«Люди большие и люди маленькие»
Илья Ильич умер
В этот день Илья Ильич не проснулся.
Всю ночь ему хотелось пить, и всего за несколько минут до звонка будильника приснилось, будто он стоит в ларёк за пивом.
Впереди и сбоку лезли без очереди, поэтому окошко с пенящимся краном не становилось ближе. Илья Ильич почувствовал сильнейшую усталость. Он предупредил стоящих сзади и спереди, отошёл в сторонку и присел на лавочку.
И там его сморил сон.
И ему приснилось, что он дома, у себя в кровати, и вот-вот прозвонит будильник.
Но тут его окликнули, потому что подошла его очередь.
И будильник зазвенел в это же время.
Илья Ильич дёрнулся туда, сюда…
И решил всё-таки попить пива.
Несогласованность
К Валентину Семёновичу Рыскину пришёл в гости новый сотрудник по службе, фамилия которого была Колбасьев. Они приятно провели вечер, распив бутылку водки, очень понравились друг другу, но поскольку были пока ещё мало знакомы, Колбасьев в положенное время распрощался и ушёл домой. А так как ему очень хотелось выпить ещё, он зашёл к соседу и пропьянствовал у него до утра, будучи вынужденным слушать его слабоумные бредни.
Когда Валентин Семёнович остался один, ему тоже очень хотелось выпить ещё, но он был человеком семейным и послушно лёг спать. Но заснуть никак не мог и время от времени выходил на кухню, сидел там один, выпивая рюмочку, а то и две подряд, курил, смотрел на горящий газ, и в голову ему лез разный вздор.
Одиночество
У банкира Спартака Сысуевича Мошненко был день рождения. Пока у него дома готовили и накрывали, мужчины на четырёх машинах выехали искупаться на озёра. По дороге для визгу прихватили девиц лёгкого поведения.
Запалили костёр, нажарили шашлыков, пили, бегали и купались. Спартак Сысуевич так расшалился, что с одной рыженькой, стоя по пояс в воде, поменялся трусами.
Но вот стемнело, дома всё было готово, за столом ждали расфуфыренные жёны. Водители посигналили в клаксоны, помигали фарами и уехали.
На дороге водители потеряли друг друга из виду, поэтому никто не заметил, что виновника торжества нет ни в одной машине. А девушек высадили у метро.
Только потом, когда уселись за столом, выяснили, что Спартака Сысуевича нет. Водителей отчитали и отправили обратно на озеро.
Все были подшофе и начали потихоньку без хозяина. Мужчины шептались, что он нарочно остался с той, рыженькой.
Но дело обстояло иначе.
Спартак Сысуевич действительно увлёкся одной из девушек и, чтобы показать, какой он сильный, решил переплыть озеро. Переплыть и крикнуть всем что-нибудь с того берега.
И он действительно переплыл. Но, сколько ни кричал, из-за музыки и других голосов его никто не услышал.
Тогда Спартак Сысуевич присел за кустом, чтобы по крайней мере покакать здесь спокойно.
Но едва он присел, машины на том берегу загудели, засветили фарами и тронулись. Никто не заметил его отсутствия, потому что все садились куда попало с девушками на коленях. А та рыженькая всё знала, но промолчала оттого, что втайне мужчин вообще ненавидела.
Несчастный вскочил, крикнул, сорвал голос, прыгнул в воду, поплыл.
До города было сорок километров по шоссе. Рассчитывая, что за ним всё-таки вернутся, Спартак Сысуевич стал ждать. Но скоро ему стало холодно, комары одолели не на шутку, и он пошёл навстречу своим ходом. Изнеженные ноги кололи острые камешки; мужские достоинства, чтобы не растерять, приходилось придерживать ладошкой.
За полчаса мимо проехала только одна машина. Посветив фарами на отчаянно голосующего попутчика, водитель выругался и резко поддал газа. На немолодом упитанном мужчине были одни только женские трусики из секс-шопа: сеточка спереди, сзади ниточка.
