Жду, пока майор Рамирес, лейтенант Баклин и лейтенант Таймер выходят из кормового люка и выбираются из навороченной могши гусеницами горы грязи и обломков. Задействовав силовую установку, с полковником Страйкером в командном центре направляюсь курсом иоль-два-пятъ в сторону Гендая, Озабочен судьбой оставшихся без моей непосредственной охраны, но было бы хуже, если бы бой развернулся возле них.

Надеюсь скоро вернуться; на всякий случай оставляю здесь одного из «Драконов» и двух «Виверн».

Элкен, теперь в обличье тролля, сидел притиснутый и пристегнутый к узкому сиденью годфлаера, высунувшего нос из туннеля, обычно прикрытого бесформенной глыбой феррокрета. За ним появился второй флаер. Оба они сорвались с места и полетели, низко огибая рельеф, чтобы уменьшить вероятность обнаружения противником.

Боло Небесных Демонов отвлечен к юго-востоку, раздался голос бога в его мыслях. Мы развертываем самоходные пушки для борьбы с силами, оставленными для охраны вражеского судна. Вы можете без опасений приступать к своей миссии.

Все равно надо пошевеливаться. Туда и обратно, молниеносно, как нападающий морской дротик. Как только вражеский Боло поймет, что к чему…

– Контакт! – выкрикнул пилот годфлаера со своего места спереди. – Держитесь, тролли! Сейчас придется туго!

Годфлаер круто задрал нос, и Элкен услышал хлопанье и кошачий вой корпускулярной пушки.

Он покрепче прижал винтовку к бронированной груди…

Боло уже исчез в облаке пыли в восточном направлении, а лейтенант Тайлер все еще кипела праведным гневом. «Черт бы его драл, этого мужлана! Он не имеет права!!!»

Некоторая часть ее сознания пыталась совладать с праведным гневом и восстановить спокойствие. Конечно же, он имеет право. Он ее полковой командир, ее прямой начальник.

Но «Виктор»…

– Келли! – вдруг закричала майор Рамирес, прерывая черные мысли. – Атака!

Рамирес стояла в тени капсулы, неистово размахивая руками. Келли предстоял еще довольно далекий путь до судна. Она не хотела следовать за лейтенантом Баклином и медленно волочила ноги. Упиваться горем было лучше всего в одиночестве.

С севера по долине неслось в их направлении нечто шестиногое, смахивавшее на паука, с пушкой под узлом, в котором сходились мощные «ноги».

Она узнала эту штуковину. Их знакомили с военной техникой противника. Это была самоходная пушка, носившая кодовое обозначение Конфедерации «Тарантул». Предназначенная для борьбы с наземными и воздушными целями, она была слишком легкой для столкновения с Боло, ее два 15-сантиметровых «Хеллбора» считались устаревшими.

Но против пехоты, легких подвижных целей и летательных аппаратов это было вполне пригодное средство.

Внезапно один из стволов повернулся влево и нащупал что-то в воздухе. В небе показались две телеуправляемые «Виверны»… и погибли от корпускулярного луча.

С тяжеловесной грацией перебирая ногами, «паук» продолжал бег по долине.

Келли казалось, что он гонится за ней, и, когда он поднял соединенные стволы своей пушки и раздались гулкие звуки выстрелов, она рухнула ничком, обхватив голову руками.

Но Келли ошиблась. Приподняв голову, она увидела один из летающих танков «Виктора», направивший свой 20-сантиметровый «Хеллбор» на приближающееся чудовище.

Он выстрелил, яркая вспышка заставила Келли зажмурить глаза, и она не увидела, как обломки одной из ног разлетелись вокруг.

Почти сразу раздались ответные выстрелы.

Танк споткнулся и вильнул. Снова загремели выстрелы, круша броню танка. Страшный шум совершенно ошеломил Келли, она замерла, не отваживаясь пошевелиться.

Единственное, на что она была способна, – это не сойти с ума от страха в этом столкновении сил, извергающих огонь, грохочущих над нею.

Враг задумал и осуществляет диверсию, и я не могу ее не заметить. Сразу после моего отбытия от капсулы для встречи с четверкой вражеских Боло – опять вчетвером появились они из замаскированных туннелей! – две «Виверны» и несколько сенсоров зарегистрировали приближение вражеских боевых самоходных средств с севера.

