«Баэнре мертва. Правь долго, Матрона Триэль».

Слова эти произнесены были за день много раз, с разной степенью искренности, пока один за другим благородные, солдаты и простолюдины Дома Баэнре проходили у грозного черного трона — разумного творения, чьи глубины наполняли души жертв Баэнре — дабы принести клятву верности своей новой матроне.

Триэль Баэнре сама по себе не слишком впечатляла. Заметно ниже пяти футов, с худым, почти детским телом. По стандартам дроу, не особо привлекательна. Белые расчесанные волосы, длинные и тонкие, обрамляли ее маленькую голову как короной. Одета она была просто: кольчуга, накинутая на простую черную робу жрицы. Но Триэль и не нуждалась в обычных для властных персон одеяниях. Она была одной из жриц высочайшего ранга в городе, и богиня благоволила к ней. Молодая матрона излучала власть и уверенность, приветствуя каждого из своих подданных королевским кивком.

На самом деле Триэль чувствовала себя далеко не так уверенно в своей новой роли, как хотела показать это. Сидя на троне своей матери, она ощущала себя играющим во взрослую жизнь ребенком. Кровь Лолт, выругалась она тихо, ее ноги даже не достают до пола! Маленькое унижение, возможно, но для напряженного разума Триэль ее болтающиеся ноги казались предвестьем, знаком того, что задача стоящая перед ней для нее непосильна.

Триэль знала, что по любым известным ей меркам она должна быть в экстазе от случившегося. Она стала матроной-матерью первого дома Мензоберранзана. Вкус власти был хорошо знаком Триэль — как матрона-госпожа жреческой школы Арах-Тинилит, она занимала весьма серьезное положение — но она никогда особо не стремилась занять трон свой матери. Бывшая матрона правила столько столетий, что казалась вечной. Даже имя ее затерялось в истории. Для поколений дроу мать Триэль была Баэнре — она была олицетворением Мензоберранзана. Потому каждое повторение «Баэнре мертва» отражалось в мыслях Триэль как обещание надвигающейся гибели, пока она не почувствовала, что сейчас закричит или сойдет с ума.

Но вот церемония завершилась, и Триэль осталась в одиночестве размышлять над задачей восстановления пошатнувшегося могущества дома. Тяжкий труд. Сила дома лежала в его жрицах, а слишком многие погибли в войне, развязанной ее матерью. Многие из дочерей бывшей матроны — и их дочерей, в свою очередь — ушли дабы создать собственные дома. Теоретически, эти малые дома были союзниками Дома Баэнре, но основным их интересом было плетение собственной паутины могущества и интриг.

В дополнение к недостатку жриц, дом остался без мастера оружия. Брат Триэль, Бергинион, пропал на войне. Как лидер наездников на ящерах он возглавлял атаку против живших на поверхности союзников Митрилового Зала, и не вернулся домой. Многие дроу погибли в ужасе и сумятице наступившего рассвета, и вполне вероятно мастер оружия Баэнре был среди них. Триэль подозревала иное. Она частенько ощущала, что инстинкт самосохранения у него был значительно сильнее верности дому. Как бы там ни было, Бергинион для нее был потерян. При всей своей молодости — едва шестьдесят лет — он был сильным бойцом, и заменить его будет не легко. Спаси Лолт, подумала Триэль с отвращением, возможно ей даже придется взять патрона, чтобы найти подходящего мужчину на пост мастера оружия!

Однако самым неотложным для Триэль было найти ту, кто заменит ее в Арах-Тинилит. Обычно, эта позиция отходила к жрице самого высокого ранга в Доме Баэнре. После Триэль это будет Мерит, простолюдинка принятая в клан Баэнре много лет назад, когда стали проявляться ее немалые силы жрицы. Мерит мечтала о титуле матроны-госпожи, но это было абсолютно исключено. Она стала бы потенциальным позором Дома Баэнре. Бывшая дочь чистильщика улиц не понимала тонкостей протокола, или запутанных паутин и нитей интриги. Она была также чересчур жестока. В ситуации, требовавшей кинжала, Мерит была боевым топором дварфов. Триэль ожидала, что приемная сестра день ото дня подхватит какую-нибудь редкую и смертоносную болезнь.

Оставалась Сос'Ампту, хранительница храма Баэнре. Сос'Ампту была благородного рождения, в фаворе Лолт и ее жреческий статус весьма высок. Таким образом, поразмыслив, Триэль послала за младшей сестрой, и предложила ей Арах-Тинилит.

Сос'Ампту это предложение отнюдь не пришлось по вкусу, напротив, мысль о том, чтобы оставить храм Баэнре вызывала у нее ужас. Триэль убеждала, просила, угрожала, но в конце концов поняла, что по крайней мере на время ей придется совмещать оба поста. Младшая сестра восприняла это решение с облегченным вздохом, и покосилась на дверь, которая вела назад в ее возлюбленный храм.

