Альдана Потерянная принцесса

Кархалёва Надежда Владимировна

Кархалёва Надежда Владимировна

Альдана Потерянная принцесса

 

 

Глава 1 И снова не идеальный правитель

Селяне испуганно жались друг к другу, глядя, как догорает их деревня. Спастись удалось всем, но куда теперь деваться? Солнце уже коснулось горизонта, до соседнего города — три десятка километров. Ночью идти — безумие, прислужники короля Ирвинга развлекаются в любое время суток.

То, что произошло сейчас — нападение на безобидное поселение — было развлечением, да. Королевские отряды не ставили перед собой цель истреблять людей, им нравилось разрушать всё, наводить ужас на мирных жителей. Без убийств обходилось не всегда — если кто-то оказывал сопротивление или просто попадал под руку, его жизнь обрывали. Убегать же позволяли. Особой жестокостью отличался лишь отряд принца Эзарии. Ему нравилось истязать, проливать чужую кровь.

Оставшийся без крова народ бежал в города, но беспредела было так много и число бездомных росло с такой невероятной скоростью, что города становились переполненными, беженцы жили на улицах. Но жили, в некоторых случаях относительно спокойно, хоть и с лишениями.

Перед погорельцами возник, телепортировавшись, старейшина Чёрных Гаваней, столицы данных земель, красавец Скентия Ринхафт, с ним были два его помощника, Фробениус и Николас.

— Проклятье, опоздали! — воскликнул Скентия.

— Сколько их было? Лица запомнили? — сразу кинулся расспрашивать Николас.

— Человек семь, кажется, — ответили ему. — Главный — молодой совсем, на вид и двадцати нет, остальные лет на пять его старше.

— Два человека все в шрамах, наверное, участвовали в войне с повстанцами в прошлом году. Воины, единственные из всех, кто не владел магией.

— Отряд боевых магов, значит? — нахмурился Фробениус, на лице старика отпечаталось ещё несколько морщин. — До чего докатились эти мерзавцы, если такие силы обрушивают на жителей крошечного поселения, ни в чём не повинных? Бесчинства воинов выглядели ещё не так омерзительно.

— Что будем с жертвами делать? — вздохнул Скентия. — В Чёрных Гаванях уже тесно. Одну ночь вы продержитесь — не оставаться же вам здесь, но жить в моём городе будет невозможно. Потерпевшие уже в некрополисах селятся.

— Я и на такое согласен! — выпалил кто-то.

— Вчера был отдан приказ о закладке двух крупных городов неподалёку от столицы для тех, кто лишился дома в результате погромов. Но строительство — дело долгое. Имейте в виду, если возникнет необходимость, в армию попадут в первую очередь юноши и мужчины из беженцев. Цинично звучит, но вас просто некуда девать. И на строительстве работать придётся тоже вам, — предупредил старейшина извиняющимся тоном.

— Война? — какой-то человек стал возмущаться. — Так мы теперь из-за прихлебателей Ирвинга стали мясом для военных действий?

— Мне самому не нравится это, но выбора ни у кого нет! — осадил его Скентия.

— Если и придётся набирать армию, то она снова окажется повстанческой, — предположил с отстранённым видом Николас. — Надумай Ирвинг идти войной на риксов — Лейшард откажется принимать участие в этом.

— Господин Ринхафт в чём-то прав, — раздался тихий женский голос. — У нас нет выбора. — Или мы будем скитаться по королевству, или доверимся тем, у кого есть немного власти, чтобы защитить нас.

— Некоторые, потеряв дом, так и делают — становятся странниками, кочевниками, — возмущавшийся мужчина возразил ей.

— Я не принуждаю никого, — произнёс старейшина. — Решайте. Куда угодно, туда идите.

Несколько погорельцев сразу подошли к Скентии и его помощникам. Шагнула в их сторону и та женщина, но была остановлена тем, кто только что с ней не согласился.

— Нет, Фаризе, — мужчина покачал головой. — Ты отправишься со мной.

Она обернулась, посмотрев на него. Было видно, молодая женщина совсем замучена своим мужем. Выглядела Фаризе неопрятно. Конечно, пожар подпортил всех, но она представляла собой совсем жалкое зрелище: тёмно-русые прямые волосы висели грязными прядями и от этого казались жидкими, рукава и подол тускло-жёлтого платья измяты, последний, ко всему прочему, был в пятнах и местами порван — кто-то пару раз на него наступил. Вряд ли Фаризе так испортила свою внешность по своей воле. Яркими и чистыми оставались только глаза — сине-зелёные.

— Дай мне пять минут, — она умоляюще заломила руки.

— Не больше, — с неохотой протянул мужчина.

Фаризе подбежала к Скентии, оглянулась: муж не сводил с неё и старейшины глаз. Сообразив, красавец отвёл женщину в сторону.

— Вы хотели что-то сказать мне, леди?

— Спросить. Можно? — из-за отчаяния напополам с волнением её трясло.

— Пожалуйста, — разрешил он, кивнув.

— Куда нам идти? Где лучше будет? — тихо спросила она, но во взгляде отразился крик.

— Это зависит от того, что тебе нужно, — изрёк Скентия. — Кого ты хочешь встретить, что найти, обрести покой или получить дело?

— Учить ребят магии, — ответ последовал сразу, словно женщина знала, что ей зададут этот вопрос. — Мне бы одного ученика, но талантливого и со стремлением познать всё.

— С войны я вернулся, имея кучу новых знакомых, — красавец задумался, перебирая в памяти их всех, а так же старых друзей и их приятелей. Скентия был гомункулом, его создатель не поленился сделать ему потрясающую память, выдающейся даже в сравнении с другими гомункулами. — Знаю одного колдуна из Нардимии, он чёрный маг и призыватель. Вырос в приюте, там толком магические способности у воспитанников не развивали, кое-какой опыт юноша приобрёл на войне. Он будет рад вам. Зовут его Флео Дамре, живёт в городе Аэльма.

— Я сделаю всё, чтобы вы гордились им! Спасибо! Может быть, у меня потом появится возможность отблагодарить вас…

— Подарите королевству новую силу магии — мы вас благодарить будем должны! — Скентия улыбнулся, слегка обнял Фаризе. — Пусть хранят тебя духи, — пробормотал он, отпуская её.

— Опять вы на разведку? — проворчал Саша.

— Извини, не моё желание, — Джессика замерла посреди спальни, огляделась в поисках кинжала. — А, вот он где, — воительница заметила его на комоде, подскочила, схватила, прицепила к поясу.

В доме Винсентов последние два месяца беспорядок творился оригинальный: всюду можно было наткнуться на оружие всех видов. Фатона — деревня, где жила эта семья, уже небезызвестная по всей Альдане, находилась слишком близко к столице королевства, но, как это ни парадоксально, поселение по-прежнему продолжало возвышаться на холме, а королевские отряды, продолжавшие попытки сровнять её с землёй, каждый раз несли немалые потери. Главными защитницами были девушки из Отряда Лесных Воительниц под предводительством Айрис Ави, женщины из жестокого народа риксов, практически непобедимой, этого же она добивалась и от учениц. Они не давали королевским группам даже приблизиться к Фатоне, за два месяца правления Ирвинга Чезигера в деревне было только три погрома.

— Завтра вернётесь? — поинтересовался Саша.

— Не обещаю, — воительница выбежала из комнаты, ворвалась в чью-то другую спальню, вернулась к Саше со вторым кинжалом, серебряным. — Меня саму это злит.

— Я не сердился, — уточнил парень. — Признайся, тебе нравится с ними расправляться.

— Стало быть, ты отпускаешь меня? — Джессика усмехнулась.

— Надеюсь, уж завтра вы отобьёте у людей Ирвинга привычку наведываться к нам во всеоружии и с самыми недобрыми намерениями, тогда ты будешь в моём распоряжении, — он подошёл к ней сзади, обхватил за талию, прижал к себе. — Никто больше не будет тебя отвлекать…

— К сожалению, сейчас отвлекаешь меня ты, — промурлыкала Джессика, повернув голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Айрис не любит опозданий.

— Раньше тебя это не волновало, — хмыкнул парень.

— Я должна была быть на сборах полчаса назад, — она стала выпутываться из его объятий.

— Тогда не буду тебя задерживать, — Саша убрал руки.

— Рада, что ты меня понимаешь, — Джессика быстро поцеловала его и умчалась.

Было десять утра. Недавно прошёл дождь, погода солнцем не баловала, но и унылой не казалась. Саша вышел на балкон, проводить оттуда Джессику и по привычке ещё минут двадцать просто постоять. Здесь всегда хорошо думалось. Мысли постоянно были или о прошлом — просто воспоминания, без рассуждений о том, как могло бы всё сложиться, если бы когда-то что-то произошло не так, как случилось, без поиска ошибок, — или о будущем. Он пытался представить, когда закончится эта часть жизни — постоянная борьба с королевскими бандитами, и что наступит после неё. Полная гармония? Это будет зависеть от нового правителя, и только. А у нынешнего короля преемник есть, его сын, по слухам, гораздо более жестокий, чем отец. Грянет очередное восстание? Его Саша не хотел. Найти бы себе какую-то цель, ради которой можно будет покинуть Фатону. Эта деревня — милое место, но тут хорошо отдыхать месяц-другой, а не жить постоянно. Молодому человеку понравилось путешествовать, он бы предпочёл такой образ жизни. Полкоролевства он с компанией обошёл, но на неё стоит поглядеть заново, когда природа везде преобразилась, повеселела. Ещё его, как и Дашку с Алиной, когда-то лучших подруг, теперь названых сестёр, ждёт Магическая Академия, как твердили многие — уже давно. Возможностей тут не так уж и мало — попробуй выбери для себя родное, не прогадай!

Сашу окликнул с улицы Патрик Тейлор, бывший его учителем магии, ставший хорошим другом семьи Винсент, по сути, состоявшей из друзей большей частью. Настоящих Винсентов осталось в ней двое — Джессика и Дерик, её старший брат; Теона и Шаки — им не родные сёстры, а кузины, а Дашка, Алина и Саша вообще из другого времени, из другого мира, остановившиеся у этой семьи когда-то. Несколько несчастий связали их, теперь у них общий дом и одна фамилия.

— От Скентии и Николаса известие было! — сообщил ему Патрик.

— Опять они злы на банды Ирвинга, потому что не знают, куда пристроить пострадавших?

— Тебя это веселит? — Патрик прищурился, готовясь мрачнеть. — Мы хорошо устроились, Айрис с девушками бдят исправно, но ни в одном населенном пункте Лейшарда такой надёжной охраны нет! А Скентии мучиться с этой бедой.

— Я об этом размышлял, — заверил его Саша. — Этому должен прийти конец, но какой и когда?

— Ты не занят? — оживился вдруг колдун.

— Нет, сижу без дела, как обычно, — парень с шумом выдохнул воздух, это выглядело как демонстрация усталости от чего-то, да так и было.

— Проблему непригодности короля надо обсудить, — сказал Патрик решительно. — Пошёл бы к старейшине, но с тобой общаться намного веселее.

Скрыв улыбку, Саша по балкону, тянущегося по периметру всего второго этажа, прошёл к спальне Дашки, постучал в окно:

— Не спишь? К нам гость, дискуссия намечается.

— И кто? Патрик или мистер Цельсий? — Дашка встала с кровати, чтобы открыть балконную дверь, впустить парня.

— Твоё счастье — Патрик, — ответил Саша, пересекая спальню.

— Пока ещё не моё, а общественное, — парировала она.

Патрик Тейлор был, пожалуй, самым красивым жителем деревни и, на радость девушкам, оставался свободен. Его светлые волосы на солнце блестели всевозможными оттенками от золотисто-блондинистого до русого, выразительные добрые глаза на свету тоже переливались — казались то голубыми, то серыми. Высоким ростом он не мог похвастаться, зато идеальным телосложением — ещё как. И обладатель такой красоты приглядывался к Дашке.

Ей такое внимание льстило. Дашка, когда Саша исчез в коридоре, оглядела себя в зеркале. Особо выдающихся внешних данных нет — недлинная стрижка (так как волосы были непослушными и очень густыми; они не испортились даже от частых окрашиваний в прошлом, правда, от природы и так имели приятный золотистый цвет), бледность, не выглядевшая аристократической. Дашка была невысокой, на полголовы ниже четырнадцатилетней Шаки, из-за этого молодой женщине никто не давал её двадцати одного года — все думали, что ей и восемнадцати нет. Усиливали впечатление по-детски огромные глазищи. Привлекательная внешность, не более того. Но в сочетании с красотой душевной, значит, что-то даёт…

Через пять минут она была на кухне, где уже сидели за столом Саша, Патрик и Алина.

— Ваш друг сегодня успел затронуть один вопрос, ответ на который будет интересен всему королевству, — проронил Патрик, выдержал паузу, чтобы убедиться, что все его слушают, и продолжил уже серьёзным тоном: — Король Ирвинг Чезигер, конечно, лучше Эвиланы Армад, правившей до него. Эвилана приказывала изничтожать людей, Ирвинг позволяет это делать, но не настаивает. Но его приближённые страшнее самого Чезигера. Что бы они ни творили, Ирвинг их усмирять не будет. Сынок его — разговор отдельный. Влияет на папу, тот по его просьбе такие законы вводит, такие приказы отдаёт, что от ужаса сердце останавливается. И это чудо будет править после смерти Ирвинга!

— Этим утром я перед тобой так не распинался, — заметил Саша язвительно.

— Ты выразил идею — ждать сначала смерти Ирвинга, потом кончины Эзарии очень долго, вредно для нервов и опасно для здоровья и жизни, — закивал Патрик. — С Чезигерами надо что-то делать.

— Сомневаюсь, что такая мысль больше никого не посещала, — съехидничала Дашка.

— Но два очевидных варианта решения — восстание или убийство короля и принца, — обратил внимание Патрик. — Кто-нибудь желает снова воевать?

— С окончания восстания и исчезновения Эвиланы прошло всего два месяца. Вряд ли, — изрекла Алина. — Несмотря на то, что нам всем уже охота приключений, боевых действий мы не желаем.

— Вот поэтому я и сижу с вами, а не у старейшины, — объяснил причину своего визита Патрик. — Если и ему, и вам подать по стоящей идее, то за то время, пока Фредерик её обдумает, вы успеете воплотить в жизнь или же убедиться, что идея никуда не годится. Рассуждать надо, конечно, но доля молодого безумия даёт вам некоторые преимущества. Идею я вам дал. Если надо — помогу.

— Это всё? — бросила Дашка.

— Тебе разве мало? — удивился красавец.

— Нет, нам будет, чем заняться, спасибо, — нанесла вежливый удар она.

— Судя по твоему тону, за ответом я могу зайти вечером — больно решительно ты настроена, — Патрик поднялся, задвинул стул. — До следующего времени суток!

Дашка уступила право проводить мага Алине.

— Доброе утро, Патрик! — послышалось со двора после того, как скрипнула входная дверь: колдун столкнулся с возвратившейся Теоной.

Её внезапным исчезновениям из дома никто не удивлялся. Если Теону не обнаруживали в родных стенах рано утром или она являлась домой в три часа ночи, беспокоиться не спешили. У неё всегда находились дела, в которых преобладало разрешение чужих проблем. Добротой её, впрочем, не пользовались, беря лишь то, что Теона сама предлагала, но людей, нуждающихся в помощи молодая женщина обнаруживала постоянно и повсюду. Она ведь была целительницей.

— Все проснулись? — она заглянула на кухню, убедилась, что те, кто её сейчас интересует, уже бодрствуют, и радостно заявила: — Надеюсь, все помнят, что вам сегодня предстоит собеседование?

Вернувшаяся Алина, отхлебнув из кружки чай, чуть не подавилась, Дашка, привставшая, чтобы дотянуться до чайника с заваркой, на секунду замерла и плюхнулась обратно на стул.

— Такое событие, а вы забыть умудрились! — упрекнула их Теона, но сердиться и не подумала. — Вам полчаса, чтобы собраться. В шесть часов нам надо быть там. Я вас во дворе жду.

— Что, составишь компанию? — в дверях возник Саша.

— Вероятно, меня возьмут туда преподавателем. Когда-то Скентия мне сказал, что такая возможность есть. Некоторых может смутить, что я старше студентов всего на год, но вряд ли это послужит основным поводом отказа, если он будет иметь место.

Там — это в Магической Академии города Зальван, столицы королевства, самого известного учебного заведения в Альдане. Саше, Алине и Дашке так часто советовали попробовать туда поступить, что они сами загорелись желанием.

— Ты уже узнала, что, где и когда? — Дашке стало не по себе, слишком новость была внезапной. — Мы должны были этим заниматься, нам же надо.

— Ничего страшного, мне тоже очень хочется видеть вас выпускниками Академии, — Теона пресекла извинения.

— Дерик, наверное, тоже не вспомнил, что сегодня столь важный день, — Алина отставила чашку, от волнения ей перехотелось и есть, и пить. — Представляю, что с ним будет, если сегодня мы его обрадуем новостью, что мы зачислены.

— Сегодня только собеседование! — напомнила она. — Потом ещё и экзамены. Да не переживай ты так! — Теона принялась успокаивать Алину. — Вам следует только намекнуть, что желаете учиться в Академии — деканы факультетов сделают всё, чтобы вы туда попали. Каждый будет заманивать вас на свой, правда, но если вы все определились, куда хотите, проблем не будет.

— Убедительно, — согласилась Алина, не перестав нервничать.

— Я как раз колеблюсь, — Дашка с невесёлым видом стала размешивать сахар в чае. — Очевидно, что мне обеспечено место на факультете огненной магии, но хочется узнавать что-то новое. Магия Огня, кажется, известна мне вся. Неправда, но что поделать. Начнут на меня все деканы давить, как-то пугает.

— Ты одна такая не определившаяся с местом. Мы с Алиной решения приняли, переубедить нас сложно, так что найдём силы защитить тебя, — пообещал Саша.

— И на что же пал ваш выбор? — поинтересовалась Теона.

— Призывание, — ответил Саша с гордостью. — Алина остановилась на белой магии.

— Тоже подустали от родного стихийного чародейства? — Дашка повеселела.

— Да вам его впору преподавать, — на кухню вошла Шаки. — Вдруг у вас получится совмещать преподавание с учёбой?

— Я поговорю, с кем надо! — подхватила Теона и тут же спохватилась: — Так, через двадцать минут дома нас быть уже не должно!

Тёмный силуэт Магической Академии на фоне зарождающегося заката выглядел внушительно, даже пугал своим чрезмерным величием. Огромный замок, не уступающий в размерах королевскому, с развевающимися на башнях флагами факультетов.

У ворот компания остановилась первый раз: страх придержал Алину.

— Уже без двадцати шесть, кабинет, где будет проходить собеседование, ещё нужно отыскать, — предостерегла Теона.

— Чего-то боюсь, но не пойму, чего, — призналась Алина.

— Того, что всё складывается так удачно, — подсказала целительница.

— Мы только сюда пришли! Ещё неизвестно, каково будет решение приёмной комиссии!

— С позором вряд ли выгонят, — Теона подтолкнула её в спину.

Они попали на территорию Академии. На ухоженных аллеях пестрели форменные мантии учащихся — у каждого факультета свой цвет. Занятия, очевидно, уже закончились, студенты отдыхали, общались, развлекались.

Вдоль аллей попадались через равное расстояние статуи, после изучения надписей на постаментах (по инициативе Алины) стало понятно, что это — преподаватели, и даты на табличках — годы вовсе не жизни, а работы здесь. Обнаружили и статую старой знакомой Марики Новиш, к сожалению, погибшей четыре года назад. Возле неё опять задержались.

— Интересно, Марика преподавала бы что-нибудь у нас? — попыталась вообразить Дашка, обходя статую.

— Мы опаздываем! — не выдержал Саша, хватая колдунью и вытаскивая на аллею. — Всё будет хорошо. Это ведь только собеседование, не экзамен.

— Оно важнее, — ляпнула Теона, не заметив, что заставила подруг побледнеть. — Самое главное в изучении магии — желание. Её же надо чувствовать, а по принуждению чувствовать нельзя. Но если в вас хоть одна искра магии, из неё возможно получить столько энергии, сколько нужно хоть для самого мощного заклинания. Тренироваться долго придётся, конечно. Да зачем я вам-то это говорю, в вас не искры, в вас потоки магической энергии!

Её щебетание прервал возглас какой-то студентки:

— Эй, гляди, это не Винсенты?

— Ого, по-моему, точно они!

Дашка, Саша и Алина слишком прочно угодили в историю королевства, некоторые теперь знали их в лицо. Их, стихийных магов из Большого Мира, было четверо, один парень, Дима, погиб от меча Джессики — вынужденная мера, ведьмовскими чарами Эвиланы Армад молодой человек оказался обращён в демона, ненавидящего всех, кроме своей госпожи и её слуг. Перед смертью он успел ненадолго вернуться в человеческое обличье, этого времени хватило лишь на то, чтобы вместе с остальными повелителями стихий уничтожить созданного Эвиланой монстра, которого боялись все, кроме самой ведьмы. Вырваться из её чар — а это было в его силах, он не смог.

— Это правда, что вы будете у нас преподавать? — две заметившие их девушки в ярко-зелёных мантиях, блондинка с пышными мелкими кудрями пшеничного цвета и шатенка, чьи локоны были заплетены в аккуратнейшую косу, подбежали к ним.

— Нет, учиться, — разбила надежды Дашка. — Если повезёт.

— А на каком факультете? — стала допытываться шатенка.

— Искусство призывания, — удовлетворил девичье любопытство Саша, судя по угасшему блеску в глазах студенток, опять их расстроив.

— Белая магия, — отмахнулась Алина.

— Чёрная магия, — выдохнула Дашка, выбрав этот факультет только что.

Блондинка сникла, с грустью поглядывая на компанию, её подруга же начала рассуждать:

— А мы на алхимиков учимся, третий курс уже. Уроки чёрной и белой магии мы тоже получаем, будем видеться! Магия разума — общий предмет для этих трёх факультетов. А с призывателями у нас… Нелла, что? — накинулась она на вторую студентку с энтузиазмом.

— Ничего, — сдерживая расстройство, протянула девушка. — У нас преподаватели есть одни и те же, но ведут они разные предметы.

— Раз мы уже почти познакомились, дружить будем? — предложила Теона.

— Отлично, я Саэлис, — начинающий алхимик ухватила руку целительницы, затрясла.

— Нелла, — блондинка озвучила своё имя сама.

— Ты Алекс, — обратилась Саэлис к Саше по его альданскому имени. — Элли и Дарья, — она посмотрела сначала на Алину, затем на Дашку. — Правильно назвала?

— Верно, — кивнул колдун. — Это Теона, — представил он целительницу.

— Вы на собеседование? — Саэлис вытягивала сведения дальше, не взглянув на неё.

— Ага, — буркнула Дашка.

— Знаете, куда идти? — девушка всё не успокаивалась, но этот вопрос её оказался кстати.

— Триста первая аудитория. Подскажете, где это? — Теона улыбнулась.

— Проводим! — воскликнула студентка.

Скоро аллея закончилась, приведя к площадке перед входом в замок. Здесь завершались ещё три широких аллеи: по одной из них, тянущейся от самых ворот стены, отделяющей Академию от внешнего мира, компания и попала сюда, две другие выходили на левую и правую сторону площадки, — и четыре узких, чередовавшихся с широкими. Фонари уже зажглись, их желтоватый свет потрясающе смотрелся на фоне зелени деревьев. Народу стало больше, можно было предположить: все занимавшиеся тем, что задали преподаватели, дожидались этого часа, чтобы бросить всё и отправиться на улицу. Кое-кто уже расстался с формой до следующего дня.

В стенах Академии, несмотря на время, студенты ещё встречались, но все они торопились сделать то, ради чего задержались в Академии вечером, и присоединиться к свободной студенческой жизни.

— Учебный год уже начался? — Саша ещё надеялся, что это не так, но, когда с ним на лестнице чуть не столкнулась девушка в чёрной мантии, несущая охапку свитков, чувство ослабло. — Я думал, что мы начнём вместе со всеми.

— У многих остались недоделанные работы с прошлого курса. Начало семестра — через три дня, так что все съехались уже, — обрадовала компанию Саэлис.

— Вступительные экзамены вам сдавать отдельно. Завтра. Может, и сегодня у вас примут, — ошеломила друзей Теона.

— Мы не готовы! — выпалила Алина отчаянно.

— Никто из нас не предполагал, что всё это будет происходить так стремительно, — не оправдываясь, но пытаясь защититься, произнесла Дашка.

— Хотели потерять год? — вспыхнула целительница.

От неожиданности — от Теоны никто никогда не слышал восклицаний повышенным тоном — колдуньи сдались, прекратив возражать.

Одолев ещё два лестничных пролёта, компания свернула в коридор за Саэлис, Нелла последовала за ними неохотно, на мгновение задумавшись, стоит ли.

Триста первая аудитория находилась в конце коридора. На этом этаже она, судя по пугающей ширине и высоте массивных дверей, была самой большой, вмещающей целый поток студентов.

— Мы вас подождём! — Саэлис сверкнула улыбкой. — Собеседования долго не длятся!

— Это не может не радовать, — Дашка, взявшись за ручку, потянула на себя дверь, поддавшуюся со скрипом, не без труда.

Гигантская аудитория с десятками рядов, расположенных амфитеатром. За длинным преподавательским столом — о, ужас! — одиннадцать человек.

— Вы опоздали, — осведомила Дашку и выглянувших из-за её спины Алину и Сашу женщина в мантии вызывающе-алого цвета. Издалека видно было плохо, но она показалась друзьям очень молодой, чуть ли не их ровесницей.

— Извините, — Дашка вышла вперёд, остановившись перед ступенями прохода между рядами мест.

— Спускайтесь, — приказала женщина. — А вы, Теона, на полчаса свободны.

Проскользнувшая в аудиторию целительница послушно удалилась, закрыв дверь. Хоть Теона и постаралась сделать это аккуратно, она громко хлопнула, после этого повисла контрастная тишина, позволяющая услышать, как собственные шаги отдаются едва уловимым эхом и как кто-то из преподавателей стучит ногтями по столу.

 

Глава 2 Это возможность!

— Что породило в вас желание поступить в нашу Академию? — женщина перешла к вопросам.

Среди других преподавателей она выделалась сильно. Эта леди была неправдоподобно красивой, чем-то похожей на Теону. Такие же крупные шикарные локоны, только не золотистые, а чёрные, такие же огромные глаза, но не зелёные, а карие, такое же правильное лицо с крупными мягкими чертами, чуть бледнее, чем у Теоны. Роковую красоту дополняли алые губы и ногти.

— В нас есть магическая сила, немалая, мы хотим научиться ей пользоваться, — ответил за всех Саша.

— За время восстания вы, стало быть, так и не научились? — уколола его женщина. Оно год длилось, не так уж и мало. Или вы предпочли посоху меч или арбалет?

— Ада, брось! — одёрнул её эльф, сидящий рядом, старше женщины, но на вид не намного. Правый глаз его закрывала повязка из дорогой ткани — скорее всего, он вынужден был постоянно её носить. На щеках белели шрамы; белоснежные волосы лохматились, закрывали часть повязки и лезли в левый глаз. — Оставь придирки для своих студентов.

— Вдруг это и есть мои будущие студенты? — удачно отбилась красавица Ада и моментально вернулась к разговору: — Объясняйтесь, я жду!

— Вероятно, вы знаете, что мы могли изучать только родную магию. Ею мы овладели почти в совершенстве, теперь желаем познать иную. Способности позволят, мы уверены, — стойко держался парень.

— В совершенстве? — усмехнулась Ада. — На церебрально-невербальном уровне? Хорошо, заставьте какую-нибудь из стен аудитории рухнуть, потом восстановите. Одно из лучших заклинаний магии Земли — землетрясение.

— Ада! — вспылил эльф.

— Он сам сказал — всё знает, — женщина не сдавалась, поединок ей нравился.

— Продемонстрируйте самую мощную магию, доступную вам, — упростил задачу магу другой преподаватель, меланхоличный, если присмотреться к его взгляду, мужчина, которого только коснулись признаки старости — заметные морщины и седина.

— Как уже сказали, я являюсь повелителем стихии Земли, — Саша отошёл к окну, вскинул руку, а договорить ему не дала, конечно же, Ада.

— Профессор Рэймон, как и полкоролевства, осведомлён насчёт того, какова природа вашей магии.

— Госпожа Лиоре! — заорал эльф. — Вы дадите ему закончить?

— А он ещё не начал, — красавица явно наслаждалась ситуацией и своим превосходством в ней. — Молодой человек лишь сорит словами.

— Мне подвластна магия Земли в основном разрушающего характера. Восстановление — отчасти белая магия, а у меня был запрет на её изучение, — всё-таки договорил Саша, достойно оправдавшись.

— Хорошо, — Ада неожиданно смилостивилась. — Тогда покажите одно проклятие и одни усиливающие чары.

— Сперва мне придётся обезопасить вас. Olaza je Redeus! — это было несложное, хорошо отработанное заклинание, дарующее защиту от любой вредоносной магии его же стихии, но Саша нервничал, дрожь в голосе выдавала.

Члены комиссии ощутили действие чар, он заметил по проблескам в глазах. Ада подперла руками голову, положив на сцепленные пальцы подбородок. На лице вроде бы обозначилось одобрение, но какое-то снисходительное.

— Eferiya je Redeus! — с предательской паузой последовало проклятие.

Эта фраза на магическом языке означала «гнев Земли». Он не замедлил проявиться: в полу под столом комиссии появилась трещина, стремительно расширяющаяся и углубляющаяся, из неё вырвался жёлто-зелёный свет. Если бы не защита колдующего, всех бы втянуло в неё и люди пропали бы, застряв в ином измерении, выбраться из которого невозможно без помощи шаманов, но затянулась трещина так же быстро.

— Достойный уровень, — поторопился оценить это другой преподаватель, старик, седая грива и борода скрывали его так, что нельзя было видеть, какая на нём одежда — только синие рукава.

— Продолжайте, — потребовала Ада, не дав остальным высказать одобрение.

— Позвольте продемонстрировать на вас, — Саша обратился к эльфу, пытавшемуся утихомирить красавицу десять минут назад.

Он охотно пробрался к нему. Саша навёл на преподавателя жезл:

— Gelyia je niho.

— Что за эффект? — эльф знал отлично, но превратившееся в своеобразный экзамен собеседование требовало вопросов.

— Силы притяжения действуют на вас так, как вы желаете.

— Одно из моих любимых заклинаний, — блондин медленно поднялся по стене, как по полу, к самому потолку, дошёл до его середины и крикнул оттуда коллегам: — Претензий, я полагаю, вы к Алексу не имеете?

— На какой факультет зачисляем? — брюнетка с короткой стрижкой, в аккуратных очках, подалась вперёд и поглядела на преподавателей слева и справа от себя, три движения мелькнули за одну секунду.

— На меня что смотрите? Выпытывайте у Алекса, — Ада возобновила выделение яда.

— Призыв! — не замедлил озвучить свой выбор Саша.

— Я счастлив видеть такую известную персону в рядах моих студентов, — эльф, так и пребывающий на потолке, вновь подал голос. — Необходимую для первокурсников информацию получите в кабинете двести восемь, это на четвёртом этаже. Я спускаюсь к вам, — уведомил преподаватель — и действие удерживающих чар прервалось.

— Rinomis, ki dauro! — Алина машинально взмахнула жезлом, не подумав о том, что если эльф разбил чары, то знает способ приземлиться мягко. Но догадалась она, только когда из неё вылетел последний звук слов заклинания, делающего падение с любой высоты плавным.

— Ты ненормальный, — рассердилась Ада. — Если бы девушка не сообразила?

— Мейдина — превосходный целитель, — теперь эльфа придирки женщины не раздражали. — Даже если бы я убился — был бы оживлён.

— Так вы… — у Алины пропал дар речи.

— Магией Воздуха не владею вообще, — эльф поправил волосы, сел на место. — На скорость вашей мысли я и рассчитывал, Элли. Куда мечтаем быть принятой?

— Не слишком ли быстро? — Ада не оттаивала.

— Куда хотим поступить? — он проигнорировал её и повторил.

— Факультет белой магии, — сказала Алина, под взглядом красавицы смутившись.

— Почему же? — целительница, та суетливая брюнетка, судя по всему, собралась заманить её на свой факультет.

— Наверное, брезгливость мешает иметь дело с обезображенными больными и калеками, поэтому у себя ты девушку не увидишь, — съязвила неугомонная Лиоре. — Но что вдруг магия белая? Тёмное колдовство позволяет обходиться без крови. Сравните магическое оглушение и удар тяжёлым предметом по голове…

— После войны надоело! — прервала её Алина. — Теперь хочется приносить всем добро в чистом виде.

— И почему же не целительское дело? — изнемогала Мейдина.

— Госпожа Лиоре была права, — призналась волшебница.

— А почему тогда не алхимия? — пошёл в наступление другой член комиссии, человек с чёрными длинными кудрями потрясающей пышности, длина, впрочем, тоже была выдающейся — когда он сидел, волосы доставали до пола. — Эликсиры, зелья — не одни же яды.

— Мне нравится белая магия.

— Вот и славно, я уже внёс вас в список первокурсников, — черкающий что-то пером на бумаге невозмутимый Рэймон поднял голову.

— Велистер, а если бы она передумала? — Ада опять не удержала собственное мнение.

Рэймон её уже не слушал.

— Дарья Винсент? — алхимик остановил взгляд на ней, показал в улыбке белоснежные зубы.

— Чёрная магия, — решимость колдуньи затвердела.

— И что вас привлекает в ней? — засуетился ещё один… одна… С определением пола этого преподавателя компания затруднилась. Нечто было рыжим (рыжей), волосы его разделялись пробором посередине, с одной стороны они доставали до пояса, с другой — до плеча. Рубашка была мешковатой, так что женственность форм, если таковая имелась, скрывала. Голос тоже не помогал — низкое контральто могло принадлежать и мужчине, и женщине.

— Таинственность. Этот вид магии хранит в себе больше загадок, чем какой-либо другой. Её можно использовать и во вред, и во благо, осуществляя такие перемены, о которых сложно догадываться.

— У вас появилась тяга к переменам? — бесполое существо приподняло тонкую бровь.

— Вы правы. Когда-то я начала с себя…

— Теперь хотите изменить мир? — хохотнул странный преподаватель.

— Боитесь, я сделаю его хуже, чем он был? — Дашка тут же поразилась собственной резкости.

— Хм, а я с удовольствием приняла вас на свой факультет, — Ада откинулась на спинку стула, склонила голову к плечу, прищурилась.

— Демонология? — у Дашки не было сомнений, что красавица является деканом там.

— Некромантия.

Наверное, у Дашки, да и у Саши с Алиной слишком выразительно округлились глаза: Мейдина с эльфом и брюнетом-алхимиком позакрывали рты руками.

— Да вы не первые, у кого специализация госпожи Лиоре вызывает такое изумление, — проронил Велистер Рэймон.

— Так вам по душе демонология? — не стала упускать шанса декан соответствующего факультета, весьма привлекательная особа, смуглая рослая девица с суровым лицом, не по-женски сильными руками (короткие рукава рельеф не скрывали) и немаленькой грудью. Тёмно-каштановые волосы были заплетены во множество косичек, стянутых сзади красной лентой. В ушах поблескивали серьги-кольца, неимоверное количество. На лбу — след от чьего-то когтя, но шрам лишь придавал внешности девушки пикантности.

— Демоны за прошлые два года надоели, простите.

— Алхимия? — несмотря на вопросительные интонации, брюнет настаивал.

— Некромантия? — последовало повторное предложение Ады.

— Нет. Выбор я огласила и аргументировала.

— Я вас поздравляю, — декан чёрных магов сгрёб свитки и бумаги, лежавшие перед ним, поднялся и подошёл со всем этим к новоявленным первокурсникам. Одну руку нечто высвободило и протянуло Дашке.

Столь поспешное исчезновение других деканов не обрадовало, кое-кого (Аду в первую очередь) возмутило.

— А вы свободны, Винсенты, — Мейдина разрешила компании идти, а среди комиссии, кажется, назревал скандал.

По этой причине троица задерживаться в аудитории не стала.

— Отмучились, — выдохнул Саша, прислонившись спиной к огромной двери только что покинутой аудитории.

Дашка растерянно глядела на свои ладони, им так и не было приказано выпустить магическую энергию.

— Ну что? Комиссия в восторге?

Про Саэлис и Неллу уже успели забыть, они с Теоной ждали у окна.

— Ну не молчите! Что? Что сказали? — Саэлис, опередив Теону и не закрывая рта даже на долю мгновения, подлетела к новым знакомым. — Как вам Ада? Как Десмилия?

— Мы здесь учимся, всё, — Алину разбирал смех счастья. — Мне повезло, Ада вряд ли ведёт что-то у белых магов. А Десмилия — это кто?

— Только что выскочил отсюда, — девушка хихикнула. — Милое создание, между прочим. Не оставляет равнодушными ни мальчиков, ни девочек. И взаимностью отвечает всем. Мы не знаем, какого оно пола. Кто-то обращается к нему как к женщине, кто-то — как к мужчине. Ему всё равно.

— Нам надо на четвёртый этаж, — напомнила Дашка. — Теона, ты ведь хотела получить в Академии место преподавателя? Можно сейчас разделиться, ты ступай к тому, с кем собралась улаживать этот вопрос, мы пойдём туда, куда нам сказал декан призывателей.

— Приастес?

— Он не назывался, — парировала Алина.

— Одноглазый эльф?

— На факультете призывательского искусства несколько деканов?

— Теоне надо подождать госпожу Мейдину Рильен. А вы идите, — выручила магов Нелла. — Встретитесь внизу, перед входом.

Приняли предложение единогласно (не считая Саэлис). Вынырнув из коридора, спустились на два этажа и сразу узрели дверь с нужным номером.

Отправили туда за всем необходимым Сашу. Парень, постучав, заглянул и получил позволение войти от молоденькой эльфийки, разгребающей кучу бумаг на письменном столе. Она сосредоточилась на этом занятии, будущему призывателю, очевидно, не было смысла ждать, пока эльфийка удостоит его полноценным вниманием, Саша заговорил без зрительного контакта:

— Мне нужна информация для первокурсников. Факультеты белой и чёрной магии и призыва.

Эльфийка, захлопав глазами, уставилась на посетителя, узнав его, но то ли чего-то не понимая, то ли не веря, что видит легендарного Алекса Винсента.

— Да, конечно, — пролепетала она, замерев.

Возникла тишина, лишь через несколько секунд эльфийка кинулась выполнять просьбу, развернув пустой свиток и принявшись в нём писать, роняя кляксы.

— Не торопитесь, — Саша сам ощущал себя неловко, интерес со стороны симпатичных представительниц прекрасного пола ему был ни к чему.

Прелестница, наконец, закончила, оглядела текст, пестревший чернильными пятнами, виновато протянула:

— Неаккуратно. Мне стоит переписать?

— Не надо! — энергично замотал головой Саша. Он старался сделать лицо попроще, не удавалось.

— Это для призывателя, — эльфийка отложила свиток с непросохшими чернилами, взяла другой, но не успела оставить на нём и росчерка — в кабинет ворвалась девушка, являющаяся деканом у демонологов.

— Проклятье! — выругавшись, она швырнула кипу бумаг перед эльфийкой. — Место Даниэлы снова заняли!

— Ты всё неправильно понимаешь…

— Это тебе неясно! — бесновалась девушка. — Династию Сагренов хотят сжить со света, для этого теперь используют Великую Троицу, чёртовы дети, смазливая кукла, взбалмошная дурочка и мальчишка, играющий в героя-спасителя!

— Даниэлу до сих пор не нашли, — эльфийка задрожала.

— Да забросят поиски! Кому нужна дочь Мартина Сагрена, если есть они! Привили им любовь к войнам, натравят на Чезигеров, потом кому-нибудь из доморощенных освободителей дадут корону — это абсурд!

— У меня посетитель, София, — жертва гнева снова взяла перо, будто намёком надеялась защититься.

— Списки первокурсников готовы, оформи, — велела ей глава факультета демонологии, внезапно остыв, только тон остался слишком жёстким.

Уходя, она презрительно посмотрела на Сашу.

Эльфийка не сразу вернулась к работе, но оцепенение продлилось не дольше, чем когда она только сообразила, что за парень перед ней. Два других свитка получились с меньшим количеством клякс. Их запечатали, вручили трясущимися руками колдуну, тот попрощался и покинул кабинет.

— По-моему, нас тут не все будут жаловать, — Саша отдал по свитку подругам.

— Слышали, — проворчала Дашка. — Весь обличительный монолог этой дамочки. Шикарно, и Ада, и она могут на нашем факультете что-то преподавать.

— Сегодня нам в Академии больше ничего не нужно. Двигаемся вниз, ждём Теону, читаем, что нам выдали, — остановила сетования Алина.

Все разом ощутили слишком сильную усталость, чтобы поддерживать разговор. Компания побрела к лестнице.

На площадке у замка никого уже не осталось, отдельные силуэты мелькали на аллеях. Устроившись на скамье, троица углубилась в чтение свитков. Расписание занятий, учебный план, список необходимой литературы… Завершалось всё напоминанием, что первокурсникам необходимо получить комнаты в общежитии.

— Всё выходит из-под контроля, — из замка вышли двое, Ада Лиоре и декан алхимиков.

— Тебя София паникой заразила? — фыркнула женщина-некромант. — Она считает, поиски — задача лёгкая. А мы не можем их вести, препятствий много. Да, приостановиться мы вынуждены, но не потому, что судьба принцессы…

— Королевы, — поправил её мужчина.

— Не потому, что судьба королевы нас больше не интересует.

— София в чём-то ведь права, не спорь. Есть Великая Троица, у альданцев огромная вера в неё. Недопустимо огромная. Про Даниэлу и знают-то не все.

— Не все? Нет, дорогой Амерден, никто не знает, кроме нас, профессоров Магической Академии, — сложно было разобрать, Ада язвила или сердилась. — Мартин стыдился дочери, доброй, отзывчивой девушки, настолько, что объявил её погибшей — кто догадается, что он солгал? В народе поговаривают, что диктатор убил её сам или что Даниэлу по его приказу отравили. Лишь от нас он не стал скрывать правду.

— И в результате нам светит очередная война.

— Ребята не глупы, новое кровопролитие им вряд ли представляется единственным решением. Кроме того, они не виноваты, что Мартин обошёлся с Даниэлой так жестоко, — и преподаватели исчезли в глубине одной из аллей.

Друзьям подумалось, будто они нелюбимы в Академии настолько, что все имеют привычку говорить о них в их присутствии в третьем лице. Только когда от дверей замка отделился ещё силуэт, и никто не смог разобрать, кто это, все поняли: деканы просто не увидели в них ту самую Великую Троицу.

Покинувшим замок человеком оказалась Теона.

— Всё, я числюсь в Магической Академии преподавателем! — известила целительница. — Эй, откуда у вас столько серьёзности? — спохватилась она.

— Наслушались всякого, — Дашка встала. — При тебе никто не обсуждал дочь Мартина, Даниэлу, и Великую Троицу, то есть нас?

— Нет, — Теона удивилась.

— Может, с их стороны эта была вежливость, ты же нам как сестра, — Саша заметного облегчения не ощутил.

— О чём вы?

— Давай обсудим это дома, хорошо?

В Фатону компания попала в третьем часу ночи, но Дерик с Шаки бодрствовали, ожидая в гостиной, где плясал огонь в камине, уже затухающий.

— И как всё прошло? — Шаки накинулась на вернувшихся первая, брат только развернулся к ним, а девочка уже повисла на Теоне.

— Я устроилась, без затруднений, — целительница отстранилась от сестры, чтобы её видеть. — Факультет целительского дела совсем недавно восстановили, преподавателей надо набирать новых, всех при режиме Эвиланы ведь казнили.

Дерик, только собравшийся встать и подойти к ней, тяжело вздохнул, обмякнув. Правление Эвиланы Армад сопровождалось истреблением белых магов, целителей и носителей священной магической силы, экзорцистов. Против королевы подняли восстание, и оно забрало жизнь Джейка, брата Дерика, а мать, Анна, была убита существом, созданным Эвиланой из части души Джессики. Любое упоминание о тех страшных временах вгоняло старшего Винсента в прострацию.

— Возраст мой помехой не стал, — Теона говорила дальше. — Декан факультета некромантии, Ада Лиоре, не кажется старше меня. У демонологов декан молодая совсем — лет двадцать пять, если не меньше. Может, я и с ней одного возраста.

— А остальные что? Зачислены? — Шаки от нетерпения подпрыгивала на месте.

— Да, но всё случилось так стремительно, — Саша, пошатываясь, занял пуфик, на котором только что сидела Шаки. — Мы в Академии некоторых уже злим фактом своего присутствия в заведении. Хотя кое-кто жалеет, что мы вообще в Альдане остались.

Он воспроизвёл то, что услышал от Софии, и диалог Ады и Амердена. Его не перебивали, но когда парень закончил…

— Шаки, принеси магический шар, — потребовал Дерик.

— У нас в доме его нет! — девочка была встревожена, как, впрочем, и брат.

— Надо сказать Патрику, срочно!

— Завтра утром? — предложила Шаки. — Несколько часов ничего не решат.

— Его могут позвать куда-нибудь, у Патрика ведь всё внезапно. Они слишком сдружились с Ринхафтом, у старейшины Чёрных Гаваней решения мгновенные. Будь добра, устрой так, чтобы я мог донести до него то, что мне сейчас поведали, — упёрся Дерик.

— Привести его сюда, что ли?

— Шар можно попросить у соседей, — хмыкнула Дашка, сразу же побледнев: — То, что мы выяснили в Академии — настолько плохо?

— Это важно. Теона, пожалуйста, сбегай к соседям, возьми шар.

Привычки спорить целительница не имела, исчезла за дверью сразу, явившись с тем, за чем её послали, довольно быстро.

— Патрик! — Дерик, выхватив шар, заорал в него, остальные столпились за его спиной, уставившись в поблескивающую в темноте (огонь в камине погас) поверхность. — Патрик, просыпайся! Новости имеются, ты должен быть в курсе!

В шаре, засветившемся, возникло сонное лицо.

— Патрик, Даниэла жива!

Приоткрытые глаза чёрного мага распахнулись шире, чем обычно:

— Как? Откуда известие?

— Большая часть нашего семейства была сегодня в Магической Академии столицы, там говорят. Даниэла исчезла, кажется, этому поспособствовал Мартин. Тайна, что девушка не умерла, хранится в Академии, не выносится оттуда.

— О, Предки, вы смилостивились! — воскликнул Патрик. — Это возможность, дети мои, это возможность! Дерик, передай шар кому-нибудь из ребят.

Магический предмет в это же мгновение оказался в руках Саши:

— Многие из посвящённых в тайну Мартина полагают, судя по всему, что мы можем затмить Даниэлу. Она же законная наследница короны, имеет право спихнуть с трона Чезигера, но люди убеждены, что это осуществим мы, путём далеко не мирным. Я не ошибаюсь? Только почему именно Академия? Почему это связано с ней? Одна девушка возмущалась, что кто-то из нас занял место Даниэлы. Имелось в виду место на факультете, очевидно. Наше собеседование завершилось слишком быстро. С Дарьей разговаривали последней, даже не попросили её продемонстрировать мастерство. Когда декан чёрных магов заявил, что она принята, то быстро удалился, будто сбежал. Комиссия разозлилась. Впечатление, что место, куда попала Дарья, предназначалось Даниэле. А принцессу сейчас не ищут, возникли трудности, не позволяющие продолжать.

— Верно, странно всё, — согласился Патрик. — Придётся вам выяснять. Возможностей у вас больше. Вы ведь не стремитесь свергнуть Ирвинга силой?

— Мы не подведём, если от нас не избавятся, завалив на первом же экзамене, — скривилась Дашка.

— У вас и сторонники есть, иначе бы вы и первокурсниками не стали, — заметил колдун.

— Сами что-то будем предпринимать? — вмешался Дерик, тёплые нотки в общении Патрика с Сашей и Дашкой ему не понравилось.

— Нужна аккуратность, не начнём же мы допрашивать преподавателей Академии! Утром доложим старейшине, у тебя ведь нет дел? Если есть, я один могу сходить.

— По-твоему, что-то может быть важнее этого? Были бы планы — отменил бы, — настроение Дерика и Патрика разнилось всё явственней.

— Ты боишься, — вдруг заявил колдун.

— Кого? Чего? — парень даже перестал хмуриться, пребывая застигнутым врасплох.

— Активности названого брата и сестёр. Спокойный в семье один ты остался, сумасбродов прибавилось, — он подмигнул Шаки.

На лице Теоны застыл немой крик: она хотела предостеречь Патрика, чтобы не затрагивал эту тему, но не успела.

— Любят они быть при деле. Войну уже не уважают, но идея найти Даниэлу может оказаться им по душе, и они поторопятся. Ты предлагаешь нам опередить их, — Патрик был не в лучших отношениях с Дериком, обожал остальных Винсентов, так что не стал обходительнее даже по просьбе целительницы.

— Когда идём к старейшине? — Дерик не умел биться словами, поэтому решил увильнуть, обрубив разговор.

— В десять там будешь?

— Веришь, что я могу дать отрицательный ответ? — у него нечаянно получился удар.

— Доброй ночи. Первокурсников поздравляю, — шар погас, изображение пропало.

Дерик удалился беззвучно, удержавшись даже от хлопанья дверью и презрительно-горделивого фырканья.

— Не дразнили бы вы его, — вздохнула Теона.

— Да Алекс с девочками и ты переедете отсюда, терпеть братишку нам с Джессикой, — заныла Шаки. — Он за мной едва ли не шпионит, за каждым шагом следит, с тех пор, как я снова смогла ходить.

Целительница прижала её к себе, погладила по голове. Саша, Алина и Дашка разбрелись по комнатам, пожелав друг другу и сёстрам приятных снов.

— Вот как мне терпеть? — Шаки, поймав момент, решила поделиться проблемой. — К тому, что ты вечно пропадаешь, все привыкли. С отсутствиями Джессики смирились. А я что, обязана быть единственной послушной дочерью?

— Дерику просто… непривычно, — вопрос привёл Теону в замешательство, хоть и давно напрашивался, она видела, что девочка вот-вот его задаст.

С малых лет и до недавнего времени Шаки была больна и почти не передвигалась самостоятельно, друзей не имела. Когда ей стало доступно, наконец, чудо общения, Дерик ужаснулся. Компании девочка выбирала исключительно сомнительные, в них было, по её мнению, гораздо веселее. Из тех, кого Дерик выносил, общалась Шаки только с Тинзо Цельсием, сыном талантливого белого мага, паренёк был старше её на два года. Но ему она уделяла совсем мало времени.

Так же (и это повергало в шок ещё и Джессику) девочка была неприлично хорошенькой, осознавала это и постоянно дразнила юношей, разрешая многое, но не отдаваясь никому. Но любопытство могло когда-нибудь и победить…

Для Теоны сомнительных личностей, а тем более целых сомнительных компаний, не существовало в принципе, а лёгким поведением она сама отличалась, так что осуждать распущенность Шаки не могла и не хотела. Но опасения Дерика смутно понимала, как и его желание удержать в семье хотя бы одного члена.

— Мне надо всё так же торчать дома? — вспыхнула Шаки.

— Дерик в нашей семье одинок. Спасает себя от этого, как умеет. Прости его.

— Ну-ну, он же не со зла, так?

— Он правда одинок. Ты… замечай его почаще. Твоё внимание его исцелит.

— Дерик такой скучный! — девочка надулась.

— А ты развесели его. Это нетрудно. Хотя бы улыбайся ему иногда. Я вот улыбаюсь.

— Зато от Джессики ему улыбки не получить.

— Джесс у нас особенная.

— Я тоже буду!

— Нет, уже не будешь. Лучше будь по-своему. Постараешься? Ради меня? Мне вас тоже оставить придётся, я должна быть уверена, что в семье всё хорошо.

— Постараюсь! — пообещала Шаки.

 

Глава 3 На её месте

В дверь в очередной раз постучали, в комнате показалась веснушчатая мордашка, обрамлённая рыжими вьющимися волосами, взмахнула пару раз ресницами и пропела:

— Знакомиться будем?

Дашка, продолжающая попытку закрыть дверцу настенного шкафа, куда она сложила все книги, что были необходимы в предстоящей учёбе, издала непонятный звук, изображающий утвердительный ответ. Девушка приблизилась к ней, нетерпеливо ожидая, когда возня со шкафом закончится.

Завтра первый день семестра, сегодня Дашка, Алина и Саша заселялись в общежитие Академии. Комнаты, рассчитанные на одного человека, были весьма уютными, с окном с портьерами во всю стену и пушистым ковром на полу.

Книги посыпались снова. Девушка посчитала возникшую паузу подходящей для того, чтобы представиться:

— Лорианта.

Её звенящий высокий голос и быстрая речь немного раздражали.

— Чёрная магия? — студентка увидела лежащую на кровати фиолетовую форму Дашки. — Здорово, на одном факультете будем учиться! Я, кстати, живу в комнате напротив.

Дашка снова что-то пробурчала, теперь это означало подтверждение того, что она ещё слушает. К ней уже прибегали знакомиться алхимик из комнаты слева, демонолог из комнаты справа, некромант из комнаты в конце коридора, теперь вот эта девочка… Если юноши просто интересовались новыми соседями, то Лорианта намеревалась подружиться.

— Ты расписание изучала? — тараторила она. — Первое занятие — чёрная магия. Видала декана нашего факультета? Говорят, чудной совсем. Ты откуда приехала? Я из Квинны. Знаешь, где это?

— Мы освобождали её, помню.

— Ты воевала? Бедненькая, на войне же так плохо, столько лишений! Ты была ранена? — девушка наклонилась, помогая Дашке собрать книги и свитки.

— Мечами и стрелами — нет. Магия — вот из-за неё я настрадалась.

— Как тебя зовут? — внезапно девушка вспомнила, что забыла спросить имя потенциальной подруги.

— Дарья. Благодарю, — колдунья взяла у Лорианты из рук два фолианта, положила в шкаф. Вот теперь дверцы закрылись плотно.

— Винсент? — обомлела девушка.

— Она самая, — Дашка напряглась, обожательница ей нужна не была.

— Я отнимаю у тебя… у вас время, да? — глаза Лорианты стали наливаться.

— Куда мне спешить? И не выкай мне, глупо это, — Дашку куснула совесть.

— Я не мешаю? — девушка присела на край кровати.

— Нет. А я уже всё разобрала, теперь свободна, — Дашка оглядела комнату: порядок, все вещи разложены, только сумка валяется; её она пихнула под стол.

— Мантию уже надевала? Идёт тебе? Мне вот не подходит ужасно, она же тёмная, я выгляжу в ней совсем бледной, — однокурсница виновато улыбнулась, наверное, извиняясь за то, что заговорила о себе.

— Проверим, — Дашка потянулась за формой, облачилась, осмотрела себя перед зеркалом. — Вроде бы неплохо.

Дверь с грохотом распахнулась, в проёме возникла девушка, тоже в мантии факультета чёрных магов. Особа была колоритная: трёхцветные локоны, чёрно-сине-фиолетовые, выкрашенные продольными полосами, смазливое личико с горящими, как у бесстрашной воительницы, синими глазами, сжатые губы, идеальная осанка.

— Я Тецарра Рахона, староста вашего факультета, — отчеканила она. — В пять часов первокурсники собираются в сто первой аудитории. Чтобы без двадцати пять были на площадке перед замком, оттуда пойдём всей группой. Я буду с вами.

Произнеся это, студентка сообразила, что одна из первокурсниц перед ней старше её на пару лет. В Академию поступали с шестнадцати, в Дашкином возрасте готовились учебное заведение закончить.

— Это касается всех, — уточнила староста так же жёстко.

— Поняли мы. Будем вовремя, — усмехнулась Дашка.

— Веселишься? — самолюбие Тецарры было уязвлено. — В Академии не имеют значение ни возраст, ни положение в обществе. Только сила и стремление её развить.

— У меня это в достатке, — Дашка кашлянула, скрыв смешок: высокомерие собеседницы выглядело забавным.

— Я, Тецарра Рахона, не потерплю, чтобы на этом факультете, одном из первых, учились такие самоуверенные личности, считающие ниже их достоинства проявлять старание, — староста злилась всерьёз, но не позволяла эмоциям испортить образ, от неё по-прежнему веяло холодом.

— Мы запомнили твоё имя, — сказала Дашка.

— Изволь соответствовать факультету. Я, дочь главного королевского алхимика, не для того оказалась здесь, чтобы созерцать вокруг себя тех, кто не имеет представления об элементарной вежливости. Ты, Дарья Винсент, в нашем мире пока принадлежишь низшему сословию, у тебя и друзей твоих есть шансы выбиться в люди. Не пренебрегай им, мой тебе совет, — и она оставила их.

— Ты ведь не станешь принимать её слова всерьёз? — пробормотала Лорианта, глядя на прыснувшую Дашку.

— О чём ты? — колдунья приподнялась с кровати, куда её свалил приступ хохота. — Она вполне может быть дочкой главного королевского алхимика. Сын короля же тут образование получает.

— Я про сословия. Хочешь попасть в высшее?

— Пока этим не грезила, — Дашка придвинулась к девушке. — Ты, кажется, такой судьбы мне не желаешь, так?

— В высшее сословие пускают тех, у кого связи есть. Я совсем бедная, а мечтаю быть твоей подругой, — она покраснела.

— Я не запрещаю, — проронила Дашка.

Бурного восторга не последовало. Лорианта продолжила, потупившись:

— Думала, одна тут останусь. Боялась сюда ехать. Меня без моей воли отправили. Родители умерли так давно, что я их не помню, и воспитывал меня приятель отца, нелюдимый старик. С его помощью я познавала чёрную магию и алхимию. Сделала себе маленького гомункула, вот такого роста, — девушка отмерила в воздухе сантиметров тридцать, — был мой единственный друг. Но в прошлом году и старик перебрался в царство мёртвых. Знакомые его решили устроить меня в Академию. Шестнадцати мне нет, но они постарались. На свою беду, в магии я не по годам хорошо разбираюсь.

— Сколько же тебе?

— Лет пятнадцать-четырнадцать. Я не знаю дату своего рождения.

— Гомункула ты в Академию взяла? — оживилась Дашка. — Интересно, какой он. У меня в приятелях только один был, но он совсем как настоящий человек.

— Он в комнате, спит, — девушка просияла. — Будить не надо, но просто взглянуть — пожалуйста!

Однокурсницы перебрались в комнату напротив, обставленную так же, только ковёр, покрывало на кровати и портьеры были оттенков не красного, как в Дашкиной спальне, а зелёного.

