Прыжковый корабль «Рубикон»

Зенитная прыжковая точка

Система Каледонии, пограничная область Скаи

Федеративное Содружество

13 часов 47 минут, 7 апреля 3057 года

Пространство запульсировало, а звезды начали мерцать и переливаться, когда под действием гравитационных сил материя одного небольшого пространства в космосе стала сжиматься и складываться. Вдруг ниоткуда появился яркий свет – это освободился стремительный, поток фотонов, когда титанические энергии ослабили свою хватку в этой точке космического пространства и переместились в другую. Материализовавшийся предмет, отбросивший огромную тень на фоне угасающего света, был прыжковым кораблем длиной около трех четвертей километра и весом триста восемьдесят тонн. Все еще с работающими двигателями, он встал кормой к каледонскому солнцу. В течение нескольких последующих минут кольцо паруса корабля, вращающееся для удержания туго натянутой оснастки, начало скользить вверх по штанге, поднимаясь над маршевым двигателем для поддержания неизменного положения прыжкового корабля.

«Рубикон» – Т-корабль класса «Монолит», несмотря на объединение двух государств – Солнечной Федерации и Лиранского Содружества, – все еще был внесен в Лиранский реестр, и на внутренней поверхности развернутого для сбора энергии паруса красовалась эмблема Лиранского Содружества и Дома Штайнеров: огромный сжатый кулак. По вполне объяснимым причинам Великие Дома Внутренней Сферы продолжали пристально следить за всем, что изначально и по праву принадлежало лично им. Было совершенно очевидно, что этот альянс не стал настоящим объединением двух государств. Особенно после того, как правительство начало отдавать большее предпочтение Солнечной Федерации.

Огромный прыжковый корабль «Рубикон» мог нести девять шаттлов, пристыкованных к кольцам, расположенным вдоль длинной центральной оси. Однако в этом рейсе прыжок был совершен всего с пятью шаттлами на борту: парой торговых кораблей и тремя военными судами класса «Юнион», на которых отчетливо был виден опознавательный знак Серого Легиона Смерти – серо-черный череп.

На борту шаттла «Стремительный» полковник Грейсон Карлайл открепил предохранительные ремни, которыми он во время прыжка был пристегнут к койке в капитанской каюте, и, оттолкнувшись, поплыл к комплексу из дисплеев и пультов управления. Схватившись за связку проводов, висевших над комплексом вдоль потолка каюты, он остановил свое плавное движение по воздуху около койки, которую занимал майор Джонатан Фрей.

– Ну, Джон, – обратился к нему Карлайл, – наконец-то мы почти добрались до места.

Фрей, мужчина с резкими чертами лица и тонкой ниточкой усов, невесело усмехнулся, отстегивая ремни, которые удерживали его на койке во время последнего маневра прыжкового корабля «Рубикон».

– Если вы говорите, полковник, о том, что мы добрались сюда, не попав сразу под перекрестный огонь гражданской войны, то вы, конечно, правы. Хотя новости из Каледонии, полученные нами на Гладиусе, вряд ли можно назвать утешительными. Скорее всего, нам не придется долго ждать начала военных действий.

– К сожалению, вы правы, майор. Я очень хочу поскорее разделаться с этим заданием, – ответил Грейсон. – Не люблю ситуацию, когда две части полка находятся друг от друга на расстоянии в шестьдесят пять световых лет.

– Вы думаете, оставшимся на Гленгарри угрожает опасность?

– Лори сможет справиться, что бы там ни случилось, – ответил Грейсон, стараясь подавить в себе чувство тревоги, которое вызвал прямой вопрос майора. – Это старая как мир тактическая дилемма – разделение войска перед лицом противника.

– С которой вы неплохо справились в имитации битвы при Геттисберге, – усмехнулся Фрей.

– М-м. Дело в том, майор, что моделирование, не важно какой сложности, никогда не бывает точным. Да, я поделил свои силы при Геттисберге, это так. Но я вел обе половины своих войск и знал, что происходит с ними. В реальной битве мне, предположим, предстоит послать… ну, скажем, вас, майор, в дальний марш-бросок. После того как вы скроетесь за горизонтом с половиной моих боевых роботов, все, что мне остается, так это молиться Богу и быть уверенным, что вы знаете, как вам поступить в той или иной ситуации!

