Сжимая руль машины влажными, липкими руками, Марсия направила все свои силы на то, чтобы сосредоточиться на управлении автомобилем. Обычно все необходимые действия она совершала автоматически, но сейчас это оказалось невозможно. То и дело ей приходилось напоминать себе, что следует нажать на ту или иную педаль, остановиться перед красным сигналом светофора, ехать на зеленый, повернуть руль при повороте…

Она нашла свою дочь живой и невредимой, разговаривала с ней, познакомилась с ее невольным похитителем и… была вынуждена удалиться несолоно хлебавши.

Выбравшись на скоростное шоссе, она свернула к ближайшему супермаркету и вырулила на стоянку. Наконец-то, оказавшись вне потока мчащихся машин, она смогла дать волю своим чувствам. Опустив голову в ладони, Марсия разрыдалась. Да так, что все ее туловище содрогалось, а слезы струились сквозь пальцы.

Ничего, ничего, вот пройдет минута-другая, она возьмет себя в руки, зайдет в супермаркет за бутылкой кока-колы и кратчайшим путем возвратится домой. Там, в тихой гавани, и обдумает свои дальнейшие шаги. А сейчас, когда она целиком во власти нахлынувшего на нее счастья пополам с горем, ей не до размышлений.

Наконец невыносимое напряжение немного спало, дрожь, бившая Марсию, ослабела, и она, вытащив из кармана заднего сиденья пачку бумажных салфеток, вытерла глаза.

Разве можно так распускать нюни, попрекнула себя редко плакавшая Марсия. Впрочем, обстоятельства были из ряда вон выходящие.

Решительным жестом она откинула волосы со лба. Скорее, скорее домой, там она сможет наметить план дальнейших действий.

Внезапно ей захотелось еще раз взглянуть на фотографии Кайлы. Она протянула руку за заветным пакетом с бумагами, но там, где он лежал, на коленях, его не оказалось.

И на сиденье рядом с водительским местом – тоже.

Марсия вышла из машины и самым внимательным образом обыскала всю ее, заглядывая под сиденья и даже в багажник. Движения ее становились все более нервными. Дрожа всем телом, она приступила ко вторичному осмотру. Затем с безграничным ужасом взглянула на автомобиль. Пакет исчез.

Он или валяется посреди улицы под колесами машин, или попал в руки Сэма и Кайлы.

В этом спокойном квартале последнее казалось более вероятным.

А это означает, что сейчас Сэму и Кайле, скорее всего, уже все известно.

Марсия между тем меньше всего хотела бы, чтобы ее дочь узнала правду таким путем.

Не в силах совладать с холодным отчаянием, она опустилась на свое место и захлопнула за собой дверцу.

Из-за допущенной ею оплошности и без того скверная ситуация стала еще хуже. Домой, как можно скорее домой!

Но пальцы отказывались повиноваться Марсии. Ей никак не удавалось вставить ключ в зажигание.

Придется теперь расхлебывать последствия своих неосторожных действий! Да и вообще во всей этой прискорбной истории имеется частичка ее вины. Жаль, что она была так подавленна после родов и не выяснила у персонала больницы все подробности смерти ребенка. Вместо этого она замкнулась в своем горе, снедаемая горечью утраты и чувством собственной вины, ибо по простоте душевной полагала, что разыгравшаяся трагедия является возмездием за ее упорное нежелание отдать ребенка в обеспеченную семью. Таким образом у доктора Франклина и ее матери оказались развязаны руки.

Сейчас ее долг – исправить содеянное. Она должна научиться сама управлять своей жизнью. И влиять на обстоятельства, а не плыть по течению, надеясь на лучшее и прячась от худшего. За лучшее надо бороться. А раз так, она сейчас же отправится обратно к дому Сэма. И Марсия решительно запустила мотор и поехала в ту сторону, откуда только что явилась. Каждое движение давалось ей с трудом словно в страшном сне, когда надо спасаться от погони, а оцепеневшие ноги отказываются служить.

Она подъехала к дому, ощущая в ушах ураганный шум.

