— Убирайся от меня!

Мэг метнулась на кровати, уворачиваясь от Тая Мадера, насколько позволяла цепь, которой она была прикована к изголовью кровати.

— Успокойся, детка. Тай принес тебе маленький подарок. — Его глаза насмешливо сверкнули.

— Если это не ключ от наручников, то он мне не нужен.

— Ах, он тебе понравится, детка. — Он надвигался на нее, вытянув руку. — Еще как понравится. — На его большой, мозолистой ладони лежал кусок дорогого мыла. — Ты начинаешь вонять. Мы собираемся позволить тебе принять душ.

Мэг вздрогнула, когда его толстые пальцы погладили ее спутанные волосы.

— Я уже сказала тебе: убирайся от меня! — Несмотря на решительный тон, в душе девушки появились ледяные кристаллики страха.

Тай усмехнулся. Он провел кончиком языка по рыжим усам.

— Фрэнк говорит, ему искренне жаль, что у нас тут нет для тебя джакузи. А еще больше ему жаль, что он проиграл, когда мы тянули жребий. Понимаешь, я буду смотреть, как ты моешься.

— Иди к черту! — Мэг гневно глянула на него, изо всех сил пытаясь скрыть страх. Если он дотронется до нее, когда она будет мыться, она даст ему отпор изо всех сил, какие у нее найдутся. Это верно, она стала вонючей и грязной, как дохлая рыба недельной давности, но она скорее согласится, чтобы все тело покрылось плесенью, чем позволит этому скоту ее лапать.

Сколько уже дней она находится на этом суденышке? Три? Четыре? Ей ни разу не позволили выйти из этой сумрачной маленькой каюты, имеющей только кленовые переборки и скудную меблировку. Она не имела представления, где находится и кто они такие. Она даже не знала точно, день теперь или ночь — над головой постоянно флюоресцировала лампа. Они открывали наручники лишь тогда, когда несколько раз в день водили ее в примыкающую к каюте маленькую ванную комнату, совмещенную с туалетом. Однако они не разрешали ей мыться, даже руки не разрешали вымыть. Страх почти парализовал ее, когда она пришла в сознание и поняла, что прикована цепью к кровати, а из одежды на ней — лишь лифчик и порванные трусики. Почему они так с ней обращаются?

Ей хотелось домой.

На подносе, который уже давно стоял возле кровати, жирная муха обследовала коричневые дольки нарезанного яблока и кусок измазанной жиром, застывшей пиццы — ее обед. Мэг страдала от морской болезни и не могла смотреть на то, что ей приносили в каюту — консервные банки с жирным холодным чили, начо, сандвичи с майонезом. Она понимала, что рано или поздно ей придется что-то съесть, иначе она ослабеет и не сможет двигаться. Но сейчас ее больше всего беспокоил парень, который стоял, впившись в нее жуткими серыми глазками. Маленькими и холодными, как у гремучей змеи. Странно, что у этого огромного парня совсем маленькие глаза. У него был такой вид, как будто одним движением руки он готов разорвать ее пополам и съесть на ужин как жаркое.

Мэг забилась в самый дальний угол и с вызовом встретила его взгляд.

— Я не хочу принимать душ. Пусть лучше от меня воняет.

— А тебя никто и не спросит, детка. — Тай рассмеялся и, схватив ее за руку, дернул к себе. — Неужели до тебя еще не дошло, что здесь не ты заказываешь музыку?

Он засунул мыло в карман рубашки и снял с пояса ключ. Поворот ключа — и ее онемевшее больное запястье освободилось от наручников.

— Шевелись.

Тай поволок ее в ванную и указал на душевую кабину возле крошечного эмалевого слива.

— Это можно проделать просто или, наоборот, превратить в сущее мучение. — Он ткнул пальцем в ее майку, которую накануне швырнул ей в постель рыжий Фрэнк, когда принес поднос с едой. — Снимешь сама или тебе помочь?

«Все это просто невероятно». Мэг всмотрелась в холодные глаза этой гремучей змеи, пытаясь отыскать в них хотя бы намек на что-то человеческое.

— Ты не мог бы оставить меня на минутку одну? — услышала она свой голос. — Ведь я не убегу. Куда мне бежать?