Фрей самодовольно хмыкнул:

– Ну, полковник, я и мой Третий батальон, по-моему, очень неплохо вели себя на Уэде и Карбале.

– Конечно, майор, вы прекрасно справились с задачей. Я никогда не позволил бы себе даже предположить, что не доверяю вам! Но я очень волнуюсь за людей, оставшихся на Гленгарри. Политическая ситуация сейчас очень… непредсказуемая. Все может случиться.

– Думаю, вам не очень-то просто было принять решение: остаться ли дома на Гленгарри или лететь на Каледонию за Алексом и Дэвисом.

Грейсон слегка пожал плечами, как бы говоря, что у него вряд ли был выбор. Затем, показав большим пальцем левой руки через плечо, сказал:

– Давайте поднимемся в операционный центр корабля.

Капитанский мостик шаттла «Стремительный» состоял из двух палуб. Операционный центр корабля размещался на верхнем уровне, куда снизу вело отверстие большого диаметра. Здесь, на нижней палубе, находился связанный с центром корабля операционный центр Легиона. Когда корабль стоял в космопорту планеты, то, чтобы подняться на второй уровень, использовали приставную лестницу или эскалатор. Но в условиях невесомости попасть на второй уровень было гораздо проще. Немного навыка – и, оттолкнувшись от пола первого уровня, можно было легко плыть в пространстве, изредка пользуясь специальными скобами, вбитыми в стены для удобства передвижения по кораблю.

Поднявшись на верхнюю палубу, Карлайл ухватился за связку проводов, развернулся в воздухе и подплыл к главному пульту управления, за которым сидела капитан Дженифер Уолтерс, командир «Стремительного».

– Привет, Дженни, – сказал Карлайл, – как обстоят дела?

– Пока все хорошо, полковник. «Рубикон» доставил нас сюда в целости и сохранности, – ответила Дженифер. Ее белокурые волосы, несколько длиннее, чем положено по правилам, написанным для командиров военных кораблей, метнулись облаком локонов вокруг ее головы и над плечами, когда она повернулась к Карлайлу. – Сейчас командир прыжкового корабля разворачивает парус. Нам предоставлена приоритетная возможность на отделение от корабля и полет на планету, как только закончится развертывание.

Вдоль стен верхнего уровня капитанской каюты шел ряд иллюминаторов, выполненных из специального стекла, обеспечивавших обзор космического пространства под углом в 180 градусов. Из иллюминатора, расположенного около пульта управления капитана Уолтере, была видна кормовая часть корпуса «Рубикона» и несколько стыковочных колец. Следующим за «Стремительным» шел военный шаттл Легиона «Вызов», а дальше, на расстоянии почти в полкилометра, над прыжковым кораблем медленно раскрывался солнечный парус на специальной мачте, возвышающейся над «Рубиконом». Полдюжины мониторов пульта управления показывали Дженифер Уолтере этот процесс с разных точек вдоль всей длины корабля. Желто-оранжевое каледонское солнце ярко сверкало через центральное круглое отверстие паруса.

Каледония пока не была видна, хотя данные о планете появились на экране дисплея капитана Уолтере. Пройдет не менее пяти дней, прежде чем шаттлы Третьего батальона Серого Легиона Смерти достигнут космопорта Каледонии. Целых пять дней Грейсону придется ждать встречи с сыном.

Около пульта управления капитана корабля находился пульт связи. Лейтенант Ксавьер Мендес плотно прижимал наушник головного телефона к уху. На его лице было выражение крайнего удивления.

– Полковник? – обратился он к Карлайлу.

– Слушаю вас, лейтенант.

– У нас нет связи с Каледонией. Полное отсутствие как информации, так и изображения. Ничего. Только через определенные промежутки времени раздается компьютерное речевое послание, в котором говорится, что временно блокированы все линии связи.

– Есть что-нибудь на тактических частотах Легиона?

– Только помехи, сэр. Я думаю, что по всему спектру частот созданы активные преднамеренные радиопомехи.

