— Я больше не Урания. Я обесчещена.

Такие слова она услышала от истощённой и потерявшей человеческий образ женщины, найденной в зарослях у реки. Урания жила под гниющим комлем рухнувшего дерева, питалась речными устрицами и улитками. Поникшая, скрытая под массой грязных, спутанных волос, фигура. Её грызли паразиты.

Аманда молча стояла рядом. Что можно сказать, чем утешить? Что предложить как смысл жизни? Ей самой несказанно повезло, она попала к друзьям.

Впервые Аманда столкнулась с неразрешимой проблемой.

— Оставь меня, — сказала Урания. — Мне всего достаточно.

Она ушла, пристыженная. Какие подвиги, какие амазонки?! Просто испуганная женщина в лесу.

— Аманда! Я не верю! Ты?! — так её встретила Кротона, юная амазонка, недавно вышедшая из подросткового возраста.

— Я, Кротона! — обрадовалась ей Аманда, встретив девушку на лесной тропе.

— Ой, Аманда, я так счастлива!

— Ты?! — Аманда отшатнулась, не зная, что подумать.

— Да! Я замужем!

— За кем же?! — почуяв скверное, спросила её амазонка.

— За Фрозенаром, воином Алгивура!

Так и думала.

— И много там наших? — осторожно узнала Аманда.

— Ещё шестнадцать! — щебетала Кротона. — Две сотни продали в рабство, а с десяток пока ещё не поймали.

— А такие есть? — Аманда встрепенулась.

— Есть! — Кротона поморщила свой милый носик. — Иди к нам, Аманда!

— Спасибо, девочка. Повременю пока.

«Алгивур, я должна тебе отомстить, чтобы иметь право жить!»

Она скрывалась под листвой днём и рыскала ночью, как хищник.

«Не знаю, где. Не знаю, как. Не знаю, с кем. Но, мы будем. Мы будем, слышишь, Алгивур?!»

— Арсения, ты тоже обесчещена?

— Ещё как, Аманда.

— Как будешь жить?

— Местью. Я ненавижу их.

Сенория, Озаннис, Эомерия.

— Где ты была, Аманда? Неплохо выглядишь.

В чём виновата она? В том, что не сломилась, не сдалась?

— Мне повезло. — словно сознаётся в преступлении.

Кивают головами, рады за неё. Нет, правда рады.

— Вот что, амазонки! Не перебивайте! Сказала — амазонки, значит — амазонки! Я вижу, вы не умерли, страдалицы лесные. И столько дней, прошедших после боя, что-то ели, где-то спали! И только всё затем, чтобы бросить мне укоризну? Что? Нет? Тогда пожаловаться горько на скотство мужиков. Ага, я вижу, попала в точку! Вот она, судьба-злодейка! Вот теперь я перед вами и ваши горькие слова все выслушала. Есть у вас ещё что-то, что забыли? Поскребите по донышку души. Или у вас неиссякаемые источники скорбей? Если я уйду сейчас, вы, очевидно, начнёте с подробностями обсуждать своё несчастье. Или возвышенно молчать. Или даже поплачете друг у друга на плече.

Тут, прервав речи, Аманда грохнулась, крепко получив по скуле от Эомерии.

— Ба, с такой-то силой да реветь в кустах?! — удивилась она, убедившись, что челюсть не сломана. — Я, раненая, убила трёх мужиков, когда бежала к реке. А ты тут одна, меня здоровую свалила. Простите, девочки, вы дуры. Как хотите, а мы с Арсенией не собираемся валяться да стонать!

Так собирала она по всем углам разбитое и деморализованное войско. То хорошо, что сторонницы Мелиситы оказались в любимых жёнах у воинов Алгивура. Или в счастливых невольницах — какая разница?!

Те, что нашлись, досыта нахлебались скорбей и одиночества. Аманда своими едкими насмешками их разозлила. И пробудилось желание что-то предпринять. Ещё не нашёлся смысл, но что-то было.

— Ну, дева-воительница, что предложишь? Построить домики на пепелище? Или огородить ещё местечко?