Гомункул с внешностью двадцатилетнего красавца, шатена, очень длинные волосы собраны в хвост, развалился на постели.

— Шум его утомляет, поэтому он гуляет по ночам, отсыпается ночью, — Лорианта понизила голос до шёпота. — Зовут его Людвиг.

— Хорош, — отметила Дашка, вспоминая о том, что у неё и Саши с Алиной имеется дело, и гомункул может помочь в нём. Но он разумное существо и может не согласиться, а ещё есть вероятность, что Лорианта не захочет жертвовать другом — задание для Людвига не обещает быть безопасным. Жестоко обманывать её в случае, если он решится, а она — нет.

— Какой он, Людвиг? — Дашка не сводила с него глаз.

— Милый, — девочка (да, совсем ещё) не уловила волнения, разумеется. — Умный. Понимающий. Думаю, тебе он понравится.

— Раз он спит, не будем здесь шуметь. Я пойду посмотрю, как устроились названые брат с сестрой. Ты со мной?

Лорианта затрясла кудряшками. Дашка вышла в коридор, направилась к лестнице. Позади гремели повороты ключа в замке — девочка запирала комнату. Когда старшая колдунья уже поднималась по ступеням, раздался жуткий топот — и звук падения.

От неожиданности Дашка чуть сама не оступилась и не слетела на пролёт, пальцы успели сжать перила. Она развернулась. Внизу стоял парень, поддерживающий запыхавшуюся Лорианту.

Молодой женщине сделалось стыдно. Что ей стоило подождать девочку? Ребёнок чуть не убился на лестнице.

Однако он, кинув спасителю: «Спасибо!» — поравнялся с Дашкой с вполне довольным видом, присутствовало только смущение из-за собственной неловкости. После чего был взят под руку неслабой хваткой.

Алина занимала комнату этажом ниже, чем Саша, сначала зашли к ней.

— Это Лорианта, — представила девочку Дашка.

— Элли, — кивнула ей волшебница.

— С нашего факультета. Живём в соседних комнатах.

— У меня в соседях некроманты, — скривилась Алина, — Почти весь этаж занимают. И ваших однокурсников человека четыре. Демонолога два. Кошмар. В эту комнату из-за соседей никто селиться не хотел.

Только она пожаловалась, дверь приоткрылась, донёсся голос:

— В пять часов всем первокурсникам надо явиться в сто первую аудиторию.

— Это всё уведомление? — Дашка подошла к двери, закрыла. — Меня посетила староста собственной персоной. Воплощение гордыни, общаться с ней, кажется, невозможно, но придётся.

— Хорошо, что вспомнила про старост. Про эту ненормальную Софию, которая ненавидит нас, говорил староста её факультета с кем-то из старшекурсников. Она возглавляла поисковую группу, призванную обнаружить и доставить сюда принцессу. Даниэла должна была учиться здесь чёрной магии, так Мартин распорядился. Но поиски — не стремление исполнить волю покойного короля, а забота о народе Альданы. Даниэла значит для него избавление от Чезигеров.

— Принцесса Даниэла? — ахнула Лорианта.

— Да. Нам предстоит выяснить всё, что с ней связано, — вздохнула Дашка.

Алина покосилась на Лорианту, потом на подругу, сомневаясь, что про дочь Мартина ребёнку можно знать. Девочке под её взглядом стало неудобно.

— Скорее всего, нам потребуется помощь Людвига, — быстро вставила колдунья.

— Кто это такой? — Алина, разумеется, пожелала подробностей.

— Мой гомункул, — рассказывать о нём Лорианта, наверное, могла бесконечно и кому угодно. — Он вот такой, — девочка показала рост. — Проникнет, куда скажете.

— Превосходно, — одобрила Алина. — А он у тебя разговорчивый?

— Людвиг не подведёт вас, — Лорианта не могла поверить в то, что становится кому-то нужной. — И я молчать буду.

— Откуда же ты взялась-то, понятливая такая? — хмыкнула волшебница.

— Из Квинны, — ответила за ребёнка Дашка. — Мы ещё тогда заметили, что люди там мудрые и рассудительные.

— Ты обрадуй Алекса. Вместе нам всё время держаться не стоит, а то у некоторых преподавателей о нашей компании мнение весьма нелестное, если навяжут его студентам, нас они будут в чём-нибудь подозревать: вдруг мы вместе какой-то план обсуждаем, — Алина сделала картинно-обеспокоенное лицо. — Пока ты ходишь, я бы познакомилась с Людвигом.

— Конечно! — воскликнула девочка, сразу вскочив со стула, опрокинув его и вновь покраснев.

Пока Алина искала ключ от комнаты, Дашка исчезла.

Студентов в коридорах и на лестницах, которые в здании общежития были раза в два шире коридоров, внушительные, мраморные, становилось всё больше. Приближался шестой час, первокурсники суетились, искали приятелей и старост, что-то выспрашивали. Мелькали и преподаватели. Дашка, сворачивая на этаж к Саше, увидела Софию, объясняющую что-то эльфийке в серой мантии — студентке-целительнице. Спокойно пройти мимо не удалось, колдунью демонолог остановила:

— Куда направляешься?

— К другу… скорее даже, к брату. К Алексу Винсенту. Про сбор в пять часов знаю, — отчиталась Дашка покорно.

— Зачем тебе Алекс? Вы на разных факультетах. Ничего полезного для себя ты у него не выведаешь. Призыв относится к светлому волшебству, — заявила София.

— В свободное время я имею право общаться не только с чёрными магами? — Дашка старалась не сосредотачиваться на ней, подумать о ком-нибудь другом, чтобы не занервничать и потом не разозлиться. — Семестр ещё не начался.

— Это свободное время ты отняла у другой девушки, так что изволь распоряжаться им разумно, — отрезала София. — Если так жаждешь общения с теми, кто непричастен к таинствам тёмных сил, — Теона Винсент твоя названая сестра, не так ли? Её общество вряд ли тебе навредит. И не только тебе, — она устремилась дальше, потащив за собой эльфийку.

Но с избавлением от неё Дашка покоя не обрела. Ей стоило пройти три метра, как из комнаты перед носом вынырнула Тецарра.

— Успела повздорить с госпожой Риккен?

— Извини, но она была неправа! Могу я проводить время с представителями других факультетов? И упрекнула она меня в чём-то, что мне непонятно.

— Я позволю себе не согласиться с Софией в том, что специально метила на место Даниэлы Сагрены. Но свободного времени у тебя быть не должно. Раз оказалась здесь, занимайся тем, чем должна — развивайся, учись, — Тецарра собралась скрыться в комнате, Дашка успела выкрикнуть:

— Что за место хоть? Я слышала лишь о его существовании! Что оно даёт? Вероятно, мне это и не нужно вовсе.

— Уступить его ты не сможешь, придётся на нём осваиваться, — совет был вроде бы от сердца, но внешне девушка послабления себе не давала, сохраняя холодность.

— Мне кто-нибудь когда-нибудь объяснит?

Дверь захлопнулась. К счастью, Сашина комната была следующей.

— София опять на тебя ополчилась? — парень, воюющий с охапкой свитков, отказывающихся помещаться в ящик стола, вырвал, наконец, победу и рухнул на пол, проигнорировав стул.

— Сделала мне выговор из-за того, что я к тебе пошла. Мне следует водиться только со своим факультетом, так она считает, — Дашка оглядела комнату друга в жёлтых тонах, цветовая гама её рассмешила, но только на мгновение. — А ещё я продолжаю открывать для себя и для нас что-то новое. И оно настораживает.

— Что же? — Саша не вставал, глядел на Дашку, устроившуюся на кровати, снизу вверх.

— На загадочное место Даниэлы нечаянно угодила я.

— Осталась малость — понять, что оно собой представляет, — изрёк Саша отстранённо.

— Вряд ли оно полагалось ей по статусу, раз мне отошло так легко. София тогда в кабинете вопила, что место заняли снова. Я ещё и не одна такая.

— Шанс очутиться на нём появляется в определённое время, выходит, — подхватил парень. — Для единственного человека. Студента Академии. Или и преподавателя тоже? Вдруг София злилась потому, что рассчитывала на него?

— Мне должны сказать. Надеюсь, это предполагается на последнем курсе и даже не на втором. Саша, — Дашка обратилась к тому, с чем сюда шла, — у нас уже есть два помощника. Девушка из моей группы и её гомункул. Ему ещё не сообщили о нашем деле, но заверили меня с Алиной, что он не будет возражать против участия в нём.

— Гомункул тоже первокурсник?

— Нет. Он не больше куклы. Идеальный шпион.

— А девушка что?

— Будет хранить наши тайны.

— Это помощь? Зачем её вообще в них посвящать? Сведения о судьбе Даниэлы, быть может, в Академии доступны многим, даже первокурсникам. Но пока нам точно не известно, не надо рисковать, — Саша нахмурился. — Гомункулу не обязательно передавать хозяйке всё, что он выведывает для нас.

— Это подло по отношению к девочке, — Дашка твёрдо решила опекать Лорианту в Академии. — Между прочим, и гомункул вряд ли её предаст. Так, — взгляд колдуньи замер на часах, мирно тикающих на столе. Мне пора. Без двадцати пять мы обязаны появиться возле замка. Староста велела, — объяснила она спешку — остальным факультетам не возбранялось прийти в последнюю минуту.

Колдунья заскочила за Лориантой, Алине, обнаруженной в комнате девочки, причину расторопности не уже не говоря. Обе они вышли из здания медленно, находясь под впечатлением полёта девочки с лестницы, но по аллее до замка чуть ли не бежали.

Примкнув к группе, Дашка завертела головой, изучая тех, с кем предстоит постигать чёрную магию. Юношей и девушек поровну, она самая старшая, но есть парень, которому вроде лет девятнадцать. Внешности, более неординарной, чем у Тецарры, нет ни у кого. Сама староста мило беседует с двумя юношами, скорее всего, они тоже из знатных родов.

Тецарра прервала разговор:

— Пора идти. Очень надеюсь, что здесь вся группа.

Сто первая аудитория поразила размерами — была гораздо больше, чем та, в которой проходили собеседование Винсенты, вся увешана таблицами на магическом языке. Изучать его приходилось всем, так что тут и занимались целыми потоками. Пока что в ней сидело человек тридцать.

Две девушки вознамерились устроиться на местах в ряду подальше. Как только студентки прошли вглубь ряда, их окрикнула Тецарра:

— Мы пришли первыми, чтобы занять первые ряды, Вайнона Шельрис и Лафина Азари!

Перспектива провести некоторое время в зоне чёткой видимости того, кто будет выступать перед первокурсниками, мало кого грела, но лишний конфликт с Тецаррой хороших последствий не обещал.

Дашка с Лориантой оказались не слишком везучими, им достались места прямо перед кафедрой, староста опустилась на скамью справа от Дашки. Колдунья оглянулась. За ними рассаживались некроманты, следующие ряды пока пустовали, дальше белели мантии стихийных воздушных магов и зеленела форма алхимиков. На другой половине первые ряды облюбовали демонологи, чуть дальше располагаются огненные маги. Вошли призыватели, чародеи стихии Земли и белые колдуны, сели за ними. Появились целители (точнее, в основном целительницы). Увидев свободное пространство за некромантами, девушки хором вздохнули с явным раздражением. Несколько юношей всё же спустились, а волшебницы предпочли самые дальние ряды. Похоже, факультеты, чьи студенты приручали жизнь и смерть, друг друга не выносили. Последними ввалились маги водной стихии, рассредоточившиеся по аудитории. За некромантами всё-таки остались незанятые места.

Ровно в пять пришли Ада Лиоре, Мейдина Рильен, Велистер Рэймон, бесполый декан чёрных магов, Десмилия, и София.

— Добрый вечер, первокурсники, — поприветствовал всех профессор Рэймон. — Мы рады, что вы выбрали достойный путь, решив посвятить великому искусству магии если не всю жизнь, то хотя бы эти несколько лет. Но магия редко отпускает нас. Она станет вашей верной спутницей до конца жизни, который, если пожелаете, отсрочит на неопределённый срок.

— Одиннадцать факультетов, тёмные и светлые силы и алхимия, — продолжил Десмилия (Дашка решила считать его мужчиной). — Этим силам придётся сталкиваться не раз, но неоднократно они будут помогать друг другу. Чёрная магия может изменить сознание демону, сделав его послушным, воздух помогает огню гореть, белые чары увеличивают колдовскую энергию некромантам…

По аудитории пронёсся возмущённый гул.

— Мы? Помогать ИМ? Да ни за что! — какая-то студентка, белый маг, вскочила с места.

— То, что вы творите — аморально! То, что можно вернуть человеку, вы присваиваете и подчиняете себе, превращаете людей в свои игрушки, в то время как их можно возвратить к жизни! — надрывалась девушка-целительница.

— Дурочки изнеженные! — некромант, сосед Дашки по этажу, в долгу не остался. — Мы спасаем неупокоенные души, приручая их! Вы ведь знаете, что бывает с теми, кто не попал в Аркену, царство мёртвых!

— Это мерзость! Оживить мертвеца легче, чем вернуть умершему полноценную жизнь, но это вас не оправдывает! — вспыхнула другая целительница.

— Лучше подождать, пока душа, оставшаяся на земле, взбесится и станет монстром, да, — съязвил ещё один некромант.

— Изверги! Полоумные изверги!

— Истерички!! Зануды!! Куклы прилизанные!!

— Тихо! — призвала к порядку Ада. — Целители пишут эссе о роли некрополисов в экономической жизни каких-либо земель королевства, берите на ваше усмотрение, некроманты — о том, как деяния целителей влияют на ход истории. Последний срок сдачи — через неделю, десятого числа, — (протяжный стон обеих воинствующих сторон). — Ах, и вы, девушка, — она посмотрела на студентку факультета белой магии, начавшую перебранку. — Для вас то же задание, что и для целителей.

Деканы подождали, пока все не замолкнут. Дашка наблюдала за ними: Рэймон, пропустивший разборки мимо ушей, уткнулся в свиток, читая его с таким выражением, будто там отрывок интересного романа, стоящая перед преподавательским столом София следила за аудиторией, сложив на груди руки, Ада созерцала аудиторию с выражением мстительного удовлетворения, Десмилия нервничал, Мейдина же светилась от радости.

— В Академии имеются три алхимических лаборатории и три некромантских, — снова зазвучало бесполое контральто, реакция целительниц на последнее слово была теперь поумереннее, возмутились девушки вполголоса, — четыре тренировочных площадки для демонологов и призывателей, огромнейшая библиотека. Целители могут практиковаться в больничном крыле, получив разрешение преподавателя. Имеется так же морг, доступ в который лишь с позволения, но на старших курсах некроманты должны иметь его почти все.

Одна из целительниц вдруг выскочила из аудитории, зажав рот рукой. В рядах некромантов захохотали.

— Очень смешно! — рассердилась одногруппница выбежавшей девушки.

— Нас задушило раскаяние! — некромант картинно заломил руки.

— Угомонитесь! — прикрикнул на него Десмилия. — Объясняю для всех: весь материал для работы некромантов — те, у кого при жизни не было ни дома, ни семьи. Трупы, которые обнаруживают на грязных улицах, околевшие от голода или холода, или от всего вместе. Их смерть, увы, никого не волнует, и хоронить, а тем более совершать над ними Обряд Упокоения никто не собирается. Вот им мы и предлагаем последний приют. Или тем, кто был убит, но опознать их не удалось. Как это ни прискорбно, такое бывает.

— Над всеми, кто попадает в городской морг, Обряд проводят, — произнесла целительница, которую, кажется, уже выбрали старостой в группе. — Вы отнимаете у них Аркену.

— Но мы не делаем из мертвецов рабов. Если вы спуститесь в подземелье, убедитесь, что зомби существуют там без притеснений. Работу кое-какую выполняют, но о них заботятся. Призраки вообще самостоятельные. Те же духи, но без права входа в царство мёртвых.

— Но зомби и скелеты создаются для тяжёлой работы и войн! Создаются, чтобы их использовали!

— Леди, у вас нет компетенции, чтобы судить об этичности некромантии, — Десмилия уже утомился, поглядывая на Аду — молодая женщина не собиралась оказывать поддержку пока. — В умелых руках к зомби возвращаются некоторые эмоции, он привязывается к хозяевам…

— К хозяевам! Зомби — что-то вроде домашнего животного. Жить после смерти или в Аркене, оставаясь личностью, или в Альдане, в такой роли. Вы выбираете не за себя второй вариант, а право есть?

— Живые мертвецы — существа несамостоятельные, нуждаются в хозяине…

— Мы очень сильно отвлеклись, — госпожа Лиоре его перебила. — Профессор Рейми, говорите уже то, что планировали.

— По некоторым предметам у вас будет и теория, и практика, — Десмилия преспокойно сделал резкий переход на абсолютно другую тему, без паузы, часть студентов сообразила только через минуту, что декан вещает уже не о некромантии, а о расписании занятий. — Свитки с расписанием вы, конечно же, не взяли? — создание убедилось в правильности догадки — требуемая вещь нашлась у десятка первокурсников — и понеслось дальше: — Некоторые дисциплины отмечены особым знаком, звездой, все увидели? Вот они и сочетают практику с теорией. По чётным неделям — одно, по нечётным — другое. Если в один день таких занятий несколько, то пары практики и теории чередуются. Это во избежание переутомления. Первая всегда теория, такова традиция. Ясно всем?

Подуставшие студенты протянули кто «Да», кто — «Ясно».

— Про противоположные колдовские силы все знают? — теперь оратором была София. — Исцеление и некромантия, белая и чёрная магия, демонология и призывание, стихийное чародейство — Огонь и Вода, Земля и Воздух. Алхимия — отдельная наука. В Академии никогда не идут практические занятия в одно время у магов с противоположной силой, иначе выброшенная энергия, распространяясь по замку и смешиваясь, будет действовать на всех нас не лучшим образом. Итак, завтра начинают с практики чёрные, воздушные и огненные маги, целители и демонологи. Благодарю за внимание.

— Также мы хотим донести до вашего сведения, что необходимо избегать конфликтов с призраками замка, — Ада вышла к Софии; демонолог так и стояла, только теперь облокачивалась на стол, а красавица-некромант расхаживала взад-вперёд. — И убедительная просьба сбежавших демонов, призванных существ и нежить приводить туда, где им положено находиться. Факультет призывательского искусства — левое крыло, четвёртый и пятый этаж, демонологии — правое крыло, второй и третий этаж, некроманты держат творения в подземелье. Без возражений! — она заметила недовольство среди студентов, с зомби не желали иметь дело не только целительницы, да и общение с демонами мало кого радовало. — На этом всё. Все свободны.

Разноцветная толпа полилась в проходы между рядами.

— Дарья Винсент! — как только Дашка шагнула на ступень прохода тоже, колдунью позвал её декан. — Подойдите.

Она приблизилась к Десмилии, Лорианта — за ней.

— Девушка, ваше присутствие необязательно, — существо обратилось к сиротке, подразумевая, что ей надо удалиться с остальными.

Лорианта понимать не стала.

— Ждать долго придётся, — настаивал декан.

— Идите в холл и дожидайтесь там, — Десмилии или жаль её было, или совесть не разрешала прямо прогнать ребёнка с несчастными глазами.

— Догони Элли, — посоветовала Дашка.

Девочка совет приняла и кинулась в массу первокурсников, пробираясь к серому пятну.

— Вам, Дарья, предстоит Обряд Соглашения. Сейчас все выйдут, и вы проследуете за мной.

 

Глава 4 Под опекой Миротворцев

Плечо сжимали пальцы Десмилии. Уже делалось страшно, а когда аудиторию покинул последний студент — подкрался ужас. Хоть Дашка и предполагала, что предстоящий ей Обряд связан с местом, случайно отнятым у Даниэлы, но слишком пугала невозможность отказаться, как предупреждала Тецарра. Из её слов следует, будто положение это скорее не даёт привилегии, а опутывает обязанностями.

Декан убрал руку и направился к выходу. Дашка стояла, беспомощно глядя ему вслед.

— Что застыли? — строго спросила Ада, первокурсница и не заметила, что женщина осталась в помещении.

Дашка молча устремилась наверх, к выходу, где в дверях ждал Десмилия. За спиной отдавался звонкий стук каблуков Ады.

Выпытывать у декана что-либо колдунья не решалась, но когда лестница стала спускаться в подземелье — территорию некромантов, Дашка замерла прямо на ступенях, не дойдя до пролёта.

— Что вы так переживаете? — Ада опять её настигла. — Мы не к некромантам на опыты вас ведём. И вообще не в их лабораторию.

— А куда? — Дашка уже не в состоянии была говорить без дрожи и удерживаться от глупых вопросов.

— В Обитель, — дала ничего не говорящий студентке ответ Ада.

— Зачем? Извините, — первокурсница всё-таки совладала с собой, побрела дальше.

Подземелье состояло из двух этажей, один миновали. В коридоре нижнего дверей было всего шесть. Лиоре обогнала Дашку, поравнявшуюся с Десмилией, распахнула первую дверь:

— Марриста, Ариона и Реция здесь? Время настало.

В помещении, полном людей, все загудели, выясняя, есть тут названные или нет. Дашка пыталась заглянуть туда, комната была необычной — именно жилая комната, не кабинет, не аудитория, этим и вызывала интерес. В общежитии не хватило места? Но подземелье не самый удачный выбор. Десмилия её не подпускал, притягивая к себе, когда Дашка делала хоть полшага к двери.

Суматоха в помещении затянулась, Ада отошла от дверного проёма.

— Позволь девушке посмотреть, — усмехнулась она.

Коварный оскал красавицы убил желание узнать о назначении комнаты, Дашка просто отодвинулась от своего декана.

— Что за смятение? — Лиоре явно приказывала осуществить только что пропавшее намерение, но ещё не злилась, наоборот, ей это доставляло удовольствие.

Вздохнув, Дашка ступила в комнату.

Крик вырвался из колдуньи сразу. Комната принадлежала нежити. Большая гостиная с диванами, креслами, картинами на стенах, книжными шкафами. Три письменных стола было, за одним девушка-зомби листала книгу, делая пометки прямо на страницах, камин с магическим пламенем, от которого веяло холодом. Живые мертвецы выглядели ухоженно, все в чистой одежде, далеко не самой простой, причёсаны, загримированы. Разговаривать могли далеко не все, но активно изъяснялись друг с другом нечленораздельно. Много тут находилось и скелетов, понятное дело, безмолвствующих, но не бездействующих. Обитель и призраки разделяли.

Неживая девушка, портящая фолиант, отложила его и проковыляла к визитёрше, встала перед ней и завыла, голова её дёргалась. Убедившись, что Дашка не понимает, создание закатало рукав, на запястье показалась бирка, которую девушка ткнула под нос студентке.

Отшатнувшись, колдунья прочитала: «Наристес. Хозяин — Эзария Альмонд Чезигер, 6 курс».

О принце ничего хорошего известно не было: любитель измываться над юными прелестницами, вообще крайне жестокий человек, но слепо любим и до безобразия избалован отцом, так что имеет абсолютную безнаказанность.

Повыв ещё полминуты, девушка вернулась к столу, выдрала из книги страницу, где почти не было текста, написала, преподнесла Дашке. «Найди хозяина, скажи ему, что перевод готов» — вот что она начёркала очень корявыми буквами.

— Я не собираюсь встречаться с ним добровольно! — выпалила первокурсница.

Крик привлёк внимание Ады:

— Вы о ком, Дарья? Здравствуй, Наристес, — бросила она «произведению» Эзарии. — Так, опять делала за Чезигера работу? — спохватилась женщина, переведя взгляд на записку у Дашки. — Пойми же ты, глупенькая, хозяин от тебя идеального перевода требует, ему безразлично, что ты зомби и не можешь соображать так же хорошо, как человек. У тебя перевод хуже, чем у первокурсника, и вряд ли когда-нибудь улучшится настолько, как это надо Эзарии, даже если стараться будешь. А он опять получит неудовлетворительную оценку и примется тебя со злости истязать.

Наристес замычала что-то, Ада вздохнула: «Тут Миротворцев нет», — и вышла, Дашка тоже поторопилась удалиться.

— Тут живут, если про них можно так сказать, работы некромантов, — объяснил Десмилия своей студентке, Лиоре пока интересовалась, где некие Миротворцы, в остальных комнатах. — После окончания Академии выпускники забирают их с собой, если не хотят, то нежить отдают в некрополисы. Некоторых оставляем тут, уж больно милые иногда попадаются.

У Дашки на последнюю фразу ответа не нашлось, только покашливание.

— Десмилия, Дарья, они тут, — позвала Ада.

Из комнаты, в которой обнаружились те, без кого не мог состояться Обряд, зомби, скелеты и призраки повалили в коридор. Дашке пришлось прижаться к стене, чтобы хотя бы не со всех сторон толкали, Десмилии было всё равно, очевидно, привык. Устремлялись все на верхний этаж, навевало на мысль, что нежить разбредётся по всей Академии.

— Какие вы медлительные, — скривилась женщина, когда коридор опустел и Десмилия с Дашкой подошли к ней. — Зачем ждать было, пока освободят проход? Миротворцы не приветствуют опоздания, даже если кто-то задерживается на минуту.

Эта комната отличалась от той, где побывала Дашка, но не слишком. Мебель расставлена по-иному, камин на другом месте — но в целом очень похоже. На диване напротив двери сидели три призрака: мужчина, которому на момент смерти шёл примерно четвёртый десяток лет, с правильным лицом и густыми смоляными волосами, не очень длинными, их нельзя было стянуть в хвост, чернота шевелюры не поблекла даже с учётом того, что привидения бледны; человек, проживший чуть больше его, ростом ниже, но в плечах шире, в нём красок почти не осталось, и женщина, самая старшая, тоже обесцвеченная призрачным состоянием.

— Позвольте представить вам, Миротворцы, Дарью Винсент, девушку, меченную магией чисел и слова, — произнесла Ада.

— Дарья знает, почему её сюда привели? — проронил брюнет.

— На Обряд Соглашения, — пробормотала Дашка.

— Почему именно вы? — спросила женщина.

— Мне не сказали, — колдунья ощутила слабость от страха, привидения спокойствия не внушали, слишком выглядели суровыми и не убирали гримасы презрения, свойственные аристократам, вынужденным контактировать с бедняками.

— Когда власть над Альданой переходит плохому королю, изводящему народ, в первый год правления мы, три Миротворца: Марриста, — (взгляд на брюнета), — Реция, — (взгляд на второго призрака), — и я, Ариона, — берём под опеку первокурсника Магической Академии, который был зачислен на свой факультет последним и первый слог имени которого — да. На магическом языке слово dae значит победа. В группах Академии по тридцать пять человек, это священное число для магов. Вы тридцать пятая. Священная победа. Когда-то Академию осаждало войско риксов, им нужен был один артефакт, тогда хранившийся здесь. Осада долго длилась, погибали юноши и девушки, совсем молодые, — торжественно и упоённо вела повествование женщина. — Риксы — отличные шаманы, насылали на нас эпидемии, вызывали буйные помешательства, заставляли своих духов терзать нас изнутри. Когда ворвались, наконец, на территорию Академии, убивали всех. Мы, ставшие потом Миротворцами, тогда тоже не избежали смерти. Обряды Упокоения над убитыми риксы не проводили, и мы остались в мире смертных навечно. Некроманты не дали нашим душам пропасть, превратив их в призраки. Мы решили помогать тем, кого избрала магия чисел и слова, во всех их начинаниях, связанных с установлением мира в Альдане. Мы не толкаем на подвиги, не заставляем действовать — на благое дело можно только решиться самому, не поступая по велению чужого сердца. Если избранный, или, как таких людей называют, меченый, определится — мы не оставим его, не дадим оступиться и одного раза.

— Спасибо… — Дашка замялась, не зная, что говорить.

— Ещё не за что, — возразила Ариона. — Обряд Соглашения будет в том случае, если мы посчитаем нужным вас опекать. Если вы достойны, если способны когда-нибудь подарить Альдане что-то, чего она ждёт. Поэтому Обряд так и называется — он означает, что мы принимаем вас в круг Миротворцев. Если потенциала нет — нечего тратить на вас время, следить за вами…

— Следить? — воскликнула Дашка, слово покоробило её.

— Наблюдать и контролировать, — Ариона изобразила, что наглости не было.

— Господа, по-моему, сомневаться в девушке нет смысла, — Реция подлетел к первокурснице. В семнадцать лет она разбила чары Ардеса Фарлена, хоть это могло погубить её. Она не случайно в Альдане, и осознаёт это.

— А Эвилане Армад удалось сбить её с толку, — напомнил Марриста. — Из-за чего потом несколько человек простились с жизнью.

— Армад — одна из сильнейших ведьм королевства, — парировал Реция. — Я не знаю никого, кому удалось преодолеть её чары.

— Если Дарья станет нашей, то от влияния и Эвиланы, и всех тёмных колдунов, мы её убережём. Я призываю вас не отказывать девушке, — постановила Ариона.

— Я тебя поддержу, — произнёс Реция.

— Будь что будет, — проворчал младший призрак. — Начинаем Обряд. Свидетели, прошу вас.

Ада и Десмилия подошли к Дашке. Женщина, став за её спиной, закрыла колдунье глаза двумя руками, второй декан положил первокурснице ладони на сердце, присев перед ней. Всё тело окутало что-то холодное. По телу расползалась приятная прохлада, наверное, призраки входили в неё. Потом оно стало неметь, веки потяжелели — Дашка оказалась без сознания.

Очнулась колдунья, лёжа на софе всё в той же комнате. Нежить не вернулась, Миротворцы беседовали у камина, не пререкаясь. Не радовали отсутствие деканов и ухудшившееся самочувствие.

— Час ночи, — доложил Реция, заметив, что Дашка села. — Я тебя провожу, в общежитие уже не пускают, по моему требованию для тебя сделают исключение. Ты ведь в состоянии идти?

— Уже на «ты»? — она поднялась, её качнуло.

Добраться до двери удалось, за косяк пришлось схватиться.

— После Обряда не вижу причин называть тебя как-то ещё. Ты точно без помощи дойдёшь?

— Если отвечу нет, тогда что?

— Переночуешь здесь. Или я могу найти и попросить кого-нибудь из зомби, чтобы довёл тебя. Все комнаты на этом этаже запирают на ночь, но наша открыта, обитающая в ней нежить разгуливает сейчас по Академии, — обнадёжил призрак.

— Не хочу здесь, — по-детски закапризничала Дашка, уставшая так, что соблюдать приличия сил не было, теплилось лишь упрямое желание попасть в собственную постель.

— Никто и не заставляет, — засмеялся Реция.

Движение по коридору заняло много времени: держаться было не за что, — преодолеть лестницу оказалось легче. На улице сложности вернулись — не было возможности хотя бы прислониться к стене. Миротворец явно жалел, что не убедил Дашку остаться в подземелье. Путь лежал через аллею, колдунья падала на каждую скамейку, цеплялась за каждый фонарь. У входа в здание общежития Дашка села на крыльцо, Реция проник сквозь дверь, вскоре открывшуюся, появился человек из охраны вместе с заботливым привидением. Он помог подняться, Реция спросил номер её комнаты.

Дашка выдавила ответ. Через пять минут она уже была в кровати, не озадачившись тем, чтобы её расстелить, впрочем, раздеваться колдунья не стала тоже, не избавилась бы даже от обуви, если бы студентку не разул охранник по велению Реции.

— Соня! Утро доброе! До начала первого занятия всего час! — донеслось из-за двери. — О, Ветры, что с тобой? — заскочившая в комнату Алина рухнула на колени у изголовья.

— Что, вставать? — жалобно простонала Дашка.

— Саша говорил, тебя тут и в полдвенадцатого не было. Где пропадала? Не зачисление ли праздновала? Тогда от вашей старосты тебе попадёт. Я только что видела, как она устраивала разнос двум первокурсникам, вчера вечером хорошо погулявшим, — докладывала подруга. — Алхимики из лабораторий всякую дрянь проносят тайком, организмы не у всех выдерживают, но «поставщики» никого о последствиях не предупреждают! Ты что, тоже соблазнилась?

— Нет! — Дашка заставила себя отодрать спину от ложа. — Рассказывать долго. Но волноваться не стоит, честно. Даже пользу получила, прояснила кое-что насчёт Даниэлы. Теперь понятно, о каком месте шла речь. Я отныне пребываю на нём официально, кстати.

— Так, это уже что-то, — Алина перебралась на стул. — И что же тебе открылось?

— Не сейчас! Мне бы в порядок себя привести! — колдунья пересекла комнату, оказавшись у зеркала, чтобы оценить масштабы вечерне-ночного бедствия и расчесаться.

— Доброе утро! — пожелали Дашке снова, теперь это была Лорианта. — Ой, Дарья, ты что, заболела?

— Я совершенно здорова, — процедила старшая сокурсница, выдирая из волос гребень. — Провела полночи в компании призраков, всего-то.

— Что они с тобой делали? — обомлела девочка.

— Рассказали душещипательную историю и совершили надо мной один обряд, — Дашка отчаянно пыталась разгладить складки на блузе, образовавшиеся, пока студентка в ней спала.

Алина изменилась в лице: она-то подумала, что о призраках колдунья просто так ляпнула, чтобы Лорианта больше не лезла с расспросами.

Оставив идею придать блузе приличный вид, Дашка решила сменить её, ребёнок отвернулся, Алина, наблюдала за процессом.

— Отвратительно, — констатировала Дашка, оказавшись готовой к выходу и последний раз оценивая себя перед зеркалом.

— По-моему, ничего, — возразила Лорианта.

— После завтрака у тебя ещё будет время сделать из себя красавицу, — подбодрила Алина, выскальзывая в коридор и увлекая за собой девочку.

— Дарья и так красивая! — мотнула головой она.

В трапезном зале троица не успела сесть за стол — примчалась Тецарра.

— Ты прошла Обряд Соглашения? — произнесла она, уперев руки в талию.

— Да, — Дашка только дотронулась до ножа, чтобы отрезать себе пирога, дочь главного придворного алхимика вспыхнула:

— Я с тобой разговариваю!

Дашка подняла на неё глаза.

— В аудиторию, где у вас первое занятие, подходите все на десять минут раньше, мы должны выбрать старосту группы.

— Хорошо, придём без десяти девять.

— Откуда такое раздражение во взгляде? — уловила Тецарра её настроение.

— Я плохо себя чувствую после Обряда, а мне предстоит после завтрака со всех ног нестись обратно в общежитие за книгами, снова бежать в замок… А охота покоя, — Дашка посчитала, что проницательной Тецарре врать бессмысленно.

— Ты, — обратилась староста факультета к сиротке. — Зовут тебя как?

— Лорианта, — пискнула девочка, боявшаяся Тецарры.

— Сходишь в больничное крыло, попросишь восстанавливающий эликсир для Дарьи, — велела девушка и пошла к столу, где, судя по долетавшим оттуда фразам, сидели факультетские старосты.

— Я не знаю, где оно находится, — огорчилась Лорианта.

— Поинтересуешься у кого-нибудь! — Тецарра услышала и бросила ей.

— У кого? — слишком застенчивый ребёнок чуть не плакал.

— Я могу спросить, — успокоила девочку Алина.

— А у старосты нашей нет логики, — хмыкнув, Дашка придвинула к себе тарелку с пирогом. — Вроде бы Тецарра так проявила заботу обо мне, но Лорианте тоже необходимо явиться в аудиторию раньше, лишнего времени, чтобы добыть эликсир, у неё нет.

— Значит, она так тебе симпатизирует, — Алина улыбнулась.

— Подозревает, что раз я потенциальная освободительница чего-нибудь или кого-нибудь, то могу оказаться у власти, поэтому ко мне подмазывается, — вынесла вердикт Дашка и принялась за пирог.

— Как же мне быть? — вопрос Лорианты не был никому адресован, она разговаривала сама с собой, тихо. — Не могу же я раздвоиться…

— Ну не утруждайся, — одногруппница постепенно приходила в лучшее расположение духа. — Перетерплю.

— Тецарра ругаться будет, если я её распоряжение не выполню.

— Может, мне полегчало! — предложила оправдание Дашка.

— Ты забыла, что за отражение сегодня видела? Бледная, с тёмными кругами под глазами, осунувшаяся, — Алина сразу подвергла его критике. — Вероятно, ощущаешь ты себя вполне сносно, но попробуй докажи старосте! — она обратилась к рыжей подруге названой сестры: — Лучше Дашка твои вещи захватит. Ты сумку собрала?

— Я хотела это сейчас сделать, — девочка прилагала немалые усилия, чтобы смотреть на Алину, так несчастной сиротке было неудобно.

— Дай мне ключ от комнаты, я всё соберу. Мне носиться сломя голову можно.

Лорианта кинулась ей на шею, от избытка чувств зажмурившись. Отпав от той, которую уже считала старшей сестрой, девочка вынула из внутреннего кармана мантии ключ, вручила чародейке.

Доели завтрак молча. Дашка с Алиной выбрались из-за стола, девочка, развернувшись, замерла в испуге:

— Уходите?

Светлая волшебница удивилась, тёмная — поняла.

— Молодой человек! — она остановила юношу с факультета магии Воды, не казавшегося первокурсником. — Вы покажете этой девушке, где больничное крыло?

— Ладно, — согласился парень. — Идём? — он поглядел на Лорианту, вогнав её в краску настолько, что веснушки пропали под румянцем.

Подруги Винсент уже спешили на улицу.

— Все знают, зачем я приказала вам собраться пораньше? — Тецарра властно взирала на группу.

— Выбрать старосту, — ответил один из юношей, получавших от дочери не последнего при короле человека чуть больше тепла ввиду своей принадлежности к знатному роду.

— Верно, Джайде. Кто-нибудь догадывается, какие обязанности у старосты?

Одна девушка подняла руку и, получив разрешающий говорить кивок, начала:

— Мне рассказывал старшекурсник, что…

— Меня не интересует, кто тебе что сообщил, — перебила Тецарра. — Ты без ненужных вступлений можешь обойтись?

— Староста назначает дежурных, следит за изменениями расписания и докладывает группе, собирает у всех выполненные работы и относит преподавателю, выбирает участников для различных соревнований, — перечислила студентка. — Ещё он должен быть в курсе всех предстоящий событий в Академии и сообщать остальным. И многое другое.

— Последняя фраза меня не устраивает, — Тецарра не могла не придраться. — Селин, если станешь старостой, то тебе будет необходимо знать обо всём, что ты должна выполнять, иначе какие-нибудь из своих обязанностей можешь проигнорировать. И ты трещала так быстро, что кто-то из одногруппников, наверное, в твоей речи половину слов не разобрал. Но не буду слишком жёсткой, первоначально преподаватели должны напоминать старостам обо всём, и я контролировать стану. Перейдём к главному. Вы уже перезнакомились?

Раздались отдельные бодрые восклицания и вялые «Угу».

— Кошмар, а не группа, — вздохнула Тецарра. — Я вас всех знаю, а вы друг друга — нет. Я имею право в подобных случаях назначать старосту сама, мне воспользоваться им?

— Давайте выберем самого старшего! — крикнули с задней парты.

— Её! — согласился один из юношей, приподнявшись с места и ткнув пальцем в Дашку.

— Лиозер, у тебя отвратительные манеры, — скривилась староста факультета. — Но предложение я принять могу, если объяснишь его.

— Я же говорю, она старшая, должна быть чуть-чуть умнее нас, — парень не терял энтузиазма.

— Ты даже не знаешь её имени. Между прочим, стыдно не знать о Винсентах. Итак, ты не имеешь о Дарье ни малейшего представления, не ведаешь, надёжный ли она человек, ответственный ли — но настаиваешь, чтобы старостой была именно эта девушка?

— Почему бы нет? — упёрся Лиозер.

— Она воспитанница Миротворцев. У неё могут появиться более важные дела.

— А ты мне не верила! — раздалось возмущённое шипение Лафины Азари, обращавшейся к Вайноне Шельрис.

От налипших взглядов всей группы Дашке стало не по себе. В тридцати четырёх парах глаз были и любопытство, и настороженность, и недоверие, и благоговейный трепет.

— Откуда им про Миротворцев известно? — Дашка наморщила лоб. Или я теперь являюсь достоянием всей Академии?

— Они не понимают, о ком разговор. Лафина с Вайноной выведали у кого-нибудь, что таковые в Академии есть и что у них должен быть исполнитель их воли. На тебя уставились, потому что заинтересовались, — Тецарра подплыла к Дашке, нагнулась к ней, опершись на парту и смотря так, что выдерживать спокойно было трудно, охватывало непонятное волнение. Выпрямившись, девушка объявила на всю аудиторию: — Кто желает знать о Миротворцах и их подопечной, пусть спрашивает у них лично. Только не терзайте саму Дарью. Спуститесь в подземелье на нижний этаж, в Обитель, найдите Марристу, Ариону или Рецию — если призраки будут благодушны, они уделят вам чуть-чуть внимания и просветят. Мы отвлеклись, — она вернулась к преподавательскому столу. — Вы способны предложить кандидатуру старосты или мне осуществить это за вас?

— Вайнона! — оживилась Селин. — Она бойкая, всё везде успевает. Или Лафина.

— Эти пустышки занимаются коллекционированием сплетен. Кто-то полагает, что я слишком сурова? А докажите обратное! Донателла, что они наболтали группе о Миротворцах? — Тецарра потребовала подробностей у студентки, сидевшей ближе к ней.

— Девушки сказали, что это духи…

— Они не духи, а призраки. Разные вещи, абсолютно. Все осознают, что дух и привидение не одно и то же?

— Конечно, — буркнула Селин, кроме неё ещё несколько одногруппников согласились, но правоту Тецарры не оспаривал никто, просто никто не утрудился ответом.

— Арвелла? — Лиозер назвал имя юноши, второго студента группы, которому дочь королевского алхимика симпатизировала (если не считать Дарьи Винсент). — Он достаточно серьёзен.

— Такой вариант более разумный. Кто поддерживает? — эту идею Тецарра не отвергла.

Взметнулись руки Джайде, Вайноны с Лафиной, Донателлы и ещё пятерых девушек и одного парня.

— Другие варианты? — Тецарра и не собиралась угомониться.

— Джайде! — выпалил кто-то, проголосовали те же студенты, кто желал видеть старостой Арвеллу, также сам Арвелла.

— Иные мнения есть?

Не нашлось. Тецарра огласила решение:

— Джайде Амарис Фареймер. Удачи вам. До свидания.

Уходя, в дверях девушка столкнулась с преподавателем, пропустила его, поздоровавшись, и аккуратно закрыла за собой дверь.

Группа встала. Преподаватель, высокий худощавый светловолосый мужчина с тусклыми голубыми глазами, снял мантию, повесил на стул, оглядел первокурсников и кивком велел садиться.

— Я Дионариус Лебирак, профессор тёмного чародейства, — красивым размашистым почерком он написал на доске своё имя, медленно произнесённое завораживающим баритоном. — Вести у вас мне предстоит практические занятия чёрной магии. Приступим же, — он устроился за столом. — Вы пробовали уже какие-нибудь заклинания этого типа колдовства? Кто-нибудь продемонстрирует мне?

— Я! — несостоявшийся староста, Арвелла, привстал с поднятой рукой, так жаждал похвастаться знанием.

— Чем же удивите группу, а может, и меня?

— Чары, вытягивающие некоторое количество магической силы. На ком показывать, на вас или ком-то из группы?

— К заклинаниям первого уровня у меня иммунитет. Или вы владеете данным заклинанием лучше?

— Вряд ли, — усмехнувшись, Арвелла замахнулся на молодого человека, сидевшего через ряд от него, юношей разделяли метров шесть.

Дашка, сцепив пальцы в замок, приготовилась удивиться — но изумилась не тому, к чему была готова. Ладони колдуньи развела не её сила, из каждой вырвалась лента пламени. В воздухе они слились в единую, свернувшуюся в шар, что попал в руку Арвелле.

— Довольно! — поняв, что парень сейчас огонь запустит в ту, у которой его изъял, преподаватель хотел остановить разошедшегося мага, но Дашка уже оказалась в рыжих скачущих по телу языках.

Пламя было для неё родной стихией, поэтому безвредной, чародейка просто стряхнула его с себя, оно потухло.

— Вы были уверены, что у леди иммунитет к огню? — нахмурился Дионариус.

— А как же! — Арвелла слукавил, а профессор не заподозрил его.

— Вы мысленно управляете траекторией своей брошенной магической энергии. В совершенстве ли — не могу судить, но к сведению приму, — в списке студентов группы он сделал пометку. — Я сегодня как раз собираюсь выяснить ваше мастерство. Нет ли среди вас тех, кто не пробовал себя в чёрной магии совсем?

— Профессор Лебирак, меня заставляли учить заклинания насильно, и я ничего не помню. Интерес обнаружился недавно, а раньше пользоваться чёрной магией мне было нельзя, поэтому насчёт себя не уверена, — Дашка надеялась отчеканить это побыстрее во избежание позора, но язык не послушался, половину оправдания она промямлила.

Все, кроме Лорианты, загоготали так же глумливо, как вчера некроманты над целительницами на сборе.

— Учебник пролистывали? — Дионариус упрекать Дашку не собирался. — Попробуйте что-нибудь несложное, вдруг получится? Даже не вдруг — оно обязано получиться, вы же не начинающий маг, на войне в колдовском полку служили, так?

Хихикающие язвительнее всех и передразнивающие её Вайнона с Лафиной изобразили, будто это впечатлило их до трепета, и прыснули.

Дашке ничего не оставалось, кроме как открыть книгу, прочесть первое попавшееся заклинание (следовало начать с чар попроще, низшего уровня, но колдунья была слишком уязвлена, чтобы медлить на радость потешающейся группе).

— Вызов галлюцинации, — объявила она и повторила на магическом языке, сопроводив слова жестом, указанным в книге: — Es'ke wi larai-anote!

Издав вопль, Лафина вскочила на стул. Наверное, галлюцинация проявляла настойчивость — девица перебралась на парту, визг не стихал. Одногруппники не сводили с неё глаз, косясь периодически на Дашку. Подопытная повела себя совсем странно: сначала ногой затрясла, потом рукой, от последовавшего вопля у многих заложило в ушах, а Лафина пыталась отодрать что-то невидимое с лица.

С хлопком преподавателя галлюцинация открылась всем — жуткий гибрид гигантского слизняка и пушистой гусеницы, имевший ещё и крысиный хвост. Лорианта рассмеялась, уткнувшись сияющей Дашке в плечо. После второго хлопка гадость пропала.

— Осязаемая галлюцинация? Нет, Дарья, я запрещаю вам заявлять, что вы не разбираетесь в чёрной магии! — Дионариус разделал радость чародейки. — Девушка, угомонитесь, призванное существо ядовитым не было, укусить вас не могло, — прикрикнул он на по-прежнему визжащую Лафину. — Продолжаем занятие.

 

Глава 5 Три старта

— Флео, какая-то женщина спрашивает тебя, — Амилина заглянула в кабинет мужа.

— Странно, я никого не жду, — двадцатилетний парень, штудирующий за столом старинный фолиант, который содержал редкие, но простые заклинания, повернулся к супруге, руки положив на спинку стула. — Проведи её в зал, я сейчас подойду.

— Она слишком слаба, мне придётся тащить её на себе. Боюсь, в моём положении мне этого делать не стоит.

Амилина была на восьмом месяце беременности.

Чтобы вытащить Флео из-за стола, такого уточнения хватило. Молодая жена отличалась чрезмерной жалостливостью, в нынешнем состоянии супруга и вовсе могла разрыдаться, увидев кошку с перебитой лапкой. Расстройства малышу пользы не обещали, Амилина и так много переживала, когда мужа забрали на войну, поэтому парень поспешил к неожиданной гостье.

На крыльце обнаружилась измождённая оборванка, вся в рванье. Она держалась за столб, один из двух, являющихся опорой для навеса. Когда показался хозяин, женщина решилась оторваться от столба и, сделав несколько шагов, упала на Флео уже без чувств. Он подхватил её — в бедняжке, кажется, не осталось и сорока килограмм. Нищенку уложили на софу в кабинете, парень, воспользовавшись магическим шаром, вызвал целителя.

— Бродяжка, что ли? — хмыкнул не заставивший себя ждать маг, закончив дело — угрозы здоровью больше не было, но женщине требовалась ещё забота. — Не рекомендую я вам её у себя держать, она, может, больна чем, ещё заразит, а для будущей мамы и простуда — опасность.

— Нам на улицу её выставить? — возмутилась Амилина. — Нет, будем выхаживать! Флео, будем ведь? — она потрясла мужа за локоть.

— Я не настаиваю, — пожал плечами целитель. — Но я предостерёг. Подозрительная эта дамочка.

— Несчастная женщина! — Амилина начинала хныкать.

— Спасибо, мы учтём всё, что вы нам сказали, — Флео распахнул дверь кабинета, выпроваживая чародея.

— Она ненамного старше нас, — хозяйка укрыла необычную визитёршу пледом. — Впрочем, так выглядит из-за невзгод, на неё обрушившихся, я полагаю. Лет ей меньше, чем можно дать.

— Ты уверена, что искало это горе именно меня? Я её не знаю! В колдовском полку повстанческого войска женщин было достаточно, но эту вот не помню. А ей моё имя известно, если ты расслышала правильно, — Флео обхватил жену за плечи.

— Тебя, тебя, — пробормотала Амилина. — Оставим её, пусть высыпается. Должно быть, в постели и под крышей ей давно не приходилось этого делать.

Женщина пришла в себя к вечеру. Хозяин, не пускаемый супругой в кабинет («Вдруг нечаянно разбудишь!»), увлёкся старинной книгой заклинаний на заднем дворе, где всегда было тихо, когда пригретая нищенка выбрела из дома.

— Не прогоняй меня, Флео Дамре, — она остановилась на расстоянии от него.

— Пока не собираюсь, — парень с неохотой захлопнул книгу. — Ты кто, чудо? Прости, никак не могу сообразить, где мы встречались.

— Нигде, про тебя рассказал Скентия Ринхафт. Сказал, в каком городе ты живёшь, а точного адреса у него не было, — заговорила женщина, тяжёлые гулкие слова разделяя паузами, речь ей будто давалась с трудом, как зомби. — Деревню мою разгромили слуги короля, а я не пошла с односельчанами, у меня желание было — найти ученика себе. Скентия посоветовал тебя. Разрешишь быть твоей наставницей?

— От учителя я бы не отказался. Ты и ребёнку моему можешь помочь развивать магическую силу, если она у него окажется. Как мне называть тебя?

— Фаризе, — ответила женщина еле слышно. — Если готов — приступим.

— Ты в своём уме? — выпалил Флео. — Ты слишком слаба, чтобы творить магию!

— Я и не собираюсь. Я не потеряю ни капли колдовской энергии, — голос Фаризе стал более плавным, приятным. — Так возьмёмся за тебя прямо сейчас?

Она показалась парню помешанной. Проделать огромный путь ради незнакомого человека — это же одержимость идеей! В глазах её забурлил какой-то животный восторг, когда разговор завели об обучении. Флео решил, что с Фаризе, если та начнёт буянить, справится, но не учёл, что у слабой женщины может быть неслабая магия…

— С чего начнём?

— Ты призыватель? Создай что-нибудь. Большое и агрессивное.

— Призывать ради демонстрации нельзя, — недоумённо протянул Флео. — Нужен соперник, на которого полученное существо надо натравить.

— А как же я? — усмехнулась Фаризе.

— Ты отдаёшь себе отчёт в том, что любой выброс магической энергии может вытащить из тебя и часть жизни?

— Часть, не всю же! — на упрямого ученика женщина уже злилась.

В её сумасшествии Флео стал уверен. Смерть женщины никому не принесёт горя, конечно… Никому, кроме Амилины.

— Я не допущу твоей смерти, извини. Жена не выдержит.

— По-твоему, я собираюсь умирать? Недооцениваешь ты меня, — взгляд Фаризе на секунду прояснился, что сбило Флео с толку.

— Призову существо не самой великой силы, — согласился, скрепя сердце, парень. — Es'ke wi garon!

Перед ним материализовался грифон, сердито шипящий.

— Красавец! — восхитилась Фаризе. — А теперь прикончи его! — приказ относился к призванному существу.

— Что ты… — парень побледнел, не успев отступить: его повалили, когти и клюв принялись терзать плоть.

Грифон, как и обещал Флео, был средних размеров, справиться с ним особого труда не составляло, но от Фаризе, обладающей даром находить общий язык с любыми животными, в том числе и с призванными, создание получало особое рвение, особую ярость.

— Дорогой! — Амилине зачем-то потребовался муж, она выглянула во двор — Флео был мёртв, взбесившийся грифон только что сделал тело бездыханным. — Как это произошло?! Ваша работа? — воскликнула хозяйка, сползая на пол.

— Не нравится мне, что леди Дамре получила такой удар, за ребёнка опасаюсь, — издевалась ведьма. — Уничтожь и её, избавь от проблем, — велела она грифону.

Фаризе, кроме вышеописанного дара, магический талант имела посредственный. Улучшить дело можно было, для этого ей и понадобился призыватель, породивший создание для неё.

— Ты, дитя магии, исчезая — а жить тебе после поединка считанные минуты, — отдашь себя мне, — приказала женщина, смотря на второй труп.

Грифон подошёл, протянул ей лапу. Ведьма вцепилась обеими руками, от возбуждения колотимая дрожью. Порождение призывателя растворялось, магия всасывалась в неё. Колдовство Флео — светлое, но родственными призывательскому искусству являются такие типы магии, как некромантия и демонология, науки, чернее которых нет.

— Неделю проведу здесь, оправлюсь, — Фаризе направилась в дом. — Свобода моя отныне безгранична, цели могу придумывать себе сама. Я действительно способна кому-нибудь помочь в освоении магии. Одной прорываться надёжно, но скучно. Боготворил бы меня кто, такой угрозы не представляет. Но почему бы и нет?

— Значит так, девочка, — заорала Лафина с конца коридора, откуда надвигалась на Лорианту, возвращающуюся от Алины в одиночестве, Дашка у подруги задержалась. — Я всё слышала.

— Чем ты недовольна? — ребёнок остановился.

— Ты, маленькая мразь, на занятии чёрной магией надо мной смеялась. Громче всех, — Лафина приблизилась, сдула с лица волосы, растрепавшиеся при быстрой ходьбе. — Ты пустое место, хвостик несравненной Дарьи Винсент. Способ унизить тебя есть, ещё какой! Ты ведь нетронутая? — скривилась девица.

— Что? А, да, — Лорианта не сразу поняла, что подразумевала одногруппница.

— Я уже знаю здесь одного любителя невинности. Ещё раз меня взбесишь — я ему скажу, что тебя можно подпортить, — пригрозила Лафина.

— Ну, всё поняла? — произнесла подошедшая Вайнона.

— Отстаньте от неё! — к ним бежала Дашка, разговор с Алиной оказался коротким.

— Фаворитка Тецарры Ужасной на нас гневается? — хохотнула Лафина.

— Уж извини, но ты в истерике выглядела куда забавнее, чем я со сбивчивой речью, — парировала ведьма из Великой Троицы.

— Пожалеешь ты, — огрызнулась главная сплетница группы, удаляясь с Вайноной.

— Почему они на нас так? — девочка прижалась к Дашке, та обняла её одной рукой.

— Считают себя королевами, мы же обязаны перед ними раскланиваться. Спасибо, растолковали мне, почему меня не выносят. Мне казалось — из-за того, что я на месте Даниэлы. Некоторые преподаватели ко мне не лучшим образом относятся по этой причине, значит, и студентам не возбраняется. А всё проще: я любимица старосты факультета, которая никому спуску не даёт, зато Дарье Винсент симпатизирует.

У первого курса чёрных магов, кроме практического занятия, самой первой пары, были ещё две лекции, теория контрзаклятий и теория магии, оба преподавателя неприязнь к Дашке не скрывали, позволяя себе неуместные замечания и колкости. Положение Алины и Саше в их группах было намного более завидным.

Девушки заперлись в комнате Лорианты. Людвиг где-то разгуливал, по оконному стеклу лупил дождь, подкатывала тоска.

— Замечательное начало, — съязвила Дашка. — Всего полдня — мы уже в опале. Интересно, это распространится среди факультета, или Тецарра надоедает только первокурсникам, а у старших студентов нет повода ненавидеть меня?

— Все должны когда-нибудь понять, что ты не виновата ни в чём, — выдохнула Лорианта с чувством, ложась на кровати так, что её голова оказалась на коленях у сидевшей ближе к изголовью Дашки.

Даниэла, ведомая Миротворцами, должна была стать превосходной королевой. Но трое павших при осаде Академии даруют опеку только тем, кто попал в известнейшее в стране учебное заведение в первый год правления жестокого диктатора. У королевы должно быть куда больше возможностей изменить мир в лучшую сторону, чем у Дарьи Винсент, известной достаточно хорошо, многими любимой, но далекой не такой влиятельной, как правительница Альданы. А дочь Мартина Сагрена не успела оказаться в Академии, когда поддержку Миротворцы ещё предлагали. Об этом думала Дашка, глядя на змейки дождевой воды, быстро-быстро ползущие по окну вниз. Лорианта спала.

— Эй, Дарья у тебя? — спросила за дверью Тецарра, не разбудив девочку.

— Здесь я, — отозвалась колдунья. Не хотелось вставанием будить подругу, да и с факультетской старостой беседовать — тоже. Но раз ляпнула о своём присутствии, то придётся.

Осторожно выскользнув из-под Лорианты (всё-таки она открыла глаза), Дашка впустила Тецарру.

— Здравствуй, — она вежливо поприветствовала младшую студентку и опустилась на стул в слишком развязной позе, подобный вольностей себе она раньше не позволяла. Её форменная мантия была распахнута, чёрное бархатное платье девушки оказалось слишком коротким, что обеих первокурсниц изумило. — Дарья, твои отношения с группой меня пугают, — она принялась за любимицу. — С непростыми людьми ты учишься, они бы облегчили твой путь к успеху. Впрочем — не облегчили, а проложили. Направление указывать тебе, но в одиночку ты ничего не добьёшься.

Нелепые рассуждения Тецарры после последнего потока мыслей приобрели резон: староста желает для неё не само место в среде богатых, а власти, которую имеют его члены. Если в Дашкиных силах теперь сделать мир лучше, то она колдунье необходима. Вторую Даниэлу из неё не сделать, но при королевском дворе пристроить — вероятно.

— Группа невзлюбила меня, потому что…

— …я поступила наоборот раньше, — закивала Тецарра. — Но ты выкручивайся, добивайся расположения! Осуществи что-то, после чего тебя перестанут воспринимать исключительно как объект привязанности старосты факультета, затмевающий всех, не оставляющий остальным шанса быть замеченными.

— Предложения есть? — полюбопытствовала Дашка ядовито.