– Да, многообещающее начало, – сказал Фрей, подлетая к пульту связи и ухватившись одной рукой за стойку, чтобы остановить движение.

– Согласен, – откликнулся Грейсон Карлайл. Они находились сейчас на расстоянии тридцати световых минут от Каледонии, и Грейсон прекрасно понимал, что двусторонняя связь невозможна. Но если у Алекса или Дэвиса появилась жизненно важная информация для передачи Легиону, когда они прибыли на орбиту системы, то они могли бы установить свой передатчик таким образом, чтобы он через определенные промежутки времени передавал необходимую информацию в эфир.

Но кто-то подавил все стандартные военные частоты, как, впрочем, и гражданские, сделав невозможным запись даже односторонней связи.

– А в этом сообщении говорится, почему прекращена связь с планетой? – спросил Фрей лейтенанта Мен-деса.

– Нет, сэр. Только этот временно прерываемый блок данных. А вся другая связь прекращена. Мы тоже не можем передавать свои сообщения на планету.

– Значит, мы будем вынуждены действовать вслепую, – сказал Грейсон Карлайл. Это была не очень приятная перспектива.

– Полковник? – обратился к нему Фрей. – Когда мы высадимся на Каледонии, каковы будут ваши действия? Нам что, действительно придется бороться против якобитов?

Карлайл вздохнул. Эта проблема все настойчивее занимала его мысли в последнее время, вызывая тревогу. А то, что связь с Каледонией была кем-то явно специально заблокирована, не улучшало, а ухудшало ситуацию.

– Нам дан приказ восстановить порядок, – сказал он, – давайте подождем, пока сможем войти в контакт с Алексом и Дэвисом, и послушаем, что они нам доложат об обстановке на Каледонии.

Хотя он и так знал достаточно о ситуации на планете из последнего сообщения по РЛС, переданного Макколлом. Осуществились самые худшие предположения и опасения каледонца, и вполне вероятно, что, высадившись на Каледонии, Легион должен будет выступить против друзей и родственников Макколла.

Карлайл сжал провода, за которые держался, так, что побелели костяшки пальцев. Барону Гленгарри предстояло доказать свою преданность правительству государства, которое его наняло.

«Не будет ли это, – подумал он, – первой битвой в явно назревающей гражданской войне?»

Эта мысль еще больше расстроила Карлайла.

Лейтенант Мендес повернулся на своем месте и обратился к нему:

– Полковник?

– Да, лейтенант.

– Сэр, связь с планетой прекращена, но сообщение между кораблями все еще открыто. Я только что получил радиограмму от шкипера «Рубикона». У прыжковой точки находится небольшой шаттл, который явно поджидает нас.

– Это интересно. – Может, это Алекс? Или Макколл? Но где они могли достать шаттл? Может, это имеет какое-то отношение к тому, что связь с планетой прекращена? – Есть в сообщении что-нибудь о том, кто это и что он хочет?

– Сейчас проверю, сэр.

По просьбе Карлайла Мендес стал вести переговоры со шкипером, чтобы получить необходимую информацию о неизвестном шаттле. В этом корабле могла таиться опасность. Каждая звездная система имела две стандартные прыжковые точки: одну – в зените, другую – в надире. Однако любой звездный корабль с адекватными аэронавигационными полетными картами и астрономическими таблицами системы мог также пользоваться нестандартными, так называемыми «пиратскими» прыжковыми точками. Конечно, прыжковые корабли, особенно такие большие, как «Рубикон», предпочитали придерживаться установленных и напечатанных графиков. Это позволяло им в любом случае экономить время и деньги, если шаттлы, которые должны присоединиться к прыжковому кораблю в данной системе, ожидали их в определенном месте и в определенное время, а не находились за сотни тысяч километров по другую сторону местной звезды.

Но летные графики иногда менялись. А военные корабли, в частности, всегда старались прибыть в нужную точку неожиданно, не оповещая об этом. Так было гораздо безопаснее.

– Корабль, ожидающий нас у прыжковой точки, это шаттл класса 8Т-46, – сказал Мендес. – Он приписан к военному реестру Федеративного Содружества. Масса сто тонн. Помимо пилота, на борту еще три пассажира. Разрешение на полет ФС. Код зеленый-три. Они сообщили, что хотят встретиться с вами по срочному делу.