Два из них – МБВ-12, самоходные пушки с кодовым наименованием «Тарантул». Еще два – летательные аппараты Т-3 или похожие. Направляются к командной капсуле. С вероятностью не менее 78 процентов оцениваю это как попытку врага захватить в – плен штаб полка с целью получения информации о планах и силах Конфедерации.

Четыре Боло Марк XXXII продолжают продвижение в моем направлении с трех сторон, используя возможности прикрытия на местности.

Направляю вперед двух «Драконов» и включаю реверс, чтобы вернуться на место вынужденной посадки. В то же время понимаю, что нельзя подпускать Боло близко к капсуле. Огонь главного калибра может нанести непоправимый ущерб органическим существам.

Я должен уничтожить этих Боло, прежде чем они подойдут к командной капсуле.

Но враг многому научился в ходе предыдущих схваток. У меня нет уверенности в положительном исходе операции.

Снова Келли подняла голову и посмотрела в сторону взрывов и выстрелов. Она увидела «Дракона», бороздившего боком поверхность… и тут же мощный взрыв разнес машину на части. «Паук», однако, тоже сотрясался от разрывов. В небе над ним' висели два «Колдуна», осыпающих вражескую многоножку лучами заряженных частиц.

– Келли! – услышала она в наушниках. – Как ты?..

– Ненормально! – выкрикнула она в окружающий шум.

– Мы сейчас тебя заберем!

– Не надо! Я сама! Оставайтесь в укрытии!

Она поползла в направлении капсулы, но очередной взрыв заставил ее вжаться в пыль. Она подумала о том, что судно не намного больше защищает от побочных воздействий боя, чем открытый воздух.

Келли снова подняла голову, пытаясь сориентироваться. Несколько секунд боя превратили травянистую равнину вокруг нее в изрытое, обожженное поле, окутанное огнем и дымом. Хотелось спрятаться хоть в каком-то укрытии, и она опять поползла.

Ползла она недолго.

С севера появились летательные аппараты, большие и угловатые, раскрашенные черными и желтыми полосами, неприятно напоминавшие жалящее насекомое. Она узнала тактические транспортировщики Т-3, которые местное население называло «боголета-ми», годфлаерами.

«Паук» еще продолжал борьбу с истребителями, а оба флаера скользнули вниз и сели с двух сторон от поверженной командной капсулы. Откинулись крышки люков, по ним вниз посыпались солдаты в коричнево-зеленой броне.

Келли схватила свое табельное оружие, силовик Марк XL, отстегнула его от правого бедра. Прицелившись, она нажала на спуск и выругалась. Никакого действия. «Забыла снять с предохранителя, штабная крыса, тренироваться надо!» – подумала она.

Она нашла предохранитель, сдвинула его и попыталась снова. На этот раз тонкий ярко-синий луч вырвался из оружия… и вонзился в борт командной капсулы с громким характерным щелчком.

Три вооруженные фигуры упали на колени, вскинув винтовки к плечам, и начали пальбу в ее сторону. Келли попыталась вжаться в почву под снарядами, свистевшими в считанных сантиметрах над ее распростертым беззащитным телом.

Солдаты применяли ружья с магнитным ускорением, так называемые гауссовские винтовки, использующие магнитную индукцию для стрельбы иглами урана в стальной оболочке с гиперзвуковой скоростью. Один из них налил очередями, и воздух над Келли, казалось, взбесился от безостановочно мелькавших миниатюрных молний.

Она поняла, что они целили выше, просто вжимая ее в грязь, в которой Келли и осталась после прекращения стрельбы, перепуганная, оглушенная, не уверенная к тому же, пробьет ли ее силовик неизвестную броню, в случае если она не промажет.

Еще одно мысленное усилие потребовалось, что-оы сообразить, что под броней были люди, а не шес-тиногие Трикси. А ведь предполагалось, что их противник – Трикси, а не местное население.

«И что мне прикажете теперь делать?»

Казалось, все свалилось на нее разом. Она хотела вызвать поддержку с воздуха, но не знала, по какому каналу. Выйдя в меню через имплант, она определилась со связью.

Войдя в канал, Келли сжалась от криков радиообмена пилотов Конфедерации.

– Шип Два, Шип Два, осторожно, у него еще есть зубы!

– Три, Шип Один! Попробуй сзади!

– Он крутится, с-собака! Не могу зайти…

– Шип Один, Четыре! Я подбит!..

