Офис шерифа, Хоум, Пенсильвания

Офис шерифа, как и все в городке Хоум, носил на себе отпечаток провинциальности. Сразу было видно, что шерифу и его помощнику не приходится каждый день сталкиваться с уличными наркоторговцами, вульгарными проститутками, распоясавшимися рокерами или малолетними хулиганами из гетто — стражи закона в Хоуме обходились скромным помещением, разделенным лишь дубовой стойкой, вмещавшим два стола, небольшой шкафчик с картотекой и стенд, на котором шериф развешивал различные приказы и постановления, спускаемые ему из Питсбурга. Господи, да здесь не было даже самого примитивного компьютера!

Матерчатый сверток с жертвой шериф Тейлор извлек из морозильной камеры обыкновенного холодильника, в котором, по всей видимости, до сего момента не хранилось ничего, кроме одной-двух упаковок пива.

— У нас нет ни морга, ни лаборатории, -говорил шериф, и было неясно, то ли он жалуется, то ли, наоборот, гордится своим тихим городком, которому не нужны ни морг, ни патологоанатомическая лаборатория. — Здесь есть комната внизу — она удобнее. Так что, если вы не возражаете…

— Конечно, — легко согласилась Скалли.

Когда они выходили из офиса, навстречу им попался молодой худощавый человек с обветренным лицом.

— Да, кстати, это мой помощник Барни, — представил шериф молодого человека.

— Приветствую! — сказал Барни, но произнес это без всякой приветливости, так, чтобы ясно было: ему, как и.Тейлору, не нравится вторжение чужаков в уютный мирок Хоума.

Помещение внизу, о котором говорил шериф и которое, по его мнению, было более приспособлено для патологоанатомического осмотра, оказалось малогабаритной туалетной комнатой.

— Здесь тесновато, — заметила Скалли. Щериф решил оправдаться:

— Поймите меня правильно, — сказал он. — Люди заходят в офис. Я бы не хотел, чтобы они вам мешали.

— А нельзя ли просто запереть дверь? — предложил Молдер.

— Все в городе знают, что я никогда не запираю дверь. И если я сделаю это, сразу поползут какие-нибудь слухи…

Молдер и Скалли переглянулись. Молдер едва заметно пожал плечами.

— Что ж, — сказала Скалли, — мы не смеем вас больше задерживать.

Когда шериф вышел из туалетной комнаты, спецагенты склонились над свертком. Скалли открыла свой бездонный кейс и извлекла оттуда пару стерильных перчаток, пинцет и скальпель. Затем развернула сверток.

— О боже! — произнесла она, шокированная увиденным.

Молдер, не отличавшийся крепкостью нервов, когда приходилось иметь дело с полуразложившимися трупами, поспешно отвернулся. Скалли взяла скальпель и сделала первый надрез на маленьком изуродованном тельце.

— Молдер, — после естественной паузы обратилась она к напарнику, — это что-то невероятное. Такое ощущение, будто у ребенка имеются все пороки развития, какие только известны науке. Надо обязательно взять образец ДНК для лаборатории криминалистики — пусть они сделают подробный анализ. Но похоже, что здесь и микроцефалия, и синдром Шерешевского-Тернера, и болезнь Шпильмайера-Фогта… Я даже не знаю, с чего начать…

— Наша задача сейчас, — отозвался Молдер, избегая смотреть на страшный сверток, — определить, что стало причиной смерти ребенка: естественный процесс или… э-э… насильственные действия. Вот в этом направлении и следует двигаться.

Скалли вернулась к работе. Некоторое время в туалетной комнате царила почти гробовая тишина. Потом Скалли выпрямилась и сообщила:

— Посмотри-ка вот сюда. В носу и во рту произошла окклюзия. Они забиты грязью. Значит, он еще дышал, когда его засыпали землей.

— Убийство, — подытожил Молдер. — Это совсем другое дело.