– Со мной?

– Они назвали ваше полное имя и звание, сэр.

Грейсон нахмурился. Кодом зеленый-три могли пользоваться офицеры связи или атташе среднего уровня. Если бы на борту шаттла были Алекс или Макколл, то они оповестили бы его об этом. И если это не они, то люди в шаттле должны иметь отношение к тем, кто его сюда направил. Больше никому не было известно о переброске Легиона на Каледонию.

А это мог быть только фельдмаршал Гарет из Лиранского военного командования на Таркаде.

– Я не могу встретиться с ними, если шкипер «Рубикона» не разрешит им приблизиться. Спросите его, даст ли он согласие на стыковку шаттла с его кораблем, ладно?

– Конечно, полковник.

Шкиперам прыжковых кораблей приходилось быть очень осторожными при приближении неопознанных кораблей в прыжковых точках. Захват любого прыжкового корабля был прямым нарушением Соглашения о ненападении. Но эта мера, направленная на цивилизованные отношения между государствами в космосе, за последние годы игнорировалась все чаще и чаще. Некоторые шаттлы могли иметь на борту сотни солдат. А такой огромный и уязвимый объект, как прыжковый корабль, всегда был желанной добычей, особенно когда он стоял беспомощный в прыжковой точке – его двигатели Керни-Фушиды еще не перезаряжены. Хотя шаттл класса 8Т-46 был вполне безопасным, капитан Уолтере вывела на дисплее компьютера его полное изображение. Это был небольшой крылатый летательный аппарат с одним членом команды – пилотом – и каютой, рассчитанной на девять пассажиров. Конечно, на борту могла быть бомба, но вряд ли четыре человека собирались атаковать прыжковый корабль такого размера, как «Рубикон».

– Шкипер «Рубикона» дал согласие на стыковку, полковник, – сказал Мендес. – Шаттл может пристыковаться к третьему стыковочному кольцу, как только закончится развертывание паруса.

– Очень хорошо.

– Шкипер сказал, что вы можете использовать для переговоров конференц-зал, расположенный на второй карусельной палубе.

– Это очень любезно с его стороны. Поблагодарите, пожалуйста, от моего имени шкипера «Рубикона», – сказал Грейсон, – и еще скажите, что я прибуду, как только закончится развертывание паруса.

– Есть, сэр.

– М-м. Полковник? – раздался женский голос. Грейсон повернулся. Кейтлин Де Ври стояла в нескольких метрах позади него. Она выглядела такой маленькой, хрупкой и очень привлекательной в темно-сером облегающем комбинезоне.

– Привет, сержант, – сказал Карлайл, – чем могу помочь?

– Я просто… интересуюсь, сэр, есть ли сведения с Каледонии о наших людях?

Грейсон вздохнул. Он прекрасно знал, что происходит между Алексом и Кейтлин. Знал он также и о том, что они серьезно поссорились как раз перед тем, как Алекс покинул Гленгарри и отправился с Макколлом на Каледонию. Карлайл подозревал, что это была одна из причин, почему Алекс так быстро согласился на поездку.

Но когда Грейсон отдавал приказания Третьему батальону готовиться к военной операции на Каледонии, именно Кейтлин пришла к нему с предложением включить в личный состав Легиона, отправляющийся на Каледонию, первое звено Первого батальона, куда входили «Победитель» самого Грейсона Карлайла, «Лучник» Алекса, «Горец» Дэвиса Макколла…

…И «Грифон» Кейтлин Де Ври.

Карлайл уже сам отдал все распоряжения, и боевые роботы Алекса и Макколла были погружены в багажный отсек шаттла «Стремительный». Кейтлин просто хотела еще раз убедиться, что тоже включена в личный состав, отбывающий на задание.

У Грейсона было смешанное чувство по поводу отношений между Алексом и Кейтлин. Ему нравилась эта девушка, честно говоря, очень нравилась. Она была красива, умна, знала, чего хочет в этой жизни. И то, что она была дочерью бывшего губернатора Гленгарри, нисколько не испортило ее. Кроме того, у нее был характер, и она умела добиваться своей цели. Она вступила в Легион, несмотря на протест отца и все преграды, которые он поставил на ее пути.

