Слипшиеся от пота темно-каштановые локоны разметались по подушке. Красивое тело изогнулось навстречу желанию, а влажные губы приоткрылись, требуя поцелуя. Тот незамедлительно последовал: горячий, нетерпеливый, рваный. И следом тут же сорвался стон, заглушаемый страстным биением двух сердец. 

Длинные тонкие пальцы с колечком на безымянном коснулись небритой щеки, ловко увильнули от настойчивых губ, попытавшихся пленить их, дотронулись до мокрого лба и зарылись в светлые пряди волос. 

Его дыхание обжигало шею; её – возбуждало и дразнило. Запахи дешёвого кислого вина, тяжёлых амбровых духов, вспотевших тел и ненароком раздавленного лесного клопа перемешались и кружили голову. Удовлетворённое желание закипало по второму кругу, страсть горячила кровь, руки начинались беспорядочно блуждать по телу, не пропуская ни одного изгиба. Несколько ударов сердца – и вновь короткие светлые пряди смешались с длинными вьющимися тёмными, и оба любовника ощутили знакомую приятную дрожь.   

Дверь грубо толкнули ногой. В тесную каморку, в которой кроме узкой кровати и столика с кувшином вина ничего не было, ворвался яркий свет свечи. 

– Понравилось, Ланс? – хмыкнул Мартан, заглядывая в комнату. – Я говорил, эти девки страсть как хороши. Моя умаялась настолько, что до утра не встанет. 

Со стороны кровати раздалось довольное мычание Ланселя и дразнящее хихиканье темноволосой девицы. 

– Одевайся, – Мартан приподнял свечу, освещая пространство перед собой, и пнул валявшиеся неподалёку сапоги в сторону наскоро сброшенных штанов, туники и кафтана. – Я жду тебя внизу, в игорном зале. Шакал Флинн там: пьёт, ухмыляется и ждёт, когда я должок верну. Мне нужна поддержка – у нас решающая партия. 

Принц даже захлопывать дверь за собой не стал, развернулся и загромыхал по узкому обшарпанному коридору, а затем по лестнице, изредка спотыкаясь или заваливаясь набок. 

В большом зале «Малинового туза» тем вечером было людно. Кого только не понаехало: и зажиточных менял, и весельчаков-циркачей, решивших прокутить весь свой месячный гонорар; и просто простачков с одним грошем за пазухой, который они мечтали приумножить, но вышло, конечно, наоборот. Был даже военный министр из Королевства за Морем. Оба – и он, и Мартан – тут же сделали вид, что друг друга не узнали. 

Самые крупные ставки делались за столом, где метали «Летающего джокера». Именно здесь Мартан поспешил занять место, прежде согнав с насиженного кресла какого-то простофилю. Тот с радостью уступил, ведь взамен получил крупный медяк. 

– Ваши ставки, – монотонным голосом произнёс раздавала. 

Приняв все, дождался кивка Флинна и начал вскрывать.  Мартан проиграл перстень. 

– Я двумя часами ранее поднял здесь сотню, – пробормотал принц, взъерошив на себе волосы. – Чтобы опять остаться с носом? Ланс!

– Чего кричите, ваша милость? – голос слуги раздался прямо над ухом. Ланс стоял рядом, одёргивая помятый кафтан. 

– Сколько у тебя осталось денег? Давай все.

– Ваше высочество совсем забыли, что мы тут уже больше недели околачиваемся, золото всё истратили и играем в долг, а вы, смотрю, уже и перстень успели на сукне оставить. 

– Не нуди, Ланс. Вернёмся в Атоль, прошерстим тайники у де Врисса, вытащим все драгоценности и тогда заживём...

– Так чего медлить? Дни идут, а вы и мизинцем ещё до тех драгоценностей не дотронулись. Де Врисс мог уже успеть их продать сто раз. 

– Торгаш не дурак и дочурку обожает. Ждёт не дождётся, когда мы её найдём и вернём ему целую-невидимую. Так что камни все у него под рукой, надо только крышку ларца открыть. 

– Вот давайте поедем и откроем. Время идёт, ваша милость, уже скоро за половину отведённого срока перевалит, а долг только растёт. 

– И шакал Флинн радостно ухмыляется, – сквозь зубы процедил Мартан, покосившись взглядом на хозяина притона. – Решено. Готовь лошадей, Ланс. Едем в Атоль. 

