Справившись с подступающим к горлу плачем, Ирина исподтишка оглядела парней. Яркого электрического света, который обычно скрадывал половину эмоций, не было. Пламя свечей, время от времени нервно дёргавшееся от их дыхания или сквозняков, тенями и светом лепило на лицах отпечаток настоящих чувств, давая их даже не угадывать, а считывать.

Ярослав и Красимир недоумевали. А вот Женя выглядел таким сосредоточенным, словно пытался найти общее в потоке информации, которая поступает лично к нему с разных сторон. И мысль о том, что он, как ни странно, знает гораздо больше, чем все они, заставила успокоиться и настроиться на деловой лад.

— Ну, давайте суммируем, — медленно сказал Ярослав, нахмурившись — глядя на столик с картами и единственным теперь рисунком. — Значит, эти трое помогут нам отнять у Демьяна книгу, которая даёт ему силу?.. А кстати, Ирина, откуда ты знаешь… этого Григория?

Он, слишком очевидно изумлённый и не поверивший, что она могла таиться от них с каким-то незнакомцем, которого ещё и присвоила, пропустил слово «мой».

Последний вопрос — и её только что вернувшееся самообладание разбилось вдребезги. Она почувствовала, как перехватило дыхание, и заставила себя дышать глубже, чтобы не разреветься. Женя, не глядя, положил свою ладонь на судорожно сжатые, но бесконтрольно трясущиеся пальцы и ответил вместо неё:

— Это её старший брат.

Остолбенев, парни уставились на Ирину, а Женя добавил:

— Я сегодня нечаянно увидел его в квартире. Ирина не хотела, чтобы кто-то знал. — И почти без паузы вернул Змея к теме: — Я согласен с предположением, что эти трое связаны с нами каким-то образом и помогут. Но как быть с ними? Вы назвали их глухарями, потому что с них, насколько я помню, в отличие от упырей, невозможно снять Демьяново… воздействие.

— Но теперь с нами ты, — возразил Красимир. — Ты же можешь рисовать и снимать! А вдруг у тебя получится снять с них клеймо?

— Меня с упырей-то корёжит нехило, а вы… — начал Женя.

Ирина, сама того не желая, резко отвернулась. Просить его? Умолять? Ни за что! Хотя… Не за себя же, за брата! Снова подняла голову. Одновременно с движением Жени: он мягко сжал её пальцы и чуть встряхнул руку. О Григории он больше не говорил, но после этого жеста Ирина вдруг решила: Женя не говорит о своём отношении к ней, но его слова «за тебя» повторились в этом движении… Хватит нюни разводить. Он прав. Поговорят о брате тогда, когда будет время. Сейчас — о деле.

Женя тоже медленно, то ли приноравливаясь к ситуации, то ли размышляя вслух, заговорил, глядя на огонь:

— Ну, хорошо. Предположим, я своим рисунком и впрямь подействую на глухарей так, как вы, дотрагиваясь до лба упырей. Ну а дальше? Вот эти трое пришли в себя. И мы им говорим: надо найти вот этого медведя, отнять у него старинную книгу, а потом сжечь её? Не, ну вы сами представьте ситуёвину. Что нам эти трое в ответ скажут?

— Проблема не только в этом, — начал вникать Красимир. — Один из глухарей — вот эта девчонка, в больнице лежит. Другой — дома. Ну, ладно, если Григорий есть под рукой… — он запнулся и с тревогой взглянул на Ирину. Успокоился, что она осталась хладнокровной при этих довольно циничных словах, и продолжил: — Можно начать с него. Ему легче объяснить, что происходит. Сестре-то он поверит.

— Подождите-ка… — Змей Ярослав огляделся и принёс к столику два стула, на которые уселся вместе с Красимиром. — Мы и правда ещё не всё обсудили. А ведь ещё есть кое-что. А если упыри, которым смотрел в глаза Демьян, обычные люди? Ну, без особенностей всяких? А глухари — эти трое, которые явно с военным вооружением — пусть и прошлых веков? Значит?.. Ну? Что это может значить? У них тоже есть способности? А вдруг и правда именно те, которые помогут совладать с Демьяном-младшим?

Змей морщился, стараясь подобрать слова, стараясь определиться с мыслями, которые возникали по ходу размышлений, и Ирина поняла, что он тоже прав.

