Едва только сознание вернулось в полной мере, Влада, не открывая глаз, выслала «сновидческую себя» в личное околопространство. Она не знала, где находится. Сразу открывать глаза в реальность не хотелось: инстинкты во весь голос предупреждали, что этого лучше не делать. Поэтому легче всего вывести сновидческого двойника вне себя, чтобы оценить обстановку.

Небольшое помещение скудостью обстановки похоже на кабинет без окон. Стол, на котором тлеет подобие лампы, из-за чего потолок кажется неуютно низким. Стул. Кресло, в котором сидит Ингвар, одетый в серый комбинезон, перетянутый на поясе ремнём, обутый в высокие ботинки-берцы. Сердце дрогнуло: выглядит не мальчишкой, каким она его увидела впервые, а парнем, чувствующим себя уверенным хозяином. Она сама — сутулится на каком-то предмете, вроде кушетки. Тоже сидит, прислонённая к стене. В наручниках… Звуки. Странные звуки, которые еле доносятся из-за стены. От них почему-то сжимается сердце. Сновидческий двойник было повернул просочиться сквозь эту стену, чтобы понять, что происходит, но парень в кресле шевельнулся.

— Дыхание у тебя зачастило, — тихо сказал Ингвар и хищно ощерился. — Открывай глаза, кусака. Хватит притворяться.

Чуть только он заговорил, как немедленно заныл висок. С каждой секундой это нытьё становилось всё болезненней. Так что Влада разлепила веки и от боли тут же втянула сквозь зубы воздух. Пришлось машинально поднять почему-то тяжёлую руку и пальцами коснуться кожи. Тонкий пластырь. Странно. Неужели Ингвар же и позаботился?

— Ну, извини, кусака, — продолжая ухмыляться, процедил парень. — Ну, не рассчитал в спешке. Да и не думал, что ты тоже зубастая.

Боль росла с такой скоростью, что за время его реплики комната закачалась перед глазами Влады. Понимая, что вот-вот снова потеряет сознание, Влада резко, насколько сумела, дёрнула руки в наручниках. Новая боль привела в себя.

— Хорошо, — выдавила она. — Вы нас поймали. И что дальше?

— Дальше тебя должно интересовать только то, что будет с тобой.

— Нет. Пока меня это не волнует. Где Данил?

— Данил за стеной, — усмехнулся Ингвар. — И, к сожалению, не за той, о которой ты подумала. Сейчас, в данный момент, его активно вербуют работать на нас. Но и это не должно тебя волновать.

За стеной будто подтвердили его высказывание, и Влада расслышала новый глухой стук, а затем явно падение тела. Подавив всхлип и безрезультатно пытаясь подавить дрожь, она сумела спокойно спросить:

— И что же должно волновать именно меня?

Ингвар встал и, подойдя, опёрся руками о стену, вокруг девушки, и нагнулся к ней так, чтобы оказаться лицом к лицу.

— Ты моя добыча и мой приз за суперотлично выполненную работу. Сейчас придёт мой командир, и после обсуждения некоторых условий мы с тобой сможем удалиться в мою комнату.

Последнее зацепило. Может, потому, что среди полного хаоса и непонятного появилось что-то конкретное.

— В какую комнату? — с недоумением спросила она, пытаясь унять и впрямь учащённое дыхание, но непроизвольно вздрагивая от каждого глухого удара за стеной. Ещё и голова, несмотря на пластырь, продолжала раскалываться от боли. — У тебя же нет комнаты… Ты живёшь в казарме…

— Дура! — с превосходством выдохнул он. — Или вы все здорово самонадеянны! Думаете — мы не умеем моделировать свои сны, как вы? У нас у всех свои комнаты!

— То есть тот беловолосый мальчик не умер? — медленно, даже не спрашивая, а уточняя, пробормотала она, не рассчитывая на ответ.

Он, глядя ей в глаза и уже не ухмыляясь, а голодно оскалившись, убрал одну руку от стены и, облизав губы, кажется сохнущие от горячего дыхания, принялся быстро расстёгивать пуговицы на её блузке. Влада судорожно попыталась уклониться или защититься, руками в наручниках отталкивая его, но теперь уже второй рукой он взялся за её шею, и девушка оказалась едва ли не пришпиленной к стене.

