Крепко держа Ирину за руку под предлогом, что она может растеряться в шумной толпе и отстать, Женя целеустремлённо шагал к уголку художников. Улица была слегка покатой — и нужное место находилось почти в самом низу… Он вёл Ирину, и ему нравилось, как она торопится за ним — уворачиваясь от прохожих навстречу так, чтобы не мешать им и в то же время не отставать от него, без нытья, что он слишком спешит. Ещё ему нравилось, как она оделась сегодня — с одной стороны, по-рабочему в джинсы, кроссовки и лёгкую курточку, в другой — закончив целостный образ тем же легкомысленным шарфиком на шее. И сознавал, что доволен именно потому, что сам был примерно так же одет, ну, не считая шарфика, конечно. Правда, вместо шарфа его собственный образ был дополнен любимой холщовой сумкой с предметами для работы. Её он крепко прижимал подмышкой, перекинув ручки через плечо.

— Женя, — немного смущённо окликнула Ирина, поспевая за ним. — Мы не подумали, как ты представишь меня своим друзьям.

— У меня может быть только подруга, а это слово многозначительное, — ответил он, не оборачиваясь. — Не забудь, что ты на сегодня ещё и моя первая модель.

— А что это значит?

— Ты правда никогда не была на ярмарке мастеров?

— Ну, бывала, но в уголок художников почти не заходила.

— Первая — значит, демонстрационная, — сказал Женя. Он чувствовал, как в груди постепенно теплеет, едва он начинает различать знакомые лица ребят, сидящих или стоящих у камней, наваленных здесь для красоты и для удобства. — Ты первой садишься передо мной — и заодно рекламируешь меня в качестве художника. То есть потенциальные заказчики подходят к нам, смотрят, как я пишу твой портрет, и думают, стоит ли подсаживаться ко мне.

Один раз он заметил: она не успевала за ним, руки натянулись — рукав его куртки слегка отошёл, и девушка удивлённо уставилась на его браслет.

— Что это? — уже в спину ему спросила она.

— У этого браслета на каждой бусине андреевский крест.

— Это я вижу, но…

— Получается — что-то вроде оберега, — договорил Женя. — Он действует — я проверил. Приступ автописьма снимает на раз.

От уголка раздался приветственный крик кого-то из ребят. Художники оборачивались, и вскоре уже целая толпа громко и торжественно встречала их. Так что Жене показалось, что он постепенно вдвигается в уютное пространство, насыщенное радостью. И это вдвижение здорово похоже на возвращение домой. А ещё он втаскивает в этот приветливый уют Ирину. Впрочем, она и не сопротивлялась. Девушка как-то растерянно улыбалась, разглядывая ребят, будто пытаясь вспомнить кого-то из них или пытаясь найти знакомых… Но произошло обратное.

— Женька, это ж Ирина! — воскликнула молодая женщина с короткими, ветром встрёпанными волосами. — Ирина, как ты здесь? Ой, ты с Женькой?

— Вы знаете друг друга? — удивился Женя, обернувшись к девушке, сам в это время обмениваясь рукопожатием с кем-то.

Ирина внезапно покраснела, но улыбнулась и помахала узнавшей её:

— Привет, Вероника!

— Привет-привет! Где ты сейчас? Ты так резко пропала! Мы даже не поверили, что ты ушла с курса! Ты учишься? Работаешь?

Женя освободил руку Ирины, решив, что чуть позже сам всё узнает. А пока… Он вошёл в компанию ребят, словно никогда и не уходил, разговаривал сразу со всеми, смеялся, здоровался, расспрашивал, удивлялся новостям и лишь изредка искал глазами двух оживлённо беседующих чуть в стороне девушек. Хотя, даже взглядывая на них мельком, отмечал, что Ирина говорит довольно скупо, иногда лишь улыбаясь и качая головой, хотя Вероника расспрашивает весьма жадно и напористо.

Когда возбуждение от встречи поутихло, он снова осмотрелся и нашёл Ирину рядом с мольбертом Вероники. Обе что-то энергично обсуждали и смеялись.

