В конце февраля Галина с Марком приехали на очередную плановую госпитализацию. Анализы показали, что ревматоидный фактор у сестры перестал снижаться, так и не достигнув нормы. Это означало, что воспалительный процесс продолжается, следовательно, разрушаются суставы и сосуды. Сергей Сергеевич планировал увеличить Галине дозировку гормона под контролем врачей.

Я теперь с опаской приезжала в клинику: боялась встретиться с Иваном. Как ни старалась, не могла забыть молодого человека. Наша единственная ночь навсегда врезалась в память. Еле сдержалась, чтобы не спросить об Алине и Иване у Сергея Сергеевича – он знал, что мы общались.

Но вот уже вторую госпитализацию мы с ними не пересекались. Наконец Галина, которая уже в отделении со всеми перезнакомилась, сказала мне, что Алине совсем плохо и она уже несколько месяцев лежит дома. К ней ходит сиделка из стационара.

К выписке нас вызвал к себе Сергей Сергеевич и огорчил неприятным известием. Оказалось, что он переезжает с семьёй жить в Москву.

– А как же мы? – На глазах у Галины показались слёзы. Под воздействием гормонов она стала очень чувствительной и ранимой.

– Я дам вам телефончик ревматолога. Его зовут Алексей Сергеевич, это мой бывший однокурсник, он работает у вас в Уссурийске. Можете наблюдаться у него. Алексей – неплохой ревматолог, я предварительно с ним созвонился, он согласен взять Галину под наблюдение, – предложил Сергей Сергеевич.

Дома мы долго разговаривали о том, что теперь станем реже видеться, ведь Галине не нужно будет приезжать к нам в Р-ск. А ведь мы все так к этим встречам привыкли!

– Но ничего, – успокаивала я сестру. – Я буду вас навещать. Очень часто, честно. А Марк на время твоих госпитализаций сможет приезжать ко мне сам, с проводником.

– Конечно, ерундовина какая, – фыркнул ребёнок. – Подумаешь, на поезде прокатиться. Я и сам смогу, без никакого проводника.

С наступлением весны я с огромным удовольствием возобновила тренировки на манеже.

Через пару месяцев освоила манежный галоп – и это был восторг, просто непередаваемый словами.

С Настей мы подружились. Мне нравилось проводить время на конюшне. Обычно я привозила с собой термос с каким-нибудь травяным или фруктовым чаем и сладости. И Настя, если не была занята с всадниками, присоединялась ко мне. Мы устраивались под навесом на трибуне, откуда был прекрасный вид на манеж и конюшню, и болтали.

Довольные наездники, лошади на манеже, табунные жеребята, лес, поля вокруг – всё это наполняло душу радостью и затягивало больше и больше.

Насте было 27, деревенская девочка, она выучилась на эколога, несколько лет проработала по специальности, но так сильно скучала по лошадям, что бросила всё и устроилась в конный клуб инструктором. В те времена хозяином был Кирилл – обеспеченный молодой человек, бизнесмен. Увидев, как хорошо Настя справляется с всадниками и лошадьми, Кирилл подарил ей бизнес с условием, что будет приезжать в любое время и кататься на любых лошадях. Условия Настю более чем устроили. За два года он приезжал всего два раза, причём каждый раз с разными женщинами. Здесь же Настя нашла укрытие не только от нелюбимой работы, но и от бывшего молодого человека, который не давал ей прохода и никак не мог смириться с их расставанием.

– Настя, – поинтересовалась я, – а тебе не скучно жить одной в этой деревне? Ты же молодая, красивая девушка. Не хочется замуж, в конце концов?

– Нет, мне здесь хорошо. Ты знаешь, Надя, я ведь нашла себя. Не знаю, как дальше у меня сложится жизнь, но пока я счастлива в этой, как ты говоришь, деревне. Ну а общения хватает с избытком. Очень много людей приезжает на прогулки и занятия. И все такие разные, и судьбы разные. Мне очень интересно. Да и некогда скучать-то. На конюшне всегда много работы. Благо девочки из деревни помогают. И парень один есть – Андреем зовут, тоже помогает, но уже за деньги. Он через день у меня работает конюхом.