Сообразив, что здесь, на большой дороге, его могут запросто убить, Спартак Сысуевич решил идти наперерез, по тропинке, в сторону светящихся где-то на краю вселенной огоньков новостроек.
В эту минуту, когда он свернул, мимо проехали джипы, отправленные на его поиски.
Он шёл к своему городу, а окна домов, находившихся на окраине, постепенно гасли. Полная луна освещала ему путь в дикой природе. С криком выпрыгивали у него из-под ног лягушки, ночные птицы хлопали крыльями у самого его лица.
Спартак Сысуевич постепенно трезвел, его начали одолевать жажда и усталость. То и дело он присаживался на корточки, черпал ладонями и пил воду из ямок и болотцев.
Когда стало светлеть, он пересёк крысиный пустырь и вышел к первой городской постройке. Нога его ступила на цивилизованную асфальтированную поверхность.
Одновременно небо заволокло, начался затяжной сентябрьский дождик. Не прикрываясь больше ладошкой, стиснув кулаки и двигая желваками, он широко шагал посередине пустынных улиц мимо случайных ранних прохожих и мигающих жёлтым светом светофоров. Он уже не думал о воде, пище, тёплой ванне и сухой постели. Он хотел только одного: вынуть из-под заднего сидения помповое ружьё, подняться к себе в квартиру и всех покрошить.
Наконец он увидел у парадной свой джип и подобрал булыжник. Приблизившись к тонированному заднему боковому стеклу, хорошенько размахнулся.
Но тут рядом остановилась милицейская машина и его взяли.
Компенсации
Для Валентина Семёновича следующий день оказался не самым удачным. Он не выспался, по дороге на службу грубый водитель иномарки окатил его грязью, а потом начальник вызвал его к себе на ковёр и долго распекал. Весь день у Валентна Семёновича болели голова и желудок. По дороге домой он зашёл в аптеку, и там его несправедливо обхамили.
Но зато, когда дома жена подала ему борщ, и на столе не оказалось соли, Валентин Семёнович орал и стучал по столу так, что в окнах дребезжали стёкла, а дети в другой комнате плакали.
В этот же день, банкир Спартак Сысуевич Мошненко приехал в офис на той самой машине, которая окатила грязью Валентина Семёновича Рыскина. Он долго и неспешно распекал одного из служащих, а потом обедал в дорогом ресторане, заставив официанта перестелить скатерть.
Когда рабочий день кончился, Спартак Сысуевич поехал не домой, а в гости, где хозяйка — женщина в чёрном кожаном белье — била его плёткой и всячески унижала. А Спартак Сысуевич стоял голый на четвереньках, сладостно скулил и извивался.
Магия телевидения
Один знакомый привёл домой к Рыскину человека, сильно примелькавшегося на телевидении. Увидев его у себя на пороге, Рыскин так и обомлел. Его жена тоже очень разволновалась. Она выставила на стол всё самое лучшее, что было в доме. Выставила хрусталь из серванта, который стоял специально для красоты, и открыла баночку икры, припасённую к юбилею свадьбы. Рыскин сбегал в магазин за дорогой водкой и лимонадом, растратив последние деньги из семейного бюджета.
Посидели, выпили, поговорили. Телевизионный человек оказался так себе, вроде не в духе. На экране он казался совсем другим — энергичным, весёлым. А в гостях он вроде как скучал, о своём думал. Но тот знакомый, который его привёл, всё Рыскину втихаря подмигивал, кивая в сторону знаменитости: вот, мол, смотри, какого я к тебе человека привёл.
Потом они оба ушли, а супруги убрали всё недопитое и недоеденное в холодильник. Посуду вымыли, вытерли и обратно в сервант поставили. Только одну мельхиоровую ложечку под серебро нигде не нашли. Подумали, и решили, что кто-то по рассеянности в карман сунул.