— Восемнадцать лет! — с презрительным превосходством сказал он, глядя ей в испуганные глаза. — Ты правда думала, что для меня это препятствие? Точно — дура. Ты даже не представляешь, сколько у меня уже девок перебывало. А ты — восемнадцать. Скажи спасибо, что я выпросил тебя у наших…

— Ингвар, прекрати, — холодно сказала она, собравшись с мыслями и силами.

— А то что? — глумливо спросил он, снова ощеряясь голодным зверем, и распахнул на ней блузку.

— Если ты некрофил, то ничего.

— Имеешь в виду — уйдёшь? И мне достанется твоё вяленькое тельце? — беззвучно рассмеялся Ингвар. — Снова дура. Куда тебе уходить? Наше здание закрыто как от проникновения двойников, так и от их выхода наружу.

— То есть… — Влада удержала новый всхлип, когда его холодные пальцы залезли под лифчик. — То есть у меня вообще нет выхода?

— Ага…

— Тогда что мне терять? — прошептала она. И закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от его жадных пальцев на своей коже.

Темнота перехода. Тело повалилось набок. Сновидческая Влада взлетела.

Ингвар зарычал, когда понял, что её сознание вместе со сновидческим двойником покинуло тело.

— Дура! — с досадой рявкнул он. — Всё равно вернёшься!

Он рывком усадил сползающее тело на кушетку, снова для опоры прислонив к стене, почему-то оглянулся на дверь и грубо соединил на груди девушки полы блузки, застегнув одну пуговицу. И при этом продолжал так страшно ругаться, что Влада поспешила всё же сбежать за стену, в соседнее помещение. То, что она увидела здесь… Трое мужчин избивали Данила. Они были такими высоченными и широкоплечими, что парень среди них казался мальчишкой. Особенно валяясь на полу.

В суматохе оглядевшись и не увидев сновидческого двойника Данила, Влада поразилась: почему Данил не выслал своё сознание? Почему он остался в своём физическом теле, когда можно вывести сновидческого двойника и не испытывать боли?! Он хранитель! Он должен это делать легко!

Она буквально ринулась в его сновидческое пространство, помня, где оно.

А её отбросило.

Несколько секунд, ошарашенная, она висела в пространстве.

Сообразила: его «замуровали» в теле.

Собравшись с силами, она облетела Данила, которого били ногами так сильно, что тело подпрыгивало, словно пинали мягкую куклу. В районе головы обнаружила его сновидческий след. Метнулась к нему. Заметила еле видные очертания сновидческого двойника.

«Уходи и занимай тело Александра, — услышала она слабый голос Данила. — Мне и ему не жить. Существ вызвать не сумел — они почему-то меня не слышат. И меняйте дом около Стены. Ингвар приведёт их туда. Не все сильны духом. Кто-то из наших не выдержит и покажет путь к древним городам. Лучше увести из дома всех. Уходи, пока они не догадались блокировать и тебя!»

Сновидческие двойники не плачут. Не умеют. Потому что нечем.

Они могут только испытывать эмоции.

И то, что сейчас чувствовала Влада, называлось однозначно — отчаянное, без надежды, одиночество.

«Уходила» из этой комнаты, как будто уходила от мертвеца. Эти-то не понимали. Но она знала, что Данил умрёт, но не согласится выдать тайну древних городов. С открытой тайной погибнет планета. И все те, кого он знает и любит. Этим жадным доказать ничего нельзя… Поэтому она и не сказала ему, что вырваться из этого здания даже в форме сновидческого двойника невозможно. Пусть он хоть уйдёт… с надеждой, что она-то останется живой.

Вернулась в комнату, где ждал Ингвар. Со слабой надеждой уговорить его, умолить, заставить проникнуться… Выждала некоторое время, тупо, без единой мысли глядя на него. Потом решилась на последнее.

— Нагулялась, — ухмыльнулся он, завидя, что она открыла глаза. — И как тебе то самое душераздирающее зрелище?

— Ингвар, скажи мне правду, — тихо сказала она, не обращая внимания на издёвку. — Ты ведь не сумеешь Данилу помочь теперь, даже если бы захотел?

— Слушай, что ты привязалась к нему?! — озлился он, не вставая с места. — Данил и Данил! Ну и что — Данил? Ты что — его любовница?

— Нормальные человеческие отношения, — ровно сказала Влада, — включают в себя понятие дружбы, например. Данил — мой друг. Но я задала тебе вопрос чисто практический. Ты. Сейчас. Не сумеешь помочь? Даже если бы захотел?