«Нет, останься со мной пока», устало приказала Триэль. «Нам надо обсудить еще кое-что. Дом Баэнре отчаянно нуждается в новых жрицах, особенно благородного происхождения. Ты знаешь, у меня нет дочерей, и едва ли будут. Так что я должна полагаться на сестер и их детей в восстановлении нашей силы. Ты ведешь записи о рождениях; что можно сказать о наших перспективах? Есть какие-нибудь исключительные таланты среди молодых женщин?»

Хранительница храма прочистила горло. «Пожалуй, самой одаренной из всех будет Лириэль. Дочь Громфа.» напомнила она, поскольку Триэль не сразу сообразила о ком идет речь.

Память подсказала ей, и глаза Триэль изумленно расширились при мысли о открывающихся возможностях. Избалованная и своенравная дочь Громфа, высшая жрица Лолт. Как экстравагантно… как восхитительно!

Насколько могла вспомнить Триэль, Громф взял дочь себе примерно четыре десятилетия назад, и по необъяснимым причинам объявил ее своей. Лириэль носила имя дома своего отца, что было почти уникально в матриархальном обществе. Мать, бестолковая красотка из какого-то малого дома, пропала, и многие годы с тех пор о ребенке было почти ничего не слышно, кроме осуждающих слухов, что Громф позволил девочке резвиться как та пожелает. Повзрослев, Лириэль нашла свою нишу в безумной общественной жизни определенного круга богачей. До Триэль доходили слухи о ее выходках, заслуживших ей дурную славу и восхищение почти в равных пропорциях. Хотя ее считали упрямой и своенравной, так же отмечали мощь ее разума и магии. Где же лучше использовать подобные таланты, как не на службе Лолт?

Триэль зло ухмыльнулась. Ух, как это разъярит Громфа! Законы и обычаи диктовали молодым женщинам благородных родов поступать на жреческое обучение с наступлением зрелости или в двадцать пять лет, что произойдет раньше. Однако Громф не потребовал этого от дочери — возможно, даже запретил! Архимага едва ли можно было назвать ревностным слугой Лолт, и Триэль замечала следы его ненависти к владычицам-жрицам. И все же, если Матрона Триэль прикажет, у Громфа не останется иного выбора, как только послать дочь в Арах-Тинилит.

И Лириэль Баэнре, в качестве высшей жрицы Лолт, станет не только яркой драгоценностью в короне Дома Баэнре, но и напоминанием амбициям Громфа о том, кто действительно правит Мензоберранзаном.

Триэль повернулась к сестре. «Ну, Сос'Ампту», лукаво сказала она, «ты меня удивила! Я не думала, что ты способна на подобную тонкость».

Сос'Ампту вздрогнула и промолчала, поскольку тяжкий опыт научил ее не доверять комплиментам. И в самом деле, Триэль уже с угрозой посмотрела на нее.

«Похоже» продолжила новая матрона, «хранительница храмов обладает талантами, далеко выходящими за рамки ее обязанностей и влияния. Смотри, чтобы твои амбиции не сделали того же!»

Сос'Ампту склонилась в глубоком поклоне. «Я желаю лишь служить Лолт, и моей сестре, матроне-матери», с жаром сказала она.

Каким бы невероятным это не казалось, Триэль чувствовала, что младшая дочь Баэнре говорит правду. Матрона не была уверена, как ей относится к необычному недостатку амбиций Сос'Ампту, с облегчением или презрительно, но она улыбнулась сестре, и приказала подняться. «Твоя верность делает тебе честь», сказала она сухо, «и идея твоя разумна. Прикажи найти девчонку и сейчас же привести ее сюда».

«Хочешь ли ты, чтобы Громф присутствовал при твоем разговоре с его дочерью?»

Тепло залило лицо Триэль, засверкавшее сердито-рубиновым цветом. «Мне не нужно благословение брата, в этом деле, или в любом другом», рявкнула она.

«Конечно нет, Матрона Триэль», поторопилась с ответом Сос'Ампту, вновь делая почтительный поклон. «Я лишь подумала, что тебе, возможно, приятно будет понаблюдать за ним в этот момент?»

Опасная искра в глазах Триэль превратилась в теплое дружеское сияние. «Дражайшая сестричка, ради блага Дома Баэнре, тебе стоило бы выбираться из своего храма почаще!»

Тем временем, далеко от тронного зала Дома Баэнре, дочь Громфа легкой походкой шла по тоннелям Подземья. Глаза ее, пронизывавшие окружавшую тьму, блестели огненно-красным, и изредка ветерок трепал пышные белые волосы, спадавшие на плечи. Она была одета для путешествий, в башмаках и штанах из тонкой прочной кожи, шелковую рубашку и тонкой работы кольчугу. Трехфутовое копье с зазубренным наконечником она несла на плече, а в свободной руке держала небольшое боло, на ходу кружа его сложными узорами.