Да что там ложечка, не большая потеря. Зато теперь, всякий раз, когда этот известный человек появлялся на телевизионном экране, Рыскин с удовлетворением произносил: «Опять этот чудик. Помнится, нахрюкались мы с ним у меня дома как зюзи». И все смотрели на Рыскина с уважением. А ложечка нашлась потом под диваном.
Мокрицын
Когда Спартак Сысуевич был маленький и жил в коммунальной квартире, у него был сосед по фамилии Мокрицын, который наводил ужас на всех жильцов. Он пьянствовал, дебоширил, был нечистоплотен и водил к себе падших синюшных женщин. Однажды он затопил квартиру, а в другой раз заснул с горящим окурком и устроил пожар. Его комната здорово обгорела, но он даже не подумал делать ремонт, а так и жил, опускаясь всё ниже и ниже.
Много раз соседи пытались выселить Мокрицына: приводили участкового милиционера, санэпиднадзор и даже врачей из психушки.
Но этот нахальный гражданин сразу начинал размахивать ветеранским билетом, рвал на себе рубаху, плакал и кричал, что он проливал кровь и всё такое. Короче говоря, управы на него не было.
И вот однажды, после того как Мокрицын украл и продал на рынке любимца всей квартиры кота Барсика, маленький Спартак Сысуевич объявил соседу войну.
Он натянул над полом верёвку, и пьяный Мокрицын о неё споткнулся, опрокинул на себя бак с кипящим бельём и ударился головой об угол табуретки.
В больнице, в страшных мучениях, Мокрицын умер, и вся квартира вздохнула с облегчением. В его комнате сделали ремонт, и там поселилась чистенькая интеллигентная старушка. Никто не догадывался, что причиной смерти прежнего жильца был маленький Спартак Сысуевич. А сам он ещё не понимал того, что сделал. И он ещё долго играл значками и медалями, которые остались в комнате Мокрицына, сложенные в жестяной коробке, после его смерти.
А на похороны Мокрицына собралось много хороших людей, умных и талантливых. Потому что он, оказывается, тоже был когда-то умным и талантливым, но в войну его контузили, и он повредился умом.
Спартак Сысуевич вырос и почти совсем позабыл о случившемся. А Мокрицын который снова сделался умным и талантливым, зла на него не держит.
Сдвиг по фазе
Это рассказ о том, как внезапно и нелепо, во цвете лет, закончил свои дни директор продовольственной базы Никита Борисович Мукасеев.
Жарким воскресным утром Никиту Борисовича разбудил телефонный звонок. Просили, чтобы он приехал на склад и принял партию копчёной рыбы.
Но Никита Борисович неважно себя чувствовал после вчерашнего и хотел выспаться. Поэтому он соврал, что болен, и велел разбудить своего заместителя. А сам отключил телефон и повернулся на другой бок.
Как назло, заснуть ему уже не удалось. Промучавшись часа два, он поднялся и, чтобы хорошенько пропотеть и разогнать кровь, залез на тренажёр и крутил педали до полного изнеможения. В обед у него было назначено приятное свидание, и он хотел выглядеть свежим и уверенным в себе.
Пропотев как следует, Никита Борисович отправился в ванную, уже предвкушая тугие, прохладные струи душа на своём теле.
Но помыться ему не удалось, потому что в кране не оказалось воды.
Телефон в жилконторе был всё время занят.
Никита Борисович вытерся полотенцем и обрызгал всего себя дезодорантом. В это время у него почему-то начал дёргаться глаз. Во время бритья он порезался, а потом вылил кофе на новый белоснежный костюм.
На улице он не смог открыть машину, потому что ключи остались в новом костюме. Домой он тоже не смог вернуться, потому что ключи от квартиры находились на том же кольце, что и ключи от машины.
