Лондон

— Невероятно! Дождь перестает, — пробормотала Кэт, высунув голову из окна и с интересом глядя на свежеумытое утреннее небо.

Тучи рассеялись, и сквозь туман уже пробивались лучи янтарного солнца. Кэт пробыла в Лондоне четыре с половиной дня и только сейчас впервые увидела солнце. Не то чтобы такая погода была для нее неожиданностью, просто ей хотелось поснимать Гайд-парк и Кенсингтон-гарденс, конечно, после того как она закончит работу с Брэдом Питтом для очередного номера «Знаменитостей». До сих пор лондонское небо ну никак не помогало ей в этом.

Кэт надела на плечо сумку с аппаратурой. Что ж, придется поторопиться, чтобы уложиться в оставшееся время. Хорошо бы успеть помыть голову и привести себя в порядок перед встречей с Венсом в час дня в ресторане. «Наверняка это наша последняя встреча. Когда мы еще увидимся?» — подумала она с легкой грустью. Сбежав по лестнице, она выскочила на мокрую узкую улицу, и ее кроссовки «Рибок» зачавкали по непросохшей мостовой.

Когда Кэт очутилась под голубым небом, казавшимся фарфоровым, губы ее растянулись в улыбке. В мешковатых джинсах бирюзового цвета и свободной белой «поэтической» блузе, с дюжиной золотых цепочек, позвякивающих на каждом шагу, она выглядела моложе своих двадцати шести лет. Она могла сойти за студентку колледжа, свободную художницу или актрису. Озорное лицо сияло, брови были высоко подняты над удивительно яркими зелеными глазами. Ее каштановые волосы с медовым отливом развевались на ветру.

«Может, мне надеть красную кожаную мини-юбку с лямками? — размышляла Кэт, торопливо шагая по Керзон-стрит к Гайд-парку. — Венс просто сатанеет всякий раз, когда я надеваю красное. И если этот наряд не расшевелит его после нескольких часов, проведенных в редакции за однообразной работой — просмотром отснятых кадров, тогда ему уже ничто не поможет».

Кэт пребывала в приподнятом настроении еще и потому, что на нее с каждого газетного прилавка смотрела цветная фотография Виноны Райдер — ее первая обложка в журнале «Знаменитости». И с Брэдом Питтом тоже все должно получиться удачно. Кэт просто не может дождаться часа, когда увидит эти снимки.

Жизнь у нее определенно устраивается, встает на место быстрее, чем опускается затвор ее фотоаппарата. С тех пор как ее взяли в штат «Знаменитостей», гонорары поступают регулярно. А кроме того, она пользуется уважением и, что очень важно, делает себе имя.

Кто бы мог подумать, что Кэт Хансен, которая меняла профилирующие предметы в колледже чаще, чем в Париже меняются фасоны платьев, бросавшаяся то в ювелирное дело, то в социологию, то в историю народного искусства, найдет себе в конце концов превосходную работу. Она довольна этой работой, можно даже сказать, счастлива, да еще и получает за нее неплохие деньги.

Подростком она всегда в душе хотела быть такой, как Мэг: собранной, нацеленной на достижение своей мечты — сначала попасть в сборную на Олимпиаду, а затем в Гарвардский университет. Мэг всю жизнь знала, какие у нее способности и что она хочет. Кэт же не могла этого сказать даже в старшем классе школы, а ведь она прекрасно понимала, что ей нужно принять хоть какое-то решение о своем будущем. И когда она, сидя в своей комнате, грызла карандаш и уныло разглядывала списки курсов колледжей, ее переполняла зависть к целеустремленной сестре.

«Наконец-то мы обе на верном пути. У меня первая обложка, а Мэг отделяют от Гарварда всего лишь несколько недель».

Слава Богу, год кончается, и Мэг скоро перестанет быть «Мисс Америка».

Кэт пересекла Шеферд-маркет и направилась к главному входу в Гайд-парк. Она тревожилась за сестру сильнее, чем могла бы в этом признаться ей или бабушке, и не могла дождаться, когда Мэг снова вернется к учебе, уйдет в тень и перестанет быть слишком заметной мишенью для этих параноиков из ОПНО, помешанных на оружии.

