Джорджия вздохнула с облегчением, когда увидела Эви, распахнувшую ей свои объятия. Утонув в них и вдохнув горький запах пота аборигенки, смешанный с ароматом специй и жареного мяса, Джорджия вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Никто на всем свете не умел обнимать лучше Эви.

Прежде чем Линетт основала коммуну, они остановились у Эви, но тогда ее стоянка занимала всего лишь четвертую часть теперешней. Потом Эви частенько наведывалась в коммуну, привозила ящики с холодным пивом и вином, иногда овощи и свежую рыбу, но даже когда она приезжала с пустыми руками, ей всегда были рады. В городе не было другой женщины, которая бы так обо всех и обо всем знала, как Эви. Потом коммуны не стало, но маме даже не надо было спрашивать Джорджию и Доун, куда они хотели бы поехать. Парковка Эви была их вторым домом, а сама Эви — их второй мамой.

— Проклятье, что с твоей рукой?

— Зажала дверью палец.

Эви расстроилась:

— Бедняжка. Сломала?

— Не совсем.

Эви вновь обняла ее, еще ласковее, чем в первый раз, и пошлепала по спине, словно успокаивая ребенка:

— Это поможет.

— Извини, что так вышло с «судзуки».

Отстранившись, Эви сказала:

— Один из пилотов Бекки привез машину сюда. Я думала, Мэтт налетел на дерево.

— Я сбила казуара. Убила его.

— Поджарила? Нет? Ничего, бушмены поджарят. Говорят, казуары вкусные. Как эму.

Эви шутила, совершенно безразличная к тому, что Джорджия сократила популяцию казуаров с тысячи пятисот особей до тысячи четыреста девяносто девяти.

— Я оставила его на дороге.

— Жаль, не знала, а то немедленно попросила бы его порубить и заложить в мою морозилку. — Эви взяла связку ключей и направилась в складское помещение в глубине офиса. — Всегда мечтала о куриной ножке величиной с корову.

Захватив чистые простыни и полотенца, они между прицепами и фургонами направились в сторону моря. Эви шла по бетонной дорожке впереди Джорджии, переваливаясь с ноги на ногу, как толстая гусыня. То, как она виляла задом под тесным зеленым платьем, о чем-то напомнило Джорджии.

— Эви, ты знаешь Джоани из лечебного центра?

— Конечно знаю. Мы же двоюродные сестры.

— А…

— Лучший фургон уже занят, — сказала Эви. — Если хочешь получить второй по качеству, то заодно заимеешь и соседей, а так как тебе вроде бы всегда нравилось пустое пространство вокруг, то я поселю тебя в семнадцатом номере, на том конце стоянки.

Стараясь поспевать за Эви, Джорджия то и дело утирала пот с лица. Жара стояла градусов под сорок, а влажность и вовсе зашкаливала за девяносто процентов. Беспокойные облака сдуло ветром, и небо сверкало хрустальной чистотой. Пот стекал с лица, рубашка промокла и прилипла к груди и спине, как вторая кожа. В такой день ей самой не верилось, что она прожила тут так долго. Девять лет без кондиционера. Сущий ад.

— Кто у тебя поселился? — спросила она Эви.

— Репортерша. Индия Кейн.

— Тогда подойдет второй по качеству. Я не возражаю против такого соседства.

— Вы встречались?

— В больнице.

Джорджия спросила Эви, что ей известно об убитом мужчине по имени Ронни Чен. В конце концов, его нашли в ее владениях.

— Мне сказали, ему выстрелили в затылок. Джонси, один из наших местных констеблей, уверен, что парень это заслужил. Все, что только есть противозаконного, у него на счету. Шантаж, проституция, похищения, убийства, наркотики — вот так он делал деньги.

— Да ну?

— Если хочешь знать мое мнение, туда ему и дорога.

Эви отперла дверь на огромную роскошную стоянку, выходящую на Ки-Бич и Коралловое море. Все фургоны стояли на каменных блоках посреди аккуратно подстриженных газонов, окруженных фиговыми деревьями и разнообразными папоротниками. Здесь был не только бассейн, но еще и теннисный корт, площадка для гольфа, производившая странное впечатление и гигантский душ, стены которого покрывали вьющиеся розы.