— Кто нуждается в улучшении своего положения? Не я, ты, — жёсткий ответ сказан был с мягкими интонациями. Когда Дашка решила, что ошиблась в Тецарре, посчитав, что девушка из благородной семьи настаивает на поисках связей и активному их использованию ради процветания королевства, то староста вдруг улыбнулась: — Ты меня неверно поняла, да? Девушка ты неглупая, догадалась же, почему в Академии так ждали Даниэлу? Значит, и подумывала о том, что я хлопочу о твоём продвижении не по доброте душевной. Мои слова подтвердятся?

— Каждое.

— Ты не обязана оставлять след, заметный всей Альдане. Вынудить тебя я не в силах, как и профессора, магистры и доктора Академии. Посоветовать могу, и только.

— Столько много информации за два дня жизни тут, — Дашка, сидевшая на краю кровати, упала поперёк постели на спину, раскинув руки в стороны — Лорианта подтянула ноги к животу, и место, куда рухнуть, было.

— Соберись. Я ещё не ушла, изволь вести себя в моём присутствии как полагается. Перед девчонкой своей расслабляться станешь, — Тецарра сделалась прежней.

— Лорианту не оскорбляй! — вскочила на ноги первокурсница, староста тоже поднялась.

Конечно, она была выше Дашки, разницу в росте усиливали высокие каблуки изящных высоких сапожек Тецарры, грудь девушки, с трудом стянутая корсажем, оказалась на уровне лица подопечной Миротворцев. Дашка отшатнулась, староста опять приблизилась. Ещё шаг назад — Тецарра снова подошла вплотную, ещё один, и ещё, а дальше пятиться было некуда, колдунья снова растянулась на кровати, вторая ведьма нагнулась к ней.

— Беспокойся в первую очередь о себе, радость моя, — она отметила, что смутила Дашку, задерживаться не стала.

Преподавательница магического языка, эльфийка, вошла в аудиторию, распространив потрясающий аромат. То ли это были её духи, то ли так пахли вплетённые в светло-русые пышные волосы цветы — белые, как и воздушное платье. Студенты вылезли из-за парт, эльфийка кивком усадила всех.

— Эйвилия Мориана Ришалия Кеарона, — назвалась она звонко, написание имени на доске заняло минуту-полторы: буквы преподавательница выводила старательно, когда повернулась к группе, все уже сидели, глядя на неё. — Первый вопрос: знаете ли вы смысл изучения магического языка?

Изъявил желание ответить Арвелла:

— Все заклинания написаны на нём, и это не набор слов, даже не замысловатые выражения и тексты — просто описание эффекта данной магии. Мы бездумно заучиваем их, а со знанием языка книги заклинаний и открывать не нужно — стоит произнести то, чего хотим добиться колдовством, оно осуществится.

— В целом правильно, только книгами пренебрегать не стоит никогда. Одну и ту же фразу можно сказать по-разному, если она длинная. Заклинания сложные состоят не из пары фраз. Вот как звучит текст одного проклятия, переведённый на обычный язык, — эльфийка приосанилась, приготовившись говорить что-то пафосное: — О, духи пяти Великих Ветров, вселите в противников наших необъяснимый страх перед чудовищами несуществующими, которые окружат их. Пусть союзники врагам покажутся монстрами, и каждый из неприятелей не будет видеть ни одного знакомого лица, только их морды, искажённые бешенством. Пусть зрение перестанет служить вражьему войску, и никто не сможет прозреть, пока наши чародеи не пожелают им свободы от иллюзии. Как вам такое?

Группа застыла с изумлённым видом, кто-то поразился вслух, обращаясь к приятелю.

— Если вы скажете просто: «Пусть наших врагов окружат жуткие галлюцинации», — ничего не произойдёт, хоть смысл не изменился, — мелодично объясняла Эйвилия. — Поэтому книги заклинаний остаются для владеющего магическим языком мага необходимыми. Проще учить то, смысл чего для тебя ясен.

Эльфийка продолжила говорить, Дашка услышала шелест страниц открываемого учебника и обернулась посмотреть, кому не терпится. Шум создали Лафина с Вайноной, уткнувшиеся в один фолиант. В животе поселился зародыш страха: упоминание о галлюцинациях вернуло девиц во вчерашний день, это может для Дашки добром не закончиться.

— Девушки! Я дам вам знать, когда надо будет браться за книгу! — призвала подруг к порядку преподавательница. — В магическом языке несколько падежей. Притяжательный с предлогом je и повелительный с предлогом wi — самые распространённые, заклинания первого, второго и отчасти даже третьего уровня — это словосочетания с употреблением этих падежей. Например, — она взяла мел, из-под него потянулись белые линии букв на доске, — Teleya wi larai — обман зрения. Это повелительный падеж. Ledei je aritus — плен слабости, притяжательный падеж. Но их постоянно путают. Объектный падеж — с предлогами, которые переводятся на наш язык. Ake — от, er — над, sone — из, продолжать перечисление не буду, в учебнике на сороковой странице приведён полный список их всех. Остальные падежи употребляются в длинных заклинаниях из целых предложений или даже текстов, осваивать которые вы будете чуть позже. Открывайте этот список, я дам вам задание, напишу слова, из которых вы будете составлять короткие заклинания.

Пока раздавалось поскрипывание мела, многие безрадостно созерцали внушительное количество предлогов.

— Тут ещё на следующей странице есть, — сообщила Лорианта Дашке.

— Следующее занятие магического языка в конце недели, если зададут выучить весь список, успеем осилить, — предположила колдунья.

— А составлять письменно? — поинтересовалась Лафина вдруг.

— Устно, — эльфийка закончила. — Поднимаете руку, называете то, что у вас получилось. По одному — по два заклинания. Слов много, вариантов — ещё больше, ответить должен каждый хотя бы по разу. Не забывайте о безопасности, не вкладывайте в произносимые слова эмоции, чтобы они остались словами, не становясь реальной магией. Действуйте. Словари у всех есть?

Знакомых слов на доске Дашка обнаружила много, но известные ей заклятия из них не складывались. Несколько одногруппников уже успели высказаться, у Лорианты был готов ответ, только озвучить его она боялась.

— Не медли, а то кто-нибудь другой тебя опередит, — предупредила Дашка девочку, думая за себя.

— А если я ошибусь? Преподавательница ещё никого не поправляла, я первая буду. Совсем засмеют. И так дразнятся, а после пары совсем замучают, — от волнения Лорианта заёрзала.

— Что у тебя получилось? Скажи сначала мне. Будет что неправильно — укажу, — вздохнула Дашка.

— Теперь вы шепчетесь! — вспыхнула Эйвилия. — Не помогайте ей. Лучше отсядьте, — потребовала она.

— Всё, я молчу, — буркнула избранная, отдаляясь от сиротки для виду.

— Прошу туда, пожалуйста, — Дашке указали на свободное место в другом ряду.

Взгляд Эйвилии не отцеплялся от неё, пока колдунья собирала вещи и шла туда. Усаживаясь, ведьма увидела, что Лафина, воспользовавшись отсутствием внимания преподавательницы ко всем, кроме провинившейся, решила отомстить Лорианте. Из слов, данных эльфийкой, получались и заклинания магических атак.

— S'keya je praliia! (удар боли!) — выпалила Лафина, моментально опустив руку, обозначившую направление атаки.

Лорианта, схватившись за сердце, застонала. Эйвилия метнулась к ней.

— Атака нечаянно получилась! — мстительница изобразила испуг. — Мне трудно без эмоций, я не рассчитала!

— Твоя эмоциональность уже для меня не секрет, — процедила леди Кеарона. — В начале пары вы уже проявили нетерпение, свидетельствующее о вашей несдержанности. Отведите пострадавшую в больничное крыло.

Лафина кинулась в проход, Эйвилия поправилась:

— Я имела в виду — кто-нибудь отведите. С вами, леди, после занятия я побеседую, а в больничном крыле вы можете задержаться, потом ещё забудете, что я вас жду.

Девица, надувшись, вернулась к Вайноне. Сопровождать Лорианту вызвалась Дашка.

К счастью, ребёнок чувствовал себя не совсем плохо. Девочка бы сама дошла, помня путь, но выглядела она неважно, и Эйвилия решила не рисковать.

— Она всё злится? — всплакнула Лорианта в коридоре.

— Скорее бесится, — фыркнула Дашка. — Один раз ты над ней посмеялась, с того часа и не смотришь на неё, забыть пора — нет, Лафине из принципа тебя извести нужно. Зло без причины — бешенство.

— Неужели издевательства нам терпеть все шесть курсов?

— Нам Тецарра говорила, что изменить отношение к себе можно. Поддержка всего одного человека облегчает борьбу, вдохновляет. Кстати, ты в меня веришь?

— Сильно-пресильно! — сверкнула глазами и улыбкой Лорианта.

— И я в тебя. Уже двое, вместе со старостой. И Элли с Алексом. Не столь печально, согласна?

Место практики целителей оказалось светлым, солнечным помещением. За окном сохранялась пасмурная погода, но темнота сюда не пробиралась. Светильников Дашка не нашла ни одного, на стенах имелись только растения, все нежных тонов. Значит, специальные чары. Паркет был песочный, стены — белоснежные, как и постели, пустующие все, кроме одной, занимаемой девушкой курса с четвёртого, спящей.

Лекарша, встреченная в больничном крыле сразу же, пожилая женщина с морщинками у глаз и возле уголков губ, узнала Лорианту:

— Добрый день, Лори. Зачем сюда снова пожаловала?

— Её поразили «Ударом боли», — Дашка нахмурилась.

— Ложись, — велела лекарша, беря со стола, стоявшего возле двери, лупу.

Назначение предмета вряд ли было привычное. Женщина поднесла её к груди девочки, смотрела на стекло недолго, помрачнев.

— Организм слабенький, — заключила она. — Заклятие не из самых опасных, но девочка сопротивляться не в силах, — это лекарша обрисовывала Дашке. — Учась на факультете чёрной магии, проблем Лори ещё нахватается. Почему именно эта специальность? Почему не белая магия, призыв, целительское дело или алхимия?

— Меня без моего позволения отправили в Академию, факультет тоже выбирала не я, — подала голос Лорианта.

— О, Ветры, всего второй день, а больные уже есть! — миниатюрная брюнетка подошла к ним, выскочив из-за двери внезапно.

— Мейдина, что? — лекарша видеть декана целителей была не очень-то рада.

— Дарья, а вы-то что делаете тут? — озадачилась та.

— Привела одногруппницу. Не я ей навредила, — сразу внесла ясность Дашка.

— Кто тогда? — изнемогала Мейдина.

— Лафина, — прохрипела Лорианта, ей делалось хуже и соображала она с трудом.

— Девушка с вашей группы? — заставить целительницу стихнуть представлялось чем-то невероятным.

— Ты с какой-то целью пришла? Претворяй её в жизнь и уходи, — потребовала лекарша, кладя лупу обратно и доставая из шкафа бутыль с эликсиром, полстакана которого развела водой и поднесла девочке.

Следившая за действиями женщины Мейдина заявила:

— Фактически больничное крыло принадлежит моему факультету, и мне хоть ночевать здесь можно. А явилась я убедиться, что всё в порядке. Как Шерия? Она моя студентка, не придирайся. Лучшая студентка. Староста. Факультету, особенно первокурсникам, тяжело без старосты, — она ехидничала.

— Создаётся впечатление, будто ты нарочно подстроила, чтобы девушка в больничное крыло угодила — вот и повод совать к нам нос почаще, — уколола её лекарша, унося стакан, куда налила другой эликсир. — Но отдать Шерию на растерзание Эзарии — надеюсь, подобные выходки никогда не посетят тебя. Ты несносна, но не жестока. Трещотка! — добавила женщина, когда от общества декана отделались. — Ирвинг потерял замечательнейшую шпионку — Мейдина любую информацию выудит, в этом смысл существования сей особы. Побудешь с ней? — попросила она Дарью. — Я должна отлучиться в алхимическую лабораторию, получить зелья.

Колдунья не возражала.

Вскоре после ухода лекарши явился посетитель. Красота молодому человеку досталась потрясающая: высокий, глаза васильковые выразительные, улыбка дразнящая, короткий хвост пепельно-русых блестящих волос, несколько прядей свободны — кажется, нарочно выпущены, не выбились. Хоть это выглядело по-женски, но парню шло.

— Шерия, солнце моё! — он опустился перед кроватью девушки, хотел поцеловать, но проснувшаяся жертва отвернулась (Дашка с Лориантой чувствовали, что именно ею студентка приходится вошедшему парню). — Очень жаль, что по-хорошему у нас ничего не получилось.

— Предлагаешь мне образумиться? — девушка на Эзарию не смотрела.

— Не обещаю, что захочу тебя снова, — он сел на кровать, развернул Шерию к себе, прижимая двумя руками. — Но ты настраивайся.

— Дарья, у вас неприятности? — в помещение вбежала Теона. — Мейдина сказала, ты здесь с подругой. Ты не пострадала вместе с ней, точно?

— Ты меньше вникай в то, что она говорит, — Дашка поправила Лорианте одеяло. — Любит декан факультета, где ты теперь работаешь, выведывать чужие тайны.

— Я должна была спокойно читать лекцию, зная, что моя названая сестра не в лучшем состоянии? — сдавленно, ведь девочка уже погружалась в сон, Теона рассердилась.

— Лекция? И какое у студентов о тебе первое впечатление будет? Я цела, серьёзной угрозы для подруги нет, этого хватит для твоего спокойствия?

— После занятий к вам зайду. Принести чего? — у целительницы наконец-то отлегло от сердца.

— Нам всего достаточно — тишина есть, нарушительницу её лекарша выставила, — Дашка расслабилась, взгляд ведьмы по умиротворённости сравнялся со взглядом Теоны, у красавицы он таким сделался мгновение назад.

В дверях её догнал Эзария — колдунья вздрогнула, целительница охотно задержалась.

— Вы работаете в Академии?

— Преподаю исцеление магических недугов, — Теона готова была открыться ему не только по причине своей катастрофической доверчивости — Эзария пленял всем обликом, самый проницательный человек не догадался бы, что перед ним изверг и убийца.

— Зря я волновался, что хороших преподавателей на факультет целительского дела не найдут, — затянул песню принц.

— Вам же сложно судить, — расцвела Теона. — У некромантов я ещё ничего не вела и вряд ли буду, а среди студентов лестных отзывов обо мне не набралось ещё — по единственному занятию выводы делать сложно.

— И решат, что ты безответственная! — заорала Дашка, у которой кончилось терпение наблюдать, как названую сестру охмуряет мерзавец с дурной славой, летающей по всей Альдане. — До конца пары двадцать минут!

— Занятая, — поправил Эзария. — Понимаю, задержал вас. Позволите проводить?

Дашка со злости хотела кинуть в них вазу с цветком, стоящую на прикроватной тумбочке — удержалась. Маловероятно, что Теона восприняла хоть один факт о младшем Чезигере. Факты распространены, но напоминают грязные слухи. Дурочка слишком надёжно защищает себя от них.

 

Глава 6 Занавес поднят

Магический шар снова превратился в простой кусок стекла, а Скентия продолжал глядеть в него. Открытые балконные двери впускали в кабинет звуки с улицы, расслабляющие, ненавязчивые. Значительное пространство возле дворца старейшин год назад было разрушено полностью, остался пустырь, отвратительная проплешина посреди огромного красивого города. Застраивать его было бы долго, а разбить там парк представилось гораздо более удачным делом, чары заставляют деревья расти в сотни раз быстрее, чем обычно. Теперь Скентия, если дул ветер, мог радоваться шелесту листвы и чириканью птиц, коих в парке резвилось множество.

Имелся у всего этого один существенный недостаток: парковая мелодия постоянно отвлекала. Стоило лишь уловить её — и старейшина забывался.

— Эй, есть кто-нибудь? — в проёме показалась голова Николаса, как всегда в капюшоне.

— Меня ищешь? — рассеянно проронил Скентия.

Усмехнувшись, помощник пересёк кабинет и закрыл балкон.

— Эй, я не просил! — воскликнул гомункул.

— Поговорим — будешь наслаждаться дальше, — Николас перетащил стул, которым только что подпиралась балконная дверь, к столу, сел. — Кто был? — человек указал на шар.

— Тейлор, — старейшина хотел поправить сбившуюся чёлку, но засмотрелся на своё отражение в зеркале, висевшем напротив стола. Ниже внешнего уголка глаза, прикрываемого ею, алела отметина — знак алхимической лаборатории, где Скентию создали. Кольцо из треугольников, расположенных вершинами наружу, внутри — три языка пламени. — С Даниэлой всё ясно, — он расправил оранжевые волосы, отметина исчезла под ними.

— Продолжай, продолжай, — привыкший к странностям друга Николас знал, что гомункулу в таком отрешённом состоянии надо постоянно напоминать о том, что начатый монолог требуется закончить.

— В Академии обитают три духа — преподаватели, погибшие при взятии заведения риксами, — живо собрался Скентия. — В год, когда в королевстве меняется правитель, и новый монарх оказывается отнюдь не справедливым и добрым, эта троица — себя они называют Миротворцами — первокурсника, который зачислен на факультет тридцать пятым и имя которого начинается на «Да», берутся оберегать от неверных решений в борьбе за мир. Насильно героя из избранного не лепят, у юноши или девушки должно быть искреннее желание. Но поддерживают всегда, во всех начинаниях, только если намерение не злое. Королева, оберегаемая от ошибок — сокровище, поэтому преподаватели Академии были заинтересованы в том, чтобы Даниэлу приняли. А вместо неё избранной оказалась Дарья Винсент.

— Одну неясность понятной сделали, — изрёк Николас. — Осталось две загадки: где Даниэла и почему в Академии известно, что принцесса жива?

— Мартин упрятал дочь. Но зачем признался преподавателям? — фыркнул красавец.

— Надеялся, что Даниэла исправится, очернит душу и охладит сердце? — предположил помощник. — Намеревался освободить её позже и отправить в Академию — магическое образование-то для королевы не лишнее! Чтобы ни у кого не случилось шока, он предупредил.

— А у народа, конечно, шока не будет, — сострил Скентия.

— Преподаватели Академии — уважаемые люди, достойные правды. Низшее сословие всегда всеми обманывалось. Кроме того, с осознанием, что Даниэла, чудесная, милая девушка, идеальная правительница, которая заботилась бы о каждом человеке страны, когда-нибудь окажется королевой, жить Альдане стало бы легче, — парировал Николас.

— Место, где искореняется добро… — протянул старейшина, с напряжением вспоминая что-то. — Веолаймер рассказывал о чём-то подобном. Жаль, старик давно в Аркене.

— Попробуй обрисовать сам, — друг с этим заявлением Скентии моментально лишился спокойствия.

— Он подробностей не давал. Упоминал особое измерение, что-то вроде отдельного мира под названием Риция. О том, кто был слишком добр, Веолаймер говорил: «Добро твоё даже в Риции не искоренят».

— Это слово я слышал, выражение — тоже. В кругах некромантов и священников.

— Хорошее сочетание, — хмыкнул гомункул. — Маги, у которых нет ничего общего.

— Ой ли? И те, и другие продлевают жизнь, но у первых выходит только её подобие.

— Но со смертью сталкиваются все. Священник, в отличие от целителя, способен оживить. Похоже, что Риция — загробный мир, но если Мартин сослал дочь туда — значит, убил!

— Веолаймер причислен к тем духам, которым позволено спускаться в храмы? — на одном дыхании произнёс Николас, подавшись к Скентии.

— Да, — последовал мгновенный ответ.

— Я обойду все святилища, к которым может быть привязан дух Веолаймера, постараюсь вступить в контакт, — помощник, встав, натянул капюшон сильнее — такое же привычное действие для Николаса, как для старейшины приведение в порядок чёлки. — Или ты знаешь, где он?

— Мне не доводилось общаться с ним после его гибели. И о ней-то я был осведомлён через три года после кончины создателя, — красавец погрустнел.

— Веолаймер тебе простит, ты же занимался тем, для чего он тебя сотворил, — обогнув стол, Николас приблизился к затосковавшему приятелю, похлопал по плечу: — Ещё ты не пропускал мимо ушей его слова. Лучший подарок старику-мудрецу.

Получив в распоряжение одиночество, Скентия вновь взял магический шар.

— Томас! — крикнул он, догадываясь, что интересующая его личность может пребывать в шумной обстановке и не расслышать нормальный голос.

— Он занят! — в шар в той точке Альданы посмотрела Тина, девушка из банды, в которой Томас состоял, как и Николас недавно.

— Отвлеки! Я старейшина Чёрных Гаваней, приказываю! — гомункул не сердился, просто по-другому от неё добиться было сложно.

— А мы не в этом городе, — хихикнула юная особа. — Мы в Чессе.

Скентии на другой стороне подоспели на помощь: Тина внезапно пропала, её сменила Кларисса, старшая в банде.

— Добрый день. Стряслось что? Кого желаешь видеть?

— Кого вы избрали главарём вместо Николаса? По словам моего помощника, повезло Томасу, — в последней фразе был лёгкий сарказм, бандиты любили беспрестанно пререкаться, успокаивать их не являлось лёгкой задачей.

— Верно, Томас. Ты спас его от спора с Бруно, мальчики выясняют, куда пропал эликсир ловкости, — Кларисса сарказм разделила. — Жди, сейчас прибежит.

Полминуты — запыхавшийся Томас подошёл.

— Давно ты не связывался с нами. Соскучился или с новостями? — очевидно, разбирательство его вымотало, раз парень даже не мог выразить радость — а отношения между бандой и старейшиной ещё во время подготовки к восстанию упрочнились до дружеских.

— У вас сейчас есть дело? Хочу вам предложить.

— Недавно мы увели у хранителей закона, приближённых Ирвинга, летающий замок-невидимку, — отчитался Томас. — Сие мероприятие на повестке дня являлось главным и единственным. В присвоенном архитектурно-магическом кошмаре восемь этажей, правда, невеликих по площади, гигантская библиотека, лаборатория. Как делили комнаты — долгая история. Рассказывать надо при личной встрече, эмоций многовато.

— Прилетайте. Получите задание, я оценю приобретение.

— Часа через три опустимся рядом с Чёрными Гаванями.

Связь прекратилась. Гомункул водворил магический шар на полку в шкаф, выбрался на балкон. Перед прибытием банды — визит старейшины города Растиора. А зелёный парк дразнится свежестью и красотой. Скентия убедил себя отступить в кабинет.

Николас в эту секунду приблизился к Храму Познания. Риция, Риция… Покусывали предчувствия, что это гадкое место. Некроманты считают его прекрасным, священники — отвратительным. Сомнительно, что для обоих классов магов Риция имеет одинаковое значение, маловероятно, что для первых оно мерзость, для вторых — идеал. К чужим убеждениям и предпочтениям, даже если те противоположны их собственным, некроманты равнодушны, погружаясь в свою стихию и растворяясь там бесследно. И гневные, и восхваляющие слова о Риции касались когда-то ушей Николаса, а вот какие кому принадлежали! Сотни приятелей, попутчиков, случайных знакомых в памяти давно слились в толпу, в которой возгласы-воспоминания обезличены.

В нескольких метрах от входа в Храм Николас остановился. На куполе находился каменный дракон, фигура была выполнена так, будто существо, собирается спуститься на землю. Правая лапа уже висит в воздухе, голова опущена так, что высокий человек, вытянув руку, мог бы дотронуться до неё. В открытой пасти клубится серебристый пар.

Помощника старейшины удерживал страх. Конечно, Риция — святилище для некромантов, в храмах о нём и думать нельзя! Пар между каменными драконьими зубами почернел, подтверждая подозрение.

«Но мне надо! Очень!» — взмолился Николас про себя.

Пар сгустился, получился пречёрный ком.

— Значит, ты даже и попытки не предпринял? — взгляд Скентии не дёргался, застыв, но помощнику неуютно от этого не делалось — выражение было спокойное.

— Если Риция для некромантов-злодеев, то священники считают преступлением о ней говорить, — Николас изъяснялся ровно, чуть медленнее, чем обычно, сгоняя остатки паники, настигнувшей перед Храмом после того, как он увидел предупреждение — перемену цвета пара.

— Веолаймер то выражение употреблял, — заметил Скентия.

— Алхимики не священники. Хозяевам лабораторий вообще приписывают дружбу с некромантами. Именно эта фраза, между прочим, наталкивает на мысль, что Риция — обитель тёмных. Зачем искоренять в ком-то добро?

— Придётся всё узнавать самим. Я вызвал в Чёрные Гавани твоих ребят, не возражаешь? — проронил старейшина. — Будет им новая авантюра. Они ещё в суть не посвящены, если одобрения не последует — справимся сами.

— Мы снова встретимся? — обомлел Николас. — Месяца не прошло с тех пор, как я решил отделиться от них, чтобы помогать тебе, а так извёлся без команды! Можно мне…

— Конечно, — гомункул угадал вопрос. — Отправишься с бандой, будешь держать меня в курсе дела на правах личного помощника.

— Вдруг случится, что я пожелаю вернуться к ним? — друг тихо высказал опасение.

— Ещё Фробениус со мной. Забавно, раньше я был дополнением к старику, теперь он — ко мне, — вздохнул красавец. — Это противоестественно. Вот брошу я политику, уйду с вами. Возьмёте ведь?

— Примем с радостью. Только уверен ли ты?

— Хоть я и появился на свет, потому что Фробениусу нужен был кто-то, на кого переложить часть забот, в Чёрных Гаванях их вечно в избытке, — предназначение у меня иное. Веолаймеру дали заказ — существо, пригодное для управления большим городом с вечно недовольными жителями. Но у отца, — Скентия очень редко называл алхимика так, — задумка была иная. Пять гомункулов: маг, воин, творец, изобретатель и странник. Последние четверо уже получили жизнь.

— Маг ты очень одарённый, — согласился Николас.

— А занимаюсь тем, что обделяю Фробениуса. Пусть старый волшебник ощутит свободу от меня. Кто думал, что искусственный парень, годящийся мудрому магу в сыновья, нечаянно его превзойдёт?

— Опять себя коришь, — друг покачал головой. — Веолаймер обеспечил тебя задатками, ты их сам развил в яркие черты характера.

— Интересно увидеть тех четверых, — Скентия, наконец, перестал киснуть. — Мы получились абсолютно разными. Друг с другом успели пообщаться относительно немного — отец планировал распустить нас после того, как все окажутся готовы, — но этого нам хватило. Два месяца проживания под одной крышей — пресыщение странностями остальных наступило полное. Через сколько-то лет мы должны встретиться, так планировал Веолаймер. Зачем, где и когда именно — определит судьба.

— Разрешишь? — Николас подошёл к нему, приподнял чёлку, поглядел на отметину. — У всех вас такие?

— Да.

— И все их скрывают? — садиться обратно он не стал, замерев в ожидании ответа.

— На лице нет ни у кого, только мне повезло, — на этом слове Скентия сделал ядовитое ударение. — Эмблемы были на спине, предплечье, груди и запястье.

— Увиливаешь. Неужели не понял, что я подразумевал?

— Мы в закрытой одежде ходили. Если кто-то, очутившись вдали от Веолаймера, сменил стиль и стал оголяться настолько, чтобы знак был виден — я в неведении.

— Снова увиливаешь, — помощник настаивал на верном ответе, но мягко, не сердясь.

— Они их не стыдятся, — сдался старейшина.

— Для меня есть смысл надеяться, что ты последуешь их примеру?

— Но мне нравится моя чёлка! — красавец возмутился по-детски, без настоящего гнева.

— Убирать не требую, но прекрати ты постоянно ощупывать её, проверяя на месте ли, — рассмеялся Николас.

— Делай мне замечания всякий раз, как рука будет дёргаться вверх, — и его тоже встряхнул смех.

Магический шар в шкафу засветился. Голоса того, кто требовал Скентию, было не разобрать, да и не услышать — стекло в дверцах отличалось толщиной, звуки делало тихими. Люди в комнате улавливали только ненавязчивый гул. Старейшина нарочно не оставлял шар на столе, чтобы не нарушали его отдых при открытых дверях балкона. Важное сообщение — побеспокоят ещё раз, неважное — нечего и отвлекаться! Скентия ждал от Томаса известия, что банда добралась до города, но привычка подвела.

Достав шар, терпеливо мерцающий (Томасу, наверное, кричать надоело), гомункул выпалил:

— Вы уже здесь? Мы телепортируемся, только скажите, куда!

— У Звёздных холмов, там, откуда начала движение армия повстанцев.

— В лабораторию, — скомандовал Скентия. — Авертина нас перенесёт.

Впервые жизни магический шар, брошенный красавцем, покоился не за дверцами шкафа, а в кресле, куда гомункул, выбегая из кабинета, его запустил.

Женщина-алхимик Авертина с недоумением, но без намерения выпытать, зачем старейшине с помощником за черту Чёрных Гаваней, телепортировала приятелей.

На просторах перед холмами ничего не было. Негустой туман поглотил их вершины, подбирался к рощице, возле которой стояли поражённые Николас и Скентия. Трава от ветерка клонилась к земле. Изумления добавляло то, что оба друга не могли узнать ничего вокруг. Холмы были — четыре серых бугра. Рощица выглядела множеством торчащих чёрных столбов с ветками — сухие деревья. Тощие редкие грязно-жёлтые травинки обнажали землю. Тогда природа была убита чёрной магией, пролитой на королевство некромантом Кеану Мортисом. Проклятие сняли, но переместившиеся попали сюда во второй раз, не ведая, как смотрятся Звёздные холмы в действительности.

В воздухе проявилась дверь, отворилась. Вышел Томас.

— Быстрые вы! Как только я сказал, где мы устроили замок, сразу направился вниз, я на восьмом этаже был. А вы успели найти того, кто вас перенесёт сюда. Или кто-то из вас научился телепортироваться самостоятельно?

— Он ещё объяснений требует! — Николас так стиснул колдуна, что парень расцепил его руки, испугавшись, как бы его не задушили.

— Не издевайся, вряд ли ты забыл, что от переизбытка чувств из меня сыплются глупости, — сверкнув белоснежными зубами, Томас повторил его жест с удвоенной силой, оба расхохотались.

— Почему глупость? Я теперь представил, с какой скоростью мы примчались в лабораторию, — Скентия, когда Николаса выпустили, тоже обнял мага, не так крепко, молодому человеку хватило этого, чтобы почувствовать: старейшина тоже счастлив.

— Прошу в наш сумасшедший дом, который теперь имеет крышу, стены и окна, — Томас пошарил рукой за спиной, нащупал дверную ручку, потянул — показался кусок холла.

Замок-невидимка поразил уютом. В залах-комнатах никакой вызывающей роскоши, всё по-домашнему мило. Компания, очевидно, где-то собралась, так как все они пустовали, но признаки, заявляющие, что жизнь на этажах недавно текла, гости замечали повсюду. В гостиной на кресле возле камина лежит раскрытая книга, а рядом на столике в чашке дымится какой-то напиток; в одной из спален кровать расстелена, одеяло сбито, платяной шкаф открыт; в обеденном зале кто-то так и не доел ужин; в рабочем кабинете на столе в дневнике, тетради в кожаном переплёте, — неоконченная запись.

Компания ожидала в зале на пятом этаже. Николаса бандиты облепили сразу, к Скентии подходили по очереди.

— Поздоровались все? — хмыкнул Томас, когда кучка, сдавившая вновь обретённого товарища, распалась. — Теперь вникайте в суть того, чем нас намереваются озадачить.

— Начну с сюрприза, — Скентия не стал садиться, вышел на середину комнаты, стал прохаживаться, описывая маленькие круги, иногда меняя направление. — Дочь погибшего короля Мартина Сагрена, принцесса Даниэла, а по закону — уже королева, не умерла, а пропала, — несмотря на изумлённые выкрики, он продолжал, не сделав и секундной паузы. — Папаша послал её в Рицию, избавившись от девушки — это наша с Николасом догадка. Мартин планировал забрать дочь оттуда, но смерть помешала, а местоположение Даниэлы сохранилось в тайне, ведь Риция — не город, не земли, что-то странное, отсутствующее на карте Альданы. Этот подозрительный мир интересует некромантов и вызывает гнев у священников. Веолаймер Керден, создавший меня, иногда о ней вспоминал, но подробностей я не требовал. Расспросить дух его нет возможности — в храмах запрещены разговоры о Риции. Возьмётесь ли за её поиски вы?

— О запрете вы догадались или уяснили это, когда рискнули заикнуться о Риции перед лицом духа алхимика? — насторожилась Кларисса.

— У меня ума хватило, — заверил её Николас.

— Хвала Ветрам. Вам бы за такое предки навеки отказали бы не только в поддержке, но и в царстве мёртвых. Я могу объяснить, что есть Риция. И искать её не надо, как и нет способов найти Аркену, — сказала Кларисса в абсолютной тишине.

— Насколько она ужасна? — пробормотал Клавьер, младший в компании, ему было девятнадцать.

— Все мы понимаем, как незавидна доля тех, кто не попал в королевство душ, — начала женщина издалека. — Очутиться после смерти за пределами Аркены можно в двух случаях: если над умершим не провели Обряд Упокоения или же простившийся с жизнью недостоин её продолжения в загробном мире. Злодея можно упокоить, но Обряд ничего не даст — душа поднимется в Аркену, но её притянет обратно на землю, где она изведётся, взбесится и обратится в демона. И было сотворено второе царство мёртвых — Риция, куда попадают злые души. Не сами, как и все мертвецы, а после особого обряда, совершаемого тёмными священниками. Таких магов очень мало, это бывшие служители обычных храмов, предавшие предков. В Рицию могут попадать и живые, как проникать добровольно, так и быть заключёнными туда кем-то. Духи скверны могут показываться в Альдане исключительно в осквернённых храмах, а такие если обнаруживают, то сразу сносят. И мерзавцы, нуждающиеся в совете себе подобных, идут за ним в обитель погибшего, но не исчезнувшего зла. Контакт с ним бывает разный. Просто пообщаться — для тех, кто не сопротивляется. Если человек в Риции принудительно, то духи вселяются в него. Поодиночке или группами. Нередко и не покидают тела, вместе с ним возвращаясь в королевство смертных.

— Теперь намерения Мартина мне понятны, — Скентия, слушавший Клариссу, присев на стул, принялся вновь нарезать круги по залу. — Вот изверг! — вырвалось у него. — Родную дочь подвергнуть таким мучениям!

— Ты взялся судить? — снова встрял Клавьер, тон был скептический. — Ты переживал эту пытку?

— Восстание прогремело совсем недавно. Все мы помним, как духи королевских некромантов доводили наших бойцов до безумия, — гомункул провокации не поддался.

Бандитом стало не по себе. Клавьер в детстве был во власти каких-то колдунов, изменений разума всеми возможными способами и последствий этого он натерпелся сполна. Когда компания подобрала мальчика, пришлось изрядно поработать над ним, защитив голову от картин прошлого. Неужели что-то восстановилось?

— Что я опять ляпнул не то? — нахальство Клавьера быстро пропало, когда волнение отобразилось в выражениях компании слишком отчётливо. — А какой толк от его эмоций? — испуг всё же перебороло желание отстоять своё мнение. — Все мы не любили Мартина, все представляем, что инородная душа в теле — гадость, но молчим ведь!

— Погорячился, извини, — старейшина не обиделся. — Нам надо искать тёмного священника, весело! Если у Клариссы неожиданностей больше нет. Узников Риции вообще могут вызволять посторонние, не те, кто их туда заключил?

— Вместо тёмного священника можно взять обычного в союзе с некромантом, — снова ошеломила осведомлённостью ведьма. — Мужчину и женщину, супругов. Неважно, какая сила у кого. Я была не совсем точна, когда сказала, что Рицию и Аркену не ищут. Существуют своеобразные входы в оба загробных мира — храмы. Конечно, Обряд Упокоения совершают и на значительном расстоянии от святилища, если отсутствует возможность добраться, а вот переправить душу в Рицию по-иному нельзя, надо искать храм. Осквернённый, конечно. Оттуда пара и начинает путь. В библиотеке, между прочим, есть одна книга о том, как живым пробраться в этот мир.

— Задача малость упрощается, — оживился Бруно. Вся компания жалела, что у него, наделённого не самым средним умом, нет магической силы. В изучении колдовства он преуспел бы, а довольствовался его теорией. Правда, ею уже владел едва ли не лучше Клариссы и Томаса. — Некроманта имеем, со вторым магом обещаются трудности. Вряд ли нормальный священник пожелает участвовать в столь зловещем мероприятии.

— Насчёт согласия первого не желаешь поинтересоваться? — вспыхнул Томас, некромант.

— Подведёшь Альдану? После Ирвинга, которому жить и править ещё пару-тройку десятилетий, корону нацепит Эзария. Будет на тот момент ему примерно столько же, сколько нынешнему диктатору сейчас. Плюс ещё двадцать-тридцать лет беспредела, — съязвил Бруно.

— Внимания мне от вас не дождаться, ясно, — обиделся Томас. — То, что я на опасное, но стоящее дело всегда готов пойти, не значит, что меня нужно ставить перед фактом, а не предлагать по-человечески.

— Сдержал бы негодование — я бы успел вставить вопрос, на который ты так надеялся.

— Ну а со священницей как быть? — вернул спорщиков к обсуждению Скентия.

— Бруно правильно думает, не всякий священник рискнёт ступить в Рицию, — подхватила Кларисса. — Обязательное условие — чародейка, которую предстоит привлечь, не должна служить при храме. Если для священников непозволительно вести речь о Риции, то ступить на её землю — величайший из грехов. Нужна волшебница, использующая свою силу не для обрядов и разговоров с предками. Экзорцистка, например.

— Теона Винсент, — осенило Николаса. — Она целительница, но священная сила в ней есть тоже. К молодой женщине не могут подобраться вампиры, эта магия охраняет её.

— И Теона обязательно согласится, — добавила Кларисса. — Она безотказная, а ради всей Альданы — тем более колебаться не станет.

— Ей придётся выйти замуж за меня, — нахмурился Томас, восторга по поводу мгновенного лёгкого решения у колдуна не было.

— Это только формальность, — Бруно попробовал подбодрить друга, — после освобождения Даниэлы разводись с ней, пожалуйста. Но жена из Теоны, по-моему, будет хорошая.

— Я не за себя волнуюсь. Её возлюбленный недавно погиб, вряд ли она оправилась и чувство прошло. У Теоны всё, что от сердца — навеки.

— Потерпит девочка, — заявила ведьма. — Капризам не время.

— Пользуемся мы её безотказностью, — голос и взгляд Томаса окрасились серьёзностью и печалью, плечи опустились.

— Что из этого? — Кларисса была жестока. — И обрати внимание на слова Бруно: вас не заставляют жить в браке друг с другом до конца ваших дней.

— Мне пора в город, — Скентия увидел время на часах — полпятого. — Свяжитесь с Теоной, потом расскажете. Николас, ты остаёшься?

— Понадоблюсь — вызывай, — ответил тот, кивнув.

— Принесите магический шар, пожалуйста. Попрошу Фробениуса, чтобы телепортировал меня отсюда, — гомункул одёрнул мантию, пригладил волосы (чёлке тоже досталось) — после пробежки по дворцу старейшин он себя в порядок не приводил.

— Леди Винсент! — Мейдина бесцеремонно распахнула дверь аудитории, где Теона читала группе лекцию. — Зайдите в мой кабинет, вас вызывают через волшебное зеркало.

— Просмотрите пока таблицу в конце главы, — велела целительница, уходя.

Стоило ей шагнуть вглубь кабинета, отражение Клариссы озвучило требование:

— Мы поняли, что с Даниэлой. Твоё участие в спасении принцессы обязательно. Придётся тебе побыть женой Томаса, — три этих предложения отлетели от зубов, дальше ведьма тон сбавила. — Не ломай голову над тем, что я сказала, объясним всё при встрече. У тебя выходные, когда отпускают домой, случаются, кроме каникул?

— Суббота и воскресенье, — Теона вытянула руку, чтобы опереться о стену, от приказа ноги стали держать хуже.

— Я заберу тебя. Когда удобнее — в пятницу вечером или в субботу утром? Лучше в пятницу — ты оправишься от потрясения, а следующий день полностью посвятим твоему просвещению, — решила за неё ведьма. — Приятного вечера.

— Выходишь замуж? — Мейдину распирало от предвкушения свежей сплетни.

— Вы подслушивали? — ахнула Теона, оборачиваясь: женщина стояла за спиной.

— Мой деканат, я вправе тут находиться, — нахамила она, но секунду спустя прощебетала: — Кто такой Томас? Богатый? Родители кто?

— Некромант двадцати шести лет, его отец был хозяином нескольких некрополисов, — Теона не собиралась этим ответом отбить у декана охоту продолжать допрос, просто сказала честно, а эффекта добилась именно этого.

— Какая гадость, — поморщилась Мейдина. — Понятно, что ты не светишься от радости. Сочувствую, — она к некромантам относилась так же предвзято, как и её студенты.

Брезгливость пересилила нездоровое любопытство, целительница отстала от будущей невесты.

Лекцию Теона дочитала кое-как, запинаясь. Когда группа вышла, преподавательница долго сидела в аудитории, обхватив голову руками. Томас опасался не зря, любовь ещё дышала.

 

Глава 7 Игры и игрушки

— Свадьба? Ради спасения Даниэлы? — Дашка была потрясена не меньше, чем сама Теона.

— Ни словом не пояснила, — целительница, смотревшая на куполообразную постройку, дрессировочную площадку, на друзей не глядела.

— Это же Кларисса, — вздохнул Саша.

— Тем хуже. Она при разговорах не церемонится, наверное, именно ей поручили уведомить тебя, потому что всё слишком опасно и замужество — не самое страшное, что тебе грозит, — Дашка тоже уставилась на купол.

— Вдруг ситуация проще? — Саша единственный из всех ещё боролся с неприятными предчувствиями. — Компания думает, что ты не захочешь вступать в брак исключительно по необходимости, пусть и острой, — он дотронулся до Теоны, та повернулась.

— Тебя каждый знакомый узнаёт слишком хорошо, — возразила Алина. — Сожалею, вариант, что ты откажешься, они отбросили сразу.

— Даниэлу надо вызволить, пусть ценой моей свободы, — произнесла Теона грустно.

Из постройки вышли София с деканом призывателей. По дорожке, выложенной плиткой, они направлялись к аллее. Дрессировочная площадка находилась в укромном месте, вокруг толстой стеной росли деревья. Перед куполом было свободное пространство, стояли скамейки — здесь часто уединялись и парочки, и те, кому просто хотелось отдохнуть от суеты и шума.

Великая Троица замолчала, Лорианта и так сидела тихо, ловя разговоры старших, Теона же не остановилась:

— Может быть, у нас с Томасом и получится что. В любом случае моё нежелание не повод отвечать «Нет». Даниэла принесёт Альдане то, что другие правители забирали.

— О каких личностях у вас беседа, — София, разумеется, уловила знаменитое имя, для Академии значившее больше, чем для целого королевства, приблизилась к студентам и новой преподавательнице. — Просто вспоминаем или есть повод?

— Наши друзья выяснили, как вернуть Альдане Даниэлу. Для этого мне надо стать женой одного человека, — простодушно сказала Теона.

— Риция, — процедила София чуть ли не с ненавистью. — Правда. Нет! — внезапно выкрикнула молодая женщина.

— Откуда такая уверенность, что всё будет так, как ты вообразила? — пробормотал эльф.

— Жениха Винсент я не знаю, но вот она сама не для такой ответственности! — неистовствовала демонолог. — Я требую, чтобы Дарью перевели на факультет целительского дела!

Дашка вздрогнула. Чем она опять не угодила агрессивной леди?

— Поделишься с ней? — спросил эльф. — Иначе я это сделаю. Напугала девушек, я должен открыть им природу твоего гнева.

— А непонятно? — ярость Софии не слабела, только нарастала. — Важны не смелость и решимость, а готовность вступить в брак и тип магии!

— То, что ты перечислила, иногда сочетается, — парировал призыватель.

— Это бездумный фанатизм! Проклятье, — бешенство затмилось отчаянием, — мы везде принцессу искали, во всех местах, где у самого убеждённого человека меняются ценности, даже в Денаувере, даже на землях риксов — а девушка в Риции, куда те, кто мыслит расчётливо, трезво, кто представляет, как действовать, не могут войти, а те, кому исключительно из-за особой магической силы можно очутиться там, — легко!

— Риция? Где это? — прошептала Теона.

— Она вообще не понимает, что её ждёт! — София нервно хохотнула. — Почему я не экзорцист?! Почему Дарья не пожелала им стать? Миротворцы бы сохранили её!

— Они не наделили девушку бессмертием, — старался утихомирить коллегу эльф.

— В Риции никто никого не убивает, там сводят с ума. Сознание Дарьи под надёжной защитой. Уберечь от неверных решений не проще, чем от чужого влияния.

— В Дарье развиты тёмные силы, целесообразнее заставить её выучиться на некроманта. Тебе не известно, есть ли у неё светлая энергия вообще.

— Устрой ей проверку, пожалуйста! — взмолилась София, впервые друзья видели укротительницу демонов такой.

— Какая у вас покровительствующая стихия? Огонь, не так ли? — поинтересовался эльф у Дашки, после кивка попробовал убедить женщину снова: — У людей Огня магия часто исключительно тёмная.

— Часто, но не всегда! — извивалась женщина. — Ради моего спокойствия, позволь мне убедиться точно, что священных сил в Дарье нет!

— Светлые — не значит священные.

— Одна проверка, Фестеан, — София не отступалась. — Сколько она длится? Пять минут?

Отвечать призыватель не стал, просто подманил Дашку к себе. Колдунья, поднявшись, шагнула, он провёл рукой от её горла к животу.

— Нет, однозначно.

— Ты малейшего усилия не приложил, — оставалась непреклонной демонолог.

Снова беззвучно эльф повторил действие, уже гораздо медленней. Мотнул головой.

— Твоё равнодушие меня шокирует. Теона в Риции — ты представляешь? — опять закипала София. — В окружении садистов, убийц, насильников, подлецов, лжецов, предателей! От их воспоминаний Теона уже тронется умом, для тебя же не секрет, что духи встречают путников, повествуя о своих злодеяниях, нашёптывают прямо в уши, хвастаются! Она и километра не преодолеет, завопит, чтобы её забрали.

— Риция — обитель злых духов? — поняла Теона.

— Тех, кого в Аркену не пустили, тёмные священники умеют отправлять в их загробный мир, особый.

— Даниэлу всё-таки убили? — растерялся Саша.

— Тёмное царство мёртвых не аналогично Аркене, — заговорил вместо Софии Фестеан. — там рады и тем, чьё сердце пока бьётся. По разным причинам стремятся туда и тянут в Рицию других. Без нужды знать об этом не стоит.

— Разве у меня её нет? — удивилась целительница.

— Про Рицию есть много чего рассказать. Чем позволено владеть тебе, не мы определяем. Кто-то обнаружил, что ты должна идти туда, он и будет решать. Идёмте ужинать, — закончил эльф.

Через час Дашка с подругами и Людвигом сидели в комнате Лорианты. Гомункул соизволил-таки побыть с хозяйкой днём, обычно парень пропадал где-то в глубинах замка. Саша присоединиться не смог — выполнял в библиотеке задание к завтрашнему теоретическому занятию по укрощению призванных существ.

— Как бы София не напоролась на идею женить на Теоне Эзарию, — помрачнела Алина. — Принца-некроманта в царстве сдохших злодеев встретят с оркестром и цветами.

— Томас вряд ли уступит ему невесту, — хмыкнула Дашка. — Кларисса, Николас, Клавьер, Тина и Бруно Софию тоже поддерживать не будут.

— Ты стала свидетельницей, как Чезигер Теону очаровывал, — напомнила волшебница. — Предложит ей профессорша его — выбор будет не в пользу Томаса.

— Как предотвращать катастрофу будем? — усмехнулась ведьма. — Познакомим декана с нынешним женихом, чтобы та осознала, что он тоже достойная личность?

— Если Томас в лучшем состоянии, нежели Теона, — Алина горького юмора не заметила, приняла всерьёз. — Вот вместе с Солнышком, — (так в семье называли целительницу), — на выходных переберёмся к банде, посмотрим. Студентов же отпускают?

— До меня долетел утром обрывок беседы второкурсников с нашего факультета — кажется, да, — Дашка тоже оживилась, мысль виделась неплохой. — Сдаётся мне, Миротворцам скоро потребуется насылать на меня озарения. Эзария в Риции — трагическое событие, Фестеан обронил, что народу бывает что-то необходимо там, принц всенепременно использует шанс.

— Даниэла станет править вместо Ирвинга, её ребёнок — вместо Эзарии. Какой Чезигеру смысл спасать принцессу? — возразил гомункул.

— Сама Риция, — Алина вдохновлялась вслед за Дашкой. — Получит он нечто для него ценное, а с Даниэлой справится, мало ли способов! Убьёт, разум повредит…

— Сначала надо узнать про это место, про то, что даст свадьба Теоны и Томаса, — урезонил их Людвиг.

— Действительно, — повеселела Дашка. — Послезавтра вечером, хочется верить, мы бандитскую братию навестим и сами всё разведаем.

— Винсент! — взвизгнула Лафина.

— Чего тебе? — оторвавшись от обеда, Дашка покосилась на одногруппницу.

— На выходных здесь будешь или домой возвращаешься? — студентка сделала недовольное лицо, демонстрируя презрение.

— Еду в гости, — заявила колдунья.

— Зайди к старосте, осведоми. Он составляет списки тех, кто покидает Академию на субботу-воскресенье, — бросила Лафина и прошла в другой конец трапезного зала, к Даниэле.

Наскоро доев, Дашка поторопилась в общежитие. Вполне вероятно, что не питающая к ней никаких тёплых чувств девица, будучи осведомлённой о ненависти старосты к ситуациям, когда одногруппники с чем-либо обращаются к нему в последний момент, нарочно оповестила её поздно.

На лестнице ведьма прибавила скорость, взлетела на третий этаж, в комнату Джайде вторглась без стука, о чём пожалела, одновременно обрадовавшись, что не шла медленнее. Явись она сюда на пять минут позже, застала бы старосту в щекотливом положении, не одного, а с Вайноной. Девушка отскочила от несостоявшегося любовника, Джайде, которому не дали расшнуровать её корсет, не успел глянуть, кто посмел помешать разврату: Дашка ретировалась, захлопнув дверь.

Тяжело дыша после быстрого бега, колдунья прислонилась к ней спиной.

— Чересчур короткий визит, не кажется? — Тецарра в такой же позе созерцала перепуганную Дашку у двери напротив. — Какое обстоятельство заставило тебя в спешке покинуть комнату?

— Её хозяин занят! — выпалила Дашка.

— Чем? — ухмыльнулась девушка.

У первокурсницы похолодело внутри. Сдать старосту группы с Вайноной означает вызвать к себе такое отношение со стороны нарушителей порядка, что впору будет менять не только факультет, но и учебное заведение.

— Затрудняешься ответить? Тогда я сама погляжу, — Тецарра отстранила Дашку толчком в бок, ворвалась к парочке.

К разбирательствам за закрывшейся дверью ведьма прислушиваться не стала, вернулась в свою комнату. Чтобы отвлечься, принялась за перевод на магический язык заданного текста.

Внезапно объявилась Лафина, сопроводившая появление вежливым стуком:

— Ты Донателлу не видела?

— Нет, — буркнула Дашка.

— Ты не в настроении? — глаза девицы подозрительно загорелись.

— Перевод сложный, — соврала колдунья.

— Ну-ну, — Лафина исчезла, подавленностью Дашки удовлетворённая.

Это было определённо неспроста, даже текст, поддающийся превращению в заклинание без особого труда, перестал занимать настолько, чтобы можно было ни о чём, кроме него, не думать. Следующая надежда была возложена на Алину, подруга избавлять от тяжести на сердце умела виртуозно. К помощи её обычно Дашка не стремилась, но вот сейчас решила не дожидаться, пока волшебница догадается сама, что с колдуньей что-то творится.

Алина с девушкой из её группы были поглощены обсуждением чего-то, и прежде, чем они поздоровались с вошедшей сокурсницей, ведьма разобрала, что говорят о застигнутых врасплох юноше с девушкой. Имена не звучали, но сомнений не было.

— Про этот случай уже все твердят? — Дашка с беспомощным видом застыла.

— А то! — воскликнула Алина. — Неужели до тебя не донесли? С тобой хоть и не общаются, но ваша авторша сплетен — как там её, Лафина? — не могла не сдержаться, чтобы оповестить всех одногруппников. Или я переоценила её?

— И какой версией события владеете вы? — колдунья добралась до стула, опустилась.

— Какой-то старшекурсник совратил первокурсницу, — объяснила другая волшебница. — Староста вашего факультета заподозрила, что в комнате свершается нечто недозволенное и обнаружила их. Ой, а что ты в таком ужасе? Не ты ли была там? — она прищурилась.

— Меня послали к старосте, — начала Дашка, но спохватилась, что личности героев дня лучше оставить в тайне. — Впрочем, это неважно. Развлекалась с тем удальцом не я.

— Напугала ты, — привставшая с кровати Алина плюхнулась обратно, расслабившись. — И ты тоже! — упрекнула волшебница обвинительницу. — Тецарра растлителю такую лекцию проорала о падении нравов, а это ещё не вся кара. Такое не для твоих ушей, Дашка.

— Поделившая с ним постель особа, сбежала, пока парень со старостой препирался, и я на тебя подумала, — виновато пробормотала другая студентка.

— Но у тебя что-то стряслось, — подруга, приглядевшись к Дашке, поняла, что приятельница кое в чём не ошиблась, заметив, что колдунья не в себе. — Ты поэтому и пришла.

— Три дня, а мне уже всё надоело, — она сообразила выкрутиться, пожаловавшись на долю изгоя. — Лафина и Вайнона замучили оскорблениями. И меня, и Лорианту. От Софии неприязнь исходит, неприкрытая. У старшекурсников интересовалась — она у нас много предметов будет вести. Со второго семестра нам светит кошмар, обозначенный в расписании как «боевая магия в сражениях с магическими существами», который закончится аж на пятом курсе.

— Группа завидует. София скоро перебесится, не будет же она изводить тебя все шесть лет! — улыбнулась Алина. — Её все переубедить стараются.

— За Теону опасаюсь, — для виду Дашка не спешила расставаться с ролью страдалицы слишком быстро.

— У леди Винсент скоро свадьба с некромантом? — одногруппница Алины оказалась осведомлённой. — Профессор Рильен ей все нервы истреплет, вслед за деканом и студентки.

— Мейдина? — фамилия ненормально любопытной целительницы вылетела у Дашки из головы, колдунья уточнила.

— Собственной персоной, — девушка сжала губы. — У некромантов в первом семестре преподаёт основы очищающей магии, несчастные дети стонут. Терпеть не может таких магов. На экзамене выше среднего балла не бывает ни у кого, принципиально им «отлично» не ставит. Одним предкам известно, почему Эзария папочке не доложил, чтобы тот добился увольнения Мейдины. Сам-то меры принимал — в прошлом году, говорят, целительница в распоряжение своих практикующих студентов угодила на два месяца.

— Отношение к Теоне Эзарии меня больше волнует, чем профессорши, — помрачнела Дашка. — Вы присматривайте за леди Винсент, вам с ней встречаться чаще, чем нам.

— Саша, когда я сказала ему, что принц на неё глаз положил, попросил о том же, — Алина опять встала, прошлась к окну.

— Замужество должно остановить Теону, главное, чтобы по инициативе Софии беды не случилось, — колдунья посчитала, что теперь уйти позволительно, поднялась. — До нашего отбытия Эзария и декан демонологов, скорее всего, не успеют привести планы в исполнение, а после — Теона будет чувствовать ответственность, не должна поддаваться.

В холле на этаже оживление царило умеренное, призраков скандала не витало. Дашка подошла к фонтанчику, расположенному у окна, посмотреться на себя. Неужели в самом деле так жутко выглядит? Она и подзабыла, когда в последний раз была довольна тем, что демонстрирует ей зеркало.

Слева и справа от дивана стояли две софы. На обеих щебетали девушки со всех факультетов, по вечерам тишина в холлах общежития всегда отсутствовала. Некоторые коллективно боролись с заданиями преподавателей, в основном народ обсуждал всё и всех. Под привычный ушам звуковой фон Дашка склонилась над водой — о переживаниях кричали вытянувшееся лицо и затравленный взгляд, они же намекали, что надо идти спать.

Оторвавшись от фонтанчика, в оконном стекле она увидела наложенное на синеву ночи отражение жизни в холле. Здесь было много кресел, пуфиков, просто разложенных на полу подушек — всё занято. Собравшиеся хохочут, жестикулируют, так интенсивно излучают счастье, что светильники будто бы не нужны — погасят их, а сияние будет исходить от парней и девушек.

— О! Ты удостоила нас своим появлением! — до водной поверхности дотронулся алхимик, Дашкин сосед по этажу. — С одногруппниками я тебя не замечал тут, если они не полюбились тебе, может, наша компания понравится? — ополоснув руки, юноша показал в сторону студентов в зелёной форме, среди них были и некроманты.

— В сон клонит. Присоединюсь завтра, — пообещала колдунья.

— Ловлю на слове! — пригрозил алхимик шутливо.

После восклицания парня, уже сидевшего с друзьями, слух уловил беседу всеведущих Лафины и Вайноны.

— Ловко получилось! — восторгалась вторая.

— Как Джайде? Хорош? — поинтересовалась первая.

— Целуется нормально, большее оценить не дали. Лафина, как ты точно время рассчитала!

— У Рахоны обязанности по часам расписаны. Я наблюдала, в это время староста всегда обходит старшекурсников с какой-то целью, что-то спрашивает — потому что даже в комнаты не заходит, просто заглядывает.

— Вдруг Винсент заметила бы её? Рахона пытливая, привязалась бы: куда летишь, зачем… Узнала бы, что мы придумали про список покидающих Академию, тебя бы достала. И Джайде со мной, заподозрив, что в его комнате нечто аморальное, раз её несравненную Дарью туда послали под предлогом.

— Зачем переживать из-за того, что не случилось, Вайнона? Лучше представь: Джайде теперь Винсент такую жизнь устроит — девчонке впору будет на другой факультет переводиться.

— Он её спросит, что ей от него потребовалось. Дарья на тебя и свалит.

— Буду отрицать! Джайде скорее мне поверит, чем Винсент. Хватило у неё ума натравить на занятии ту гадость на меня, и идея со списком может быть из головы Дарьи. Мои слова — причина, чтобы объяснить своё несвоевременное появление.

— И Джайде подставила, и тебя попыталась. Здорово!

Дашке пришлось схватиться за бронзовый светильник на стене коридора, чтобы не сползти на пол. Заговор против неё. Джайде — приятель этих сплетниц, они его использовали, не постеснялись. Всё, что угодно, лишь бы Дашке было хуже.