Аманда задумалась и медленно заговорила:

— Там, где я была, у тихого народца лесного, долго провалялась я в лихорадке. И плохо помню, что думалось мне тогда. Только чудилось мне, виделось сквозь горячку, что живу я в городе. Каменный весь, вырезанный прямо в скале город. Дома, как гнёзда в высоченной горе. Входы, похожие на окна. Может, это навеяно той песней, что пела лекарка? Но я подумала: вот неприступное жилище. Пусть это только сон, но жить в таких хибарках, как у нас — точно глупость. Найти или построить — какая разница! Но это цель. У вас ещё будут дочери и для них нужно найти достойное жильё.

Все призадумались.

— Мне всё равно, куда идти, — сказала Арсения. — Всё, что угодно, только не сидеть тут.

И они ушли вдесятером, ничего с собой не собирая, поскольку нечего было им собирать. Десять человек от полутора тысяч амазонок.

* * *

Аманда была права — с ней только лучшие. Лучшие из лучших. Другие просто бы не выжили. Больше ни слова жалобы, ни вздоха, ни слезы. Недостойно воительниц испытывать унижение. Они выше этого.

— Нам нужны кони, — это говорит Эссеба.

Конечно нужны. Что за амазонки без коней?! Всего два способа: быстрый бой и бегство, поскольку их слишком мало. Или выжечь всё селение и хорошая пожива.

Амазонки уже не те, они молчат. Снова вернулись видения: кричат дети, горят дома, распяты в смерти тела.

— Нам нужны только кони, мы не убийцы.

Так и поступили: ограбили и скрылись в чащах. Такая жизнь: или ты, или тебя. Лишнего не взяли, зря не убивали.

«Месть, Арсения? А если просто жизнь?»

«Не проси, я не готова.»

До Аманды лишь теперь дошло: искалеченной душе мало просто жизни. А ей нечего и предложить. Она среди них, как девочка среди баб-разведёнок. Наивный, хотя и мужественный ребёнок.

Аманда смотрит и почти жалеет, что спаслась. Может, тогда она нашла бы для них слова. Или даже не слова, одно молчание.

Она сидит одна. Темно уже, все устали и спят. Аманда смотрит на воду, тихо текущую у самых ног. Камень тёпл, всё тихо. Можно побыть собой.

Подошла неслышно Арсения и села рядом.

— Зря не спишь. Бьёшься больше всех. Думаешь, не вижу?

— Что не видишь?

— То, что ты думаешь.

— А что я думаю?

— Что взяла себе ношу не по силам.

Аманда молчит. Не хватает только жалоб.

— Не вздумай жалеть, — предупредила Арсения.

— О чём жалеть?

— Обо всём.

И ушла.

Кого жалеть?

* * *

— Что-то тихо. Слишком тихо, — шепчет Урсула.

Разведчицы отползли обратно, в укрытие под кронами деревьев. Мечи наготове.

Сегодня с утра их маленький отряд вошёл на территорию врага. Это город Оссиира, здесь процветает работорговля. И если бы только для развлечений поставляли женщин! Нет, самые красивые девушки идут на жертвы различным божествам любых племён, какие только ведут торговлю и обмен с хищным городом Оссиира.

Они с Урсулой вернулись к остальным.

— Ну что? Отличный повод помахать мечом! — небрежно бросила Урсула.

У слышавших зажглись глаза. Вот это случай выпал им! Арсения искоса взглянула на Аманду.

— Не хочешь — не иди, — предложила она.

Как ни хотелось Аманде проскользнуть мимо этого гадюшника, она смолчала, потому что думала. Не в том, конечно, дело — согласится она на бой или не согласится. Они и без неё решат. Бабы сами знают, чего хотят. Вопрос в другом: если она с ними, то до конца. А если не до конца, тогда не с ними. Иди, малышка, играй в игрушки.

— Я с вами.

— Не надо, девочка, — тихо промолвила Сенория. — Мы идём не за справедливостью. За местью. Просто за дракой.

— Я тоже амазонка.

— Ещё полгода назад я бы не задумалась над этим, — сказала ей Озаннис. — А теперь хочу знать: тебе-то зачем?

— Не знаю, — призналась Аманда. — Может, я и ошибаюсь. Но, моё сердце говорит мне, что я с вами.

Больше никаких вопросов.

Они немало видели боёв, чтобы не понять с полвздоха, что делать каждой. Неслышны их шаги в ночи. Не видит стража силуэтов, ползущих, словно тень от облака. Тигрицы были б на своей охоте куда шумнее.

