Джорджия вскочила с кресла и помчалась к двери, но Булочка опередила ее. Грозно рыча, собака загородила ей выход.

— Прочь! — крикнула Джорджия. — Джон в опасности!

Булочка оскалилась и напряглась, словно собираясь броситься на Джорджию.

Джорджия схватила телефон и набрала три нуля. Едва ей ответили, как она закричала:

— Ограбление! «Квантум Ресёрч» в Таллагандре. Они вооружены! Они убьют меня!

Она бросила телефон, но не отключила его.

Надо найти Джона и бежать.

Булочка все еще закрывала собой дверь и негромко рычала.

Джорджия выглянула в окно. Она увидела еще троих вооруженных людей. Да у них целая армия! Они привели с собой целую армию.

— Послушай, вон там твои заклятые враги! — крикнула она Булочке, показывая на окно. — Это не я!

Как ни странно, собака подскочила к окну и встала на подоконник передними лапами.

Джорджия схватила сумку и побежала к двери, распахнула ее и помчалась по коридору. Еще мгновение — и Булочка, прижав уши, уже следовала за ней, готовая на все ради защиты своего хозяина. Джорджия ускорила шаг, не выпуская из поля зрения пса. Оказавшись в приемной, она крикнула изумленной девушке, сидевшей за столом:

— Звони в полицию! Набирай три нуля! Быстро!

Она выскочила в другой коридор и следом за Булочкой свернула направо.

Господи, собака бежала так быстро, что теперь Джорджия боялась отстать.

Выбиваясь из сил, она добралась до конца коридора, на мгновение оперлась левой рукой о стену и вновь помчалась за собакой.

В конце концов Джорджия остановилась, поглядела по сторонам и увидела, как Булочка, глядя на нее, бьется головой о дверь. Тогда она распахнула ее. Но Булочка отодвинула Джорджию и громко залаяла. Джорджия оказалась в комнате, сверкавшей белизной и хромом. Люди отрывались от работы и в ужасе смотрели на нее. Джон сидел на табурете, вытаскивая дискету из компьютера. Он тоже выглядел испуганным.

— Они здесь, — прохрипела Джорджия. — Чены здесь.

Ему понадобилось полсекунды, чтобы понять смысл ее слов, и он вскочил на ноги.

Схватив, сколько смог, дискет, Джон швырнул их на пол. За ним по пятам следовала Булочка. Он бросился к кнопке пожарной тревоги. Разбил стекло и нажал на большую красную кнопку. Оглушительно взвыла сирена.

Побросав все, люди с криками побежали вон из лаборатории.

— Вот! — крикнул он, отдавая Джорджии две дискеты. — Это для вашей матери.

Джорджия сунула их в рюкзачок и застегнула молнию. Пристроила рюкзак на спину. Булочка лаяла не переставая. Люди кричали от страха. Джон побежал к двери, крикнув на ходу:

— За мной!

Джорджия помчалась налево к запасному выходу, расталкивая людей, не обращая внимания на панику, крик и визг вокруг.

Выскочив наружу, Джон помчался налево, завернул за угол. Высунув язык, Булочка без особых усилий бежала рядом с ним. Еще один поворот налево — и они оказались во дворе. Джорджия замедлила шаг, отчаянно ища взглядом людей с оружием…

Послышался выстрел, но Джон никак не отреагировал на него, не стал искать укрытия или падать на землю.

— Залезай на мотоцикл! — крикнул он.

Он был рядом с «Дукати», мгновением позже завел мотор.

— Булочка, стой! Сторожить!

Он показал на здание, и собака, помедлив немного, побежала прочь.

— Джорджия, быстрей! Ну же!

Он все еще кричал, когда Джорджия забралась на сиденье позади него, и тотчас ударил по газам. Не задумываясь Джорджия обхватила его руками и прижалась к толстой спине.

Выстрел! Выстрел!

Все еще боясь упасть, Джорджия попыталась усесться поудобнее, и мотоцикл накренился.

— Сиди! — крикнул Джон. — Не дергайся!

Стараясь не упасть, Джорджия цепко держалась за Джона, пока они ехали мимо грузовиков к воротам. Выглянув из-за головы Джона, Джорджия увидела лежащего у будки охранника, то ли мертвого, то ли без сознания. Ворота оказались распахнутыми настежь. Возле них стояли двое мужчин, застигнутые врасплох несущимся на них мотоциклом. Мелькнули их растерянные лица. Они кричали друг на друга, пытались прицелиться, но Джон направил мотоцикл прямо на них. Он действовал решительно. Шел напролом.