– Вызываю авиацию Конфедерации, – вмешалась Келли в радиообмен. Подняв глаза, она увидела полосу огня, перечеркнувшую облака и падавшую на запад. Один из истребителей исчез с неба. – Здесь Туча, нахожусь на поверхности. Нас атакуют, нужна поддержка…

– Держитесь, леди, – прозвучал голос в шлеме. – У нас тут у самих… – Голос сменился треском, небо осветилось яркой вспышкой.

– Шип Один сбит!..

Над головой снова замелькали молнии, пальба в ее направлении возобновилась, Келли закрыла глаза и взмолилась о тишине…

Тролль Элкен протиснулся в открытый люк шлюзовой камеры. Фигура в черном попыталась преградить ему путь, но он ударил по ней прикладом винтовки, отправив ее на пол. Палуба была сильно накренена, движение затруднено для обеих сторон, но тела троллей приспособлены для неудобных ситуаций, чего лишены протосомы.

Некоторые из находившихся внутри были облачены в черные биокостюмы, но большинство было в черных и серых комбинезонах. Элкен предположил, что это форма армии и флота Конфедерации.

Какая разница? Для троллей они не представляли угрозы.

Щелкнул выстрел, тролль справа и чуть сзади Элкена вскрикнул, кусок брони на его плече с кулак величиной испарился с масляным дымком. Элкен обернул винтовку и пригвоздил стрелявшего к переборке, разрезав его тело от паха до горла.

– Живо! – крикнул Элкен но сети тактической связи. – Взять их всех!

Сначала он думал, что другие тролли окажутся Палетом, Вебером, Синди и остальными бывшими Боло. Человеческими душами. Но перед вылетом он узнал, что остальные в его команде – настоящие тролли, производные человека, но примитивные, предназначенные для буквального исполнения приказаний, без малейшей творческой искры…

Это открытие его шокировало. Почему его назначили на роль вожака троллей? Боги, конечно, знают, что делают. Но понять это иногда чертовски трудно.

Возбужденно выкрикивая хриплые команды, Элкен завел всю команду на судно. Он, кажется, попал на главную палубу. В центре – круглый диван перед углублением. Из-за дивана женщина высовывает ствол, и еще один его тролль падает назад, шлем его разлетается кусками вместе с брызгами крови. Элкен отвечает на выстрел, очередь разрезает диван и отрезает женщине голову. Голова подпрыгивает и катится под уклон, разбрызгивая капли крови и мозга.

– Сдавайтесь! – кричит Элкен, увеличив громкость наружного динамика своего бронескафандра До предела. – Все сдавайтесь! Бросайте оружие, или мы всех уничтожим!

В ответ раздаются выстрелы, перестрелка продолжается еще несколько минут, тролли пробиваются вглубь судна. Еще трое защитников судна убиты, прежде чем остальные наконец понимают бесполезность сопротивления и сдаются.

Жалкая группа побитых, помятых и исцарапанных пленников построена снаружи. Тролли не слишком ласково выволокли их из капсулы и содрали биокостюмы и форму, чтобы убедиться, что под ними не спрятано оружие. Руки скованы за спинами. Не верится, что это те самые ужасные завоеватели, которых боялся Элкен… да еще к тому же Небесные Демоны.

То, что они оказались людьми, сбивало Элкена с толку. Согласно Историям, Небесные Демоны были бессмертными, восставшими против богов и потерявшими вследствие этого души. Хотя Элкен не был столь наивен, чтобы буквально верить во все старые байки, он несколько опешил, выяснив, что враги – такие же люди, как и он.

Ну… как и он, если отвлечься от того факта, что именно он-то сейчас тролль. Но ведь это же временно, его, так сказать, рабочая одежда. А когда враг будет побежден, он присоединится к бессмертным богам.

– В «боголеты» их, живо! – приказал Элкен.

Ему не хотелось оставаться здесь и дожидаться возвращения Боло.

Распластавшись на животе, Келли наблюдала, как ее товарищей выводят и выстраивают перед судном. В течение последних нескольких минут ее мучила неопределенность. Тролли окружили судно, и она не видела возможности подобраться поближе…

Да и зачем? Их по меньшей мере два десятка, а она одна… и уже продемонстрировала свои боевые способности в перестрелке.

К тому же монстров-пауков было теперь двое. Один, правда, «слегка хромал». Он лишился половины'ног, одну искалеченную даже отбросил сам, чтобы не металась. Теперь он представлял собой гигантскую треногу, прощупывавшую оружием небеса и горизонт. Второй стоял подальше, у лесной полосы в конце поля, и казался неповрежденным.

