя, разумеется, она уже рисковала всем, позируя многие часы обнаженной. Он поймал себя на том, что завидует художнику, и задумался, какие отношения их связывают. Подавив свой интерес, он напомнил себе, что должен сосредоточиться на алмазе.

— Вы, разумеется, выиграете картину, — ответил Лео, прежде чем Джулиан успел открыть рот.

Джулиан представить себе не мог, что отдаст ее, но было поздно.

— Позвольте уточнить, — промолвила Ребекка, прищурившись. — Вы трое держите пари между собой, выясняя, кто был натурщицей для этой картины. Если вы не сможете установить правду, мы получаем картину.

— Правильно, — кивнул Джулиан. Мысли его неслись бешеным галопом, стремясь сообразить, как ему обернуть пари к своей выгоде.

— Теперь нам наверняка следует определить сроки. — Ребекка хитро поглядела на подруг, а потом на мужчин. — У вас, джентльмены, есть неделя, чтобы определить, кто является моделью для этого портрета. Представив убедительные доказательства, а не просто догадки.

— Это нелепо! — фыркнул Лео. — Неделя — это слишком мало! Нам нужно время до конца сезона.

— Нет, — возразила она. — Я соглашусь на один месяц, но не дольше.

Джулиан обменялся взглядами с двумя друзьями и затем коротко поклонился в знак согласия. Это даст ему достаточно времени, чтобы найти подходы к «Скандальной леди» и обелить имя отца. Но это не вернет отца из могилы, мрачно подумал он.

Три женщины твердым шагом промаршировали мимо них. Мужчины, переглянувшись, последовали за ними и перегнулись через перила галереи, наблюдая, как леди спустились на первый этаж и вышли из здания.

— Это был приятный и веселенький вечер! — ухмыльнулся Лео. Он посмотрел на Джулиана. — Ты удивил меня, старый друг.

Да, они были старыми друзьями, подумал Джулиан и пожал плечами. Ему пришлось покинуть Итон в десять лет, когда отец больше не смог платить за его обучение. И хотя он был будущим графом, нищета заставила многих мальчиков, а потом и взрослых игнорировать его… пока он не сделал себя человеком, которого не проигнорируешь.

Но Лео не заботили деньги. Он все равно продолжал приглашать Джулиана к себе домой на каникулы и навещал его, не обращая внимания на хаос чересчур большого семейства Джулиана. Дружба с Питером пришла позже, когда Джулиан почувствовал, что этот человек нуждается в помощи, чтобы найти свое место в жизни. Питер сделал огромные шаги, научившись вкладывать деньги, и стал партнером Джулиана.

Они и так чувствовали себя связанными, а теперь еще больше из-за этого рискованного вызова, который бросили им три женщины, старательно пробиравшиеся по самому краю гибели репутации.

Лео радостно хлопнул обоих по спине. — Пусть выиграет лучший!

У Джулиана было ощущение, что весенний бриз пронесся по его жизни, пробудил его от темной зимы и взбудоражил своим вызовом. А он-то думал, что такое давно в прошлом.

Благодаря Ребекке Лиланд он скоро разрешит семейную тайну, обелит имя отца… проведет немало времени, выведывая секреты у красивой женщины.