Никита Борисович поспешил на автобус, но на проезжей части его сбил новенький «Запорожец» с учебными номерами.
Когда охающего Никиту Борисовича заносили в «скорую», его нечаянно уронили с носилок, он сломал указательный палец, откатился на проезжую часть и его медленно переехал каток.
Гроб, в котором хоронили Никиту Борисовича Мукасеева, сорвался в яму и раскололся пополам.
А потом хлынул дождь, в яму ударила молния, и от Никиты Борисовича совсем уж ничего не осталось.
Вот что случается из-за одной маленькой неправды.
Пельмень
Однажды Никита Борисович собрался немножко похудеть.
Проснувшись утром, он съел только два яйца в мешочек и выпил стакан чая без сахара.
Перед самым уходом он подумал, что день предстоит тяжёлый, а съеденное утром всё равно быстро перегорит в организме. И потому не стоит себя до такой степени изнурять. Он вернулся на кухню, намазал булку маслом, полил вареньем и с большим удовольствием скушал.
И действительно: в первой половине дня Никита Борисович чувствовал себя молодцом — легко и бодро. Он был очень доволен тем, что не стал набивать с утра желудок тяжёлой пищей.
Во время полуденного ланча он тоже себя не перегружал, а только скушал несколько бутербродов с ветчиной и выпил чашечку кофе.
Такой спортивный режим Никиту Борисовича очень бодрил. Он успешно провёл несколько деловых встреч, похлопал по попке новую сотрудницу, а она ему улыбнулась и погрозила пальцем.
К обеду Никита Борисович проголодался всерьёз и заказал себе чуть больше, чем обычно.
Корзиночку салата из крабов, розетку икры на льду и ассорти мясное на блюде.
Соляночку донскую с заварными клёцками, борщок украинский с чесночными пампушками, харчо из баранины, соляночку сборную на сковороде и лёгкий раковый супчик с телячьими ушками.
Кусок ростбифа в соусе бешамель, волованы с телятиной, шашлык по-карски и почки в мадере с шампиньонами.
Десертом он не злоупотреблял и ограничился мороженым с рюмочкой ликёра, сыром и фруктами.
В пять часов, незадолго до конца рабочего дня, Никита Борисович присел на скрипнувший край стола секретарши, и, болтая о том о сём, между делом, съел несколько пирожных из коробки, подаренной посетителем.
Дома Никита Борисович весь вечер смотрел футбол. А чтобы совсем не оставаться без дела, хрустел чипсами. Сначала наши проигрывали, потом два гола подряд отыграли, и всё закончилось вничью. Но Никита Борисович так переволновался, что не заметил, как схрумкал четыре больших пакета. После этого он долго пил спрайт, припав к горлышку пластиковой бутыли.
Через некоторое время лимонад освободил место для пары яблок, которыми пришлось заморить червячка.
Но кисловатые плоды только разожгли аппетит, и Никита Борисович, махнув на диету, нажарил себе свинины с картошкой и с луком.
Ночью Никита Борисович вышел на кухню и допил спрайт. А потом, вспомнив, что всё равно уже сорвался, сварил пачку пельменей и скушал, щедро заправив маслом и сметаной.
Потом он опять лёг, заснул, и ему снилось, что он сам один большой пельмень, и его полощут и в растопленном масле, и в сметане, а ему приятно…
Смертельная болезнь
Одно время Валентин Семёнович Рыскин пил много химозного лимонада не очень понятного производства. Он собирал пробки, чтобы выиграть в рекламной лотерее. И вот однажды утром ему сделалось плохо. Не то, чтобы его вырвало, но внутри что-то неприятно засосало.
Он без аппетита позавтракал жареной колбасой с яичницей и снова прилёг.
Желудок нашёл себе работу, и боль утихла.
Но Рыскин где-то слышал, что так всегда бывает перед новым, гораздо более ужасным приступом.
И тогда он вызвал «скорую». Чтобы его успели спасти или хотя бы облегчили его страдания.