Отодвинутое кресло громко скрипнуло. Мартан поднялся, стряхнул просыпанный на камзол табак и направился в сторону выхода, но не сделал и пяти шагов, как резко остановился и замер на месте. 

– Идёмте же, – проворчал Ланс, налетев на господина и потирая ушибленный нос. 

– Погоди-ка. Кто это? 

Лансель поднял голову и посмотрел в сторону, куда указывал принц. Там, где заканчивался уличный холод и начиналась прокуренная духота игорного зала, стояла темноволосая девушка. Окинув огромную, богатую на золотой и зелёный цвета комнату ехидным взглядом, она лёгкой поступью прошла прямо в центр, при этом вызывающе шелестя юбками и побрякивая дешевыми браслетами. А когда остановилась, то одарила Мартана дразнящей улыбкой и тут же отвернулась, протянув руку для поцелуя подскочившему Флинну. Лансель равнодушно пожал плечами. 

– Явно не из благородных – дамам тут не место. Вот только странно, что Флинн возится с ней, словно с принцессой, – добавил Ланс, с интересом наблюдая, как юркий хозяин согнал с обитого бархатом кресла министра из Королевства за Морем и усадил в него новоприбывшую гостью. Та села и, качая высовывающейся из-под поношенной юбки ножкой, зыркнула чёрными глазами по сторонам. 

– Шлюха такая же, как и все, – Мартан сплюнул на пол. – По одежде видно. Дешёвые ткани, длинные серьги в ушах, побрякушек столько, что звенит, когда ходит. Одно слово – цыганка. Но, не попробовав, не уйду отсюда. 

Ланс прищурился и всмотрелся в лицо девушки внимательнее. 

– Не могу припомнить, где я её раньше видел, – еле слышно пробормотал он, но Мартан не расслышал. 

Быстрым шагом принц направился к Флинну, схватил его за руку, отвёл в сторону и что-то жарко зашептал на ухо. Ланс слов разобрать не успел, но увидел, как Флинн покачал головой и растерянно развёл руками. На Мартане лица не было.

– Этот скотина говорит, что девка не продаётся, – вскипел принц, когда Ланс подошёл к нему, а Флинн поспешил вернуться к гостье. 

– Может, и правда. Флинн врать не станет, он никогда добровольно от заработка не откажется. 

– Всё покупается и всё продаётся, запомни ты уже. Просто цену набивает хитрый жук. Хочет меня ещё больше в долги вогнать. Ну да я расплачусь. Он увидит. Ещё как расплачусь. Но без девки этой не уйду. 

С этими словами Мартан решительно направился в сторону черноволосой девушки, а когда поравнялся с креслом, в котором она сидела, то галантно склонился и бросил пару заигрывающих слов елейным тоном. И тут же был раздавлен не хуже таракана в тесной кухне, где поварята наскоро мастерят сырные шарики на закуску господам. Вместо милой улыбки принцу досталось ледяное равнодушие. Недовольно скривив губы, девушка отвернулась и повела пальцами, давая понять, что Мартану следовало бы уйти. Отказ пробудил в принце зверя. 

Схватив девушку за руку, Мартан силой поднял её с кресла и притянул к себе. Ответом на это была громкая пощечина и отпечатки колец на пылающей щеке. 

– Ваша милость, пора идти, – прошептал вовремя вклинившийся между парочкой Ланс, схватил принца за край камзола и потащил к выходу. – Далась вам эта баба, только ненужное внимание к себе привлекли. 

– Ещё и ваша милость, – брезгливо плюнула в сторону Мартана черноволосая, – а ведёшь себя хуже холопа. 

– Ты ещё узнаешь, как отказывать принцу, – мстительно прорычал Мартан, потирая болевшую щёку. 

– Да хоть самому королю, – бросила девушка, – или верховному магу. Ну, а ты? – девица и не думала отступать, а шла в атаку, подобрав полы всех своих юбок. – Тоже принц или маркиз какой? – с издёвкой в голосе спросила она Ланса. 

– Не, – по-простецки отвечал тот, – слуга. Пойдёмте же, ваше высочество, – Лансель чуть ли ни умолял принца. 

– Сойдёшь, – ответила черноволосая. 

Ланс повернулся и недоуменно уставился на девушку. 

– Для чего сойду?

– Для одного дела. 

Ланс и опомниться не успел, как девица вцепилась в его руку и шустро отвела в сторону. 

– Где-то я тебя уже видела, – начала она, перевернула его ладонь внутренней стороной вверх, провела пальцем по линиям и довольно ухмыльнулась. – Ну да, конечно, именно там и встречались. 