Утром она проснулась, не сразу вспомнив, что старосту группы надо избегать. Предостережение поступило, когда колдунья, идя по коридору к лестнице с Лориантой, столкнулась с юношей, без объяснений увлекшим Дашку в холл, наполненный тишиной, так как все спешили в трапезный зал.

— Не буду выпытывать, по неосторожности, или из желания отомстить мне неизвестно за что, или из-за стремления подлизаться к Рахоне ты сделала мою личную жизнь достоянием факультетской старосты, которая донесёт про распущенность студентов, кому следует, — грозно процедил парень. — Я притворюсь добрым и посчитаю, что дело в твоей рассеянности, постучать ты просто не догадалась. Но если получу доказательство чего-либо иного — меняй учебное заведение.

Джайде, оттолкнув её и окликнув спускающегося по лестнице с этажа выше Арвеллу, подошёл к нему, юноши скрылись их виду.

— Он злится сильно? — протянула Лорианта, когда Дашка поравнялась с ней, замершей посреди коридора.

— Умнее Джайде, чем Лафина предполагала, — к подруге возвращалось ровное настроение. — Не исключил вероятности, что неловкость произошла в силу моей несобранности.

— Не все тут такие плохие, просто притворяются, — наивно заключила девочка.

— Доброжелательницы от меня не отстанут. Изобретут что-нибудь ещё. Фантазия у них неуёмная, совестливостью не обременены, — предостерегла ведьма.

За завтраком Дашка поглядывала на старосту с мстительницами, усердно склонявшими его к мысли о намерениях Винсент вызвать к себе расположение Тецарры любой ценой. На первой паре (магический язык), когти хищниц по-прежнему находились в теле жертвы, не ведающей о своём плачевном положении.

— Джайде, соберите самостоятельные работы, сдайте мне, — распорядилась возникнувшая Эйвилия, плывя вниз к преподавательскому столу. Теперь её одежды и украшения были бирюзовые, в волосах красовалось нечто, напоминающее водоросли.

Дашка, вчера так и не закончившая перевод, заскрипела пером яростнее, аккуратность не страдала чудом.

— Нет работы, да? — торжественно обличил ведьму староста, добравшийся до неё с кучей свитков.

Оставалось Дашке полпредложения, но Эйвилия услышала приговор Джайде.

— Первое же задание, Дарья! — эльфийка всплеснула руками. — Оно показалось вам настолько лёгким, что вы решили не утруждаться выполнением его вчера, дабы не захламлять свободное время?

— Я плохо себя чувствовала.

— Леди Рахона говорила, что вам в первый день учёбы дурно было, вчера опять приболели — вы уверены, что выдержите шесть лет на факультете чёрной магии? — картинно обеспокоилась преподавательница под одобрительные оскалы Лафины и Вайноны.

— После Обряда Соглашения самочувствие всегда оставляет желать лучшего, меня предупреждали, — Дашка ещё не нервничала, старалась.

— Но становится не настолько ужасным, чтобы требовался эликсир для его улучшения. Несите ваш перевод и молитесь, чтобы он был превосходным, иначе я буду настаивать на смене вашей специальности, потому что неважное здоровье на чёрного мага вам учиться мешает, — Эйвилия обмакнула в чернила перо, намекая, что обнаружит и исправит в тексте десяток ошибок.

— К светлой магии я неспособна, декан призывателей выяснил, — сказала Дашка осторожно кладя пергамент перед эльфийкой.

— Все силы из тебя вышли, так бывает, — ввернула издёвку Вайнона. — Не расстраивайся, кроме магии в мире много интересного. Например, домашнее хозяйство.

— Леди Шельрис, остроумие придержите, — осадила её Эйвилия, просматривая Дашкин перевод. — Поздравляю, Дарья, работа отличная. Одолеть список предлогов объектного падежа вы успели?

— Да, профессор Кеарона, — с тихой радостью ответила колдунья.

— Староста, раздайте всем чистые пергаменты, — приказала эльфийка, беря мел, чтобы на доске написать предлоги, варианты которых на магическом языке надо было дать.

В течение десяти минут не раздавался даже шёпот Лафины и Вайноны, только поскрипывание перьев, прерванное очередным повелением эльфийки для Джайде — собрать пергаменты. Лекция прошла без выходок девиц: и Лафина, и Вайнона успели отличиться не лучшим образом, а Дашка упала в глазах Эйвилии не настолько низко, как хотели опустить ведьму подруги. Сплетницы осознавали, что для безопасной мести надо уравнять позиции, но для надёжности предпочтительнее свою сделать выше.

В связи с этим в конце занятия выкроилось немного времени, и преподавательница решила оценить проверочные работы, не отличившиеся объёмом.

— Предела ваших возможностей я не увидела, — констатировала Эйвилия. — Лучшая работа у Дарьи Винсент, худшая — у Вайноны Шельрис. Леди, вы тоже не могли оторвать раскалывающуюся голову от подушки?

Девушка потупилась, Лафина, по инициативе которой подруга занималась не предлогами, показала зубы в извиняющейся улыбке.

— Пара таких недоразумений — и я начну заставлять всех неподготовленных писать объяснительные в форме эссе, где они будут доказывать, что повод не выполнять моё задание у них уважительный. На магическом языке. Все свободны, — отпустила группу эльфийка.

Следующая лекция, по проклятиям, проводилась в аудитории в другом крыле. Короткий путь туда пролегал через подземный этаж, принадлежащий некромантам. От Томаса, год пробывшего студентом этого факультета, Дашка знала, что эти маги с наступлением нехватки рабочего материала людей в лаборатории не тащат, а доводят до совершенства раннее «творчество», агрессивных зомби в коридор не выпускают — поэтому через этаж некромантов вероятность добраться до аудитории невредимой весьма высока, и предпочла этот путь, уговорив и Лорианту.

Студенты факультета, на котором девушек почти не было, с появлением двух ведьм оживились, девочка от пристального и нахального внимания раскраснелась, Дашка раздавала вежливые, но холодные фразы за себя и за одногруппницу. От одного человека с непристойным предложением отделаться не удалось.

— У тебя сложности, не отрицай, — рука Эзарии обвила Дашку за талию, ладонь улеглась на бедре. Пальцы второй дотронулись до щеки колдуньи.

— Тебя не касается, — огрызнулась ведьма.

— Кто-то должен помочь тебе развеяться, — некромант кинулся целовать её в шею быстрыми прикосновениями, постепенно делая их сильнее.

— У меня помощники есть, двое, — Дашка вывернулась, Эзария отпустил её на четверть метра и поймал.

— В твоём возрасте пора понимать, какое средство от тоски эффективнее, — чтобы сказать, ему пришлось отстраниться от новой игрушки, после заявления его губы Дашка ощутила на своих.

Она дёрнулась, этим лишь усугубив положение: принц впился в неё глубже, вгрызся. Когда некромант оторвался от колдуньи, молодая женщина втянута в себя воздух, словно только что вынырнула из воды.

— Вы нас задерживаете, — пискнула Лорианта, да и эти звуки дались девочке еле-еле.

Студенты в коридоре осуждающе косились на Чезигера, связываться не желал никто, а некоторые парни вовсе его не осуждали, приняв Дашку за распутницу, которая специально явилась в подземелье к Эзарии. Немало в Академии было девиц, вожделевших красавчика.

— Нас? Ты не в моём вкусе, — отрезал он.

— Без Дарьи не уйду! — восклицание было шёпотом, однако эмоции улавливались.

— Не связывайся с ним, — просипела Дашка, голос сел от панического страха. — Исчезни!

Парень кивнул Лорианте — девочка очутилась возле выхода, её отшвырнуло, но она удержалась на ногах и даже не пошатнулась. Особая магия.

— Где уединимся? — поразительно, вопрос был ласковый, словно задаваемый любимой девушке.

— Отпусти, — пробормотала Дашка.

— Боишься опоздать? — теперь успокаивающий тон, опять естественный.

— Сейчас у нас с тобой разные потребности, — колдунья, справившись с изумлением, обратившимся пустотой в районе солнечного сплетения, где резвились порывы ветра, понадеялась, что потерь больше не будет.

— Ты не знаешь, на что я способен. Много у тебя мужчин было? Очевидно, тебе попадались плохие любовники.

— Я не хочу! — выпалила она. — Просто не хочу.

Пара уже началась, коридор опустел, двери захлопнулись. Все, кроме одной. Лаборатории.

— Искать укромное местечко не пришлось, нам его освободили, — Эзария повлёк Дашку за собой.

 

Глава 8 Смертельное обаяние

Точным ударом отправив Дашку к противоположной стене, Эзария сорвал с себя мантию и небрежным жестом бросил в сторону.

— Не смей! — вскочившая на ноги ведьма сделала рукой движение, будто что-то от себя оттолкнула, выпалила магические слова — возле её пальцев образовался огненный шар, отлетевший в некроманта.

Принц беззвучно перенаправил его, пламя ударилось об пол и погасло. Ещё попытка огненной атаки, стена стихии окружила Эзарию, он спокойно ступил вперёд, сквозь неё.

— Твоя магия для меня безобидна, — протянул парень, хотя нужды не было, ведьма уже поняла, что способ борьбы, где ей нет равных, против Чезигера неприемлем.

Чёрную магию она знала слишком плохо, пока единственным заклинанием, подвластным ей на достаточном уровне, оставался вызов галлюцинации. Запас у принца обязан быть больше, да и слова Эзарии не требуются, ему проще. Справиться с некромантом физически представлялось невозможным — красавчик выше Дашки на полторы головы и сильнее, магия ему для усмирения колдуньи и не потребуется.

Он стоял в ожидании. Ведьма метнулась вправо — Эзария скользнул туда же, не приблизившись, параллельно ей. Влево — такой же приставной шаг. Метания продолжались недолго, принц невозмутимо повторял за ней. То, что Чезигер не выходит из себя, не набрасывается, только пугало.

Приблизился некромант к первокурснице тогда, когда она прекратила носиться вдоль стены. Застывший с улыбкой, приятной, даже тёплой, уж никак не подходящей зверю, собравшемуся совершить насилие над молодой женщиной, Эзария произнёс:

— Без сопротивления всё будет вовсе не так отвратительно, как ты предполагаешь.

Чезигер, кажется, никогда не терял обаяния.

— Так ты позволишь? — наклонившись, он слился с ней во второй раз, без той животной настойчивости.

Высвободиться было легко: он даже руками её не касался. Колдунья опиралась на стол с колбами возле стены, как и некромант, Эзарию было легко отпихнуть.

Когда ведьма приподняла руку, это, очевидно, выглядело так, будто Дашка хочет обхватить принца за шею. Однако вместо ответной нежности последовал толчок в грудь.

Студентка успела добежать до незапертой двери, и первокурсницу настиг сгусток магии. Силу в атаку некромант вкладывать не стал, жертва лишь пошатнулась. Завершить побег ей не дали.

Под оглушительный Дашкин вопль некромант поднял её, отнёс на ближайший стол, один из тех, где на занятиях покоились трупы.

— Звукоизоляция тут абсолютная, — навалившись на ведьму, сказал он вкрадчиво. — Не надрывайся, пожалей голосовые связки.

Парень выпрямился. Пуговицы на чёрной шёлковой рубашке Эзария расстёгивал рывками, после каждого стреляя в Дашку глазами. Он решил, что колдунья смирилась. Очередное неповиновение чревато всплеском ярости, после чего Чезигер наверняка отставит намерение обойтись без грубости.

«Я не могу!» — раздавалось в мыслях у Дашки.

Несмотря на понимание, что непокорность навредит, что-то заставило колдунью слезть со стола. Слишком медленно, чтобы Эзарию это разозлило.

— Куда? — дыхнул в ухо принц, подошедший сзади и прижавший к себе.

— На лекцию, — она не нашла ничего лучшего, кроме как озвучить, куда шла до того, как её приволокли сюда.

— Там скучно, со мной веселее, — некромант принялся осторожно стаскивать мантию с Дашки.

Избавление от формы, занявшей руки Эзарии, не обеспечило моментом, дарующим шанс очутиться на расстоянии от нахала. Выпустить одежду — одна секунда, обречённая на роль подстилки даже не отдалилась от «ложа», некромант мгновенно оказался перед ней, заставив опуститься на стол.

— Как называется та дрянь, за которой нас сюда послали? — внезапно в коридоре послышалась мужская речь.

Чезигеру пришлось приостановиться. Ладонь, добравшаяся до застёжки на брюках Дашки, поднялась выше, под кофту.

— Проклятье, дверь приоткрылась, — выругался он.

— Стихийная жидкость, — ответил студенту Алекс Винсент. — Даша?! — последний вопль раздался в лаборатории.

— Мне стереть тебе кусок памяти или ты промолчишь по собственной инициативе? — Чезигер отвлёкся от ведьмы, из пяти метров, отделяющих его от призывателя, преодолел четыре.

— С кем ты разго… — хотел поинтересоваться другой маг, но увидев полураздетого Эзарию и распластанную на столе Дашку, пробормотал: «Извините», — и кинулся назад.

— Стой, Иланис, — приказал Саша. — Я не уверен, что девушку не принуждают.

— Ты меня спас! — воскликнула колдунья, проносясь мимо принца и падая на друга.

— Неужели? — некромант щёлкнул пальцами, проведя рукой перед лицом по диагонали.

Одна из каменных плит, которыми был выложен пол, вылетела, устремившись к юноше. Реакция Саши молниеносностью не порадовала, плита задела его предплечье, разодрав и ткани мантии и рубашки, и кожу. Врезавшись в стену, своеобразное оружие распалось на осколки — такая была скорость, они по отдельности взмыли в воздух, и теперь не одна, а две цели могли быть поражены.

Старания Дашки завладеть вниманием Эзарии, используя галлюцинации, успехом не завершились, чёрный маг умело избавлялся от них, внедряя их в разум противников. От преследований около десяти каменных глыб и штук восьми несуществующих монстров (а ведьме потребовалось призвать именно столько, чтобы убедиться: они Чезигеру не страшны) удирать было нереально.

Кошмар прекратился, когда Саша сообразил, что его стихия включает в себя не только землю, но и камень. Эзария счёл призывателей выведенными из строя, его действия вновь определяла похоть. Дашка, заметив мелькнувшее в глазах названого брата решение, даже стала подыгрывать охотнику до женской плоти.

— Отойди! — крикнул Саша.

Колдунья, терпящая ласки, уклонилась, Эзарии попал в голову камень. Убить сквернавца или ранить серьёзно стихийный маг не рассчитывал, в удар он вложил сотую часть той силы, что могла послужить колдуну. Сознание принц потерял, крови просочилось меньше, чем у самого Саши.

Подобрав форму и сумку, валяющуюся в углу с минуты падения у стола, Дашка с призывателями умчалась.

— Как же тебя угораздило? — вздохнул друг, пока Иланис спрашивал в соседней лаборатории вещество.

— Хорошо я путь сократила, — ведьма закатила глаза. — Умудрилась вляпаться в поле зрения этого маньяка. Лорианте велела идти на занятие. Боюсь подумать, как девочка изводится. Очевидцев полно, кстати, было.

— И все равнодушно наблюдали?!

— Сострадающие находились, да рисковать не посмели. Видимо, принц свой факультет выдрессировал.

— Подонок! Что же надо было вытворить, после чего подобные выходки ему стали с рук спускать? Тебе не нужно к целителю? — озаботился парень.

— У меня и синяков нет, — хмыкнула Дашка.

— Зато три засоса на шее, — парировал Саша.

— Чезигер старался облегчить мою участь жертвы, — усмехнулась колдунья. — Если он со всеми таков, неудивительно, почему многие девчонки мечтают под него лечь. Кстати, ты, в отличие от меня, нуждаешься в целительской помощи.

Явившийся с пробиркой мутно-жёлтой стихийной жидкости Иланис подтвердил, добавив, что Дашке следует идти в общежитие.

— У Лорианты сердце не выдержит, — отвергла она предложение. — Надо показаться ей.

До Фатоны Фаризе добралась за день, перед этим три дня потратив на освоение мастерства телепортации. Преобразованная магия грифона Флео прижилась внутри женщины удачно. Атаки, проклятия и усиливающие заклинания, то есть всё применимое в боях, у тёмной ведьмы по-прежнему не получались, телепортация и колдовство, связанное с созданием новой жизни, не были сложны. Правда, сразу из Аэльмы в деревню близ Зальвана переместиться для Фаризе ещё являлось невозможным, магия переносила её на десять километров, не дальше. Женщина перебиралась из города в город, чары иссякали быстро, восстанавливались нескоро, так что на улице Фатоны она, покинув дом погибшей семьи Дамре утром, возникла вечером.

Знаменитое поселение богато юными сумасбродами. Расположить к себе кого-нибудь из них и пользоваться лучшими чертами его характера ради своего блага нетрудно. Молодые люди жаждут подвигов, вдоволь налюбовавшись на хаос, еженедельно устраиваемый хранителями закона.

Фатона была, как всегда, приветлива. Резвящиеся феи в садах, огоньки окон, смех на улицах, фруктовые деревья, ветви которых перегибались через заборы, будто предлагая плоды прохожим, стрекот сверчков. Постоялый двор Фаризе посещением не удостоила — верный слуга должен быть коренным фатонцем.

На Центральной улице скамейки стояли под каждым деревом. Ведьма нашла незанятую, устроилась. Вскоре рядом села девочка, уже юная девушка четырнадцати-пятнадцати лет. Причёска была детской — две косы, одну она начала энергично расплетать, весьма неаккуратно, выдирая иногда волосы.

— Такие красивые локоны, а ты о них не заботишься, — укорила девочку Фаризе, когда увидела всё великолепие распущенных белокурых волн.

— Я с косичками как маленькая! — упёрлась блондинка. — Брат заставляет так ходить, говорит, с ними скромнее выгляжу. Зато сестра убеждает, что видимость невинности мне вредит, потому что зрелые мужчины на девочек слюни пускают. Переживает, что меня совратит какой-нибудь тип, которому за сорок.

— А что родители? — спросила Фаризе, терпеливо приготовившись слушать.

— Родные давно погибли. Приёмная мать была убита примерно год назад, отец раньше умер. Остались две сестры и брат, — разговорилась случайная собеседница. — Одна сестра сутками на тренировках и в походах, вторая обожает всем помогать и её постоянно где-то носит, а теперь она преподаёт в Магической Академии. Брат бывает дома чаще их и пилит меня усерднее. За всех.

— Для второй сестры нет разницы, что ты делаешь с волосами?

— Теоне главное, чтобы мне было по душе. То есть вот так, — юная красавица взбила пальцами локоны, они рассыпались по плечикам и спине. — Это единственный раз, когда её мнение совпадает с мнением Джесс.

— Первой сестры?

— Ага. Джессика со всеми ссорится. Ой, а зачем вам это знать? Вы вообще кто, в деревне я вас не видела! — спохватилась девочка.

— Я телепортировалась сюда час назад. Моё поселение разрушили слуги Ирвинга, и я ищу местечко, где приняли бы обездоленную ведьму, — прикинулась Фаризе несчастной.

— И во многих городах вам отказали в приюте? — проникся чужим горем, пусть и вымышленным, ребёнок.

— На что мне надеяться в городах? — усердствовала женщина, почуявшая добычу. — Там слишком жёсткие нравы. Я посещала небольшие поселения, но жители стали недоверчивыми, отовсюду гнали меня.

— Жаль, Теона в Академии, — опечалилась девочка. — Уговорила бы брата пустить вас к нам. Места хватит. Когда-то сестра добилась от матери разрешения, чтобы у нас поселились четыре незнакомца, да ещё из Большого Мира.

— Так это твоя семья дала приют Великой Троице и покойному, увы, Дмитрию? — изумилась Фаризе.

— Благодаря Теоне! Леди, а давайте я попробую выпросить у брата позволение? — девочка сорвалась со скамьи, пробежала по улице чуть-чуть и, обернувшись, прокричала женщине: — Ждите, даже если не согласится, я приду!

— Ты даже не знаешь, как меня зовут! — рассмеялась она.

— Как же?

— Фаризе!

— Шаки! — представилась девочка в ответ, пропадая светлым пятном в темноте.

Ребёнок не обманул, вернулся, неся прикрытую вышитой салфеткой корзинку.

— Дома и брат, и сестра, и оба сказали: «Нет». Вы голодны? — Шаки сдёрнула ткань, показались кусок варёного мяса, хлеб и фрукты.

— Ты догадлива, — Фаризе запустила руку внутрь. — Да тут ещё что-то есть! — она вытащила старую, затасканную игрушку, тряпичного котёнка.

— Мне он помогал, — пояснила Шаки. — Я была очень больна и верила, что поправлюсь. Теперь вы верьте, в то, что обретёте и дом, и всё утраченное.

— Встретимся завтра утром здесь? — с ходу предложила ведьма. — Ты выручила меня, я отплачу.

— Проснусь я около одиннадцати, час буду собираться, за полчаса дойду, — Шаки обозначила время.

— Поздновато встаёшь, — заметила Фаризе. — Очевидно, ложишься спать далеко за полночь?

— Чтобы меньше слушать брата, я оказываюсь дома, когда он уже в постели. Вот с вами договорю и отправлюсь вместе с одним юношей в лес за Фатоной. По ночам там изумительно, я не догадывалась, пока этот парень мне не показал.

— Священный лес? — у женщины возникла мысль.

— Мортис его осквернил своим тёмным колдовством. Там были логова вампиров, после того, как все вымерли, их демоны сменили. Сейчас и демонов нет, красота прежняя, но священные источники не имеют силы, светлой энергией лес не наполнен — волшебное только великолепие, — грустно закончила Шаки.

— Логова сохранились? — всполошилась ведьма.

— Должны. Почему это вас заинтересовало?

— Мне необязательно жить среди людей. Достаточно будет, если ты ежедневно станешь навещать меня, — Фаризе незаметно вышла из образа, как для себя, так и для девочки.

— Одна я? Учтите, посвящать вам я смогу два-три часа в сутки. Народ в лес не наведывается, после деяний Мортиса добыть в нём что-либо полезное затруднительно, будь то благословление духов, святая вода или ингредиенты для зелий.

— Погружение в магию не требует общество, — завораживающе изрекла Фаризе.

— Чёрную? — попалась Шаки.

— Тёмные чары всех типов, — кивнула женщина. — От ученицы я не откажусь, кстати.

— Я буду ждать на этой скамейке в полпервого, — прошептала девочка, тая.

Вампирское жилище одиноко мрачнело в глубине священного леса, ночью освещаемого феями и гладями источников. Перед пещерой, странным образом заколоченной досками, всё оказалось вытоптано, деревья срублены, из них образовано некое подобие стены, ограждающей логово. На получившемся дворе валяются человеческие останки, жертвы вампиров, и полуразложившиеся трупы, напоминания о демонах, свирепствовавших тут ещё месяц назад. Весьма кстати, будет на чём провести пару экспериментов.

Отодвинув одну доску, Фаризе пробралась в пещеру. Стены обиты такими же. Ничего не сгнило. Присмотревшись, женщина увидела, что в досках не чернеют точки шляпок гвоздей, следовательно, всё держится на магии, она же не дала дереву прогнить. Пол устлан тряпьём, в углу — груда книг, не представивших ценности для ведьмы, проза да стихи.

— Непросто обустроить эту дыру, — Фаризе вылезла из жилища, выскочила на нормальную территорию. — Чтобы придать ей вид приличной комнаты, понадобится не один день.

Она обнаружила у себя дар мага-трансформера, умение преображать предметы. Заклинанием женщина могла бы сделать из стволов деревьев обстановку пещеры: кровать, стол, полку для книг, стул, — но сила была недостаточно развита.

Побродив по лесу, ведьма наткнулась на другое логово, попросторнее. Его Фаризе отвела под лабораторию, все трупы и останки с того двора телепортировав сюда. Возвратившись в будущую спальню, колдунья превратила кучу тряпок в толстую пушистую шкуру — постель на несколько недель самосовершенствования. Позже можно будет позволить себе обзавестись чем-то комфортным.

Встала Фаризе, не ведая того, позже Шаки. Разволновавшаяся девочка прогулку по лесу отменила, с Тинзо Цельсием просто прошлась по парку. Когда женщина явилась к месту встречи, ребёнок уже ждал.

— Без опоздания. Молодец, — похвалила ведьма снисходительно.

Сама она предстала перед прислужницей в час.

— Вы приметесь за меня сегодня? — трепетала девочка.

— Твоя наставница желает сначала позавтракать, — ухмыльнулась Фаризе.

— У меня с собой есть деньги!

— Не буду же я существовать за твой счёт всё время. Кроме того, я собиралась отплатить, а не снова разорить тебя. За эту подвеску, — она сняла украшение, обмотанное вокруг запястья как браслет, — мне заплатят как минимум четыре тысячи золотых. Кому я могу её продать?

Золотая цепочка из крупных звеньев, в каждом болтается серебряная руна — оберег, защищающий от стихийной магии низшего и среднего уровня. Фаризе взяла из дома Дамре столько артефактов, сколько смогла унести незаметно, не привлекая внимания. За них ведьма намеревалась выручить деньги на приобретение книг и компонентов зелий.

— Это же непростая подвеска? — спросила Шаки робко.

— Оберег, — утаивать от неё такие мелочи женщина не стала.

— Всем магическим интересуется Патрик Тейлор, — выпалила девочка.

— Веди меня к нему, — велела ведьма.

Ребёнок не подозревал, что она делает одолжение, не срываясь. Фаризе трепет обожательницы был кстати, что не воспрепятствовало забурлившему раздражению, едва не окрасившему сказанный приказ нотами злости. («Так веди меня к нему, чего стоишь!?»). Сбывалась мечта Шаки, скоро она постигнет чёрную магию, право на познание которой в семье ей не отводили. Хрупкое здоровье считалось помехой. Светлое чародейство не вызвало неприязни, тяга к тёмному являлось скорее бунтом против старших членов семейства, привыкших к вынужденной безропотности младшей сестры и дочери. Пришедшая с выздоровлением самостоятельность не прежнее их отношение не повлияла.

— Приветствую, леди! — Тейлор жестом пригласил Фаризе и Шаки пройти в роскошный дом. — Что понадобилось вам в моём особняке? — обратился он к женщине.

— Есть у меня любопытная вещь, которая может вызвать ваше желание купить её, — колдунья, зажимавшая подвеску в ладонях, растянула её перед лицом Патрика, руны звякнули.

— Продолжим разговор в гостиной, — поднявшись по лестнице на две ступени, маг поманил обладательницу артефакта со спутницей за собой.

Оправдались лучшие ожидания Фаризе. Получила она за оберег восемь тысяч. Одну ведьма потратила сразу же — на скромный завтрак и по нескромной из-за их редкости цене два книги, по некромантии и чародейству.

— Итак, сегодня с личными делами покончено, могу уделить время и тебе, — подобрела женщина, когда добралась с Шаки до их скамьи, где они познакомились — книжная лавка была напротив. — Я бы хотела пригласить тебя в свою нору. Игрушка, что ты вчера преподнесла мне, может тебе ещё пригодиться, если кое-что с ней сотворить.

— Вы сделаете это в логове, да? И я должна присутствовать?

Вновь совладав с собой, чтобы не накричать на непонятливую (в действительности — растерявшуюся от свалившегося счастья) девчонку, Фаризе процедила:

— Без твоего непосредственного участия я ничего не добьюсь.

— Тогда — вперёд! — обрадовалась Шаки.

По дороге к обители ведьмы она не отставала с вопросами. Когда я смогу пользоваться заклинаниями высшего уровня? Нужно ли мне приобретать собственное оружие или подойдёт материнский посох? Что лучше — посох или жезл? Какая магия самая мощная? Велики ли будут сложности, если обучение начинается с нуля? Сколькими видами колдовства можно овладеть одновременно? Допустимо ли развивать в себе и тёмную, и светлую силу — вдруг брат заставит взяться за освоение целительского дела или тому подобной ерунды?

Фаризе снисходительно объясняла. С подобным энтузиазмом девчонка достигнет высот.

У стены перед логовом ведьма приготовилась, что Шаки при виде трупов свалится без чувств. Ребёнок же приятно удивил.

— Увлекаетесь некромантией? — блондинка, присев, ткнула пальцем в мёртвого мужчину. — Виверн создавать умеете?

— Практики у меня не было, — колдунья отодвинула доску, впуская гостью в пещеру. — Зомби, на мой взгляд, существа бесполезные, с ними сражаться нетрудно, обычного огня боятся. Когда их много — это оружие хорошее, но столько простому некроманту не оживить. Изрыгающая яд виверна представляет угрозу и в одиночку. Огромную угрозу. На этом мусоре, — женщина глянула на убитых людей, — я потренируюсь, позже примусь за мёртвых драконов.

— Из моего питомца виверну сделаете? Где он похоронен, покажу, — загорелась идеей Шаки.

— Что-нибудь ещё хочешь? — ученица начинала Фаризе умилять.

— Отомстить, — девочка озвучила старую мысль, возникшую два года назад. Тогда обозначились шансы, что ребёнок пойдёт на поправку, сможет заниматься магией. Правда, у матери и приёмной дочери были разные представления о том, за какие чары браться.

— Кому? — наставница встрепенулась, поражаясь, как удачно случайность свела её с этой девчонкой.

— Тому, кто разрушил моё поселение, уничтожил моих родителей и сделал меня калекой, — на секунду очаровательная Шаки изменилась в лице, став похожей на решительную и бесстрашную представительницу жестокого воинственного народа риксов, изгнанного с территории королевства и выжившего назло всем в нечеловеческих условиях.

— Твоим магическим образованием надо заняться всерьёз, — изрекла Фаризе, не притворяясь. — Держи свою вещицу, — ведьма вернула ей игрушечного котёнка, всю ночь лежавшего на книгах. — Ты слышала о магии Вуду?

— Совсем немного, в Альдане это редкое искусство.

— Но в чём суть, знаешь?

— Все манипуляции с куклой, игрушкой, отражаются на том, о ком ты в данный момент думаешь, — Шаки уже не нервничала, не заминалась, беседа велась на равных.

— Этот котёнок вполне может быть приспособлением для Вуду. Такова будет моя плата за ужин, принесённый тобой.

— Вы наполните его магией?

— Твоя будет работа. Чужая энергия тебе не подчинится. Я лишь расскажу, что придётся сделать, — Фаризе разлеглась на шкуре, бывших тряпках, вернее, устроилась полулёжа, девочка переминалась с ноги на ногу от нетерпения. — Устраивайся, не стой.

Шаки опустилась перед ней чуть ли не вплотную, на колени, прижав к себе предполагаемое оружие.

— Вспомни, — попросила женщина, — как тебе сломали жизнь. Рушащиеся дома, погибающие селяне, болезнь. Звуки, выкрики, ощущения — всё.

— Боль, — отчеканила ученица. — Везде. В душе, в теле. Падающие стены, грохот, дым, пыль, ничего не видно. Теона хватает под руку, мы удираем. На дороге сталкиваемся с ищущими нас родителями, в них бьёт молния, я вырываюсь, падаю на них, пытаюсь привести в чувство, сестра оттаскивает меня. Потом — она. Чудовищная. Кто-то проорал: «Шаки, сзади!», — но я сначала посмотрела, откуда голос, замешкалась на сотую долю секунды… Будто смерть настала. Разбудила она, я жалела, что всё-таки не смерть была. Слёзы Теоны не высыхали вместе с моими. Дорога в Фатону не сохранилась в памяти. Сплошное мучение, приступы. Какая-то семья, пригревшая нас. Там был мальчик, — Шаки продолжала, не замечая, что разъедающая глаза солёная жидкость оставила первые линии на щеках. — Он рискнул дать мне эликсир, изготовленный отцом-алхимиком. Оказалось, над ним не закончилась работа, я отравилась зельем. Боли, вызванные этим, страданий не добавили, их она заглушала. Не помню, как восприняли наше с Теоной появление дядя с тётей, кузены и Джессика. Первые годы в Фатоне — забытьё, я или спала, напоенная снотворным, или умирала от неё. Хлопоты семьи у моей постели, бледнеющая от ужаса священница Вивьен, не сталкивающаяся с таким проклятием ранее. Рыдания. Она была уже не при чём, уступив место обиде, досаде. В окно я наблюдала за другими детьми. Оказаться среди них возможности не было — передвигалась с трудом, в любой компании я была бы обузой. Дракон, которого вы пообещали оживить, Шанди, помогал мне ходить — являлся опорой в прямом смысле. Мой друг. Вы не этого ждали, да? — девочка вытерла мокрые полосы.

— Разозлись. Воспылай ненавистью. Ты жаждешь мести! — взвилась Фаризе. — Слёзы не сила, карает гнев!

— Я отыщу человека, приказавшего снести мою деревню. Он испытает её, я добьюсь! Это не простая боль, для неё не подобрать нужных слов, всё моё детство в страхе прошло — вот-вот она вернётся! Тот королевский маг, наверное, боли не знал вообще, был специалистом исключительно по её дарению, я заставлю его ответить! — Шаки захлебнулась в истеричном визге, ведьма была вынуждена дать ей пощёчину.

— Достаточно, — Фаризе взяла игрушку, чёрная магия нагрела её. Девочка, наделившая злом вещь, не чувствовала обжигающего тепла, другому магу стоило подержать тряпичного котёнка, чтобы получить уверенность: тут упрятано зло. — Пора прощаться. Я над ним поработаю. Будь готова к тому, что придётся то, что ты испытала только что, повторить при следующей встрече. Состоится она, допустим, через неделю. Наведываться в деревню я буду, за едой, зельями, ингредиентами и книгами, в случае, если первый урок я захочу отложить или перенести на ближайшее время, уведомление ты получишь.

— Можно, я стану просто так навещать вас? — произнесла Шаки, поднявшись.

— Пожалуйста.

Чем раньше привяжется — тем лучше.

 

Глава 9 Содействие Людвига

— Что тебе сказали? — Алина отозвала Теону, у которой сейчас должна была начаться лекция, в сторону, студенты пока занимали аудиторию, вваливаясь в помещение ярким потоком. — Когда и где нас заберут?

— В замке компании есть портал, соединяющийся с любыми другими. В полседьмого Кларисса будет ждать нас у ворот Академии, мы перемещаемся через портал возле Храма Девяти Созвездий.

— Почему именно она? — расстроилась Алина. — Мы сами воспользоваться им не можем?

— Требуется особое заклинание, которое действует только невербально. Ты на таком уровне что-то умеешь? — парировала Теона.

— Нет, — потерпела поражение волшебница. — Ладно, остальных оповещу, когда у них учебный день закончится.

— Почему ты так враждебно к ней настроена? — удивилась Теона. — Кларисса строга, но это не повод. Она связывается со мной каждый день, осведомляется о том, как у нас обстоят дела — переживает за нас, искренне!

— Кларисса следит, не передумала ли ты, — вздохнула Алина.

— Мне пора, — целительница в проёме широких дверей аудитории увидела, что группа приготовилась к лекции и дожидается преподавательницу. — До вечера!

У студентки занятий сегодня больше не было, она специально забегала к Теоне, чтобы узнать про отбытие, и Алина пошла в общежитие. У Саши было ещё две пары, у Дашки — одна, приятельницы из группы гуляли с кем-то, и волшебницу объяла скука. На улице царила жара, так что молодая женщина уселась в холле с книгой старинных сказаний. Чтение не заладилось — старшекурсники рядом разговорились чересчур громко.

— В этом семестре бал некромантов рано будет, слыхали? — заливалась какая-то девушка. — А первая дуэль, поговаривают, состоится через четыре дня после него.

— Преподаватели озабочены судьбой Даниэлы, мероприятия устраивают, чтобы отвлечься. Обычные поединки магов вводятся, лишь бы время заполнить.

— Разве этим можно так забить голову? Мысли о принцессе и о дуэлях совместимы.

— Главная паникёрша из профессоров — госпожа Риккен, — усмехнулся парень в форме факультета некромантии, — являющаяся ещё и фанатичкой своего дела. В дни дуэлей для неё ничего, кроме демонов, не существует.

— Амерден Роамонес ей вторит, а что ему, алхимику, до боёв демонов и призванных существ? — оспорил точку зрения некроманта огненный маг.

— Пока Риккен спокойна, он тоже в здравом уме.

— Зачем тогда понадобилось назначать дату бала столь рано? Леди Лиоре не видит поводов вопить от ужаса.

— Её заставляют нервничать отношения некромантов и целителей. В нынешнем году дети, — повествующий выделил это слово, — вздорные до безобразия, особенно целительницы. Им только дай повод оскорбить некроманта. А те над девушками глумятся, запугивают. Бал будет действом с принудительным посещением, чтобы целительницы убедились: некроманты вовсе не психи.

— Про дуэли магов правда? — протянули недоверчиво. — Деканы факультетов чёрной, белой и стихийной магии влиянию Риккен и Роамонеса не поддаются.

— Так кажется. Профессор Рэймон невозмутим, другие пятеро изводятся. В понедельник деканы должны объявить студентам обо всём.

— Хорошенькое снятие напряжения! — воскликнул парень, возражавший некроманту. — Как сделают из дуэли побоище — целителям работы будет на месяц.

— Хоть не некромантам. Риккен может и переборщить.

Под несмолкающие голоса Алина покинула холл. То, что обсуждают старшие студенты, — опасное развлечение. А во всё опасное Великая Троица втягивается всегда. Волшебница глянула, не вернулась ли какая-нибудь из её приятельниц, убедилась в их отсутствии и завалилась на кровать в своей комнате с фолиантом.

Дашка с Лориантой явились к ней, как только она сообразила, что у первого курса чёрных магов уже завершилась последняя пара.

— Я скажу вам две вещи, — Алина, оставив между страниц закладку, закрыла книгу, отнесла её на стол, развернувшись к подругам возле него. — В полседьмого нас встречает у ворот Кларисса…

— Никого больше за нами послать не догадались? — скривилась Дашка.

— У меня было такое же лицо, когда Теона сообщила об этом, — хмыкнула названая сестра. — Не нравится Клариссе наша целительница, какова она есть, вот ведьма за ней и наблюдает, а заодно и за всеми нами.

— Мы ей до сих пор чужие, по-моему, — колдунья, не отпуская Лорианту, заметно стесняющуюся, подошла к стулу, девочку усадила, сама встала напротив Алины. — Вторглись в её компанию, фактически семью. Выкладывай вторую новость.

— Старшекурсники диспутируют по поводу предстоящего бала некромантов и дуэлей магов всех классов, которые обычно бывают гораздо позже. Сроки ввели иные, чтобы занять преподавателей, не находящих себе места угадай, из-за чего?

— Настала моя очередь тебя озадачить, — с улыбкой произнесла Дашка вместо ответа. — Возьмём Лорианту с собой на выходные?

— Одобрят ли? — задумалась Алина, идею не отвергнув.

— Кому противиться-то? Николас, Томас, Клавьер, Тина и Бруно легко с новыми людьми общий язык находят, одна Кларисса бунтовать станет.

— Зато так, что Лорианта начнёт обратно в Академию проситься.

— Ты сейчас понимаешь, каково ей без нас придётся, — подловила её Дашка. — Лафина и Вайнона с Клариссой не сравнятся.

Та, о которой говорили, глазела на Алину с пронзительной надеждой, не мольбой. Навязываться было неудобно, томиться здесь два дня в одиночестве среди девиц, не скупившихся на издевательства и оскорбления, представлялось кошмаром.

— Попытаться ничего не стоит. Лорианта, ты выдержишь придирки вредной ведьмы?

— Придирки лучше магических атак и унижений, — проронила девочка.

— Надо предупредить Теону, чтобы она, когда Кларисса потребует её вновь, уведомила ведьму, что с нами ещё и Лорианта, — Алина напомнила о мерах предосторожности. — У леди Винсент… — волшебница просмотрела стопку пергамента, сложенного на столе, нижний выдернула, несколько полетело на пол. — Сейчас последняя лекция. Отправлюсь к ней, — пергамент в её пальцах сменил ключ от комнаты, схваченный с прикроватной тумбочки. — Вы к себе или со мной?

Ведьмы рассматривали подобранные пергаменты. Это были расписания групп Саши и Дашки с Лориантой, также студентов, у которых преподавала Теона.

— Откуда достала? — старшая ведьма вернула пергаменты на стол.

— Переписала, — Алина замахала рукой в сторону двери, выпроваживая.

— Придётся искать Людвига по всей Академии, — проворчала Лорианта уже в коридоре. — Кларисса же не будет против него?

— Допустим, нет, — хозяйка комнаты выдернула ключ из замка. — Тогда вы осуществляйте поиски гомункула, я пошла к Теоне.

Возле холла подруги разминулись, Алина спустилась по лестнице, другие две остановились.

— Тебе уже выпадала радость вылавливать блудного Людвига в корпусе общежития? — сыронизировала Дашка.

— Нужды не было, — Лорианта пожала плечами.

— Будем спрашивать у студентов, не видел ли кто маленького гомункула?

Зелёные глаза уставились на Дашку с выражением полной готовности. Вся ответственность будет на избраннице Миротворцев, конечно. Себе задачу малышка Лори определит как «не отставать от Дарьи и вставлять периодически в её разговор с обитателями общежития пару слов».

Они допытали народ в каждом холле — оказалось, неугомонный Людвиг был замечен единожды, двумя девушками три дня назад ночью на пятом этаже. Подруги изумились: гомункул пусть и был миниатюрным созданием, но не настолько обыкновенным, чтобы на него не обращали внимания. Где же тогда парень разгуливает, неужели на улице? Впрочем, по аллеям и общежитию ходят одни и те же студенты, как и по замку.

— Ты не интересовалась, ради чего Людвиг на столь продолжительное время оставляет тебя? — Дашка чувствовала, что близится конец её терпения.

— Он прислушивается к жизни и смотрит на звёзды, — ответила Лорианта.

— Однако ничего полезного не выведал, или выведал, но нам не передал, — отрезала избранница. — Людвиг всегда странный?

— Это нормальное его поведение. Ты его странным считаешь? — девочка не обижалась, просто обменялась с Дашкой фразами. Искренними.

— Пятый этаж, — задержав взгляд на табличке с цифрой и пятью буквами, колдунья перехотела объяснять Лорианте, что если гомункул исправно посещает комнату девочки, где высыпается, это не означает его привязанность и доверие. — Тут он недавно был. Осмотрим тщательнее.

На пятом этаже обстановка и планировка ничем не отличались. Из отдыхающих в холле о существовании гомункула не догадывался никто, Дашка решила потревожить студентов в комнатах.

Затея получилась неудачной: ведьмы по-прежнему получали вежливые «Нет». Замерев перед последней дверью коридора правого крыла (левое уже было опрошено), Лорианта сама её отворила.

Огромный круглый зал с чёрно-белой плиткой на полу. В центре — фонтан, мраморная эльфийка, с её раскрытой ладони льётся вода. Галерея. Множество одинаковых дверей из светлого дерева на обоих ярусах.

— Здорово замаскировано! — оценила Дашка, втягивая Лорианту за собой.

— Нельзя сюда посторонним, наверное, — упёрлась девочка.

— Закрыто на замок не было, предупреждения не висело, — колдунья задрала голову: под потолком висела полусфера из бледно-оранжевой плазмы, освещавшая галерею. Оттуда сыпались искры, таявшие, не успевая долететь до пола. От полусферы отделился кусок, опустившийся к первокурсницам, в воздухе сплющившийся и затвердевший.

— Наверх? — одной ногой Дашка ступила на него.

Поколебавшись, Лорианта согласилась. Застывшая плазма подняла ведьм на второй ярус. Там, где она остановилась, перила исчезли, восстановившись, когда посетительницы сошли. Вещество беззвучно взорвалось, не задев никого волной.

— Людвиг! — шёпотом позвала девочка.

Стоявшая тишина заставила усомниться, что здесь кто-нибудь есть. Шум воды в фонтане иллюзию не разрушал. Под протесты Лорианты Дашка подергала несколько дверных ручек — всё заперто.

— Немедленно сходи к целителям! — за очередной дверью внезапно грянуло восклицание Софии.

Молчание. Новая реплика профессорши:

— Эзария поэтому и остаётся безнаказанным, что преподавательницы слишком гордые!

— Какое унижение, — прошелестела Эйвилия.

Подруги приложили уши к двери, сразу стало слышно, что эльфийка плачет. Пару минут длилось бормотание Софии, очевидно, успокаивающей коллегу, затем декан демонологов заворчала громче и членораздельнее:

— Можно самому унизиться, можно быть униженным. В первом случае есть вина, во втором — виноват тот, кто унизил. Боевой маг, нападающий на волшебницу, не знающую магических атак, этой подлостью пачкает себя. Если он рослый, крепкий, сильный парень, а она хрупкая девушка — грязи больше вдвойне, но ни капли её не попадает на жертву.

— В больничном крыле ноги моей не будет, — Эйвилия всхлипнула. — Обращусь к старшекурсникам. Много мне не нужно, пары эликсиров хватит.

— Мейдину опасаешься? Рильен познала участь игрушки Чезигера три года назад, она должна понять, как тебе плохо. Да если и растреплет всей Академии, то шёпот за твоей спиной злым не будет. Слишком привычное явление. Ни одной молоденькой преподавательницы Чезигер не пропускает.

— Откуда такой цинизм, София? Представь себя в моём состоянии! Ты сможешь держаться равнодушной, когда студенты твердят, что… — эльфийка не справилась со слезами, разрыдалась.

— Я в нём чуть не оказалась однажды. В тот день на занятии я растратила всю силу. Физические способности у меня и Чезигера были равны, в магии он выигрывал. Спастись удалось: очнулась после оглушающего проклятия, Эзария ещё не перешёл к самому мерзкому, — София разоткровенничалась. — Я отпихнула его, оцепенел мальчишка скорее от неожиданности, чем от боли, подарив мне секунды, чтобы удрать.

— Король собрался женить сына, — внезапно сообщила пострадавшая, кажется, не дав Софии закончить. — Жалобами на принца его закидали, увольнять всех, как раньше, Ирвингу надоело, слишком велики потери, замены подбирать проблематично. За все пять лет обучения Эзарии — ни одной достойной.

— Кто поведал? Не Мейдина ли?

— Госпожа Лиоре. Изъяла у Чезигера переписку с приятелем на лекции.

— Взбунтуется сынок, — Софии решение короля не показалось надёжной мерой. — Ограничиваться в связях Эзария не будет, а назло отцу может стать ещё более неразборчивым.

— Куда уж больше!

— Главное, что единственная жена легионы подстилок принцу не заменит.

— Достаточно, — захлебнувшись в отвращении, Дашка отскочила от двери, но поскользнулась и очутилась на полу.

София вылетела моментально.

— Что хотите?

— Тут не появлялся гомункул, ниже полуметра ростом? — выпалила Дашка.

— Зачем он вам? — насторожилась демонолог.

— Мы уезжаем на выходных, я хочу забрать его, он принадлежит мне, — Лорианта недобрых намерений Софии не углядела.

— Вам известно, что этот гомункул шастает по спальным преподавателей? — несомненно, женщина их обвинила.

— Полчаса назад узнали, — девочка выпад не почувствовала.

— Не вы его подсылали? — София задала вопрос с такой гримасой, что ведьмы, будь профессорша права, не сумели бы солгать.

— Мы отпускали его бродить по общежитию, не представляя, что Людвиг делает в свободное время, — утаивать от госпожи Риккен непредусмотрительность Лорианты Дашка не решилась, посмев приписать её и себе тоже, что, в принципе, обманом не было.

— Имя гомункула я не требовала, — огрызнулась София. — Лишить бы вас двоих права покидать Академию до каникул.

— Он подслушал что-то и выболтал, кому не следует? — ахнула Лорианта.

— Ещё неизвестно. Больно похожа на шпиона эта ошибка алхимии. У неё нет противопоказаний к употреблению сыворотки правды? Как поймаем — напоим, — уведомила София и вернулась к Эйвилии. Эльфийку за спиной госпожи Риккен первокурсницы не разглядели, до них доносились редкие всхлипы.

Скрипнула дверь на нижнем ярусе, вышел Велистер Рэймон.

— Профессор! — крикнула мужчине Дашка. — Не встречали вы тут гомункула?

— Так это ваш? — преподаватель, просияв, скрылся в комнате и вынес Людвига, посапывающего у него на руках. — Забирайте, иначе София с Амерденом парнишку изведут.

— Он часто им на глаза попадается? — спросила колдунья тише: от демонолога разумно было скрыть, что гомункул обнаружился.

— Юношу часто замечали в окнах скрытого крыла, — сказал Велистер, возобновив объяснение, когда Дашка с Лориантой очутились перед ним. — София приводила сюда церберов, которые должны были его поймать. Не получилось, не выследили.

— Как Людвиг мог находиться снаружи, если этого помещения будто бы нет? — поразилась Дашка.

— В окна-то высовываться можно, в комнатах и балконы в наличии — у того, кто находится там, впечатление, что он на балконе спальни, которая теоретически расположена за дверью, скрывающей это место.

— Многие преподаватели засекали гомункула тут?

— Кроме нас троих — Сельмина, Винизор, Парлиста, Триания, Сорвег и Джамарида, — профессор назвал незнакомые подругам имена. — Сельми много преподаёт у целителей, посему скоро и до Мейдины дойдёт, и имя Людвига не будет ничего говорить только глухому.

— А что эти люди? Что-то предпринимают или не подозревают его? — Лорианта, наконец, забрала гомункула у белого мага.

— Стараются здесь не распространяться о всяких важностях. Поэтому в крыле такое безмолвие.

— Уверяю, ничего ужасного он не пронюхал, иначе передал бы нам, — протараторила девочка убедительно.

— Специально гомункула подослали? — рассмеялся Велистер. — Людвигу я приписывал обычное любопытство.

— Мы просили его держать нас в курсе того, что связано с Даниэлой, — врать этому человеку Дашка не хотела, хотя смогла бы.

— Ох уж наша София, — вздохнул профессор, не злясь. — Для неё принцесса не просто избавительница от короля Ирвинга. У леди Риккен прошлое, куда нет допуска никому. Даниэла где-то там, клянусь могуществом предков.

— Она о таком умалчивает? — Лорианта чуть не выронила Людвига, от её вскрика проснувшегося.

— София в Академии работает уже пять лет, — Велистер присел на бортик фонтана, слушательницы опустились рядом. — Именно потому, что мы стремимся вернуть леди Сагрену. Ей было всего шестнадцать, она только что освободилась из рядов Отряда Смерти. Девушка, утратившая доверие ко всем, нелюдимая, умоляла взять её преподавательницей демонологии. При испортившемся характере София являлась неплохим специалистом. В теории разбиралась неважно, но с демонами управлялась, как с домашними животными — навыки приобрела в период мучений в Отряде.

— Получается, сейчас профессору Риккен… двадцать один?! — удивилась Дашка. — Она одного со мной возраста?

— Отряд Смерти старит, — изрёк Велистер, — делает взрослыми лица, ведь с детством и юностью попавшие туда прощаются. Первый семестр Софию студенты всерьёз не воспринимали — ровесница первокурсников! Девушке удалось вызвать уважение к себе, сейчас её многие даже побаивается.

— Когда-то в Отряде Смерти страдала Эвилана. Какая же это жуткая организация, что так меняет выживших в ней?

При упоминании о бывшей королеве, приказывавшей истреблять светлых магов, Лорианта вздрогнула, мужчина пустился в объяснения:

— Туда отправляют в качестве наказания трудных подростков. Отряд проводит кошмарные операции, дети гибнут десятками. С неживой армией мистера Мортиса он бился, с демонами, наводнившими королевство после того, как было прочтено главное заклинание книги Смерти, сражался. В восстаниях участие принимал. На войнах партизанил. Охотился на вампиров. Не детские забавы, но тяжелейшее испытание для несчастных — предводительница Отряда, четырёхсотлетняя Алия Ави. Жизнь свою женщина продлевает, подпитывая её энергией маленьких воинов, забирая всю. Убивает ради себя она не чаще, чем раз в месяц, однако такие убийства и составляют главный кошмар Отряда. Смерти в боях или при переходах через опасные зоны внезапные, а действия Алии — медленный яд. Дети понимают, что кто-то из них обречён на умерщвление, не ведая, когда и с чьим участием состоится эта бесчеловечность. Жертвой может стать каждый, в любой день. Жизнь в постоянном страхе — главная пытка, которую терпят ребята.

— Я знакома с сестрой предводительницы, — Дашка вспомнила, как Айрис Ави рассказывала, что у мужчины, взявшего её к себе в семью, была дочь, возненавидевшая юную риксу. — Женщина тоже живёт четыре века, тоже имеет свой отряд, но туда добровольно вступают, и секрет долголетия второй Ави в особом эликсире. Не исключено, что они всего-навсего однофамилицы, только что-то мне подсказывает — и впрямь сёстры, — колдунья не стала уточнять, что неродные.

— В Большом Мире одинаковые фамилии у членов разных семей попадаются крайне редко. Иногда люди меняют собственные, называясь в честь какого-нибудь героя, ни одна из этих воительниц не почитает другую настолько, — Велистер разубедил студентку окончательно.

— Они друг друга терпеть не могли, — фыркнула Дашка.

— Даниэла, случайно, в Отряде Смерти с госпожой Риккен не состояла? — предположила Лорианта.

— Мартин надеялся перевоспитать дочь на свой лад, — опроверг это профессор. — Алию Ави нельзя заставить выделять одного из детей Отряда. Там все равны, и королевские отпрыски, и простые деревенские ребята, никогда не видавшие больше тысячи золотых в чьём-либо распоряжении.

— Болтаешь с девицей Винсент? — прогремел коварный вопрос Амердена.

Алхимик неслышно возник из комнаты, когда все обернулись на голос, среди дверей нижнего яруса была распахнутая.

— Девушки пришли на консультацию к Десмилии, — лихо выкрутился белый маг, защищая первокурсниц. — Леди Рейми задерживается, я скрашиваю им ожидание.

— Леди? — Лорианта хихикнула.

— Десмилия пол скрывает, — Амерден ответил лишь потому, что не желал у себя под ухом смешков. — Я склоняюсь к тому, что Рейми — мужчина, находясь среди преподавателей в меньшинстве. О, вы схватили его! — алхимик потянулся к Людвигу, девочка отодвинулась, из-за резкости движения чуть не свалившись в воду.

— Я забираю гомункула. Не трогайте!

— Вы хозяйка этого безобразия? Объясните, по чьему приказу оно рылось в моих бумагах, — взвился брюнет.

— Людвиг! — возмутилась девочка.

— Лори, вы сами взывали к моей помощи. Понимаю, тот шестикурсник с некромантии вас интересует сильнее, только я в спальных преподавателей не всё оглядел ещё, — заявил гомункул. Юноше перепала потрясающая простота его создательницы…

Персиковые занавески на открытом окне от щедрых дуновений ветра взметались к потолку и удерживались там. На соседней кровати спала Лорианта, в девочку влили столько сыворотки правды, что в больничное крыло ребёнок угодил надолго: отравление.

Досталось и Дашке, и Алине, и Саше, и Людвигу, и даже Велистеру. Амерден допрашивал их целый час, выяснив, что в начале недели компания хотела знать про принцессу Даниэлу и всё необходимое успела получить легально от Миротворцев, а теперь обеспокоена отношением Эзарии Чезигера к Теоне Винсент, невесты Томаса Дьюри — брак необходим, чтобы вызволить леди Сагрену из Риции. Что касается Велистера, то профессор непричастен к развивающейся активности молодых магов.

С Лориантой сидела Дашка, не пострадавшая от подозрительности Амердена. Уже шесть, скоро придёт Кларисса. Ведьма будет злиться, если компания опоздает, причём повод несвоевременной явки — захворавшая Лорианта. Наверняка Теона уговорила женщину приютить девочку на два дня и две ночи, колдунья, хоть и дождётся, пока самочувствие не позволит Лори подняться с постели, будет злиться, позже станет высказывать друзьям, что думает о них и о бедной сиротке, привязавшейся к ним с их разрешения.

Заглянула Алина и прошептала:

— Нам пора. Кларисса, как ей доложили про инцидент, соизволила явиться в замок.

— Часы отстают? — Дашка, сделав ещё взгляд на часы, убедилась, что стрелки образовали прямую линию.

— Она успела поменять время визита. Тормоши Лорианту, — с неохотой велела волшебница, ей было жаль ребёнка.

— Кларисса в замке? — Дашка задумалась, хорошо это или плохо. — Лори, вставай!

— Потребовала представить её Роамонесу, типу, опоившему нас зельем. Сдаётся мне, алхимику мало не покажется, — Алину пришествие ведьмы, по всей видимости, радовало.

— Мы уезжаем? — девочка зевнула, потягиваясь.

— Сумка твоя собрана, Людвиг постарался. Бегите за вещами и ступайте на площадку перед замком, Алекс уже там, сторожит и мои пожитки заодно. Так, ты справишься? — спохватилась подруга, сообразив, что Лорианта не смахивает на исцелившуюся.

— Меня тошнит, — Лорианта вылезла из постели, проковыляла к Алине. — Идти вроде могу.

Путь от больничного крыла до общежития и обратно затруднений не вызвал, зато самой нести сумку девочке было нелегко, Дашка дотащила свою и её. Кларисса с Теоной и Алиной опередили юных ведьм, все предстали в сборе.

— Здравствуй, — снисходительно кивнула сиротке женщина. — Находиться тут лишние минуты резона нет, идёмте.

В присутствии Клариссы, находящейся не в лучшем расположении духа, никто не решался перекидываться фразами. На улице прохожие иногда косились на группу, нагруженную сумками и книгами, не взлезающими туда, ведомую шагающей налегке красавицей, руки её заняты были только посохом.

В дверь портала, за которой скрывалось небольшое помещение, — шесть магов заполнили его всё — ведьма пропустила компанию, потом сама вплыла. Спустя мгновение Кларисса дверь отворила, перед ними была комната.

— Наше новое пристанище, — объявила женщина. — Храню надежду, что мы нескоро его сменим.

— Сколько же в замке комнат такой интересности? — Теона, выбравшаяся последней, застыла с восторженной улыбкой.

Портал этого невидимого чуда, летающего на достаточной скорости, располагался в самой маленькой комнате, узкой, по мнению Бруно, являющейся коридором, преграждённым стеной возле лестничного пролёта. От пола до потолка — целых пять метров! — тянулись стеллажи, уставленные книгами, разнообразными приборами, горшками с необычными растениями, скелетами мелких животных (Тина строжайше запретила Томасу с ними экспериментировать), кое-где было навалено свитков. Между двумя стеллажами у одной стены ютилась софа, у второй линии полок разбивались дважды, столом и платяным шкафом. Подушка и скомканный плед на софе, наличие на письменном столе тарелки с остывшим обедом (ужином?), место под которую освободили тем, что отодвинули мешающие бумаги и вещи назад, свидетельствовали: комната используется как жилая.