Приехала бригада, и его внимательно осмотрел профессор медицины. После отошёл и о чём-то пошептался со своими ассистентами. Затем встал возле кровати и скорбно посмотрел Рыскину в глаза.
— Валентин Семёнович, — сказал он. — Поскольку в человек бывалый, мы не станем скрывать от вас всю правду. Вы больны неоперабельным раком желудка в самой последней стадии. Вам осталось жить только три или, максимум, четыре дня. После этого вы умрёте в страшных, невыносимых мучениях. А потому я вообще не вижу смысла с вами разговаривать. Не звоните нам больше.
И профессор, развернувшись, пошёл к выходу.
— Стойте! — крикнул Рыскин и умоляюще протянул руку. — Неужели нет никакого лекарства?.. Я где-то слышал, что если скушать плавник белой черноморской акулы…
— Нет, — печально возразил ему профессор, — все плавники уже срезаны и съедены другими больными. Но, всё-таки, у вас есть ещё один самый последний шанс.
— Скажите, что нужно, я всё, буквально всё сделаю!.. — искренне пообещал Рыскин.
— Хорошо, я скажу, — нахмурился профессор. — Вы должны мобилизовать ресурсы собственного организма, сконцентрировать все силы и победить болезнь одним могучим усилием воли.
Профессор двинул желваками и ушёл окончательно.
И тогда Рыскин, едва только захлопнулась дверь, собрал все свои внутренние силы и напрягся так, что наморщился лоб и на глазах выступили слёзы.
Из-за этого напряжения он пукнул, дрыгнул ногой и проснулся.
Власть
Валентина Семёновича Рыскина обманули в рекламной лотерее. Целый год он собирал пробки от пластиковых бутылок, но ему ничего не дали. А он рассчитывал выиграть автомобиль. Или, хотя бы, на худой конец, поездку на Кипр.
Но его обманули.
И тогда Рыскину приснился сон, будто он сделался президентом России, и к нему, едва он проснулся, идут министры. Какие, мол, будут ваши самые первые распоряжения?
Первым делом Рыскин велел найти и расстрелять устроителей лотереи.
Потом велел расстрелять своего начальника по службе и своего соседа по площадке, который замучил его громкой музыкой.
Потом велел расстрелять Чубайса, Лужкова и ещё одного с телевидения, который умничает.
Подумал немного и шепнул генералу самых секретных служб, чтобы тёщу тоже… как-нибудь незаметно.
Через десять минут докладывают — всё исполнено!
Рыскин похвалил министров за усердие, но подниматься с кровати на торопится, ему завтрак прямо в кровать несут. И цыган откуда-то приводят — с бубнами, с гитарами и с дрессированным медведем. Цыгане играют, цыганки поют, пляшут, голыми животами крутят, в бубны звенят, медведь фокусы показывает. А Рыскин икру ложками ест, шампанским запивает. Хорошая жизнь у президента!
Потом всех прогнал, а одну цыганочку оставил — ту самую, которая приглянулась…
Вот именно тогда жена его и разбудила.
Оружие
Рыскин много лет копил деньги и охотничье ружьё.
Не то, чтобы ему нравилось убивать лесных зверей и птиц, а просто ради природы. У него были друзья, которые звали его на охоту, расписывая красоты тех мест, куда ездили.
И вот Рыскин накопил нужную сумму и отправился в милицию за разрешением.
В милиции ему первым делом велели взять справку, что он здоров. А то вдруг он псих и перестреляет совершенно невинных людей. Такая справка, сказали ему, при покупке ружья — самое первое дело.
Делать нечего. Рыскин отправился в свою районную поликлинику за справкой.
Девушка в регистратуре выслушала его довольно рассеянно и выписала ему на три часа номерок номер один к терапевту.