— Это тебе не «Королева Елизавета II», а я не стюард в твоей каюте, — ответил ей Тай. Внезапно его рука взялась за карманный нож, болтающийся на кольце для ключей. Быстрым движением он поднес нож к ее лицу и выпустил лезвие. Не успела Мэг и глазом моргнуть, как он просунул лезвие за ворот ее майки и разрезал ее пополам.

— Ладно, ладно, — ахнула Мэг и начала торопливо возиться онемевшими пальцами с застежкой лифчика, видя нетерпеливое выражение его глаз.

— Трусы, детка, — прорычал он, и на этот раз она сразу же подчинилась.

Оскорбленная и перепуганная, Мэг съежилась под его оценивающим взглядом. Ей казалось, что сердце бьется, как пойманная птичка. «Прошу тебя, Господи, не позволяй ему дотрагиваться до меня», — молилась она. Она согнула пальцы, когда он двинулся вперед, готовая вцепиться ему в глаза, но он только включил душ и втолкнул ее в кабину из стекловолокна.

Мэг попыталась закрыть дверь, но он ногой распахнул ее настежь, затем швырнул кусок мыла.

— Давай быстро. А то тут становится жарко.

Мэг отвернулась, ей хотелось умереть. Ей хотелось просочиться вниз вместе с водой и мыльной пеной.

Вместо этого она заставила себя принять душ, мыла голову; вода струилась по ее лицу, будто жаркие слезы. Она гнала от себя подползающее отчаяние, когда намыливалась под пристальным взглядом белобрысого кретина. Вода заставила четче проступить синяки, о которых Мэг и не подозревала. «Откуда эти ушибы? Что они со мной делали, пока я лежала без сознания?»

Но все, что происходило после того утра в отеле Атланты, было покрыто туманом.

«Бернси. Что случилось с Бернси? Они и ее увезли?» Она не могла ответить на этот вопрос. Мэг знала только, что она на каком-то судне, возможно, на яхте, но в каюте нет иллюминатора, так что больше она ничего не может выяснить.

Она видела лишь двоих, этого негодяя и Фрэнка, но знала, что на борту есть еще люди. Ей казалось, что до нее доносятся и другие мужские голоса, приглушенные стенками каюты и сливающиеся с мерным ритмом бьющихся о судно волн. Еду ей всегда приносил Фрэнк. А еще он заставил ее сесть на стул и сфотографировал ее: на ней был лишь бюстгальтер и рваные трусики — да еще амулет на шее. Дрожащими мокрыми пальцами Мэг прикоснулась к крошечной жемчужине в центре амулета. Она казалась ей единственным звеном, связывающим ее с тем миром, где она жила прежде и откуда ее утащили эти люди.

Зачем они это сделали?

В голове возник единственный ответ: ОПНО.

«Они в конце концов осуществили все свои угрозы», — подумала она, глядя, как мыльная вода засасывается в воронку возле ее ног. Затем, словно фотовспышка, у нее возникло внезапное понимание: «Вот зачем они сделали тот снимок… О Господи. — Мэг откинула назад голову и подставила плечи под струю. — Они пошлют его кому-то. Кому? Бабушке… Кэт?»

Рыдание вырвалось из ее горла, когда она представила себе ужас, который вызовет у них эта фотография.

Аризона, дом, безопасность — теперь все это словно в другой галактике.

— О'кей, малышка, пора укладывать бай-бай твоих резиновых уточек.

Фрэнк возник за спиной у Тая так быстро, что Мэг ахнула. Он уставился на нее с живым интересом и, не отрывая глаз от ее тела, похлопал Тая по плечу.

— Директор хочет поговорить с тобой по телефону. Я уложу нашу маленькую принцессу в постельку — и, возможно, если она попросит, даже расскажу ей сказку.

Тай выключил воду.

— Хорошего понемножку, детка. Если будешь хорошей девочкой, то я, пожалуй, разрешу тебе завтра помыться снова.

И он ушел, оставив ее в кабине наедине с Фрэнком.

Без горячей воды воздух показался ей очень холодным. Мэг дрожала, скрестив на груди руки, отчаянно пытаясь хоть как-то прикрыться.

— Мне нужно полотенце, — с трудом выговорила она, клацая зубами от холода. — Пожалуйста.

— Мне нравится, как ты говоришь слово «пожалуйста». — Фрэнк прислонился к дверной раме.

Она чувствовала, что внутри у него идет борьба, похоть пытается преодолеть страх нарушить запрет.