Как красиво Деянира взбирается по каменной стене. Словно плющ, цепляясь за крохотную трещинку. Вот Урания — она всегда молчит. У неё погибли обе её дочери. И не просто погибли, понимает Аманда. Её глаза всегда холодны, она больше не смеётся. Ей ведома лишь ненависть. Но, не теряет ни на мгновение власти над собой.

Едва слышно хрюкнул страж у входа. Значит, Деянира уже вошла. Озаннис бесшумно поднялась и двинулась, как тень ночная. Створок не тронули и не подняли брус. Забросили крючья и прошли, как по земле. Не говорят ни слова, разошлись во тьме, как призраки. Началась резня втихую.

Аманда хочет найти пленников и пленниц. Она скользит от клети к клети, от дома к дому. Прислушивается чутко, ловит звуки.

Тихо! Идёт ночная стража. Смена караула. Всё, кончено с тишиной. Она достала из-за плеча сразу три стрелы. И огласилась тьма ночная криком — во мгновение сражены все трое. И ещё двое бросились за ней. Не поняли пока, что произошло, но этого промедления хватило, чтобы завершить всё дело.

А дальше был бег, бешеный бег по улице. Её гнали, как гонят зверя. Везде крик, паника, огонь. Амазонки знают, как поступить. Первым делом — сеять панику. Огня побольше, крика. Они имели, что хотели, и досыта нарубились мечами. Опустели колчаны. Горы трупов.

Пленники отпущены, кто выжил. Город горит, чад поднимается. Воняют трупы. Смердит так тошно, что дышать нельзя. Потом шакалы и хищные птицы докончат дело.

Аманда знает, что амазонки не пощадили никого — все воины мертвы. Вот они стоят на горе и смотрят вниз. Все неподвижны. Свет утра их освещает. У Урании некое подобие улыбки.

— Что? Тошно тебе, девочка? — впервые с той встречи проронила она слово.

— Да, — Аманда лгать не станет.

Урания напряглась и отвела глаза.

— С меня довольно. Я сыта.

— О чём ты думала? — мрачно спросила Эомерия. — Это бой.

— Не надо со мной возиться, я и раньше убивала. Что вы все вздумали исповедываться предо мной?!

— Не знаю. Словно вдруг открылись тайники души. Я заглянула в них, а там — бездна. Страшно мне. Месть не насыщает. Когда рубила — радовалась, а теперь противно.

— Вот и мне странно, что нет ответов на самые насущные вопросы.

— Как ты видишь наше будущее?

— Город. И жизнь. Остальное всё приложится. На некоторое вопросы нет ответов.

— Ты философ, детка.

Снова путь.

«Куда идёшь ты, Аманда? Какой химерой ты себя обманываешь? Где ты видела город, населённый неполной дюжиной людей? Или твои спутницы тоже мечтательницы? Если вам так нужен город, отчего не взяли тот, что остался позади?»

Пусть будет всё с чистого листа. Мы не хотим жить среди мертвецов.

«Фантазёрка…»

— Кони сбили ноги. Нужны подковы.

Отряд остановился в разрушенном какой-то давней войной селении. За оградой лишь могилки, поля все заросли, от домов — лишь стены.

По-семейному спокойно и тихо. Разожгли огонь, нашли не совсем побитую посуду. Занялись починкой одежды, лечением мозолей у коней. Искали травы, варили мази, залечивали раны.

Аманда с Арсенией поехали искать людей. Вот через день они заметили небольшое жильё. Вот странно! Кузня посреди развалин!

— Дня доброго тебе, хозяин!

— Удачи гостям. Мой кров — ваш кров.

Кузнец высок и статен, если бы не шрам через лоб и щёку, красивый был бы он мужчина. Не признал он в приезжих амазонок. Просто мать и дочь путешествуют вдвоём. Не его дело любопытствовать, его дело — выковать подковы.

Работа шла неспешно. Аманда трудилась в подмастерьях, старательно раздувая горн мехами. Помощника у кузнеца убили, когда сожгли селение.

— А кто помощник был? — спросила Арсения.

— Сын мой.

Амазонка промолчала, но Аманда поняла, что в ней всё перевернулось.