Индия поселилась в первом фургоне на самом краю песчаной полосы, то есть на северной, в милю длиной, части берега, но и фургон Джорджии вряд ли можно было назвать второсортным. С юга из него открывался вид на добрых полмили, если не на милю. Оба фургона были снабжены электронной защитой от насекомых, очагами для барбекю и душевыми кабинами с пресной водой, чтобы смывать соль после купания в море. Джорджия видела вещи Индии, сохнувшие на солнце. Свободные хлопчатобумажные юбки, шорты и несколько стрингов малинового цвета.

— Здесь немного душно, — сказала Эви, когда они вошли в фургон. — Его довольно долго не открывали. Вот твой ключ. Почему бы тебе не погулять немного? А я пока встряхну простыни, пройдусь пылесосом — в общем, подготовлю тут все для нормальной жизни.

Джорджия смотрела на темно-синее море и жалела, что не может поплавать вволю, а потом, сбросив с себя напряжение, улечься под пальмой и проспать до конца дня, — ее ждали важные дела. Например, стоило удостовериться, не ограблен ли дом Сьюзи, и если ограблен, то нет ли здесь связи с вторжением в аптеку, не говоря уж о вторжении в комнату и похищении самой Джорджии.

Снаружи послышался шум автомобильного мотора, напомнивший Джорджии еще об одной проблеме.

— Эви, я забыла спросить: автобус еще ходит до города?

Проветривая простыни на двуспальной кровати, Эви ответила:

— Не изображай из себя англичанку. Почему бы не спросить прямо? Отвечаю: да, ты можешь взять «судзуки». Ключ в конторе.

— Ты уверена?

Эви укоризненно посмотрела на нее.

— Большое спасибо, — торопливо проговорила Джорджия и убежала.

*

Открыв багажник, Индия пыталась вытащить из него ящик с пивными банками, но, завидев Джорджию, бросилась к ней:

— Боже мой, Джорджия! Я слышала, тебя похитили. Как ты?

— Они меня с кем-то перепутали, — ответила Джорджия.

— Ну и слава богу, — сказала Индия, убирая с лица волосы. — А кто был им нужен на самом деле?

Джорджия пожала плечами. Журналистка нахмурилась:

— А что с пальцем? Мне казалось, ты поранила ладонь.

— Ну… ладно, парни, которые меня похитили, так спешили, что дверцей машины прищемили мне палец.

— Боже мой, — повторила журналистка. — Это были китайцы, да? Это они залезли в дом?

— Ну… — Джорджия отвернулась. — Возможно, что они.

— Интересно, имеют они отношение к убийству Ронни Чена? — задумчиво проговорила Индия. — Может быть, это БКБ? Банда «Красный бамбук»? Вы слышали о Ронни? Или, может быть, слышали о старшем Чене? О Щербатом Чене?

Несмотря на убийственную жару, Джорджии стало холодно. У Костюма была дырка между коричневыми от никотина передними зубами. Неужели он — Щербатый Чен?

— Кто? — как бы между прочим переспросила Джорджия, облизав губы.

— Щербатый Чен стоит во главе банды «Красный бамбук». Ронни был его старшим сыном. Младший — Джейсон Чен. Я слышала, Джейсон всегда носит кожаный пиджак, даже в жару.

Джорджия ничего не сказала, и Индия вздохнула:

— Черт подери! Мне не удалось узнать, кто убил Ронни. Хотя я очень старалась.

Стараясь выкинуть из памяти образы Ченов — отца с его сигаретами и сына в кожаном пиджаке, — Джорджия спросила:

— Ты приехала сюда, чтобы узнать, кто убил Ронни Чена?

— Нет. Это случилось уже после моего приезда. Я хотела повидаться с Сьюзи Уилсон.

— С Сьюзи? — удивленно переспросила Джорджия.

— Да. Она звонила мне, собиралась рассказать что-то интересное. О том, как можно использовать лечебные центры. Мы должны были встретиться в субботу за ланчем… ты знаешь, что случилось.