Чтобы нажать на тормоз и остановить автомобиль, Марсии пришлось собрать последние силы. С великим трудом она заставила себя покинуть машину и направиться в дом.

Сэм встретил ее на террасе, стоя на пороге. Он уже не улыбался.

– Кто вы такая и что вам угодно? – мрачно вопросил он и двинулся на нее, так что она, отступая, стукнулась о спинку железного стула, на котором сидела часом раньше. Всей своей массой он навис над ней. – Если это розыгрыш, то нисколько не остроумный. Предупреждаю вас, Марсия Тернер, или как вы там зоветесь на самом деле, что, если вы будете и дальше преследовать меня и мою дочь или посмеете нашептать ей хоть что-то из той чуши, которой потчуете меня, вам придется пожалеть о том, что вы вообще узнали о нашем существовании.

Каждое злобное слово, бросаемое ей в лицо, болью отзывалось в сердце Марсии. Она предполагала, что Сэм расстроится, но подобной ярости не ждала. И кто бы подумал, что в добродушном футбольном тренере скрывается столько яду!

В нескольких футах от террасы ярко светило солнце. Невдалеке постукивал клювом дятел, Мимо промчался автомобиль, из окна которого лилась веселая музыка. Все как обычно. Только на узком пространстве этой террасы жизнь вдруг повернулась к Марсии темной, угрожающей стороной.

Марсия подняла обе руки, желая оттолкнуть Сэма и выпрямиться во весь рост для защиты. Но, прежде чем она успела прикоснуться к нему, он отскочил как ужаленный.

Грудь ее словно сковал железный обруч, не дававший дышать. Ради Кайлы, подумала Марсия. Ради дочки.

Расправив плечи, она заставила себя взглянуть прямо ему в лицо.

– Я вас не преследую. Сегодня я впервые проехала мимо вашего дома в надежде увидеть Кайлу. Мне надо было убедиться в том, что письмо не лжет, что Кайла действительно моя дочь.

Сэм бросил на нее уничтожающий взгляд, сведя брови в одну прямую линию.

– Вам надо обратиться к врачу. К психиатру. Уж поверьте мне, вы не мать моей дочери.

Марсия понимала: он так обрушился на нее, потому что боится потерять любимое существо. Можно ли порицать его за это? Он борется за Кайлу – точно так же, как и она.

Но его обвинения оскорбляли ее. Она не привыкла бороться, тем более с хорошим человеком, которому в иной ситуации могла бы симпатизировать.

Полуобернувшись, Марсия вцепилась руками в Холодное твердое железо спинки от стула.

– Я узнала мою девочку. Нам с вами необходимо побеседовать и решить, как поступить наилучшим для Кайлы образом.

Сэм в волнении сделал несколько шагов к входной двери, затем, сжав кулаки, вернулся обратно.

– Я уже вам сказал: для Кайлы лучше всего будет, если вы исчезнете раз и навсегда из нашей жизни.

– Возможно. – С трудом произнесенное слово смахивало на воронье карканье. Она прокашлялась, подняла подбородок и заставила себя продолжать: – Возможно. Но решить это должна только Кайла, и никто иной. Она имеет право знать истину. Если она пожелает, чтобы я оставила ее в покое, я подчинюсь.

– Нет! Решать будет не она, а я, ее отец; я же прежде всего позабочусь о том, чтобы этот бред собачий не достиг ее ушей. Уходите, иначе мне придется обратиться в полицию.

Он говорит с ней как с преступницей, которую надо сдать в полицию! Но, похоже, в глубине души он знает, что она говорит правду. Не может не знать.

Марсия со своей стороны не преминула пригрозить ему законом:

– Я советовалась с юристом. По его словам, я могу через суд потребовать генетического исследования. – Лицо Сэма исказила ярость, и Марсия непроизвольно сжала руки в кулаки. – Но мне не хочется прибегать к этому средству, – добавила она. – Я предпочла бы взаимное соглашение.