– Где? – сорвалось с языка у Ланса. 

– А не всё ли равно? Главное, что будет впереди... В карты играть, смотрю, не умеешь. 

Ланс помотал головой. 

– Никогда в руки не брал. 

– Тогда вот тебе, – девица нырнула рукой в карман своих многочисленных юбок и вытащила колоду. – Держи да понапрасну не открывай. Когда надо будет – они своё сделают. 

– Спасибо, конечно, но играть я ни в жизнь не буду. Ещё не хватало потом свою голову в сточной канаве найти. 

– Бери, кому говорю, и помалкивай. Это и в моих интересах тоже. А теперь хватай своего любвеобильного да тащи домой. Ему бы протрезветь и выспаться. И ещё. Меня зовут Лачтна, если вдруг кто спросит. 

***

В кромешной тьме любой шорох пугал до дрожи. Кто знает, что там щекочет шею: спустившийся с потолка паук, набившая пузо муха или длинные волосы старика-колдуна, на руках которого всё ещё находилась Арлина. 

– Дальше я сама, – девушка сделала попытку встать на ноги. 

– Нет, – отрезал Тайернак, – ты свалишься с лестницы при первой же возможности. Любой другой пройдёт без проблем; тебе же мёдом намазано кубарем вниз пролететь. 

– Я ползком, – соригинальничала Арлина, стараясь дотянуться ногами до пола, не но тут-то было. Тайернак, как специально, приподнял её повыше и прижал к себе крепче. – За ужином я оступилась, но сейчас пойду твёрдо и уверенно. 

– Поползешь, – в темноте взгляда колдуна не разглядеть, но язвительный тон не расслышать было сложно.

– Пойду, – упрямилась девушка. – Я отлично себя чувствую, могу хоть крестиком вам платок вышить. В каждую дырочку иголкой попаду. 

– А ниткой в иголку?

– Зачем? 

– Действительно, – поддакнул Тайернак, даже не думая идти на поводу у Арлины. 

– В той стороне моя дверь, – девушка махнула рукой наугад. 

– В той стороне – моя спальня, но если ты настаиваешь, – Тайернак со всей силы пнул дверь ногой, и Арлина завизжала. 

– Тише ты, дурёха, – Арлина ощутила пол под ногами и тут же отпрыгнула подальше от старика. – Запомни, пока я здесь хозяин, никто тебя и пальцем против твоей воли не тронет. Сама дорогу к своей комнате найдёшь? Или свечу дать? 

– Найду, – нервно сглотнула Арлина и поспешила уйти. 

– Там ваза с колосьями пшеницы и статуя горгульи, – крикнул ей вслед Тайернак, но было уже поздно: налетев со всего размаха на нечто угловатое, огромное и твёрдое, девушка взвыла, махнула руками и тут же задела что-то ещё, что незамедлительно рухнуло, громко ударившись о пол. 

– Ох, – вырвалось у Арлины, осевшей на холодный мрамор. 

– Интересно, что это было: ваза или статуя?

– А как насчёт шишки у меня на лбу? 

– Это волнует меня меньше всего. 

– Вы же переживали, что я могу свалиться с лестницы. Я свалилась, хоть и на ровном месте! А вам плевать на мою шишку. 

– Я переживал насчёт лестницы. Она сделана из редких каменных пород. 

– А вот и враки. Вы волновались из-за меня, – вино дало о себе знать и окончательно развязало язык. Арлина и была бы рада его прикусить, да было уже поздно. 

Яркая вспышка света ослепила девушку и заставила зажмуриться – это зажглись свечи в подсвечниках, вставленных в стену. Тайернак стоял напротив, прислонившись к дверям своей спальни и скрестив руки на груди, а Арлина обнаружила, что сидит среди рассыпанных колосьев. Перевёрнутая ваза раскололась надвое; скинутая же с постамента горгулья была в аккурат под каблуком сапога лорда. 

– Ну, почти ничего и не разбилось. Ваза – тьфу, я вам таких на барахолках Атоля сотню куплю, а у того страшненького только крыло чуть треснуло. 

Арлина вскочила но ноги, стряхнула с платья шелуху, бросилась к статуе, схватила горгулью за оттопыренные уши, попробовала приподнять, но сапог Тайернака припечатал каменное существо к мраморному полу намертво. 

– Отдайте, – Арлина подергала горгулью и подняла голову. От взгляда старика по телу побежали мурашки. 