— Сьюзи считала, что в «Лотосе» используют людей?

— Она не сказала прямо, но я проверила и нашла лишь счастливых пациентов. — Индия махнула рукой на ящик: — Хочешь холодного пива?

Оттянув на груди мокрую рубашку, Джорджия ответила:

— Может быть, позже. Мне надо в банк. Хочу узнать, не перевели ли мне деньги.

Индия просияла:

— Можно мне с тобой? С банками трудно иметь дело, если нет удостоверения личности. — Джорджия помедлила с ответом. — Тебе нужна машина?

— Эви дала мне «судзуки». Спасибо за предложение, но…

— Давай встретимся в «Бендиго» через полчаса.

Не дожидаясь ответа, Индия села в машину.

*

Заправив «судзуки», Джорджия поспешила в банк и встретила там Индию, пребывавшую в полной боевой готовности.

— Мы знакомы целую вечность, — сказала журналистка симпатичной девушке с гвоздиком в носу. — Я буду ее поручителем, не беспокойтесь. Ей нужна как минимум тысяча баксов и кредитная карточка. Желательно минут через десять.

Девушка уже проверила удостоверение личности Индии, ее водительское удостоверение, банковские карточки, паспорт, корреспондентскую карточку. За этим последовала короткая беседа с менеджером, который позвонил в банк Джорджии в Сиднее, и она получила семьсот долларов и карточку «Visa».

— Спасибо, — сказала Джорджия, когда они вышли на улицу. Без Индии на переговоры с банком у нее ушло бы куда больше времени.

— Могу я еще чем-нибудь помочь?

— Нет, но спасибо. Мне надо за покупками. У меня нет зубной щетки, сменной одежды…

— А потом разопьем бутылочку вина?

— Конечно.

Расставшись с Индией, Джорджия не выпускала из здоровой руки банковскую карточку, поражаясь тому ощущению покоя, которое внушал ей этот кусочек пластика, ведь теперь она могла арендовать машину, купить билет на самолет, делать все, что хотела. И хотя Джорджия вовсе не собиралась куда-то ехать без матери, на нее снизошло великолепное чувство свободы.

Нырнув в «Прайс», она взяла тележку и, наслаждаясь прохладой большого магазина, испытывала невольные угрызения совести. Она занимается тут покупками, а ее мать во власти Ченов, во власти банды…

Джорджия вновь мысленно увидела свою мать привязанной к стулу, с выгнутыми локтями, склоненной набок головой, босыми ногами и великолепным педикюром.

Она постаралась выкинуть эту картину из головы и сосредоточилась на покупке самого необходимого: от простенького белья до тостов с изюмом, от шампуня и дезодоранта до парацетамола пролонгированного действия, потому что ко дидрамол Юмуру был на исходе, а также пары не самых плохих шортов, пары желтых рубашек, парусиновых туфель, хлопчатобумажного кошелька и пластмассовых часов за десять долларов с гроздью винограда на циферблате.

Сложив покупки в багажник «судзуки» и не закрывая окна, чтобы горячий воздух не застаивался внутри салона, она отправилась в южную часть города. Вся потная, в прилипшей к спине рубашке и приклеившихся к бедрам джинсах, Джорджия была вынуждена кое-как переключать скорости левой рукой, правда, благодаря болеутоляющим таблеткам Юмуру сильной боли она не чувствовала, но палец беспрестанно дергало.

Ник Кертис, почтальон и одновременно агент бюро путешествий, подсказал Джорджии, как найти дом Сьюзи. Так как он сам развозил и разносил почту, то знал, кто где живет, даже если эти люди высовывались из леса лишь за положенным им социальным обеспечением.

— В конце Оушен-роуд, — сказал Ник, — не сворачивай в город, а поезжай прямо. Дорога там не очень, но ты ведь местная, справишься.

Оставив позади гавань и склад, Джорджия последовала совету Ника и поехала по ухабистой, скользкой дороге, шедшей параллельно реке. Она едва успела ударить по тормозам, когда машина зависла над первой колдобиной, а потом рухнула в другую, забрызгав грязью ветровое стекло.