Пройдя к ним, Женя решительно сказал:

— Хватит бездельничать! Идём работать!

— Ах-ах-ах! — кокетливо передразнила его деловитость Вероника. — Рабовладелец нашёлся! Дай немножко поболтать, Жень! Мы столько не виделись! Слушай, а она показывала тебе свои пейзажи? Мы прям всем курсом обалдевали от них!

— Вероника, — торопливо сказала Ирина, — я обещала Жене, так что пойду, ладно?

— Ладно! — махнула та рукой. — Думаю, теперь часто будем встречаться!

Вернув девушку на место, Женя испытующе взглянул на неё. Она упрямо покосилась в сторону. Ясно. Говорить не хочет. «Значит — говоришь, ушла с худграфа, потому что таланта мало?» Он дёрнул её за руку, обращая на себя внимание.

Посмотрела насторожённо и напрягшись. Боится, что прямо сейчас расспрашивать начнёт? Не дождётся.

— Садись, — скомандовал он. И, сам сев на соседний камень, тоном ниже добавил: — Думаю, все упыри уже знают, что я здесь. Пора начинать.

И расстегнул браслет с кисти, положив его на сумку, прислонённую к камню, где села Ирина. Напоследок проверил, где находятся двое наблюдателей.

Ярослав стоял внизу улицы, делал вид, что ждёт кого-то, то и дело окидывая рассеянным взглядом посетителей ярмарки мастеров и площадь за спиной.

Красимир наверху, в толпе покупателей и продавцов, медленно ходил от стены одного дома к другому, словно присматриваясь к выложенным поделкам. Сразу и не заметишь, что время от времени он на ходу оглядывал сразу всё пространство вокруг себя.

Портрет Ирины, обычный, без ухода на внутреннюю суть, Женя написал быстро. Поспособствовало ли то, что он очутился в привычной компании, в привычном месте; радость ли помогла, что он на солнышке — прищурился разок на него, блаженно ухмыляясь весеннему теплу; модель ли оказалась лёгкой: девушка сидела спокойно, не напрягаясь, последним штрихом для позирования всего лишь перекинув светлую косу на грудь, так что писать её было в удовольствие…

Когда осталось дописать мягкие, в несколько волн линии шарфа вокруг её шеи, Женя вдруг застыл.

Последнее, что он слышал, — это реплика сидящего рядом художника (он помнил — с курса позже его): «Нет, ты посмотри, что получается!» И обернулся, одновременно решив проверить Ярослава. Пальцы конвульсивно сжало вокруг карандаша. Мгновенно очутившись в глухом пространстве, конусом неожиданно суженном до листа бумаги, Женя буквально отшвырнул лист, лежавший на папке поверх несколько других — уже использованный. Следующий — чистый. Он шагнул впритык к нему и…

Тёплые пальцы крепко сжали его похолодевшую кисть. Он не дался, и руку повело почти независимо от его желания — надо! Надо зарисовать лицо, только что отразившееся в сетчатке его глаза! Лицо, которого он не видел. Но он встретился глазами с человеком, который торопился, торопился к нему… Издалека, будто из пропасти, настоящий Женя, рыча сквозь стиснутые зубы, старался вырваться из трясины, в которой тонул уже по пояс… Все ощущения тела пропали, только руку конвульсивно дёргало — быстро и резко набрасывать контуры лица, которого не разглядел достаточно хорошо, но глаза с которого уже встретились с глазами художника!

Тьма моталась вокруг него, он задыхался в ней, но не мог вырваться…

… Что-то более холодное, чем собственная кожа, легло на его кисть. Странно, что он почувствовал это в той оглушительной бездне, в которой нет места чувствительности… Секунду спустя он не поверил своим ушам, услышав первый звук из реальности — тихий щелчок. А потом из глухого мрака раздался тихий голос…

— Женя… Ты меня слышишь? — прошептали рядом.