Девушка робко сделала шаг назад. Второй. Третий. И упёрлась спиной в противоположную стену. Бежать бы, да ноги стали ватными и будто приклеились к полу. А Тайернак равнодушно пнул горгулью от себя, уверенно шагнул к Арлине и прижал её к стене – не улизнуть. 

– Я действительно думал только о тебе, – его голос изменился, в нём не было больше неприятного старческого скрежета и вороньего карканья. – И я уже давно живу мыслями только о тебе и не могу найти повода тебе об этом сказать. 

Арлина не дышала и не смела пошевелиться; сердце нырнуло подальше к пяткам и еле слышно отзывалось оттуда. Ну, почему? Почему, когда ей так хочется побродить по длинным коридорам замка в одиночестве, ей всегда навстречу попадается то вечно чопорный Пакстон, то краснощёкая мадам Потаж, то статуя горгульи, глаза которой тут же вспыхивают зловредным огоньком и следят за всеми, кто проходит мимо? Почему сейчас нет никого из слуг? И даже сброшенная с постамента статуя валяется далеко-далеко, повернувшись противной мордой к стене. 

– Это всё вино, – пролепетала Арлина, обрывая внезапные признания, – ударило вам в голову. 

– Это всё, что ты можешь сказать? – горько усмехнулся Тайернак. – Раньше ты была более красноречива. 

– Вы добрый сердцем, заботливый хозяин. Ваши слуги любят вас и счастливы, что им нашлось тут место. Возможно, и как муж вы сможете кого-то осчастливить. Мадам Потаж, например. Она в вас души не чает и по возрасту вам подходит. 

– Мадам Потаж? Если бы я хотел признаться в любви кухарке, то давно бы сделал это без твоих советов. 

– А чего вы ждёте от меня?  Что я отвечу вам взаимностью? 

– А почему бы и нет? Чем я плох для тебя? У меня есть всё, о чём ты так мечтаешь: титул, земли, связи... Любую маркизу Штолль ради тебя в жабу превращу, стоит только ткнуть пальцем в её надменный напудренный нос. 

В любой другой ситуации Арлина улыбнулась бы, но сейчас было не до смеха. Страсть, звучавшая в голосе Тайернака, была такой невероятной силы, что, совсем немного, и она прорвёт ту едва уловимую, невесомую преграду, которая ещё витает между стариком и девушкой. Ещё немного, и воздушная ночная вуаль накроет Арлину и заставит медленно осесть на пол, теряя сознание. 

– Я не из тех молодых особ, которые выходят замуж за уродливых стариков ради богатств и титулов, а потом заводят любовников на стороне. Хотите такую? Ищите по притонам Тир-Арбенина. А лучше опомнитесь, наконец, и найдите женщину достойную и равную по возрасту, у которой так же кости будут ныть на непогоду и от мигрени голова раскалываться. А я пришла к вам ради эликсира! – Арлина собралась с силами и выплеснула всё, что накопилось. 

– Вот оно что, – ухмыльнулся колдун. – Значит, будь я моложе и под стать тем зелёным и тощим оболтусам, что на светских приёмах под краковяк ногами дрыгают, ты дала бы мне шанс? Знаешь, павлин внешне красив, но поёт отвратно. А если ему ещё и хвост выщипать...

Арлина окинула Тайернака негодующим взглядом. 

– Я отказала куче женихов, которые сватались ко мне. И даже будь вы высоким статным красавцем, я всё равно не дала бы своего согласия. Никогда! – последнее слово девушка отчеканила по слогам. 

– Конечно, я ведь не принц. Корону к твоей голове, увы, приклеить не в силах. 

Арлина вспыхнула. 

– Как вы смеете упрекать меня? Я люблю Мартана, я верна ему. Ради него я здесь, терплю ваши унижения и выходки. Вот, смотрите. Это обручальное! 

Арлина повернула кольцо на безымянном пальце камнем вверх и сунула руку чуть ли ни под нос старику. Крючковатые пальцы нежно коснулись бледной кожи, стянули кольцо и поднесли к свету. Серые глаза прищурились, изучая переливающийся в свете свечей бриллиант. 

– Дешёвая подделка, – Тайернак швырнул кольцо в сторону. 

– Что вы делаете? – ахнула девушка, забившись, словно бабочка в паутине, пытающаяся вырваться из плена. – Оно стоит четверть королевства! 