– Неужто вы воображаете, что я серьезно отнесусь к письму, которое вы, скорее всего, сами напечатали на машинке, или к вашей смехотворной угрозе обратиться в суд? – Сэм выкинул вперед одну руку: – Сделайте одолжение! Действуйте! Пишите в суд хоть сто заявлений! Посмотрим, сумеете ли вы найти судью, который прислушается к вашему бреду. А пока суд да дело… – он придвинулся к ней и пригрозил пальцем, – не смейте приближаться к Кайле ни на шаг.

– Я… – начала было Марсия шепотом, но, вспомнив, что может вторично потерять свое дитя, осмелела и заговорила в полный голос: – Я сумею найти судью, который меня выслушает. Я разговаривала с моей матерью и с медсестрой доктора Франклина. Обе они готовы выступить свидетелями. В случае надобности я прибегну к их помощи. А портить Кайле жизнь я не намерена. Навязываться ей не стану.

– Вот и не навязывайтесь. Не вмешивайтесь в нашу жизнь. Кайла не ваша дочь. Кайла моя дочь. И уж поверьте, мадам, мы с вами никогда не делали вместе ребенка. Жизнь Кайле дала моя жена. А из больницы ее нес домой я. – Он отступил на шаг, покачал головой и в растерянности провел рукой по волосам. – Я в толк не возьму, зачем вам это нужно? Что вы хотите?

– Затем, что Кайла мой ребенок. Я хочу войти в ее жизнь.

– Вы хотите разлучить ее с отцом, увести из родного дома? – Он говорил теперь немного спокойнее, и она заметила в его глазах сомнение и члрах.

– Да нет, конечно. Я убедилась, что она вас любит. Для меня главное – ее счастье, поэтому я не собираюсь вас разлучать. – Марсия прилагала героические усилия, чтобы голос ее звучал твердо, но это ей удавалось плохо, хотя она понимала, что, ощутив ее слабость, Сэм немедленно этим восполь зуется. – Повторяю, я хочу войти в жизнь девочки. А для этого она должна знать, кем я ей прихожусь.

Сэм вздохнул и отвел глаза в сторону.

– Если у вас в самом деле умер ребенок, я вам всячески сочувствую. Но если вы полагаете, что сможете отобрать у меня Кайлу, советую вам прежде взвесить все как следует. – Он снова с горящими глазами повернулся к ней. – Этому безумству я хочу положить конец вот здесь и не медленно. Так знайте же, что я, не колеблясь ни секунды, обращусь в полицию и засажу вас в тюрьму. А эти бумаги послужат мне вещественным доказательством. – Сэм придвинулся ближе к ней, так что она ясно различила около его глаз тонкие лучики морщинок, следы смеха. – Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы защитить мою дочь от ваших посягательств.

Он круто повернулся, решительно прошел в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь.

На деревянных ногах Марсия побрела к машине, прочь от дома своей дочери, где она стала нежеланной гостьей.

Поездка в Мак-Алеетер была с ее стороны явной ошибкой. Шаг непродуманный и даже рискованный. Юрист, к которому она обратилась, для начала вызывался поговорить с Сэмом по телефону. Вот и надо было воспользоваться его услугами, а не мчаться на крыльях надежды к дому Сэма.

В какой-то мере ее оправдывало в собственных глазах желание отыскать в девочке сходство с собой, прежде чем перейти к действиям. Но наличие оправдания все же не меняло сути дела. Ведь и у матери оправданий ее бесчеловечного поступка хоть пруд пруди, но это ничего не меняет.

Она умудрилась споткнуться на первом же шагу, но что сделано, то сделано, назад ничего не воротишь. Так или иначе, ей придется одолеть трудный путь до конца.

А пока что ей предстоит долгий путь до дома, где она наконец хоть на время обретет покой. Но обретет ли? Мирок, выстроенный ею с таким трудом, вот-вот обрушится окончательно.

Когда наконец Марсия вошла в свою квартиру, она едва держалась на ногах. И сразу заметила, что красный глаз автоответчика на кухонном столе призывно горит ярким зловещим светом.

Нажать кнопку или во исполнение своей мечты немедленно улечься в поитель? А что она услышит от автоответчика? Новые обвинения из уст Сэма? Может, он уже обратился в полицию и звонят оттуда? Она дрожащей рукой включила ответчик.