Но Грейсон был отцом Алекса и прекрасно знал, как отразилась смерть юного Дэвиса Клея в страшной битве при Рико-Пасс на душевном состоянии его сына. И он подумал о том, что очень плохо, когда двое близких людей направляются на одно боевое задание. Очень часто они начинают следить друг за другом и беспокоиться друг о друге больше, чем нужно, в ущерб другим членам подразделения.

И все страшно усугублялось, если, не дай Бог, один из них погибал или был тяжело ранен. С тех пор как был создан Серый Легион Смерти, Лори Калмар входила в звено Карлайла, и все в Легионе, мужчины и женщины, хорошо знали эту историю. Карлайл не мог требовать от других того, чего не придерживался сам.

– Мне очень жаль, Кейтлин, – ответил он девушке, – от них нет никаких вестей. Все радиочастоты связи с Каледонией блокированы, и мы даже не знаем почему и кем.

– Из последнего сообщения, сэр, – сказала она, – мы знаем, что Алекс и майор Макколл проводят консультации с местными жителями. Но нам ничего не известно, что же там на самом деле происходит, ведь так?

– Ты права, Кейтлин. Но я уверен, что наши посланцы знают свое задание и выполнят его. Вряд ли мы получили бы исчерпывающие сведения от них, даже если бы связь и не была прервана. Нельзя быть уверенным, что тебя никто не подслушает. Но Алекс знает о нашем прибытии – мы сообщили ему об этом в нашей последней РЛС-передаче, – и думаю, они все подготовили к нашей встрече.

– Да, сэр. Благодарю вас.

– Я очень надеюсь на то, что они посвятят нас в реальную ситуацию на Каледонии.

А может, их таинственные посетители из шаттла тоже обладают полезной информацией по этому вопросу?

Грейсон искренне надеялся на это.

Несколько часов спустя Грейсон ждал встречи в конференц-зале, стоя на палубе, а не паря в воздухе. Карусельная палуба была одной из двух круглых конструкций, имеющихся на прыжковых кораблях класса «Монолит», установленных в носовой части корабля. Она устанавливалась под таким углом, что гравитация, создаваемая при вращении карусели, почти полностью компенсировалась силой притяжения, создаваемой двигателями поддержания неизменного положения корабля в пространстве. Хотя карусельный эффект мог вызвать неприятные ощущения в желудке, если быстро повернуться или резко подняться на ноги, однако это была единственная возможность для команды прыжкового корабля хоть немного постоять на ногах в условиях невесомости. Иначе они разучились бы ходить по земле, учитывая их длительное пребывание в космосе, так как каждый рейс такого корабля состоял из серии нескольких длинных прыжков.

Даже на таких огромных прыжковых кораблях экономился каждый метр пространства, поэтому конференц-зал был небольшой комнатой, где из мебели был только стол, установленный на слегка наклонной палубе, и несколько кресел. Вместо одной из переборок был большой настенный видеоэкран, на который можно было выводить любую информацию из базы данных или получать обзор внешнего пространства. Сейчас на нем было изображение полностью развернутого над «Рубиконом» паруса. Карлайл задумчиво смотрел на звезды, мерцающие над угольно-черным полотнищем паруса, когда позади него со скрипом отворилась дверь в конференц-зал.

– Полковник Карлайл?

– Да, я – Карлайл. А вы?..

Первым в комнату вошел высокий мужчина с аккуратно подстриженной бородой и блестящими иссиня-черными волосами, одетый в полную парадную униформу штабного офицера ВСФС. Сразу за ним вошли молодой мужчина и очень привлекательная женщина, одетые в повседневную военную форму.

– Майор Килен Фолкер, сэр, – ответил мужчина в униформе. – Мое имя вам знакомо?

– Не припомню, чтобы слышал о вас, майор. – Карлайл оглядел офицера с головы до ног, обращая особое внимание на детали его униформы. Прежде всего в глаза бросались тяжелые, массивные золотые аксельбанты, гордо лежащие на его плечах, а на левой стороне груди красовался ряд нашивок, которые говорили о том, что он является представителем штаба планетарного правительства.