В последнюю минуту бандиты, все еще что-то крича, метнулись в разные стороны, и мотоцикл вырвался на свободу. Снизив скорость, чтобы свернуть на улицу, Джон накренил мотоцикл, и Джорджия повисла на китайце, вцепившись в него мертвой хваткой, хотя и понимала, что они могут опрокинуться. Она почувствовала, как скользит, и подумала: «Вот оно. Все кончено». Однако ничего не произошло, и Джорджия, собрав все силы и подавшись вперед, даже сумела обрести равновесие.

Один из бандитов выстрелил им вслед. Джорджия услышала визг металла, потом крик Джона:

— Держись!

И крепко держа руль, он на предельной скорости помчался дальше. Джорджия готова была поклясться, что ему еще не приходилось выжимать из мотоцикла такую скорость, но более подходящий случай придумать было трудно. Сначала у него не очень получалось, но потом мотоцикл полетел вперед, как выпущенный из пращи камень.

Грохот стоял оглушительный, словно это был не мотоцикл, а реактивный самолет. Здания проносились мимо как в тумане, шум мотора эхом отражался от кирпичных стен, и Джорджия ждала, что вот-вот они преодолеют звуковой барьер. Скрип, визг, скрежет заглушали все другие звуки.

В конце улицы они пролетели на красный свет, увернулись от автобуса и желтого седана, вильнули вправо, чтобы объехать такси, прибавили газу, обгоняя медлительный грузовик, едва не столкнулись с мотороллером и помчались дальше, сопровождаемые оглушительными гудками.

Потом они услышали сирену. Еще одну. И еще. Мимо проехали три полицейские машины в сопровождении двух пожарных машин. Замыкал колонну полицейский фургон. Все двигались в сторону «Квантум Ресёрч».

Они ехали на довольно большой скорости, маневрируя между автобусами и едва не задевая несчастные мотороллеры. Вслед им гудели клаксоны, водители грубо жестикулировали и выкрикивали ругательства. Тут завыла еще одна сирена. Ее вой нарастал, и Джорджия поняла, что кто-то преследует их.

Они уже приближались к центру города, где движение было намного интенсивнее, здесь хватало и велосипедистов и прохожих. Джорджия видела высокие сверкающие дома и ряды пальм, людей, которые жевали сэндвичи и пили из высоких стаканов. Стайка школьниц в синих плиссированных юбках и идеально белых носочках окружила мороженщика.

Мотоцикл едва не полз, задержанный потоком машин впереди и красными сигналами светофора. Тогда Джон свернул на тротуар и поехал, лавируя между прохожими. По пути он разнес газетный киоск, раскидав газеты и журналы.

Люди кричали, клаксоны гудели. Мотоцикл тряхнуло, Джон опять съехал на мостовую и вырвался вперед.

Джорджия оглянулась. Полицейского фургона нигде не видно, зато слышно, и с каждой минутой все отчетливее. Джон вновь снизил скорость, но, свернув на длинную темную улицу, тотчас прибавил ее. В конце улицы они вырвались на свет и немедля пересекли шоссе.

Две машины резко затормозили, но справа, гудя что есть мочи, к ним стремительно приближался грузовик фирмы «Братья Грейс». Джон как будто его не видел. Повернув, он углубился в другую темную улицу.

Грузовик был так близко, что Джорджия видела металлическую решетку радиатора, облепленную насекомыми. Отчаянно цепляясь за Джона, она было открыла рот, чтобы закричать, но тут жутко завизжали тормоза, грузовик вильнул, все четыре колеса замерли, и с душераздирающим скрежетом он въехал на парковку.

Джорджия видела, как закачалось лобовое стекло у ближайшего автомобиля, как потом грузовик смял его в лепешку. Полетели искры. В воздухе стоял грохот сминаемого металла, пока грузовик в конце концов не въехал в витрину магазина и, немного повибрировав, не остановился.

Джорджия оглохла от шума и повернула голову, чтобы посмотреть на разрушения, отчасти в восторге от содеянного, отчасти в ужасе при мысли, что они сами едва не погибли. А что с шофером? Что с людьми на парковке? А прохожие? Времени на раздумья и сожаления не было, оставалось лишь ехать дальше и молиться.

Когда они оказались на темной улице по другую сторону шоссе, Джон сразу же стал сбрасывать скорость, так как шины не были приспособлены для быстрой езды, потом свернул направо на широкую улицу.