— Не хочу! — Он скрестил руки на груди и отвернулся, раздражённо морщась. — А значит — не смогу! Привыкай к мысли, что ты с этого времени — моя вещь! Когда наиграюсь, тогда подумаю, что с тобой ещё делать. А пока…

— А пока я найду укромное место, чтобы умереть, — пробормотала она.

И снова покинула тело.

Для начала надо подтвердить, что выхода для неё из этого здания нет. Что ни одной самой маленькой прорехи… А потом она и правда найдёт такое место, где сумеет себя «замуровать», чтобы её не нашли, и…

— Подожди! Влада, подожди!

В какое время он успел выстрелить всем телом со своего кресла?! Он уже сидел на корточках перед её телом и, ухватившись за предплечья, тряс его, беспомощное и вяло заваливающееся во все стороны, изо всех сил, одновременно озираясь — с недоверчивой злобой, в которой лишь самую малость сквозило беспокойство.

— Ну, давай я пообещаю, что не буду грубым с тобой! Не уходи, Влада! Хочешь — поклянусь какой угодно клятвой!

Они не умеют преобразовывать себя сновидческих, и им не найти почти невидимое облачко, которое притулится, где только сможет, — в любой бесконечной тени внутри здания. Кажется, он вспомнил их первое знакомство и сообразил, что её слова не просто угроза, чтобы надавить на него. Она смотрела на него со стороны — на озлобленного, что она всё-таки нашла из тупиковой ситуации выход, недоступный ему. И изумлялась: как же он хорошо изображал диковатого мальчишку, не знающего жизни! А они… жалели его!

Но ещё больше поразилась она, когда Ингвар внезапно встал с корточек и сел рядом, прислонив к себе её безжизненно заваливающееся тело. Быстро снял с неё наручники. Опустив голову, зашептал, прижимая её безвольную ладонь к своим губам:

— Влада, Влада, ты не представляешь, как я тебя хочу… Я напугал тебя, но пойми… Я никого так не хотел, как тебя. Когда ты свалилась ко мне на руки, я не поверил, что такой пацан может так здорово работать сновидчески… И вдруг понял, что ты девчонка! И понял, что мне хочется… — Он снова облизал губы. — Когда ты сидела в том зале, в рекреации, на моих плечах… Я хотел… Такая лёгкая, такая тоненькая… Я держал тебя, такую тёплую, такую маленькую, и так боялся сломать тебе что-нибудь… Я смотрел на Клёна, а сам чувствовал только твоё тело — такое хрупкое… У меня руки тряслись, когда я понял, что ты должна быть только моей. Когда я понял, что мне нужна только ты… Влада, ты слышишь? Ты ведь ещё не ушла, да? Ведь ты всегда надеешься до последнего… Влада, не уходи от меня… Влада, не оставляй меня, слышишь?! Не оставляй!

И уже завыл вполголоса сквозь зубы, снова тряся её тело — сильно, до опасности сломать шею:

— Не уходи-не уходи-не уходи!..

Ужаснувшаяся девушка смотрела на него, сидящего почти неподвижно — двигались только руки, но чуть ли не заходящегося в истерике, на него, сжавшегося от напряжения так, как однажды уже было… В нём будто бесновался какой-то жуткий зверь, не получивший того, в чём уже был уверен… А если он сойдёт с ума?.. Что с ним? Всё лишь из-за того, что она сорвала ему почти осуществлённое желание обладать ею? Или он и впрямь настолько привязался к ней за неполные двое суток?.. Мелькнула мысль о любви с первого взгляда, но Влада напрочь отказалась принимать даже предположение, что бывает такая страшная любовь!

И самое главное — искренен ли он в своей бешеной злобе? В своей отчаянной обиде? А вдруг он псих? Настоящий?.. Она ведь тоже не слишком взрослая, чтобы понимать всё, до последнего штриха, в человеческой психологии. Может, попробовать сыграть на его сумасшедшем желании обладать ею? Когда она спросила, он ведь сказал: «Если не хочу, то не смогу помочь!»

Неуверенно, собираясь снова сбежать, если всё пойдёт не так, она осторожно проникла в своё тело.

Ингвар замер, едва только её рука окрепла. Коротко, не убирая её ладони от своих губ, повернул к ней голову. Будто стёк с кушетки коленями на пол, жадно заглянул в её лицо. Они встретились глазами.