Настя показала мне своё жилище: оказалось, что за конюшней притаился небольшой жилой дом с канализацией, водопроводом и электричеством. Отапливался домик старым деревенским способом – дровами. Большая печь возвышалась посреди комнаты, разделяя собой пространство на две зоны: кухонную и спальную. На кухне в углу примостился современный компьютерный столик с большим монитором, выполнявшим роль телевизора.

– У меня даже интернет есть, ловит деревенский вай-фай, – похвасталась Настя.

– А не страшно тебе одной?

– Бывает иногда. Но чтобы дойти до конюшни, нужно пройти или проехать всю деревню. Так собаки такой лай поднимают, что всех разбудят. Да и мой кобель не отстаёт, это сейчас он в вольере, а на ночь я его на цепь перевязываю. К дому он никого не пропустит.

– А у меня две собаки. Я их спускаю иногда, когда мне страшно. Но у меня охрана и тревожная кнопка есть, – поделилась я.

– Мне не нужна охрана, – засмеялась Настя. – Деревня же, тут все свои. Если что, соседи с вилами прибегут, помогут. Мы дружно живём. Это не город, где вы все высокими заборами отгородились друг от друга.

– Это точно, – согласилась я. – Заборы у нас что надо, один другого выше. За солью к соседям не сходишь.

– Вот-вот, – подхватила Настя. – А у нас в деревне даже ходить не надо, сами принесут, если что нужно.

– А разве в город тебе не хочется иногда съездить? – меня заинтересовала Настина жизнь.

– Зачем? – пожала она плечами. – Продукты и здесь продаются, аптека тоже есть. А в цивилизацию пока не тянет, наверное, период такой. Потом посмотрим.

Через некоторое время Настя стала брать меня на прогулки. И в конце концов удалось испытать то, чего я так долго желала и к чему старательно готовилась – галоп по полю! Это был взрыв эмоций, выброс адреналина! Я словно летела!

– Йо-хо-хо! – кричала я. Свобода! Счастье!

Настя скакала галопом рядом, не отставая ни на шаг, и счастливо улыбалась, разделяя мою радость.

– Эй, Надя! – окликнула она меня. – А теперь вот так!

Настя едва заметно пришпорила своего жеребца, и он легко, в одну секунду обошёл нас с Робином. Ещё мгновение – и они умчались вперёд, совершенно недосягаемые для нас.

– Настя! Что это было? – спросила я, когда мы, запыхавшись, догнали её и Принца, спокойно дожидавшихся нас у края поля.

– Это был карьер – самый быстрый вид галопа, – пояснила девушка. – Но тебе пока так не надо, очень опасно. Хотя и самый драйв, естественно.

Настя рассказала, что, когда галопирующая лошадь совершает прыжки, всадник словно качается на качелях. А при карьере спина лошади горизонтально неподвижна, и животное будто стелется по земле.

«Скоро так же смогу», – пообещала я сама себе.

С наступлением весны мои поездки на конюшню участились. Иногда, когда все лошади были заняты, я не каталась, а помогала чистить и готовить животных к прокату, седлать, расчёсывать гривы и хвосты. Объясняла новичкам азы управления лошадью. Настя всё чаще брала меня на прогулки, знакомила с постоянными клиентами, показывала маршруты. Робин прочно закрепился за мной, конь уже узнавал меня, я всегда возила в машине морковь, которую он просто обожал. Я привыкла к Робину, но скучала по Раде – кобыле, которая первой подарила мне радость верховой езды… И с которой была связана самая приятная и памятная для меня прогулка – с моим Иваном. Ну, не моим, конечно, у него есть жена. Но тогда он был только мой.

Всё чаще меня посещала мысль съездить на конюшню, где мы катались с Иваном, и попробовать выкупить Раду. Александра говорила, что Рада для проката довольно стара – кобыле было более двадцати лет. Возможно, она согласилась бы продать мне лошадь – не для работы, а в личное пользование?