Джорджия включила дворники и задала себе вопрос: почему городские власти не приводят дорогу в порядок? Ей помнилось, что тут по меньшей мере пять домов, а дорога еще пару дней назад наверняка была непроезжей. Впрочем, Джорджию не удивило бы, если местным жителям это нравилось, хорошо бы еще их каждый год вывозили отсюда на пару месяцев!

Одноэтажный дом Сьюзи стоял как раз там, где кончалась дорога, и хотя Джорджии потребовалось не больше десяти минут, чтобы добраться сюда из центра Налгарры, он был будто на отшибе, словно она заехала куда дальше, чем на самом деле. С одной стороны текла река Парунга, с другой рос тропический лес; на всех окнах были москитные сетки, а возле парадного крыльца в длинной лохани красовалось много веселых маргариток.

Соседей нигде не видно — разве что проехать обратно метров шестьсот и заглянуть в заросли. Джорджия поняла, что соседи тут не очень дружелюбны, но, возможно, она заблуждалась.

Едва захлопнув дверцу, она услыхала карканье за домом, ближе к лесу. Вороны, решила Джорджия. Много их тут. Наверное, когда налетает буря, поблизости кто-нибудь да тонет, скажем, ящерица или кошка.

Судя по договору, лежавшему в заднем кармане джинсов Джорджии, Сьюзи арендовала дом за сотню долларов в неделю, что было вполне разумно, если учесть новую крышу, свежую краску на стенах и ставни на окнах. Поднявшись по ступенькам, Джорджия через веранду направилась к входной двери и остановилась возле коврика с надписью «За пределами терапии», словно почуяв неладное, хотя отлично знала, что в доме никого нет. На всякий случай она заглянула в окошко.

— Господи Иисусе, — прошептала она.

В комнате творилось бог знает что. Все ящики на полу. Цветочные горшки, диски, книги, подушки свалены в кучи. Джорджия могла бы поклясться, что тут уже побывали Чены. Она оглянулась, желая проверить, не стоит ли кто за ее спиной. Потом, прежде чем открыть дверь, выдернула рубашку из джинсов и прикрыла ею больную руку. Сердце билось как бешеное.

Соблюдая максимальную осторожность, Джорджия делала шаг за шагом. В комнате воняло запустением и гнилью, источник которой она вскоре обнаружила. В кухне холодильник и морозильник стояли нараспашку, а их содержимое валялось на полу. Армия тараканов отступила при ее появлении, а муравьи продолжали насыщаться как ни в чем не бывало.

Пока Джорджия глядела на муравьев, ее осенило. Прошло всего два дня после аварии. Всего два дня. А у нее такое чувство, будто она уже два года живет в нескончаемой боли и страхе.

Стараясь ни к чему не прикасаться, она обошла весь дом. На стенах много постеров. Виды ущелий Катерин-Гордж, Великой Китайской стены, тропических лесов и австралийских пляжей.

Две спальни. Одна нетронутая.

Ванная комната и гостиная. Столовая, которой пользовались как кабинетом. Большой обеденный стол, на котором, по-видимому, стоял компьютер. Картотеки нет, документы разбросаны по полу. Джорджия осторожно повертела некоторые из них локтем.

Счета за электричество, чеки на покупку лекарств, рецепты. Записи домашних расходов.

Ни дисков, ни дискет. Интересно, Чены побывали тут до или после того, как похитили ее? Скорее всего, здесь они были раньше. Поэтому так злились. Они не нашли того, что искали.

Где остальное?

Что остальное?

Вновь обернув рубашкой больную руку, Джорджия открыла бежевую папку с исписанными ручкой бумагами. Все они были на китайском языке. Отлично. Некоторые как будто вырваны из школьных тетрадок, другие, формата А4, для принтера, здесь же были распечатки и листы из более плотной бумаги. Когда она выпрямилась, ее взгляд наткнулся на что-то важное. И неотложное. Она оглянулась по сторонам, но ничего не увидела. Всего лишь раскиданные вещи в доме, который до нее уже перевернули вверх дном.

Джорджия вновь согнулась над бумагами. Научившись за долгие годы запоминать, на чем остановилась, продолжила их просматривать. Приподняла голову.