И зачем только Мэг выступила за контроль над личным оружием и раздразнила этим каждого сумасшедшего в стране? Кэт не раз пыталась убедить Мэг выбрать менее горячую платформу. Но все было напрасно. Если речь заходила о контроле над оружием, сестра становилась твердой, как кремень. Странно, насколько по-разному отразилось на обеих убийство родителей: Мэг стала непреклонной сторонницей контроля за оружием, будучи уверенной, что это уменьшит рост насилия в обществе, а Кэт еще в четырнадцатилетнем возрасте пришла к выводу, что раз уж есть на свете злобные люди, готовые на преднамеренное убийство, то нужно вооружаться против них. Так она и сделала, купив себе пистолет в день, когда по закону уже могла иметь оружие, и стала каждую неделю упражняться в стрельбе по выходным и во время летних каникул. Нередко она раздумывала по ночам, лежа в постели, что их родители, возможно, и остались бы живы, если бы отец успел дотянуться до ружья.

Но Мэг ей так и не удалось переубедить. Сестра скорее готова была дотронуться до скорпиона, чем до оружия. А когда она стала «Мисс Америка» и поддержала сенатора Фаррелла в его требованиях ввести строгий контроль за оружием в ее родном штате, она, можно сказать, растревожила осиное гнездо. Ведь ружья и ковбойские сапоги считаются самым необходимым стандартным набором жителей Аризоны. Ее выступления вызвали нешуточное раздражение у этих мерзавцев из ОПНО, подумала Кэт, перешагивая через глубокую лужу. И все-таки Мэг не отступила. Даже стремительный поток писем и телефонных звонков с угрозами и проклятиями не испугал ее.

Что касается Кэт, то она была бы рада, если бы Кейвено сидел в тюрьме до тех пор, пока конгресс не нашел средств для выплаты долга населению.

«Еще несколько недель, — сказала себе Кэт, — и мимолетная слава Мэг пройдет. Она станет просто одной из многочисленных студенток юридического факультета, по уши уйдет в учебу, и мы с бабушкой начнем спать спокойно».

Кэт прошла через высокие ворота в парк и направилась вдоль Серпантина — так называли англичане цепочку озер. Заливистый смех детей заставил ее взяться за фотоаппарат. Утренний свет отражался в мириадах капель, усеявших дорожки, кусты и клумбы, словно блестки на новой бабушкиной жилетке.

— Эй, мэм, вон та леди нас фотографирует. — Веснушчатый мальчик в светло-зеленой рубашке для регби показал грязным пальцем на Кэт. Она с улыбкой оторвалась от видоискателя.

— Не возражаете? — спросила она у женщины лет тридцати, присевшей на корточки возле детского стульчика на колесах с болтающейся связкой разноцветных игрушек перед лицом розовощекого малыша в костюме с изображением Винни-Пуха. — Я фотограф… А сейчас снимаю просто так, для себя.

Усталый вид женщины говорил о том, что ей не помешали бы чашка крепкого чая да часок сна. Она пожала худенькими плечами.

— Нет, конечно. Только сейчас он начнет кривляться перед камерой. Так что смотрите.

И точно, мальчик вскочил со стульчика и принялся кувыркаться в мокрой траве возле статуи Питера Пэна, поскальзываясь и падая с таким дурацким и громким смехом, что его маленькая сестра завизжала от восторга и бросила игрушки в грязь. Кэт поймала себя на том, что тоже смеется и щелкает кадр за кадром.

Она с грустью посмотрела на толстенькую девчушку с пятнами мороженого на платье. «Моей девочке было бы в октябре уже три года», — подумала она с тоской. Странно, что эта боль постоянно к ней возвращается, ничуть не ослабевая, такая же острая, как и вначале. Интересно, думает ли когда-нибудь Пол, поселившийся теперь в Сиэтле вместе со своей новой женой и их детьми-близнецами, об этом потерянном ребенке — встает ли у него комок в горле, как сейчас у нее? Даже если он слишком счастлив в новой семье, вспоминает ли он о ней?

«Если бы да кабы… Нельзя все время оглядываться назад и жить прошлым. Напрасная трата времени и сил! Пол перешагнул через это, перешагни и ты. Чего тебе нужно? Ведь ты без ума от своей работы, да и от Венса».

Но в последнее время, когда Венс оставался в Лондоне, а ей приходилось возвращаться домой в Нью-Йорк, Кэт часто задумывалась, скучает ли Венс без нее так же сильно, как она без него. Что значат для него их отношения, кроме нежности и прекрасного секса?