— Бруно, попросила же прибраться, — прошипела Кларисса и сказала громче: — Все спальни на этажах выше — свободны. Осваивайтесь.

Женщина бросила гостей, оглядевшихся и рванувших на лестницу.

 

Глава 10 Её согласие

— Теона замуж выходит, — оцепенела Джессика, магический шар из её рук выпал, покрыв пол россыпью осколков.

— За кого? Когда сестра умудрилась влюбиться? — растерялся Дерик.

— Не по любви, — воительница подошла к брату, наступив на стекло, окрасившееся в красный, такие же пятна отпечатались на полу; она не поморщилась — лицо ещё не ожило, гримаса не стёрлась. — Чтобы спасти Даниэлу, требуется союз священной магии и некромантии — брак магов с этими силами. Жених Теоны — Томас Дьюри.

— Мальчишка из банды проходимцев?

— Те проходимцы — преданные идеям люди, мне не слишком приятные, но надёжные, — Джессика не намеревалась отстаивать их честь, её раздражали неверные суждения Дерика о ком-либо; в этот же момент строгость потонула в отчаянии: — Зачем Теоне такая участь, отсутствие любви в браке?

— Кто-нибудь дома есть? — молодому человеку не дал ответить крикнувший с крыльца Патрик.

— Сейчас открою, — проворчал Дерик.

— Ваша Теона уже обеспечила себе бессмертие в памяти альданцев, — весёлый колдун, ввалившись в гостиную, отдышался. Видимо, так торопился что-то сообщить семье Винсент, воительница подозревала, что, и не прогадала: — Как Солнечную Принцессу её уже почитают, теперь девочка будет легендарной священницей, вместе с не менее легендарным некромантом вызволившей Даниэлу Сагрену из Риции.

— Именно моя сестра? Из всех священниц королевства нужно жертвовать её счастьем? — набросилась на Патрика Джесс.

— Честь священника, посетившего Рицию, будет запятнана так, что службу в храме придётся оставить, на загробную жизнь более не рассчитывать, — маг достаточно знал молодую женщину и был готов к воплям гнева. — Теона считает себя целительницей, Риция не лишит её ничего. Слишком мало волшебников в Альдане, предпочитающих священной магии целительскую. Искать долго.

— Даниэла в тёмном царстве мёртвых уже не один год, — заявила воительница. — Если мы потратим ещё несколько лет, выискивая целительницу, готовую на это, вряд ли принцессе станет хуже.

— Не смей! — Дерик с размаха ударил сестру по щеке. — Мы не представляем, что с ней сейчас, возможно, девушка в помешательстве, на избавление от которого понадобится десяток сеансов экзорцизма, а они всегда есть огромный риск для жизни. Ты конченая эгоистка, Джесс, — процедил парень.

— Мне показалось, что она Теону защищает, — пробормотал Патрик, потрясённый его поведением.

— Она Теону ненавидит, — старший Винсент скривился. — Ей лишь бы со мной препираться, — по-своему истолковал слова Джессики Дерик.

Между молодыми женщинами отношения были странными, действительно проявление любви у воительницы больше смахивало на противоположное чувство, так как с ужасающей регулярностью она давала волю рукам, оскорбления вообще были бесчисленными. Джессика стремилась перевоспитать целительницу, доброта и наивность волшебницы были слишком велики, чтобы позволять ей видеть мир таким, каков он есть. Теона будто не замечала жестокости кузины, что выводило из себя Джессику ещё сильнее. Несмотря на всё, ей воительница желала добра, ничего иного.

— Венчание через неделю, — произнёс Патрик. — Где-нибудь в тихом месте, не в Фатоне.

Джесс покинула комнату, снова поранившись хрустнувшими осколками.

— Тихое место — это условие? — хмыкнул Дерик, зная, что всё не так.

— Вот ты не издевайся! — воскликнул чёрный маг. Визит расстроил колдуна, Тейлор не думал, что всё обернётся столь жёстко. — Девочка в шоке, ей скопление народу ни к чему.

— Прекрати называть её девочкой, — попросил с раздражением парень. — Будто не знаешь, что Теона давно ею не является.

— Зато по характеру — вечный ребёнок.

— Не самая удачная компенсация.

— Пожалуй, я сказал всё, что собирался, — Патрик, заметивший, что ему не рады, с первой минуты сегодняшнего пребывания в доме Винсентов, констатировал мысленно: Дерик изображать вежливость не желает, значит, нормального разговора быть не может.

Прощаться колдун не стал, ощущая, что ему или нахамят в ответ, или промолчат — такая же грубость, но в иной форме.

Закрыв за ним, хозяин убрал с пола стекло.

— Вин… Теона! — София хотела обратиться к новой коллеге как обычно, по фамилии, но решила, что неприязнь отныне лучше придерживать.

Блондинка развернулась. Услышав своё имя, она не удивилась — на эмоции в связи с обрушившимся стрессом Теона способна не была.

— Плохо ты выглядишь. Пугает будущее замужество? — профессорша, кинувшаяся к ней с конца коридора замка, резко остановилась, запыхавшись, возле невесты, дальше преподавательницы пошли наравне.

— Не смогу я полюбить Томаса как мужчину, — говорить ей было трудно, речь приходилось замедлять, чтобы успевать проглотить подступающие рыдания. — Неправильный союз, так не должно быть.

— Любовь тут значения не имеет, — вздохнула София. — Крепись. Вынужденный брак не на всю жизнь, вы расторгнете его, когда Даниэла будет свободна.

— Развод? Такое же предательство, — возразила Теона. — Нет, никогда.

— Союз этот, вероятно, будет мучить вас обоих. Ты встретишь того, кто тебе нужен, Томас — тоже, и терзания всем четверым обеспечены. Или троим, если влюбиться повезёт одному. Раз пропадёт нужда хранить союз — зачем лишать себя счастья? — демонолог такого упрямого отрицания не ожидала и начинала пасовать.

— Если он создан — так суждено, — Теона хотела согласиться с профессоршей, но что-то не позволяло.

— Ты сознательно обрекаешь себя и Томаса? Не исключено, что брак прекратит существование по его инициативе, да опасаюсь я, что он подчинится твоему смирению, — на лбу Софии образовались складки угрюмости.

— Моя вторая жертва королевству, — пролепетала целительница. — Наверное, легче перенесу.

— Жаль, что в детстве я попала в замок Мартина. Там у меня не было возможности вникать в тонкости светлого волшебства, я довольствовалась чёрной магией. Давно забыла её, — пояснила госпожа Риккен непонятно зачем. Замкнутая волею диких обстоятельств, женщина не умела изливаться, поэтому роняла лишнее, сбивалась. — Король приказал меня в Отряд Смерти сдать, одновременно дав распоряжение заключить Даниэлу в Рицию. Я знала, как вернуть принцессу обратно, знала, как сложно будет получить помощь от священника, мечтала развить в себе необходимые магические силы, не догадываясь, что именно они являются врождёнными. Я бы заменила тебя, за кого угодно бы вышла, хоть за Эзарию! — выпалила демонолог, выкриком собрав на себе внимание студентов, мирно шагающих в аудитории.

Успокаивая, Теона прижалась к её лицу щекой.

— Я не передумаю, — шепнула она. — Первая жертва составила сотни невиновных вампиров, вторая — в худшем случае три человека, не считая меня.

— В тебе цинизм появился? — София насторожилась.

— Научили, — священница не уточнила, кто постарался. — Ты упомянула Эзарию как юношу недостойного, — в монологе Риккен её тоже кое-что задело. — Ты преувеличиваешь, он довольно милый.

— Ему не занимать обаяния, и девушки, им подкупаемые, переходят в полное распоряжение принца Чезигера. Остерегайся негодяя, твоё замужество не повлияет на его желание, — предупредила София.

— Желание чего? — никаких гадостей в голове Теоны не возникло.

— Увлечение у королевского сыночка — молоденькие хорошенькие особы. И ведь теми, кто на него вешается, не довольствуется, — её передёрнуло при воспоминании о том, как с ней чуть было не случилось несчастье.

— Он их… силой? — обомлела волшебница.

— Дави симпатию к нему, иначе пополнишь предлинный список игрушек Эзарии.

Показалась аудитория, где предстояло читать лекцию Теоне. Целительница осталась у дверей, София шла вперёд, словно не заметив, что коллеги рядом уже нет, и её взгляда в спину она не чувствовала.

К непохожести декана демонологов на остальных преподавателей Теона не привыкла. Холодная, но с огнём в глазах, привязанная к подруге детства, Даниэле, и к науке, преподносимой студентам Академии, она умеет быть увлечённой и страстной, переживая всё внутри, всплески же обрызгивают всех, кто попадается ей под руку. На занятиях её энтузиазмом не любоваться нельзя, безопасность дочери покойного короля тревожит Софию до паники.

Священнице не было известно, что госпожа Риккен едва не пострадала от похотливости Эзарии, иначе Теону изумила бы манера одеваться, присущая профессорше. Обладательница пышной груди, плоского живота и округлых бёдер, София подчёркивала фигуру обтягивающей одеждой. Юбок не носила — всегда брюки ошеломляюще короткой длины, грозившиеся разойтись по швам, когда женщина садилась. Рубашки и кофты также обнажали больше тела, чем допускали приличия. Коллеги недопустимый для учебного заведения стиль ей прощали, студентки декану завидовали, студенты преподавательницу боготворили.

— Леди Винсент, — позвали Теону из аудитории. — Занятие началось.

Демонолог же была пока свободна и направилась к тренировочной площадке, находившейся в отдалении от замка и общежития — оно и послужило причиной выбора места, где провести следующий академический час.

Уединения не получилось — там уже была Ада Лиоре.

— Пропало душевное равновесие? — усмехнулась профессор некромантии.

— Винсент согласилась стать женой некроманта, — безжизненно проронила София.

— Свадьба приближает нас всех к правлению Даниэлы. Ты жаждешь снова увидеться с ней? — Ада села вполоборота, одной рукой облокотившись на спинку скамьи. Демонолог, хоть предложение расположиться рядом было очевидным, помедлила. Когда оно оказалось принято, черноволосая красавица продолжила: — Теона и жених её справятся. Даниэле поправят душевное здоровье. Девушка узнает тебя, не сомневайся.

— За Теону нервничаю. Ей приходится тратить себя на великие дела ради страны, опустошая себя.

— Волнуешься за девчонку? — Ада подчеркнула слово, которым София обозначала целительницу в беседах с коллегами.

— У неё прошлое нелёгкое, я научилась улавливать чужую боль. Брак сломает её совсем. О себе она не рассказывает, Рильен — и та в неведении. Я просто вижу…

— Мне тебя не понять. У меня были до отвращения благополучные детство и юность.

— Не повод ехидничать над собой. Лучше не иметь чуткости вовсе, чем заработать это качество таким путём, — изрекла выжившая в Отряде Смерти. — Я никогда не забуду два дня: когда моя мама очутилась в королевском окружении, а Даниэла заметила бойкую дочку одной из отцовских служанок, и когда меня представили Алии Ави. Два дня рождения — шесть лет и одиннадцать. Символично!

— На твоё шестое рожденье ты получила бесценный подарок, — улыбнулась Ада.

— В первый день жизни при дворце я умудрилась стащить артефакт Мартина, оригинально выполненный жезл в виде тюльпана. Наконечник — рубиновый цветок, из него искры вылетают жёлтые при колдовстве, листья изумрудные — не оружие, яркая игрушка! Тяжёлая, я с трудом подняла. Маленькой тощая была, мышцами обросла в рабстве у Алии, — София нечаянно отступилась от приятного ей повествования, вернулась быстро: — Так получилось, что на Мартина, идущего по лестнице с дочкой, я налетела сразу же, как выбежала из зала, где король оставил жезл. Ворованную вещь волокла за собой. Правитель велел меня выпороть, Даниэла сказала, что отведёт провинившуюся, куда следует. Обещания юная принцесса не сдержала. Расспросила, зачем мне оружие, я, краснея, призналась, что увидела в нём красивую безделушку — она подарила несчастному ребёнку, не имевшему никакой роскоши, целую шкатулку своих украшений. Сопротивляться нахлынувшему счастью я не могла — откуда у детей скромность? Даниэла, наверное, впервые увидела искренность. Прямо с этого дня и началась дружба. Мартин, полагая, что принцесса безродную девчонку просто купила, от скуки — других ровесников её в замке не было, — поэтому на наше тесное общение закрывал глаза. А мы всего лишь быстро научились понимать друг друга. Разница в сословиях нам не мешала. Обманывался король пять лет, потом прозрел — его дочь спелась с «этой мразью»! Он моё имя не удосужился запомнить, хоть Даниэла постоянно повторяла его в присутствии отца. Отказывался слышать. Терпение не было безграничным: когда девочка на мои одиннадцать лет вознамерилась преподнести мне какую-то слишком дорогую вещь (в то время я уже испытывала страшную неловкость из-за того, что подруга столько на меня тратит), Мартин отдал меня в Отряд. Дочь раздражала правителя добротой и отзывчивостью — наши приговоры озвучили в один день, в один час. Отряд смерти и Риция, — женщина опустила голову.

— Вы больше не расстанетесь, — заверила её Ада. Если София была сдержанной, но эмоциональные вспышки случались мощнейшие, то Лиоре пылала умеренно, но непрерывно. Она запретила себе думать о возможной неудачности мероприятия — и запрещала другим.

— Только от тебя я приму подобные слова. Скажи другой преподаватель нечто похожее, выглядело бы бездумным утешением, жалостью.

— Хочешь, я поговорю с Теоной? — предложила профессорша-некромант.

— Чтобы мне приятное сделать? — рассердилась демонолог. — Ранишь этим Винсент. Неделя равнодушия — и вдруг попытка влезть в душу. Подозревать она не умеет, но всё может всплыть. Очередная доза фальши Теону отравит.

— Целительница мне интересна: заметно, как старается открываться всем. Старается. С удовольствием бы закрылась, отгородилась.

— По-твоему, леди Винсент притворяется?

— Нет, держится, изменившись с того вечера, как её поставили перед фактом: выйдешь замуж. Должно быть, у Теоны кто-то есть, и разрывается священница между любовью и долгом.

— Не Чезигер ли?

— Кобель и до неё добрался?! — возмутилась Ада.

— Принц уже на полпути. Только не он в её сердце, — внезапно София сменила точку зрения. — Человек, бывший с ней долго, вот кто.

— Почему тогда Теона с ним связь потеряла? Сдаётся мне, тут всё не так банально, как представляется.

— Невзгоды начались давно. Она сама сказала: был ещё один мучительный выбор, что-то отнявший. Не единственное испытание — уже моё предположение. Потерь больше, чем принудительная свадьба и то метание. Гораздо. Простодушным проще наносить удары — для них в жизни много потоков света, которые достаточно гасить по очереди.

— Пойду я к ней, — собралась Лиоре.

Пара ещё не закончилась. Ада тихо отворила дверь аудитории: Теона сразу увидела, кто вошёл, студенты оглянулись, из уважения к целительнице к работе вернулись моментально, приготовившись писать и слушать снова. Лекторша же прервалась, ожидая, что декан вызовет её или сообщит нечто. Но женщина, подойдя, села на свободное место в первом ряду, кивком дав понять, что Теона может продолжать. Присутствие Ады сначала смущало её, затем вдохновило: колючий взгляд карих глаз превратился в мягкий, греющий. Как ни странно, метаморфоза облик изменила мало, насмешливость за теплотой таилась. Вместе два настроения образовали бы снисходительность, но они ужились. Первое спряталось, второе господствовало.

После окончания занятия, пока помещение пустело, а целительница наводила порядок на столе, Ада оставалась за партой. С возникновением тишины декан протянула:

— Студенты от тебя в восторге. Хорошо им объясняешь, доходчиво.

— Опыта много, — ответила Теона. — Ссылка в Денаувер, восстание. Примеров много привожу, оттого и понимают.

— Денаувер? — откровение ошеломило Аду. — София была права, — вырвалось у неё, пришлось договаривать: — Госпожа Риккен догадывается о кошмарах твоих прошлых лет. Это не праздное любопытство, как у Мейдины Рильен. Видение. Она потеряла единственную подругу, почти четверть жизни терпела мерзости кровопролитий, теперь научилась распознавать чужое горе.

— Могу вообразить, каково ей.

— Ты даже не спрашиваешь, зачем я сюда явилась, — хмыкнула брюнетка.

— Раз пришли, значит, нужно, — Теоне намерения декана были безразличны.

— Приглашаю тебя в свой номер в скрытом крыле. После ужина.

— С какой целью? — в целительнице зашевелилось изумление.

— Тебе требуется общество. Сблизиться с преподавателями ты не успела, будучи оглушённой обязательствами замужества и посещения Риции. Надо упущенное навёрстывать. Опасно носить тревоги в себе, следует делиться.

Предложение принять сразу священница не смогла. Перекладывать собственные проблемы на кого-то Теона себе не позволяла, они всегда сами пропадали под лавиной чужих сложностей, куда молодая женщина бросалась бескорыстно. Сейчас размеры личного оказались огромны, девать некуда, принципы же сохранились.

— Охота вам утруждаться?

— Коли я потратила время, чтобы заглянуть к тебе — наверное, охота, — ирония прокралась на поверхность, на обычную позицию.

— Согласна, буду у вас в полвосьмого, — сдалась волшебница.

Номера в скрытом крыле не были похожи, как студенческие комнаты, различающиеся в основном цветовой гаммой. За каждой дверью простиралось помещение, соответствующее вкусу преподавателя, его занимающего. У Теоны была маленькая аккуратная спальня, Аде принадлежал жуткий зал раза в четыре просторнее — в длину с шириной и в высоту. Пол, стены и потолок отделаны чёрным мрамором с золотой отделкой под потолком и у пола, в углах по фонтану, чёрной же горгулье, роняющей воду из пасти. У окна спинкой к нему — кровать, на которой могли бы разместиться трое, алое покрывало на ложе выделяется ярким пятном. Есть дверь, очевидно, за ней шкаф, потому что в комнате его нет. Остальные предметы мебели, все чёрные — два прикроватных столика да столько же кресел у стены, противоположной той, что отделяла спальню от вместилища одежды. Кресла стоят так, что сидящие в них могут смотреть друг на друга.

— Много пространства, казалось бы, лишнего. Я репетирую здесь танцы, — колдунья изобразила, словно вальсирует с невидимым партнёром, добравшись таким образом до кресла.

— Танцы? Увлекаетесь? — Теона расположилась перед Адой.

— Скоро бал некромантов, действо, что состоится раз в семестр или чаще. В целом же ты заметила правильно, танцами занимаюсь не вынужденно, мне нравится.

— Я вот не умею, — призналась целительница.

— Бери уроки, на такое свободный час я всегда выкрою, хоть глубокой ночью или ранним утром. Однако ты вряд ли похвастаешься достижениями на балу.

— Не успею научиться?

— Зависит от силы желания, — энтузиазм волшебницы ведьму порадовал. — Подразумеваю я иную помеху — обилие на торжестве живых мертвецов. Некроманты со своими созданиями танцуют.

— Поэтому там мало кто желает присутствовать?

— Ты ведь тоже побрезгуешь, — вздохнула Ада.

— Нет, — Теона в зомби не находила ничего дурного. — Они когда-то людьми были и не могут быть противны.

— Любители осуждать некромантов противоречат сами себе, — брюнетка, не предполагавшая, что священница этим проникнется, увлеклась: — Ты на сборе первокурсников не была? Какие нам выдвигали обвинения! Именно потому, что зомби — мёртвые, но люди. У них право на жизнь в Аркене, а мы их туда не пускаем. При этом все борцы за равноправие умерших при виде мертвеца вопят от ужаса.

— Я так делать не буду.

— На студентов повлияешь? На балу обязаны быть представители всех факультетов, приказ нарушать не станут, а устроить склоку там — запросто.

— Конечно! — целительницу просьба вдохновила.

Ада отметила, что Теона расцвела. Госпожа Лиоре добилась того, к чему стремилась. Угрозу красивой простушке, королевского отпрыска, она возьмёт на себя, так и быть.

— Дарья! Открой! — взбудораженная Алина грозилась выломать дверь, то пихая её, то дёргая на себя ручку.

— Семь утра, — проворчала колдунья, выползая из постели.

— Видела я только что Теону, — подруга, впущенная в спальню, заливалась в восторге. — Окрылённой по коридорам летает!

— О, да, знаменательное событие, — Дашка зевнула, внезапно оценив сказанное: — Она же ещё вчера поблёкшая бродила!

— У нас на этаже шум подняли, — принялась излагать волшебница. — На юношу одного кто-то проклятие наложил, он проснулся с чешуёй на лице. Позвали Теону — прибегает, сияющая, напевает себе под нос… Как подменили.

Затратив на одевание рекордно малое количество секунд, Дашка выпалила:

— Пошли!

О душевном подъёме Теоны разговоры были повсюду. Занятия с молодой преподавательницей выпадали, кроме факультета, куда её пригласили, алхимикам и воздушным магам, но знали леди Винсент многие. Ощутив недомогание, походом в больничное крыло студенты утруждались редко, обращаясь к ней.

Настроение подпортили голоса, от обладательниц которых были в изобилии подвохи да козни, ничего хорошего.

— Теона повеселела.

— По словам профессора Риккен, блондиночку влечёт к Эзарии.

— Тогда это ненадолго, — хохотнула Вайнона. — Он одной и той же больше трёх раз не пользуется.

Дашка с Алиной, в оцепенении глядящие на клеветниц с лестницы, рванули к ним.

— Ревнуете? — оскалилась Лафина с издевательской деловитостью.

— Леди Винсент — практически замужняя женщина, — отчеканила Дашка. — Теона не будет обманывать жениха.

— Ну-ну, — девицы прыснули.

Выручила Тецарра, появление которой было, как всегда, подобно телепортации — внезапное. Староста подкрадывалась неслышно и имела обыкновение не нападать сразу, наблюдать, стоя сбоку или сзади на расстоянии считанных сантиметров. Выбирала девушка всегда увлечённых, неспособных заметить её сразу.

— Бал некромантов — в следующую субботу. Позаботьтесь о том, чтобы разучить хотя бы вальс.

Вайнона, избегавшая злить старосту, потянула Лафину в холл.

— Опять разногласия? — Тецарра, пусть и не прониклась к ним светлыми чувствами, в их ссорах с Дашкой всегда занимала нейтральную позицию.

— Они о Теоне наговорили гадостей, — колдунье пришлось отчитываться.

— Ты словно не была в курсе, что Шельрис и Азари разносят среди студентов глупейшие сплетни. Девицам верят подобные им пустышки, не поддающиеся нашему влиянию. Пусть развлекаются. Кому надо — придерживаются правды.

— Слишком противно было то, что они обсуждали, — добавила Алина. — У Теоны интрижка с Эзарией!

— Грянет день, когда я его отравлю, — Тецарра даже не усилила тон, сохранившийся при заявлении ледяным. — Изобрету яд специально для наследничка, медленный.

— Чезигер тебя обесчестил? — спросила Дашка.

— Принца на мне женят, — фыркнула девушка. — Через месяц.

Первокурсницы не смогли ответить, староста и не надеялась. Взглядов было достаточно, чтобы понять: угроза поощряется.

Чародейки планировали поинтересоваться у Теоны, отчего ей полегчало, но подумали, что у них слишком мрачные лица, целительницу их состояние обеспокоит.

Открылось всё к вечеру. Лорианта в сопровождении Дашки спешила в скрытое крыло. Недавно Велистер соврал Амердену, что студенткам требуется консультация профессора Рейми — девочке впрямь назначили. Выкладываться полностью на занятии ей запрещало здоровье, оценивать же Лорианту надо было. Отправив Лорианту на верхний ярус, Дашка устроилась на фонтане ждать. Она прихватила с собой учебник, обретя на час занятие: выучить параграф теории. В крыле преподавателей не было гвалта, как в студенческом общежитии, и колдунья предпочла подождать одногруппницу здесь, а не возвращаться за ней позже.

Стоило прочитать и повторить про себя первый абзац, главная ценность скрытого крыла, тишина, пропала.

— Ты в своём уме? — неистовствовала Мейдина Рильен в номере. — На моём факультете никогда не выгораживали некромантов!

— Не допускайте стереотипам ослеплять вас, — Теона была переполнена оптимизмом. — Вспомните гонения вампиров: эта бесчеловечность уже не оправдывается, стоило постараться.

— Вампиризм приобретается в результате несчастного случая, некромантию маги сами выбирают. Когда в Академии пожелали основать новый факультет, колебались между некромантией и экзорцизмом. Вместо благородных борцов с нечистью мы воспитываем колдунов, эту нечисть порождающую! Наша цель, девочка, добиться закрытия рассадника зла, не поощрять его!

— Вы погрязли в предрассудках, а студентом я выкарабкаться из них помогу. Бал будет праздником, не ссылкой! — объявила священница, выходя из комнаты.

— У тебя полторы недели, — декан устала надрываться. — Ничтожный срок. Я поддакивать тебе не стану, если возмущённые студенты прибегут ко мне, убеждать их слушать твои бредни не буду.

Несколько плазменных искр упали Теоне на волосы. Отливавшие золотом пряди испустили особенно яркий свет.

— Привет, ты к кому-то из профессоров? — полюбопытствовала она под грохот двери, закрытой Мейдиной.

— Нет, жду Лорианту.

Целительница выпорхнула из галереи. Хоть бы всё получилось!

Дашка опустила глаза на страницу.

 

Глава 11 Другая сторона

Саэлис ухмыльнулась своему отражению в чашке с кофе, поставила на блюдце. Мелодичное звяканье было единственным звуком в создавшейся тишине.

— Что скажешь? — девушка повернула голову к собеседнику. — Обычно ты реагируешь более бурно.

— Задумался, — Эзария отошёл от окна кабинета — личного кабинета принца в скрытом крыле общежития. Он вытребовал его у отца как укромный уголок, чтобы заниматься подальше от студенческой суеты, на деле же комната являлась местом свиданий и встреч любого рода. — Отцу мешался старший Дьюри, мне всё портит младший. Забавно.

— Лордеш ещё что-то представлял, сын его — пустое место, — Саэлис глотнула ещё кофе, вдохнув аромат. — Родители его хоть живы? Кроме своей компании, он никому не нужен.

— Твоя задача — доставать для меня сведения о молодой семейке. Первоначально, между прочим, ты обязалась осведомить меня о Винсентах, конкретно — о Великой Троице. Результат? — протянул некромант из кресла напротив.

— Семестр у нас напряжённый. Из лаборатории выходим, чтобы поесть и прикорнуть. Скоро ночевать там начнём оставаться, — пресекла студентка алхимического факультета попытку обвинения. — Я Винсентов даже не вижу.

— Так и предполагал. Одной из Троицы, Дарье, лишнее общество только кстати — у неё не сложились отношения с группой. Возможности пообщаться с вами она бы не упустила. Если ты так занята, попроси Неллу. Подруга твоя умная, старательная, учёба ей легче даётся и у неё больше времени.

— Да, Эзария, она старательная, поэтому торчит в лаборатории безвылазно, бьётся над дополнительными заданиями.

— Справитесь, как посчитаете нужным. А что ты имеешь сейчас?

— Состав этой компании. Ведьма, которую все побаиваются — больно сурова. Двое парней, умны, начитаны, сообразительны и проницательны, их мнение для приятелей многое значит. Юноша с девчонкой, серость абсолютная. В их замке околачивается чёрный маг из Фатоны, Патрик Тейлор, приобретающий известность по Элиорамии. Увлекается алхимией и изготовлением артефактов, — честно доложила Саэлис. — Заодно с ними старейшина Чёрных Гаваней, Скентия Ринхафт.

— Исчерпывающая информация, — одобряюще закивал принц. — От кого узнала? Не шпионила же?

— У Дарьи есть в группе одна девчонка, с которой она всё-таки сблизилась. Нелюбима студентами ещё сильнее, чем сама Дарья. Она хозяйка гомункула, странного парнишки, обожающего соваться повсюду. Вчера забрёл ко мне, я поговорила с ним.

— И тебя не заподозрили? — скептически протянул Эзария.

— От создательницы гомункул характером отличается, но сходство имеется в том, что оба простодушны до одурения, — усмехнулась девушка.

— Продолжайте. Внедряйтесь сами. Можете охмурить кого-нибудь из компании, я уже давно советую!

— Были бы там свободные юноши, — вздохнула Саэлис.

— Будто у тебя доступа к приворотным зельям нет. Впрочем, тебе решать, каким образом вы вотрётесь в доверие. Запомнила домашнее задание? — весело спросил некромант.

— Выведывать планы компании насчёт Риции. Послушай, не проще ли убить Томаса, чем так изощряться? — вспыхнула она, осмысливая приказ.

— У меня запасной вариант в наличии. Ты пока действуй, в случае удачи я скажу вам прекратить. И потом, в королевстве злых душ я могу обнаружить кое-что привлекательное для себя. Жду с отчётом через три дня, в девять.

— Хорошо, до встречи, — Саэлис поднялась с кресла.

— Даже кофе не допьёшь? — Эзария посмотрел на неё с прищуром.

На дне чашки оставалось пять-шесть глотков, студентка залпом осушила её.

— Прости, у меня лёгкое недомогание, — и удалилась.

Хранитель закона, захрипев, упал. Его товарищи разом обернулись (тот шёл последним), очень надеясь увидеть в плоти стрелу. С разбойниками проще справиться, у отряда в зелёных мантиях преимущество — магия. Колдун, нападающий исподтишка, может оказаться сильнее.

Новые вскрик и удар тела о землю, третий, четвёртый. Вокруг не было никаких шорохов и шелестов, бормотаний, колдуны не понимали, откуда опасность. Кто-то спохватился, что надо удирать, и рухнул очередным. Спустя минуту мертва была вся группа.

В километре от дороги, на которой оборвались жизни стражей порядка, в чаще леса склонились над волшебным источником Шаки и Фаризе. Девушка держала на коленях тряпичного котёнка, вытаскивая из него длинные иглы. В источнике виднелись трупы в зелёном.

— Рано, — остановила ученицу ведьма. — Вдруг очнутся?

Шаки разом воткнула в игрушку всё обратно. Несколько хранителей дёрнулись в конвульсиях и замерли.

— Силы для мгновенной смерти недостаточно, — произнесла Фаризе. — Оружие твоё нагревается?

— Постепенно.

— Когда станет горячим — значит, их жизненная энергия впиталась, иглы можно убирать, — объяснила наставница спокойно. Она привыкла к нетерпеливости Шаки, эта черта характера ученицы её умиляла.

— Долго, — девушка надулась, но на мгновение, не дольше, потом оживилась снова: — А куда девать энергию? Извлечь и влить в себя?

— Используют чужую волю, жизнь просто выветривается. Ну не грусти, сначала в магии надо освоить одно направление! — рассмеялась Фаризе, увидев расстроенную мордашку воспитанницы.

— Они же все умерли, я убивать научилась! — блондиночка полезла спорить по своему обыкновению, в ней полыхала необыкновенная строптивость, свойственная подросткам.

— Проклинать и мучить физически ещё не умеешь. Ты же совсем недавно хотела отомстить за родителей, жителей Фривелла и испорченное детство! Или тебе уже достаточно просто уничтожить человека, по просьбе которого Мартин подписал разрешение на снос твоей родной деревни?

— Извини! — девушка прильнула к ведьме с объятием. — Мне пора домой. Скучать не будешь? Я бы с удовольствием переночевала в лесу, от источников здесь в тёмное время суток красивый свет, великолепие везде. Брат не пустит, а сбегать боюсь, он обещал меня в закрытую женскую школу сослать в Адельтии, выпускающей стихийных чародеек, целительниц и травниц. Скучища!

— Какой жестокий, — хохотнула Фаризе.

— Телепортируй меня в Магическую Академию, — попросила Шаки. — Слава предкам, Дерик в летающем замке не появляется, а обитатели незримого убежища ко мне добры.

— Разумеется, — женщина глянула в источник, там стали сменяться изображения комнат замка, везде кто-нибудь был.

Приметив пустой зал, колдунья махнула посохом, приобретённым в столице воспитанницей, их скрыл густой белый пар с кружившимися в нём белыми перьями, приглушенно светящимися — такие были у призванного грифона, отдавшего ведьме магию. Фаризе с Шаки попали в замок, женщина сразу исчезла.

Под ногами блондинки белели упавшие перья. Она быстро подобрала следы телепортации, пять штук.

— Госпожа Лиоре, неужели у вас возникали сомнения? — в зал вот-вот зайдёт Кларисса и особа, разговаривающая с ней.

Шаки, не имея в одежде карманов, запихала перья в вырез платья.

— Здравствуй, — снисходительно сказала появившаяся Кларисса.

— Здравствуйте, — улыбнулась другая брюнетка в алой донельзя мантии.

— Надолго? — коротко поинтересовалась знакомая.

— Пока Дерик не потребует возвращаться, — девушка поправила одежду на груди, проверяя, хорошо ли спрятано напоминание о наставнице.

— Куда же, по вашим старым предположениям, Мартин отправил Даниэлу? — Кларисса отстала от Шаки, принявшись допытывать собеседницу.

— На территорию риксов, чтобы шаманы над ней поработали, — они пошли по проходному залу к другой двери.

— Этот народ альданцев не выносит, — фыркнула колдунья. — Не вся магия, калечащая разум, на них воздействует.

— Мы не исключали, что… — окончание фразы досталось одной Клариссе, женщины вышли.

Юная ведьма сообразила, что куклу с булавками не взяла. Об Эзарии Чезигере девушка была наслышана, и ей не терпелось опробовать на нём кое-какие тёмные чары. Возвращаться в деревню через портал замка, идти в лес и выискивать Фаризе, которая нескоро сможет повторить магию телепортации, желания не было. Понимая, что шанс не последний, Шаки поднялась в комнату, на днях данную ей в распоряжение, на верхнем этаже.

Высоко над балконом замка Академии проявилось в воздухе открывающееся окно, девушка с косичками развалилась на подоконнике, одну ногу свесив, вторую уперев в раму (окно было узкое). Как раз началась перемена, на балкон выбегали студенты, непременно задирающие головы: кто сам замечал колдунью, кому показывали. Сейчас была всего лишь среда, замок и счастливцы, его разделяющие, стали весьма популярной темой для обсуждений и — куда же без них! — сплетен. Допрашивать Великую Троицу мало кто решался, а из всех студентов, кроме этих, доступ в замок имела лишь Лорианта Блазе, поэтому девочка испытывала необычайное внимание к себе, не особо радующее: из-за ответов, не блещущих подробностями, на неё сердились.

Шаки что-то крикнули, некоторые махали ей. Двумя этажами ниже высунулся в окно Патрик и задрал голову, посмотреть, на кого пялятся. Взглядом выразил, что рад видеть девушку, скрылся. Народ расступился, пропустив совсем молодую женщину с небольшим демоном на руке, она у перил выбросила её вверх перед собой — создание взлетело. Ей надо было одеть толстые перчатки — когти оставили на запястье раны, их даже Шаки увидела. Женщине это казалось пустяковыми порезами, наверное.

— Ты переселилась к нам? — отвлёк блондинку Клавьер, проскользнувший в комнату.

— Как братцу будет угодно. Приятно жить в уютном замке, вечером бродить по аллеям, выбираться в город — но Дерику не втолкуешь. У него плохое представление о вас, — посетовала девушка, слезая.

— Главная прелесть — путешествуем прямо в замке. Сразу понимаешь, к каким местам ты привязан сильнее, — изрёк юноша.

— Без замка что, нельзя? — рассуждение Клавьера Шаки заинтересовало, она села на кровать, чтобы удобнее было вникать.

— Особенно милым сердцу делается пейзаж за окнами. Может, какие-то детали его — глядишь на похожие из другого дома, и вспоминается то место.

— Что тебе напоминают эти балкон, стена и кусочек аллеи? — полюбопытствовала она.

— Лианы на колоннах и перилах, — назвал парень то, что девушка не выделила. — Денаувер, — сравнил Клавьер.

— Мрачные зловонные болота с нависшим туманом? Что у них общего с Академией?

— Лианы. Их листья как у деревьев, упиравшихся ветками в окна нашего барака в Денаувере.

— Отчётливо же в памяти отпечаталось! — эмоции выплёскивались из неё, парень же говорил медленно, спокойно и чуть грустно — флегматично. — Все мои воспоминания — мосты между островами и болотные плотоядные растения.

— Я обнаружил и там что-то светлое. Ссылка не самый жуткий эпизод моей жизни, — проронил юноша. — Восстание было хуже.

— Добавь ещё, что пробыл бы в ней ещё немного, — съязвила Шаки.

— В нашем доме всегда было весело, — Клавьер ничуть не обиделся. — Кто-нибудь непременно шутит, не давая соседям грустить. Поводов раскиснуть находилось немало, и мы оберегали друг друга от этого. Когда ночью становилось страшно, садились на пол в круг, переглядывались, перекидывались ободряющими фразами. Окно в бараке грязное было, но в верхнем углу оставалось чистое стекло — мыть целиком лень, такой слой грязи, что за час не отскребёшь, и бесполезно, к тому же, всё равно испарения отложатся через пару дней, будто мы не приводили окно в порядок. Как раз в угол тыкалась ветка. По ночам я постоянно останавливал на ней взгляд. Листья шевелились, слышался шум кроны, и это успокаивало.

— Трогательно, — колдунья по-прежнему забавлялась. — Зачем ты мне рассказал? Считал, я оценю?

— Что оценивать-то? Либо проникнешься, либо нет. Я не заставляю.

— Значит, не исключаешь, что я высмеять могу? — Шаки, растянувшаяся на постели, подалась к нему, вынудив отодвинуться.

— Мне казалось, ты не станешь, — пробормотал Клавьер.

— Понравилась я тебе? — она улеглась на бок, подтянув колени к животу и подперев рукой голову.

— Ну… — парень замялся. — Относительно. Да! — исправился юноша, сообразив, что последствия невпопад брошенных слов рискуют оказаться печальными.

— Я лучше своей названой сестры? — Шаки перевернулась на спину.

— Вы разные, — отвертелся он. — Нельзя вас сравнивать. Не по чему.

— Дарья сейчас с Патриком, была с тобой, на неё мой покойный брат заглядывался, — перечислила девушка, по-кошачьи прогибаясь. — Все серьёзные люди. Ко мне же пристают с определённой целью. Потому что я глупая и со мной скучно?

— Не было у меня намерения лезть к тебе под юбку, — отмахнулся Клавьер.

— Ты что-то во мне нашёл, — ведьма положила голову ему на колени. — Распиши.

— Привлекает твоя своенравность, — начал юноша, поглаживая её по лицу и волосам, — отчуждённость от остальных.

— Любишь плохих девочек? — хмыкнула Шаки. — Я притворяюсь испорченной.

— Не имеет значения, — его ладонь скользнула по животу к бедру девушки; он замер, желая убедиться, что колдунья не возражает, та взглядом выразила согласие. — У тебя свой поток мыслей, не впадающий в чей-либо.

— Придумала! — она внезапно подскочила. — Нас с Дарьей сравнить можно!

— Не пугай меня так, — попросил Клавьер, нервно рассмеявшись. — И как же?

Блондинка прижалась к нему с поцелуем, первые секунды не двигаясь, словно побаиваясь, что парень стряхнёт её с себя, потом начав действовать активнее и нежнее. Так они провели минуту, и Шаки выдохнула:

— Так кто выигрывает?

— Я подзабыл Дарью, не могу точно ответить.

— Не уступаю ей? — прищурилась девушка.

— Нет. Что это? — Клавьер заметил перо, выпавшее из выреза Шаки.

— Одна ведьма оставила. Никому про неё знать не надо. Держи в тайне. У меня, кстати, ещё есть, — воспитанница Фаризе оттянула ткань, показались ещё перья. Колдунья вынула их, наклонившись — глядя на открывшийся вид, парень сглотнул. — Они остаются, когда ведьма телепортируется.

— Эта женщина делится с тобой знанием?

— О, у меня раскрылся талант! Хочу посох, — заявила она. — В замке есть те, которыми никто не пользуется? Я продемонстрирую, чему научилась.

— Нужно поискать, — юноша встал, перед зеркалом одёрнул одежду.

Шаки сгребла перья в кучу и вернула в «тайник», выбежала из спальни за Клавьером, чуть не врезавшись в женщину, гостью Клариссы, идущую в сопровождении оной.

— Несносный ребёнок, — прошипела на девушку женщина.

— Я не…

— Ребёнок, ещё какой. Куда торопимся?

— Ей требуется посох, — ответил парень. — Тут хранится оружия на несколько королевских отрядов, почему бы не поделиться?

— Королевских отрядов, — покачала головой Кларисса. — Артефакты мощные, в распоряжении детей им лучше не попадать. Неверный взмах или удар — прощай, всё живое в километре вокруг. Если оружие делали на заказ, персонально для кого-то, этим пользоваться даже опытным чародеям не стоит. Плохо влияет на силу и здоровье.

— По-твоему, предупреждение их вразумит? — хохотнула гостья. — Из вредности стащат парочку посохов, жезл посолиднее и сфер столько, сколько смогут унести.

— А ты не советуй! — вспыхнула хозяйка. — Клавьер, покажи госпоже Лиоре библиотеку, полки с запрещенной литературой. Шаки, пошли со мной.

Возражения пресекаться не стали, девушку просто повели силой. Младшая Винсент очутилась в комнате Клариссы, приличном по размерам помещении в красных, бордовых и вишнёвых тонах, затемнённом. На окнах висели не тяжёлые портьеры, а полупрозрачные алые шторы, пропускающие немного света.

Из ящика письменного стола в углу ведьма извлекла кулон в виде серебряного черепа со светящимися глазами, на сплетающихся в одну верёвку кожаных шнурках.

— Отдашь госпоже Софии Риккен, профессору демонологии. Поспрашиваешь студентов, они тебя направят.

Всем своим видом изобразив, как ей неохота, Шаки нацепила украшение на себя и ушла.

На улице солнце резануло по глазам, в уши ворвались тихие, но доносящиеся отовсюду звуки: плески, шелесты, птичье чириканье, голоса. В здании из-за дверей было слышно лекторов и отвечающих студентов. Девушка слонялась по замку до начала перемены, отмечая, что внутри он величественный, интересный. На стенах пестрятся мозаики — портреты известных людей, героев и знаменитых преподавателей Академии. Изображение Марики Новиш Шаки обнаружила два раза. В процессе разглядывания одного из них, возле алхимической лаборатории, коридоры наводнились народом.

— Скажите, пожалуйста, где я могу найти профессора Риккен? — метнулась девушка к студентке в зелёной форме, выходящей из аудитории с подносом, уставленным колбами.

— Сходите в преподавательскую комнату, — не сочла нужным распространяться учащаяся. — Там указано, где на какой паре она ведёт занятия.

— Ты из семьи Винсентов? — неожиданно обратились к Шаки сзади. — Я знаю, где София Риккен. Отвести тебя?

Она посмотрела на спасительницу: девушка с мелкими русыми кудрями до пояса, вытянутым лицом, на веках тени двух цветов — фиолетового, как форменная мантия, и голубого, — достают до бровей и вылезают к вискам. Дорого одета, ухожена. В волосах яркие ленты, на многослойном воздушном платье блестящая вышивка и драгоценные камни.

— Конечно! — выпалила четырнадцатилетняя колдунья.

— Как живётся в чудесном замке? — завязала студентка беседу. — Какой он?

— Восемь этажей, куча комнат. Но там такая толпа, что их не хватает. Будто каждый член команды находится в двух-трёх спальных и в зале сразу.

— Ребята из нашей группы пытались посчитать, сколько вас. Цифры у всех получаются разные, но примерное число — десять. Мы сильно ошибаемся?

— Томас, Николас, Клавьер, — Шаки стала загибать пальцы, — Бруно, Кларисса, Тина — постоянно в замке. Шестеро. Патрик, кажется, застрял в нём надолго. Семеро. Появляется Скентия. И я. Девять. Теона — десять. Элли, Алекс и Дарья, вроде бы, получили разрешение ночевать в летающем замке.

— Девять человек. Мы не учитываем тех, кого знаем.

— Как вам преподавание моей сестры? — девушка вдруг поняла, что можно спросить, утруждаться наводящими фразами не стала.

— С леди Винсент у нас занятий нет, к сожалению, — вздохнула студентка. — По словам других факультетов, на её парах всё легко и весело.

Они миновали лестничный пролёт, Шаки продолжила:

— А ты на каком?

— Чёрная магия. Я с первого курса.

— Ты одногруппница Дарьи Винсент? — обрадовалась девушка. — Как она тебе?

— Одарённая ведьма, одна из лучших студенток группы, — признала Лафина Азари. — Могли бы впихнуть в неё программу первого курса за месяц и отправить на второй сразу. На её фоне многие первокурсники смотрятся бездарями. Только в магическом языке особо нас не опережает — ровно настолько, как выделяются в группе обычные отличники.

— Ты к ним не относишься?

— Иногда, если стараюсь, — слукавила притворщица.

— Тебе моё имя известно, а мне твоё — нет, — намекнула колдунья опять же внезапно.

— Селин, — представилась Лафина именем девушки из группы, с которой у Дашки таких напряжённых отношений не было. — Только я не представляю, как звать тебя.

— Шаки, — не смутившись, ответила блондинка.

Скоро этажи и пролёты кончились. Студентка вела представительницу презираемой семьи по аллеям к тренировочной площадке.

— Передай, пожалуйста, Дарье, что её записали в участницы в предстоящий турнир боевых магов. Противников ей подберут из старшекурсников. Декан этого не одобрила, она считает, что соперники будут слишком сильны, но со своим мнением осталась в меньшинстве. Поэтому предложила обман. У Дарьи есть подруги с факультета алхимии, девчонки могут снабдить её кое-каким зельем, — упоённо лгала ведьма. — В лабораториях контроль ослаб, так что ей легко всё дадут. Эликсир номер тридцать два — он из серии запрещённых, они все вместо названий имеют номера. Выпытывать, зачем ей требуется это варево, никто не станет. Пусть явится часов в шесть — преподавателей уже не будет, одни студенты, доделывающие работы и делающие зелья для себя — приворотные и тому подобные. Эликсир делает магическую силу нескончаемой, достаточно принимать по глотку в день. Передашь?

— Меня не затруднит, но почему ты сама не скажешь? — растерялась Шаки. — В одной группе учитесь!

— У нас была последняя пара, я покажу тебе, где София, и побегу в больничное крыло. Получила магическую травму на практическом занятии. Потом в библиотеку, ещё надо отработать заданные чары — дел полно, — выкрутилась Лафина. — Дарья, наверное, уже в замке, что тебе стоит заглянуть к ней и сказать?

— Действительно, ничего, — хихикнув, Шаки отвлеклась на летящего над деревьями небольших размеров дракона, стремительно тускнеющего — очевидно, скоро совсем исчезнет.

— Призыватели упражняются, — пояснила студентка. — Демонологам приходится хуже.

Нелёгкую долю магов факультета, где являлась деканом София Риккен, девица приукрасила. Им было гораздо хуже.

На задорно зеленеющем газоне перед полусферой тренировочной площадки приходили в себя освободившиеся от занятия студенты. Среди обилия бордовых мантий — светло-серые, форма целителей. Потребность в их магии возникала неизбежно. Демонологи, ожидающие помощи, зажимали раны пальцами или прикладывали ткань, пропитывающуюся кровью за полминуты. Внутрь полусферы Шаки идти боялась, там не утих ещё рык.

— Профессор Риккен! — позвала преподавательницу в приоткрытую дверь Лафина. — К вам от Винсентов девушка.

На улицу вышла красивая сильная женщина, сжимающая в руке два предмета: хлыст и жезл, такой тонкий, что походил на обломок посоха. Строгие, как у Клариссы, глаза, заметив Шаки, приняли совсем иное выражение, взволнованное.

— Какая-то срочность? — декан побледнела, но сохранила строгость на лице.

— Леди Кларисса Аленто велела отнести вам это, — девушка сняла с шеи кулон.

София, прикрыв ладонью рот, затряслась — пробрало хихиканье. Отсмеявшись, молодая женщина надела шнурок с черепом на себя, хмыкнув:

— Попроси её так меня не пугать больше. За артефакт спасибо.

— Что страшного в моём появлении? — пожала плечами Шаки.

— Ты связана с людьми, готовящимися к походу в Рицию. Послали они тебя ко мне, заинтересованной в этом не меньше, прямо в учебное время, когда все измотанные — значит, что-то стряслось, что-то особенное обнаружили. Вот такая логика.

— Клариссе было угодно занять меня, вот и воплотила идейку, — пожаловалась начинающая ведьма. — Кулон вам хоть нужен?

— Поглотитель тьмы, — вместо простого «да» София расписала его свойства. — Вытягивает негативные эмоции. Может быть использован как…

— Ей незачем знать, — на дорожку, соединяющую площадку с широкой аллеей, из полусферы выбралась Джессика. На занятии она ассистировала первый раз, след неопытности зиял на плече, руки были исчерчены мелкими царапинами.

К ней кинулась целительница, новая тренерша её отстранила.

— Домой, — скомандовала старшая сестра.

— Замок — уже дом? Хороший знак, — отметила Шаки.

— Теона рану залечит, — бросила Джессика ошеломлённой Софии и целительнице.

Сёстры дошли до самого замка Академии, воительница потребовала объяснений поведению Клариссы:

— Почему же от тебя решили избавиться?

— Мы с Клавьером собрались подобрать мне магическое оружие. Ему она тоже распоряжение дала — показать гостье библиотеку.

— Клавьер? Взялся потакать тебе?

— Всего лишь хотел помочь. Я в пространствах замка не ориентируюсь.

— Плохо, — заключила воительница. — Нет, против Клавьера ничего не имею. Слава предкам, что он, а не кто-то ещё. Только ты им играться станешь.

— Вот ещё! — возмутилась Шаки.

— Я не намерена тебе препятствовать, — поразила её сестра. — Просто имей в виду — твоё обращение с ним называется этим грязным словом.

Эффект неожиданности сработал: пока поднимались на нужный этаж и пересекали балкон, девушка не спорила. В невидимом убежище Джессика осталась в комнате Теоны и Томаса, Шаки отправилась в спальню Дашки.

Ведьма, как и уверяла одногруппница подруги, была там, приводила письменный стол и книжную полку над ним в порядок.

— Ты участвуешь в соревнованиях боевых магов, — сообщила девушка, подскакивая к ней, обнимая за талию и кладя подбородок на плечо колдуньи.

— Кто сказал? — Дашка водрузила на пирамиду из свитков в углу стола ещё один.

— Селин, с которой ты вместе учишься, — промурлыкала Шаки.

— Хм, — первокурсница постаралась припомнить, тесно ли Селин общается с Лафиной и Вайноной. Подозрений не закралось. — Подробностей не излагала? Заявила, что мне отдуваться на турнире — и всё?

— Она посоветовала обратиться к алхимикам, попросить эликсир номер тридцать два. Декан ваша рекомендовала. Обратись в лабораторию вечером. То, что ты его пьёшь, должно остаться в тайне — он тебя практически непобедимой сделает.

— Много ли пить? — последний свиток увенчал гору.

— Ежедневно по глотку.

— Спасибо, Шаки. Посещу алхимиков.

 

Глава 12 Эликсир номер тридцать два

Нелла распустила кудри, чтобы перевязать их снова — за день причёска потеряла всякий вид. Если прядь случайно попадёт в пробирку, можно остаться вообще без волос. Саэлис как выбежала доложить об успехах Эзарии «на минутку», так и не вернулась. Книга брошена на столе, сумка — на стуле, форменная мантия, снятая, потому что в лаборатории стало жарко из-за обилия закипающих зелий, висела на его спинке. Как всегда, придётся забирать вещи подруги.

За соседним столом что-то творила старшекурсница. Получив тёмно-синий эликсир с одуряющим пьянящим запахом, она слила его в бутылочку, на горлышко приладила ярлык со своим именем, отнесла в шкаф и стала вытирать со стола, одновременно расставляя на нём всё. Когда рабочее место оказалось чистым, девушка спросила Неллу, не возникло ли у той сложностей в задании. После отрицательного ответа и благодарности жизнерадостно попрощалась и выскочила за дверь.

В открытое окно проникал уличный гомон. Он не вызывал у студентки желания бросить работу, но здорово раздражал. Нелла закрыла окно — душно. Открыла опять — шумно. Выбор пал на духоту.

Из каждого сосуда смотрели на девушку её же глаза, а ей казалось — вложила в каждый эликсир душу, поэтому каждая жидкость теперь чуть-чуть живая.

«Не хватало ещё начать разговаривать с вами», — проворчала алхимик про себя. Из нагревающейся на медленном огне чаши с нежно-зелёным зельем ей подмигнули. Студентка встретила поощрение собственной странности равнодушно и ещё раз моргнула — над столом всё заволокло едким паром.

— Простите, пожалуйста, можете дать мне немного эликсира номер тридцать два? — послышалось из-за белой пелены.

Девушка выглянула из-за облака пара. Молодая ведьма с факультета чёрной магии была знакомой.

— Дарья? Помнишь меня? Мы виделись в последний день перед семестром, вы шли на собеседование.

— Я тебя узнала. Только забыла, как зовут, — Дашка повеселела, обнаружение в лаборатории личности, относящейся к ней получше, чем просто нейтрально, развеяло опасения, что колдунью выставят с позором.

— Нелла, — напомнила студентка, беря чистую пробирку для изготовления эликсира. — Садись, подождать надо. У нас его сейчас нет, я сделаю за полчаса. Можешь зайти позже.

— Я не тороплюсь, — ведьма прошла к длинной узкой скамье, стоявшей у окна между шкафами, книжным и с веществами для опытов, в незначительном отдалении от столов.

— Не рекомендовала бы я тебе применять этот эликсир, — вздохнула девушка, пока руки выполняли привычные действия: одного вещества плеснуть, второго насыпать, третьим разбавить, всё размешать…

— Мне и самой не хочется. Нечестно всё-таки.

— Тебе посоветовали его, да? — Нелла постепенно проникалась к Дашке сочувствием, не догадываясь, что колдунья не имеет понятия об истинном назначении одного из запрещённых эликсиров. Эти варева постоянно употреблялись учащимися в личных разбирательствах, со всего факультета алхимии не злоупотребляла ими лишь она, что вызывало приступы гневного недоумения Саэлис. Девушка не считала, что Дашка может додуматься до такого подлого хода сама, и была уверена: ей решение навязали.

— Ага, — проронила ведьма, следя за Неллой, которую сочла куда более симпатичной, чем её подруга. Скорее всего, группа с ней поспорит. В обществе студентов Академии признавали превосходство в чём-либо тех, кто не наделил себя популярностью, очень редко. Например, в группе Дашки практически единогласно называли красавицей Лафину. У той была заурядная внешность, кое-какие черты и вовсе отталкивающие: крупный нос, большой размер ноги, неприятная улыбка. Кобылица, да и только. Невзрачность она пыталась компенсировать аляповатой одеждой и ярким макияжем, что группа объявила потрясающим стилем, который кинулись копировать её прихлебательницы. Правда, Саэлис Дашка видела только раз. У неё было красивое, но обыкновенное лицо. Без изъянов, но зацепиться не за что, нечего сохранить в памяти. У Неллы — аккуратное, изящное. Среди точёных черт выделялись глазищи, из-за голубизны и размера напрашивающиеся на сравнение с озёрами, и потрясающая грива волос, кажущихся слишком тяжёлыми для столь хрупкой девушки. Вряд ли кто-то это замечает.

— Готово, — сказала она, развернувшись с пробиркой в руке. — Склянку вернёшь, а то преподаватели ругаются, когда лабораторная посуда пропадает.

— Непременно, — заткнутый пробкой сосуд Дашка поместила во внутренний карман, удивляясь, как быстро время прошло. — Тебе здесь хозяйничать? — ведьма оценила беспорядок на столах в двадцать-тридцать минут уборки. Кроме студентки, ушедшей перед самым появлением первокурсницы, никто не утрудился восстановлением чистоты.

— Мне, — лаконично ответила Нелла.

— Помочь? — так же коротко предложила Дашка.

— Не стоит, — отказалась алхимик.

В спальне колдунья приткнула пробирку в тумбочку, за собрание сочинений одного из альданских авторов, хранившееся там потому, что молодая женщина полюбила чтение перед сном в кровати. Когда книги были уложены заново, к ней попросился Саша.

— Не отвлекаю?

— Что ты, — отмахнулась ведьма, избавляясь от мантии и вешая её на крючок возле зеркала. Рядом красовалась подставка для зонтиков, забитая посохами.

— Я внесён в списки дуэлянтов предстоящего соревнования призывателей и демонологов, — парень доплёлся до кресла, рухнул в него.

— Как конкурент старшекурсникам? — хохотнула Дашка. — Мы товарищи по несчастью. Наш декан отважился распорядиться, чтобы мне вручили особое усиливающее зелье. Поделиться?

— Спасибо, я на себя надеюсь.

— Сама сомневаюсь в необходимости эликсира. Мы с королевскими магами схватывались — а тут студенты в противниках. Хочешь поразить всех мощью своей магии? — поинтересовалась колдунья непринуждённо, у неё внезапно отлегло от сердца. Что там только что лежало, она описать не могла — необъяснимая тяжесть, и всё.

— Мечтаю изменить мнение преподавателей о себе, — хмыкнул Саша. — Все профессора с нашего факультета думают, будто я выскочка с посредственными способностями, сильно их завышающий.

— Радуйся, что это мысли преподавателей, а не одногруппников. Меня мои в мании величия не обвиняют — не выносят по нескольким поводам.

— Что я всё жалуюсь, — спохватился маг, — я же послан, чтобы позвать тебя ужинать! В кои то веки за столом все постоянные жители замка.

В обеденном зале компания сидела подуставшая, вследствие чего — притихшая, лишь напротив Клариссы Шаки с Клавьером беспрестанно перешёптывались. Ведьма молча царапала тарелку вилкой, глотая вертящиеся на языке замечания. Обычно переговаривающиеся во время еды Томас и Бруно не поднимали глаз, всегда старающаяся развеять напряжение среди друзей Теона сама была не в себе. Тина, часто ругавшаяся с кем-то из старших, проявляла необычайное терпение, Николас не обсуждал ничего с Патриком, Джессика не стремилась нарушить идиллию и не развязывала ссор, Алина не рассказывала о прошедшем учебном дне. Её сухое приветствие подсевшим прозвучало практически возгласом, хотя было сказано на тон ниже её привычного.