Она помнила, что вот-вот должны войти. Он сказал же… Поэтому быстро шепнула:

— Останусь с тобой, если спасёшь Александра и Данила. Клянусь.

Глупо и примитивно. Она сознавала это.

Ингвар (что поняла она сейчас в нём чётко) очень эмоционально неустойчивая личность. И обмануть, предать любого, переступить через клятвы ему легко. Но… ради ребят… Попытаться стоило.

— Останешься?.. — В полутьме его глаза казались чёрными.

— Я клятвы не преступаю. — Она хотела добавить: «В отличие от тебя». Но промолчала, чтобы не дразнить, чтобы не злить. И договорила серьёзно: — Клянусь: я всегда буду с тобой до тех пор, пока не надоем, если ты поможешь Александру и Данилу.

Он, не двигаясь, смотрел ей, замирающей от страха, в глаза. Лицо странное в смеси эмоций: недоверие вкупе с тревогой. Снова облизнулся, не спуская с неё глаз. А потом осторожно, будто сам боялся, привстал на коленях, подвинулся к ней и поцеловал в губы. И снова застыл, будто ожидая от неё чего-то, искательно глядя в глаза. Влада нерешительно откликнулась: села ближе, с ума сходя от страха, что сейчас в комнату войдут, но в то же время боясь, что иначе он не поверит её клятве. Как на канате над пропастью… Прошептала прямо ему в губы:

— Это ты… опытный… А я целоваться… не умею.

Напряжение было таким сильным, что она с новым ужасом почувствовала, как по щекам потекли слёзы, удержать которых она не в силах. Испугалась, как бы его не обозлить, не подтолкнуть к новым кошмарам, которые он может натворить.

Он больше целовать не стал, быстро заглянул в лицо и вытер мокрые дорожки на её лице. Встал, не выпуская её руки.

— Мы дураки, да? — спросил в воздух и тут же уточнил: — Я дурак. Напугал тебя. Но я не знал, что ты… — И погладил её по голове, как маленькую. — Зато теперь буду знать. Мы здесь совсем одичали. Мне трудно понять… Дружба… Для меня это равнозначно другому. Когда я тебя увидел… Я такого никогда не ощущал. А ты даже целоваться не умеешь… А я так хотел, чтобы ты только моя… Не дрожи, я тебя не трону, честно…

Влада потрясённо уставилась в пол: он приревновал её к Данилу и поэтому стукнул её по голове?! Ну, чтобы втащить в здание, откуда она сбежать не сумеет и где уж точно станет его, обещанной ему собственностью?! Да он настоящий пещерный дикарь, который понимает только одно: «Это моё! А это чужое, но я хочу его!» Неужели они здесь все такие?! Как звери?.. А ведь после данной клятвы она всё равно не сможет освободиться от него. Ну и… пусть. Она сдала собственную жизнь в обмен на две другие. И, как бы Ингвар с нею ни обращался, она должна терпеть.

— Ну что, пошли? Выручать наших?

Теперь она уставилась на него. «Наших»? Она не ослышалась?

Господи, как быстро изменилось его настроение… Даже голос.

— А… как?

— Ты просто постой рядом и помолчи, — бесстрастно сказал Ингвар.

Скосившись на него, Влада с недоумением увидела на его лице новое выражение, которого, честно говоря, не ожидала. Полная сосредоточенность.

И снова испугалась, стараясь не подавать виду. Снова в мыслях: эмоционально неустойчивый… На что она подписалась, давая ему клятву?

Размышляя обо всём сразу и не зная, за что зацепиться, она стояла рядом, рассеянно разглядывая пол. Поднимать глаза не хотелось — всё та же боль от удара в висок не позволяла. Какая-то неправильность — взгляд застыл на ней. Какой-то мелкий предмет. В полутьме разглядеть сложно… Неожиданно для себя Влада бросила взгляд на Ингвара, который что-то беззвучно шептал, не сводя глаз с двери, а потом снова взглянула на пол. Она узнала предмет. Вздрогнула, поймав себя на машинально начатом движении наклониться и поднять шприц-ампулу. С трудом заставила себя стоять на месте.

Теперь ясно, почему глаза Ингвара почти чёрные. Почему он не включает нормальный свет, а сидит в сумраке, хотя в соседней комнате, где убивают Данила, очень светло. Почему Ингвар постоянно облизывается. Почему он ведёт себя как псих.