– Это я, солнышко, – раздался голос матери. Лучше, конечно, чем полиция, но ее жизнерадостное звучание ударило Марсию по нервам. – Я просто хотела с тобой поздороваться и узнать, выяснила ли ты, когда я смогу встретиться с внучкой.

К Марсии сразу вернулась настороженность, более того: впервые она ощутила озлобление, затаившееся в недрах ее сознания. Хорошо, конечно, что, увидев письмо доктора Франклина, ее мать проявляет такой интерес к внучке, но ей бы заинтересоваться малюткой тринадцать лет назад – и не было бы этого кошмара. Не войди она за спиной Марсии в тайный сговор с доктором Франклином, давно имела бы внучку. И Марсии не пришлось бы отвоевывать дочь, причиняя боль себе, девочке и человеку, ставшему отцом ее ребенку.

Марсия со злостью нажала на кнопку автоответчика, всей душой желая освободиться от назойливого голоса матери.

– Конец сообщения, – объявил механический голос. Итак, Сэм не позвонил. И полиция тоже. Следующий шаг – за Марсией. Она бессильно опустилась на стул. Чуть ли не вчера сидела она за этим столиком, вглядываяеь в фотографии светловолосой девочки и не смея поверить нежданному счастью. И что же? Счастье действительно от нее ускользало. Она нашла ее, свою дочку, но, кажется, лишь для того, чтобы мгновенно потерять заново.

Так, может, и в самом деле последовать совету Сэма и оставить девочку в покое, зная, что она вполне счастлива? Явится ли это достойным выражением ее, Марсии, материнской любви? Ведь жили же они с Кайлой друг без друга, и жили хорошо. Во всяком случае, с отцом ее дочке повезло, это точно.

Двигаясь как заведенная кукла, Марсия подошла к холодильнику и налила себе чая со льдом.

Но стоило поднести стакан к губам, как ей тут же припомнился вкус чая, приготовленного для нее Кайлой, припомнилось, как она сидела на террасе, рассматривая исподтишка свое будто восставшее из мертвых дитя.

Марсия медленно тянула чай, стараясь продлить чудесные воспоминания, которые он пробуждал.

Возврата к прошлому нет и быть не может. У нее уже не осталось сомнений в том, что Кайла ее дочь. Сэм любой ценой постарается отстранить ее от Кайлы, она же, чего бы это ей ни стоило, прорвется к дочери. Кайла должна знать истину: только дочь вправе заявить, что отрекается от родной матери.

Перемалывая эту мысль снова и снова, Марсии бездумно водила пальцем по полированной поверхности столика и растерянно оглядывалась вокруг себя, стараясь проникнуться тем чувством покоя и довольства, которое неизменно дарила ей уютная гостиная.

Мягкий серебристый ковер устилал пол, диван и кресла в пастельных тонах, темное дерево журнального и кофейного столиков. Обосновываясь четыре года назад в этой квартире, Марсия обставила ее со вкусом и комфортом. И после этого не добавила ни одной картины, не говоря уж об обстановке. Не желала перемен даже в мелочах.

И так она построила всю свою жизнь – в расчете на покой и надежность. Однако покой внезапно покинул ее.

Сейчас ее дом производил совсем иное впечатление. Или это только казалось?

В понедельник, явившись на службу, она войдет в привычную колею. Оденется как всегда. Волосы зачешет на обычный манер. Выпьет как ни в чем не бывало чашечку кофе, подойдет к своему письменному столу, усядется перед компьютером… и окружающим будет невдомек, что весь ее внутренний мир перевернулся.

Сэм сидел в своей машине, облокотившись на открытое окно, прямо перед входом в маленькое «Дикси-Кино». Малейшее движение в тени, куда не достигал свет уличных фонарей, не ускользало от его внимания.

За целых полчаса до конца картины подъехал он сюда, чтобы забрать Кайлу и Рейчел.