Сосредоточенность на освободительной кампании выматывала. София, Ада и Десмилия ходили мрачными, Фестеан стал рассеянным, Амерден вспыхивал по мелочам. Теона с Томасом наизусть, в мельчайших подробностях знали обряд и заклинание (длинный свиток, метра полтора — Шаки подсмотрела), нужные для попадания в Рицию. Складывались представления о духах, с которыми там предстояло бороться, искались подходящие в этой борьбе чары. Естественный страх победить не удавалось.

Вечером Дашка решила пренебречь переводом заклинания с магического языка, чтобы поискать в библиотеке что-нибудь о людях, продолжающих жизнь в тёмном царстве мёртвых. В одной из книг о нём, написанной для нормальных людей, а не для тех, кому там, вероятно, обеспечено существование, и кто занимается переправкой душ туда, был приведён список самых известных злодеев, предположительно находящихся в Риции. Ведьма отметила пятерых, стала искать информацию про них: какой магией владел, какие заклинания знал, к каким чарам иммунитет имел. В списке находилось полсотни имён, в компании всех «поделили». Поисками озадачили ещё Алину, Сашу, Тину и Шаки с Клавьером.

На самой верхней полке покоился фолиант «Тёмный след некромантов». Дашка пожелала начать с Ардеса Фарлена, именно такой деятельностью и занимавшегося. С относительным успехом его колдовством воспользовался четыре года назад мистер Мортис. Он сам, интересно, в Рицию попал?

Забравшись на последнюю ступень лестницы, студентка потянулась за книгой. Нога подвернулась — после секундного падения в теле воцарилась боль.

— Надо идти в больничное крыло, — первая фраза, услышанная ею с приходом в чувство.

Дашка была в своей постели, голову стягивала повязка, пропитанная то ли кровью, то ли каким-то раствором.

— Теона с Томасом в городе, — произнесла Кларисса. — Элли помогла, насколько силы позволили. Слишком много энергии истратила, сейчас в своей комнате спит.

— Будешь говорить, как добираться до больничного крыла, — Патрик взял Дашку на руки вместе с одеялом, которым она укрывалась. — Впрочем, нет, не напрягайся. Алекс, ты покажешь, — скомандовал чёрный маг призывателю.

Местный госпиталь ночью приятно удивил особенным уютом. Задёрнутые занавески излучали мягкий свет, бутоны цветов растений закрылись и мерцали, не раздражая глаз.

— Подралась с кем-то из-за вас? — вместо лекарши, возившейся с Лориантой, их встретила другая женщина, молоденькая и смешливая.

— С высоты упала, — отрезал Патрик, к которому был адресован вопрос.

Увидев, что красавец не настроен шутить и принимать её заигрывания, целительница пошла за зельем и новыми повязками в другой конец длинного помещения. Колдун уложил Дашку на кровать и сел у изголовья, Саша устроился у неё в ногах.

— Спокойной ночи, молодые люди, — сделала явный намёк лекарша, вернувшись с полными руками.

Призыватель что-то пробормотал, Тейлор быстро поцеловал ведьму, и оба оставили её. Женщина принялась разматывать ткань на Дашкиной голове, притупляя магией неприятные ощущения, если студентка кривилась.

— Завтра пропустишь пары, а послезавтра выйдешь отсюда, — утешала волшебница.

— Викенсия, здравствуйте, я извиняюсь за поздний визит, — нарисовавшаяся в проёме Мейдина проскочила между кроватями, притормозив возле целительницы. — Вы выписали Шерию? Я проверяла в пятницу — она поправлялась, а сегодня на занятиях её не было!

— У несчастной ещё случаются истерики, — процедила лекарша. — Вчера она собралась уходить и вдруг разревелась, с трудом успокоили. Температура поднялась, слабость накатила. Вы себя вспомните в этой же ситуации.

— Значит, на турнирах моя девочка не сможет присутствовать? — протянула профессорша.

— Как получится, — Викенсия принялась за новую повязку, предварительно помазав рану раствором.

Мейдина подошла к спящей Шерии, поправила той одеяло. Уйти, не выяснив, что стряслось с новой пострадавшей, она не смогла и снова пристала к лекарше:

— Дарья? Кто её сюда отправил?

— Травма в результате падения. Её не скидывали, — уточнила женщина.

— Известно тебе, что она будет участвовать в турнире боевых магов? — декан оживилась, почувствовав, что возникла возможность посплетничать.

Лафина не соврала насчёт соревнования. Сказанная ею неправда заключалась в том, что Десмилия, хоть и волновался за свою студентку, не советовал ей принимать сомнительных зелий. Самой роковой ложью девчонки были выдуманные свойства эликсира номер тридцать два — на деле он влиял на сознание, а не магическую силу.

— Вся Академия к вечеру узнала, — прошептала Викенсия.

Закрывшая глаза Дашка притворилась, что смотрит первый сон.

— Другие участники напуганы серьёзной соперницей, — делилась новостями Мейдина. — Винсент может тягаться со старшекурсниками, что не говорит о её превосходстве над ними. Противники Дарьи не обречены на поражение, но вцепились в мысль, будто проигрывают ей, и собираются идти на обман.

— Призывают к поддержке алхимиков?

— Уже традиция, — съязвила профессорша. — Проклинающими зельями и ядами злоупотреблять, слава предкам, прекратили, зато усиливающие пьют литрами. Доступ к ингредиентам для таковых не ограничен, увы.

— Жалко Дарью, — вздохнула лекарша. — Не подозревает, наверное, что на турнире слабейшей окажется. Остановить деятельность алхимиков нереально. Запирать лаборатории нельзя, студентам негде заниматься самостоятельно. Контролировать их — делать преподавателям больше нечего, кроме как целыми днями изображать надзирателей. Лаборатории некромантов тоже в полном распоряжении учащихся в свободное время, но там ничего противозаконного не творится.

— Не произноси при мне это слово! — взвилась Мейдина. — Со стороны взглянешь — приличный факультет. Единственная мерзость, что там есть — Эзария Чезигер. Но этот тип магии недаром легализовали последним! Сплошное противоречие понятиям о нравственности!

— Когда-то в аналогичном положении находилась демонология, — парировала Викенсия. — В середине Эпохи Вампиров — чёрная магия. Шаманизм три века назад узаконили, ранее он считался привилегией риксов.

— Ты увлеклась, — осадила её декан. — Что с Алексом Винсентом? Он тоже будет на турнире. Перед ним так же трепещут, нет?

— Он в ином положении. На дуэлях призывателей и демонологов важнее умение контролировать собственных созданий. Алекс — прекрасный колдун, но призыв — особый вид магии, отличающийся от боевых. А Дарье не повезло, она выглядит из-за приобретенного на войне опыта сильнее старшекурсников.

В четверг зал, где был бал некромантов, взялись отделывать под арену для соревнования. Имена дуэлянтов распространились среди факультетов. Сомнения по поводу всеобщего мошенничества, связанного с эликсирами, развеивались у Дашки стремительно. Тецарра сбилась с ног, носясь по общежитию за алхимиками, предлагающими всем специальные зелья, преподаватели решились вести слежку за лабораториями — от их бдительных взоров неизменно что-то ускользало.

Накануне первого турнира (поединков боевых магов — его перенесли, поставив первым) староста зашла к Дашке.

— Ты готовишься к состязанию?

— Да. Практикуюсь. Патрик помогает.

— Чтобы всё было правдоподобно, попроси его влить в себя эликсир, утраивающий колдовскую мощь, — произнесла Тецарра, — или нацепить артефакт с подобным действием.

— Так всё серьёзно? — ахнула Дашка.

— Я могу сейчас наглядно объяснить, что тебя ожидает, — девушка вынула сжатый кулак из кармана и расслабила пальцы — обнаружился крошечный пузырёк с чёрной эмульсией. — Отцовский рецепт, — староста глотнула жидкости, встряхнулась. — Ну, идём на улицу?

Перед корпусом общежития они разошлись на пять метров друг от друга. Народ, отдыхающий на скамейках, уставился на ведьм. С факультета чёрной магии студентов было мало, поэтому болельщиков и у Дашки, и у Тецарры имелось примерно поровну.

Избранница Миротворцев раскинула руки в стороны, на ладонях вспыхнула арка изумрудного пламени.

— Ki hore di nia! (Останови её!) — приказала она силе, огонь переметнулся к дочери алхимика.

— Maje tos deke (Я свободна), — Тецарра сделала ленивый взмах кистью, не напрягая ни тело, ни голос. Пламя моментально вернулось к Дашке, но враждебной стихией.

— Ki weri! (исчезни!) — выпалила колдунья, на её стороне всё потухло, а староста уже поигрывала шаром фиолетовой плазмы.

Из-за противного её хлюпанья первокурсница не разобрала слов заклинания, заглушившихся. Ледяное вещество облепило Дашку, конечности отнялись сразу. Мороз подбирался к лицу, спустя мгновение отнялся бы язык, что явилось бы для неё, пользующейся магией на вербальном уровне, поражением. Она снова призвала колдовской огонь, плазма начала таять. Не дожидаясь, пока к сопернице возвратится способность нападать, Тецарра бросила: «Grasseia (слабость)», — сопроводив это таким же небрежным жестом, как и первую атаку.

Сразу подступила тошнота, конечности отяжелели. Дашке стоило усилий занести руки. Опустились они непроизвольно. Правила дуэлей запрещали копировать заклинания противника, и колдунья прибегла к галлюцинациям. Того, на что надеялась ведьма, не произошло: пока старосту запугивали твари-невидимки, ей не полегчало. Дуэлянтам не возбранялось помогать себе восстанавливающими чарами, Алина когда-то научила подругу простейшим — пришлось тратить магию на плохо удающееся волшебство, сожравшее приличную долю энергии. Тецарра только избавилась от очередной галлюцинации, как тремя фразами Дашка девушку ослепила, оглушила и заставила ощутить головокружение. Один парень из наблюдателей поединка приблизился к практически поверженной студентке. Если она упадёт и через десять отсчитанных им секунд не встанет — победа за Дашкой. Следующим заклинанием девушку свалили на землю, юноша приготовился объявить, что выиграла леди Винсент, как вдруг староста простонала:

— Maje es'kene lorines-wa sei geles ro mia (я призываю духов помочь мне).

Она преобразилась. Пропала бледность, затуманенный взгляд прояснился, ведьма выпрямилась, держась уверенно. Ей понадобилось лишь указать на первокурсницу пальцем и сказать нужное едва различимо — Дашка растянулась на спине. Рот заполнила кровь. Отплёвываясь, колдунья привстала на корточки, собираясь озвучить проклятие. Кровь хлестала потоком, будто её ею рвало, однако сквозь мучение удалось атаковать парализующими чарами и отправить Тецарру в горизонтальное положение вновь. Вставать, пока секундант отмерял время, представительница клана летучего замка не решилась, так жестоко её выворачивало.

Парень успел досчитать до восьми. Усевшись, староста щёлкнула пальцами:

— Ki stimo (задохнись).

Девушка не уставала. Дашка закашлялась, захрипела, а кровь всё шла, образовав вокруг лужу. Физическая боль в период восстания была неизменной спутницей ведьмы, со временем пришло умение телесные страдания игнорировать. Это не воспрепятствовало тому, что все подходящие заклинания в памяти затерялись. Родной стихийной магией Дашке нельзя было пользоваться опять же по правилам дуэли — против чёрной магии только чёрная, белой разрешено помогать себе, если соперник может поступать аналогично.

Остаток энергии она сообразила потратить на чары, вытягивающие силу, часть её передалась самой колдунье. Дашка смогла подняться, Тецарра давно стояла, снисходительно ухмыляясь. Позаимствованной у старосты энергии хватило на шар магического пламени из чёрных, фиолетовых, изумрудный и кислотно-зелёных языков, полностью скрывший дочь алхимика. Обеим ведьмам сделалось одинаково дурно, обе были в полуобморочном состоянии: одна — из-за ядовитого дыма (сам огонь вреда не причинял), вторая — потому что с последней каплей магии из неё стала испаряться и жизнь, достаточно медленно, чтобы смерть не наступила, но слишком быстро, чтобы ноги уже не держали.

Секундант готов был констатировать ничью, как послышалось слабое бормотание Тецарры. Она обращалась к духам. Повторно. Дашка не могла пошевелиться — в руке старосты блеснул магический сгусток, предназначавшийся первокурснице…

— Прости, перестаралась, — девушка помогла проигравшей сесть на скамью, отряхнула её. — Ты поняла что-нибудь?

— Надо учить восстанавливающие чары, — простонала Дашка.

— У меня тоже с ними проблемы, как и у всего факультета чёрной магии. Мы по инициативе преподавателей овладеваем только контрзаклятиями, чтобы снимать с себя проклятия в бою.

— Но ты же…

— Эликсир, Дарья, эликсир. Три глотка — и любое заклинание стоит лишь правильно произнести. Неважно, пробовал ты когда-нибудь его или нет. Подбираешь нужные слова, и всё само по себе происходит.

— Все дуэлянты так поступят, зелий наглотаются?

— Все старшекурсники. Когда определятся победители поединков между магами одного класса, начинаются смешанные дуэли сильнейших. Против тебя может оказаться студент любого факультета стихийной магии.

— И что, мне уподобляться им?

— Если желаешь быть растоптанной — не нужно. Я учусь в Академии четвёртый год, и насмотрелась, как издеваются над теми, кто однажды проявил слабость. В этом заведении хранятся ценнейшие знания, но зачастую они преподносятся никчёмными преподавателями никчёмным учащимся, — изрекла Тецарра.

— Завтра ты баловаться изобретением папы не будешь? — Дашка спросила в шутку, но ответ изумил серьёзностью:

— Четверокурсники с шестикурсниками не соперничают, а ты наравне с ними. Иначе пришлось бы идти на подлость вместе со всеми, не уступать же!

— Чудная ты, — проворчала Дашка. — Пристала ко мне едва ли не с первого моего дня в Академии. Почему? Я из Великой Троицы и угодила на твой факультет, поэтому, да? Потому, что я под опекой Миротворцев?

— Ты права отчасти. Ты известный человек, мы с одного факультета. Люди, попавшие в историю, для меня любопытные явления. Я бы Алексом или Элли так же интересовалась, но тебя чаще вижу. И, знаешь ли, нравится.

— Что? — смутилась Дашка. — Кто? Я?

— Общаясь с тобой, не скажешь, что ты успела остановить злодея Мортиса и повоевать против королевы Эвиланы, — усмехнулась староста. — Не упиваешься собственным величием и не думаешь, что оно вообще у тебя есть. Верно, ещё нет. Многие полагают, ты с этим не согласна. Ты по натуре замкнутая — молва это превратила в гордыню. Покинете вы Академию через шесть лет, и заговорят профессора: каких героев мы выпустили. Забудут, как презирали вас за то, чего у вас нет. Люблю замкнутых, — закончила она неожиданно.

— Я ухожу в замок, — оповестила её Дашка, не придумав, что сказать на странное заявление. — Заглядывай в гости, заодно пообщаешься с Алексом, Элли, компанией повстанцев и, если повезёт, Скентией Ринхафтом.

— У вас бывает весело?

— Сейчас — редко, — призналась ведьма. — Очевидно, хорошего настроения в нашем пристанище не появится, пока не вызволим Даниэлу. Ответственность на плечах двоих, но голова забита у всего замка.

— Будьте хранимы всеми духами, — пожелала девушка. — Я стану за вас молиться.

Тецарра вернулась в общежитие, Дашка, ходившая туда к Лорианте — в незримое убежище. Из тумбочки она достала пробирку с эликсиром. Жидкость за несколько дней приобрела более приятный оттенок, чем имевшийся первоначально. Осадка на дне не покоилось, запаха не возникло. Выглядело содержимое сосуда безобидно. Вытащив пробку и приставив его к губам, ведьма запрокинула голову. В горло потекло холодное зелье без вкуса. Опустевшую пробирку Дашка закинула под кровать. Ведьмой овладело волнение: вдруг у эликсира есть побочные действия, или Нелла ошиблась в расчётах при изготовлении? Час колдунья металась по спальне, берясь периодически за задания к завтрашнему учебному дню, но ничего не ладилась. Как только стрелки часов завершили оборот, она с удовольствием отметила, что самочувствие не испортилось, и пошла в библиотеку.

Компания, как правило, растаскивала книги по комнатам, о чём свидетельствовали пустоты в рядах фолиантов, черневшие на каждой полке в каждом шкафу. «Тёмный след некромантов», вытащенный Дашкой, но даже не пролистанный, никто не поставил назад — книга красовалась на столике. Молодая женщина, в отличие от остального населения замка, читала прямо здесь, благо в библиотеке стояло несколько диванов и кресел.

За «Тёмным следом» она задремала.

«Дарья, очнись! Ночь не время для сна», — разбудил её потусторонний мужской голос.

— А для чего тогда? — пробормотала Дашка, протирая глаза.

«Мы решаем, что тебе делать, ничтожество, — нахамил другой зловещий голос, женский. — Мы пошлём тебя за тёмным священником Аорной Бларисом Марантеллой».

— Всё-таки побочный эффект, — ведьма отвернулась к спинке дивана — было лень идти к себе, можно доспать и здесь.

«Пока ты в контакте с нами, паршивка, будешь выполнять все наши приказы, иначе…» — пригрозила ей та же женщина-дух, Дашка схватилась за сердце, в котором закололо так, что она бы закричала, да рот не открывался, только слёзы катились.

«Живо к порталу, — погнал её какой-то старик. — Перемещайся в Бесталон».

«Фикстер, девчонка боли не боится, — упрекнула его женщина. — Припугни Дарью расправой над кем-нибудь из её семьи. Подойдёт малолетняя ученица некромантши».

Не ведающая о новом увлечении Шаки, Дашка уткнулась в диванную подушку. Накатило видение: младшая из названых сестёр в приступе болезни, от которой её исцелили сравнительно недавно. От вопля ведьма, подскочив, зажала уши. Звук исчез, но образ перед глазами продолжал извиваться. «Убей меня… — прохрипела Шаки. — Магией или клинком, неважно…Сверни мне шею… Отрави… Как угодно… останови муку…».

— Перестаньте! — взвыла Дашка.

«К порталу, — повторил старик. — Бесталон, Аллея дриад».

— Врёте, — упёрлась колдунья.

«Сейчас убедишься», — грохнул женский хохот.

Слуховые галлюцинации пропали, забрав, казалось, часть реальных звуков — тишина стала явственней. Ведьма помчалась прочь из помещения. Ворвавшись в спальню, Дашка спряталась под одеяло, накрывшись с головой. Оно не уберегло от стона, охватившего все восемь этажей: Шаки настигло старое проклятие. С резвостью, ошеломившей её саму, одержимая понеслась к портальной двери. Никто из компании — а из постелей крик выдернул всех — не воспринимал ничего, кроме этого воя, и Дашку, устремившуюся к магическому выходу из замка, не остановили, не окликнули.

 

Глава 13 Полуночный храм

По обе стороны Аллеи дриад тянулись стены вековых деревьев. Чёрные узоры из листвы и веток были хорошо различимы, за ними синело небо с отчётливыми точками звёзд. Звенели источники, поднимающиеся от них огоньки проделывали путь вверх, то скрываясь за темнотой листьев, то появляясь на пятнах цвета индиго между ними. Вдалеке что-то белело.

Ступала Дашка медленно, вслушиваясь в стук своих каблучков о дорожку. Духи от неё отстали, но возвращаться ведьма боялась. Она-то уже в порядке, а что с Шаки? Исчезли духи — исчезли её страдания?

Белое нечто впереди приняло очертания статуи женщины. Спустя десяток шагов выяснилось, что это длинноволосый мужчина, держит руки на груди, сжимая жезл. На постаменте было выбито: «Кемарис Лебарте Виориман (1634–1729), распространитель искусства шаманизма в Альдане». Шаманизм… В животе повеяло холодком нехорошего предчувствия.

В месте, где пребывал мраморный маг, аллея образовывала прямой угол. Дашка повернула, сразу увидев храм на расстоянии. Вот туда идти хотелось меньше, чем в замок. Соваться в святилище по требованию потусторонних — небезопасное предприятие. Отступать колдунья стала гораздо быстрее, чем приближалась к статуе, но преодолела всего пару метров и упёрлась спиной в кого-то.

Человек примерно сорока лет, выше Дашки головы на полторы, со светлыми прядями до плеч, в запахнутой тёмной мантии с высоким воротником, прилегающим к шее; надменное лицо, костлявые пальцы с когтями сантиметра в два.

— Разрешите пройти? — протянула Дашка.

— Разрешаю. Туда, — он указал ей на храм.

От ужаса ведьма оцепенела. У незнакомца были хладнокровное выражение, спокойный голос, красивый, текучий. Что можно ожидать от такого человека? Неизвестно, оттого страшнее. Она даже не стала отбиваться, когда незнакомец потащил её к храму.

Здание внутри оказалось очень светлым: свечение испускали стены. В центре круглого зала — колонна с барельефным изображением двух одинаковых девушек. Одна — с распущенными развевающимися кудрями, в коротком платье, на вытянутой руке держит большую птицу со сложенными крыльями. Вторая с толстой косой, достающей до бёдер, облачена в доспехи, с огромным мечом, гладит грифона. Может, это была одна и та же героиня в разных образах, может — девушки-близнецы. На стенах так же барельефы, разные пейзажи: и природа, и города.

Мужчина дал ведьме минуту, чтобы осмотреть всё, потом встал перед ней. Дашка увидела, что у него мантия синяя, волосы бирюзовые, а глаза бледно-голубые, практически бесцветные, вокруг радужки чёрное кольцо.

— Что ты желала в моей обители? — он задал вопрос.

«Скажи, что в Риции грядут беспорядки», — вновь объявился женский голос.

— Меня направили сюда злые духи, — Дашка раздражать человека молчанием не решилась, как и подчиняться этим голосам.

— Иным способом ко мне давно никто не ходит, — произнёс мужчина, отвернувшись и уставившись на барельеф — панораму Зальвана с башнями Магической Академии на горизонте; колдунья заметила, что у человека сзади есть прядь гораздо длиннее, чем остальные, достающая до пола и заплетённая. — Значит, кто-то собрался действовать через тебя.

«Говори же!» — потребовали хором три духа.

— Не буду. Извините за беспокойство, надо мной, наверное, жестоко пошутили, — Дашка объяснилась и метнулась к выходу.

Крик Шаки опять встал в ушах, одновременно ведьма слышала компанию. «Проклятье, Теона, когда у неё последний раз такое было?» — надрывается Томас. «В день, когда пропала Эвилана и был снегопад, — изнемогает целительница. — У меня заканчиваются силы, а Шаки ничуть не стало лучше, боль не ослабла». Кларисса бормочет: «Держись, девочка», Николас мрачно заявляет: «Чьё-то вмешательство. Если такая болезнь исцелена, то навсегда, больше о себе приступами не напомнит». «Да кто мог?» — восклицает Теона. «Я предупреждала: она ошивается не пойми где, не пойми с кем», — цедит Джессика, следующие её слова тонут в стоне младшей сестры…

Вероятно, Дашке лгут, только всё может быть и правдой, слишком дурной, чтобы пренебрегать возможностью её существования. Колдунья вернулась.

— В Риции грядут беспорядки, — повторила она за духами.

— Какие? — насторожился человек.

«Скоро мужчина и женщина, заключившие союз жизни и смерти, придут за леди Сагреной», — ответили духи, Дашка передала.

— Иное царство мёртвых нуждается в моей помощи? — хмыкнул мужчина, поняв сообщение так, как надо было. — Что ж, для начала надо добиться, чтобы Полуночный храм признали осквернённым. Хоть я совершил тут сотню обрядов, экзорцисты с упоением очищают его. Вы знаете, кто это? — он коснулся девушки с птицей на колонне.

— Нет, — ведьма вздрогнула от его взгляда.

— Миала Лагранте, участница военного похода против риксов. В последнем сражении в неё вселился дух, призванный шаманом, которого не удалось изгнать. Она не осталась буйно помешанной, однако странной — до конца жизни. Её стихией был Огонь, поэтому Миала легко приручила одного феникса, ещё на землях риксов, где полно магических созданий, — тут девушка с ним изображена. Воительница превратилась в странницу, бродила по королевству, останавливаясь там, где приютят. Огненный друг был с ней, пламя его перьев освещало ей дорогу ночью. Днём Миала спала, с наступлением темноты продолжала путь. Она искала заблудившихся, чтобы отвести туда, куда им надо. Составляла компанию путешественникам, защищая их при нападениях, ведь леди Лагранте не забывала, как обращаться с оружием. Если находила умирающих, то исцеляла их — способности проявились после нападения духа. Девушка была покровительницей ночных странников. Поэтому её храм назвали Полуночным. Тут молятся не только путешественники — ещё все, кто принадлежит Огненной стихии, — рассказывать мужчина закончил, хохотнул пару раз и загоготал.

— Я должна обратиться к духам Риции? — прошептала Дашка.

— Ты представительница людей Огня, — напомнил он. — Убийства тебя будет достаточно, полагаю, чтобы храм покинул единственный оставшийся здесь дух — сама Миала Лагранте. Мне жаль тебя, Дарья, — с кончиков его пальцев повалил пар, не с внутренней стороны, как обычно происходил у магов выброс энергии, а с наружной. — Тебя подставили. Но по ночам Аллея дриад — моя территория. Всех, кто появляется на ней, я вижу в магическом шаре, чтобы телепортироваться к визитёрам и что-то от них получить. Ко мне добровольно ходят, как правило. Исключения случаются, ты одно из них.

Ледяной пар повалил к Дашке, от холода потекли слёзы, замерзающие уже на веках, отчего ведьма зажмурилась. Мокрые ресницы слиплись и склеились льдом. Она попробовала направить несколько проклятий, уменьшающих силу магии и блокирующих её вовсе, туда, где стоял, по представлению молодой женщины, сумасшедший колдун. Пар по-прежнему окутывал её, интенсивнее, чем полминуты назад. Дашка стрельнула в человека пламенем — вскрика не последовало. Подлец исчез. Магия, мучающая физически, не относилась к чарам, которые снимались заклинанием, так что спастись можно было, выбравшись из храма. Нащупанная дверь была запертой.

Обмороженные конечности уже не чувствовались. Осознание, что жизнь прервётся совсем скоро, заполняло душу горечью.

И внезапно всего этого не стало. Дождавшись, пока подтает лёд на ресницах, Дашка разлепила их: в Полуночном храме было темно. Ведьма уже бывала в Аркене, и это удержало её от мыслей, что наступила смерть: в обычном загробном мире царил свет.

— Храм осквернён, дух Миалы Лагранте ушёл, — сказал за дверью кто-то. — Скорее по нашей просьбе, чем из-за преступления Аорны. Выбирайся на улицу, теперь ты с ним расправишься.

— Кто вы? — без эмоций — все кончились — произнесла Дашка.

— Не узнала? — усмехнулись снаружи. — Реция, Миротворец.

— Вы! — колдунья обрадовалась, бросившись к стене и забыв о невысокой вероятности, что именно в этом месте окажется дверь; конечно, упёрлась в стену. Выход вспыхнул и загорелся желтоватым цветом, Дашка вышла.

Аорна, стоявший спиной к храму и созерцавший звёзды, удивился скрипу двери. Девчонка во вполне невредимом состоянии, уставившаяся на тёмного священника, его взбесила. Отвратительные глаза из водянистых сделались розоватыми. Вызывать духов, чтобы расправиться с наглой особой, времени не было — надо сперва войти транс. Подходящим проклятием Аорна нашёл заклятие, наводящее на цель ужас. Ему требовался для сотворения колдовства лишь продолжительный взгляд. Дашка приняла его за демонстрацию злости. Миротворец обеспечивал её в этой схватке магической неуязвимостью — вот ведьма и не ощущала даже волнения. Аорне пришлось к взгляду добавить пасы руками, затем — озвучивание текста на колдовском языке. Безуспешно.

— Убей его или хотя бы покалечь, — Реция подлетел к Дашке. — Аорна Бларис — любитель экспериментов на людях. Помогать подонкам обретать существование после смерти — тоже занятие небезобидное.

Тёмный священник, судя по всему, не видел и не слышал призрака, пробуя на ведьме всю свою магию. Когда Дашка собралась атаковать его стихией, он бесследно телепортировался.

— Трус, — охарактеризовал Аорну Миротворец.

— Как за такое благодарить — понятия не имею, — ведьма улыбнулась.

— Не прикидывайся. Я наш долг выполнял. Ради подопечного мы имеем право покидать Академию — по одному. Леди Азари тебе мстит, теперь за мистера Тейлора. Представившись Селин, она побеседовала с Шаки и посоветовала ей предложить тебе взять у алхимиков эликсир якобы для увеличения магической силы, — просветил её Реция. — Зелье номер тридцать два влияет на сознание. Выпьешь — и откроешь его духам загробного мира злодеев. Когда сознательно так поступаешь, представляя, о чём будешь с ними разговаривать, это безопасное предприятие. А потревожишь их просто так — пользу получишь не ты от них, а они от тебя.

— Как Лафина могла! — вспыхнула Дашка. — Меня чуть не убили!

— Твоя одногруппница хотела лишь припугнуть тебя, не думая, что ты угодишь в лапы Марантеллы или какого-нибудь другого безумца, что Шаки достанется от обитателей Риции, что вся семья твоя всполошится, — Миротворец покачал опущенной головой.

— И это зелье мне спокойно дали, — колдунья вдруг провалилась в глубокую тоску. — Завтра на турнире я опозорюсь. Чудесные в Академии нравы.

— Потому тебе в эликсире не отказали. Запрещённые составы, их всего тридцать пять, яды, приворотные зелья — студенты ничего не гнушаются. Среди них — дети политиков, выросшие в среде постоянных козней. У них представления о позволительном разнятся с нашими.

— Не утратил бы храм святости — попросила бы у предков защиты, — Дашка приковала взгляд к величественному зданию.

— Миала для тебя самая подходящая покровительница, — согласился призрак. — Ты и путницей побыла два года назад, направляясь с друзьями в Чёрные Гавани. Как только Миала обретёт новый земной дом, я скажу, где он. К этому она сильно была привязана. Еле убедил покинуть его.

— Ты? — ведьма вспомнила, что Реция о своей причастности к осквернению Полуночного храма уже упоминал.

— Вам необходим опустевший храм в качестве портала в Рицию, — ответил Миротворец.

— Хорошо подсобил, — поразилась Дашка. — В королевстве их мало, но они есть. Мы бы нашли, не идя на жертвы. Ничего, что в храме разовьёт активность Аорна?

— Он будет размышлять над тем, как вам помешать. Ему не до случайных прохожих, на которых можно проводить опыты, — заверил её хранитель. — Теоне и Томасу следует торопиться. У Арионы предчувствие, что Даниэла стремительно теряет рассудок, вот я и ускорил подготовку к визиту в Рицию.

— Чего нам ожидать от Аорны? — ведьма неспешно направилась к порталу.

— Многого, — лаконично ответил призрак. — Духи могут атаковать, не подпуская вас к месту, где томится принцесса, а налаживать разные защитные поля — забота тёмных священников.

— Сколько недель у нас в запасе?

— Около двух, я думаю.

Диалог оборвался. Колдунья считала свои шаги, призрак что-то насвистывал. После того, как они миновали статую шамана, Реция поинтересовался:

— Знаешь, что за мелодию я пытаюсь передать?

— Я плохо знакома с искусством Альданы. Столько здесь живу, а время уходит на что-то иное. Восстание, изучение магии, заработки.

— Песня тех лет, когда была очередная война с риксами. Вы не знаете страха объятий, только смерть ваш народ остановит. Вам хвала: вы смогли показать нам, что есть вещи ужаснее боли, — затянул призрак. — Тебе должна прийтись по душе.

— Спой всю! — попросила Дашка.

— Плоховато я это исполняю. Обратись к кому-нибудь ещё. Она называется «Благодарны мы вам за науку».

— Обязательно. Мне понравились строчки, которые я услышала от тебя.

В спальне колдунья оказалась ранним утром. Первая пара — через три часа, а желание выспаться крепчало. Ещё через четыре часа — турнир (сегодня последние занятия отменили, после окончания укороченного учебного дня студентам давался час на подготовку). Посетить лекции Дашка намеревалась, чтобы лишить Лафину иллюзий насчёт своего разбитого состояния. Ведьма углядела спасение в ободряющей настойке, так как ста восьмидесяти минут на сон было недостаточно.

Прихватив в алхимической лаборатории флакон с ней, она забралась на окно в коридоре, выходившее на аллею. Очень редко удавалось увидеть её пустой — когда Дашка просыпалась, что в общежитии, что в замке, на улице появлялись отдельные студенты. Старшекурсники, алхимики и некроманты, тянулись в лаборатории, кто-то просто вставал рано и выползал подышать утренним прохладным воздухом, некоторые бежали в соседний корпус к приятелям. В шесть часов признаков жизни в Академии ещё не было.

Безлюдность сохранялась недолго — из-за угла нарисовались по очереди цербер, служившая поводком цепь и София Риккен.

— Доброе утро! — вежливо пожелала Дашка. Она не кричала, чтобы не нарушить сон замка, но больше вокруг звуков не раздавалось, и профессорша уловила приветствие, несмотря на разделяющую её и ведьму высоту.

— Почему не в постели? — хмыкнула демонолог, задрав голову. — В полтретьего тебя тут не было, гуляла, значит, где-то и легла поздно — и бодрствует при первых рассветных лучах!

— Вы знаете? — колдунья чуть не выронила флакон.

— Шаки приступ сразил. Алекс примчался в скрытое крыло, за целителями и белыми магами, а криком-то поднял не только их — всех преподавателей, — София привязала цербера к фонарному столбу, сообразив, что остановилась под окном надолго. — У вас практически все преподаватели побывали — кто лечить не способен, пытается установить причину приступа.

— Как закончилось это? Девочка, судя по отсутствию стонов, в порядке, — Дашка предполагала ответ, просто хотела убедиться.

— Внезапно. Отпустило мгновенно. Тогда и спохватились, что тебя нет — в себя пришли, переглянулись, твоей персоны не обнаружили. За поиски не взялись, извиняй.

— О приступе мне известно, — выдала, наконец, ведьма.

— Отчего сбежала? — нахмурилась декан.

— Сейчас к вам спущусь, — Дашка кинулась к лестнице. Оконные створки поскрипывали вслед, флакон она, спрыгивая на пол, задела нечаянно и смахнула на улицу.

— Шустрая, — скептически отметила профессорша.

— Обманом меня уговорили налиться тридцать вторым запрещённым эликсиром, — объяснение подопечная Миротворцев начала без вступления. — Злые духи, чтобы заставить меня подчиняться, вызвали приступ у Шаки. Меня спас Реция, он, выходит, и прервал её страдания.

— Кто уговорил? — София сжала губы.

— Одногруппница, — уточнять Дашка не собиралась: вдруг Лафину не исключат, тогда от неё круглосуточно житья не будет.

— Выясню, — пригрозила демонолог. — Что духи требовали? Какие именно?

— Осведомить тёмного священника Аорну, что в Риции скоро не станет покоя. Духи мне знакомы не были.

— Ах, точно, — бросила преподавательница. — Много ты успела ему выболтать?

— Только это. Аорне понадобилось осквернить храм — меня отправили на Аллею дриад, там есть один. Для этого он вознамерился совершить в храме убийство, я бы послужила жертвой. Миротворец явился, когда от его магии я уже умирала, сделал меня неуязвимой, так что колдуну пришлось исчезнуть, — докладывала Дашка. — Теперь мы имеем место, откуда можно отправиться в Рицию. Необходимо спешить: Даниэла под угрозой сумасшествия.

— Теона на занятия не придёт, будет отсыпаться, а на турнире будет присутствовать. Поднимется раньше — пусть заглянет ко мне на дрессировочную арену или, если пары ещё будут идти, в аудиторию, где я буду преподавать, — София принялась разматывать цепь, удерживающую трёхглавого пса. Дашка побрела в замок.

К девяти часам не показался из своей спальни никто. Ведьма начёркала записку Теоне с повелением Софии, положила на стол в её с Томасом комнате и отправилась на лекцию по контрзаклятиям.

Лорианта приболела и находилась в больничном крыле, а к Дашке подсаживаться никто не желал, тем более что она заняла место на первой парте аккурат перед преподавательским столом. Позади неё устроились, к огромному недовольству колдуньи, Лафина и Вайнона.

— Эй, Винсент, у тебя запасного пера не найдётся, я забыла своё, — потормошила Дашку девчонка, ложь которой чуть не обернулась для ведьмы из Великой Троицы гибелью.

Взгляд на Лафину молодой женщины был долгим, пристальным и чистым.

— Вот, держи, — девице вручили знатное перо, принадлежавшее недавно грифону.

Интриганка, оторопев, взяла, Вайнона застыла с вытянутым лицом, отмерев с появлением преподавателя, профессора Локки Эйлиса, ещё недавно посещавшего Академию ради учёбы, а не работы. Выделялся он среди коллег благодаря тёмно-зелёным волосам, не очень длинным, не очень густым и не очень чистым, и вечными претензиями ко всему.

— Ваши самостоятельные работы, — он вывалил на стол свитки. — У Дарьи Винсент относительно прилично выполнена, у Лорианты Блазе — она здесь?

— Ей нездоровится, — ответил Джайде.

— По-моему, леди Блазе всё до последней запятой списала у Дарьи, я хотел вызвать её к доске и проверить, знает ли она что-то без подсказок, — бормотал профессор, копаясь в свитках. — Дарья, в следующий раз отсядете от неё к Лафине Азари. Её подруга, как и ваша, совершенно не думает самостоятельно. Впрочем, перебирайтесь к ней сейчас. Хотя нет, пусть лучше Лафина — к вам. Наблюдать вас у себя под носом удобнее.

Девица не стала препираться, наученная опытом: сделать что-либо не по словам Локки было великим риском для последующей успеваемости. Плюхнув на парту вещи, она сама рухнула на стул.

— Не надо мне такого скорбного выражения, — вызверился профессор и перешёл в другой угол аудитории, возобновив вещание.

— Я ночью совершила славную прогулку, — вполголоса уведомила Лафину Дашка. — Познакомилась с одним магом. Он для меня кое-что полезное сделал.

Соседка по парте, приготовившаяся обозначить в свитке тему лекции, коснулась пером пергамента и некстати замерла: чернила стекли, образовав обширную кляксу.

— Правда, он оказался психически неуравновешенным и чуть меня не убил.

— Сочиняешь, — огрызнулась Лафина.

— У тебя научилась, — торжественно прошептала ведьма.

Одногруппница ахнула, слишком громко. Локки не замедлил поинтересоваться, по поводу чего столь бурные эмоции.

— Меня оскорбили, — пожаловалась девица плаксиво.

— Винсент? — профессор к Дашке испытывал исключительно неприязнь; преподаватель считал недостойным занижать ей оценки и оказывался вынужден ставить знаменитой колдунье высшие баллы, ибо было за что, поэтому притеснял её иными способами. — В чём дело?

— Я заметила, что леди Азари много врёт, — отчиталась Дашка под возмущённое фырканье девушек из группы.

— У вас есть подтверждение?

— Есть, — ляпнула ведьма, не подумав, что теперь надо будет поведать всем про запрещённый эликсир. Локки, выжидая, молчал, как и группа бросила шептаться. — Она моей названой сестре предложила эликсир опасного действия, сказав, что он усиливающий.

— Шаки? — профессор обомлел.

— Приступ не совсем из-за зелья был, — пояснила Дашка — парень протяжно выдохнул, пропустив мимо ушей «не совсем».

— А зелье вообще не ей предназначалось, а Винсент, Шаки передать должна была, — вставила Лафина.

— Девочка случайно его выпила? — старался вникнуть в суть проблемы преподаватель.

— Нет, — скрывать было глупо. — Эликсир номер тридцать два; духи терзали её, чтобы припугнуть меня.

По аудитории пробежала волна ужаса, одна Вайнона восприняла откровение спокойно.

— Леди Азари, бумаги для вашего исключения из Академии подпишут вечером, надеюсь, — оправившись, уведомил профессор.

— У меня в мыслях не было, что всё обернётся этим! — заныла Лафина. — Кстати, Дарье эликсир был нужен, чтобы выиграть на турнире!

— Клевета? — Локки обратился к обеим ведьмам.

— Нет, — потупилась Дашка.

— Вы сняты с турнира, — завершил разбирательство маг. — Леди Азари, вам уже нет нужды томиться в душной аудитории и внимать моим скучным речам, — съязвил Эйлис.

Ретировалась девица, задев бедром парту, что повлекло за собой падение на пол части Дашкиных вещей.

За пятнадцать минут перерыва между занятиями про удаление с турнира участницы, перед которой тряслись шестикурсники, говорили в каждом уголке учебного заведения. Дашку осуждали. Самые смелые кричали ей что-то про привычку быть всегда превосходящей и про болезненную боязнь поражения. Особенно старались студенты, бывшие утром её потенциальными соперниками. Дашка остро жалела, что решила внять совету Тецарры.

Предстояло объяснение перед компанией. В процессе досталось, помимо Дашки, Клариссе, пославшей ребёнка к Софии, и Шаки, поверившей сомнительной девчонке и не обратившей внимание на оговорку Лафины (усиливающий эликсир — из разряда запрещённых). Остывали долго. Быть зрителем турнира Дашка не пошла, отсиживалась в пристанище. Кларисса осталась, штурмуя библиотеку, и Шаки. Её не опасались отпускать в самостоятельные странствия по территории Академии, ограничившись взятым словом не вступать ни с кем в контакты, девушка просто не захотела идти.

Размышления Дашки о неиссякаемом потоке неприятностей, достающихся ей, приостановились с визитом факультетской старосты. Тецарру впустила и проводила в комнату ведьмы младшая обитательница замка.

Дочь алхимика, убедившись, что ребёнок удалился, заорала:

— Ты не могла в течение допроса Эйлиса почаще держать рот закрытым?! Нянчиться с тобой после твоего оглушительного провала я не намереваюсь, велика угроза утраты репутации.

Распластавшаяся по постели Дашка ощутила неслабое потрясение, несмотря на постепенное привыкание к характеру и причудам подруги.

— Сама же настаивала на принятии эликсира! — она подползла к изножью кровати, ближе к девушке.

— Меня не заботят взаимоотношения тебя с Лафиной, — отрезала Тецарра. — Азари, чтоб ты имела понятие, племянница командующего отряда королевских боевых магов. Ты уважением таких людей разбрасываешься, Дарья.

— Следуя этой логике, мне стоило лечь под Эзарию, когда он выражал желание, — уколола её колдунья.

— Заткнись, — впервые на Дашкиной памяти староста допустила некультурное слово. — Наша свадьба тебя не касается.

— Соглашусь я с Клариссой, — первокурсница разлеглась в той позе, в которой была до прихода девушки. — Магическая Академия хороша знаниями, но плоха народом.

— Кидаешься обвинять в произошедшем кого-либо — начинай с себя. — Тецарра была на грани срыва. — Известность по-разному портит. Не загордишься, так пострадаешь, а страдания уродуют. Зачем вы, неиспорченные дети, полезли сюда? Из вас, вероятно, слепят бунтарей, приносящих не обязательно добро. Вам мерещится, что вы прежние, а истина-то нередко незрима!

Прочь она бросилась со всех ног.

Среди четверокурсников Тецарра заняла первое место. Юноша из Дашкиной группы, Арвелла, оказался победителем в соревнованиях между первокурсниками факультета, а по итогам смешанных поединков стал третьим. Без бурного отмечания не обошлось. Позвать Дашку явился Лиозер; группа неожиданно к ведьме подобрела после выходки Лафины. Излиянием и тирадой Тецарры колдунья была убита и вылазка в шумное место представлялась пыткой — она отказалась.

Лорианту выписали на следующий день. Группа так же презирала бедную девочку, неоднократно Дашку спрашивали: «Охота тебе с этой возиться?». Ей открыто ставили условие — бросай сиротку, тогда присоединишься к нам. Пока согласия не предвиделось, одногруппники, не донимая ведьму насмешками, издёвками и проявлением пренебрежения, стали здороваться с ней, иногда обращаться, звать куда-то, приглашать — но расположение было хрупким, натянутым. Мирное сосуществование имело побочный эффект — страх, что скоро оно сменится на холодную войну, к тому же нелегко приходилось, прикрывая Лорианту от выпадов, делимых раньше пополам, а отныне получаемых одной девочкой. Предостережение Тецарры не покидало головы вместе с догадкой: не охладей к Дашке староста, не смягчилась бы группа. Законы, управляющие благосклонностью и неприязнью в Академии, были колдунье либо непонятны, либо противны. Смятение и тревога пленили её надолго.

 

Глава 14 Чужие жизни, своя отдушина

— Какова вероятность, что Даниэла останется помешанной? — София сидела за столом перед Адой, сцепив вытянутые руки и глядя в одну точку, мимо лица женщины.

— Ты надеешься на ответ «Невысокая»? — брюнетка попыталась посмотреть на коллегу, но взор демонолога будто проскальзывал сквозь её голову и упирался в стену. — Не обманывайся. Невозможно рассчитать, когда именно изменения в её разуме станут необратимыми, а спешить в Рицию, не закончив подготовку или завершив её второпях, опасно.

— Когда Теона с Томасом отбудут? — у Софии шевелились только губы, всё остальное находилось в оцепенении.

— Вообще-то глупый вопрос, — Ада заметила, что в трапезном зале появилась Мейдина, и перешла на шёпот, до неприличия сильно подавшись вперёд: ожидать движений приближения от демонолога сейчас не приходилось. — Как поймут, что готовы, так отправятся. Однако я нередко бываю у них, обладая некоторой компетенцией в деле тёмного священничества, условно называемого высшей некромантией, поэтому знаю, как продвигается дело. За неделю-полторы управятся.

— Это много или мало?

— Теперь точно глупость.

Направляющаяся якобы к столу факультетских старост, Саэлис прекратила поправлять шнуровку корсажа. Надо было спешить к принцу.

Эзария нашёлся в обычной спальне, не в комнате в скрытом крыле.

— Бежала? Причёска разлохматилась, — заметил парень, не вставая со стула.

— Ой, а дело-то вправду не срочное, — сообразила шпионка, хихикнув. — Просто подслушивание профессоров, особенно Риккен и Лиоре, — рискованное предприятие, хотелось быстрее исчезнуть из помещения.

— Чего же они поведали? — он не поменял расслабленной позы.

— Дней десять осталось. Эзария, десять! — забеспокоилась девушка. — Идеи у тебя были? Так реализовывай их!

— Сначала ещё раз поговорю с ней. Не согласится — извлеку из неё душу и вселю обратно, — принц уступил гостье стул — на кровати была навалена груда костей, рабочий материал; сам зашёл сзади. Его пальцы стали аккуратно мять плечи Саэлис. — Процесс трудоёмкий и долгий, зато стоит того. Убивать Теону не буду, достаточно плохо совместимых с жизнью повреждений её прекрасному телу. Душа станет податливой, сможет выйти, вернётся же только моими стараниями — а это уже некромантия, так что сделается Теона безвольной.

— Ну почему ты отвергаешь вариант избавления от Томаса? — недоумевала Саэлис.

— Пусть он повторит судьбу своего папочки, — руки некроманта на секунду замерли, парень задумался. — Младший Дьюри должен потерпеть поражение и лицезреть мой триумф. Теона будет казаться прежней, просто полюбившей вдруг меня настолько, что никакие принципы возле него красавицу не удержат. Мой отец тоже мог легко отправить в Аркену Лордеша Дьюри.

Дрессировочные площадки все были закрытыми строениями, одинаковыми. Соревнования между призывателями и демонологами проводились в самой большой, находящейся в паре минут ходьбы из замка Академии (из его окон виднеющейся целиком). Она не вмещала всех желающих зрелища — студенты, не попавшие внутрь, толпились рядом. Полусфера не имела окон, дверь закрыли, источником информации по традиции являлись слабонервные девушки: какая-нибудь первокурсница выбегала на улицу, и у неё выпытывали, кто с кем бился, кто кого призывал да за кем победы. Конечно, позже расспрашивать зрителей не запрещалось, но возле арены, откуда летели команды людей и рёв существ, впечатлений было большее количество.

Рядов жёстких неудобных мест наличествовало всего семь, Дашка с Алиной расположились в четвёртом. Ниже устроилась Джессика, первокурсницы периодически тормошили её, вызнавая подробности. Они проявляли не девичье любопытство — беспокойство за Сашу.

Ярчайшее пламя факелов на стенах перестало складываться в символы факультетов (раскрытые ладони со звездой на них у белых магов; молния, дерево, волна и огненные языки у стихийных; сжимающий жезл кулак у чёрных, череп у некромантов, морда инфернального создания у демонологов, дракон и грифон у призывателей, колба у алхимиков и протянутая рука, за которую кто-то был готов взяться, у целителей). Пламенные дорожки пробежали вверх и соединились под куполом, в момент столкновения на арену упали рыжие брызги.

Этот знак заставил зрителей присмиреть. Занимающие один из секторов первого ряда участники искали среди них своих приятелей. Саша обнаружил родную компанию, выдал кривую улыбку. Джессика ответила подобной. Тонкости предстоящих дуэлей ей были знакомы, София охотно делилась. Самой главной являлся характер декана. Его воительница познала в достаточной мере, что диктовало ей страх за любимого. Все негативные эмоции госпожа Риккен хранила до учебных боёв. Финалист турнира с последнего курса должен состязаться с ней, бедняге следует сочувствовать. Победит Саша, Джессика не сомневалась и желала парню этого; в исходе же поединка с Софией она уверена не была.

Теона с Мейдиной сидели среди дуэлянтов, в их обязанности входило оказание помощи, если кто пострадает. Профессорша одёргивала молодую целительницу каждый раз, когда та поворачивалась в сторону Саши.

София объявила о начале турнира, огласила правила для непосвящённых… Понеслось. У первокурсников всё было почти без крови. Грызня их созданий напоминала скорее игру. Стравливать магических и демонических существ так, чтобы летели клочья шерсти, чешуя и куски мяса, шестнадцатилетним юношам и девушкам было жалко. Второкурсники отличились от них некоторой внушительностью своих творений. Драконы выдыхали пламя помощнее, церберы не походили на щенят, в демонах было меньше человеческого, грифоны выглядели свирепее. Призыватели радовали зрителей разнообразием: на арене возникали пегасы, единороги и фениксы. Дуэлянты активнее накладывали на плоды магии чары усиления, бешенства и тому подобные, пугаясь, когда получивший преимущество монстр или зверь набрасывался на создание противника. Команды подавались твёрдым голосом и чаще.

После выступления первой пары третьекурсников две студентки не выдержали. Демон свернул шею дракону, перед этим выдрав ему одно крыло. Девушки, растолкав всех, пробрались к выходу во время перерыва, в течение которого убирали кровь с арены, поздравляли выигравшего; результаты колдовства дуэлянтов, выживший и убитый, исчезли сами. Алина оставалась исключительно из-за уважения к Саше. Дуэли четверокурсников и пятикурсников Дашка тоже терпела, зажмурившись. Закрывать уши было бесполезно — рёв проникает сквозь пальцы.

Перерывы уже не обходились без деятельности целительниц. Участников задевало драконье дыхание, существа выходили из-под контроля от избытка чар и нападали на магов, банально призыватели и демонологи падали, переборщив с отдачей энергии.

Шестой курс Алина с Дашкой созерцали весь. Саша вышел на арену предпоследним, против него выставили факультетскую старосту. По жребию право призывать первой досталось ей. Девушка начертила в воздухе жезлом восьмёрку, быстро, аж свист раздался. След вспыхнул красным, превратился в изображение дьяволицы. Из продолжавшей полыхать картинки шагнула демоническая женщина, точная копия. Пламенеющие линии слились в единую, обратившуюся посохом для неё.

Дьяволица обладает уровнем сознания, близким к человеческому. Из всех, кого может сотворить призыватель, аналогичный лишь у драконов, а Саша обнаружил в себе талант приручать грифонов. Королевская их порода успешно применялась для охоты на демонов, но дьяволы относятся к особому инфернальному виду. Физическая сила против них — ничто, магической у грифонов нет.

Ряды зашумели. Призыватель стоял в растерянности, не представляя, справится ли он с драконом и получится существо у него вообще. Первокурсники научились уже призывать мелких драконов, при всей своей развитой силе Саша мог создать среднего, о крупном не приходилось и думать. Слишком призывание отличалось от боевой магии, привычной парню. Назначение ему противника с последнего курса было очевидной ошибкой, это понимали сейчас демонологи с призывателями и некоторые преподаватели. Большинство зрителей готовы были освистать Алекса Винсента.

Джессика не сводила глаз с него и народа за спиной мага, Саша — с неё и подруг. Было сложно определить, что он хочет прочитать на их лицах и что написано на его собственном. Ни надежды на поддержку, ни извинения или стыда.

На арену выбрался Фестеан, шум поутих: интерес к судьбе Саши как участника дуэли достиг наивысшей точки.

— Мы приняли решение, — произнёс эльф, — что…

— Ты принял, — холодно поправила его Ада. — Если Винсент был неспособен противостоять демонологу-шестикурснику — зачем соглашался? На тренировках, по твоим словам, парень отличался хорошими результатами.

— Почему тогда Алекса, такого одарённого, не взяли сразу на старший курс? — возразил декан призывателей.

— Он не предлагал так поступить с ним, — парировала красавица-некромант. — София, ты как считаешь? — уверенная в точке зрения коллеги, Ада спросила женщину.

— Винсент прошёл восстание, — заговорила демонолог. — Какую-то девчонку он обязан одолеть. Алекс, вспомните тот год — условия куда более неравные были. Королевские боевые маги против колдунов, пару лет назад узнавших о существовании волшебства и чародейства. Я рассчитывала сразиться с вами как с победителем, учтите.

Для Софии это были слишком тёплые слова, студенты были в шоке.

— Госпожа Риккен, тогда я оборонялся и атаковал родной магией, стихийной, — напомнил Саша, побаиваясь, что зря.

— Вам неоднократно повторяли, я думаю, что в магии главное — желание её изучать, — София, как всем показалось, его подбодрила.

Саша занёс посох. Закивав с удовлетворением, профессорша уселась удобнее, Фестеан взмолился:

— Вероятно, вы пожалеете об этом, Алекс! Поражение вы стерпите, допустим, но в стремлении выиграть можете себе навредить. Стали же свидетелями того, как дуэлянты изматывали себя до полусмерти. Известен вам принцип: чем сила мощнее, тем выше вероятность летального исхода в случае истощения?

— Фестеан, что с тобой? — хохотнула София. — Где твой привычный оптимизм?

— Есть ситуации, где злоупотреблять им нельзя, — он отошёл к рядам, намереваясь втиснуться между Софией и Адой, обе не позволили.

— Твоё место рядом выше, — оскалилась брюнетка.

Парень резко опустил оружие. Из точки удара нижнего конца посоха о землю вырвались четыре потока света с искрами в них, два зелёных и два синих, цвета чередовались. Они росли, достигнув высоты посоха, не превышавшей метра восьмидесяти, и прекратили вытягиваться.

Призыватель заволновался. Дракон, стало быть, окажется даже не двухметровым. Для дьяволицы существо в её рост — пустяковый враг, легко выводимый из строя. Пока Саша пытался совладать с подкрадывающейся паникой, в широких цветных лучах стал проявляться дракон. Творя магию, парень представлял разные виды этих созданий, а нужно было концентрироваться на одном. Он в последние секунды старался определиться, какой лучше поддаётся управлению и наиболее подходит в битве с дьяволом. Результат — появился странноватый гибрид. На теле присутствовали и шерсть, и чешуя, и гладкая шкура, крылья он имел недоразвитые, шею — слишком длинную и тонкую, лапы — коротковатые. Окрас был невнятным, сине-зелёный с проблесками фиолетового, хвост — массивный, с шипами (хоть что-то в облике радовало). Напоминал дракон скорее морского ящера.

Кто-то скрыл за кашлем смешок. Сектор преподавателей хранил молчание. Его нарушил Фестеан командой: «Начали!».

Дьяволица телепортировалась ближе к дракону в тот момент, когда он выдохнул на неё синий огонь, и появилась слева от существа. Инфернальная леди замахнулась на него, в руке материализовался огромный меч. Саша не успел подать знак — оружие пропороло его порождению бок.

Дракон взревел. Сверху посыпались из ниоткуда камни, на уровне середины высоты помещения меняя траекторию и летя в дьяволицу. Она металась по арене, задымляя её: телепортировалась в огне, передвигаться иным способом, без магии, не желала. Призыватель старался вспомнить заклинание регенерации, которое было бы дракону кстати, потому что в бешенстве он только переводил силы. Приказав ему успокоиться, Саша послал в существо искру бешенства. Разница во времени действия его и старосты демонологов, добавившей дьяволице чуть-чуть ловкости и скорости составила долю секунды в пользу колдуна. Создание девушки только ощутило прилив новых возможностей и преимущество — дракон атаковал столбом пламени из пасти. Полностью, конечно, оно её не обволокло, инфернальная особа успела сменить место, однако языки задели творение старосты. Студентка сразу наделила её стойкостью к морозящему пламени. Соперник в долгу не остался, велев дракону опять устроить камнепад. Теперь валуны валились покрупнее, за каждым тянулся хвост иного магического пламени, изумрудного (к обыкновенному, стихийному, у противницы был иммунитет как у вида).

Девушка-демонолог оказалась расчётливее, чем Саша. Дьяволица под воздействием её чар не попала ни под один камень, а, так как их было много, телепортировалась так часто, что и разглядеть-то существо никто не успевал, включая зрителей. От едкого дыма и дракон, и призыватель жмурились, боясь разлепить веки хоть на несколько миллиметров. Песок, которым была усыпана арена, от падения камней поднимался — видимости не было вообще. Магическое животное не могло успокоиться, извиваясь возле создателя. Оно, судя по всему, мечтало, чтобы признали, наконец, поражение Саши и можно было тихо исчезнуть.

Парень вовремя решился приоткрыть глаза. За дымовой завесой блеснул клинок меча дьяволицы.

Саша интуитивно догадался, что дракона надо разозлить. Плохо соображая, что делает, колдун кинул в него сгусток магической энергии.

Дьяволицу встретило рассвирепевшее создание. Меч у неё был выбит мощным хвостом, шип на его конце впился ей в спину, практически обездвижив. От изумрудной полыхающей смерти староста успела уберечься, и дракон перегрыз инфернальной противнице горло.

Аплодисменты были слышны даже с улицы, а зрители на дрессировочной площадке чуть не оглохли, так усердно все хлопали. Саша и староста пожимали руки друг другу, проигрыш в такой напряжённой схватке и такому человеку девушку особо не расстроил. Призывателя обнимали Фестеан и Теона, не стерпевшие и покинувшие ряды Дашка, Алина и Джессика (до них все переживали восторги, не спускаясь к победителям), участники турнира.