— Тогда едем назад? — предложила она. — Ко мне домой? — И вдруг испугалась. — Вечер-то поздний. Ребята, вам ведь с утра на работу!

— Я отпрошусь, — решительно сказал Ярослав и поднялся со стула, доставая из кармана мобильный. — На всякий случай попрошу дня три отгула. Два у меня личных есть, один — за свой счёт попрошу.

— Ещё бы мне в стороне остаться, — проворчал, тоже вставая, Красимир. — Отгулов у меня нет, но договориться нетрудно.

Женя, всё такой же сосредоточенный, обернулся к Ирине и попросил:

— Пока они отпрашиваются, мне бы хотелось сбегать ещё раз на второй этаж — проверить одну идею. Посиди здесь, ладно? Попытаюсь быстро всё сделать.

— Давай я с тобой? — встревожилась она. — Как ты без опоры?..

— Легко, — буркнул он, и девушка чуть заметно усмехнулась: боится показаться беспомощным? «Ну и иди!»

Пока ребята негромко переговаривались по своим мобильникам, она выждала, пока Женя, опираясь на металлические прутья, словно занимался скандинавской ходьбой, доберётся до лестницы, а потом исчезнет за первым поворотом на вторую. После чего она спокойно встала и последовала за ним, пока парни отвернулись.

Добравшись до лестницы, она оглянулась на вестибюль. Совсем забыла про дымчатую муть. Потом рассеянно скользнула взглядом по парням. Красимир беседовал по мобильному, развернувшись к лестнице в подвал. Сторожил. Так что Ирина с облегчением побежала следом за Женей, прихватив с собой свечу.

Он уже добрался до второго этажа.

Интересно, что за идею он проверяет?

Затаившись на лестнице, тремя ступенями ниже её верха, девушка с удивлением следила, как Женя постоял немного на месте, а потом нагнулся к чему-то на полу, словно пытаясь разглядеть следы. «Ишь, охотник!» — снова улыбнулась Ирина. И задумалась. Художник только раз высказал своё… ну, пусть будет — расположение к ней, заверив, что готов защищать её. Но она и раньше начала чувствовать какое-то тепло, когда стоит рядом с ним. Ещё она заметила, что Женя, кажется, чувствует её: когда она пару раз подходила сзади, он на мгновения застывал, а потом неторопливо поворачивался и как-то снисходительно улыбался: «А это ты».

Вспомнив об этом, Ирина поспешно отвела от него взгляд, стараясь теперь не глядеть прямо на него, а смотреть лишь, что именно он делает. И оцепенела. Женя коснулся пола рукой, потом ещё раз… Сама того не замечая, девушка поднялась на последние верхние ступени, не отрывая взгляда от странной полосы, которая сначала выглядела грубым пунктиром на полу, намеченном наляпанными толстыми мазками краски или грязи. Но, когда Ирина оказалась близко к началу этой полосы, сердце зачастило: это не мазки малярной кистью, как она решила. Это следы зверя. Они диагональю пересекают весь холл второго этажа. И зверь шёл, волоча ног… лапы, потому что следы такие, словно он шаркал шаг от шага — от одного следа к другому оставались еле видные полосы, связывающие все отпечатки.

— Эй, следопыты! — близко за спиной раздался голос Ярослава, и девушка, охнув, подпрыгнула от неожиданности. — Что нашли?

— Ух ты…

Его обошёл Красимир и немедленно встал на колени, не просто присматриваясь к следам, но будто пытаясь обнюхать их, странные и чудовищно громадные. Причём встал он как-то странно: не на самой полосе, а сбоку. Впрочем, подумав, Ирина согласилась с ним: на самой полосе и затоптать отпечатки можно.

Оба парня были тоже с прутьями от лестницы.

— Я увидел эту линию, когда мы искали свечи, — недовольно сказал Женя и внезапно хмыкнул, как будто что-то сообразил.

— А почему сразу не сказал? — с претензией проворчал Ярослав.

— Ребята, а вы сами ничего не замечаете? Я имею в виду не полосу. Я имею в виду, что час назад вы этих следов не видели, а теперь — сразу… По-моему, наши способности растут… Или мне только кажется?

— Любопытная гипотеза, — пробормотал Ярослав.