Они проезжали мимо людей, которые тащили ящики с салатом и помидорами, пивом и бараниной из рефрижераторов. Джорджия увидела женщину с подносом, на котором лежали разные сыры, и другую, волочившую двух лососей. Голодный пес стоял на тротуаре, принюхиваясь к колбасам. В следующую минуту воздух наполнился ароматами тайских специй — кориандра, красного перца, чеснока.

Поворот налево. Шоссе, ведущее на север. Джорджия увидела указатель «Аэропорт», потом еще один. Теперь Джон ехал осторожнее, не желая привлекать к себе внимания. Возле аэропорта они обогнали открытую «мазду», в которой на пассажирском месте сидела женщина, вдруг яростно хлопнувшая себя по голове ладонью. Сначала Джорджия подумала, что она говорит, мол, они сумасшедшие, а потом поняла — ни у нее, ни у Джона не было шлема. Они нарушали правила дорожного движения.

Джон поехал еще медленнее, развернулся в сторону выходов и мягко, очень мягко остановил мотоцикл. Проведя рукой по волосам, он заглушил двигатель.

Тишина оглушила обоих. Джорджия продолжала сидеть, думая о том, сможет ли она пошевелиться. Она ощущала себя контуженной и ног под собой не чуяла, словно едва народившийся жеребенок.

Джон повернул голову.

— Отлично справилась, если ты новичок, — сказал он.

Тут только Джорджия осознала, что все еще держится за него, и торопливо разняла руки. Когда она слезла с мотоцикла, у нее подгибались колени и ей пришлось ухватиться за выступающую железку, чтобы не упасть. На Джона сумасшедшая езда как будто никак не повлияла. Он стоял, уперев руки в боки, переводя взгляд с мотоцикла на Джорджию:

— Вот это кайф!

— Ты молодчина!

Джон усмехнулся, и вот тут-то Джорджия разглядела в нем нечто от Сьюзи. Такие же, как у нее, смеющиеся миндалевидные глаза, такой же изгиб губ.

— И ты была ничего. Неужели ты это впервые?

— Да, впервые.

— Вот уж не подумал бы, — с восхищением проговорил Джон. — Ты как будто родилась на мотоцикле!

*

Пока Джон из будки звонил какому-то коллеге, Джорджия купила ему кофе и себе — двойной виски. Ее все еще била дрожь, но, отпив пару глотков, она почти успокоилась. Они были на волосок от смерти. Не будь у Джона его мотоцикла…

Джорджия видела, как он повесил трубку, потом позвонил опять. И опять. Когда же он присоединился к ней, она уже допила виски, а его кофе остыл. Правда, он этого как будто не заметил и четырьмя глотками одолел стаканчик.

— Похоже, Ченам не очень-то удалось поживиться, если они вообще что-то нашли. — У него как будто камень с души упал. — Едва показались полицейские, как они исчезли. Брэда ранили. Охранника. Еще до того, как они разнесли замок. Надо было лучше продумать меры безопасности.

Он задумчиво посмотрел на табличку на стене, запрещающую курить.

— Булочка укусила полицейского.

— Только этого не хватало.

— Бедняжку забрали, но Лиззи, вы ее видели в приемной, попробует ее вызволить. Лиззи говорит, что полицейские желают с нами побеседовать. Очень желают, как вы понимаете.

— У меня нет времени на беседы с ними, — сказала Джорджия. — Это займет несколько часов, а мне надо думать о маме…

— У меня тоже нет времени. Полечу в Сидней, повидаюсь кое с кем из Медицинской ассоциации. Придется поднажать, чтобы они поскорее одобрили антибиотик. Если его одобрят и запустят в производство, может, Чены оставят меня в покое. — Судя по виду, он не был в этом уверен. Но потом его лицо посуровело. — Моя охрана несколько запоздала. В этой команде все вооружены и должны быть наготове двадцать четыре часа в сутки. Но они не поспели вовремя. Ладно, ничего. Спрячусь в Сиднее и найму личного телохранителя. Четырех телохранителей. А потом отправлюсь в полицию.

Он поднес стаканчик ко рту и, обнаружив, что тот пуст, поставил его обратно.

— Вам тоже придется пойти в полицию.

— Как только моей маме нечего будет опасаться.

*

Джорджия вылетела обратно более ранним рейсом, сообщив об этом Индии, и все время в самолете у нее быстро-быстро билось сердце, едва менялось звучание мотора. После гонки на мотоцикле нервы у нее были натянуты до предела, и она не сомневалась, что еще немного, и…

— Боитесь? — спросил ее сосед, когда они стали снижаться.