За ней, держась в отдалении от ее оружия, брела еще пара молодых дроу. Женщина носила знак Дома Шобалар, меньшего клана, известного наличием в их рядах редких у дроу женщин-магов. Другой был весьма красивым юношей, хорошо одетым, но волосы «хвостом» выдавали в нем простолюдина. Оба дроу несли копья такие же как у Лириэль, и осторожно поглядывали друг на друга маневрируя сквозь поле небольших, острых сталагмитов, клыками пробивавших каменный пол.

Туннель был узок, едва хватило бы места для трех или четырех дроу в ряд. Бесчисленные века назад вода прорезала серию борозд в каменных стенах, оставив за собой длинные, узкие каменные выступы по сторонам тоннеля. Проход напоминал грудную клетку гигантского зверя, и спутников Лириэль это немало нервировало. Они крепко держались за оружие, и безмолвно проклинали импульс, заставивший их покинуть относительную безопасность Мензоберранзана. Подземье было непредсказуемо, полно опасностей. Немногие отправлялись сюда без защиты оружия или могучей магии. Но когда Лириэль Баэнре прислала приглашение, как могли они отказаться?

Лириэль была без сомнений самой популярной девушкой в их кругу, среди группы богатых молодых дроу, как благородных, так и простого рождения, искавших удовольствий и развлечений с типичной для дроу энергичностью. Младше большинства — она не справила еще и сороковой день рождения, так что находилась примерно в середине долгого периода взросления — и свежесть ее красоты была как у человеческой девушки не достигшей еще и семнадцатилетия. Так же ей принадлежало богатство и положение благородной Дома Баэнре. Но у многих молодых дроу было богатство, статус и красота. Лириэль выделялась искренностью смеха и жаждой жизни, редкой в угрюмом Мензоберранзане. Вкусы ее были признаны весьма эксцентричными, приключения и изучения магии она предпочитала интригам. И все же немногие могли противиться ее лукавому очарованию. Многие среди молодежи мечтали разделить с ней приключения. Те, кто выжил, могли рассчитывать на увеличение статуса в глазах общества, как и на несколько хороших историй, которыми можно будет похвастаться на вечеринках.

Даже столь приятные перспективы не помогали спутникам Лириэль преодолеть нараставшее беспокойство. Абсолютная темнота в тоннеле им совершенно не мешала, но полная тишина тревожила их. В Мензоберранзане, шум города растворялся в постоянный приглушенный шепот, изредка приправленный воплем. Здесь их тихие шаги отдавались в ушах гулким эхом, как камни падающие в глубокий колодец. Лириэль, конечно, издавала не больше звука чем тень, благодаря зачарованной обуви и двум дюжинам лет опыта в подобных экспедициях. Поступь ее была легка и стремительна, глаза устремлены на предстоящее приключение.

Однако об ощущениях своих спутников Лириэль отлично знала. Битнара Шобалар ей была хорошо известна; они с детства обучались вместе. Громф очевидно устал от дочери очень скоро после того, как принял ее, и отослал Лириэль в Дом Шобалар для обучения волшебницами этого клана. Детское соперничество между Лириэль и Битнарой продолжалось и все дальнейшие годы. Лириэль учитывала этот факт, и на самом деле даже приветствовала. Это заставляло их обоих напрягать все силы, и добавляло остроты в их дружбу. Несмотря на общую заинтересованность в магии, больше никакого сходства между ними не было. Битнара не разделяла любовь Лириэль к приключениям, и ее чувство юмора. Волшебница могла временами держаться отчужденно, — а все остальное время быть такой скучной — но Лириэль давно привыкла к границам их отношений.

«Нам долго еще?» пожаловалась позади Битнара.

«Скоро».

«Но мы уже в пути много часов, и сейчас только Лолт знает где мы! Мы можем погибнуть здесь, и никто ничего не заметит!»

Лириэль оглянулась через плечо и подмигнула подруге, но скорости ничуть не убавила. «Поправляю, Битнара: ТЫ можешь погибнуть здесь, и никто ничего не заметит».

Глаза волшебницы сузились. «Это угроза?»

«Конечно нет», спокойно сказала Лириэль отворачиваясь. «Это оскорбление. Когда я умру, я наверняка пойму что что-то случилось. А вот ты…»

«Я может не бегу по жизни с твоей скоростью, но это не причина для насмешек. 'Осторожность — лучшая часть мудрости' «, процитировала Битнара напряженным голосом.

«И большая часть скуки», весело ответила Лириэль.

«А ты как, Сизвик?» спросила она юношу. Текущий консорт Битнары был сыном преуспевающего торговца парфюмерией. Он был безумно богат, красив, весел и управляем — что в сумме делало его весьма популярным среди женщин их круга. «Ты тоже засомневался?»

«Конечно нет», сдержано ответил тот, перекладывая копье на другое плечо. «И все же, мы уже идем довольно долго».