Сгоревшими чёрными лоскутами тьма опадала рядом. Возвращались привычные звуки — одновременно с тёплыми солнечными пятнами, которые постепенно складывались в обычную картинку шумной многолюдной улицы.

Оказывается, они сидели, близко склонившись друг к другу. Он заглянул в её перепуганные глаза, потом на свою правую руку, пальцы которой всё ещё стискивали карандаш. Браслет. Она сообразила-таки надеть ему браслет! Слава Богу… Не оглядываясь, он кашлянул, прочищая подсохшее от частого дыхания горло.

— Ярослав пропустил упыря?

Она осторожно встала с камня.

— Он идёт за кем-то и очень быстро.

Женя обернуться не решился. Браслет — дело хорошее, конечно, но быстро привыкнуть к тому, что он защитит и от взгляда — глаза в глаза, пока никак. Не верится. Хорошо ещё, ребята привыкли: он не любит, когда ему мешают работать, — и не обращают на него внимания. Ещё не хватало, чтобы они увидели его слабость…

Ирина вернулась на камень, но сидела, выпрямившись, продолжая следить за происходящим. Негромко прокомментировала:

— Он догнал его около лестницы в пицца-бар. — Кажется, сама того не замечая, девушка снова встала. Её плечи опустились. — Всё. Он толкнул его в сторону лестницы и приложил ладонь ко лбу. Остановились. Упырь оглядывается. Только бы не поругались, как было однажды… Нет, уходит!

— Сниму браслет! — заторопился Женя.

— Зачем?! — поразилась она.

— Хочу знать, будет ли продолжение автописьма!

— Ты псих!

— Знаю! — ухмыльнулся он, с трудом заставляя занемевшие губы двигаться. — Но ты рядом. Поможешь, если что…

— Помогу, — испуганно согласилась она, снова насторожившись.

Спустил браслет через пальцы, не расстёгивая. Посидел, глядя на лист бумаги, то и дело переводя взгляд на карандаш в руке. Медленно пожал плечами.

— Чёрт… Как всё просто…

— Красимир дерётся! — ахнула Ирина, оглянувшись на начало улицы.

— Где?

— Слева! За палаткой с сувенирами! Он туда кого-то втаскивает!

— Сиди здесь! — Он быстро осмотрелся. Не работают двое. — Никита, Макс!

Он ничего больше не сказал, только кинулся бежать, уверенный, что ребята беспрекословно последуют за ним. Уворачиваясь от встречных прохожих или покупателей, изредка перепрыгивая выставленные не туда сумки или покрывала с безделушками, вылезшие за пределы «товарного» ряда, он бежал наперерез, по диагонали улицы, держа курс за палатки и уличные прилавки. Красимир время от времени мелькал за одним павильоном, как мелькали и две головы, владельцев которых он не пускал уйти. Но ему приходилось плохо: силой держать на месте сразу двоих — мягко говоря, неудобно.

— Трое там! — определил догнавший его бритый налысо Никита, невысокий широкоплечий парень, против которого в спарринге выстоять трудно даже Жене. — Кого фейсим-ху…рим?

— Никого! — ответил Женя, перескакивая между двумя продавцами, не обращая внимания на недовольные крики вслед всем троим. — Тот, который не пускает двоих… Красимир. Наш… Тех двоих надо задержать, чтобы он им… В общем, на месте!..

— Сделаем! — выдохнул светловолосый Макс — худощавый и на вид довольно романтичный «юноша со взором горящим», пока серьёзно не заденут. Боец — каких поискать, о чём обычно трудно догадаться с первого взгляда на светло-чайные глаза, подёрнутые мечтательной поволокой.

Они завернули за палатки и мини-павильоны вовремя: ещё немного — и попытка Красимира удержать сразу двоих на месте начинала переходить в самую настоящую драку, к которой уже приглядывались и продавцы, и покупатели, а та соберёт слишком много зрителей, а там и до вызова блюстителей порядка недалеко.

Быстро предупредить:

— Красимир, все свои!