Как в любом большом городе, в Регии есть и свои, и традиционные для всех городов проблемы. С наркотой, например. Как бы ни пытались искоренить наркоторговцев и их жертв, желающих оторваться от реальности, они всё равно находятся. От Данила Влада слышала, что наркотой не только увлекаются. Наркотой пытаются развивать определённые способности, ставя законные, прошедшие одобрение правительства эксперименты. Вот эта конкретная военная (если она, конечно, военная!) школа — базируется на наркотиках?!

Когда он успел принять их?! Пока он был у Стены, с ним всё было в порядке!

К физической боли прибавилась тошнота. Голова начала болеть уже не только из-за виска. Когда девушка поняла это, она «взяла себя за шкирку» и твёрдо поставила перед собой несколько задач. Первая — следовать за Ингваром и подчиняться ему во всём. Вторая — выдержать всё, что предстоит. Слабость сейчас — гиблое дело. Или к таковому приведёт.

Медленно и глубоко вдохнув, она обратила всё своё внимание на Ингвара.

Тот всё ещё шептал что-то неразборчивое, и на мгновения Влада снова испугалась, как бы он не впал в какой-нибудь транс или наркотическую эйфорию. И чуть не подпрыгнула, когда он сказал негромко:

— Та комната, с Данилом, она проходная. Там три наших офицера-воспитателя. Я открою дверь, но ты за мной сразу не иди. Всё поняла?

— Да.

Ответ от волнения и страха получился писклявым. Но Ингвар словно и не заметил ничего, кроме главного: «Да». Он шагнул к двери. Снова застыл. И только сейчас Влада с тревогой заметила, что в комнате происходит странное: свет постепенно тускнел, но как-то неравномерно, будто с пола медленно поднимался серый туман — где густой, а где пореже. И границы густого и редкого покачивались, будто живые. Будто тени.

Владу словно заморозило, когда она поняла, что происходит. Ингвар вызвал существ. Он тёмный — как утверждал Данил. Поэтому его существа-тени видимы, пусть и смутно. Но как… Как он вызвал существ, если Данил не сумел?

Вскоре Ингвар стоял среди существ, будто внутри подвижного дымного столба.

За стеной замолкли все звуки. Потом раздались еле слышные голоса. Спокойные. Влада сморщилась от плохого предчувствия, пытаясь подавить горестный всхлип.

Ингвар медленно поднял руку и толкнул дверь, которая исчезла в боковых пазах. Видна только стена напротив, светлая. Но буквально секунды — и яркий свет в том помещении начал меркнуть. Парень встряхнул руками — Влада обмерла: в его руках блеснули длинные ножи с тонким лезвием. Перешагнул порог.

— Ингвар? — спросили из помещения. — Ещё минуту — и мы…

Парень прыгнул вперёд — и исчез из виду. Захлебнувшийся вскрик. Тупые удары, как по боксёрской груше — видела Влада такие в тренировочных залах, куда ходили ребята из группы. Злобное хеканье. Пыхтение. Грохот упавшего на мебель тела. Оборванная на полуслове ругань. Удары, удары… Оханье. Обвал тяжёлого тела, которое словно упало сначала на какую-то мебель, а потом, вместе с нею, сломанной, рухнуло на пол… Потом тяжёлый длинный шорох. Раз, два, три… Будто перетаскивают что-то, что поднять нельзя.

Влада стояла, сжав кулачки. Ноги будто приклеились к полу. Она с ужасом ждала, кто же появится на пороге комнаты. Там трое взрослых мужчин. Ингвару с ними не справиться. И что тогда будет с Данилом и с нею?

Она уже начала надеяться на Ингвара?..

Потрясённая тишина.

Неспешные, даже неуверенные шаги. Влада сама попятилась…

Ингвар встал в дверях, слепо глядя на неё. Кулаком с зажатой в нём рукоятью ножа машинально провёл под кровоточащим носом, скривился от боли.

— Иди сюда, попробуй дозваться Данила. Аптечки там нет, но я найду. Пока меня не будет, сидите тихо.

Он повернулся, явно полный уверенности, что она всё сделает, как надо. Только когда его шаги затихли, а последним аккордом, подсказавшим, что он ушёл, стал тихий стук двери, Влада смогла пошевельнуться. На деревянных, негнущихся ногах она прошагала расстояние до порога.

Как ни странно, он по-своему позаботился о ней и о Даниле.