«Дело того стоит», пообещала Лириэль. Неожиданно она остановилась, взмахом руки указав им поступить так же. Она показала вниз, и оба ее попутчика ахнули.

Они стояли на самом краю обрыва, уходившего в русло реки. В нескольких футах под ними тек спокойный темный поток. Река была глубока, безмолвна и очень холодна. Воды ее, как говорили, приходили из ледяных земель над Подземьем. Хотя воздух здесь был теплее воды, над ней постоянно плыло облако тумана, как страж-призрак.

«Лодка прямо под нами», сказала Лириэль, указывая на длинный, узкий ялик.

Она прыгнула, на мгновение зависла над водой и плавно пролевитировала вниз, грациозно опустившись на нос лодки. За ней последовали остальные, но со значительно меньшим энтузиазмом. Они быстро расселись по местам, унимая раскачавшийся кораблик. Позволить ему перевернуться было никак нельзя, и вовсе не ледяная вода была тому причиной.

Они охотились на пиримо, маленькую, злобную рыбу, которая может прогрызть взрослого верхового ящера до кости за считанные секунды. Эти рыбы были исключительно агрессивны, случалась даже, что они выпрыгивая из воды бросались на животных, пришедших на водопой. Зубы их были такими острыми, а челюсти настолько мощными, что первый укус часто оказывался безболезненным, незамеченным. Боль, однако, приходила быстро, как только кровь, попавшая в воду, вызывала десятки прожорливых рыб. Охотиться на них было небезопасно, случалось всякое.

Первой преградой было собственно добраться так далеко, поскольку туннели, ведущие к реке посещались редко, и почти не патрулировались. Угрозой была и река — обманчиво тихая, но с частыми водоворотами и глубинными течениями. А рыба была опасна даже в смерти. Мясо ее было нежным, вкусным — и крайне ядовитым. Осторожно приготовленные же, пиримо были сногсшибательным блюдом, и любое празднование, на котором их подавали мгновенно становилось событием. Фатальные исходы среди обедавших все-таки случались время от времени, но редко. Тщательно обученные повара готовили пиримо зная, что их собственные жизни зависят от результата.

Но до вечеринки было еще много часов, и им предстояла еще сама охота. Лириэль оттолкнулась ногой от берега. Лодка, привязанная к каменному берегу легкой митриловой цепью, заскользила к центру реки. Когда она остановилась, Лириэль достала копье, и встала на носу, расставив ноги для равновесия. Битнара повторила ее позу на корме, а Сизвик занял место в центре в качестве балансира. Лодка была сделана так, что двое одновременно могли охотиться находясь далеко вне досягаемости друг друга. Пиримо продолжали атаковать даже насаженные на копье, и не одному дроу достались укусы от свежепойманной добычи его партнера по охоте. Случайно или намеренно, кто сможет сказать?

Лириэль достала два маленьких сосуда из сумки и кинула один Битнаре. Они были зачарованы, чтобы удерживать свое содержимое — свежую кровь рота — теплой. Лириэль открыла свой сосуд, и капнула единственную каплю крови в воду. Ее теплочувствительным глазам расплывавшаяся капля казалась ярко красной. Она будет видима лишь мгновение, ледяные воды быстро погасят ее. Лириэль приготовила копье и застыла в ожидании. Тепловое свечение пропало, резко и полностью.

Копье Лириэль метнулось к воде. Она с триумфом подняла его — рыба, размером с ее ладонь билась и извивалась на острие. Пиримо невозможно увидеть в их среде обитания, где они имеют ровно такую температуру как и холодная вода. Ясно видимая в теплом воздухе, рыба была гладким овалом с серебристой чешуей и изящными плавниками — красивая, если не считать челюстей, полных стальной прочности клыков.

«Лови, Сизвик», спокойно сказала Лириэль, и дернув копьем кинула смертоносную рыбину к мужчине. Дроу побледнев дернулся в сторону. Без необходимости: рыба с влажным шлепком очутилась в корзине у его ног.

«Если бы ты промахнулась…», начал Сизвик.

Лириэль усмехнулась. «Но пока ведь нет! Не беспокойся, красавчик, последним чего бы мне хотелось было плюхнуть голодную пиримо тебе на колени», промурлыкала она. «Один укус, и ты уже ни для чего не нужен».

Битнара напряглась; заметив это Лириэль подавила вздох. Ее подруга иногда такая собственница! Лириэль намеревалась только чуть подразнить Сизвика, зная, что тот понимает подобный юмор. Но Битнара всегда воспринимала такие замечания как объявления о намерениях.

Сизвик не обратил внимания на выражение лица волшебницы; он выдал Лириэль похотливую улыбку и вздернул бровь.

«Один укус?»

Лириэль смерила его оценивающим взглядом. «Ладно, два», согласилась она.

Битнара фыркнула, и яростно тряхнула свой сосуд с кровью. Яркие капли разлетелись по реке.