Врезать первому — оу, простите! — первой, сучившей ручонками так, что Красимир, бедняга, растерялся и пропустил удар, а потом быстро скрутить её. Макс и Никита, прихватили рвавшегося удрать второго, заломив ему руки назад.

— И что дальше? — с интересом спросил Макс.

— Красимир, начинай, — скомандовал Женя, с трудом удерживая пыхтевшую девчонку в спортивном костюме. — И побыстрей — сюда идут уже!

Парень, машинально слизывая кровь с разбитой губы, сначала подскочил к девчонке — плотно уложив её ладонь на лоб, будто пытаясь вычислить температуру. Она уставилась на него — и ребята уставились, от обалдения рот открыв: «Чё эт он?»

— Всё. Отпускай, — велел Красимир Жене и быстро подошёл ко второму, которого держали двое.

Тот же жест. Женя ещё косился на девчонку: та стояла, безвольно опустив руки, и очень была похожа на человека, который слушает мобильник, включенный на громкую связь. Или медитирует, вслушиваясь в себя.

Красимир отступил от парня лет за двадцать. Тяжело дыша, втянул носом воздух.

— Готово. Отпускайте.

Отпускали осторожно — ждали взрыва новых воплей, а то и атаки.

Не дождались.

Сначала девчонка, а потом и парень изумлённо огляделись, быстро моргая, словно пытаясь понять, как они сюда попали, а потом, независимо друг от друга, хоть и одновременно отвернулись от остальных и быстро вышли из-за палаточных стен в разные стороны.

— И что это было? — вопросил изумлённый Никита.

А Красимир с плохо выраженным ужасом, смешанным с восторгом, посмотрел на Женю. Потрогал кровоточащую губу.

— Ну ты даёшь… Сразу двое!..

— Трое, — сухо уточнил Женя. — Одного Ярослав оприходовал.

— Ребята, я в деле, — заявил Макс. — Что делаете? Помочь?

Красимир снова облизал губу, но не вовремя — струйка поползла по подбородку, пришлось вытереть кровь ладонью. Оглядел неожиданных помощников.

— А вы… кто?

— Мы учились на одном курсе, — объяснил Женя. — И в секцию одну ходили.

Но Красимир уже не слышал его слов. Он снова потянул носом, прислушался к своим ощущениям. Выдохнул, поднял глаза.

— Девчонка свежая… Её только что сделали!

— Загонщики здесь! — понял Женя и растерялся. — Чёрт, и фотографий нет…

— Есть. Держи, — сунул пачку Красимир. — Мы сегодня с утра сбегали с друганом к дому Демьяна. А там как раз чуть не сборы — все заявились, так что он успел зафоткать и распечатал. Но что мы можем сделать?

— Женька, — напомнил о себе Макс. — Мы здесь. Кого ищем?

— Вот этих, — показал Женя снимки. — Если хотите помочь… — Он задумчиво глянул на друзей. — Нам бы их только найти, но не… — И уже решительно сказал: — Быстро показали мне запястья!

Вынул из кармана ручку с чёрной пастой.

— Зачем? — поразился Никита.

А Макс только вопросительно кивнул.

— Ребята, вы вляпались в сверхъестественное. Поэтому на всякий случай вот вам. Связано с автописьмом — помните, у Алёны? — И он поставил каждому на запястье косой крест. — Это поможет немного, если вдруг вы окажетесь… Ну…

— Лады, — сказал Никита, — потом расскажешь. Значит, ищем этих, да? Я запомнил. И что дальше?

— Звоните мне, если найдёте. Пока могу сказать только это.

Они договорились, кто куда пойдёт, и разошлись по верхнему краю улицы.

Женя шёл и задавался только одним вопросом: ну, найдёт он этих загонщиков, а что дальше? Ну, позвонят ему ребята, что нашли их, а дальше-то что? Следить за ними?