Женя отвернулся, и Ирина услышала его вздох:

— Только я не хотел, чтобы вы это увидели… Ну, мало ли…

— Следы заканчиваются здесь! — громко оповестил Красимир, уже добравшийся до противоположного угла холла. — Странно. Я чую что-то, но понять не могу, что именно. Змей, шагай сюда! Может, ты что-то разглядишь?

Ярослав фыркнул на столь фамильярное обращение, но возражать или огрызаться опять-таки не стал и подошёл. Сверху вниз, чуть не барственно, спросил:

— Ну и что ты нашёл?

— Сам не видишь?

Ирина заторопилась. Не дай Бог, разругаются. Но, пока она добежала, а Женя доковылял, оба парня уже сидели на корточках, что-то въедливо изучая на полу.

Женя сделал открытие — она сиюминутным опытом, собственным видением того, что ранее было скрыто от неё, это открытие подтвердила: да, кажется, их способности либо растут, либо… что-то вроде — очищаются? Становятся более яркими? Девушка смотрела на след — точней, на его половину. Первая половина — та, где должны быть когти, оказалась словно перерезанной стеной, в которую они уткнулись.

Парни поднялись с корточек. Ярослав скептически, недоверчиво осмотрел стену.

— Эта стена с окнами, — изумлённо сказал Красимир. — Двери здесь быть не может.

Но, видимо, уже сам себе не веря, он шагнул к ближайшему окну и, отодвинув штору, попытался открыть раму. Ярослав, уже заметно обозлённый всеми чудесами, которые сваливались на них в этой кроличьей норе, именуемой для маскировки коттеджем, быстро подошёл помочь. Объединёнными усилиями распахнули окно, и Ирине пришлось прятать ладонью встрепенувшееся от сквозняка пламя свечи. Поток свежего, но промозглого от явного дождя воздуха ворвался в холл и заставил девушку сжать плечи. Ненадолго. Парни быстро закрыли окно, причём девушка заметила, что они оба так и не выпустили из рук своё примитивное металлическое оружие. Разве что на секунды поставили их прислонёнными к подоконнику.

— Нет там ничего, куда мог бы кто-нибудь уйти… — Красимир споткнулся и ошарашенно сощурился на всю компанию. — Ребята, — шёпотом сказал он. — Это что… Демьян? Ну, ходит так?

— Если говорить о способностях, которые растут… — Ярослав немигающе смотрел на стену, выложенную огромными панелями под дерево. — Или включить логику… Мы же, в сущности, уже в другом мире. А значит, и мыслить надо другими категориями.

— И что? — нетерпеливо подтолкнул его Красимир.

— А то, что эта панель что-то типа портала. Ну, или скрывает портал, ведущий куда-то. И, если отодрать её, за нею может обнаружиться ход?.. Если Демьян-младший сумел развить свои способности, то он наверняка сумел придумать для себя такого… Ну… Я имею в виду, что силища у него такая, что он сумел старших уложить, значит, и портал ему открыть — раз плюнуть. Только почему мне кажется…

Казалось уже не только ему. Первой начала отступать от панели Ирина. Она ощущала что-то неприятное, во всех смыслах отталкивающее при взгляде на эту панель, которая перерезала громадный звериный след. И скоро оказалась за спинами троих парней, которые, хотя пока ничего не происходило, выставили вперёд свои металлические палки, явно готовясь к этому самому неприятному.

Они все, хоть и медленно, но успели отойти от стены на добрый десяток шагов, когда панель просто взорвалась! С треском и грохотом!

А из резко обозначенной дыры вылетел какой-то тяжёлый снаряд, как сначала решила перепуганная Ирина. Этот снаряд и пробил панель, как стало ясно позже.

На пол снаряд грохнулся со слабым криком.

Они все застыли от ужаса.

Перед ними лежала окровавленная девушка. Нагишом. Упав, она не только вскрикнула, но застонала от боли.

Пока они, остолбенелые от неожиданности, смотрели на неё, не в силах хоть что-то предпринять, она, видимо, хотела привстать, но не сумела. Ирина не выдержала и бросилась к ней, не обращая внимания на предостерегающий зов парней, которые поневоле поспешили за ней.