После разговора с этой подозрительной женщиной, вызвавшей у него самые серьезные опасения, он встревоженный не на шутку, явился загодя, чтобы не упустить девочек, которые могут покинуть кинотеатр раньше времени и попасть в руки похитителей. Ему очень повезло, что, когда она вернулась за фотографиями и письмом, он был дома, а Кайла каталась с Рейчел на велосипеде.

Но ведь в дальнейшем рассчитывать на подобное везение нельзя.

Он нервно побарабанил пальцами по дверце машины. В мире, конечно, сколько угодно сумасшедших, но чтобы одна из них вдруг объявилась в их маленьком тихом городке… странно. А что эта женщина. Марсия Тернер, если только это ее настоящее имя, лишилась рассудка, сомнений не вызывает. Поначалу она показалась ему вполне нормальной, разве что немного разволновавшейся из-за происшествия с машиной. Более того, она даже приглянулась ему.

Но разве можно считать нормальной женщину, которая так зациклилась на ребенке, что искренне поверила, будто его дочь на самом деле ее дочь.

Все это чрезвычайно не нравилось Сэму Вудворду.

Потерять любимого человека очень просто: словно гигантский меч опускается на тебя и отсекает часть твоей души. Так он потерял Лизу! Живая, счастливая женщина – и вдруг ее не стало.

Кайлу, тяжко выстраданную им Кайлу, он не намерен делить ни с кем, а тем более с какой-то чокнутой. Скольких мук стоил ему первоначальный смертельный диагноз, объявленный врачом сразу же в ночь ее рождения… Правда, последующие исследования показали, что у Кайлы здоровое, сильное сердце. Это было чудо. Чудо, в котором он ни разу не усомнился. До сегодняшнего дня. Сэма, несмотря на жаркий, удушливый вечер, вдруг охватил озноб. Слегка дрожащей рукой он отер пот с верхней губы.

Чудеса, конечно, не поддаются логическому объяснению, попытался он успокоить себя. Потому они и зовутся чудесами. В них следует просто верить, не подвергая сомнению, и благодарить за них Всевышнего.

Наконец дверь кинотеатра распахнулась, и из нее повалила субботняя толпа зрителей, состоявшая в основном из молодых парочек и детишек.

Заметив Кайлу и Рейчел, Сэм вздохнул с облегчением и лишь тут поймал себя на том, что от волнения привстал с места, вцепившись одной рукой в руль, а другой опираясь о раму окна.

Он заставил себя расслабиться. Девочки не должны заметить его обеспокоенность.

Смеясь и болтая, они подбежали к машине, Кайла открыла дверцу, и обе плюхнулись на заднее сиденье.

И Сэм похолодел. В голове его словно пронесся обычный для Оклахомы пыльный ураган, придав всем предметам и фигурам людей фантастические очертания.

Кайла, для похода в кино распустившая свои волосы, днем собранные в хвостик, в точности повторяла, только в более юном варианте, лицо и прическу Марсии Тернер. На какой-то страшный миг он осознал, почему Марсия показалась ему такой знакомой. Это была копия его дочери, вплоть до маленькой, почти незаметной родинки на подбородке.

Он быстро отвел глаза от поразившего его в самое сердце портрета и заставил себя прислушаться к такому родному голосу Кайлы:

– Пап, ты что, не слушаешь меня?

– Почему не слушаю?! Слушаю.

Кайла трагически вздохнула.

– Нет, не слушаешь. Небось все мечтаешь об этой симпатичной блондинке, в которую я сегодня врезалась.

Симпатичная блондинка! Это уж точно.

– Надо мне подыскать тебе подружку, – продолжала Кайла. – А то ты живешь как монах-отшельник.

– Если не возражаешь, с подружками я разберусь сам. – Из числа женщин со здоровой психикой желательно. – В настоящий момент ты единственная дама, к которой я испытываю интерес.

– Прекрасно, конечно, но моложе ты не становишься, а я не знаю, надолго ли хватит моих сил тебя обихаживать. – И они с Рейчел весело захихикали. Расплывшись в улыбке, Сэм повернул ключ зажигания, и машина тронулась. Какие могут быть сомнения, Кайла, конечно же, его и Лизина дочка!