– Это дешёвая подделка, которой тебя купили. Камни, веками принадлежавшие моей семье, я и слепой отличу от стекляшек, какими торгуют цыгане. 

– Вы пьяны. – Арлина с силой оттолкнула от себя старика, опустилась на колени и зашарила рукой по полу в поисках кольца. – Идите проспитесь, а я сделаю вид, что этого ночного бреда не было. 

– Вот твоё счастье. – Тайернак шагнул вперёд, развернулся, поддел колечко носком сапога, и то заскользило по гладкому мрамору прямо к дрожащим пальцам Арлины. – Блестит ярко, а на базаре Тир-Арбенина за него и ломаного гроша не дадут. Видимо, столько же стоит и любовь твоего принца. 

На глаза навернулись слезы, а душу раздирали злость и досада одновременно, но Арлина держалась. Но стоило только Тайернаку зайти в свою спальню и захлопнуть за собой дверь, как девушка не выдержала: слезы текли, не переставая; за каждым всхлипыванием следовали два новых. Зажав в кулаке обожаемое кольцо, девушка встала и кое-как добрела до дверей своей комнаты. Обессиленная, рухнула на кровать и долго лежала, уставившись в ночь за окном. 

Выход был один: бежать! Бежать подальше от мрачных Смоляных гор, одинокого серого замка, его странного хозяина и пробирающих до дрожи взглядов. От мерзких горгулий, наконец. Их наставили везде – спокойно не пройти. Бежать!

Арлина вскочила с помятой постели, скорее нырнула ногами в башмаки, поправила сбившийся в сторону пояс, сунула кольцо в кармашек, завязала растрепанные волосы лентой, перевела дыхание, тихонько приоткрыла дверь и проскользнула в длинный тёмный коридор. Шаг за шагом, на цыпочках, держась рукой за стену, девушка кралась в направлении лестницы, а там оставалось быстренько сбежать по ступенькам, и окажешься внизу. В парадные двери лучше не соваться – засовы тяжёлые. Точно громыхнут! А вот через чёрный ход, где поварята из кухни во двор бегают, само то. 

Ноги сами отсчитали нужное количество ступенек и повернули в сторону кухни и кладовых. Середина ночи. Отличное время, чтобы навсегда распрощаться с тоскливой каменной серостью, уходящими в небо острыми шпилями и неприятными воспоминаниями. Слуги должны уже все давно храпеть в постелях, а когда проснутся, то исчезновение гостьи заметят не сразу. А когда заметят, то она будет далеко-далеко... 

В первую дверь заглядывать стоит разве только, чтобы кусок хлеба в дорогу прихватить – там кухня мадам Потаж. Чёрного хода в ней нет – только котлы и кастрюли, а ещё дверца в кладовую, где одни крупы и скудный набор специй. Следом за ней кладовая побольше: там и мясо, и рыба, и овощи. В третьей обычно дремлет Пакстон, наевшись чечевичного супа. Четвёртая и пятая набиты разными тряпками, щётками, мётлами и вёдрами. А вот сразу за поворотом та самая комнатушка, где слуги чистят обувь и сушат одежду хозяина. Из неё есть ход на задний двор, в ней всегда тихо, и редко кто по ночам околачивается. Но почему-то именно сейчас из-под  двери той самой каморки через тонкую щель сочился тусклый свет. Неужели свечу забыл потушить нерасторопный служка? Пакстон, если узнает, сразу на улицу выставит. А, может, просто кому-то не спится? 

«Сделаю вид, что и мне тоже», – решила Арлина, осторожно приоткрывая дверь. Та уныло скрипнула, а девушка заглянула внутрь. В комнате было пусто. 

Огонёк одинокой свечи приветственно колыхнулся и замер. Тишина и покой царили в четырёх стенах, и слышно было, как на улице пронзительно завывает ветер и как стучит дождь по водостокам. От заунывного свиста и барабанной дроби по спине пошёл неприятный холодок. Чтобы согреться и прогнать неуютную дрожь, Арлина потёрла ладони и подышала на них. Даже прыгать была готова, только вот что-то совсем настроя на было. 

Если задуматься, то дождь можно и переждать. Понятно, что свечу забыл погасить какой-то неловкий растяпа. До утра сюда точно никто не заглянет, свернуться калачиком можно в кресле у стены, а как только ливень начнёт сходить на нет, скорее на улицу и подальше от пугающего замка. Вот только кресло в комнатушке было всего одно, и, как назло, именно на нём, безжалостно травя душу, сушился плащ Тайернака. 