Мельком взглянул на браслет, приятно отягощающий кисть правой руки. Ишь, как подействовал… Интересно, а что было бы… Он отогнал от себя слишком дикую мысль, но та продолжала возвращаться: а что было бы, если б этих загонщиков прибить хорошенько? Врезать каждому — и не хило так? Зачем он поставил косой крест ребятам? Ведь тот оберегает только от приступов автописьма. Неужели подспудно он надеется, что этот крест убережёт Макса и Никиту от судьбы безропотных исполнителей воли Демьяна? Или от судьбы стать упырями?

А потом внезапно вспомнил слова Красимира — и лишь сейчас дошло: если загонщики здесь, если девчонка — их свежая, как он выразился, жертва, то здесь же и Демьян! Ведь загонщики только ищут нужного человека для Демьяна. Это он их превращает в упырей!..

Зазвенел мобильный. Ирина.

— Что там произошло? — взволнованно спросила она. — Ты можешь говорить?

— Коротко. Красимир помог двум упырям. Один из них оказался свежим. Мы ищем загонщиков. Скоро вернёмся. Посидишь ещё немного?

— Посижу, — как-то неуверенно сказала девушка. И обеспокоенно добавила: — Если ты недолго.

— Постараюсь, — пообещал Женя, и она отключилась.

Вовремя. Мобильный снова зазвонил. Красимир.

— Я около «Лавки художника», — встревоженно сказал он. — Здесь собралась вся шабла Демьяна вместе с ним же. Не знаю, что делать дальше.

— Дождись меня. Где ты?

— Здесь, немного выше, площадка кафе, я стою у бетонных перил. Да, Ярославу звонить? Или не надо?

— Не знаю. Хотя… Позвони — спроси, стоит ли ему идти сюда.

Сам Женя перезвонил своим ребятам и сказал, где искать его или Красимира.

Осторожно, с оглядкой, он напрямую пошёл к кафе. По дороге чуть голову не сломал, как использовать всё, что узнал об упырях, загонщиках. Ничего не соображалось.

Единственное, что крутилось в голове, — мысль, которая у него же самого вызывала усмешку, настолько глупо она выглядела.

Когда он подошёл к бетонному приступку, ограждающему площадку кафе, довольно высоко поднятую над дорогой внизу, там уже были Красимир и Никита. Оба так увлеклись наблюдением за происходящим внизу, что вздрогнули, когда Женя тихо сказал:

— Что там?

— Демьян взял двоих, — мрачно сказал Красимир. — Сейчас ему приведут ещё одного — судя по тому, что они там нетерпеливо ждут двоих недостающих загонщиков.

— Макс идёт, — рассеянно сказал Никита, не отводя глаз от джипа, притулившегося к бордюру перед «Лавкой художника». На месте водителя сидел Демьян, который скучающе поглядывал перед собой. — Жень, ты нам скажешь?

— Скажу. Красимир, Ярослав придёт?

— Да, сейчас будет.

— Как думаешь, стоит рассказывать, что происходит, ребятам? Они помогут. И будут молчать. Ручаюсь.

Когда они все оказались на площадке, первым заметил Никита:

— Там двое (один со снимка) ведут мальчишку какого-то. Может, пора рассказать нам, в чём мы участвуем?

Женя взглянул на Ярослава. Тот насупился, а потом, поморщившись, пожал плечами. Типа — сам решай.

— Ведущие — загонщики. Сейчас этого мальчишку подведут к сидящему в машине, — напряжённо сказал Женя, следя за происходящим внизу. — Того зовут Демьян. Демьян заглянет в глаза мальчишки — и тот станет исполнителем-зомби. То есть: что ни прикажет Демьян — он сделает всё, ни о чём не спрашивая. Например, пойдёт на грабёж. Причём он точно попадётся, но Демьяна не вспомнит. Второй вариант: Демьян взглянет в его глаза, но мальчишка не подойдёт на роль безропотного исполнителя. Но взгляд Демьяна оставит на нём отпечаток, и мальчишка станет постепенно терять силы.

— Превратится в упыря, — угрюмо сказал Красимир. — Хуже, если после этого взгляда он станет глухарём — то есть впадёт в подобие комы.

— Мы за палатками кого ловили? — ошарашенно осведомился Макс.