«Может, им приказали не насиловать меня? — подумала Мэг со слабым проблеском надежды. — А если так, то кто приказал?»

— Я умру от холода, — пробормотала она. — Мертвая заложница не будет представлять никакой ценности ни для тебя, ни для тех, на кого ты работаешь.

— Думаешь, что ты умнее всех? — Его бычье лицо раздраженно скривилось. — Вот этот твой большой рот и довел тебя до неприятностей, принцесса. Пожалуй, мы поищем, чем его занять.

Он захохотал, а Мэг поглядела на него, застыв от страха. Фрэнк протянул руку к шкафу, достал полотенце и помахал им перед девушкой.

— Скажи еще раз «пожалуйста».

«Я ненавижу тебя. Если ты будешь валяться в луже собственной вонючей крови, я пну ногой твою мерзкую, жирную рожу».

Но она заставила себя произнести:

— Пожалуйста…

Он снова захохотал и швырнул ей полотенце.

— Раз уж ты так хорошо попросила…

«Скотина». Мэг закуталась в полотенце, радуясь теплу и возможности укрыться от чужих глаз.

Он выволок ее из душевой кабины, почти не посторонившись, так что ее тело коснулось его, когда она протискивалась. Не говоря больше ни слова, он потащил ее назад в каюту и толкнул на кровать.

Мэг пристроилась на краешке матраса, прижимая к себе полотенце, больная, слабая, совсем беззащитная. Из вмонтированного в стенку комода Фрэнк вытащил лилово-зеленый нейлоновый костюм для бега.

— Ну, он не совсем от «Блумингдейла», но все-таки лучше, чем бегать в чем мать родила. Не то чтобы я возражал, но мы получили приказ хорошо с тобой обращаться.

— Чей приказ?

Фрэнк смотрел на нее холодными немигающими глазами, пока она надевала костюм, прикрываясь полотенцем.

— На самом деле тебе вовсе не хочется этого знать, верно, принцесса? Говорят, что ты вострушка. «Мисс Америка» с мозгами, не уступающими внешности. Так что думай своей головой.

Мэг застегнула молнию до самого воротника и вытащила амулет, схватившись за него, как за спасение. Ее друг Чевейо, индеец-хопи, подарил его, когда ей было восемь лет и ее мучили кошмары, связанные с гибелью родителей. Была ли это магия или психотерапия, но амулет избавил Мэг от кошмаров и принес покой на много лет.

— Я просто хочу знать, что происходит. Я не понимаю, зачем вы это сделали. Вы что, часть ОПНО?

Он снова надел на ее запястье стальное кольцо, прикованное цепью к постели.

— Детка, если ты хочешь выбраться отсюда целой, не задавай никаких вопросов. Не гони волну. Делай, что тебе говорят. И если не будешь открывать рот, мы, возможно, позволим тебе вернуться к спокойной, уютной жизни, когда все будет позади.

Он заглянул в ее расширившиеся глаза и с шумом выдохнул воздух.

— Знаешь, принцесса, в тебе и впрямь что-то есть. В другой ситуации… — Он схватил амулет и потянул его к себе. Мэг упиралась, словно рыба, натянувшая леску. — О да, детка.

— Пожалуйста, не ломай его.

Он потянул еще сильнее.

Гнев забурлил у нее в крови, но она сдержалась.

— Пожалуйста, — выдавила она из себя. — Этот амулет у меня с самого детства.

— Что я получу, если оставлю его тебе целым и невредимым?

— Мой автограф. — Мэг стиснула зубы, мускулы на шее напряглись. — А сейчас отпусти.

Он медленно вернул амулет на место, намеренно коснувшись рукой ее груди.

— Убери руки, скотина, — вырвалось у нее, прежде чем она успела сдержать себя. Взгляд ее был полон ненависти. — Или, клянусь, я убью тебя.

— Чем? Своим кулачком? Или собираешься воспользоваться вот этим? — Он распахнул синюю льняную куртку, извлек из висящей на плече кобуры «МАС-10» и прицелился ей в лоб. — Ты все еще считаешь, что этих поросят надо объявить вне закона? Могу побиться об заклад, что ты готова променять свой маленький амулетик на шанс пальнуть в меня из такой вот пушки. Да, твои чудики, требующие контроля над оружием, меня просто поражают.

Сердце Мэг бешено колотилось, когда она смотрела на ствол пистолета. «Не надо распускаться. Сохраняй спокойствие. Он играет с тобой, пытается вывести из себя. Не позволяй ему этого. Не гляди на оружие. Гляди ему в лицо».