Не надо торопить события, одернула она себя. Время покажет. И все-таки настроение было уже не то. Кэт резко надела крышку на объектив и засунула камеру в просторную кожаную сумку. Мать с детьми помахали ей на прощание и отправились дальше по дорожке парка.

Беззаботное веселье, с которым Кэт фотографировала детей, улетучилось, сменилось ощущением пустоты. Может, тому виной был лондонский туман? Она словно поникла, когда солнце вновь исчезло в тумане, а поверхность озера опять зарябила от дождевых капель. Когда слишком долго не видишь солнце, то и на душе становится сумрачно.

Завтра она будет дома. Переночует в Нью-Йорке, передаст снимки в журнал, договорится с Саймоном насчет нового заказа, а потом полетит к бабушке в Аризону. Посидит с ней на веранде, попьет лимонаду, развеется. Ей требуется отдых. Последние месяцы она просто перегружена работой, одна съемка следует за другой без перерыва.

Когда она подходила к дому Венса, свинцово-серое небо опять разверзлось. Кэт нырнула в вестибюль с низким потолком и поставила сумку с фотоаппаратом на уже приготовленный к дороге чемодан. В доме витал запах Венса — его одеколона и апельсинов, корзинка с которыми всегда стояла в гостиной, на столе. Где бы он ни работал над фильмом: в Лондоне, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, — везде у него стояла корзинка с апельсинами, напоминая ему о доме.

Кэт вдохнула полной грудью и оглядела уютный, несколько старомодный дом, который очень ему подходил. Редакторская работа над фильмом «Только работа, никаких игр» скоро закончится, и Венс приедет в Нью-Йорк. Но перед этим они в последний раз побудут вместе в этом чудесном маленьком доме. Она представила себе, какое будет у Венса лицо, когда она заявится в ресторан в этой мини-юбке из красной кожи. По дороге в ванную она сунула нос в холодильник. На верхней полке, кроме банки с каперсами и высохшего куска сыра, она увидела то, что искала. Новый баллончик со взбитыми сливками.

«Хм-м, — лукавая улыбка появилась на ее хорошеньком личике, — пожалуй, я позабочусь о десерте».

Официантка вложила ручку в черную кожаную книжечку для заказов и подмигнула Кэт:

— Оставьте место для десерта. Наш шеф-повар приготовил прекрасный ромовый пирог с яблоками и карамельной подливкой.

— Спасибо, но я сама сделала дома кое-что интересное, — скромно ответила Кэт.

— Когда же ты нашла время? — Венс удивленно поднял брови, затем поморщился от боли, так как она толкнула его ногой под столом. — Ах да, тот самый десерт! — выпалил он и усмехнулся. — Все смешала, в общем, мешанина на скорую руку. То есть, я хотел сказать, фруктовая смесь.

Теперь лицо его стало одного цвета с юбкой Кэт. Официантка засмеялась.

— Так ты называешь мой десерт мешаниной? — протянула сквозь зубы Кэт, когда официантка направилась на кухню.

Венс схватил ее за руку. Высокий, худой, с необычной внешностью — черная короткая бородка и проницательные глаза оливкового цвета, изучающие мир с неостывающим любопытством интеллектуала, — он погладил руку Кэт так, что у нее по спине побежали от удовольствия мурашки.

— Ни за что в жизни, сестрица.

— Ах, так ты думаешь обо мне как о сестре?

— Ни одна монахиня из тех, кого я встречал, не надела бы такой наряд даже под дулом пистолета, — рокочущим басом возразил ей Венс, пожирая глазами круглый вырез на ее черной блузке, который подчеркивал ее полную красивую грудь, упирающуюся в кожаные лямки юбки. Ей было приятно — Венс, можно сказать, во всех отношениях ей подходит, особенно если учесть ту боль, какую причинил ей Пол.

— Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, — сказала Кэт, наклоняясь и погладив тонкие волоски на его руке.

— Да, я съем весь баллончик взбитых сливок, если хватит времени. Так что ешь быстрее.

— Венс, я серьезно. Пообещай мне, что постараешься приехать к нам на день рождения моей бабушки. Для меня это очень важно. Ведь ты мне говорил, что тебе можно не появляться в Лос-Анджелесе аж до октября. Если твои помощники будут работать сверхурочно, у тебя появится свободное время? Это будет в середине сентября.

Официантка поставила перед Кэт суфле из шпината с соусом из анчоусов, а Венсу принесла филе из говядины со сладким перцем.