– Насколько я могу судить, вы являетесь советником по военным вопросам ВСФС при наместнике Каледонии Вилмарте.

– Совершенно верно, полковник. Позвольте вам представить моих помощников – лейтенант Черновский и лейтенант Дейлгрин.

– Рад познакомиться. Почему вы хотели встретиться со мной? Я не ожидал, что у меня будет возможность поговорить с официальным лицом до моего прибытия на планету.

– У нас возникла необходимость, полковник, немедленно увидеться с вами и поведать вам об осложнившейся ситуации на Каледонии.

– Вот как? А это имеет отношение к тому, что прервана радиосвязь с планетой?

– Да, сэр. Мы очень сожалеем по этому поводу. Я… в курсе того, что на планете есть ваши люди. Я прекрасно понимаю, что вы хотели бы немедленно войти в контакт с ними.

– Да, это было бы очень кстати.

– К сожалению, должен вам сказать, что это невозможно в ближайшее время. Видите ли, мы совершенно уверены, что то подразделение, которое было послано вами на Каледонию, действует против милиции наместника Вилмарта. Два боевых робота наместника были повреждены во время стычки около правительственной резиденции. Главная цель моего визита сюда состоит в том, чтобы узнать лично от вас, каковы ваши дальнейшие планы. Пока складывается такое впечатление, что Серый Легион Смерти нарушает свой контракт с Федеративным Содружеством. Нет необходимости говорить, что наместник хотел бы прояснить ситуацию, что же произошло у ворот Цитадели, до того, как вы высадитесь на планете.

– Эй! Подождите секунду. Что вы имеете в виду, говоря о подразделении, которое я якобы развернул на Каледонии? У меня на планете всего двое моих людей. Один из них местный уроженец, который сейчас находится здесь по своим личным делам. Я не отрицаю, что попросил их оглядеться и составить отчет о политической ситуации на планете. Поскольку Серый Легион Смерти должен быть направлен на Каледонию, то это был удобный случай. А вы прекрасно понимаете, что всегда хорошо иметь четкое представление о событиях до того, как будут высажены батальоны боевых роботов.

– Согласен с вами. – Фолкер полез в карман и вытащил небольшую видеокассету. – Вы позволите?

– Конечно.

Офицер связи вставил кассету в специальную щель на столе. Настенный видеоэкран за спиной Грейсона мигнул несколько раз, и на нем постепенно исчезло изображение «Рубикона» и парящего над ним паруса для сбора энергии, уступив место другому изображению. Совершенно очевидно, что эти кадры были сняты камерой, установленной высоко на одной из башен старой крепости Звездной Лиги. Камера сначала показала башни высокой крепостной стены, а затем была направлена на действия, разворачивающиеся на каменном мосту через каньон. Была темная ночь, и поэтому съемка велась камерой ночного видения. Из-за деревьев по ту сторону каньона велась беспорядочная ружейная стрельба, когда пара «Победителей» вышла из ворот крепости и медленно направилась через мост. Поскольку кадры не были озвучены, то это безмолвие придавало разворачивающейся на экране драме фантастический оттенок.

Было очевидно, что схватка подходит к концу. Было также понятно, что она длилась некоторое время. Над крепостными стенами поднимался дым и огонь от многочисленных пожаров во внутреннем дворе Цитадели. Складывалось впечатление, что крепость подверглась тяжелой бомбардировке. Дым был таким густым, что Грейсону трудно было что-либо разобрать, чтобы составить мнение о событиях, на самом деле происшедших в крепости.

Фолкер сидел развалясь в одном из кресел около стола.

– Это было снято ночью первого апреля, полковник. Большая группа рейдеров в современных бронированных костюмах атаковала Цитадель без видимых причин. К этому моменту они уже уничтожили одного из боевых роботов наместника – «Горожанина». А теперь внимательно следите за первым «Победителем».

Несмотря на увеличение и возможности камеры ночного видения, было трудно разобрать, что происходит. Ноги «Победителя» и нижняя часть торса были буквально забросаны микрогранатами, которые рвались в тишине неозвученных кадров. А потом начали взрываться большие противотанковые мины. Через некоторое время что-то опустилось на левую ногу «Победителя».