Два «Колдуна» сбиты, остальные… откуда ей знать? Сбиты или сбежали – им некуда лететь, негде сесть, здесь их больше не было. Враг полностью контролировал местность.

Она подумала, не вызвать ли «Виктора», но воздержалась. Ее услышат и схватят эти кошмарные тролли. А если «Виктор» и прибудет, что он сделает? Испугавшиеся тролли перебьют пленников, вот и все.

Она закрыла глаза, чтобы не отвлекаться от информации импланта. Она с отчаянием просматривала представляемые ей опции, но оставался лишь «Виктор». Флот, штаб, авиация десанта – мертвые каналы. Келли чувствовала себя одинокой на очень большой и враждебной планете.

Пленников загоняли по трапам в летательные аппараты. Она была довольно далеко от них: даже включив увеличение шлема, не смогла никого узнать. Можно было только сосчитать, и Келли насчитала шестнадцать человек, троих из них тролли несли, очевидно раненых.

Без нее и полковника оставался двадцать один человек. Значит, пятеро ее товарищей пали в бою. Кто они – она не знала.

Глаза жгло, но Келли не плакала. Она старалась не утратить самоконтроль.

Она никогда не думала о людях, которых сейчас уводили прочь, как о своих друзьях. Знакомые, товарищи по оружию, члены одной команды, сослуживцы… Дружба требует эмоциональной самоотдачи, на которую Келли просто не была способна, так она считала. Но отношения с этими людьми все же были особыми, и они складывались в течение долгого времени.

Иногда ей казалось, что она вообще не может дружить с людьми, но, глядя на уводимых под прицелом товарищей, она поняла, что в каком-то смысле была с ними близка. Они, казалось, понимали ее человеческие слабости, ее неуклюжесть в общении с другими людьми. Даже полковник Страйкер был ей сейчас мил, несмотря на чрезмерную прямолинейность и жесткость, вроде утренней придирки к прическе или – она внутренне вспыхнула – того, как он совсем недавно выпроводил ее из командного кресла в «Викторе». Конечно, ей и в голову не могло прийти рассматривать его как друга, о начальстве так не думают, но она знала, что полковник, в полном соответствии со своими служебными обязанностями, заботился о ней, как и обо всех остальных своих подчиненных.

Все это больше не имело значения. Страйкер был с «Виктором», остальные убиты или в плену. Она осталась одна и могла в любой момент быть убита или захвачена. Что же делать?

Наконец, когда последний из троллей поднялся на борт и флаеры взвились, сопровождаемые пыльными вихрями, Келли решилась позвать на помощь, даже с риском быть обнаруженной.

– «Виктор»! – позвала она. – «Виктор»!..

Я дерусь за жизнь.

В этот раз натиск врага четко направлен и координирован, каждый маневр продуман, атаки эффективны. Я попытался выйти из ловушки, которую они мне готовили, но двое из атакующих на большой скорости отрезали мне отход и попутно сбили один из моих летающих танков. Я рванулся на большой скорости к одному из Боло, которого обозначил как Дельта Два, обстреливая его минами и кинетическими снарядами, одновременно стреляя из главного калибра, но сразу же трое других оказались сзади. Они нанесли кормовой части существенный урон. 78,5 процента наличной вспомогательной огневой мощи я вынужден затрачивать на защиту от обстрела.

– «Виктор»! «Виктор»! – слышу я вызов по тактическому командному каналу. Голос лейтенанта Тай-лер. – «Виктор», здесь… Туча. Ответь, пожалуйста.

– Туча, я Громобой, Боло серийный номер 837986.

– «Виктор», боже мой… На нас напали. Всех, кроме меня, убили или захватили и увезли.

– К сожалению, сейчас я не могу ничем помочь. Обратитесь к авиации, в районе патрулируют «Колдуны».

– Нет их, «Виктор», нет, все ушли. Никого не осталось, кроме тебя!

Судя по голосу моего командира, она близка к полной физической и психической беспомощности, «растерялась», как выражаются люди.

Я заметил, что человеческая реакция на опасность зависит от множества факторов, включая возраст и семейное положение. Молодые индивиды часто более порывисты, более отважны, но менее устойчивы перед лицом серьезной угрозы. Старшие более консервативны, осторожны и менее склонны рисковать, но спокойнее воспринимают опасность, возможно в силу опыта и некоторого специфического навыка. Наиболее осторожны и не склонны к риску состоящие в браке.

Келли Тайлер не замужем, порывиста, но к критическим ситуациям непривычна, неопытна. Для боевого командира это серьезный недостаток.