Венс ткнул вилкой в мясо.

— Я буду стараться изо всех сил, но обещать ничего не могу. Я дам тебе знать заранее, за неделю или две.

— Но ведь ты, как и прежде, собираешься летом с Барри и Джимом в путешествие на плоту по Колорадо?

— Это не имеет никакого отношения к твоей просьбе. Нам и так пришлось эту встречу два раза откладывать. Трудно выбрать выходные, когда мы все трое свободны.

Кэт сделала глоток вина, стараясь скрыть обиду. «Не нажимай. Может, ему не хочется сейчас брать на себя никаких обязательств, но я ведь прекрасно знаю, с какой нежностью он ко мне относится. По крайней мере мне так кажется».

Венс тронул пальцем ее серьги, усыпанные мелкими бриллиантами.

— Эй, куда делась твоя улыбка? Ты ведь знаешь, что я приложу все силы. Бог свидетель, я хочу познакомиться с твоей знаменитой бабулей. Судя по всему, что ты мне о ней рассказывала, она весьма занятная особа.

— Да, весьма занятная, — подтвердила Кэт, вымученно улыбаясь.

«Ладно, успокойся, — сказала она себе. — Совсем не похоже, что он собирается тебя бросить. И связь наша не такая уж недавняя и случайная. — И все-таки она не могла отделаться от чувства разочарования. Судя по тому, как он ей ответил, ясно, что бабушкин праздник стоит в его списке не на первом месте. — Может, и я тоже», — с тоской подумала Кэт, глядя, как он разливает вино в бокалы. Неужели все это время я обманывала себя?

— Тебе она понравится, — с усилием продолжала Кэт, несмотря на сухость в горле. — Настоящий динамит.

— Ты говоришь о ней так, будто у нее в жизни было больше приключений, чем у Шварценеггера и Сталлоне, вместе взятых.

— Я знаю, что в ее прошлом есть вещи, о которых она никогда нам с сестрой не рассказывала, — спокойно ответила Кэт. — Она до сих пор не любит говорить о войне, хотя прошло уже столько лет. Ведь она участвовала в Сопротивлении. Иногда я сомневаюсь, что у меня хватило бы столько храбрости, сколько у нее.

Уроженка Парижа, бабушка еще совсем юной девушкой во время войны познакомилась со Скипом Хансеном и Джеком Голтом, двумя молодыми офицерами из американской разведки. Она нередко бывала курьером между ними и бойцами Сопротивления, рискуя своей жизнью. Ведь если бы немцы схватили ее, то наверняка пытали и, конечно, казнили бы.

— А кто-нибудь из ее бывших соратников приедет на юбилей? — Венс подвинул свой стул ближе к столу.

Вокруг них стоял сплошной гул голосов, прерываемый иногда взрывами смеха.

Кэт сделала еще один глоток вина, чтобы избавиться от неприятного осадка после слов Венса.

— Из Западной Виргинии приедет Джек Голт, старый друг деда и бабушки, — ответила она, заставляя себя говорить весело. — Он теперь советник по борьбе с терроризмом при правительстве штата и проводит много времени на Среднем Востоке. Мы не виделись с ним с похорон дедушки, но они с бабушкой часто перезваниваются. Так замечательно, что она снова с ним встретится.

— Кстати о замечательном, — Венс усмехнулся, — этот десерт из взбитых сливок сделает незабываемыми наши последние часы, проведенные вместе. Когда твой рейс?

— В шесть тридцать.

Венс посмотрел на часы.

— Ешь быстрее.

Когда Венс поворачивал ключ в замке, они услышали звонок телефон.

— Кэтриана! Слава Богу, что ты на месте. Ты уже знаешь?

— О чем? Бабушка, говори помедленнее, я не понимаю тебя.

— О Боже, Кэтриана. Наша Мэг…

Кэт зажмурилась, услышав наконец то, что говорит бабушка своим совершенно неузнаваемым от горя голосом.

«Нет! Нет! С Мэг все в порядке. Я говорила с ней несколько часов назад».

Кэт сжала трубку, в голове у нее все смешалось. Бабушка роняла слова, будто острые камни.

«Бернси отравлена лекарствами… интенсивная терапия… коридорный мертв… Мэг похищена… Не может быть. Это какая-то ошибка».

Как будто издалека до нее доносился голос Венса, он спрашивал, что случилось.

Затем она услышала собственный голос:

— Вылетаю ближайшим рейсом.