Наконец я решилась…

Припарковавшись у конюшни, подошла к хозяйке. Девушка ещё больше поправилась. Интересно, какой вес всадника выдерживают лошади?

– Здравствуйте, Александра! – приветливо поздоровалась я с толстушкой. – Помните меня? Я как-то ездила у вас на Раде.

– Всех не упомнишь, конечно. – Александра отложила щётку, которой чистила молодого грациозного жеребёнка чёрной масти, и повернулась ко мне. – Но вас я запомнила. Вы катались в первый раз и были в таком совершенно искреннем детском восторге.

– Точно, – против воли улыбнулась я. – И с тех пор мой восторг не прошёл. Наоборот, верховая езда теперь для меня и хобби, и призвание.

Мы разговорились. Не сразу я решилась озвучить своё предложение по продаже мне Рады. Начала, как ни странно, Александра:

– Вы покататься или по делу?

– По делу. Очень важному для меня, – призналась я. – Хочу уговорить вас продать мне Раду. Не могу забыть её, хочу ездить только на ней. Хочу, чтобы она узнавала меня и радовалась моему обществу. Вы рассматриваете вопрос о продаже? Цена не имеет для меня значения.

Александра замолчала. Я тоже. Затаив дыхание, ждала её решения. Обнадёжило то, что сразу девушка мне не отказала.

– Я так понимаю, что мой отказ вас не устроит, будете продолжать уговаривать? – наконец спросила Александра.

– Да. – Я посмотрела ей прямо в глаза. – Если будет нужно, стану приезжать сюда хоть каждый день. Это у меня не спонтанное решение, я долго думала. У меня мечта – собственная лошадь. Причём именно Рада.

– Знаете, кому-нибудь другому я бы отказала не раздумывая, – ответила Александра. – Но вижу, что у вас есть возможность обеспечить лошади хороший уход. А Рада стара, ей нужно повышенное внимание. Через пару лет её нельзя будет пускать в прокат под неопытных всадников. Поэтому договорились. Но предупреждаю, торг не уместен.

– Согласна! – Мы оговорили цену и условия перевозки лошади и пожали друг другу руки. – А можно мне прокатиться на ней?

– Теперь она ваша, конечно! Вам нужен сопровождающий? – Александра вернулась к чистке жеребца.

Я порадовалась, что взяла с собой бриджи и сапоги. Да, я уже успела обзавестись специальной одеждой для верховой езды. В узких, обтягивающих синих бриджах и высоких блестящих сапогах я нравилась сама себе. И гораздо больше, чем в деловом платье и на шпильках.

Мне показалось, что кобылка узнала меня. Конечно, это было маловероятно, но подобная мысль была приятна. Я угостила Раду сахаром и вывела из конюшни. Я чистила её лоснящиеся рыжие бока и привыкала к мысли, что она моя. Александра рядом понимающе улыбалась мне.

– Вперёд, Радуля!

Взобравшись в седло, я с места тронулась рысью. Теперь я умела управлять лошадью и могла позволить себе полихачить.

Мы с Радой прошли по тропинке к лесу, перебрались через речку, где когда-то я упала. О, эти воспоминания! когда я уже забуду ту ночь? Скача галопом по полю, я несколько раз оглядывалась: мне казалось, что рядом скачет Иван.

Утомлённые, мы с лошадью возвращались через деревню. На подходе к даче Ивана Рада приветственно заржала, и я услышала ответное ржание. И тут же увидела жеребца с жёлтой гривой, привязанного к воротам.

Моё сердце судорожно забилось… Иван, услышав ржание и стук копыт, вышел на крыльцо. Увидев меня, он словно окаменел, а потом, ни секунды не раздумывая, подошёл к нам, выхватил у меня поводья и привязал Раду рядом со своим конём. Я перекинула ногу через седло, и Иван поймал меня. Не говоря ни слова, он поднял меня на руки и занёс в дом.