Но Джорджия, не в силах расцепить зубы, лишь молча кивнула.

— Все будет хорошо, — уверенно сказал он и похлопал ее по руке. — Эти самолеты все равно что кирпичные сортиры. Знаете, сколько их испытывают, прежде чем запускают в небо? Даже забрасывают в мотор мороженых кур, чтобы проверить на случай столкновения с птицами. Если уж такое делают, то об остальном и вовсе можно не беспокоиться. С нами ничего не случится. Уж поверьте мне.

Он вновь с доброй улыбкой похлопал ее по руке.

Джорджия заставила себя улыбнуться в ответ. Чужие люди щедры на доброту. Вот и ее мама такая же — всегда добрая, даже по отношению к бейлифам, когда они появились в Гластонбери. Она напоила их кофе и подала тарелку с шоколадным печеньем, сказав, что не по своей вине они отнимают у детей дом.

Потом Дик Купер потерял жену, когда в Порт-Дугласе на корабле случилась авария. Мама не просто оставила на крыльце приготовленную ею для Дика, его шестимесячного сына и четырехлетних близнецов еду или домашнее печенье, а предложила свою помощь.

— У бедняги никого нет, — сказала она Джорджии и Доун. — Он чуть не лишился чувств от радости, когда я сказала, что помогу ему. Всего одну неделю, пока не похоронят его жену.

— У него есть братья! — возмутилась Джорджия. — Ты забыла о Пэте и Джимми?

— Дорогая, они же мужчины.

Ей было плевать, что по городу поползут сплетни, она попросту скинула дочерей на руки Эви.

Щедрая, бескорыстная мама. Хорошо, что Ли вызвался найти ее, но она тоже не будет сидеть сложа руки. Например, можно выдать Ли бандитам и таким образом освободить мать. Неужели у нее получится предать человека, который спас ей жизнь? Она вспомнила, каким он был тогда: ухо почти оторвано, со шрамом на лбу, лицо суровое. У нее сжалось сердце, и она заерзала в кресле, недовольная тем, что ей на удивление легко вызвать в памяти его лицо. Он спас тебя, напомнила она себе, вот ты и запомнила его.

Если у Ли ничего не выйдет, тогда она попытается сама. Мамочка… Хотелось бы думать, что за ней все-таки ухаживают. Как там ее голова? Удар она получила сильный, все вокруг было в крови.

Джорджия подавила рвавшиеся наружу рыдания и постаралась взять себя в руки. Она понимала, что это реакция на появление Ченов в лаборатории, на выстрелы, на самолет, но если не успокоиться, истерики не миновать.

Как кроншнеп, искавший крабов под мангровыми деревьями, Джорджия поискала, не может ли она подумать о чем-нибудь еще, и постепенно погрузилась в другие воспоминания. Ей было десять лет, и на руках у нее был крошечный щенок, рожденный спасенной ими собакой. Она рыдала, рыдала и никак не могла остановиться, пока не услышала голос, приказывавший ей сосредоточиться на дыхании. Голос мамы, как будто она была рядом, потому что ее голос звучал в ушах Джорджии:

Дорогая, сосредоточься на том, как твои легкие наполняются воздухом. Сначала раздувается твой животик, и ты удерживаешь воздух… хорошо. А теперь потихоньку выпускай его, вот он струйкой течет через рот. Еще раз. Ты думаешь только о своем дыхании, дышишь медленно и глубоко, и вот тебе уже лучше. Ну конечно же нам надо похоронить малыша. Мы похороним его под большой черной пальмой, и ты нарвешь полевых цветов, чтобы положить на его могилку.

Как-то мама сказала, что телепатически ощущает, когда с ней или Доун случается беда, но Джорджия ей не поверила. Однако, как ни странно, стоило Джорджии расстроиться, например, когда в последний раз, сделав ей предложение, Чарли ушел, обязательно звонил телефон и мама спрашивала, все ли у нее в порядке.

Наконец Джорджия успокоилась. Она взглянула в окошко на одеяло из облаков, покрывавшее почти все небо, потом посмотрела на свои украшенные виноградом часы. Скоро она увидится с Индией и вернется в Налгарру к жареному цыпленку и вину. Джорджия решила рассказать журналистке об антибиотике. Наверное, расскажет и о том, что случилось с мамой. Ей очень нравилась Индия, к тому же хотелось иметь на своей стороне человека, которому можно доверять.

Прошло меньше часа, прежде чем самолет совершил посадку в Каирнсе.

Там Джорджию ждали полицейские.