Рыскин погулял, сходил в кино, и в назначенное время был у дверей кабинета. Его удивило, что множество сидевших в коридоре пожилых людей смотрят на него мрачно и недоброжелательно.
Когда над дверью загорелась лампочка, и Рыскин хотел зайти, его вдруг грубо оттеснила гражданка на костылях, а кто-то раздражённо сказал: «Мужчина, тут живая очередь».
Удивлённый и расстроенный, Рыскин занял очередь и просидел в коридоре часа два с половиной, слушая тоскливые разговоры пенсионеров.
Наконец он попал в кабинет, и врач спросил, не поднимая глаз: «На что жалуетесь?».
Рыскин начал объяснять ему про ружьё.
Врач не понял и потребовал направление.
Рыскин сорвался на крик, и врач пригласил следующего. «Разберитесь в регистратуре», — сказал он сухо.
Рыскин спустился в регистратуру и начал там буянить. Пришла главный врач и, чтобы его как-то утихомирить, велела выписать ему направления на все анализы и на рентген.
К концу недели Рыскина знала вся поликлиника. Он сделался взъерошен, дик и непредсказуем. Однако сдал все анализы и собрал все справки.
Не знал его только один молоденький врач, который заступил первый день. Он вообще не знал, какие бывают больные. И к нему попал Рыскин.
— Погодите, погодите, — удивился молоденький врач. — Вам за такой справкой надо не в поликлинику. Вам нужно идти в психодиспан…
Однако договорить он не успел, потому что Рыскин прыгнул как вампир и вцепился зубами ему в воротник.
Насилу оттащили.
Валентина Семёновича увезли в сумасшедший дом и продержали там неделю. Поставили на учёт и строго-настрого запретили иметь ружьё.
На скопленные деньги Рыскин купил сервант. Когда он слышит слова «поликлиника» или «регистратура», то вздрагивает. И никогда не болеет, даже в самую жестокую эпидемию гриппа.
Жажда жизни
Актёра Большого Драматического театра Волобуева лет тридцать не замечали режиссёры. Тридцать лет он стоял с алебардой или говорил «кушать подано», потому что никто не понимал его таланта. Даже его супруга давно смирилась с мыслью о том, что её муж лентяй и неудачник и уже ничего хорошего от жизни не ожидала. А Волобуев лежал на диване и всё думал, что его время ещё не пришло, и что потом всё само собой как-нибудь переменится. Что его время ещё придёт, и он созреет для чего-нибудь великого.
И вот его жена спохватилась, что годы уходят, а ничего хорошего она в жизни не видела и что дальше тоже, скорее всего, ничего не светит. И она твёрдо решила уйти от своего мужа. Она присмотрела себе вдового военного с хорошей пенсией и договорилась с ним сойтись и наживать добро.
И она к нему переехала.
И вдруг, как гром с неба, её муж, актёр Волобуев, становится телевизионной звездой.
Он становится самым популярным в стране актёром, потому что на своём диване он всё-таки дозрел и стал вроде нашего русского Бенни Хилла. И деньги на него сыплются, едва успевает по карманам рассовывать.
Увидев такое, жена Волобуева расстроилась и перепугалась. Она-то уже к своему новому окончательно переехала, осталось только забрать кое-что из посуды и цветной телевизор «Рубин» 1979 года выпуска. А по телевизору, что ни вечер, показывают её мужа — того самого, который на диване лежал…
От такого поворота событий мозги у неё съехали набекрень. А тут ещё её новый, которому всё это неприятно, начал истерики закатывать.
И она не придумала ничего лучше, как судиться с Волобуевым из-за его нового имущества.
Этому делу она посвятила оставшиеся годы жизни, проводя все дни напролёт в судах, а вечерами сочиняя новые всевозможные иски и требования.
И однажды, не выдержав такого напряжения сил, она умерла от эпилептического припадка прямо на приёме у прокурора, так и не успев ничего отсудить.