Мы набросились друг на друга с такой страстью, как будто и не было этих шести с лишним месяцев разлуки. Даже не успели добраться до кровати, любили друг друга прямо на ворохе скинутой одежды. Наши тела помнили всё и двигались слаженно, на одной волне сумасшедших чувств…

Утолив первую страсть, мы всё-таки расположились на кровати. Иван нежно целовал моё лицо, глаза.

– Как же я соскучился, Наденька моя! – выдохнул он мне в губы. – Я думал о тебе, ты мне снилась. Верил, что однажды снова буду обнимать и ласкать тебя.

– Я тоже, Ванечка, – призналась я. Этот мужчина вызывал во мне такое желание, над которым я уже не имела власти. Это было сильнее меня. – Почему ты здесь? Часто ездишь верхом?

– Нет. Второй раз приехал после того раза. – Он погрустнел. – Алине очень плохо. Она лежит дома, в больницу её уже не берут, сиделок она изводит, требует моего постоянного присутствия. Я теперь работаю на дому. И ухаживаю за ней. Появились пролежни, проблемы со стулом. Я больше не принадлежу себе. И не могу воспринимать её как женщину. Просто больной человек, которому я должен своё внимание и свою жизнь.

– Мне очень жаль… – Я не знала, что ещё можно сказать в такой ситуации, и просто крепче обняла мужчину.

Он поцеловал мне ладонь.

– Сегодня утром она заявила, что я ей опротивел, что жду не дождусь, когда она освободит меня. Я не выдержал и уехал. Мне нужно было успокоить нервы. Поэтому я здесь, катался часа два. И не смог не заглянуть сюда. Даже и мечтать не смел о таком подарке судьбы. – Он вздохнул и принялся ласкать меня.

– Иван!

Я охотно откликнулась на ласку. Наверное, никогда не смогу противостоять тяге к нему…

После близости, на этот раз более медленной и нежной, мы, не одеваясь, пили тот самый травяной чай. Увидев, что Иван налил мне так, как я люблю, – две трети кружки с половинкой чайной ложки сахара, я не смогла сдержать блаженную улыбку. Надо же, запомнил!

Пора было возвращать лошадей, Александра наверняка уже переживала.

– Ой, – я вспомнила, что забыла рассказать любимому свою новость, – представляешь, я же Раду купила! Она теперь моя!

– Поздравляю, – порадовался за меня Иван. – А где держать её будешь?

– Пока отдам на постой, а там посмотрим, – беспечно отмахнулась я. – Главное, что она моя. Иван, я хочу снова с тобой увидеться. Когда у тебя получится?

Иван опустил голову. Я похолодела, уже предчувствуя, что он скажет.

– Наденька, лисичка моя. Ты же у меня умничка и всё понимаешь. Я не смогу с тобой видеться. Несмотря на все мои чувства к тебе, на страсть, которую ты во мне вызываешь. Этого не должно было случиться ни тогда, ни сейчас. И не должно больше повториться. Прости, что не смог устоять, увидев тебя. – Он грустно улыбнулся. Чертовщинки в глазах погасли, и любовник показался мне чужим, незнакомым мужчиной. – У меня есть обязательства. Так уж сложилось, я должен ехать к жене.

Мне стало неприятно, как будто я украла то, что мне не принадлежит. И теперь меня упрекают за это. Я медленно встала и подобрала свою одежду. Молча оделась, до последнего ожидая, что Иван меня остановит.

– Что ж, поезжай к своей жене… И будь счастлив!

С этими словами я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Рада потянулась ко мне, демонстрируя готовность скакать. Я отвязала лошадь, вскочила в седло, пришпорила и помчалась к конюшне, распугивая деревенских кур и собак. Рада словно чувствовала, что я в отчаянии, и не отвечала на мой нервный дополнительный посыл, сохраняя галоп в управляемом ритме.

Иван сидел сгорбившись и закрыв лицо руками. Только что он обидел женщину, которую полюбил и которая уже полгода не покидала его мыслей и чувств. Но он не мог поступить иначе. Ведь его Алина не была виновата в том, что с ней случилось. И, пока он тут испытывал наслаждение, она мучилась от своей неподвижности, одиночества и болей.