— Дай-ка я отгадаю, — услышала она собственный голос. — Когда ты был подростком, то мечтал стать полицейским. Я уверена, что твоя мать очень этим гордилась.

Вены на его шее напряглись.

— Знаешь что, принцесса? У тебя серьезные проблемы с поведением. — Он раздраженно сунул пистолет в кобуру. — Ну, дождешься, кто-нибудь тебя проучит…

— Что здесь происходит? — В дверном проеме появился незнакомый мужчина. В каюту внезапно ворвался влажный ветер, который принес слабый привкус соли и крики чаек. На незнакомце были рубашка с короткими рукавами и брюки цвета хаки. Его длинные черные волосы были завязаны сзади в хвост, что подчеркивало непропорциональность его длинного, изрытого оспой лица. По тому, как Фрэнк застыл, услышав его голос, Мэг догадалась, что именно этот парень здесь и заказывает музыку.

— Джей Ди, хм… я…

В глазах черноволосого сверкнула злоба. Фрэнк замолк.

«Значит, его имя Джей Ди». Мэг, проглотив эту крупицу информации, запоминала каждую черточку его лица, молясь сейчас об одном — чтобы выбраться из их лап и дать подробное описание каждого мерзавца художнику из полиции.

— Просто пытаюсь научить эту леди хорошим манерам, — выпалил Фрэнк. Стараясь держаться раскованно, он достал из штанов пачку сигарет и вытряс одну.

Голос Джей Ди хлестал, будто плетка.

— У нас на корме собрание. Сию минуту. — Он резко кивнул головой в сторону коридора, смерил Мэг холодным, бесстрастным взглядом, повернулся на каблуках и ушел, оставив за собой слабый запах терпкого одеколона.

Фрэнк опять бросил на нее взгляд, полный злобы.

— Ты слышала, что сказал этот парень? Пока, принцесса. — Дверь с треском захлопнулась за ним.

Лежа на постели, Мэг в отчаянии разглядывала коричневые стены каюты. Она пыталась снять кольцо, просунуть в него свою узкую руку, но все ее усилия были напрасны. «Я должна придумать, как отсюда выбраться. Эти ребята не шутят. Сейчас у них собрание; вероятно, они решают, что со мной делать». Она вздрогнула от мысли, что, если дела пойдут не так, как эти люди рассчитывают, они без колебаний ее убьют.

«Так кто же они, черт побери, и что им нужно? Если бы я только знала».

Купание оживило в ней желание выжить. Ведь у нее было так много проектов на будущее: юридическая школа, карьера, она мечтала о встрече с хорошим человеком, наконец, о любви. Должен ведь найтись какой-то выход. «Думай».

Фрэнк прав — она и вправду вострушка. И если существует возможность выбраться отсюда живой, она ее отыщет. Или умрет при попытке отыскать ее.

Мэг подползла к спинке кровати и села, стараясь не обращать внимания на боль от ушибов по всему телу. Взглянула на поднос с холодной, тошнотворной едой. Свободной рукой согнала с нее муху.

— Для нас двоих тут маловато будет, дорогуша. И хотя мне и хочется оставить тебе все, кто-то мне шепчет, что нужно беречь силы. Так что bon appetit — приятного аппетита!

Кое-как она проглотила пиццу, напоминавшую жареный картон, а также все заветренные дольки яблок, стараясь не думать о мухе, только что разгуливавшей по еде. Ей надо оставаться сильной и боеспособной. Надо отдыхать, есть, готовить себя. Ведь если появится крошечная возможность побега, она должна быть к нему готова. Если они поймают ее снова… Мэг содрогнулась. Лучше и не думать об этом.

Она будет думать о Кэт и бабушке, о Гарварде, о той прекрасной жизни, что ждет ее в нормальном мире, где подобные вещи не происходят. Где самая большая трудность, с какой ей придется столкнуться, — это сделать «Юридический обзор», а не стараться выжить среди своры негодяев, у которых вместо мозгов пистолеты, среди зверей, которым убить ее так же легко, как бросить на нее похотливый взгляд.

С этой минуты, сказала она себе, сжимая руки в кулаки, вопрос стоит так — выплыть либо утонуть. Думай, выжидай, действуй.

«Вот, кажется, и план готов».