- Так, значит, заключенный в каземат Колодца Лотоса не вычислял диаметр колодца, как это делал вчера ты,- говорил Детрие, складывая шахматы в коробку,- а измерял его.

- Хотел бы последовать его примеру! - пылко объявил Лейе.

- То есть?

- Измерить длину царского локтя, как я тебе уже говорил.

- Но ведь ободов колодца не осталось, как и тростинок.

- Зато остались пирамиды! Да, да, пирамиды.Одна из которых, самая большая, имеет высоту, ровно в миллиард раз меньшую среднегодового расстояния Земли от Солнца.

- Ты думаешь, древние египтяне умели измерять даже космические расстояния?

- Или те, кто руководил ими, вроде их якобы слетевшего с неба бога Тота с его таинственными скрижалями, где заключены тайны знаний, еще не достигнутых полностью и в наше время.

- Так в чем же заключен царский локоть?

- Пока это лишь гипотеза, но… я уверен, что царский локоть заключен в высоте пирамиды Хеопса, а следовательно, в расстоянии от Земли до Солнца целое число раз! Вот это следовало бы проверить, привлекая и открытый тобой Колодец Лотоса. Его ведь можно реконструировать!

- Как? Ты и это уже понял?

- Отчасти. Пока я понял, что геометрическая задача жрецов таит в себе неразгаданные тайны геометрии. Я успел вычислить в уме, что от поверхности воды в колодце до верхнего конца длинной тростинки было расстояние, равное корню квадратному из трех. А до верхнего конца короткой - ровно в три раза меньше.

- Корень, квадратный из трех? А что это означает?

- Ему придавал огромное значение Архимед. Большой катет прямоугольного треугольника с углом в шестьдесят градусов, где малый катет равен единице, а гипотенуза - двум, равен корню квадратному из трех. Архимед выражал его с огромной точностью простой дробью.Думаю, что геометров двадцатого века заинтересует, как построить Колодец Лотоса с помощью линейки и циркуля, найти связь между шестидесятиградусным треугольником и хитрой фигурой жрецов.

- И Сененмот все это решил? Как он смог?

- Шерше ля фам, как говорим мы, французы,- ищите женщину! Ведь его любила красивейшая женщина мира. Чего не сделаешь во имя Любви! И этот созданный математический храм я решусь назвать «храмом Любви».

- Да, храм в Лейр-аль-Бахри достоин этого,- почему-то вздохнул археолог.- Это одно из чудес света.

- Ну, конечно же! - подхватил граф.- Любовь - это и есть одно из самых удивительных чудес света!