Боясь ненароком накликать новую беду и не решаясь и пальцем коснуться плаща, Арлина переминалась с ноги на ногу, прислушивалась, не затих ли дождь, как вдруг содрогнулась и побледнела. С обеих сторон – коридора и двора – послышались шаги. Одни – неторопливые и размеренные; другие – по-хозяйски смелые. 

Девушка заметалась из стороны в сторону. Бежать на улицу и нарваться на садовника-полуночника? И хорошо, если садовника... Слишком уверенная поступь – садовники так не ходят. Броситься в коридор и столкнуться с никуда не спешащим слугой? Но эти всегда торопятся: или приказ хозяина исполнять, или к себе на короткий отдых. 

Готовая провалиться сквозь землю, Арлина нервно закусила губу и, не придумав ничего лучше, юркнула за кресло, потянула на себя край плаща Тайернака и укрылась им с головы до пят, благодаря всех мыслимых и немыслимых богов за то, что плащ такой широкий и плотный. 

Двери, ведущие в коридор и на задний двор, отворились почти одновременно. В комнату вошли двое. 

– По тебе можно часы сверять, Пакстон, – в голосе первого слышалась довольная усмешка. – Даже песочные. 

– Благодарю, милорд, – по одной только интонации дворецкого Арлина поняла, что тот отвесил внушительный поклон. – Годы службы, иначе никак. 

– Отменной службы, должен заметить. Что бы я без тебя делал...

Арлина услышала звон падающих на стол монет. 

– Эликсир уже готов? – девушка затаила дыхание и прижалась к спинке кресла, молясь, чтобы её никто не заметил. 

– Насколько я осведомлён, нет. Я редкий гость в Ледяной башне, но если бы опыты были успешны, уверен, об этом уже было бы известно. 

– А та девчонка? На неё делалась высокая ставка. 

– У неё всё валится из рук, милорд. Она бестолкова, бесполезна, и лично мне кажется, что с предсказанием ошиблись. 

– Главное, что второе сбывается, – позлорадствовали в ответ. – Ускорим судьбу. Что здесь? – прямо над ухом Арлины брякнули крышкой фарфорового чайника. 

– Он просил принести травяной чай через полчаса. 

– Отлично. 

Опять звяканье фарфора – крышку приподняли и спустя пару ударов сердца вернули на место. 

– Что это, милорд? Напоминает пожёванное коровой сено. 

– Корень лютика ползучего. А вот это, – до Арлины донёсся звук шуршащей бумаги, – добавишь в чашку прежде, чем нальёшь чай. А то, если передержать, эффект будет слабоват. Мучаться меньше будет. 

– Выглядит, как песок. 

– Это молотая сон-трава. Убийственная вещь, если с лютиком смешать. Как раз то, что нам нужно. Щепотки вполне хватит.

– Лишь бы он не заподозрил подвох. 

– Ты справишься. 

Чайник и чашку поставили на поднос. Звякнули щипцы для сахара и серебряная чайная ложечка. 

– Его плащ? 

Сердце Арлины не в первый раз за ночь прыгнуло к пяткам, услышав вопрос. Шаг, второй – и рука незнакомца схватила плотную серую ткань, потянула на себя, но Арлина вцепилась в плащ и не отпускала, готовая на всё, но только не на разоблачение. «Сейчас как дёрнет», – пронеслась мысль, но хватка по ту сторону внезапно ослабла. 

– Шкура его волка. Аккуратней с ней, она мне ещё пригодится. 

– И так пылинки с неё сдуваю, милорд. 

– Воротник зацепился за что-то внизу. Сильно не тяни – может порваться. Отнесёшь чай и проверь, что там. Головой ответишь, если хоть одна ворсинка затеряется. 

– Конечно, милорд. 

– И поменьше толкайся у кухарки – она болтлива. 

Первой отворилась дверь в длинный коридор, но легче от этого Арлине не стало. Если выбирать, с кем она предпочла бы столкнуться нос к носу, то девушка однозначно предпочла бы Пакстона. От голоса незнакомца веяло неприятным холодом, от его слов стыла кровь в жилах, от его тяжёлых шагов замирало сердце. Но, наконец, и они стихли; студёный ветер ворвался в тесную каморку и угомонился, когда незнакомец вышел во двор и притворил за собой дверь. 