«Не надо лить так много крови сразу», жестко предупредила ее Лириэль. Она могла терпеть темперамент Битнары, но лишь до определенных пределов. «Ты же не хочешь, чтобы они впали в бешенство».

Эта мысль охладила завистливую молодую волшебницу, и долгое время женщины охотились молча. Стоя на самом краю лодки, Лириэль работала быстро, насаживая на копье рыбу за рыбой. Саму ее в пиримо больше всего привлекал азарт охоты, но у рыбы была для нее и другая ценность, о которой ее спутники даже не догадывались. Перспектива еще одного опасного путешествия манила Лириэль в этот день, и она была слишком довольна жизнью, чтобы позволить Битнаре испортить ей настроение.

Лодка слегка качнулась, и уголком глаза Лириэль увидела, что Битнара присела и отложила копье. Женщина с гримасой потирала шею. Достав из сумки маленький флакон, она вылила на ладонь немного резко пахнущей мази, и стала массажировать шею по бокам.

Предупреждающий огонек полыхнул в разуме Лириэль. Она много раз охотилась на пиримо, и отлично знала напряжение, вызванное внимательным ожиданием и молниеносными ударами копья. Битнара массировала не те мускулы.

На мгновение Лириэль почувствовала знакомое чувство пустоты внутри, глухую боль приходившую вновь и вновь с очередным предательством. Быстро отстранившись от нее, она тайком оглядела свою подругу детства. Как и ожидала Лириэль, пальцы Битнары двигались в сложном, знакомом ритме. Она плела заклинание. Не обычное заклинание, но Лириэль изучила его совсем недавно, у своего нового могущественного учителя. Битнара, конечно же, не знала об этом. Учитель Лириэль запретил ей делиться с кем либо заклинаниями, которым он ее учил, и на сей раз она благословила жадную подозрительную натуру магов Мензоберранзана.

Битнара поднялась, потянулась, не подозревая что ее жертва почуяла охоту-внутри-охоты. Следующим ее движением, знала Лириэль, будет выбросить ладонь и послать испепеляющий огненный шар на нос лодки.

Расставив ноги в охотничьей стойке, Лириэль призвала магию левитации. Затем, одним быстрым плавным движением она взмыла высоко в воздух и с разворота метнула копье. Наконечник вошел глубоко в грудь Битнары, ее вялый зевок превратился в выражение неверия и боли. Взмахнув руками, она упала в воду.

Пиримо были тут как тут. Лириэль плыла высоко над туманным покрывалом реки, бесстрастно наблюдая как воды под ней бурлили, краснея в темноте, согретые кровью предавшей ее подруги.

Когда дико раскачивавшаяся лодка успокоилась, а вода вновь стала холодной и темной, Лириэль опустилась вниз. Сизвик, мудро распластавшийся в лодке чтобы удержать ее от переворачивания, все еще лежал.

Лириэль долго рассматривала его, раздумывая, что с ним делать. Пахучая мазь, которую использовала Битнара, наверняка из магазина его отца. Вполне могло быть, что Сизвик участвовал в затее Битнары. Возможно, она сказала своему консорту что-либо, что могло помочь Лириэль понять мотивы этой атаки. Если так, Лириэль собиралась добиться ответов. Она не слишком мягко пнула его.

Сизвик вскарабкался на центральное сидение, встретив безумными глазами неумолимый алый взгляд Лириэль.

«Я подтвержу все, что ты скажешь», начал Сизвик, слова из него вылетали все быстрее. «Я скажу, что Битнара напала на тебя. Это вполне вероятно, учитывая как она тебя ненавидела. Она всегда тебя ненавидела — из зависти, в основном — и никогда даже не пыталась этого скрыть. Все знали об этом. Все нам поверят», тараторил он, «она ведь часто говорила, что хочет увидеть тебя мертвой. Правда, насколько я знаю, она ничего против тебя не планировала. И клянусь — клянусь восьмой ногой Лолт! — я бы никогда не принял бы в таком деле участия, даже если бы она действительно что-то собиралась сделать, и потребовала моей помощи! Ты же знаешь, Лириэль. Все эти разговоры, насчет твоей смерти — это были только разговоры; ты же знаешь, как это бывает».

«Да», сказала Лириэль тускло.

Она знала это очень хорошо. И в сбивчивой болтовне Сизвика наконец появлялся смысл. Он действительно ничего не знал о намерениях Битнары. Он лишь увидел, что Лириэль убила его любовницу, и заботился лишь о собственном выживании. Убийство — а именно это на взгляд Сизвика и произошло — было вполне приемлемо, даже восхваляемо среди темных эльфов, если только его нельзя было доказать. Сизвик был свидетелем, и ожидал, что устранят и его. Мужчина вымаливал себе жизнь, обещая подтвердить, что Лириэль действовала в самообороне.