Ирина сунула свечу Красимиру и встала на колени перед девушкой. Та была настолько вымазана свежей кровью, что Волк Красимир сопнул носом и торопливо отошёл. Брезгливо втянул влажный запах Ярослав, но остался на месте.

Слушая бесконечный тоненький стон, Ирина велела, не оглядываясь:

— Отойдите все.

Девушка, сжавшись в комочек и вздрагивая, лежала на боку. Ирина постаралась осторожно, не причиняя боли, перевернуть её на спину, чтобы осмотреть. Отодвинула с лица неизвестной влажную прядь волос. Сначала не поняла, почему девушка ей знакома. Потом прикусила губу: всё правильно — та самая девчонка из сопровождения Демьяна в театре. Та, которая визгливо радовалась её унижению. Сейчас-то в ней нет ни капельки той крутости, которую она испытывала в театре… Жалкое, беспомощное тело сейчас…

Довольно бесцеремонно вмешался Ярослав.

— Дай гляну, а то возиться будешь, а тут… — И он выразительно взглянул на расщепленное «дерево» панели, за которой виднелась обычная кирпичная кладка.

Через минуту он, морщась от жалости, вынес вердикт:

— Зверски изнасилована. Дайте мне накидку с того кресла. Надо быстро отнести её вниз и попробовать вызвать скорую. Или снова проехаться до неё. Чёрт, ну и ночка… Хоть снова в скорую возвращайся.

Когда девушку приподняли, чтобы подложить под неё кресельную накидку, она заохала, заплакала — и всё, явно не приходя в сознание, а может, находясь в полусознательном состоянии. Глядя на неё, Ирина снова чуть не заплакала.

Но и парни не зря торопились убрать со второго этажа неизвестную.

— Опять… — процедил сквозь зубы Ярослав, встревоженно глядя на разбитую панель. — Только что-то очень…

Остатки панели затрещали под ударами мощных кулаков с той стороны. На их глазах, благо свеча всё ещё горела, кирпичная кладка исчезла, закрутившись режущей глаза мутью. Сначала в ней материализовалась мускулистая ножища, а следом появился Демьян-младший. Из одежды на нём были лишь короткие, видимо, домашние штаны, пояс которых чудом удерживался на его бёдрах. Штаны в тёмных пятнах, как и живот.

И Демьян буквально дышал безумной силой. Он весело оскалился при виде нежданных гостей своего деда и замер взглядом на Ирине.

— Ириночка! Прелестница! — смачно, словно собираясь проглотить вкуснейшее блюдо, провозгласил он, ухмыляясь. — Снова с мальчиками, драгоценнейшая? Когда ж ты вырастешь и захочешь гулять с настоящими мужчинами, детка? Иди ко мне, радость моя бриллиантовая! Я покажу тебе, что значит сильный мужчина! Ты запомнишь общение со мной как самый сладкий миг своей жизни, чаровница моя!

— Пошёл к чёрту, Демьян! — разъярённо ответила Ирина. Ей сил придавал один только взгляд на беспомощное тело девушки из его сопровождения. — Ты вор и грабитель! За счёт чего ты получил свои силы, мразь?! Или за счёт кого?!

— Какое тебе дело, откуда у меня силы, очаровательница? — ухмыляясь и забавляясь, сказал Демьян. — Моих женщин волновать должно только одно — моя милость к ним. Эй, Ярослав, куда мою девку потащил?! Это моя игрушка! И я ещё не закончил с нею!

От безмятежного, чуть не мурлыкающего благодушия он быстро перешёл к другому настроению, рассвирепев до такой степени, что даже в полутьме видно было, как замерцали кровавым отблеском его глаза. С ним вообще что-то творилось странное и пугающее: он весь дрожал, словно от бушующего в нём адреналина, весь дёргался и скалился от каких-то раздирающих его желаний…

Но хуже было, что за его спиной начали быстро выскакивать остальные шавки его компании — загонщики. Они мгновенно окружили Демьяна, правда предусмотрительно не бросаясь вперёд без его команды. Ирина заметила, что они все выглядят обычными, как всегда, но состояние хозяина их явно заводит. На девушку, лежащую без сознания, с видимыми на ней пятнами крови, они смотрели, чуть не плотоядно облизываясь, и Ирина впервые со страхом подумала, что загонщиками их сам Демьян прозвал не зря. Сейчас они похожи на свору псов, которых пускают по кровавому следу дичи.