— Зачем же ты живёшь? — мрачно спросила далее Арсения. — Здесь, на развалинах, один. Кому ты нужен?

— Вам вот понадобился, — спокойно отвечал кузнец.

Утром уходили они с Амандой. Доехали до леса и встала Арсения.

— Я возвращаюсь.

Аманда не поняла.

— Я иду к кузнецу, ясно? Думаешь, я вас предала?

Разве так важно, что о ней подумают? Главное, она нашла свой путь. У неё теперь есть смысл жизни. Она нужна кому-то.

— Я буду помнить тебя, Аманда…

Арсения вернулась тихо, ведя на поводу коня. Немолодая женщина без дома. Он встретил её, стоя на пути. Они молча обнялись.

— Предательница, — фыркнула Урания.

Все угрюмо молчали. Уход Арсении, самой из них рассудительной, поверг амазонок в негодование. Они снова переживали свои беды. Молча, но переживали.

Аманда помалкивала, она-то считала, что всё правильно. Наконец, молчание прорвалось:

— Молодец баба! — молвила Урсула. — Сумела-таки!

И, странно, обстановка развеялась! Амазонки даже начали шутить!

* * *

— Этак мы долго проищем город наш неведомый! — воскликнула Деянира.

— Ты что, не поняла? — ворчит в ответ ей Эомерия. — Весь смысл в поиске. Да что ты делать будешь, когда найдёшь искомое? Ну сядешь, ну обзаведёшься прялкой. Ну будешь коз доить. Так, что ещё?

— Мотыжка, лопата, ткацкий станок, — подсказала ей Эссеба.

— Фу, гадость! — восклицает Деянира.

— Нет, ну почему? — не согласились с ней. — Ты самка, Деянира, или что? Где ты видела город без жителей?

— Плошки, кружки, котелок, маслобойка, иголки, нитки, веретено… — увлечённо перечисляла Эссеба, загибая пальцы.

— Ну я не знаю… откуда-нибудь возьмутся, — пожала плечами Деянира.

— А! Да! — вспомнила Эссеба. — Скамеечка для ног!

* * *

На отряд воинов они налетели совсем случайно. Те тоже никого не ждали. Это были простые стражники, сопровождающие в пути небедную особу в паланкине. Всё произошло так внезапно, что амазонки мгновенно выхватили мечи и обратили всех в бегство. В суматохе носильщики покидали весь груз.

— Что это было? — удивилась Урсула.

И принялись ворошить сундуки и тюки.

— Вот это да!

Сенория вытащила какую-то роскошную тряпку карминного цвета, приложила к себе и повернулась к Озаннис.

— Ну, как я?

— Королева! — с чувством отвечала та, безуспешно пытаясь приладить на голове что-то вроде шапочки с завязкой.

— Озаннис, брось сумку напяливать на голову! — позвала её Деянира. — Смотрите, что это такое?

Она обнаружила красивую шкатулочку, а в ней непонятный предмет. Понюхала и полизала.

— Мыло, дурёха! — бросила ей неразговорчивая Урания.

И тут амазонки покидали все тряпки и бросились назад, к реке, через которую только что переправлялись.

Спустя неделю они пересекали торговый путь. Далее начинались почти необитаемые земли. Караван попался им случайно. Аманда и Эссеба возвращались с охоты и обнаружили, что на тропе они не одни. Столкновение было неминуемо.

Амазонки издали громкий клич, призывая остальных на помощь. Силы были явно не равны. Две женщины против сорока воинов. Аманда и Эссеба с боем отступали в заросли, когда на выручку примчался весь отряд. Бой был тяжёлым, но амазонки победили. Ещё не угасшая жажда мести подогревала их. Урания сражалась, как бог Марс. Ещё немного, и враги дрогнули, но убежать им не удалось. Их преследовали и, загнав в ущелье, добили.

Урания вернулась, как победительница, и небрежно бросила наземь отрубленную голову вожака. Глаза её блестели.

— Где Эссеба?! — вспомнила Аманда.

Все бросились её искать. И нашли.

Эссеба умирала. Голубой шёлк туники был пропитан кровью и растерзан.

Все молчали — смерть тут никого не удивляла. Аманда на коленях рядом с амазонкой. Та хрипела. Булькающим голосом произнесла:

— Аманда… то время, что мы были…

— Да-да, я слышу.