А Волобуев живёхонек, бодр и весел. Вы на него часто по телевизору смотрите.
Семейные радости
Давным-давно, когда актёр Волобуев жил со своей женой в коммуналке, у него часто собирались друзья актёры. Они выпивали, балагурили, бегали на улицу за добавкой.
А когда гости уходили, случалось, что жена Волобуева закатывала своему супругу скандал на пустом месте. Ей не нравилось, что её муж получает 84 рубля с копейками и ему не дают ролей. Сама она тоже, кстати говоря, была не подарок: ленивая, неумная и злая.
Однажды, после ухода гостей, слово за слово, жена совершенно незаслуженно обозвала Волобуева неудачником, импотентом и ничтожеством. А тот ударил жену засохшим букетом, в котором были гвоздики.
Тогда жена попыталась выцарапать ему глаза, и царапины остались на носу и на ухе.
Волобуев обмакнул кровь носовым платком, сказал «ах ты мразь» и кинул в жену пустой бутылкой. В последнее мгновение рука его всё-таки дрогнула, и бутылка попала в чехословацкое трюмо. Разбились два зеркала и ещё какие-то пахучие пузырьки.
В комнату вошёл сосед, алкоголик дядя Володя, которого разбудил шум. Он хотел примирить супругов, о едва только приблизился к соседке, как та ударила его кулаком по лицу.
Дядя Володя упал на пол и изрезал руки битым стеклом.
Теперь вся комната была заляпана кровью.
Съехав с катушек окончательно, жена схватила Волобуева за волосы, которые у него начинали уже выпадать, не смотря на втирания, и стала таскать его за волосы по квартире.
Тогда Волобуев решил свою жену убить.
Он вырвался, схватил со стола нож и замахнулся.
«Бей!» — холодно сказал жена и выставила вперёд грудь.
Волобуев выронил нож, закрыл лицо руками и выбежал на улицу.
Всю ночь он просидел и проплакал а ступеньках одного из спусков Крюкова канала, а под утро заснул, и его забрала проезжавшая мимо патрульная машина.
В отделение милиции за ним пришла жена. Вчерашнего скандала она как будто не помнила.
— Ну, пойдём, горе ты моё, — сказала она, вытирая послюнявленным платочком мужнино лицо. — Всю ночь после твоих гостей убиралась. Сам-то что-нибудь помнишь?..
И Волобуев, немного подумав, покачал головой — будто он и в правду ничего не помнит.
Притча о самом талантливом писателе
Жил-был один человек, которому Бог дал невероятной силы литературный талант. Но было время перемен, вкусы и нравы находились в упадке, и его произведений никто не понимал.
Его оригинальные, изящные новеллы о любви, о природе и о тонких человеческих отношениях не хотел печатать ни один журнал, не принимало ни одно издательство.
Впрочем, один издатель его пожалел и предложил срочную работу на заказ. И расценки неслыханные — тысяча американских долларов за килограмм рукописи. Писатель давно не имел в доме хлеба, задолжал за электричество, а потому согласился.
И вот из-под его пера вышли несколько книг. Одна называлась «Перо в бок», другая — «Закон братвы», а третья — «Любвеобильные лесбиянки».
Эти книжки успешно разошлись, и писатель начал один за другим строчить бестселлеры. Ему дали в помощь негров, чтобы он успевал удовлетворять рыночный спрос.
А через год писатель вообще забыл, что он когда-то занимался настоящей литературой. Его старые рукописи потерялись во время переезда в новую, хорошую квартиру.
Никто даже не понял, что те три, самые первые его книги, — про перо, про братву и про лесбиянок, — по стилю и изяществу слога превосходили Пушкина, Куприна, Толстого и Чехова… Потому что нормальные люди книжек с такими названиями не читают, а те, которые читают, ничего особенного не заметили.
Вот так, на рубеже третьего тысячелетия, мир остался без величайшего в истории человечества писателя.