Выпустив из рук плащ, Арлина выдохнула, осторожно высунула голову, осмотрелась, затем вылезла из-за кресла и выпрямилась. К взмокшим от волнения пальцам прилипла волчья шерсть с воротника плаща. И прилипла не просто ворсинками, а целыми клочьями, безжалостно выдранными в борьбе за шанс остаться не разоблаченной.  

Свобода была совсем рядом – стоило только небрежно толкнуть деревянную дверь, ведущую на заливаемую дождем улицу, а там вперёд к воротам и на дорогу. Попутчики найдутся – тракт оживленный, и в родном Атоле Арлина окажется совсем скоро. Но старые часы, висевшие высоко в углу, покрытые слоем паутины и пыли, пробили час волка, кукушка прокричала два раза и скрылась, а девушка, спрятав клок шерсти в кармашек платья, развернулась на невысоких каблучках и выглянула в коридор, где несколькими минутами ранее исчез с подносом в руках Пакстон. 

Вокруг было тихо, как и положено глубокой ночью. Нигде не скрипнет пол, не шевельнётся каменная горгулья, не пробежит букашка, не проползет паук. Ступеньки на лестнице были преодолены легко, а дальше впереди показался тот самый узкий, бесконечно длинный коридор, на полу которого до сих пор валялись рассыпанные колосья и парочка осколков: то ли от вазы, то ли от статуи. 

Арлина поморщилась, наступив на один такой. Впившись в ногу, тот подошву башмака не разорвал, но больно было. Остановившись, девушка нагнулась, провела рукой по полу и подняла то, что встало у неё на пути. Это был не осколок, а настоящий каменный клык, отколовшийся от морды уродливого существа и отменно острый. Наверно, потом можно будет приклеить, но сейчас не до покорёженных горгулий. Крепко зажав клык в руке, Арлина остановилась перед дверью, ведущей в спальню лорда Тайернака, собралась с духом и постучала. Ответом была тишина. Второй стук тоже остался никем незамеченный. Не зная что и подумать, Арлина коснулась дверной ручки и надавила. Дверь бесшумно открылась, пропуская девушку вперёд. 

В комнате было темно и ни души.

– Милорд, – тихо позвала девушка, оглядываясь по сторонам. 

– Я знал, что ты придешь, и хорошо, что именно в этот час…

Уже собравшееся снова отправиться к пяткам сердце радостно забилось и осталось на своём месте. Это был его голос, хоть и уставший, вздрагивающий, немного надломленный, немного охрипший, но сильный и чувственный, глубокий и нежный. Да, это был именно его голос! Не старческий, не каркающий, а тот самый, которым он так некстати признался в своих чувствах и всё испортил. 

– Не впускайте Пакстона, – Арлина тряхнула головой, прогоняя странные мурашечные эмоции, захватившие её на мгновенье. 

– И не думаю. 

Тоненькой девичьей талии коснулись сильные руки, горячее дыхание обожгло шею, пальцы провели по ткани серого платья, обнажая плечо, а мягкие губы осторожно коснулись гладкой кожи.

– Перестаньте, – Арлина дернулась в сторону, но не так просто было вырваться из крепких объятий. – Я не за тем к вам пришла. Милорд... 

– Для тебя просто Эйгон, – внезапно перебили её, и шею обжег новый поцелуй. – У нас мало времени...

Дождь резко прекратился, растущая луна вынырнула из-за тёмной тучи и заглянула в окно. Дорожка лунного света упала на толстый ворсистый ковёр, и этого было достаточно, чтобы Арлина побледнела и резко отшатнулась. Перед ней стоял не старик вовсе, а молодой высокий мужчина с белыми волосами длиной до плеч. На миг Арлине показалось, что висевший в кабинете портрет ожил, и тринадцатилетний мальчик ступил с него, в одно мгновенье повзрослев и возмужав. Но вот высокие сапоги, из-под каблука одного из которых Арлина ранее вытаскивала поломанную горгулью, были точь-в-точь как у старика. Того же покроя и цвета были и штаны, и кожаный пояс с широкой пряжкой, но тело под расстёгнутой рубашкой было вовсе не старческое, а молодое, упругое и красивое. 

– В-вы к-кто? – заикаясь, выдавила девушка, пятясь к двери.

Серые глаза знакомо сверкнули, и у Арлины пересохло во рту. Приоткрытая дверь за спиной захлопнулась, и Эйгону хватило одного шага, чтобы опять свести на нет расстояние между ними. 