Трупы он сложил у дальней стены, а тело Данила дотащил ближе к двери и оставил на полу. Не потому, что в помещении нет мебели. А потому что мебель теперь предназначалась только на выброс… Взгляд вернулся к телу Данила, и Влада, наконец, ожила. Она бросилась к другу и наставнику, присела на колени, обняла ладонями его страшное от побоев лицо.

— Данил… — негромко позвала она, с испугом оглядываясь, чтобы снова и снова удостовериться, что дверь закрыта. — Это Влада. Ты сможешь встать?

Прошло не менее минуты, прежде чем Данил открыл глаза.

— Что… слу…

Рот не повиновался ему, и Влада поспешно рассказала вкратце последние события. За это время она приподняла ему голову и успела пожалеть, что поблизости не видит воды. Один глаз Данила был заляпан полузасохшей кровью, и Влада, ужасаясь про себя, молилась, лишь бы кровь оказалась из-за разбитой брови.

Когда она закончила рассказывать, Данил сумел выговорить, что, кажется, надо бы попробовать встать. Не получилось. Глядя на него, распухшего от синяков и кровоподтёков, Влада думала только об аптечке, обещанной Ингваром. Улыбалась Данилу, представляла себе аптечку с набором обезболивающих и с содроганием думала: «А что дальше?» Кажется, Данил тоже думал об этом, потому что время от времени яростно старался приподняться. Но и с помощью Влады ему не удавалось даже сесть. Пока девушка не сообразила подтащить его волоком к стене и с трудом прислонить его к опоре. Данил даже вздохнул, когда она села рядом, чтобы держать его.

— Тихо… — прошептала девушка, оглядываясь на дверь. — Кто-то идёт.

Заслышав короткий невольный смешок Данила, она и сама грустно усмехнулась: ну да, всё правильно, только им и шуметь…

Дверь уехала в пазы. Влада безотчётно села перед Данилом, скрывая его от глаз входящих. Но узнала Ингвара и быстро встала на ноги.

Он пришёл не один. За ним спешили двое. Одного она узнала — тот самый беловолосый. Он оказался крепышом невысокого роста. Второй — с выбритой головой, с тяжёлыми чертами лица, несмотря на юность, больше присущими, скажем, боксёру, чем кому-то другому. Этот в руках тащил маленький кожаный чемоданчик, в котором Влада узнала автоаптечку, и сразу направился к Данилу, не обращая внимания на трупы трёх мужчин. Кажется, Ингвар успел им рассказать по дороге, что произошло. Странно, что они так спокойно восприняли его… бунт?

Количество пришедших с Ингваром напугало Владу не так, как их экипировка. Хотя новый испуг оказался притупленным: слишком многое успела пережить за короткое время. Все трое были перепоясаны ремнями с оружием. Влада, знавшая об оружии только по фильмам, примерно сообразила, что у всех у них в основном короткоствольные пулемёты.

— Арик, — представил Ингвар беловолосого. Владу и Данила он явным однокашникам не представлял. Наверное, сказал им заранее. — Мирон, — кивнул на бритого. — Ребята, быстрей. Тревога будет минут через пятнадцать.

И тут до Влады начала доходить одна из сторон ситуации.

— Ингвар! — беспокойно позвала она. — А вашим семьям ничего не будет из-за вашего побега? Школа-то военная.

— Забудь всё, о чём я тебе рассказывал, — нетерпеливо откликнулся парень, следя за реакцией Данила на уколы. — Нет у нас семей. В такую школу, как здесь, никто из родителей в здравом уме и памяти не отдаст своих детей. Мы все из детского дома. И не спрашивай меня, зачем мне понадобились Арик и Мирон. Существа велели взять тех, кто станет моими учениками. Такое у вас практикуется?

— Да, — сказала Влада. — Я ученица Данила.

Ингвар промычал что-то недовольное, но зацикливаться на её ответе не стал, всё нетерпеливей посматривая на дверь.

Наконец Арик и Мирон молча поставили Данила на ноги. Ингвар оглядел его и кивнул Мирону. Арик отошёл к Владе, а бритый легко поднял покачивающегося Данила и взвалил на своё плечо.

— Всё. Тикаем, — сквозь зубы сказал Ингвар. — Арик, сторожишь Владу. Идёте все впереди меня. Я прикрываю.

Кажется, о машине и её местоположении он тоже успел рассказать своим друзьям.