Как иронично, рассеяно подумала она, что поступая так он говорил бы чистейшую правду! Но она никогда не сможет убедить его в этом. И по каким-то лишь наполовину понятным ей причинам она и не желала пытаться.

«Битнара поскользнулась и упала в воду», сказала она наконец.

Лоб Сизвика озадаченно сморщился, и он подождал пока Лириэль уточнит картину. Поскольку она молчала, он энергичным кивком принял ложь.

«Битнара тянулась к рыбе, когда лодку качнуло в одном из этих маленьких водоворотах», продолжил он импровизируя. «Нас повело по кругу, она потеряла равновесие и вылетела. Мы пытались спасти ее, но пиримо были слишком быстры».

Затаив дыхание, он ждал ответа. Медленно на лице Лириэль появилась хмурая улыбка, и Сизвик вздохнул с облегчением.

«Еще одно…»

«Что угодно!» поклялся он.

«Планирование любого дела включает в себя множество слоев; тебе это известно. Но после этого, пытайся действовать попроще, а?»

Сизвик мгновение помолчал. «Битнара поскользнулась и упала в воду» отозвался он.

«Отлично», сухо сказала она. «И еще, помни, что пиримо могут убивать множеством способов. Я бы не хотела, чтобы у одного из моих гостей на обеде случился, так скажем, смертельный случай несварения желудка».

«Я не пророню не слова», обещал он. «Никогда».

Лириэль кивнула, и за улыбкой ее скрывалось больше, чем сама она позволяла себе осознавать. «Ну раз так, давай-ка доставим тебя и эту рыбу назад в Мензоберранзан».

Похоже, это один из таких дней, решила Лириэль, когда ничто не идет по плану. Она намеревалась отвести Сизвика назад в город вместе с большей частью пиримо, потом вернуться в Подземье и продать остаток маленьких ядовитых штуковин. Ей предстояло совершить несколько сделок, изучить пару заклинаний, посетить урок, вернуть немного долгов — разного рода — и встретиться с одним наемником — все это до начала ночного празднования. Короче говоря, предстоял вполне обычный денек.

Сначала этот охотничий «инцидент»; затем, как раз когда она выходила из дома — крохотной крепости в Нарбонделлин, подаренной отцом на двадцать пятый день рождения — начала пульсировать безмолвная тревога на ее кольце Баэнре.

Раздраженно изогнув брови, Лириэль полезла на самое дно сумки искать кольцо. Вообще-то, она должна была носить его постоянно, но кольца она не любила. Длинные, изящные руки были одним из ее любимых украшений, и она предпочитала раскрашивать их сложными рисунками и красить ногти, но кольца носить не желала. Она могла метать нож не хуже любого головореза из таверны, и хотя большинство дроу считали, что украшения не сбивают им прицела, Лириэль считала, что этот дополнительный риск совершенно излишен.

Найдя кольцо, она сжала его в ладони. Да, вот оно: тихий магический сигнал, доступный только ей. Она слышала его прежде лишь однажды, когда кольцо было дано ей пару десятилетий назад. Каждый благородный в Мензоберранзане носил знак своего дома; Дом Баэнре пошел дальше, держа всех своих членов на магическом поводке. По этому сигналу выбранный Баэнре должен был бросить все дела и нестись в семейную крепость. До сих пор, Лириэль оставляли в покое. Бормоча проклятия, она оседлала верхового ящера, и направила его к родовому дому.

Дом Баэнре впечатлял. Природные каменные формации сами по себе выделялись, но за столетия матроны Баэнре добавляли тонкую резьбу, купола подсвеченные пурпурным магическим огнем, и волшебную ограду в форме паутины, предположительно сотканную самой Лолт. Вот это, по мнению Лириэль, было лишним. Роскошь и декаданс, это все отлично, но подобное уже чересчур.

Ворота распахнулись при ее появлении, ряд солдат Баэнре низко поклонился. Слуга огр торопясь, принял ее скакуна, а эскорт из восьми вооруженных женщин — элитная стража матроны-матери — провел ее по извивающимся коридорам и залам в самое сердце замка: храм Баэнре. Все это, угрюмо решила Лириэль, идя в тепловой тени своих сопровождающих, начинало весьма подозрительно попахивать.

Еще более впечатляло сборище, поджидавшее ее в храме. Две могущественных жрицы: Сос'Ампту, хранительница храма, в мрачных жреческих одеяниях и постным фанатичным лицом, и Триэль, новая матрона-мать. Из этих двух, Лириэль явно предпочитала скучную и неряшливую Сос'Ампту. Хранительница редко выходила из своего любимого храма, но по крайней мере, она испытывала хоть какие-то эмоции. Триэль же была двуногой паучихой: холодной, абсолютно практичной, безжалостно четкой в своих делах. Рядом с сестрами стоял хмурый Громф. Лириэль обрадовало присутствие отца, пока она не заметила угрюмости на его лице. И высоко над всеми Баэнре витала гигантская магическая иллюзия, дань Лолт, постоянно изменявшаяся из гигантского черного паука в прекрасную женщину. Громф создал эту впечатляющую иллюзию примерно пятьдесят лет назад, умасливая прошлую матрону. Поговаривали, что она спасла жизнь не слишком религиозному архимагу, слишком часто злившему свою мать. Менее известным был тот факт, что лицо женщины он взял со своей тогдашней любовницы. Лириэль не помнила лица своей давно умершей матери, но видела собственную похожесть на паука-дроу, и это нервировало ее. Юная дроу глубоко вздохнула и вступила в храм.