Взвешиваю, следует ли доложить об этом ее командиру, каковым в отсутствие майора Филби является полковник Страйкер.

Без сомнения, момент для. этого сейчас неподходящий. Надеюсь, позже представится более удобный случай.

– Оставайтесь, где вы находитесь, мой командир, – передаю я ей. – Я прибуду, как только смогу.

– Поторопись, «Виктор»!

– Сделаю все, что в моих силах. Предлагаю закончить сеанс связи, враг может засечь ваше местоположение.

– Х-хорошо, «Виктор». До связи.

Этот радиообмен меня беспокоит. Наличие людей в моей боевой зоне сильно мешает, сокращает мою эффективность и затрудняет достижение поставленных целей. Боевые единицы типа Боло ведь и были введены в человеческие войны из-за неспособности органической материи выжить в сложных боевых условиях.

Если бы были какие-либо средства для удаления их из зоны ведения боя…

Страйкер с трудом воспринимал отдельные фрагменты происходящего, несмотря на то что его имп-лант был полностью задействован в боевой сети данных «Виктора». Прямой интерфейс на нейронном уровне должен был дать ему возможность следить за процессом принятия решений и действиями боевой машины, но вместо этого Стайкер вообще почти ничего не воспринимал.

Изображение на кольцевом голографическом экране представляло собой бесконечную смазанную мешанину черных, ржавых и рыжих пятен, облаков пыли и обломков, ослепительных даже при убавленной яркости изображения вспышек взрывов и наложенных на все это искусственным интеллектом машины векторов, позиций, характеристик вражеской техники и обстановки.

От импланта была несомненная польза, но скорость реакции и мышления «Виктора» настолько превышала человеческую, что Страйкеру приходилось туго.

Ему не помогало то, что эйф кипел г] крови. Он загонял инстинкт самосохранения в те же глубины, что и память о пережитом, и это лишало остроты реакцию Страйкера.

– «Виктор», – не выдержал он, – у меня трудности с восприятием. Можешь усилить выход?

– Это нежелательно, полковник. – Пауза. – Полковник Страйкер, ваш имплант химически блокируется на уровне нейрорецепторов. Полагаю, что в этом причина нарушения воспринимаемости сигнала. Усиление сигнала чревато необратимыми отрицательными последствиями для вашего организма.

– Плевать! Увеличь выход, «Виктор»!

– Я вынужден отказать вам, полковник. Это скажется на вашей способности здраво судить об обстановке и принимать адекватные решения.

И он ничего не мог сделать, только вцепиться в подлокотники кресла и проглотить все это. Черт, лучше бы он остался с людьми, на судне.

– Только что состоялся сеанс связи с моим командиром, – сказал Боло через мгновение.

– Лейтенантом Тайлер? Что случилось?

– Она сообщила о нападении на командную капсулу. Ей удалось спастись, но весь личный состав штаба четвертого полка и команда судна убиты или захвачены в плен.

Это новость оглушила полковника. Страх смешивался с чувством вины. Если бы он был с ними…

Если бы он был с ними, его бы убили или захватили в плен. Его присутствие ничего бы не изменило.

Но…

– «Виктор», кто убит? «Карла иногда теряет голову, и не в ее правилах уступать, сдаваться. Если она…»

– Неизвестно, полковник. Лейтенант Тайлер не сообщила.

– Потрясающе. До одурения потрясающе.

Правая рука Страйкера потянулась к нагрудному карману, в котором лежала одна-единственная таблетка эйфа. На судне в его шкафчике был запас, но… существовало ли еще судно? Может быть, это его последняя таблетка. Вообще последняя в жизни.

И тут его захлестнула волна возмущения. «Послушай, Страйкер, – обратился он сам к себе. – Если бы ты не был на эйфе, тебе не захотелось бы покататься на Боло, ведь так?»

Ему не хотелось признаваться даже самому себе, не хотелось думать об этом, но он достаточно привык к дисциплине, чтобы понимать, что нужно признавать факты. Он вспомнил свой спор с Келли Тайлер, вспомнил, как он отмел все ее возражения. Он помнил свою самоуверенность и осознал, что его голосом говорил эйф.

Если бы он остался, был бы от этого толк?

Кто знает? Об этом судить невозможно, мало информации. Может быть, он смог бы организовать оборону судна, воодушевить людей…

Проклятие! Это опять голос эйфа.

Надо с самим собой серьезно разобраться.

Если повезет остаться в живых…