После тягостных секунд тишины Ярослав глухо отозвался, стараясь не глядеть в бешеные глаза Демьяна:

— Этой девушке необходима медицинская помощь. Мы отвезём её в скорую.

Демьян вдруг светски улыбнулся — причём как-то так светло и умиротворённо, что у Ирины морозом схватило спину.

— Этой милашке — помощь? Этой милашке не хватило моего внимания. Она так орала… — Его голос понизился до вкрадчивых ноток искусителя. — Ты чистый мальчик, Ярослав, не правда ли? А пробовал ли ты когда-нибудь женщину из-под мужчины? Посмотри на эту милашку! Она так расслабленно лежит, ожидая твоего внимания! Тронь её нежной ладошкой, мальчик, — и посмотри, как она раскроется тебе навстречу. Ну? Ярославчик? Потрогай девочку! Она миленькая и не будет сопротивляться. Она такая мягкая и покорная… Тебе понравится…

— Шакал…

Неизвестно как, но Женя очутился впереди всех. Ирина было хотела встать рядом с ним, но Красимир успел схватить её за рукав, оттаскивая от опасно близкого расстояния с Демьяном-младшим.

— Что ты сказал, мальчик? — ласково обратился Демьян к художнику, хищно ощериваясь на его всеми зубами, блестящими всё в той же полутьме. Дрожащей от напряжения Ирине уже казалось, что и зубы у него перепачканы кровью.

— Хм, шакал тебе не нравится, — задумчиво констатировал Женя. — Ну, тогда гиена. Демьян, ты падальщик, если не понял. Знаешь, кто такой падальщик? — Он воспользовался паузой, когда ошеломлённый Демьян начал заикаться от гнева, и обернулся к ребятам: — Быстро тащите её к лестницам и уходите сами. — И резко вернулся к «собеседнику», отчётливо терпеливо объяснил: — Падальщик — это тот, кто питается падалью. Гнилью. Плесневелой мертвечиной. Сдохшей скотиной. Понял, Демьян? И как? Вкусно тебе?

— Ты-и!.. — завыл Демьян и бросился к нему.

Ирина закричать не успела — Демьян на полушаге с грохотом свалился и заорал от боли: Женя метнул ему под ноги металлический прут.

Загонщики на мгновения застыли, а потом бросились к хозяину. Поднимать они его не решились — побоялись. Демьян валялся на полу, схватившись за ушибленную ногу, и продолжал выть, перемежая вой такими ругательствами, что Ирине показалось — или дом сейчас рухнет, или, по крайней мере, померкнет пламя свечи в руках Красимира.

— Ирина, тащи девчонку к лестнице, — негромко скомандовал Ярослав и бегом помчался к Жене, который опершись на здоровую ногу, держал наготове второй прут.

Красимир быстро присел и поставил на пол всё ещё горящую свечу, после чего последовал за Змеем.

Девушка больше не рассуждала. Она прыгнула к бедолаге, всё ещё лежащей без сознания, взялась за её подмышки и потащила волоком к лестнице.

К сожалению, оттащить её не успела. Демьян сосредоточил всё своё внимание именно на своей «игрушке».

С пола он поднялся, будто взлетел, — наверное, ему помогали силы, которыми он сейчас безнаказанно владел. В отличие от Жени, он ни разу не хромал. И он не стал рассусоливать, а просто рявкнул, не глядя, на своих прислужников — и загонщики, сторонясь ребят, вооружённых примитивным, но действенным оружием, кинулись, предусмотрительно огибая троих, к Ирине. Ярослав бросился было следом, но к Жене и Красимиру рванул сам Демьян. Ребята не давали ему приблизиться к себе, отпугивая палками — мельком наблюдала издалека Ирина, которая уже задыхалась от страха при виде бегущих к ней загонщиков.

Один вскрикнул и свалился. Красимир не выдержал. Тоже палку метнул.

Больше ребята прутьев не бросали — Ирина их понимала: самим тоже надо отражать психованные атаки Демьяна.