– Не бойся, – шепнул он, нежно коснулся пальцами волос девушки, поправляя выбившиеся из-под ленты пряди, и подался вперёд, намереваясь сорвать первый настоящий поцелуй. 

– Нет, – Арлина взметнула руку и уперлась ею в грудь Тайернака. Только немного не рассчитала силу – зажатый в кулаке каменный клык прошёлся остриём прямо около сердца. Эйгон болезненно поморщился, а Арлина ахнула и разжала пальцы. Клык утонул в высоком ковровом ворсе, на который следом капнула алая кровь.  

– Ты за этим явилась? – и не разобрать сразу, чего в голосе больше: злости и язвительности или обиды и горечи. 

– П-простите, – начала было Арлина, протянула руку, чтобы коснуться раны, но была остановлена Эйгоном. Смяв стянутую рубашку, он приложил её к порезу. – Я хотела спасти вас...

Тайернак усмехнулся. 

– Вы не верите? – воскликнула девушка. – Я всё слышала, милорд. Они подсыпали вам сон-траву в чай вместе с каким-то ползучим гадом. Сейчас сюда придёт Пакстон, принесёт вам чашку и чайник, и вы убедитесь, что я говорю правду. 

– Я не жду Пакстона, – холодно отрезал Тайернак, отворачиваясь. – Я не просил никакой чай, а тебя прошу уйти вместе с твоими сказками, бреднями и выдумками. 

Арлина окончательно растерялась. 

– Но как же так? Я отчетливо слышала их разговор. Пакстон так и сказал: «Он просил принести травяной чай через полчаса». 

– Я не пью по ночам травяной чай, – пожал плечами Эйгон, отнимая от груди скомканную рубашку и осматривая порез. – Его хлещет чайниками Грибо, когда читает по ночам книги в библиотеке... Грибо! 

Эйгон отшвырнул запачканную кровью ткань, развернулся и зашагал к выходу из спальни. Арлина нащупала в ковре злополучный каменный клык, схватила его и кинулась вслед за Тайернаком. 

По длинному коридору оба уже не шли, а бежали; на лестнице перепрыгивали через ступеньки, а Арлина пару раз в темноте даже налетела на колонны. Хорошо, основание у тех было прочное и внушительное, и высотой они уходили в потолок – такие с одного налёта не сшибешь. 

Двери в кабинет-библиотеку были приоткрыты, свечи зажжены, и слышно было, как кто-то скребёт когтем по плотному пергаменту. 

Эйгон влетел в комнату первым, Арлина едва поспевала. Влетел, и с руки тотчас сорвалась белая молния, и ударила в кремовую с голубым ободком фарфоровую чашку, которую Грибо ловко подцепил когтями и поднёс к губам, намереваясь сделать глоток. Чашка разлетелась вдребезги, тёмные брызги взметнулись вверх и осели на картине за креслом, золотом канделябре, стопке писем и старых книгах, раскрытых на середине. 

– Хулиганство! – завопил ошеломлённый Грибо, снимая с носа треснувшее пенсне и вытряхивая стеклышки на стол. – Вы ведь могли меня и зрения лишить! 

– Грибо, – Эйгон тяжело дышал и с трудом говорил, – ты его пил? 

Горгулья недоуменно поморгал лишёнными ресниц глазёнками, потом скрестил лапы, по-профессорски нахмурил брови и недовольно выдал:

– Милорд, когда вы последний раз читали пособие по этикету? Вы ворвались в тишайшую во всём замке комнату, нарушили древнейшую церемонию чаепития и не соизволили оказать мне и знака уважения, надев хотя бы камзол. И кстати, вы знаете, что с вас капает кровь на дорогой ковёр? 

Из-за спины Эйгона выглянула ничего не понимающая Арлина, и Грибо выпучил глаза. 

Тайернак подошёл к столу, взял чайник, приподнял крышку, вдохнул запах и закашлялся. 

– Убойное пойло, – пробормотал он, не переставая кашлять. Затем открыл окно и выбросил чайник на улицу. 

– Хозяин, – возбужденно зашептал Грибо, вскарабкавшись на высокую стопку толстых книг, чтобы быть поближе к магу, – она здесь... вам бы оглянуться. 

– Знаю, – мрачно ответил тот и убрал за ухо упавшую на лицо белую прядь. 

Круглые глаза горгульи радостно заблестели, тот потёр лапки от непонятного Арлине удовольствия и выдал:

– Так, значит, вы уже сделали ей предложение! Когда свадьба?