Как и ожидали, по итогам следующих дуэлей между победителями он стал лучшим. Настала пора того самого поединка.

София отвесила Саше изящный поклон. Начинать предстояло молодому человеку: по неписаным законам, преподаватель оставляет студенту право первого призыва. Парень явил прекрасного грифона: золотистая шерсть и белоснежные перья, крепкий блестящий клюв и острые когти, грозный взгляд и сердитое фырканье.

Из-под жезла профессорши воплотился чёрный цербер. Зрителям казалось, что декан удивит особым демоном — две причины помешали. Во-первых, цербер был отменно велик, ниже стоящего на четырёх лапах грифона на жалкий десяток сантиметров. Во-вторых, хитро ухмыльнувшись, София прикрепила жезл к поясу, этим говоря, что в процессе дуэли не воспользуется им. У неё остался длинный хлыст, по удару которого пёс налетел на соперника.

Три головы выдирали грифону оперение, не давая клюнуть хоть в одну из них. Он пытался обороняться когтями, лоснящаяся шкура цербера покрывалась багрянцем крови, только разжимать челюсти боль заставить демоническую собаку не могла. Невосприимчивость, наверное, передалась от Софии. Призыватель сумел помочь своему бойцу тем, что заклятием притупил все его болевые ощущения, грифон удвоил прилагаемые усилия, чтобы освободиться. Распался чёрно-бело-рыжеватый клубок весьма скоро, цербера отшвырнуло. Передышки не случилось — следующий удар хлыста обрушился возле пса, он мгновенно оказался на лапах. Трёхглавому зверю София не позволяла даже отступать на полшага или отходить в сторону, хлыст мелькал в воздухе с невероятной частотой. Грифон, несмотря на пять или шесть типов чар, действующих на него (Саше было не до подсчётов), слабел от кровопотери. По наводкам профессорши, выражавшимся всё так же в ударах, цербер выискивал места для укусов, где под кожей находились важнейшие сосуды. От регенерации прок быть прекратил, повреждённая плоть не успевала восстанавливаться.

Парень упорно продолжал добавлять грифону сил. В глазах уже иногда темнело, Сашу пошатывало — София самозабвенно подстёгивала цербера. Чудом боец призывателя избавился от зубов инфернального зверя в своей шее, после броска пёс приземлился ближе, чем тогда. Грифон подлетел к нему прежде, чем тот стал вставать, поднял в когтях под купол и выпустил.

Новый взрыв аплодисментов предотвратил взмах жезла Софии — негласное обещание она нарушила, чтобы привести пса в чувство.

— Дуэль «два на два», — объявила женщина. — Кто не знает: боец каждой из сторон стремится атаковать вражеского мага.

— София! — ахнул Фестеан, зрители с шумом втянули в себя воздух, ужаснувшись; словно весь кислород они поглотили, оставив Саше, декану его факультета и ещё нескольким преподавателям слишком мало, им его не хватало.

Профессорша подняла и опустила руку с хлыстом вновь. Цербер, видимо, улавливал её мысли, так как удар не отличился от предыдущих, а зверь попытался проскочить мимо грифона к призывателю. Путь ему, разумеется, был преграждён. Каждый боец стремился не умертвить другого, а вырваться. София и жезл, и хлыст держала наготове, Саша потрясал посохом.

Грифон одолел цербера, опередив взмах магического оружия Софии. Поверженный зверь не успел встать, получив чары оцепенения, боец мага сбил женщину с ног. Парень приготовился отозвать его, но, к изумлению Саши и половины зрителей, профессорша стала справляться сама. Жезл у неё выбили, от хлыста в её положении толку не было, и она с успехом защищалась руками.

— Что на меня… пялишься…, - прохрипела женщина, отводя от себя крепкий клюв, грозящийся пробить декану череп. — За цербером… следи.

Поразившись заботе, призыватель очертил посохом окружность, в центре которой он стоял. Земля вокруг трёхглавой собаки вытянулась, скрыв её, отверстие наверху за считанные мгновения уменьшилось и пропало вовсе. Получившийся холм покрылся трещинами, когда он рассыплется, цербера под ним не окажется — дематериализующее заклинание стихийной земляной магии.

Сосредоточенный на нём, Саша не заметил, как в борьбе с грифоном София изловчилась и схватила жезл. В крошащийся холм ударил бледно-красный луч, пробив твёрдую корку. Цербер выскочил на арену, на занесённом посохе первокурсника щёлкнула правая челюсть, перекусив оружие. Зубы средней и левой головы принялись драть призывателя.

Как он оказался победителем, парень уже не помнил, одурев от боли. Монстра оставивший профессоршу грифон растерзал; клыки пёс, как Саше позже скажут очевидцы, не выпустил, даже когда издох. Зверь так и исчез.

— Целителя, срочно! — заорала Джессика, прыжками спускаясь к любимому; Теона и Мейдина, поколдовавшие не над одним участником, были в состоянии залечить лишь нетяжёлые повреждения.

— Мы видим! — вспылила Ада, за рукав поднимая Теону, силящуюся привести пострадавшего чемпиона в чувство, с колен. — В алхимической лаборатории возьми эликсир жизни, бегом! Ты, — велела красавица воительнице, — ищи Велистера.

— Удивительно, что на турнир пришли все преподаватели тёмных сил, а из тех, кто специализируется на светлом чародействе — только леди Винсент и госпожа Рильен, — заметил Десмилия.

— Студенты Мейдины где? — выпалила декан некромантов. — Их что, тоже нет? Если они брезгуют присутствовать при кровавых побоищах, зачем вообще выбирали факультет, на котором учатся как исцелять болезни, так и залечивать жуткие раны?

— Успокойся, белых магов полно, — пробормотал Фестеан.

— Почему я рядом с собой никого не вижу?! — крикнула Ада, хватая его за воротник, после эльфа падая на грудь Амердену: — Тебе было трудно принести литр зелья, да?

Над Сашей нависли пары четыре рук молодых волшебников, в том числе и Алины. Некромантшу это чуть-чуть успокоило, теперь красавица обрушивала гнев на одного человека — Софию.

— Ты довольна?

Укротительница демонов положила голову на плечо Фестеану, поддерживающему её:

— Ему подчиняются все существа, потому что нельзя иначе, — ответила женщина невпопад. — Спасибо тебе, Алекс Винсент. Ты не погасил мою веру.

— От твоей благодарности он на ноги не встанет, — осадила её Ада.

— Да София полоумная, — хохотнул Амерден. — Не вернут Даниэле ясность разума — они друг друга как две помешанные поймут.

Глава демонологов, закатив глаза, стекла на землю, оторопевший эльф замер вместо того, чтобы подхватить коллегу. Профессоршу подняли декан факультета огненной магии, Гареон, и студент-алхимик.

— Ещё и нервная, — вздохнул профессор Роамонес.

— Несите Софию в её комнату, — распорядилась госпожа Лиоре. — Амерден, сходи за эликсиром для неё, а я отправляюсь с вами, — кивнула она преподавателю со студентом, взвалившим на себя женщину.

— В больничное крыло! — возразила Мейдина.

— В спальню, в свой угол, — настаивала некромантша. — Я побуду с ней, а ты отправь с нами кого-нибудь из своих лучших студентов. Лишние глаза ей не нужны, одного целителя хватит.

— Не много ли хлопот вокруг неё? Столько она не заслужила, — профессорша присоединилась к Амердену в обвинениях.

— Вы работаете в Академии дольше, чем я, но знаете о ней гораздо меньше. У меня, стало быть, есть основания не соглашаться с вами, — отчеканив, Ада жестом велела Гареону и юноше двигаться к выходу и последовала за ними.

В эту минуту Теона пущенной стрелой преодолевала лестницы и коридоры замка. В алхимической лаборатории ей понадобилось время, чтобы восстановить дыхание. Увидела Эзарию священница, когда выпрямилась.

Принц доставал из шкафа банку с формалином — ради этого вещества, так часто заканчивающегося в лабораториях некромантии, он и поднялся сюда. Стоя спиной к двери и гремя склянками, он тоже не сразу констатировал, что одиночества уже нет.

Их взгляды встретились.

— Где здесь эликсир жизни? — Теона обозрела множество сосудов на столах.

— Читай надписи на ярлыках и наклейках, — Эзария затолкал банку в сумку, накинул лямку на плечо. — Я бы подсказал, но сам в неведении.

— Мне нужно срочно! — простонала целительница.

— Давай мы сейчас спустимся в подземелье, я отнесу формалин, а потом пойдём в номер к моей будущей жене, у неё там есть огромная бутыль эликсира. Как помнишь, Тецарра — дочь придворного алхимика и факультетская староста чёрных магов. Бороться с последствиями студенческих разборок ей приходится постоянно, — план у Эзарии созрел мгновенно и лишнее свидание с предполагаемой супружницей в себя не включал.

— Быстро? — протянула Теона.

— Конечно! Раз тебе надо, — заверил попавшую в ловушку жертву принц.

— Ох, Ветры Великие, ты не представляешь, какой кошмар был на турнире! — запричитала преподавательница, выскакивая из лаборатории под руку с некромантом. — Завершала его дуэль Софии и Алекса, моего названого брата исполосовал цербер, профессора — грифон. Она так правила пожелала изменить, чтобы создания могли набрасываться на магов. А вышло что!

— В истории Академии столько чрезвычайных происшествий, что подсчитывать не берутся. Софию уволят, или запретят ей вести практические занятия, Алекса вылечат, — Эзария потрепал её по волосам.

— Я и переживаю, что госпожу Риккен выгонят. Не специально она, а её выставят на улицу. У неё же никого нет, Ада рассказывала.

— Хорошо, я поговорю с отцом — профессоршу оставят, — он чмокнул Теону в висок.

— Добрый ты, — священница высвободила руку, чтобы взять его кисть.

— Несмотря на то, что жестоко с тобой обошёлся тогда на балу?

— Полагаю, ты был не в духе и сорвался на мне.

— С невестой проблемы. Ей следовало бы поучиться у тебя: тоже имеешь нелюбимого жениха, но надеешься притерпеться. Ой, мужа, — поправился Эзария.

— Она слухам о тебе внимает?

— Подобно половине Академии. К несчастью, от нередких переутомлений я делаюсь вспыльчивым. Единственное неугодное слово, движение, взгляд — начинаю бесноваться. Ты поняла, что просто застала меня не в лучшем настроении, другие предпочитают думать обо мне как о складе пороков и смертных грехов.

— Тецарра убедится, что это лишь сплетни, — обнадёжила его Теона. — А ты к ней что-нибудь чувствуешь?

— Присутствует доля симпатии, — Эзария покривил душой. — Эта девушка меркнет перед тобой, я, увы, не могу с собой совладать.

— Томас хороший, но я люблю тебя, а не его, — преподавательница поддержала излияния в таком же духе. — Может быть, мы когда-нибудь окажемся вместе у алтаря. Но не сейчас, — целительница подумала выдернуть пальцы, но не стала. Движение, тем не менее, Эзария уловил и усилил хватку.

В подземелье священница начала замерзать. Перед дверью лаборатории принц отдал ей мантию и сам застегнул на пуговицы у горла. Снова он и она глядели друг на друга, с той разницей, что пауза была короче — через полмгновения некромант коснулся губ Теоны с поцелуем.

В этот раз охоты сопротивляться было ничтожно мало, уберегла от падения (казалось) память о необходимости спешить на дрессировочную площадку, доставить эликсир для Алекса, без которого ему не любоваться утром следующего дня. Блондинка убрала от спины руку Эзарии, пытающуюся нащупать под мантией шнуровку корсажа. Дверь принц отворил свободной конечностью, затем проникнувшую под форму и схватившую всё-таки тонкую верёвку.

— Смешная цена за бутыль дорогого зелья, правда? — парень потянул Теону внутрь.

Она впервые испугалась жестокого красавца — он осторожно уложил её на ближайший стол, в ухо втёк вопрос:

— Да или нет?

Со слезами священница выразила отрицание.

 

Глава 15 Узел затянулся

Из дорогой кожаной сумки Эзарии появился кинжал. На клинке мелькала россыпь ослепительных искр — освещение в лаборатории некромант сделал максимально яркое (светильники с магическим голубоватым пламенем можно было зажечь по одному на каждой стене, через один или все сразу — так он и поступил). Ему ведь предстояла работа кропотливая, тонкая, не допускающая ошибок.

— Одумайся! — Теона подскочила — Эзария выпустил из ладони комок зеленоватой энергии, ударившей её в грудь. Она упала на поверхность, а сгусток разделился на четыре части, которые расползлись к рукам и ногам пленницы, превращаясь в цепи, приковавшие священницу к столу.

— Я тебя об этом же сколько просил? — принц окунул клинок в чашу с чем-то вязким, на металле остались крупные темно-зеленые капли.

Прищурившись, он прицелился. Метил некромант чуть правее и выше сердца.

После того, как был нанесён удар, Эзария провёл кинжалом к нему, затем Теоне была нанесена вторая рана такой же длины, пересекающая первую так, чтобы получился ровный крест. Оба раза крик священница сдержала, как смогла, теперь тихо постанывала.

Чезигер-младший обошёл её, остановившись у «изголовья». Из широко распахнутых зелёных глаз бежали бесцветные ручейки. Смазывающим движением парень вытер их, что явилось занятием бесполезным: образовав влажную линию на нижнем веке, слёзы выбрались на лицо вновь. Мучитель наклонился и приложил ладони к щекам умирающей. Приблизься Эзария ещё — пряди шелковистых волос коснулись бы её кожи.

— Скоро всё кончится, — прошептал принц.

Торчавший в ране кинжал он выдернул, но воткнул в центр кровавого креста. Сходив к столу, уставленному веществами, некромант взял пробирку с зелёной жидкостью, заткнутую пробкой. Когда её вытащили, содержимое зашипело. Надев перчатку из плотной шкуры, очевидно, драконьей, потому что на ней сохранились поблекшие чешуйки, пальцем Чезигер прикрыл отверстие (иначе бы выплеснулось слишком много) и стал лить на жертву.

Жидкость разъедала плоть. Полосы химических ожогов соединили концы ран, получился ромб с видимыми диагоналями. На этом действия не закончились. По возникшим от алхимического продукта повреждениям Эзария трижды провёл клинком. Первый раз — лёгким нажатием, одним остриём, окунутым в нечто прозрачное. Второй раз надавливал сильнее, лезвие обмакнув в красноватый порошок, налипший из-за того, что оно было мокрое. В третий раз вогнал по рукоять…

В скрытом крыле Велистер Рэймон не обнаружился, и Джессика, носящаяся в поисках профессора по Академии, не соображала, куда летит. Ей потребовалось минут пять, чтобы заблудиться. В подземелье воительница спустилась, глядя не по сторонам, а под ноги — упасть с лестницы было невесёлой перспективой с учётом того, что вряд ли затерявшуюся в лабиринтах замка ассистентку Софии, свернувшую шею и неспособную в связи с этим встать, найдут раньше завтрашнего утра. Джессика проделала путь до лаборатории некромантии, откуда пробивался свет. Молодая женщина решила попросить студента, в тишине доводящего до ума работу, отвести её к выходу — за Велистером, скорее всего, уже послали кого-то более адекватного, и этот кто-то доставил белого мага на дрессировочную площадку.

Только шок, вогнавший воительницу в короткое оцепенение, подарил Эзарии мгновение для выдергивания оружия из Теоны. Колдовскую энергию некромант израсходовал на выталкивающие душу чары.

Айрис учила девушек отряда, как одолевать противника, у которого наличествует меч или кинжал, в случае, если у самих ничего нет, но давно, вспоминать было некогда. Среагировала Джессика не так, как ей показывала когда-то наставница. В Эзарию полетели колбы со стола. То вещество, которым принц поливал священницу, было ещё не самым опасным из тех, что находились в лаборатории. Сыну короля пришлось уклоняться от них, стараясь не наступать в образующиеся лужи. Ловкость всё же подвела его, он от неожиданной боли, вгрызшейся в ногу, выронил клинок.

— Эзария Альмонд Чезигер!

Велистер вращением жезла убрал месиво из осколков, порошков, жидкостей и крови на полу, вернув стекло и вещества в первозданном виде (полные колбы) на места.

— Где вы были? — произнесла Джессика. — На турнире едва не погиб Алекс Винсент.

Жизнь из Теоны стремительно улетучивалась. Сестра только заметила кошмар на груди целительницы. Без дальнейшей обработки некроманта он превратился в зияющую дыру с видневшейся костью.

Дальнейшие события воительница воспринимала как в забытье, не веря в них. На её вопль и прозвучавший две минуты назад крик Эзарии (это и привлекло внимание декана факультета белой магии, подоспевшего раньше всех) спускались люди. В больничное крыло Джессику не пустили, ни к Саше, ни к Теоне. Она рвалась туда, поэтому её были вынуждены оглушить заклятием.

Существование возобновилось в полдвенадцатого следующего дня. Голова гудела. Семейство в полном составе, включая Дерика, банда, Патрик и Скентия сидели в гостиной — Джессика в прострации бродила по этажам замка и наткнулась на сбор.

— Как они? — воительница заняла свободное кресло.

— Алексу до выздоровления неделя примерно, — сказала Алина. — Теону физически исцелят за две, а лечить душу придётся около месяца.

— Так серьёзно? — вздрогнула ученица Айрис.

— Душа должна успокоиться, её хотели извлечь, обработать и вернуть в тело, — ответил Томас.

— Чезигер успел бы воплотить намерения?

— Умертвлять Теону он не собирался, — муж сестры в тонкостях некромантии разбирался неплохо в силу своей магической специализации. — Жертву достаточно лишить чувств, тогда душа может выйти наружу, оставаясь связанной с телом.

— Мерзавец по-прежнему в Академии? — Джессика сжала кулаки, предвидя ответ.

— Ирвинг прибыл сюда, ему доложили об очередной выходке сыночка, — вздохнула Кларисса. — Как это ни прискорбно, издевательство над Теоной — не самое жуткое из всего, что он вытворял. Её точно поставят на ноги, немалую часть жертв принца спасти не удалось.

— А кое-кого и не пытались вовсе, потому что находили их мёртвыми, — вставил Клавьер, Джесс чуть не запустила в него вазой с букетом со столика рядом.

— Поимей немного такта, — повысила голос ведьма и обратилась к остальным: — Промедление длиной в месяц чем-то да обернётся. Понимаете, о чём я?

— Выбора нет, — проронил Николас. — Психически нездорового человека посылать в Рицию — безумство. Если можно ускорить лечение Теоны — отлично, нет — надо радоваться, что Велистер вовремя подоспел.

— Так узнать надо! — вспыхнула Джессика, пребывая на грани следующего нервного срыва.

— Уже сегодня Мейдина обещала разрешить тебе навестить Алекса, — поторопилась сообщить Дашка.

Рыжеволосая женщина закусила губу — пыталась себя усмирить.

В зал вошла Вивьен. Воительница, изумляясь, пробормотала приветствие. Никто из присутствующих и бровью не повёл — значит, фатонская священница отлучалась, прибыв в замок ночью или утром.

— Мне пора в деревню, — служительница Храма Ветров остановилась, не дойдя до середины комнаты. — Здравствуй, Джесс, — кивнула она односельчанке. — Простите, запамятовала, где здесь портал?

— Я покажу, — Томас поднялся. Вивьен собралась возразить, тогда он просто вывел её из зала.

— Зачем её звали? — насторожилась начинающая укротительница нечисти.

— Была угроза, что у Теоны душа просочится наружу, отторгнутая. Наступило бы помешательство, а душу понадобилось бы отправить в Аркену, — сухо известил Дерик.

— И ты об этом равнодушно заявляешь? — обомлела сестра. — Слушай, а тебе, случайно, не всё равно, что с ней станет? Умом тронется, погибнет?

Бруно рискнул придержать её за плечи — Джессика вырвалась.

— Да она с Шаки вам с мамочкой обузой была, не так ли? Больной ребёнок, на которого надо тратить половину средств, что вся семья получает, девочка, успешно выполняющая работу, оцениваемую, как правило, в достаточную сумму, но никогда не принимающую платы. Как вы терпели? — картинно то ли поразилась, то ли восхитилась она.

— Тебе понравилось получать от меня пощёчины? — спросил Дерик хмуро.

— Сядь! — кинулась на помощь им обоим Алина, таща подругу к креслу. — У Джессики горе, трудно понять?

— А у нас праздник, ага, — съязвил он злобно.

— Джесс чуть было не потеряла тех, кто ей ближе всего был, — вступила в спор Дашка. — Нам Теона с Алексом тоже очень дороги, но ей, кажется, дороже.

— Ты мою родную сестру лучше меня знаешь? — ощетинился старший Винсент.

— Я, по крайней мере, пробовала узнать, а ты за её двадцать три года — вряд ли.

— Мне просить вас разойтись по комнатам? — Кларисса громко прервала разбирательство.

— По-моему, я успеваю на пару, — Дашка глянула на часы.

— Слава предкам, — демонстративно протянул Дерик.

— Я хозяйка замка, в моём праве выдворить тебя отсюда, — намекнула ведьма.

Избранница Миротворцев от комментариев воздержалась, бросив всем: «До вечера», — и покинув помещение.

— К тебе девица из Академии, — Ирвинг впервые за последние лет восемь вошёл в комнату сына без стука, да ещё и отворил дверь столь резким толчком, что она ударилась о стоявшую возле косяка высокую вазу, из которой змеились стебли ползучего растения, чёрные, с таким же узором на ярко-зелёных листьях. Украшение спальни грохнулось на пол, покрыв его слоем битой керамики и земли.

— Какая именно? — сидящий за столом и делающий какие-то записи принц развернулся.

— Не та, которую ты намеревался распотрошить, — отрезал король. — Что касается имени, то я их даже у всех твоих жертв запомнить не могу, у тех, кто общается с тобой добровольно — и не пытаюсь. Кстати, леди Тецарра прибудет через два часа, поэтому не заигрывайся.

— Пусть её проведут в Синий зал, я подойду через пять минут, — Эзария снова принялся покрывать пергамент ровными полосками текста. — Кстати, позови кого-нибудь, чтобы убрали грязь. Ты навёл — ты и устраняй. Вообще, тебе стоит попросить у одного из своих лекарей или алхимиков успокоительное, а то нервный стал совсем. Не узнаю!

— За своими подстилками сам бегай, — осадил сына Ирвинг.

Захлопнул дверь он также не без разрушений: слетела со стены картина, висевшая с другой стороны косяка, портрет Эзарии с матерью. Женщина умерла, когда принцу было двенадцать, её отравили. Вероятно, она оказалась бы отличной королевой, а муж под её влиянием учинял бы намного меньше жестокостей. Сын терпеть не мог мать, давясь чувством ревности: Ирвинг боготворил супругу. После смерти горячо любимой жены он почему-то ощущал вину перед Эзарией, желание искупить которую позже смешалось с обожанием, потерявшим одну цель и потребовавшим себе другую. Таким образом, воспитание будущего принца состояло в основном из ошибок. Первую родители допустили, не обращая внимания на прескверный характер ребёнка.

Некромант подождал, пока высохнут чернила. Запечатывать свиток не стал, надо было добавить ещё пару мыслей. Положив пергамент в ящик стола, парень направился в приёмную, там его встретила Саэлис.

— По делу? — поинтересовался Эзария, взмахом веля двум стражникам, доставившим сюда девушку, оставить их.

— Здесь меня продержишь или в покоях поговорим? — набралась наглости визитёрша.

— В опочивальню мою захотела? — особо не надеясь, усмехнулся принц.

— Ты и не догадываешься, что увлечение противоположным полом тебе боком выходит, — покачала головой студентка Магической Академии.

— Значит, в Синий зал, — с лёгким поклоном Эзария указал ей на проём (в проходной приёмной их было три).

Названное младшим Чезигером помещение являлось не столь большим, как думалось человеку несведущему. Две трети выглядели как гостиная, третья часть — пространство, где возвышался рояль и могли танцевать две пары. Зал был уютный, в голубых с синими цветами шёлковых обоях, с воздушными бирюзовыми занавесками на огромных окнах, задёрнутыми, чем создавался интимный полумрак.

Саэлис бесцеремонно плюхнулась на софу, устроившись так, что Эзарии места не хватило, ему пришлось занять кресло напротив. Разделял их низкий столик.

— Рахона планирует угостить тебя ядом, — сразу озадачила некроманта девушка.

— Тецарра? Неудивительно. В нашей среде это самый популярный способ устранения неугодных личностей. Алхимиков развелось — каждая пятая персона во дворце, — съехидничал Эзария, не восприняв слова приятельницы с должной серьёзностью.

— Ты в состоянии выстроить цепочку событий? Тебя женят на Рахоне, чтобы остепенить. Ирвинг не подозревает, что на распутство твоё приобретение супруги не повлияет, но подобные тонкости — несущественные мелочи. По мнению короля, в новом положении ты как раз прекратишь гоняться за всеми подряд смазливыми девчонками, или хотя бы станешь развратничать реже. Жёнушку-отравительницу тебе навязали из-за неконтролируемого вожделения, не понимаешь? — Саэлис говорила ласково, догадываясь, что грубостью от принца ничего, кроме гнева, не добьёшься.

— На неё выбор случайно пал. Не факт, что другая особа на её месте тоже вознамерилась бы обеспечить мне лёгкую дорогу в Аркену, — Эзария излучал безмятежность.

— Аркена? Наивный, — хмыкнула девушка. — Риция, если кто-нибудь из тёмных священников согласится возиться с твоим трупом. Но спасибо, что подтолкнул меня ко второму вопросу. Как я рискую предположить, провалился план с превращением Теоны в создание с управляемой хозяином волей. Для осуществления запасного у тебя примерно месяц. Оправится она — ищи её с Томасом в Риции.

— Искать супругов не стану. Если же Даниэлу обнаружу, причём как можно скорее, и прикончу принцессу… впрочем, лучше окончательно сведу с ума, — встав коленом на столешницу, некромант подался вперёд, заставив Саэлис вжаться в спинку софы, — Миротворцы доложат, что спасать юную Сагрену незачем. Брак нужен не будет.

Приятельница выскользнула из-под него, встала.

— Ты перегрелся на солнце? Нанюхался ядовитых паров в лаборатории? — она подняла севшего было принца с кресла и вытащила из-за столика за плечо рубашки. — Заявиться в Рицию просто так, как я в ваш замок, нельзя!

— Кто из нас чем надышался, так это ты, — Эзария усадил её, туда где полминуты назад был сам. — Я там буду как свой принят. Ты ведь не идеализируешь меня, как Теона, напряги воображение, пожалуйста. Кто есть в ином царстве мёртвых? Подобные мне. А знакомый тёмный священник у меня имеется, подсобит. Ох, о чём волнуюсь? Испокон веков короли приглашали ко двору тёмных священников, заботясь о загробной жизни. Папочка, разумеется, традицию не нарушил. У Мартина был — колдуна выгнала Эвилана, воспринимающая наличие возле себя мага, который будет заниматься ей после её смерти, как оскорбление, намёк на то, что Альдана когда-нибудь от леди Армад избавится. Отец позвал нового. В крайнем случае, обращусь к его услугам.

— Если Ирвинг узнает? — допытывалась Саэлис.

— Придумаю повод, — уверенно сказал Эзария. — Уходящие в Рицию иногда уносят с собой разные артефакты, собственного изготовления, сделанные лично для них или просто присвоенные. Совру, будто нуждаюсь в чём-то из этого. Просмотрю книги о Риции, подберу нечто приемлемое и выдам отцу за цель визита. В библиотеках такая литература всегда стоит в разделе некромантии, а я учусь на соответствующем факультете, и поисками никого не удивлю.

— Говоришь так, словно во многих библиотеках хранятся фолианты, с описанием королевства тёмных душ на страницах, — девушка выпорхнула к принцу. — Ну, что хотела, сообщила. До встречи, надеюсь, скорой.

— Сцена прощания целиком? Тогда выход ищи сама, — парень сложил руки.

— Хорошо, хорошо, — для виду проворчала Саэлис, обхватывая его за шею и привставая на цыпочки — разница в росте была ощутимая.

С расстояния десятка шагов спящая виверна казалась грудой валунов. Дыхания, которое становится ядовитым, когда оживлённый дракон откроет пасть, заметно не было. В бодрствующем состоянии яркие пятна на ней принадлежали лишь горящим жёлтым глазам да зубам, не отличающимся белизной, но всё-таки более светлым, чем чешуя и бездна глотки.

Шаки и Фаризе наблюдали за виверной с холмика, из-за поваленного дерева. Вокруг неё образовалось выжженное пространство, ранее бывшее полянкой. Ветви соседствующих деревьев, обращённые в сторону местечка, потеряли листву и почернели.

— Ему бы размяться, — не боясь разбудить произведение своих чар, старшая ведьма перебралась через ствол, порвав подол тонкой юбки о сучья. Женщина, продав половину украденного у покойной семьи Дамре, обзавелась неплохим гардеробом (походами в города колдунья развлекалась регулярно); среди всех приобретений — несколько лёгких платьев, ибо погода утвердилась душная. — Без прогулок виверны звереют, — Фаризе сбежала по склону.

— Я тоже хочу, чтобы Шанди размял лапы и крылья, — Шаки последовала за наставницей, не поленившись препятствие обойти: домой надлежало вернуться в приличном виде. — Но куда его выпустить, чтобы не засекли?

— Вас двоих, — уточнила женщина. — Ему лучше как можно чаще чувствовать присутствие хозяина, его контроль.

— Телепортировать нас можете? — предложила девушка, поглаживая чудовищного питомца между глаз. — Я знаю, где ему понравится, но путь пролегает через Фатону.

— Многовато просишь, — хохотнула Фаризе. — Умная ведь девочка, думать своей головой умеешь. Сдаётся мне, ты привыкла, что я за тебя всё делаю.

Шаки прислонилась щекой к ледяной чешуе виверны, не отвечая. К эпизодическим вспышкам недовольства юная колдунья привыкла. Они её не удивляли, но по-прежнему расстраивали, пропускать их мимо ушей у девушки не получалось. Всякий раз, когда наставница делала ей замечания, блондинка чувствовала, будто они справедливы, и ощущала вину.

— Всю следующую неделю я буду слишком занята, чтобы возиться с тобой, — презрение Фаризе к ученице случайно выползло наружу. Ведьма уже принялась сочинять оправдание, однако девушка не уловила, не расслышав последнего слова.

— Важное дело? — Шаки, наконец, посмотрела на женщину.

— Мне нужно посетить Ирвинга, для этого требуется основательная подготовка, — она опустилась перед воспитанницей. — А ты в моё отсутствие начинай приводить в исполнение план мести.

— Нет никакого плана. Узнаю, кто, собственно, добился сноса деревни Фривелл, разыщу его, — произносить дальнейшее девушке стало жутковато, но она выдохнула: — И убью.

— Значит, озаботься этим. Кстати, ты домой торопишься? Перед расставанием я бы хотела сделать тебе скромный подарок.

— Нет, — обрадовалась Шаки. — Я сказала, что пошла в гости к Тинзо Цельсию. — Свободы имею часов до десяти.

— Столько я не отниму. Мы телепортируемся в Скельсу, пробудем там совсем немного и разойдёмся. Вернее, я отправлю тебя, куда велишь. В деревню или сразу в замок, — уведомила её Фаризе, ударяя о землю посохом.

Скельса, крупный город на границе с территориями Кинефы, славился изобилием магических товаров. На каждой третьей улице была рыночная площадь, магазины и лавки обнаруживались в любой дыре, а в центре города от вывесок рябило в глазах. Люди попадались яркие, улыбчивые, хранители закона — и те соответствовали общему настроению. Никогда ещё Шаки не видела, чтобы они, заприметив аморальное с их точки зрения действие, сначала подходили к нарушителям и разбирались устно, а применение жезлов порой так и оставалось угрозой.

Возникли ведьма с ученицей на широком чистом проспекте. Камни, которыми его вымостили, блестели, как извлечённые с морского дна. Колдуньи остановились только в конце улицы (пока двигались, девушка и разглядела диковинную манеру поведения стражей порядка). Перед ними был перекресток, такой же широкий, за перпендикулярной дорогой зеленел парк и синело озеро. Краски местной природы поражали неприличным буйством.

— Осваивай телепортацию — сама станешь сюда наведываться, — Фаризе отвлекла девушку от созерцания бликов на поверхности паркового водоёма. — Прошу в эту дверь, — женщина указала на ближайшую.

За ней располагалась лавка магического оружия. Слева — жезлы, справа — посохи. Существуй необходимость выбирать такие вещи по внешнему виду — Шаки проторчала бы тут до вечера, нравилось ей тут практически всё: с драгоценными камнями, с украшениями из разных металлов, стекла, в форме различных существ.

Позволив блондинке восторгаться, Фаризе завязала с продавцом, уже собравшимся задать дежурное «Что-то хотите, вам помочь?», беседу:

— Девушка — начинающий чёрный маг, в будущем, наверное, и некромант. Силы средние, были здорово ослаблены проклятием. Подберёте ей что-нибудь?

— Проклятие повлияло именно на магические силы или жизненные, с которыми те тесно связаны? — выяснял детали мужчина.

— Второй вариант. Естественная предрасположенность у неё, кстати, к светлому волшебству, но душа не лежит, — вспомнила ведьма ещё одну деталь.

— Простите, вам эта леди кто? — продавец решил попытаться вразумить покупательницу. — Сестра? Племянница?

— Ученица, — разозлилась Фаризе.

— Её родители настояли на чёрной магии? — он нахмурился. — Объясните им, ради девушки, что рисковать здоровьем ребёнка нельзя. Ей и вторым уровнем заклинаний злоупотреблять нельзя, а третий и читать не стоит. Сейчас она хорошо выглядит, но через пару месяцев интенсивных занятий проблемы начнутся.

— Послушай, дорогой, — женщина перегнулась через прилавок. Зрачки ведьмы очертились чёрным, сами сделались красными; во рту удлинились клыки — превращения лишь на секунду, чтобы продавец успел заметить. — Свои дети будут — души заботой их. Шаки, сейчас тебе покажут оружие, подходящее именно тебе, — крикнула Фаризе, отворачиваясь.

С ворчанием продавец вышел к посетительницам лавки, снял со стены посох (всё оружие держалось на маленьких креплениях), как раз разглядываемый девушкой: на конце его красовались три звезды разных размеров, нижняя — с ладонь, средняя — с блюдце, верхняя — с тарелку. Они были из серебра, плоские, в центре каждой синел сапфир.

— Уменьшает расход энергии на тёмные заклинания первого уровня в четыре раза, второго — в три, третьего — в два, — процедил мужчина.

Шаки повертела посох в руках, потрясла, сделала несколько взмахов. Любуясь развлечением воспитанницы, колдунья потребовала:

— Что предложите ещё?

Он протянул посох, заканчивающейся змеиной головой:

— Увеличивает проклятий второго уровня.

— Давайте мне, показывайте следующие, — Фаризе выхватила у него оружие, пока не отдавая ученице, не разобравшейся с первым посохом.

Несчастный переметнулся к стене, увешанной жезлами, принёс массивный, с огромным изумрудом.

— Да этот ужас весит больше, чем девушка! — возмутилась ведьма, не дав мужчине рта раскрыть. — Ну-ка, что за вещица? — женщина вдруг сорвала с креплений чёрный посох, завершающийся бесцветным камнем со множеством граней, вытянутым, заострённым сверху и снизу — посох вполне сгодился бы в качестве копья.

— Не для вашей девочки, — отчеканил продавец.

Женщина вновь сделала вампирское лицо.

— Посох с камнем из пещеры Леаш-Майо, — мужчина предположил, что покупательница не разобрала, что увенчивает артефакт.

Из «украшения» по воле Фаризе вылетело облачко серебристых искр, проникло в сердце лавочника. Его глаза резко посветлели. Были карие, теперь — цвета плохо заваренного чая.

— Спасибо! — прощебетала ведьма внезапно.

— Благодарю за покупку, — ответил он ей, возвращаясь за прилавок.

Так и не расставшись с жезлом и посохом, выбранным для ученицы продавцом, наставница поманила Шаки за собой, на улицу. Девушка вознамерилась положить оружие, бывшее сейчас в её пальцах — старшая колдунья возразила.

— Мы не заплатили ни за одно приобретение, — усовестила Фаризе девушка. — Что ты с человеком сотворила? И что особенного в камнях из той пещеры?

— Они даруют возможность вершить магию разума, не расходуя энергии, — гордо сказала мошенница. — Я подкорректировала недотёпе сознание. Все, кто торгует изделиями с кристаллами из Леаш-Майо — только невежды называют их камнями — должны защищать себя от столь нечестных особ, как я. Эликсиры, амулеты, талисманы — альданские алхимики и мастера артефактов за две эпохи постарались. Сам виноват.

— Посох отличный, — вместо извинения Шаки похвалила предпочтение женщины.

— Подарок не весь, — Фаризе остановилась возле входа в магазин одежды. — Прихвостень Мартина, организовавший уничтожение Фривелла, из высшего общества. Будешь вынуждена разговаривать с его представителями — должна выглядеть подобающим образом. Что-нибудь вроде этого тряпья, — иронизируя, она приподняла свой рваный подол двумя пальцами и отпустила, — только целее.

Тут сложностей не возникло. Девушка обзавелась чёрным платьем с неровным подолом и двумя разрезами по бокам, открытыми плечами и короткими рукавами. Подобранные к обновке невысокие сапожки, ленты в волосы и маленькие перчатки были ничуть не светлее её и посоха. Вдобавок к этому — ошейник виверне из лавки принадлежностей для магических существ. Цветовой гаммы предыдущих покупок он не нарушил, имел лишь золотой ромбовидный медальон с выгравированным символом, означавшим какое-то понятие в некромантии — тоже артефакт. Шаки, если он находится у виверны на шее, могла бы вызывать её к себе из любой точки Альданы определённым движением посоха.

Прибыв в замок у балкона Академии, девушка беспрепятственно прошагала в спальню, нагруженная подарками. Распихав их по шкафам, блондинка утащила из комнаты Николаса магический шар, чтобы в целях личной безопасности уведомить Тинзо: теоретически она целый день гостила у него.

«В родное поселение являюсь уже как гостья, — пронеслось у Шаки в голове. — Впрочем, родной мне Фривелл…»

 

Глава 16 Опустившаяся тьма

Проснулась Дашка, как обычно по будням, в семь — то есть была поднята Людвигом. Она села, непонимающе оглядываясь — мысли после пробуждения только-только рассредоточивались по местам. Когда наступило осознание, ведьма в изнеможении упала на постель обратно.

Свадьба Эзарии и Тецарры. Во всём королевстве объявлен праздник, и в Академии сегодня занятий нет. А для невесты это, скорее, день траура. Покидать территорию учебного заведения, чтобы поглазеть на торжество, никто из компании не собирался, зато три четверти студентов вопили об этом намерении с того момента, когда было объявлено о дате бракосочетания. Факультет чёрной магии собирался едва ли не в полном составе, наряду с факультетом некромантии, по понятным причинам, учащиеся прочих специальностей — из любопытства, зрелища обещали быть потрясающими. Того, что Тецарра опечалена, и не заметят, наверное. Из тех, кто хотел идти смотреть на обряд и торжественное шествие, были люди, представлявшие, как плохо дочери главного придворного алхимика, но они забудут об этом сразу, как увидят красоту события.

— Людвиг, тормошить меня не стоило, — Дашка натянула на себя одеяла и повернулась на бок. — Алекса с Элли тоже будить не надо. Разве вчера не говорили тебе?

— Что? — парень уставился на неё недоумённо.

— Принц Чезигер женится, поэтому в этот день полагается веселиться, а не работать или учиться, — теперь и ведьма не могла сообразить ничего: Людвиг всегда узнавал всё первым.

Судя по взгляду гомункула, юноше её ответ ни о чём не сказал. От дальнейших расспросов парень отказался, оставив Дашку, а у колдуньи не возникло желания окликнуть его и допытать. Молодая женщина ещё не совсем бодрствовала, Людвиг испугался. До диалога с Дарьей он и не ведал, конечно, о потере памяти, и столь неприятное явление его растревожило.

Но не только его. Колдунья, полежав ещё немного, констатировала, что глаза больше не закрываются. И за Тецарру переживала — неизвестно, как будет обходиться с ней муж, — и за создание Лорианты волновалась. Факультетской старосте ведьма ничем помочь не могла, Людвигу — стоит постараться.

Хозяйку искать не пришлось — девушка сама пришла. Гостьей волшебного замка она была постоянной. Отнюдь не кроткого нрава Клариссы, взбалмошности Тины и подозрительности Николаса она так же боялась, но отношение со стороны группы было таким противным (исключение Лафины участи особенно не облегчило), что Лорианта предпочитала ходить к подругам в замок, нежели приглашать их в корпус общежития или ждать, пока им не понадобится туда зайти.

Первые полчаса ведьмы распивали чай в гостиной. Дашка завела речь о странном поведении гомункула, когда Лорианта повеселела окончательно.

— Ты давно последний раз беседовала с Людвигом?

— Три дня назад, — девушка не насторожилась.

— О чём? — ведьма поставила недопитую чашку на блюдце, отодвинула от себя.

— Об облаках. Обсуждали, какое на что похоже.

— До этого? — не отступалась колдунья.

— Как-то мы вспоминали соседей мага, который меня воспитывал, — невозмутимо вещала Лори. — Некоторые из них похожи на наших преподавателей, забавно, правда? У человека, иногда покупающего у нас зелья, была жена, вылитая Эйвилия! Только раса не эльфийская.

— Мило, — вздохнула Дашка. — Однако я подразумевала разговоры, о том, что творится сейчас. Людвиг не помнит, как я выяснила утром, что сегодня свадьба принца. Имя его невесты оказалось для гомункула пустым звуком.

— Как? — изумлённо протянула рыжеволосая чародейка.

— Вот и я хочу разобраться, в чём дело. По-моему, дело в его свободолюбии. Услышал то, что не предназначалось посторонним ушам, и поплатился.

— Зелья, стирающие воспоминания и вообще изменяющие что-то в голове, на порождения магии действуют, не как на людей, — девушка помрачнела, насколько могла, спад настроения сделал её старше лет на пять — в гостиной словно находились две ровесницы. — Людвига надо в лабораторию, проверить. Присутствует вероятность, что он не выживет.

— Тут есть лаборатория, — ведьма выбралась из-за стола, готовая отвести подругу.

— Мои умения алхимика уходят в приготовление эликсиров. В побочных эффектах от них и их устранении очень плохо разбираюсь, — потупилась Лорианта.

— Гомункул — твоё творение, — хмыкнула Дашка. — Студенты алхимического факультета Магической Академии начинают подобные эксперименты на третьем курсе, имея из области этой древней науки солидный запас знаний. Ингредиенты для зелий переводят новички.

— Тогда я не разбиралась в своих же опытах. Начиталась соответствующих разделов в учебниках и выполнила всё, как там требовалось. Старик-опекун назвал меня гением, — зарделась сирота. — Мне казалось, я играюсь. Результат получился же вполне настоящим. Серьёзно, до сих пор живо воображаю тот опыт: завален стол книгами, приборов и посуды лабораторной не видно — верхушки одни, на страницах выделены нужные фразы, смысл которых явен весьма смутно, со всех сторон в фолиантах закладки торчат. Руки трясутся — ошибаться-то страшно! Взорвётся чего — старик прибьёт. Цифры использую, данные в книгах, ведь сама не знаю, как высчитывать.

— Достаточно, верю, — прервала подругу избранница Миротворцев. — Если обратиться в лаборатории Академии? У меня даже несколько знакомых среди студентов-алхимиков есть. Сейчас вряд ли застанем в там кого-либо, скорее всего, в кои-то веки они закрыты из-за праздника. Завтра же после занятий отправимся. Главное — снова не потерять парнишку.

Неожиданно текущая головная боль чародеек появилась в проёме. Людвиг приблизился к ведьмам и смущённо пробормотал:

— Вы не подскажете, где я нахожусь?

— Невидимое убежище возле замка Магической Академии Зальвана, где на первом курсе факультета чёрной магии учится твоя хозяйка, Лорианта Блазе, — опешила Дашка, покорно отвечая.

— Академия, Академия, — Людвиг наморщил лоб. — Да, точно. По инициативе приятелей твоего старика мы здесь. С вами мы встречались, да? — спросил он внезапно старшую колдунью.

— И неоднократно, — молодая женщина взяла его, подняла на уровень глаз.

Давно она не смотрела его пристально. Волосы, уже бывшие длиннющими в начале семестра, теперь при ходьбе волочились по земле. Нижняя часть шикарного тёмно-русого хвоста их запуталась, приобретя сходство с толстой верёвкой. Взгляд уже не светился, а мерцал, каждая вспышка содержала разные степени страха, от испуга до паники. Одежда, всё та же, в которой он прибыл в Академию, была с того момента не стирана. Дашка держала диковатого бродягу.

— Лори, ты давно его вблизи изучала? — ведьма дала гомункула хозяйке.

— Это… это… — Лорианта была в ужасе. — Это кошмар! Где ты пропадал?! — вспыхнула девушка. — Три дня назад был в приличном виде!

— Сомневаюсь, что метаморфозы случились сразу, — произнесла Дашка. — Ты просто внимания не обращала. До визита в лабораторию его следует где-нибудь закрыть, я чувствую. Людвиг, ты же не поведаешь тайну, где тебя обычно носит?

— В общежитии… вроде бы, — не проигнорировал её парень. — В студенческом. Да.

— Хм, лучше запереть, я права была. Очередного посещения скрытого крыла я не хочу.

— Дурное место? — поинтересовался он.

— Спальни преподавателей, — колдунья прошла к дверям, давая понять: защищаться Людвигу бессмысленно, ареста ему не избежать.

— Все, кто преподносят вам знания, настолько неприятные личности? — юноша, сидя на руках у хозяйки, смотрелся абсолютно непринуждённым, ничуть не затравленным.

— Встречаются отдельные, — закивала Дашка. — Видят в тебе шпиона.

— Слушай, главный паникёр среди них — декан алхимиков, — осенило Лорианту. — Вдруг он его и опоил чем-то?

— Не исключено, — опережающая её ведьма скрылась в коридоре очередного этажа, раздался скрип отворяемой двери.

Спустившись, девушка прошла к единственной открытой комнате — она служила в убежище гостевой из-за своей постоянной незанятости. Спальня была маленькой, в два раза теснее прочих. Помещались в ней, помимо кровати, напольное зеркало, прикроватный столик и камин с двумя креслами и шкурой на полу перед ним.

— Мужчину с россыпью чёрных мелких кудрей ты не вспомнишь, разумеется, — проронила Дашка, пока Лорианта опускала гомункула на пол.

— Его уже нельзя назвать молодым, но он даже морщинами ещё не обзавёлся? — парень, к удивлению первокурсниц, по описанию узнал Амердена Роамонеса. — Мы сталкивались на балконе, с которого вы попадаете в замок.

— Вы разговаривали?

— Возможно. Раньше. Или позже, — отрывисто ответил юноша. — У меня необычное состояние: впечатление, будто я периодически просыпаюсь, из забытья что-то выдёргивает.

— Часто? — хором выпалили обе колдуньи.

— Довольно-таки.

Подробностей от Людвига они не добились, поэтому решили оставить его в покое и попробовать заняться своими личными делами. Хозяйка ему притащила из библиотеки две книги средней толщины, со сказаниями, чтобы не скучал, и гомункула заперли. Обычно комнаты тут не запирались, но вероятности, что кому-нибудь придёт в голову отделиться от суеты понадёжнее, не отрицали; поэтому ключи от комнат пылились где-нибудь в них же. Впервые за время обитания здесь Дашка воспользовалась замком, ключ отдала Лорианте. Сама она пошла успокаиваться к Патрику, девушка отправилась искать Алину: та обещала объяснить ей очередную тему по магическому языку.

Тиканье часов было единственным звуком в спальне. Точно так же в течение минут, когда Тецарра шла к алтарю в окружении восьми королевских боевых магов, для дочери влиятельнейшего алхимика Альданы раздавался лишь стук её каблуков. Толпа ликовала, но радостные вопли в уши невесты не попадали — ничего, кроме отголосков шагов, приближающих к плену. Клятв с Тецарры и Эзарии не брали. Священник произнёс короткую пафосную речь, объявил, что отныне «эти два сердца будут принадлежать друг другу», и обвенчавшиеся поцеловались. От первого же прикосновения девушка вздрогнула, от глаза до подбородка с каждой стороны лица прочертилось по мокрой линии. Скорее всего, священник навидался слёз бедных молодых леди, отдаваемых замуж неприятным типам по решению родителей, мужчина оставался совершенно равнодушен. Народ полагал, что Тецарра плачет от счастья. Удивительно, мерзкую репутацию жених имел повсюду, тем не менее, люди умилялись, не ведая об истинных причинах, вынудивших короля подобрать сыну невесту. Волноваться о законнорожденном наследнике не было ещё повода, Ирвинга бы сменил Эзария, поэтому списали событие на взаимную любовь. Теоретически она может настигнуть кого угодно, в том числе злодея… Сам принц казался счастлив. К привлекательным девушкам некромант, в принципе, относился хорошо при условии, что они не отказывали ему. Тецарра пока не бунтовала внешне, и младший Чезигер, стоя с ней перед алтарём, симпатизировал ведьме и даже не хотел, чтобы она плакала.

Наверху смеялись и аплодировали. Место, где проводились пышные обряды для членов семьи короля, находилось в глубокой воронке с очень широким дном, невесть из-за чего появившейся. Открытый храм был внизу, туда могли ступать, помимо тех, для кого он предназначался, приближённые правителя и его родственников. Глазеть с высоты прочим категориям альданцев не возбранялось. Там перемешивались богатые и бедные — чувство праздника, пусть абсолютно чужого, объединяло. Издревле, едва ли ни с Эпохи Солнца, повелось в дни королевских свадеб радоваться всем. В Адельтии, землях эльфов, где из установившегося в Альдане повсеместного чего-либо не соблюдалось практически ничего, и то веселились.

Перед Тецаррой упал букет, брошенный оттуда, сверху. В неё с новоявленным мужем летели и отдельные цветы, и красиво оформленные охапки. Полагалось поймать парочку. Существовала примета: чьи молодая пара схватит, тем будет удача в любви и различных начинаниях. Эзария уже держал несколько. Подчинившись обычаю, девушка отставила руку. На ладонь опустился роскошный цветок с длинными фиолетовыми лепестками с продольными синими полосами — альрекс. Великолепием их наслаждается знать, они благоухают в вазах среди таких же прекрасных цветов. Если альрекс один — значит, он украшает волосы какой-нибудь особы опять же из высшего общества. Вряд ли красоту выдрала из причёски обеспеченная дамочка. Это купили в семье полунищей — если бы средств недоставало слегка, разорились бы на три цветочка. Специально, ради шанса получить крохотную надежду, гарантированную приметой.

Из воронки вёл тоннель длиной пять километров — на него ушло столько магической энергии, сколько повстанцами за время войны с прислужниками Эвиланы выделено не было. Изнутри он тоннелем не выглядел, просто широкая дорога, выложенная бежевой плиткой и пролегающая через долину между невысокими холмами. Тут дул вполне ощутимый ветер, иногда шёл дождь. Располагались вдали, на склонах, поселения. Они развеивались, как только сошедшие с дороги подходили к ним. Дальше продолжать движение не давала магическая защита.

Ехали через него в каретах. Девушка следила за слабыми изменениями в пейзаже за окном. Принц сидел напротив, смирившись с неохотой девушки уделять ему внимание. Давать волю желанию сейчас он не решался: скрыть насилие, если развратные действия им окажутся, будет затруднительно.

А теперь Тецарра внимала тиканью часов. После первой брачной ночи ей хотелось умереть. Она вышла за Эзарию невинной и натерпелось боли, не сравнимой с той, которую ей приходилось раньше испытывать. Отныне это войдёт в порядок вещей. Ведьма старалась расслабиться, но её злило чувство унижения, поэтому ничего не удалось, кошмар закончился истерикой жены, столь сильной, что несчастная не заметила, как рыдания стали стихать в объятиях принца. С наступлением просветления они возобновились громче. Признав бессилие, Эзария, неспешно одевшийся, покинул её. Скоро рассвет, а некромант где-то бродит.

Тецарре было безразлично. Отчасти. Супруга лицезреть ей категорически не хотелось ещё полчаса назад, постепенно уверенность потеснила формирующаяся мысль. Постоянные измены станут большим позором, нежели мучения на супружеском ложе. Двор, несомненно, прознает. Шептаться не начнут — будут говорить без стеснения. Хорошо, если не обвинят её в неспособности удержать мужа. Отец предупреждал дочь, чтобы сделала всё возможное. На предложение Тецарры прибегнуть к приворотным зельям алхимик рассердился, вскоре подарив принцу оберег от них. Ко всему прочему, ощущать себя обманутой колдунье было бы гадко. Точнее, уже без «бы». Вероятно, принц уже развлекается с девицей, настроен-то был целую ночь предаваться утехам.

Отец… Как же она его ненавидела! Дориан Ильдевейс Ласкаро. Второе имечко от папаши ей перепало (ведьма звалась полностью Тецарра Линеара Ильдевейс Рахона; последнее — от матери, Линеара — просто так, ещё одно имя). Есть дурацкое выражение — завести ребёнка. Вот он её и завёл, как домашнее животное. Полагалось иметь чадо, которым будут восхищаться. Отставать от жизни Дориан не желал.

Мужчину ждало разочарование. Дочка росла не пухленьким розовощёким ангелочком в кудряшках, а тощим болезненным созданием, по дому беспрестанно носились лекари. Демонстрировать друзьям оказалось нечего, да если бы и являлась Тецарра картинкой, удовольствия хвастаться чудной девочкой он оставался бы лишён, ребёнок поражал нелюдимостью, к гостям силой не вытащишь. Общий язык с мамой у неё был. Женщина и обращалась к маленькой Тецарре по-особенному — Ли, уменьшительное от Линеары. Если сердилась — Лин. Дочь не доверялась ей, зато приходила, когда становилось плохо или страшно. В такие часы мама не утешала, не успокаивала малышку словом. Она лишь сажала её на колени, и две леди, совсем маленькая и среднего возраста, сидели в обнимку, пока не настанет новое время суток.

На двенадцатом году девочки мать сбежала от отца после неслабого скандала. Дориан поднял на супругу руку, женщина не собиралась ждать повторения. Тецарру госпожа Рахона намеревалась забрать с собой — муж помешал. Случилось несчастье семью месяцами ранее: обнаружились в угрюмой дурнушке способности в алхимии. Преёмница семейного дела папаше нужна была. Нерадивая жена с умницей-дочкой подъезжали к порталу, когда их догнали отцовские слуги и увели ребёнка силой, наградив мать парализующими чарами. Женщина кричала вслед, что заберёт девочку. Тецарра два года жила этой верой.

Она не получила никакого известия, сообщения, послания. Мама перебралась в Адельтию, в город Миарту, славящийся преобладанием человеческого населения. Связь между эльфийскими землями и остальными территориями Альданы нарочно не налаживалась. Информация извне поступала исправно, а во внешний мир просто никак не передавалась. Бросить на некоторое время дом, чтобы явиться за Тецаррой, являлось тогда затруднительным — у женщины появился сын от нового мужа, оставить было не на кого, так как супруг много и далеко работал. Только мальчик обрёл достаточную самостоятельность, чтобы целыми днями существовать без опеки — мать обездвижила болезнь.

Стремление изучать алхимию у Тецарры, на беду девочки, пропало, стоило ей узнать, что одна из лабораторий в отцовском распоряжении находится на месте деревни, по его приказу же и разрушенной. Наука оставалась интересной, принципы запрещали постигать её глубже. Где большая алхимия — там зло. Знаний, уже наличествующих у дочки прихлебателя короля тогда ещё Мартина, ей хватало. Она эликсирами красоты подправила себе внешность, могла готовить лечебные и кое-какие другие зелья. Если очень уж хотелось постичь что-то неизведанное — Тецарра не отказывала себе, папаша от активности доченьки пребывал в восторге.

Вызовом со стороны девушки было поступление на факультет не алхимии, а чёрной магии. Отец, презиравший дочь, заявлявший девочке о её полнейшем ничтожестве, оскорблявший, лупивший по щекам до тех пор, пока она не превратилась неожиданно в предмет гордости, опять потерял причину относиться к ней лояльно. Тецарра отвечала ему взаимностью, познакомившись с Теоной Винсент: Фривелл, проклятый Фривелл, сровненный с землёй по прихоти Дориана. Целительница, не подозревая, напоминала об отце, чудовище, державшем в страхе родного ребёнка и доводившем до отчаяния жену. Случайно вышло, что начинающая ведьма выведала, в каком поселении родилась Теона и жила бы, не возжелай папаша собственной лаборатории. На священницу заполняли какой-то документ, задавая вопросы и записывая ответы. Требовалось знать и место рождения. Факультетская староста как раз проходила мимо кабинета, где оформлялась бумага, и услышала.

О родителе Тецарра упоминала так же, как он воспринимал её: не личность, но нечто, из прямейших родственных связей с которым можно извлечь пользу для себя. «Дочь главного королевского алхимика» — звучит!

Отец отомстил ей не за это — за надежды, не оправдавшиеся, за оказавшуюся напрасной необходимость терпеть возле себя мерзкое существо, сперва пищащее и кричащее, потом чихающее, кашляющее и в силу детской любознательности сующее вечно распухший и покрасневший носик во все открытые двери, дверцы и ящики, непременно что-то ломающее. Оно подпортило жене красоту: после родов женщина располнела. Оно перепортило килограммы ингредиентов в алхимической лаборатории, чтобы потом отказаться от алхимии. Из-за него к Дориану испытывали сочувствие вместо зависти. Мужчина решил избавиться от девчонки, спихнув её принцу. Хоть связи укрепятся.

Молодая жена нашла силы выйти из опочивальни к обеду, заставив себя прихорошиться — теперь не подумать было, что Тецарра полночи плакала.

В трапезном зале она увидела Эзарию. На его лице явственно отображалось отсутствие сна. Оставив высказывания на время попозже, супруга села напротив. В усталых васильковых глазах красавца явственно отображалось извинение.

Прислуга внимательно следила за обменом выражениями глаз пары. Тецарра представляла, что смотрится сейчас мегерой, злость маскировалась плохо ввиду отсутствия желания сделать это. Принц же словно переживал из-за своей отлучки и того, что заставил жену терзаться.