– Остановить кадр, – приказал Фолкер, – дать увеличение.

Компьютер конференц-зала повиновался приказу, остановив кадр на фигуре, оседлавшей ногу «Победителя». Хотя Грейсон прекрасно знал, что он видит перед собой, однако почти невозможно было все точно разглядеть, за исключением темной фигуре, прижавшейся к ноге робота. До чего же эффективны бронекостюмы, особенно ночью!

Интересно, кого он видит на экране – Алекса или Макколла? Скорее всего, эта неясная тень – майор Дэвис Макколл. Ведь это он разработал тактику ближнего боя – метод, которым он воспользовался впервые много лет назад в той далекой битве.

– Вы сами можете убедиться, что солдаты в самых современных бронированных костюмах используют тактику ближнего боя против боевых роботов наместника. Замедленное изображение, один к пяти, продолжать показ.

Тень спрыгнула с ноги «Победителя», вырвавшееся пламя из двигателей «Совы» отразилось на темном металле робота. Лучи лазера, мотнувшиеся с одной из башен крепости, оставили бледно-голубой свет на кадре, а один из них полоснул по темной летящей тени и сбил ее. Фигура упала на край каньона, затем стала медленно скользить по склону и наконец исчезла из вида.

– Как видите, нам удалось достать некоторых из наступающих, полковник, – сказал Фолкер. Он внимательно смотрел прямо в лицо Карлайла, пытаясь прочесть его чувства в этот момент. – Однако нам не удалось обнаружить ни одного тела. Скорее всего, местные жители унесли их с собой.

– Да… понимаю. И сколько вам удалось убить?

– Мы не можем назвать точную цифру. Но из отчета, сделанного после боя, я могу сделать вывод, что было не менее пяти убитых со стороны нападавших.

– Неплохо. А каковы потери со стороны защитников крепости?

– Восемь убитых и пятнадцать раненых. Но следует отметить, что люди наместника не были одеты в бронированные костюмы. А потом, атака была внезапной, без видимой причины,

– Да, вы уже говорили об этом.

Грейсон продолжал смотреть на экран, на котором события разворачивались дальше, и думал о том, жив ли тот, кто упал на дно каньона. Неужели он только что стал свидетелем гибели Дэвиса Макколла?

Затем вдруг мощный взрыв осветил всю панораму, яркая вспышка вырвалась из-за защитной пластины на левой ноге «Победителя». Робот как будто споткнулся, потом неуклюже развернулся и вдруг рухнул лицом вниз на каменный мост. Экран внезапно погас.

– Полковник, я сейчас не буду задавать вопросы, но Вилмарт взбешен. Ваши люди прибыли в наш мир, который уже был в нестабильном положении, в состоянии начавшегося восстания, и тут же примкнули к восставшим и атаковали резиденцию наместника. Именно по этой причине мы временно заблокировали все линии связи с Каледонией. Мне нет надобности напоминать вам, что Таркад и Новый Авалон интересуются тем, что здесь происходит. Надо добавить – очень интересуются. Мы рассчитывали… вернее сказать, мы все еще рассчитываем на вас и ваших людей, чтобы восстановить здесь порядок, барон.

Грейсон повернулся и сердито взглянул на Фолкера.

– Нечего напоминать мне о моем титуле! Майор, я повторяю вам, на Каледонии всего двое наших людей. То, что вы мне сейчас показали, это либо смерть моего самого близкого друга… либо сына. Я не знаю, кто еще атаковал крепость, и не знаю почему. Но фельдмаршал Гарет приказал мне отправиться на Каледонию и помочь восстановить здесь порядок, и это именно то, что я намерен сделать.

– Звучит убедительно. Но, однако, в свете того, что произошло, я думаю, вас не удивит, что наместник попросил о дополнительных силах. Батальон Третьего полка Дэвиона прибудет сюда с Гесперуса II через несколько дней…

Но Грейсон не слушал, о чем говорит Фолкер. Его занимали другие мысли. Неужели действительно Макколл мертв и что сейчас с Алексом?