Вспышка, вспышка.

Уголком глаза она заметила мерцающий красный огонек.

Заработал факс. Джорджия встала.

Новое сообщение. Вспышка, вспышка. Через рубашку она нажала нужную кнопку.

Привет, Сьюзи. Я здесь. А ты куда подевалась? Сегодня, черт побери, суббота, и я не могу поверить, что ты не хочешь меня видеть. Надеюсь, у тебя веская причина, потому что даже приятель Беззубый скучает. Позвони мне, черт подери, поганая корова. Я очень соскучился по твоей красивой заднице.

Щелчок. Тишина.

Джорджия посмотрела на красный огонек. Неужели оставить это для других? Не дав себе передумать, она стерла запись. Правда, машина дала ей еще один шанс, попросив подтвердить задачу. И Джорджия подтвердила.

И торопливо нажала на кнопку двухсторонней связи.

Монотонный женский голос сообщил, что, во-первых, на последний звонок с номера такого-то не было ответа и, во-вторых, запись стерта.

Джорджия полезла в карман за визиткой Джейсона Чена, нашла на полу карандаш и записала на оборотной стороне карточки номер. От волнения она писала очень неразборчиво. Выпрямившись, убрала в карман и карточку и карандаш.

В доме стояла тишина. Ни дуновения ветра, ни шума мотора. Разве что вдалеке каркали вороны.

Ладно, подумала Джорджия, не чувствуя, как по телу сбегают ручейки пота. Что дальше?

Она обратила внимание на кучку конвертов у входной двери. Пара счетов. Письмо Марку Уилеру, предлагавшее ему поменять платиновую карточку «Америкэн экспресс» на черную. Наверное, Марк Уилер жил тут прежде?

Следующие пятнадцать минут Джорджия медленно обходила дом, стараясь понять характер Сьюзи и то, какую жизнь она вела. Ни открыток, ни фотографий, ни дневников. Словно она жила в вакууме. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Казалось, Сьюзи, как монахиня, удалилась от мира. Никаких свидетельств ее связи с другими людьми.

Наконец Джорджия вышла из дома и обошла его кругом, чтобы взглянуть на задний дворик. Громче стало карканье и хлопанье крыльев. Слева на деревьях сидели вороны и сороки, а низко в небе кружили черные коршуны.

Кто-то тут точно умер. И не маленький, если труп привлек столько хищных птиц. Поблизости не было видно ни коров, ни овец, так что вряд ли кто-нибудь из них. Может, древесный кенгуру?

Джорджия с опаской приблизилась к изгороди и вгляделась в лес. Ничего. Она посмотрела наверх.

Тяжело захлопав крыльями, ворона поднялась в воздух, едва оторвав от земли набитое брюхо.

Наверное, это кенгуру, подумала Джорджия, но когда она повернулась, чтобы пойти к своей машине, в лицо ей подул ветерок.

Боже всемогущий! Джорджия развернулась, закрыла нос и рот рукой, но лес оставался таким же, как прежде. Темным и непроницаемым. Она приоткрыла нос, чтобы проверить, не почудилось ли ей, и ее чуть не вырвало. Стараясь не дышать, она вернулась к веранде, по пути то и дело поглядывая назад через плечо.

Войдя в дом, она воспользовалась телефоном Сьюзи, но не стала набирать три нуля, а позвонила Дэниелу Картеру:

— Привет. Это Джорджия. Джорджия Пэриш…

— Господи, как будто я не узнал!.. Где ты, черт возьми, была? Кто-то позвонил, сказал, что с тобой все в порядке, но что случилось?

— Не знаю. Меня похитили, потом поняли, что ошиблись, и высадили за городом.

— Аноним сказал то же самое. А сейчас ты где?

— У Сьюзи Уилсон. Я хотела позвонить в полицию, знаю, что должна была позвонить, но боюсь, не ошиблась ли я.

— О чем это ты?

— Здесь вороны и коршуны. И жуткая вонь. Честное слово, вонь просто невероятная.

— И ты не думаешь, что это мертвая крыса?

— Нет.

— Буду через двадцать минут. Жди на месте.