Аппетита у Тецарры хватило на два блюда. Слуги раздражали неимоверно. Она недолюбливала их давно, ещё при матери. Все люди из королевского окружения с семьями имели в замке свои покои: он огромен, сюда может въехать население двух небольших деревень и тесно им не станет. Дориан исключением не был. Ему предоставили две башни, одну — жене с дочкой. Лакеи, дворецкие, служанки, горничные — все всех обсуждали, за спиной посмеивались, создавали по десять сплетен в день, благо персонажей было полно. Про Тецарру говорили: папа её не алхимик, супружница нагуляла невесть от кого, вот и не выносит Дориан эту шавку. Как они девочку называли, пользуясь тем, что отцу безразлично состояние дочери! Крыса, мразь… Мама, обозначенная ими потаскухой, знала по слезам Ли, но справиться с обнаглевшей прислугой не могла.

Про Чезигеров тоже разносили слухи — всех авторов новый король выгнал. Тецарра, с шестнадцати лет не ступавшая в замок (в семейном особняке жизнь без осевшего при дворе папаши прекрасна), видела сплошь незнакомые лица. В них равнодушия, увы, было не больше, чем у их предшественников.

Она вылетела в сад. В самом укромном месте, сохранившемся в памяти с детства, работал садовник, милый пожилой человек, поздоровавшийся и продолживший подстригать кусты. Тецарра вернулась на главную аллею, прошла назад, ища дорожку к любимой беседке, боле досягаемой, чем тот уголок.

— Я так и не пожелал тебе доброго утра, — Эзария протянул ей букет альрексов, чёрных с синими и фиолетовыми полосами — как волосы жены.

Дочь алхимика потёрла ушибленное при столкновении плечо.

— Мне придётся скоро покинуть Зальван ненадолго. К сожалению, тот, с кем мне надо было решить этот вопрос, был свободен во второй половине этой ночи, — принц не опускал цветы. — Правда, но ты вряд ли поверишь.

Как ни странно, он не врал. Тёмный священник Аорна Бларис Марантелла вёл ночной образ жизни. Помочь принцу попасть в Рицию он согласился сразу. Саэлис перед свадьбой сообщила Эзарии, что Теона поправляется и вчера первая заговорила с одной из лекарш больничного крыла (до сих пор она лишь отвечала на вопросы). Это означало: до её с Томасом похода в царство мёртвых времени чуть, значит, и принцу пора торопиться. Аорна после встречи с Чезигером взялся уведомить духов, чтобы готовились к появлению гостей.

Тецарра рванула к себе букет. Несколько лепестков и листьев осыпались.

— Твоё дело… дорогой, — с сарказмом добавила она обращение.

— Радость моя, да я тебя переоценил! — воскликнул Эзария.

— Я лишь обезопасила мероприятие, — проронила Саэлис. — Наш неповторимый Людвиг, конечно, нереально наивный и глупый, но пара уточнений, которые я потребовала от него, гомункула удивили.

— Каких? — принц, листавший фолиант из королевской библиотеки, швырнул ценность на пол. Часть пожелтевших страниц отделилась от книги.

— Нет ли точной даты отправления в тёмное загробное царство и кого Томас с Теоной берут в сопровождающие, — девушка отодвинулась в просторном кресле подальше от разбушевавшегося Эзарии.

— Дура, — оценил её умственные способности некромант, вытаскивая с полки книжного шкафа следующий фолиант. В свой кабинет в скрытом крыле он перетащил всю литературу, касающуюся Риции — даже в королевской библиотеке было не так её много.

— А что мне надо было делать? — заныла студентка.

— Присмотреться и понять, действительно ли он тебя заподозрил, — книгу, находящуюся в данный момент у него в руках, Эзария едва не испортил так же, как и предыдущую. — Даже если да, то надлежало воздержаться от зелья забывчивости.

— Людвиг мог поделиться опасениями с хозяйкой.

— Невелика разница — сам скажет или девчонка убедится в его провалах в памяти и догадается, что её любимец впутался во что-то, — парень пристроил книгу на письменный стол и принялся собирать с пола части первого фолианта, перекладываемые за неимением свободных плоских поверхностей, принадлежащих мебели, на подоконник. Кабинет пребывал в постоянном беспорядке после превращения его в читальный зал будущего гостя Риции. Библиотечные редкости девать было некуда: шкафы и так практически забиты, принц еле распихал по ним меньше половины книг (все как одна толстенные). Остаток, не обретший нормального вместилища, лежал невысокими башнями на письменном столе, софе, кресле (их было два, но одно занимала девушка), кофейном столике. — Людвига можно было уничтожить. После соответствующей обработки гомункулы, кажется, превращаются в некоторое количество какого-нибудь вещества? Вот пополнила бы запасы алхимических лабораторий Академии, — съехидничал Чезигер.

— Будет с него пол-литра зелёного спирта, — расстроенная Саэлис восприняла его слова буквально. — Я же умею определять, по какому принципу какой гомункул сделан, это понятно по поведению и кое-каким внешним чертам.

— Алхимии меня жёнушка научит, если потребуется, — хохотнул Эзария. — Я знаю единственный рецепт яда, до сих пор было достаточно.

— Часто пользовался? — буркнула девушка.

— Только раз, — оскалился некромант.

В двенадцать лет он специально для того случая приготовил его, потратив немало часов. До того дня в алхимических лабораториях мальчик брал готовые зелья, их делали ему на заказ. Яд, который Эзария хотел предложить матери, заказывать было опасно: как поднимется шум вокруг смерти Ремальды Чезигер, известной своей авторской стихийной магией всех четырёх типов, обязательно всплывёт факт заказа её сыном отравы.

Вся любовь Ирвинга доставалась жене. Мать воспитанием ребёнка практически не занималась, с этим справлялся отец. Точнее, он нанимал сыну учителей, приобретал всё, что требовалось мальчику для развлечений. Увидев радость в глазах сына при виде новой игрушки (лет с семи ими служило настоящее оружие), осведомившись об успехах Эзарии в учёбе, Ирвинг возвращался к супруге. Раз в неделю мужчина приводил любимую в покои отпрыска, просил его похвастаться достижениями за протёкшие семь дней, будто посторонней показывал мальчика. Видел будущий принц мамашу за столом, во время нелепых этих визитов да редчайших семейных прогулок. Спасибо прислуге, он имел отличное представление, как балует благоверную Ирвинг. Эзарии надоело. Ревность, зависть и эгоизм толкнули на ужаснейшее преступление. Мальчика не заподозрили — своим превосходством Ремальда многим мешала. Расчёт оправдался, сын потонул в отцовском обожании.

— Как теперь быть? — вопросила Саэлис, некромант вздрогнул. Ему показалось, девушка догадалась, о чём он думает.

— А? — не сразу включился в реальность парень.

— Если выяснят, что в Людвиге три дозы зелья, что предпринимать?

— Скорее «когда», чем «если». К тебе с обвинениями вряд ли сразу придут, успеешь расправиться с болтуном.

 

Глава 17 Вот она, правда

— Дарья, Лори, — из замка вышла Тина.

Ведьмы стояли на балконе, у перил. Занятия закончились, а на улице была такая чудесная погода, тёплая с лёгким ветерком, что первокурсницы решили помедлить с возвращением в дом.

— Да? — Лорианта повернулась, следом за ней — Дашка.

— Людвига кто-то закрыл в маленькой гостевой спальне, — пробормотала девушка, стараясь донести новость аккуратнее, поэтому говорила она медленно, обдумывая фразы. — Парень не помнит, кто, у него безумный взгляд — у гомункула, не у человека, сделавшего это, — он заладил, что «боится её» и что у него внутри пустота ощущается и ему жарко.

— Нет, — ахнула сирота, зажав рот ладонью и мотнув головой. Дашка с Тиной уставились на неё в испуге, молча требуя пояснения; Лорианта не промедлила: — Гомункулы так умирают.

— С ума сходят? — не поняла Тина. — В заведении, где преподаватели счастливы, когда на турнирах едва не погибают сами и чуть не убивают противника, где профессора страдают паранойей и вливают в студентов сыворотку правды литрами, впечатлительным натурам сложно сохранить здравый рассудок.

— Ощущения, которые описал Людвиг — признак приближения смерти, — девушка вытерла первые слёзы.

— Мы же после занятий собирались нести его в лабораторию, там всё скажут. Может, его спасут, — обнадёжила Дашка. — Надеюсь, ты не выпускала его? — спросила колдунья приятельницу из банды.

— Он так умолял! — прозвучало оправдание.

Беззвучно выругавшись, избранница Миротворцев двинулась в невидимое убежище. Нащупав дверную ручку, она рывком дёрнула, поднялась на толстые перила — порог здания был на их уровне — и скрылась в глубине.

Тут чередовались этажи с комнатами и проходными залами. Коридоры Дашка преодолевала на высокой скорости, в залах, не замедляясь, заглядывала за и под все предметы мебели. Скоро её догнали Лорианта и Тина, поисковые метания стали интенсивнее. Передышка выдалась с появлением в обыскиваемом зале на четвёртом этаже Клариссы, прижимающей к себе дрожащего Людвига.

— Не они! — выпалил юноша, вцепившись в ведьму сильнее.

— Что с ним? — произнесла женщина, оглядев живописную группу: Тину, лезущую за портьеру, Дашку, растянувшуюся на полу, чтобы обозреть пространство под софой, и Лорианту, перегнувшуюся за спинку кресла в углу.

— Вчера была частичная потеря памяти, — ведьма из Великой Троицы встала. — Нас он, по крайней мере, узнал. Утром. Потом подзабыл, но удалось напомнить.

— В течение дня мы заходили к нему, — подхватила хозяйка. — Его заперли, чтобы в забытье он куда-нибудь не забрёл. Людвиг оставался нормальным.

— Сейчас мы собирались пойти в алхимическую лабораторию, проверить его, — заверила Дашка Клариссу, заметно было, что та сильно сомневается в её правдивости.

— Вчера она закрыта была, студенты почти все в городе развлекались, — объяснилась Лорианта.

— Среди нас алхимиков нет, ни теоретиков, ни практиков, — развела руками старшая первокурсница. — А происходящее с Людвигом безобразие — эффект зелья, однозначно. Действие проклятий стабильное, а у него всё ухудшение да ухудшение.

— Ну, ступайте, — Кларисса отдала сопротивляющегося гомункула хозяйке. Не знала женщина, что заставило кого-то предложить парню этой гадости, и сильно не волновалась, тем более что создание принадлежало посторонней особе.

От сопровождения вызвавшейся Тины колдуньи отказались, в лабораторию ввалившись вдвоём (плюс жертва несдержанности Саэлис, вырывающаяся из хватки Дашки).

В помещении присутствовали студенты со всех курсов. За каждым столом работали группками человека по три-четыре, занимаясь каждая своим делом. Знакомые лица принадлежали только двум девушкам, тайным помощницам Эзарии. Стараясь в проходах никого не толкать, подруги протиснулись к ним.

— Извините, что отвлекаем, — начала Лорианта. — Нашего друга угостили зельем забывчивости.

Нелла, вскрикнув, уронила колбу, наполненную чёрным жидким веществом наполовину, оставшееся место занимали языки пламени, дёргавшиеся на его поверхности. Оно сразу же потухло, но брызги ногу девушке обожгли, студентка прослезилась. Саэлис застыла с пробиркой, которую ей удалось опустить осторожно, не расплескав дымящегося содержимого.

— Кроме очевидного влияния, наблюдаются ещё какие-то? — процедила алхимик.

— У Людвига предсмертные жалобы, — Дашка поставила гомункула на стол.

— Давно? — сообразив, что проблема вскоре устранится сама собой, для виду Саэлис решила изобразить заинтересованность в возвращении юноши в нормальное состояние.

— С утра, — ответила хозяйка севшим от дикого волнения голосом.

— Точное время, — потребовала с наигранным раздражением девушка.

Вопрос поразил Неллу. Алхимикам было известно: достаточно осведомиться, что за зелье навредило искусственно созданному человеку, и дать соответствующий восстанавливающий эликсир. Для неё не являлись секретом взаимоотношения Саэлис и Эзарии, но подруга в основном обсуждала с ним планы и отчитывалась об их воплощении в жизнь, а Нелла, более талантливая в алхимии, готовила необходимое им, часто не имея понятия, для чего парочке это нужно. Зелье Людвигу — тоже результат её мастерства, теперь девушка думала: неприятности от ведьм с факультета чёрной магии будут, если парень погибнет.

— Что ты говоришь? — протянула Нелла. — Девушки, дайте ему пока это, — она, слив в чистую пробирку жидкости из двух банок, пять секунд подержала над огнём, получившийся эликсир был поднесён не то Дашке, не то гомункулу.

Юноша, к облегчению Саэлис, отказался.

— Не верю! Опять отрава, да? — завопил парень.

— Прошло уже три часа с тех пор, как возникли ощущения близкого конца? — доигрывала прислужница принца.

— Вероятно, нет, — предположила Дашка. — Мы с пар вернулись, нас «обрадовали», что Людвиг совсем плох…

— Домыслы ваши ни к чему, — вызверилась Саэлис. — Лично я не советовала бы тратить время и нервы на его спасение. Не такой уж ценный экземпляр. Хотите, своего вам подарю, мы в конце семестра начинаем заниматься гомункулами. Закажите, какую внешность угодно — всё будет, — цинично предложила студентка.

Принявшаяся поглаживать по плечу Лорианту в нахлынувших рыданиях, Дашка упрекнула девицу:

— Прекрати сорить глупостями. Гомункул не домашний зверёк.

— Уговорите Людвига принять эликсир, — взмолилась Нелла.

— Бесполезно, — настаивала одногруппница.

— Мы разберёмся, — отчеканила представительница семьи Винсент, опуская руку с пробиркой так, чтобы лабораторный сосуд не мог задеть Людвиг, порывающийся выплеснуть жидкость.

Было бы весьма неестественным отобрать спасительный алхимический состав у колдуньи, Саэлис позволила компании удалиться.

— Эрнелла, — обратился к ней по фамилии студент, корпевший над приборами рядом, — по-моему, ты ошибалась. Человекообразное недоразумение, опекаемое Дарьей и рыжей девчонкой, преспокойно будет существовать дальше, если отведает того, что Нелла велела.

— Ты мне не указывай! В их случае обстоятельства особые. И вообще, я к тебе не лезу, и ты изволь! — она отвернулась от опешившего молодого человека.

Взглядом столкнулась с подругой — девушка ждала каких-нибудь слов, смешивая новые ингредиенты для снадобья, над которым студентки бились до явления чародеек с умирающим гомункулом. Вниз Нелла не смотрела — пальцы работали, глаза просили если не прощения, то объяснения.

Выразив напрасность такой надежды перекошенным злобой лицом, Саэлис взялась за свою часть обязанностей в процессе, только у неё ничего не заладилось. Закончила полосу мелких неудач студентка тем, что опрокинула сосуд с эмульсией на записи, пополняемые в ходе опыта. За секунды пергамент сморщился и комком засох.

— Может, завтра этим займёмся? — прошептала Нелла, вытирая столешницу.

То, как Саэлис уставилась на девушку, любой интерпретировал бы как «заткнись, не мешай», однако приближённые, представленные единственной здесь подругой, расценили как одобрение высказанной идеи. Заметив стремление вырваться на волю, подальше от заинтересованности в откипевших разбирательствах окружающих алхимиков, Нелла попросила одного из приятелей по группе убрать за ними за аналогичную ответную услугу впоследствии. Под перешёптывания девушки выскочили из лаборатории.

Интриганка шла с опущенной головой, быстро, второй студентке нужно было постоянно ускорять шаг, чтобы не отстать. Они добрались до помещения, обозначенного гостями из Большого Мира бы как зимний сад — в мире Альданы зимы случались не каждый год и были короткими, так что уголок звался оазисом.

— Посиди, расслабься, — Нелла подвинула Саэлис плетёное кресло.

Девица пинком от него отказалась.

— Одно простое правило: если веду я себя странно, значит так надо, — алхимик прислонилась к столу, тоже плетёному, поэтому легкому и отъехавшему под её весом. Ножкой он упёрся в кадку с деревцем, возможность использовать садовую мебель в качестве опоры сохранилась. — Ты отлично знаешь, кто отдаёт нам распоряжения. Или нет?

— А тебе нравится уподобляться Чезигеру? — не выдержала Нелла.

— Подробнее! — её задел укор не в свой адрес, а в его.

— Те, к кому нет равнодушия, становятся эгоистами. Эзарии и чужие чувства — ничто, и чужие жизни. Ты в курсе его жутких намерений, не вызывающих у тебя ужаса — привыкаешь! Научишься у принца правилам игры, во что превратишься?

— Дрянь! — Саэлис отвесила ей удар по лицу. — И всё-таки, на что ты рассчитывала, соглашаясь помогать ему?

— Твоя инициатива была, я, доверившись, последовала за тобой, — девушка съёжилась от слишком громких, истеричных обвинений. — Я уповала на твоё благоразумие. Оказывается, оно отсутствует.

Предыдущий жест подруги повторился с удвоенной силой. Нелла пошатнулась, но продолжила:

— Понимаю, ты влюбилась в него. С прошлого курса ещё. А не находишь ли ты глупым потакать его желанию получить леди Винсент?

— Будто он будет верным ей, — фыркнула Саэлис.

— Тебя устраивает роль одной из многочисленных девиц, запасных подстилок?

В третий раз несчастной достался толчок. Падение вышло неудачным: она потеряла сознание, упав на камни.

Мейдины в больничном крыле не обнаружилось, чему очень обрадовалась вспыльчивая особа с факультета алхимии. Дежурила там лекарша, неоднократно лечившая Лорианту. Сказке о скользком полу в оазисе женщина поверила — Саэлис была хорошей актрисой.

К вечеру Людвиг стал будто бы сильно потеть: на всём теле выступали капли, запах, впрочем, имеющие спиртовой. Лорианта, не успевая вытирать слёзы, говорила, что внутри юноши, значит, началось разрушение и вещества выходят наружу. Цвет капель иногда менялся: бесцветные, синие, зелёные. Боли гомункул не ощущал, зато стал бредить. Влить эликсир силой он в себя не позволял.

Дашка отметила, что в пробирке жидкости было уже на дне, хоть давали им полную: Людвиг почти всё расплескал.

— Пару глотков, пожалуйста, — простонала ведьма измученно, младшая колдунья изъясняться внятно от частых всхлипываний, превращающихся в плач, стоило попробовать что-то сказать. — Хуже тебе не будет, почему бы ни рискнуть?

— Мне нельзя жить, — его веки опустились так, что из-под ресниц ещё виднелась белая полоска с голубым пятном радужки.

— Почему? — ужаснувшаяся Лорианта на мгновение сдержала слёзы, чтобы задать вопрос.

— Из-за меня у вас неприятности. Куски памяти мне не просто так стёрли.

— Ты осознаёшь это, значит, не всё потеряно! — на первое утверждение Дашка не обратила внимания. — Ошибки тем ценны, что их возможно не повторять!

— А в чём они заключались? — парень внезапно замер, дрожь отпустила.

— Связался ты, с кем не надо, или увидел, чего не следовало, или услышал, — почувствовав шанс, колдунья вновь показала юноше эликсир. — Ну же, не бойся, в девушке, сделавшей его для тебя, я не сомневаюсь.

— Девушка… Та особа тоже была молоденькой… — Людвиг напрягся, как и чародейки, предвкушая прояснение. — Милой… Доброй… Приветливой… Я всё ей рассказал…

— О чём? Что? — подталкивала к подробному ответу старшая колдунья.

— Перед смертью случается, магия прекращает действовать, — сообразила Лорианта, принявшись трясти Дашку за рукав: — Позови кого-нибудь! Мы же на допустим, чтобы он погиб!?

Юноша стремительно слабел и противиться был не в состоянии. Ведьма из Великой Троицы помогла ему сесть, придерживая ладонью. Голова запрокинулась, влить эликсир оказалось легко. Утих он чересчур быстро, в момент, что настораживало, но на него, тихо спящего (во всяком случае, гомункул походил на такого), глядеть приятнее было, чем на метающегося по постели.

— Средством мы его не убили? — ахнула девушка.

— Хочется верить, нет.

— Не считаешь, что, несмотря на отсутствие в вашей компании алхимиков, привести кого-нибудь надо? — Лорианта промокнула платком покрасневшие глаза.

— Да, — Дашка, встав, поправила растрепавшиеся волосы перед зеркалом. — Я постараюсь быстро.

Ведьма выскочила из комнаты (драма разворачивалась в её спальне). Замок расстраивал пустыми залами и коридорами. Томас, Алина, Саша и Шаки пропадали у Теоны, впрочем; от волшебницы, призывателя и начинающей тёмной колдуньи толку бы не было. Бруно с Николасом и Клариссой ушли осматривать осквернённый храм. Куда делись некомпетентные в магических делах Клавьер и Тина, Дашку не интересовало, а Патрика, балующегося иногда алхимией, четыре дня в землях Элиорамии не было, по приглашению Скентии он разбирался с недавно отстроенным некрополисом возле Чёрных Гаваней. Магическую связь там не наладили, и Тейлор пребывал в абсолютной недосягаемости. Отметив с досадой отсутствие в замке подходящих и вообще каких-либо личностей, Дашка подумала оторвать от опытов кого-то из студентов-алхимиков.

Нужда подниматься в лабораторию отпала, как только ведьма покинула убежище. На балконе спорили Амерден и Фестеан. Точнее, мужчина пытался навязать своё мнение, эльф, сохраняя спокойствие, отбивался.

— На территории Академии должны находиться хранители закона, — брюнет, похоже, устал утверждать это, судя по невыразительному, ленивому голосу.

— Словно ты забыл, каким был в молодости, — рассмеялся призыватель. — Последних предупреждений для нас не существовало, только предпоследние. Получат несколько ребят магическим лучом в живот, пробьют тревогу, алхимики наладят производство защитных зелий, и все будут продолжать дразнить бедных стражей порядка. Да, им же очень обидно, — пояснил эльф, заметив неодобрительную реакцию Амердена на его определение хранителей закона, — когда их не боится никто. Ты с товарищами разве не любил дразнить молодцов при волшебных жезлах в свои двадцать?

— Кто бы распространялся про нормальную молодость, — хмыкнул мужчина.

Сарказмом он что-то задел в душе Фестеана, сразу сникшего. Взгляд эльф отвёл, что дало возможность заметить Дашку, не решавшуюся прервать деканов.

— Нам нужен профессор Роамонес, — быстро сообщила ведьма.

— Кому — нам? — алхимик, как водится, был недоверчив.

— Мне, Лорианте Блазе и гомункулу её, с ним не всё в порядке.

— Зовёте в замок? — взгляд брюнета скользнул вверх-вниз, по месту, занимаемому незримым убежищем.

— Ада бывала там и возвращалась всякий раз невредимой, — улыбнулся эльф. — Как и Десмилия, и София — все, кто идёт в Рицию, охранять Томаса с Теоной.

— Трое? Мало, — вздохнул Амерден. — Не надо убеждать меня, что посторонние в царство мёртвых толпу взять не могут, — предотвратил мужчина ответную реплику собеседника. — Я давно осведомлён. Просто это слишком… Слишком…

— Тебе не по нраву, — закончил за него призыватель. Высказывание было язвительным, но соответствующих интонаций не содержало, Дашка и профессор не разобрали, хотел ли Фестеан им уколоть коллегу или нет. — Девушка, кстати, ждёт. Если ты настолько мнительный, я могу пойти с тобой. Между прочим, это у неё и её приятельницы повод опасаться тебя. Кто в недалёком прошлом с сывороткой правды перестарался?

Мужчина промолчал, скривившись. Дашка посчитала это согласием. С ощущением, как профессор алхимии скептически наблюдает за её рукой, скользящей по воздуху в намерении найти дверь, колдунья вход обнаружила. Времени на это потребовалось многовато — чувство волнения быстроте реакции не способствовало. Ведьма забралась в проём первая. Амерден полез за ней с сердитым ворчанием. Преподаватель не отставал от Дашки, и его недовольное сопение за спиной первокурснице успело надоесть к моменту, когда она распахнула перед ним свою комнату.

Лорианта спала в кресле, вымотанная последними событиями, Людвиг также не бодрствовал. Парень невероятно побледнел, кожа стала белоснежной. У Скентии, тоже искусственно выраженного в лаборатории создания, она была и всегда оставалась такой, это являлось, скорее, результатом пристрастия породившего его алхимика к экспериментам с внешностью своих гомункулов. Лицо Людвига же неизменно оставалось цветущим, за исключением сегодняшнего тяжёлого дня.

Амердену подробно изложили проблему. Алхимик наклонился над пострадавшим, задумавшись.

— В замке есть лаборатория, — сказала Дашка на всякий случай.

— Показывай, — велел профессор. — Память у него прояснится, но жить юноше без алхимического вмешательства пару дней.

Он бережно вытащил Людвига из-под одеяла — тот не очнулся. Мужчина проследовал за обрадовавшейся Дашкой на этаж с заветным помещением.

— Зрелище впечатляющее будет не в лучшем смысле, — Амерден осадил её, пробежавшую к единственному, но большому столу в лаборатории. — Я клянусь, верну твоей подруге приятеля целого и здравомыслящего. Конечно, если это качество было ему присуще, — не преминул он придраться, кладя гомункула на стол и начиная расставлять перед собой некоторые из пробирок, банок, колб и прочих сосудов, находившихся кучками но углам вперемешку с простейшими приборами — сложные посверкивали шкалами за дверцами шкафов. — Возвращайся к леди Блазе, я закончу через час, — спокойно распорядился мужчина.

— Профессор, а почему вы с лёгкостью решили помочь? — уже из проёма поинтересовалась Дашка.

— Намекаешь на мою неприязнь к вам? Здравый смысл победил её. Ваш маленький пронырливый друг получил немаленькую дозу зелья за что-то, что может быть необходимым для того, чтобы мы это знали, — витиевато изрёк Амерден.

В таверне, куда завернула Шаки, было всего три посетительницы, девушки из отряда Айрис, кажется, только вернувшиеся со штрафного задания — такие молодым воительницам давали, когда они плохо справлялись с чем-либо на тренировках или нарушали там дисциплину. Одна из них, Алана, в отряде состояла давно, Шаки её знала. Две другие — новенькие. Воительницы госпожи Ави не были столь спесивы, как обрисовывала их молва, поэтому младшая Винсент подсела к ним. Она зашла сюда поесть и поговорить, дома второе удовольствие было бы доступно в компании братца, в связи с чем оказалось бы безнадёжно испорчено. Вообще навещать односельчан девушка не собиралась, выбравшись из замка проверить виверну (Клавьер, как подумала Дашка, отправился не с ней, а по поручению Клариссы в лавку ингредиентов для зелий за какими-то травами). Выйдя из леса на дорогу, она вдруг сообразила, что соскучилась по Тинзо, но дома у Цельсиев никого не застала, и пошла к порталам на Центральной улице, по пути решив пообедать.

— Давно не виделись, — заметила Алана. — Таури, Валиара, это Шаки Винсент, — воительница представила её остальным.

— Сестра Джесс? — оживилась девушка, при взгляде знакомой на которую было произнесено первое имя, шатенка с тёмными гладкими волосами, не касающимися и плеч, раскосыми карими глазами и выделяющимися скулами, очень худая. При плохом освещении она могла быть принятой за юношу.

— Ага, — кивнула Шаки и переключилась на человека, явившегося спросить, что леди будет заказывать.

— Как она? Айрис возмущается, что Джессика покинула отряд надолго, — уведомила её Алана. — Не соизволит осчастливить старушку своим присутствием на тренировке — сперва одиночное штрафное задание, через сутки — исключение из рядов Лесных Воительниц.

— Ты же заявляла, что Айрис нельзя называть старушкой! — воскликнула Валиара. Фигура у неё была чуть лучше, чем у Таури, зато девушка имела совершенно невообразимые тусклые лохмы невнятного мышиного цвета, торчавшие в разные стороны, наверх в том числе. Без помощи гребня такое безобразие на голове устроить явно было никак, да вот зачем нужно? — Услышит случайно — здравствуй, энный штраф.

— Тут госпожи точно нет, — рассмеялась Алана, заправив за уши разметавшиеся каштановые локоны. — А Дефрин, — подмигнула она бармену, — нас не сдаст.

Недоразумение было устранено, Шаки ответила на свой вопрос:

— Я передам. Преподавательница боевой демонологии как-то ведь без Джессики обходилась. Пусть возвращает вам образцовую воительницу. Кого Айрис вам в пример хоть ставит? — развеселилась девушка.

— Показывает, что и как надо, на личном примере, — проворчала Таури. — Я вашу легендарную Джесс Винсент видала всего несколько раз, кстати.

— По словам Айрис, её лицо напоминает лицо жены принца Эзарии, — пояснила Валиара, сама, значит, не удержавшая в голове облик Джессики.

— У супружницы королевского сынка физиономия, словно девица убьёт любого, кто к ней обратится пусть даже с безобидным пожеланием доброго времени суток, — хохотнула шатенка.

— Так и есть, — сообщила Шаки. — Просто портрет сестрицы. Но Тецарра собачится, а Джесс действительно лезет в драку.

— Чего вы хотели от молодой женщины, обречённую жить бок о бок с Эзарией Чезигером? — упрекнула болтушек Алана.

— Откуда знаете, как она выглядит?

— Великие Ветра изобразили. Целый день, поднимая голову, созерцать вместо облаков жениха с невестой — брр, — встряхнулась Валиара.

— С чего ты взяла, Алана, что Тецарра замужем не по собственной воле? — предположила внезапно Таури. — Папочка её тот ещё мерзавец. Лаборатория Минаурес, расположенная на месте какой-то деревушки, разрушенной специально, ему принадлежит. Поселение по его инициативе снесли. Из жителей почти никто не спасся.

— Что за деревня? — пролепетала Шаки.

— Фривелл, — проронила девушка, принимаясь за прерванный обед.

— Кто у тебя всё выпытывал? — в нескольких десятках километров от Фатоны, в летающем замке вспыхнула Кларисса.

— Саэлис Эрнелла, — Людвиг виновато взирал на ведьму, хозяйку, Великую Троицу, Николаса, Бруно и Томаса.

— Ради Эзарии, — с большим трудом Алине верилось в это. — Принцу из-за Теоны надо было держаться в курсе наших планов?

— Или из-за Даниэлы, — выдвинул более разумную, но неправильную версию некромант. — Не в интересах семейки Чезигеров, чтобы дочь Мартина, законная наследница власти, выбралась из Риции.

— Я из замка ни на шаг отныне, — замотал головой во всех направлениях гомункул.

— Помолчи, — приказала старшая ведьма. — Нам бы догадаться, к каким неприятностям готовиться.

— Теону следует забрать из больничного крыла, — обеспокоился Томас. — Эзарии в замок хода временно нет, но алхимичка запросто подменит какое-нибудь снадобье.

— Вот и ступай за женой, — велела женщина. — А я, пожалуй, оповещу преподавателей. Тебе же, милочка, — презрительно бросила она Лорианте, — рекомендую учить своего мальчишку законам жизни.

— Она сама в них не разбирается, — Николас, подойдя к девушке, снял капюшон: глаза он показывал редко и далеко не каждому. Вероятно, в банде, его семье, окружающей странного человека много лет, ещё не все их видели. — Любому существу, созданному магией, передаётся часть характера, привычек и интересов творца. У тебя весёлое было детство, Лори?

— Без родителей, без друзей, — молодая чародейка хотела отодвинуться, отвернуться, да от Николаса веяло такой добротой, что Лорианта разомлела. — Дом опекуна, хороший особняк, но темноватый, с вечно задёрнутыми тяжёлыми портьерами. Из игрушек — содержимое алхимической лаборатории и книги. Общение — с эпизодными визитёрами старика, в основном покупателями его зелий, и лавочниками. Все прогулки были к лавкам и обратно, в дни ярмарок — на рыночную площадь, — описала немудрёные детские годы девушка… девочка.

— Как можно осуждать её за то, что она в людях не разбирается? — обратился к компании Николас.

— Лорианта их боится, — холодно поправила его Кларисса.

— Бояться неизведанного — обычное явление. Девушка вложила в Людвига свои силы, кусочек себя. В нём не только её жизненная энергия — частичка души. Я ведь тоже не рождён, а создан.

Признание изумило, но не шокировало. Храни такую тайну кто-нибудь другой, например, Бруно или Томас, все провели бы в оцепенении минуту. Николас же слишком отличался от остальных, чтобы не иметь права на это.

— Ты гомункул? — выдвинул идею Клавьер, но не угадал.

— Названия подобным мне нет. Я имею биологических родителей, но мать, беременная, умерла, попав затем к некроманту. Меня он извлёк и с помощью алхимии оживил и вырастил, — мужчина погрустнел. — Теоретически я наполовину зомби, наполовину гомункул, Клавьер относительно прав. Капюшон я ношу всегда, защищаясь от солнечных лучей. Создатель предупредил: они мне вредны. Кстати, три года назад я отпраздновал не двадцать какой-то, как вы вообразили, день рождения, а сто пятидесятый. Живой мертвец в некотором смысле.

Кларисса подошла и обняла его, для чего ей пришлось опуститься перед ним, сидящим в кресле, опуститься на колени, а её руки обвили его талию, голова легла на колени.

— Ты, подобно любой другой женщине, не можешь иметь от меня детей — цена жизни, — он поднялся, ведьме тоже пришлось. — Я всё к тому, — Николас отдалился на четыре шага, взгляд опять облетел друзей и приятелей, задержался на любимой и остановился на Людвиге, — что некромант, подаривший мне возможность радоваться свету, оказался подлецом, — мужчина замолчал, принимая, наверное, решение не делиться подробностями. — И я опасался стать таким же.

Капюшон натянулся на место. Николасу дали покинуть зал.

 

Глава 18 Встречи

— Здравствуй, Аорна, — Фаризе ступила из осквернённого Полуночного храма, замерев в проёме. Ладони касались косяка, одна — на уровне головы, вторая — чуть ниже. На ней было белое платье с расклешёнными длинными рукавами, казавшимися в ночной полутьме крыльями. Хищно прищуренные глаза и ухмылка.

— Не имею времени тебя рассматривать, — отрезал тёмный священник. — Кто ты?

— Зови меня просто Фаризе, а остальные мои имена тебе знать незачем, — промурлыкала ведьма, приближаясь к мужчине.

Колдун оторопел: неизвестная особа осмелилась попросить его о встрече (и ведь выведала координаты!), и теперь ещё играть пытается!?

— Что тебе нужно? — неприветливо спросил он. — Учти, мне надо беречь силу, один человек заключил со мной сделку, и магии моей потребуется очень, очень много.

— Чего же пообещал взамен?

— Деньги. Огромные, — Аорна уже боролся с желанием пустить в ход посох, настолько раздражала нахалка.

— Это мелочь на самом деле, — продолжала умничать женщина. — Если есть мечта, которую можно за неё купить — тогда нет. Но у тебя она отсутствует.

— А ты, значит, предложишь нечто, в чём я больше, чем в звонких монетах, нуждаюсь? — ему сделалось смешно. Вероятно, леди малость безумна.

— Я всего лишь хочу понять, зачем деньги тебе, — усмехнулась Фаризе.

Или не малость…

— На новые древние книги, артефакты — всё, что надо в деле, — Аорне стало интересно, чем закончится беседа с ней, он решил побыть снисходительным.

— Существование ради любимого занятия — как трогательно! — ведьма не издевалась, судя по взгляду. — Мы похожи, Аорна!

— Объясни, пожалуйста, какой мне толк от твоих слов, — тёмный священник же съязвил.

— Никакой, — честно сказала женщина. — Я сама не вижу прелести в достижении власти. Умолять провести меня в Рицию не буду. Уговорите нескольких духов помочь мне, всего-то. А начальные планы мои охватывают единственный город или даже деревню. Мне достаточно и столицы, и крошечного поселения.

— Риция? Не ожидал от тебя, — хмыкнул Аорна. — Миллионы альданцев уверены, что все мерзавцы после смерти остаются на земле и обращаются в демонов. Тайна, доступная избранным. На избранную ты не тянешь, иначе бы тебе не пришлось представляться.

— Одна славная девчушка поведала и о существовании тёмного царства мёртвых, и о заключении в неё живой, но вряд ли здоровой принцессы Даниэлы Сагрены, и о страсти принца к священнице Теоне, — перечислила Фаризе.

— В её светлую голову откуда-то эта информация попала, — колдун начертил перед собой невидимую дугу посохом, место вокруг преобразилось: парк сменился гостиной с высоким потолком, внушительным горящим камином, лохматой бурой шкурой и глубокими мягкими креслами перед ним. Его гостиной.

Ведьма уселась. Рядом возник (не телепортировался, а неслышно подошёл) слуга, одержимый духом парень. Во внешности юноши не было ничего выдающегося, о несчастье его свидетельствовали застывший взгляд и заторможенная речь. Он держал поднос с двумя бокалами, тарелкой фруктов и бутылкой вина. Встав между креслами, слуга вытянул перед собой руки и разжал пальцы. Поднос пролетел меньше полуметра — под ним материализовался столик. Одержимый так же тихо исчез.

Возобновила беседу женщина после первого бокала:

— Девушка обитает в компании тех, кто собрался вызволять дочь Мартина. Те люди живут в летающем незримом замке, отвоёванном у хранителей закона, по приказу Ирвинга прибывших в Бесталон усмирять жителей, требующих защиты от нападений риксов. Замок — на территории Магической Академии, компания временно там остановилась. Полагаю, не стоит разъяснять, почему. Являясь моей ученицей, девушка регулярно приходит в моё пристанище, в лесу рядом с Фатоной. Последние новости она передаёт мне просто так, чтобы я от жизни не отставала.

— Молоденькая девушка?

— Почти пятнадцать, — Фаризе взмахом указательного пальца подняла бутылку, она, притянувшись к бокалу в другой руке женщины, наклонилась над ним. Красная струя хлынула в тонкое стекло. Затем вино плавно вернулось на место, свой бокал хозяин наполнил сам.

— Не самая подходящая кандидатура для информатора, — произнёс Аорна. — Девчонка, нахватавшаяся сведений о Риции — опасная штучка. Кроме тебя, разнесёт их десятку человек, они молчание хранить также не смогут, и будет через месяц всё королевство твердить: вернём в мир живых Даниэлу, долой Чезигеров! Ты, вероятно, равнодушна к тому, какой правитель в Альдане, а мне не безразлично. Принцесса, памятуя о личности, упрятавшей её в Рицию, тёмных священников жаловать не станет. Между прочим, мой брат об этом позаботился. После того, как он от Эвиланы сбежал, никак не получается с ним встретиться.

— В замке разговоры практически полностью о принцессе да плане её освобождения. Не ходить же ребёнку, закрывая уши! А известие ползёт по Альдане потихоньку, из Фатоны и Чёрных Гаваней. Старейшина города — хороший друг компании.

— У народа хватает ума быть спокойным, — хохотнул мужчина. — В противном случае Ирвинг предпримет меры. Удивительно, почему король до сих пор так не поступил.

— Ты одолжишь мне духов? — внезапно напомнила Фаризе о цели визита. — Цену назначай сам.

— Сначала ответь, наконец, чего добиться стремишься?

— Скажешь, с кем твоя сделка, ради которой бережёшь силы?

— Принцу охота посодействовать скорейшему сумасшествию Даниэлы. Союз Теоны с некромантом тогда потеряет смысл.

— Ну а я желаю распространить новую науку. Управление одержимыми, — протянула ведьма. — Обычный шаманизм не предполагает, что духи останутся в жертвах, многие вовсе используют духов не как оружие — как экзорцистов и целителей. Расточительство. Соединяя шаманство с некромантией, можно добиться того, что зомби будут относительно разумными созданиями.

— Цель неплохая, — похвалил Аорна. — Только несколько духов тебе маловато будет, а больше я не дам.

— Я разберусь. Пяти штук тебе не жалко? — деловито поинтересовалась колдунья.

— Выражайся корректно, — оскорбился маг.

— Пять духов продашь? — женщина подчеркнула исправленное слово.

— Без проблем, — согласился тёмный священник. — Цену я не придумал, считай их авансом. — Получишь ещё десять, когда уплатишь её.

Общежитский корпус, миниатюрный замок, даже ещё красивее, отбрасывал спасительную ввиду сегодняшней жары тень. Студенты избегали лучей назойливого яростного солнца более надёжным способом — не высовывались из корпуса вообще, на просторной площадке перед зданием Шаки обнаружила двух магов, чёрного и белого, упражнявшихся друг с другом каждый в своём деле — в наложении проклятий и снятии их. Двойняшки, юноша и девушка, сидели на скамье под деревом и посредством магического шара разговаривали с матерью. Какой-то парень устроился на соседней лавке с книгой на коленях, напротив студентка с факультета алхимии — да-да, в жару не сняла мантию, несмотря на разрешение расставаться с формой после занятий — мрачно созерцала полёты лучей и сгустков магической энергии практикующихся чародеев.

Блондинка с двумя косичками, впрочем, сама была одета не по погоде: вся в чёрном. Ей было позволительно: нехитрым, но малоизвестным волшебством Шаки сделала так, чтобы чувствовалась прохлада.

Девушка искала место, где есть тень и почти нет общества. Замок опять был полон: и компания в сборе, и Патрик вернулся, и Скентия заглянул, и Дерик. Не отпускала мысль о разрушителе Фривелла, терзаться ею представлялось лучшим в одиночестве, пускай и частичном.

Развалившись на скамье и зажмурившись, она постаралась сосредоточиться, соображая, на чём именно ей следует. Разумнее было спросить себя: «Следует ли вообще?», — но подозрение о бессмысленности задуманного никак не находило на Шаки.

— Вы Эзарию не видели сегодня? — озадачилась какая-то леди, стоявшая, судя по голосу, перед девушкой. — Его кабинет в скрытом крыле заперт.

— Нет, — лениво уставилась на девушку-алхимика в форменной мантии ведьма. После ответа она вдруг сообразила: принц о родственниках жены обязан знать. Оторвавшись от спинки скамьи, Шаки выпалила: — Я сама его ищу!

Саэлис перекосило от злости. Проклятье, эта зануда Нелла, контактирующая в основном с учебниками и алхимическими веществами, а не с людьми, посмела судить о человеке и оказалась права. У принца сотня девиц, для него абсолютно одинаковых. Выделил он одну Теону, да и вряд ли за особую внутреннюю красоту.

В общежитие девушка ринулась едва ли не бегом, а Шаки посетила идея, копирующая ту картину, что сложилась в воображении леди Эрнеллы.

Посторонних в корпус, где скрылась десять минут назад безответно влюблённая в младшего Чезигера, не пускали. Шаки охрана сделала исключение: ученица Фаризе сказала, будто Теона забыла в своей спальне кое-что, и младшую сестру преподавательницы послали за оставленной вещью. Ради священницы правило нарушили.

О расположении скрытого крыла ведьма имела понятие по рассказам Дашки. На нужном этаже она влилась в стайку первокурсниц, коротая время. Ей повезло, они с энтузиазмом обсуждали турнир призывателей и демонологов, а по этому поводу у Шаки имелось мнение, составленное по богатым на эмоции докладам очевидцев: Джессики, Дашки, Алины и особенно Саши. Битый час девицы не закрывали рты, а когда дискуссия утихла, ведьма «спохватилась», что пришла в общежитие за забытой вещью сестры.

На счастье Шаки, если в скрытом крыле сейчас и были преподаватели, то они отдыхали по комнатам за плотно закрытыми дверями. Искать среди них, абсолютно одинаковых, нужную, ведьма решила по ощущениям. Распознавать ауру тёмной магии Фаризе её научила. Не единственный здесь Эзария, кто владеет ею, но не заглядывать же во все спальни подряд и не прямым текстом спрашивать, который из номеров — кабинет принца!

На нижнем ярусе галереи сразу почувствовались четыре ауры, самые сильные: стоило, подойдя к двери, расслабиться и глубоко вздохнуть, попытавшись перестать воспринимать внешний мир, только саму себя, как внутри холодело, словно при ужасе. В одну комнату Шаки не впустили — хозяин, должно быть, спал; из второй донёсся голос Ады Лиоре, третья оказалась принадлежащей профессору Локки (чёрный маг сидел за письменным столом и что-то писал; к девушке преподаватель не повернулся, выпалив: «Дельвис, я занят!»). Принцем этот тип быть определённо не мог.

Из четвёртой после робкого стука Шаки вылетел тёмный эльф, атлетически сложенный, черноглазый, с прямыми серебристо-серыми волосами до лопаток. Он был выше ведьмы на полторы головы, что вынудило его опустить голову, а девушку — задрать.

— Ищем кого?

— Не подскажете, где комната Теоны Винсент? — пролепетала колдунья, вздрогнув: слишком внушительным выглядел преподаватель. — Она потеряла один амулет, и ей кажется, что артефакт забыт здесь, в номере.

— Ты сестра её, что ли? — догадался эльф. — Точно не могу ответить. На верхнем ярусе, а там сама ищи.

— Спасибо! — улыбнулась Шаки, про себя выругавшись.

Попав наверх, девушка вновь попробовала слиться с ощущениями. Делая круг по ярусу, чтобы отметить самые яркие ауры, она обомлела, неожиданно пронзённая не холодом, как всегда, а теплом. Это не белая магия, тёмные колдуны так ей не проникаются. У Шаки светлый дар был, но развиваться не стал, поэтому не спишешь всё на него. Такое явление Фаризе ученице не успевала объяснять, а позже женщине думалось, будто она уже осуществила это, и юная колдунья по-прежнему пребывала в неведении. Два мага с идентичными силами, под одной покровительствующей стихией, могут чувствовать друг друга на близком расстоянии, если кто-то очень хочет видеть другого. Шаки и Эзария — оба некроманты и чёрные маги, обоих охраняет Вода, у обоих врождённые способности были к белой магии.

Любопытство убедило девушку войти. Молодой красавец отложил фолиант, из которого делал выписки, пергамент пристроил сверху: на столе места было маловато, всё в книгах.

— Эзария? — вполголоса осведомилась Шаки.

— Собственной персоной, — выбравшись на середину кабинета (стол стоял в углу), принц опустился на подлокотник кресла. — Полагаю, тебе что-то от меня надо.

— Мне нужен отец вашей жены, — продолжала ведьма, оставаясь у стены. — Вы, верно, подскажете, где я могу обнаружить его?

— А папу моего видеть не желаешь? — некромант не злился, а забавлялся. — Или тебя в королевский замок провести? Там полно важных персон.

— Отец Тецарры, только он, — не стала отшучиваться девушка.

— Причину огласишь? Впрочем, до него мне никакого дела, — бросил парень, заметив смятение Шаки. — Жена за старые деяния папашу терпеть не может, мой родитель больше интересуется её благополучием, для остальных Дориан — конкурент, и любые несчастья с ним их лишь обрадуют. Ты ведь разыскиваешь алхимика не с целью мирно поговорить?

— Да, — ответила чародейка.

— А если я тебя потом сдам? — расхохотался от такой наивности Эзария.

— Пусть. Я выкарабкаюсь. К тому же, если мне навредишь, то расстроишь Теону.

— Что предложишь взамен? — вдруг согласился на сделку принц.

Шаки, отделившись, наконец, шагов на десять от двери, которую не забыла захлопнуть, потянулась к шнуровке на платье. Принц не без насмешливого удовольствия наблюдал, как чёрная ткань соскальзывает на пол. С полминуты он молча разглядывал девушку, боявшуюся не того, что обещалось произойти сейчас, а последствий. Бездействие прервала ведьма, отважившись поцеловать некроманта.

— Ты сообразительна, — хмыкнул парень, когда Шаки отступила. — Тебе хорошо поработать придётся, понимаешь?

Она закивала. Волнение по телу, кажется, перестало быть неприятным…

— Донателла! — женщина кинулась к девушке с объятиями.

Среди студентов, проветривающихся перед замком Академии на очередной перемене, кое-кто заулыбался. Родным первокурсников разрешалось три раза в семестр навещать своих детей (племянников, младших сестёр и братьев), и к Донателле сегодня приехала мать, из земель Варфетии.

Все умилились и отвлеклись от обнимающихся прямо перед входом женщины с дочерью. Внимание было привлечено снова голосом девушки:

— Мама! Ты в порядке?

Женщина, замершая, положив ладонь на плечо Донателлы, вторую руку тоже подняла. Глаза округлились, рот приоткрылся, из него донёсся хрип.

— Что с тобой!? — дочь попробовала убрать её кисти с себя, но пальцы впились намертво, заставив первокурсницу скривиться от боли.

Отрезвить мать пощёчиной она не смогла, зато вызвала ею хохот.

— Одержимая! — догадалась Дашка, вместе с Джайде и Лориантой пристально следившая за одногруппницей и её родительницей.

На жертву духов поднялось штук пятнадцать жезлов и столько же посохов. Затравленно озираясь, женщина принялась душить родную дочь. Она делала это странно, многие разобрали, что творит мать Донателлы, не сразу: хладнокровно сдавила шею, не дёргаясь, не дрожа от злости, будто просто обхватила пальцами. Только когда тело начало обмякать, в одержимую полетели лучи.

Столько магической энергии для смерти ей было достаточно. Упала несчастная, не выпустив девушку. Несколько человек кинулись освобождать молодую колдунью от хватки.

— Зовите профессора Илаймена! — заорал какой-то парень. — Риккен, Лиоре, Рэймона, кого-нибудь! И целителя!

Группа пострадавшей, послав старосту и ещё троих своих представителей за преподавателями, ринулась к Донателле и мертвой женщине. В толпе нашлась старшекурсница с факультета Мейдины Рильен, взявшаяся приводить ведьму в сознание.

— Отойдите от трупа! — раздался приказ Дельвиса Илаймена, того самого тёмного эльфа, с которым имела дело Шаки. Он был шаманом, экзорцистом, целителем и белым магом и персоной в столь неприятной ситуации являлся самой компетентной. — Дух из него, если он ещё там, может проникнуть в любого, кто находится рядом.

В радиусе метров пятнадцати пространство вокруг опустело, осталась лишь целительница, возвращающая Донателлу к жизни. В замке уже услышали о беде, из окон свешивались студенты и преподаватели, последние, впрочем, быстро исчезали, чтобы появиться рядом с Дельвисом.

Тёмный эльф медленно подобрался к двум девушкам и мёртвой женщине, держа руку с посохом вытянутой перед собой. С другой стороны так подходила подоспевшая София.

Из тела внезапно поднялась призрачная фигура мужчины, зеленоватая, в жёлтой дымке. От неё оторвалась такая же женская. Мать Донателлы. Жёлто-зелёными кометами они разлетелись, метя в профессоров.

Дельвис играючи отразил духа, второй магической атакой уничтожив, третьей эльф помог Софии, успешно отбивающей нападения, но не имеющей сил для этого типа разрушения. В воздухе осталась витать жёлто-зелёная пыль.

— Система цепи, — сказал профессор. — Дух, вселяясь в человека, забирает, уходя, его душу с собой. Если шаманом или некромантом дан такой приказ, то единственный дух создаст проблем, достаточных для упования на силы отряда экзорцистов. Этих двух я дематериализовал, но вряд ли не придут новые.

— Именно в нашу Академию? — выкрикнули из толпы.

— Она всегда была излюбленным местом для распространения эпидемий колдунами, — вздохнула Ада, явившаяся в сопровождении своего студента и алхимика и слушавшая последнюю реплику эльфа за его спиной. — Одержимость — та же болезнь, но исход практически всегда летальный.

— Нет же! — возразил другой студент.

— Отдельные случаи устраняются без проблем, — не отрицала красавица. — Однако сеанс экзорцизма требует огромных, несоизмеримых затрат магии вплоть до вытягивания жизненных сил. Больше одного в день колдун провести не может. Среди преподавателей Академии только профессор Илаймен может осуществлять такое исцеление. Так что вообразите, что станет твориться при массовых атаках.

— Если они будут вообще, — быстро добавил Фестеан, появившийся с группой магов земной стихии, у коих вёл в данное время занятие.

— Уведите уже девушку в больничное крыло, — велела София, приказ кинулись выполнять Джайде и Арвелла. — Сдаётся мне, не будет лишним собрать всех в главной аудитории и прочитать лекцию о первых признаках одержимости и правилах безопасности при угрозе нападения духов.

Слова профессора демонологии коллеги восприняли должным образом. Учащиеся оказались осведомлены через три часа (началось мероприятие через полтора).

Подтвердились, к несчастью, опасения Дельвиса. На выходных в город отправились трое ребят, двое вернулись одержимыми, это выяснилось вечером. Одного спасли, второй погиб. Его дух уничтожили, а тот, что мучил юношу изнутри, скрылся, обнаружившись, несмотря на приложенные усилия, в теле студентки. Профессор помог выжить и ей, однако это явилось только успешным началом трагедии. Одержимость проявилась ещё у пятерых. За всеми уследить не удалось: убить такого просто, а избавиться от духа — не так-то, даже не все преподаватели могут. В Академии и в городе вообще постепенно утверждался кошмар.

Был введён комендантский час. Предотвращало возникновения новых одержимых это несильно. Какие-то духи были слишком слабы, чтобы некоторое время существовать вне плоти, поэтому из жертвы в жертву перебирались при близком их контакте, то есть когда кто-нибудь находится возле трупа очередного погибшего или одержимый проигрывал в сражении — тогда дух, понимая, что «пристанище» вот-вот умертвят, перескакивал в того, кто и намеревался это сделать. Но всегда имелись и сильные, способные в поисках подходящего им тела сутками скитаться по городу. Экзорцистов после правления Эвиланы на все районы города не хватало, положение делалось с каждым днём всё плачевнее. Аорна, следивший за событиями, удовлетворённо отмечал, что его духами Фаризе распоряжается отлично.

Ряды учащихся Магической Академии редели не стремительно, но довольно ощутимо. Кроме Дельвиса, в заведении работали всего два экзорциста, Лариока и Мериаг, специально приглашённые. Осознавая невозможность помочь всем сразу, им порой приходилось выбирать, над кем совершать обряд, а кому останавливать жизнь. Студентам было невыносимо вести своих приятелей к ним, ведь была вероятность, что сегодня обряды уже состоялись и бедных жертв ждёт смерть. Ещё сложнее становиться убийцей. От постоянной напряжённой работы экзорцисты иногда просто с ног валились, им требовалась передышка хотя бы в один день, усиливающие эликсиры поглощались литрами, но невозможно было держаться на них постоянно. Известие, что «сегодня профессор Илаймен (Мериаг, Лариока, все трое сразу) не в состоянии заниматься обрядами», распространялось по Академии уже ранним утром, что значило: сегодня спасение одержимых отменяется. Терпеть их, пока экзорцисты не восстановят силы, пытались: чары оглушения, парализации, усмирения… Но владели этим не все. Пока дозовёшься нужного мага, одержимый передушит и порвёт пятерых. Вот и направляли оружие на товарищей.

Выжившие физически нередко превращались в безумцев. Случалось, перед экзорцистами представал одержимый, уже не буйный, а просто сумасшедший, по-тихому. На исцеление таких требовалось много, много сеансов, чего позволить маги-священники себе не могли.

Дашку охраняли Миротворцы — вот от духов обезопасить они умели. А молодая ведьма, в свою очередь, оберегала свою группу. За две недели обошлось без смертей, но четверо помешались: Лиозер и три девушки, Сатина, Фертана и Лария. Наблюдая за ними, Дашка представляла, что Даниэлу все рискуют получить такой же, это не давало покоя и преподавателям, особенно Софии. Сумасшествие у бедняг было разное. Фертана испытывала непонятный страх, отчего постоянно вешалась на кого-либо окружающих и ныла, чтобы её спрятали, защитили. Отцепить девушку от себя получалось исключительно с боем, было проще повсюду ходить с ней в обнимку и соглашаться с причитаниями. Сатина приобрела катастрофическую рассеянность, отрешённость и привычку разговаривать сама с собой. Если она куда-то шла, то меняла направление, лишь когда упиралась в препятствие или её кто-то разворачивал. Забредала девушка иногда и в невидимый замок, но самое страшное — если попадала на дрессировочную площадку, где было занятие. Демонов как опасность сумасшедшая не воспринимала, два раза визиты заканчивались посещением больничного крыла. Лиозер мог часами преследовать кого-нибудь. Парень не вступал в разговоры, не трогал — просто впивался взглядом в человека. Лария стала считать всех своими детьми, причём роль мамы девушка выполняла чрезмерно заботливой — однажды Дашке посчастливилось побыть её дочкой, и одногруппница не давала ведьме самостоятельно даже не улицу выйти.

Тем временем оставались считанные дни до столкновения с миром Риции.

— Будет очень неприятно, — предупредил Арона.

— Отговорить пытаешься? — вызверился принц.

— Всего лишь уведомляю. Предполагаю, боли ты практически не испытывал ранее, так что… — тёмный священник не закончил, разведя руками.

— Вытерплю. Приступай, — велел Эзария.

Ощущения принца колдуна особо и не заботили. Обряд начался. После удара посоха под монотонное бормотание Аорны заклинания по стенам, полу и потолку Полуночного храма забегали отсветы, как от колышущейся поверхности воды, ярко-голубые, насыщенные. Заметно похолодало. Из-под выписывающего фигуры в воздухе оружия колдуна появлялись символы, гораздо более светлые, белые с голубизной. Рассыпаясь, они летели к Эзарии, втягивались под одежду и впитывались в кожу, отчего во всём теле было покалывание, быстро сделавшееся довольно противным.

Когда Аорна отставил посох, некромант облегчённо вздохнул.

— Это сотая доля того, что ты почувствуешь, — произнёс тёмный священник. — Закатывай рукава.

Принц подчинился. Мужчина приставил к коже острый ноготь, заставив парня подавить выкрик: дотронулся он слегка, но Чезигеру показалось, что в его предплечье что-то вонзили сантиметров на пять. Старший маг начертил незримый зигзаг — всё отдалось жуткой болью, так же было и с другой рукой. Когда Аорна отстранился сказать второе заклинание, ничего не прекратилось. Из красавчика словно выдирали куски мяса, только из-за присутствия колдуна, которому пообещал снести истязание спокойно, Эзария не ныл в голос, а постанывал.

Постепенно страдания расползлись по всему организму, некромант не назвал бы места, где у него не было этой чудовищной рези. В глазах потемнело, он куда-то проваливался, речь Аорны отдалялась.

В сознание парень пришёл, лёжа на берегу замёрзшего озера. Темно. В небе северным сиянием переливались те же водяные отсветы. Несмотря на его наличие, пространство казалось замкнутым. Землю покрывал не снег, а белоснежный песок. Виднелись корявые чёрные сухие деревья, носились над головой вороны и летучие мыши.

Метрах в шести распластался лицом вниз Аорна, посох валялся на расстоянии. Эзария подполз к священнику, перевернул — грудь вздымалась, волноваться не стоило. Оружие некромант вложил ему в ладонь, сам оглядел себя. На предплечьях тонкие белые шрамы, нестрашно.

Из ледяной корки на озере поднялся призрак легендарного Ардеса Фарлена: высокий худощавый тип с глазами на выкате, каштановыми лохмами,