«Наконец то явилась», заметила Триэль без всяких эмоций.

Лириэль поприветствовала ее глубоким поклоном. «Я в твоем распоряжении, тетушка Триэль»

«Матрона Триэль», резко вставила Сос'Ампту, явно разъяренная подобной непочтительностью. Она набрала воздуха и приготовилась начать долгую тираду.

Но Триэль жестом приказала сестре замолчать. Наклонившись вперед, она уставилась на Лириэль долгим исследующим взглядом. «До меня дошли сведения, что твое двадцатипятилетие давно прошло. Ты не поступила в Академию, как велит закон и обычай для благороднорожденных. Почти пятнадцать лет безделия, когда ты должна бы была готовиться служить Дому Баэнре».

Лириэль задрав подбородок ответила матроне упрямым взглядом. «Я использовала это время с толком. Мой отец», подчеркнула она, намеренно покосившись на архимага, «обеспечил мне лучшее магическое обучение».

«И все же ты не посещала Сорцере», заметила Триэль, упоминая школу магов.

«Официально, нет», согласилась Лириэль. Громф не пожелал этого, указывая, что как единственная женщина там и как его дочь она будет в центре слишком многих интриг, и это может привести к нежелательным для семьи результатам. Пообещав, что она не будет испытывать недостатка в обучении, он, используя свою власть и богатство, доставил ей лучших учителей и достаточные средства на покупку любых книг и магических компонентов каких она только могла пожелать. Быстро поглядев на Громфа, она надеялась что он поддержит ее. Напряженное лицо архимага говорило, что помощи она не дождется.

«Но я училась у нескольких мастеров Сорцере. Сейчас мой учитель — Харза-кзад Ксорларрин», добавила она, говоря о могущественном маге, специализировавшемся на создании боевых жезлов.

Триэль презрительно фыркнула. «По всему, что мне известно, ты обучаешь старого рота, а не наоборот! Похвальба Харза-кзада расползлась из Сорцере по Мели-Мажере и даже в Арах-Тинилит. Твои похождения на устах у всей Академии».

Так займись этим сама, в бешенстве подумала Лириэль. Хорошо известно, что Триэль никогда не брала консорта, а шепотом говорилось, что вкусы матроны-матери крайне необычны даже по стандартам дроу. Но говорить о таком вслух было не слишком мудро. Не видела Лириэль никакого смысла и подтверждать либо опровергать россказни своего учителя. На приманку Триэль она ответила лишь косым взглядом.

Матрона Баэнре глянула в сторону хмурого лица Громфа, и слабая усмешка задрала краешки ее губ. «В общем», продолжила она спокойно, «думаю многие предвкушают день когда ты наконец поступишь в Академию».

Вот оно. Старая стерва наконец показывает зубы. Сердце Лириэль упала, но она понимала, что уклониться никак не сможет. Ну что же, могло быть и хуже. Потерю свободы будет нелегко перенести, но она искренне любила изучение магии. И хвастовство Харзы, хоть и не имело ничего общего с истиной, заранее обеспечивало ей репутацию.

«Когда?» прямо осведомилась Лириэль.

«Учитывая, что ты опоздала уже на пятнадцать лет, торопиться ни к чему. Завтра вполне подойдет» сказала Триэль. В алых глазах горело жестокое веселье.

«Как прикажешь, тетушка Триэль», подчинилась Лириэль. «Я буду в Сорцере прежде, чем Нарбондель покажет полдень».

Улыбка Триэль стала шире. «О, ты неправильно поняла, дорогая девочка. Ты пойдешь в Арах-Тинилит».

«Что?»

Слово вырвалось у нее криком ярости и неверия. Она повернулась к отцу. Архимаг поднял руку, и выражение на его лице было таким, что протесты и возражения его дочери застыли у нее в горле.

«Таков обычай города, такова воля Матроны Триэль», сказал он сурово.

С невероятным трудом девушка заставила себя поклониться. В ярости на Триэль за то, что та отправляет ее в жреческую школу, она почти столь же сильно злилась на себя, за то что позволила попасть в мерзкую маленькую ловушку, расставленную старой паучихой. Триэль намеренно заставила ее считать, что она пойдет в Сорцере. Лириэль почти не обратила внимания на дальнейшие инструкции Триэль, и лишь смутно заметила ладонь отца на своем плече, довольно жестко выталкивавшую ее из храма.