— … искали этот твой дурацкий город… это самое… лучшее… время…

— Помолчи, прошу тебя. Тебе станет хуже.

— Девочка, ты ничего…

— Что?

— … о себе… не знаешь.

Эссеба умерла.

— Вот, ещё одна не дошла! — озлобленно сказала Урания. Она резко повернулась и пошла к месту бойни.

Караван, как оказалось, помимо товаров, вёл невольников — все они были дети от трёх до одиннадцати лет. Пятьдесят с лишним человек, связанных попарно.

Их развязали. Дети были напуганы. Амазонки смотрели на них и не знали, что с ними делать.

— Ну вот, — проговорила Эомерия. — Вот тебе, Деянира, и народ для города.

— Только города нет! — резко высказала Урания.

— Города нет, — согласилась Урсула.

Младшие дети начали хныкать.

— Давайте доведём их до ближайшего селения, — предложила молодая Кассия.

— Точно, — мрачно ответила Аманда. — А там их опять в кандалы и на торги.

— Что же делать? — встревожились амазонки. — Не можем же мы их тащить за собой!

— Почему не можем? — удивилась Деянира. — Ещё как можем!

Совещание было кратким. Решено забрать детей с собой. Урания, узнав о решении, пришла в ярость, но потом нехотя согласилась. И стала распоряжаться:

— Мальчишек в расход!

— Нет, Урания, никто не умрёт, — спокойно отвечала ей Аманда.

— Разве ты не стояла за выполнение наших законов?! — вспыхнула Урания. — Мы всегда избавлялись от мальчишек!

— В наших законах не говорится, что нужно убивать детей.

— Мало ты знаешь про наши законы, девочка! — насмешливо ответила ей Урания.

— Амазонки относили мальчиков отцам, — напомнила Аманда.

— Конечно! Если знали, где их искать! Но мы в пути и мальчишки нам не нужны!

Урания вытащила меч. Дети закричали. Все амазонки с интересом наблюдали, что будет.

— Ты никого не убьёшь, Урания, — твёрдо сказала Аманда.

— Брось повелевать, девочка! — прорычала амазонка. — Ты нам не королева.

— Тебе придётся биться со мной.

— Как скажешь, девочка! — Урания хрипло засмеялась. — Всё по закону!

— Никто тут ни с кем биться не будет. — встали между ними остальные.

— Вы не понимаете! Мальчишки — это угроза! Они вырастут и придут к вам! И тогда вы получите то, что уже получили! — гневно закричала Урания.

— Мы найдём город или построим его, — ответили ей.

И Урания предпочла замолкнуть — на её стороне не было никого. Она подчинилась закону. Мощная, как сивилла на греческих фресках — в самом расцвете своей дикой и мрачной красы.

Отряд шёл по долинам, по неприступным горным тропам. Везли детей на лошадях. Самых маленьких несли в корзинах. На привалах лечили ссадины, кормили, вытирали сопли, пели колыбельные. Был очень долог путь.

И вот однажды… По другую сторону равнины, заросшей диким травостоем, забросанной белыми камнями, возвышалось каменное плато. И в нём зияют чернотою сотни окон. Каменный город, обещанный Амандой. Конец пути.

* * *

— Бабушка, расскажи нам про Аманду Непобедимую!

Урания оторвалась от штопки и подняла голову. Её глаза не по возрасту были зоркими.

— Про Аманду Непобедимую? Да я уже столько раз рассказывала. Вон Деянира лучше меня рассказывает.

— А где она сейчас? — спросил восьмилетний внук Сенории.

— Где… — Урания отложила работу и задумалась. — Где-нибудь далеко от нас. Всё такая же юная. Она всегда такой останется.

— Где она? — мальчик заворожённо смотрел ей в глаза.

— Даже не знаю, милый, даже не знаю. Её позвали… очень далеко. И она пошла. Потому что её позвали.

«То было самое лучшее время, девочка… самое лучшее время, пока мы искали этот твой город, Аманда.»

* * *

«Аманда, девочка, ты не слышишь меня. Ты вошла в испытание в ярости и без Спутника. Некому сказать, что у тебя есть выбор. Ты не слышишь меня, девочка. Прости старую шаарию…»