И вообще… Постепенно отходя от Демьяна, который словно окончательно сошёл с ума — так он вопил и бесновался, прыгая на месте и суматошно размахивая руками, ребята, видимо, хотели защитить Ирину и пострадавшую. Но загонщики оказались более свободными в своих действиях. Как ни сопротивлялась сама кричавшая от ужаса и жалости Ирина, они выдрали из её рук девушку, отбросили кресельную накидку и с торжеством понесли тело к Демьяну.

И они все бессильно смотрели, как девушку уложили перед ногами Демьяна, который заорал что-то нечленораздельное, но победное, схватил её за волосы и поволок к панели в стене. А вся толпа загонщиков — за ним. Оклемавшийся загонщик, подбитый Красимиром, полз позади всех. Последние подхватили его под руки и помогли, втянув в муть теперь уже определённого портала.

И — кирпичная кладка. Одновременно с появлением её первых прямоугольных линий второй прут Жени врезался в стену и упал, загрохотал по полу.

— Нас обставили, как последних младенцев, — с горечью проговорил наконец Красимир, всё ещё глядя на разбитую панель.

— Ничего не обставили, — с холодной яростью процедил Женя. — Давайте вернёмся на первый этаж. Разговор есть. Только помогите идти, а то — чую — лекарства действовать начали, но ведь только начали…

Пока рассаживались у столика, Красимир первым делом побежал к лестнице в подвал, а вернувшись, сообщил, что дымчатость колышется на том же уровне.

— Мне кажется, дальше она и не пойдёт, — с небольшим сомнением сказал Ярослав, стараясь не держать на виду всё ещё дрожащие руки. — Судя по всему, она поставлена Демьяном сторожить старших. Ну, с чего ты решил, что нас не обставили?

— Начну издалека, — предупредил Женя, устало откидываясь на спинку стула. — В последние несколько ночей мне снятся насыщенные информацией сны. Если коротко… Есть двенадцать волхвов, которые в тридцать шесть лет получают силу и инструкции, как ею пользоваться. Инструкции вы видели, когда Ирина гадала. Это сшитые между собой листы, почти книга. Думаю, Демьян украл у деда эту книгу и стал использовать данные ему способности себе во благо. Поэтому наше гадание дало такой результат: чтобы освободить старших из подвала, надо сжечь книгу, уворованную Демьяном. Вместе с сожжённой книгой пропадут его силы.

— Звучит… — Ярослав помедлил с оценкой. — Звучит фантастически.

— Я сейчас вам скажу ещё более фантастично, — невесело ухмыльнулся художник. — Поскольку Демьян упорядоченно пользоваться полученной силой не умеет, он разбудил и ваши способности, а возможно — и силы. Ну, как у будущих волхвов. Тоже очень рано и без умения пользоваться ими. Поэтому вы только случайно и не сразу узнавали о своих способностях. Ну, он вроде как пробил вас.

— Теперь понятно, почему я не могу смотреть ему в глаза, — пробормотал Ярослав. — Он продолжает бить.

— Наверное, так и есть, — согласился Женя. — Так вот. Нас сейчас прокатили — здесь Красимир прав. Но всё это из-за того, что я временно не могу драться. Устроили бы заварушку, ещё неизвестно, чем бы всё тут закончилось. Но с моей ногой… Ярослав. Ты Змей. Когда-то работал в скорой. Связь видишь? А если среди твоих умений и способностей как волхва есть целительство?

Ирина уставилась на смущённого Ярослава. Змей. Символика со змеем — на всех аптечных и больничных вывесках, на многих документах, связанных с медициной.

— Мне нужна здоровая нога, Змей, — жёстко сказал Женя. — Тогда мы сумеем противостоять этим шакальчикам. Ты мне вколол химию. А если результативней будет пропустить через укус силы волхва?

— Но я не знаю — как! — заволновался Ярослав.

— Начни с примитивного — с наложения рук, — предложила Ирина. — Я видела, показывали однажды, как это делается. Просто обхвати ногу Жени ладонями и всё.

Совершенно заинтригованный Ярослав забыл даже посматривать на всех сверху вниз. Он сел на пол перед Женей и неуверенно положил ладонь на место укуса «верёвки». Тишина была недолгой. Видимо, художник продолжал размышлять. Ирина нисколько не удивилась, услышав его вопрос:

— Интересно, занимался ли Григорий какими-нибудь единоборствами?