И с чего это он вдруг пошел на поводу у этой Марсии Тернер и, хоть и на минуту, поверил ее фантазиям?

– Угостишь нас пиццей? – спросила Кайла, как только они влились в поток машин. – Я тебя уже спрашивала, но ты ничего не ответил. А молчание, как известно, знак согласия.

Настал черед Сэма тяжело вздохнуть.

– Можно подумать, что я тебе хоть раз в чем-нибудь отказал! Вообще я считаю, что пора бы принять закон, запрещающий отцам баловать своих чад. А то скоро ты совсем от рук отобьешься.

Кайла нагнулась к отцу и громко чмокнула его в щеку.

– Обещаю не донести на тебя, если возьмешь нам гигантскую пиццу с двойной порцией пепперони.

– Какая прелесть! Моя дочка научилась шантажировать папу. – Он бросил взгляд в зеркало заднего обзора, стараясь отыскать в Кайле черты покойной Лизы. А не Марсии Тернер.

Лиза была невысокая брюнетка с черными волосами и темно-карими глазами; Он тоже брюнет, но ведь светлые волосы и голубые глаза Кайла могла унаследовать от отдаленных предков. Цвет волос и глаз ничего не доказывает.

Когда Кайла была маленькой, родственники Лизы считали, что она вылитая мать. Его же родственники утверждали, что она вылитый отец. А они с Лизой согласились на том, что Кайла походит на всех малышей.

И сейчас она походит на всех детей двенадцатилетнего возраста, а не на Лизу или Марсию. Да, у Марсии Тернер такие же шелковистые волосы, как у Кайлы, только чуть темнее: она, видно, редко бывает на солнце. И нос у нее такой же тонкий и прямой, а лицо – правильной овальной формы… Все это решительно ничего не доказывает. Такими чертами обладает великое множество людей.

Группа крови!.. Вот что важно. У Кайлы столько раз брали кровь для общего анализа, что он запомнил ее группу. И конечно, у нее с Лизой одна группа. Мясная подливка.

Все встало на свои места. Знакомое шоссе с магазинами, ресторанами и бензоколонками по обеим сторонам вдруг показалось ему необычайно красивым. А уж неоновые вывески – так просто произведением искусства.

Пусть, пусть эта женщина подает на него в суд, Если каким-нибудь чудом она выиграет дело, придется объяснить Кайле, что Марсия не в своем уме, и, чтобы убедить девочку окончательно, сделать генетический анализ крови. Уж он-то поставит все точки над «i». Докаже Марсии, что Кайла не ее дочь. Только тогда она от них отвяжется. Сэм свернул на парковку пиццерии.

– Самую большую – пиццу с двойной порцией анчоусов, – торжественно обещал он.

– Па-а-а! – только и смогла протянуть обомлевшая от восторга Кайла.

Как, однако же, повзрослела его малышка! Еще пару лет назад она бы закричала, что ненавидит анчоусы, а подавай ей пепперони.

Он вышел из машины, запер ее и догнал опередивших его девочек. Руки ему пришлось засунуть в карманы своих синих джинсов: они сами собой тянулись к Кайле, обнять и прижать к себе, что, естественно, смутило бы ее на людях.

Но у входа в пиццерию, распахнув перед ними дверь. одной рукой, он все же не удержался и другой обнял проходившую мимо Кайлу за плечи. Его так и подмывало дотронуться до нее, убедиться, что она рядом. Дочь, повернув голову, ласково ему улыбнулась.

И в свете горевших в вестибюле пиццерии ламп он ясно увидел перед собой лицо Марсии Тернер. Сомнений не оставалось. На миг он застыл, не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой, а Кайла, высвободившись из его объятий, спокойно прошествовала мимо, прочь от него.

Хватит обманывать себя! Показатели общего анализа крови ни о чем не говорят. Да, она может быть дочерью Лизы, а может и не быть.

Только генетический анализ крови точно выявляет родство.

И Сэм не сходя с места изменил свои намерения. Он не допустит генетического анализа, даже если для этого ему придется схватиться с Марсией Тернер не на жизнь, а на смерть.