Они были почти у дверей, когда Триэль назвала ее имя. Все еще не отойдя от шока, Лириэль повернулась к ней. Маска вежливости исчезла с лица матроны, и девушка замерла под триумфальной, ледяной жестокостью ее взгляда.

«Слушай меня, девочка: как только ты окажешься в Академии, ты будешь подчиняться тем же правилам, что любой другой ученик. От тебя многого ждут. Ты будешь успешно учиться, поддерживать честь Дома Баэнре, и заслужишь благоволение Лолт, или ты не выживешь. Все очень просто». Она кинула надменный взгляд на Громфа и холодно улыбнулась Лириэль. «Но у тебя есть еще ночь для веселья. Развлекайся».

«Развлекайся», с обидой передразнила Лириэль когда они с архимагом шагали по залу. «И это от той, чье представление о веселье включает бичевание змеями!»

Это кощунственное замечание вызвало изумленное хмыканье Громфа. «Ты должна научиться придерживать язык», предупредил он. «Немногие из хозяек Академии отягощены чувством юмора».

«А то я не знаю! Отец, неужели я действительно должна стать жрицей?» потребовала она. «Ты не можешь помешать этому?»

Лириэль поняла свою ошибку как только произнесла эти слова. Никто не оставался в добром здравии надолго, указывая гордому и разъяренному Громфу, что его могуществу есть предел.

Ожидавшейся вспышки не случилось. «Я желаю, чтобы ты стала жрицей», спокойно сказал архимаг.

Он лгал, конечно, и даже не пытался скрыть этого. Неужели ее будущее не стоит даже подобных усилий?

«У тебя много талантов», продолжил он, «и как жрица ты можешь многого достичь».

«Ради славы Дома Баэнре» угрюмо сказала она.

«И это тоже», загадочно согласился Громф. Он долго молчал, будто взвешивая то, что собирался сказать. «Знаешь ли ты, почему магов терпят в Мензоберранзане?»

Лириэль удивленно покосилась на отца. «В качестве мишеней?»

«Не играй со мной!» рявкнул архимаг. «Надо, чтобы ты поняла. Подумай: Лолт единственное божество в городе, ее жрицы правят почти без ограничений. Зачем вообще нужны в Мензоберранзане мужчины, кроме как для появления новых жриц? Почему мужчинам позволено владеть магией?»

«Немногие женщины — по крайней мере у нас — обладают прирожденным талантом, необходимым чтобы стать магом», ответила она.

«Ну? Почему же магов терпят?»

Молодая дроу задумалась. «Жреческим возможностям есть пределы», предложила она.

«Не то, чтобы какая либо жрица призналась в этом», согласился он угрюмо. «Но знай вот что: лишь немногие женщины могут быть волшебницами, а у магов есть доступ к силам, недоступным поклоняющимся Лолт. За этим могуществом, конечно осторожно следят матриархи, но Мензоберранзану нужны маги».

Архимаг залез в потайной карман своего плаща, и вытащил маленькую книгу. «Это тебе. Тщательно изучи ее, ты наверняка сойдешь с ума в Арах-Тинилит, без спасения которое есть в этой книге». Он замолчал и улыбнулся. «Я сделал это для тебя — задача, занявшая несколько лет, и стоившая жизни нескольким магам — зная, что этот день настанет».

Неплохое выступление, даже для мелодраматичного Громфа, подумала Лириэль с ехидством. Взяв книгу, она раскрыла ее на первом заклинании. Просмотрела страницу, и осознание значения символов нахлынуло на нее порывом недоверчивой радости.

«Заклинание вызова портала!»

«Как и все прочие в книге», согласился он. «С этим знанием, ты можешь путешествовать туда, куда не проследует ни одна жрица».

Лириэль пролистывала книгу, ее возбуждение все нарастало. Магические путешествия в Подземье нелегки, и те кто пытались их использовать, нередко кончали свое существование частью пейзажа. Этот дар даст ей большую свободу чем когда либо у нее было. И лучше того, ее отец предвидел этот день, и подготовился к нему! Лириэль прижала драгоценную книгу к груди.

«Не знаю как отблагодарить тебя!» воскликнула она радостно.

Громф Баэнре улыбнулся ей, но янтарные глаза оставались холодны. «Еще нет, возможно, но когда настанет время, я расскажу тебе как ты можешь выразить свою благодарность. Стань жрицей, обрети все могущество которое можешь. Но никогда не забывай, ты в первую очередь маг. И твоя верность принадлежит мне».

Тепло исчезло из сердца Лириэль. Она выдержала тяжелый взгляд архимага, ее золотые глаза были отражением его. «Не беспокойся отец», сказала она мягко. «Спаси меня Лолт, забыть хоть на миг, что я для тебя».