— Упырей, — сказал Женя. — Красимир и Ярослав «видят» их и умеют снимать с них так называемое клеймо Демьяна.

— Женька, а ты каким боком тут? — не выдержал Никита.

— Таким, что у меня начинается автописьмо, когда в поле моего зрения появляется упырь и начинает тянуть с меня силы, которых ему не хватает, — хмуро сказал он. — А я не могу ему сопротивляться, потому что не контролирую себя. Ребята, вы слышали всё. Вы со стороны. Что можете придумать? Ну, есть какие-нибудь идеи, как со всем этим справиться?

— А зачем ты нам крест рисовал на руке?

— Меня этот крест от автописьма спасает, — признался Женя. — Вот браслет — видите крест на нём? Я побоялся, что они вас могут привести к Демьяну… Ну и на всякий случай… Честно: я не знаю, поможет ли крест в этом случае…

— Пацана в машину втолкнули — это что? — с тревогой спросил Макс, чуть не упав — так перегнулся через бетонные перила.

— Он прошёл испытание и будет зомби, — сквозь зубы сказал Ярослав.

— Демьяна нам не достать, да и не знаем, как с ним справляться, — быстро сказал Никита. — Но его свиту можно по одному… — Он неловко ухмыльнулся. — Не ликвидировать, но на некоторое время вывести из игры.

— Стоп, — сказал Женя. Кое-что забрезжило в непроглядном мраке и безысходности. — Ярослав, вы ведь не знаете, как нейтрализовать загонщиков?

— Нет. Это всего лишь их особенность — уметь отбирать людей.

— Вот как… Идейка нарисовалась… Нам надо поймать одного загонщика, но так, чтобы он не видел наших лиц и не запомнил голосов.

— И что дальше? — с усталым скептицизмом поинтересовался Ярослав.

— Возьмём у него пару-тройку вещиц и три монеты, — задумчиво сказал Женя. — Но опять-таки таким образом, чтобы никто к ним кожей не коснулся. Чтобы на предметах и на монетах оставался отпечаток только его рук. Как? Получится?

Красимир первым сообразил, что имеет в виду Женя.

— Круто, — уважительно сказал он. — Но как это сделать?

— Отследить двоих — они же парами ищут исполнителей. Тривиально затащить в подъезд и там выпотрошить.

— Опять сверхъестественные заморочки? — только и спросил Макс.

— Расскажу потом, — отмахнулся Женя. — Смотрите, кажется, следующие двое идут на поиски следующей жертвы. Попробуем за ними?

Он поймал на себе неопределённо внимательный взгляд Ярослава. Глаз не отвёл. Тот покрутил головой и вздохнул.

— Ладно. Попробуем. С ними по-другому никак. Только на авось. Идём.

Они спустились по лестнице с другой стороны, на бегу отслеживая уходящих.

— Кажется, идут к площади, — сказал Никита. — Что там сегодня?

— Какое-то мероприятие для старших классов, — прищурившись на плакат возле остановки, сказал Красимир. — Богатый материал для Демьяна.

— А если ему машину испортить? — задумчиво спросил Макс. — Или он может себе позволить сразу новую?

— Мне посоветовали посмотреть полицейские сводки по городу и по нераскрытым делам — в основном с ограблениями, — хмуро сказал Женя, быстро шагая рядом. — Ты не представляешь, насколько он богат.

— Ну, каждый день помогать тебе мы не сможем, — напомнил Макс. — Но после работы — пожалуйста. Так… Они идут к театру. А там театральное кафе — и несколько дверей в подсобки. Как насчёт того, чтобы запихнуть одного из них в такую дверь? Нам же немного времени нужно, чтобы прошмонать его?

— Обговорим? — предложил Женя, присматриваясь к двум фигурам, целеустремлённо шагавшим к толпе зрителей.

— Обговорим, — тяжело сказал Никита, глядевший на двоих с ненавистью. Вспомнив, что у него есть два младших брата, с которыми тоже может случиться несчастье, Женя решил, что эта ненависть обоснованна.