Синклер Брекенридж

Наш ужин с Блю пройдет в самом лучшем ресторане Эдинбурга, в котором я частенько бываю. Я знаком с владельцем и менеджером этого ресторана, именно они и проводят нас до выбранного мной столика, который практически скрыт от глаз остальных посетителей, поэтому нас никто не побеспокоит. И да, в этом у меня есть свой скрытый умысел. Я хочу поговорить с ней в спокойной обстановке, чтобы нам никто не мешал. Я хочу знать, кто такая Блю Макаллистер. Да, мне известна о ней кое-какая информация, но этого недостаточно, чтобы удовлетворить мое любопытство.

Я должен знать, кто, или что, сделал ее такой требовательной в сексуальном плане. А еще я хочу убедиться что, добившись желаемого, оно того будет стоит.

Когда еда заказана, а напитки вот-вот принесут, я начинаю расспрос.

- Почему ты решила стать фотографом?

- Это прозвучит немного странно, так что обещай, что не будешь смеяться.

- Не буду.

Она улыбается.

- Мне нравится ловить чувства людей и запечатлять их на снимках.

Звучит, как ответ человека искусства.

- Люди не осознают, что могут говорить некоторые вещи, непроизнося при этом ни слова. Иногда, такая простая вещь, как приподнятый уголок чьих-то губ, может показать больше эмоций, чем расскажет любой голос. Язык тела - самый хитрый трюк природы, после влюбленности.

- Ау! Считай, что ты меня пристыдила.

- Пристыдила?

- Ну, американцы, скорее всего, говорят - опозорила.

- Ох. Звучит так, будто бы тебе знакомо это чувство.

У меня нет опыта в любовных делах. Я слишком умен для такой ерунды.

- Когда человек влюбляется, он становится слишком уязвимым, а это не то, с чем я хотел бы иметь дело, так что мой ответ нет. Что насчет тебя? Влюблялась ли когда-нибудь малышка-Блю?

- Я встречалась кое с кем, но из этого ничего не вышло,- она нервно крутит кольцо на пальце,- На своих снимках я могу отразить эмоции, которые сама никогда не испытывала. Я боюсь излишне сближаться с людьми. Мне нравится, когда у меня есть время побыть в одиночестве, наедине с собой, - она вздыхает и выглядит немного растерянно,- Вау, это прозвучало так, будто мне стоит обратиться к психологу.

Она делится со мной своими личными вещами. Это неожиданно.

- У тебя есть братья, сестры?

- Сестра. Эллисон. Она работает медсестрой. А у тебя?

- У меня есть младший брат, Митч. Он учится в колледже. А еще Лейт и Джейми. Мы близки как братья.

- Знаешь, я чувствую себя немного странно в баре. Там все друг друга знают. Такое ощущение, будто это частный клуб, а не общественный,- довольно точное описание,- Порой мне кажется, что всем известна какая-то тайна, кроме меня.

Эта девушка и умна, и красива. Только вот надеюсь она не станет совать свой нос в чужие дела.

- Надолго останешься здесь?

- Пока не знаю. Постараюсь как можно быстрее закончить дела. Бизнес дома не будет ждать.

Судя по квартире, где живет Блю, ее тетя не была богатой женщиной, так что, по всей вероятности, ее дела займут еще пару недель.

- Надеюсь, это выполнимо.

- Расскажи мне о своих родителях.

Никаких деталей, лишь поверхностная информация.

- Мои родители до сих пор женаты. Отец - предприниматель, владеет несколькими предприятиями. Мама - домохозяйка. А твои?

- Мама умерла два года назад. С тех пор папа так ни с кем и не познакомился. Он говорит, что его любовь к ней настолько сильна, что он даже на других женщин смотреть не может.

Я даже представить не могу, каково это иметь родителей, которые терпят друг друга, а о любви тут и говорить нечего. Это чуждо для меня. Я вырос с убеждением, что я такой же, как они, и не думаю, что когда-нибудь смогу полюбить.

Я посылаю Стерлинга в клуб оглядеться вокруг перед нашим появлением. Что мне сейчас точно не нужно, так это стычка с кем-то из соперников Братства перед Блю.

- Все чисто, Босс.

- Отлично. Спасибо, Стерлинг. На этом все.

- Что-то не так? - спрашивает она.

- Ничего такого, о чем стоило бы переживать.

Сегодня суббота, танцпол забит под завязку. Мы выбираем местечко у бара.

- Что будешь? Секс на пляже?

- Нет,- смеется она,- Тогда я взяла его только, чтобы подразнить тебя. И, кажется, у меня это получилось. Ты бы видел себя.

- Как на счет Джонни Уокера?

- Любишь виски?

- По мне так хорошая вещь.

- Тогда и мне возьми.

Взяв напитки, мы спускаемся по ступеням к месту, где самый лучший вид на танцпол.

- Необычное местечко.

- Здесь неплохо, да?

- Здесь отлично. В моем городе нет ничего подобного.

Мы направляемся к краю площадки.

- Ты любишь танцевать?

- Люблю. С хорошим партнером.

Начинает играть новая композиция Sia.

- Нам стоит избавиться от стаканов, если мы хотим потанцевать. Они будут мешать.

- Хорошо, давай, на счет три.

Мы чокаемся стаканами и начинаем отсчет.

- Три. Два. Один!

И опрокидываем в себя темную жидкость.

- Черт, эта вещь никогда не разочаровывает. Если есть в мире что-то наиболее приближенное к совершенству, то это Джонни-гребаный-Уокер.

- Согласна.

Мы оставляем уже пустые стаканы и ступаем на площадку. Эту песню нельзя назвать медленной, но Блю придвигается ближе и одной рукой обвивает мою шею, а другую вкладывает в мою ладонь.

- Я обожаю эту песню.

Я прислушиваюсь к словам.

- Огонь повстречал бензин?

Блю напевает несколько строчек и пожимает плечами.

- Прости. Я знаю, что ужасно пою, но меня это не останавливает.

Несколько пар присоединяются к толпе на танцполе, вынуждая Блю подвинуться еще ближе ко мне.

- Здесь становиться тесновато.

В этом заведении всегда так.

- Ну, это популярный клуб, но сейчас еще рановато. Он по-настоящему заполнится в течении следующего часа.

- Ого, людей можно будет хоть палкой мешать.

- Что?

Она смеется.

- Это южно-американский сленг. Имеется в виду, что здесь будет переполнено.

Блю, при мне, на самом деле, никогда не говорила, откуда она, но я уже сам узнал, когда искал ее фото-студию.

Начинает играть другая песня, и нам приходится кричать, чтобы расслышать друг друга.

- Может, еще выпьем?

- Конечно. Здесь так жарко.

Я подвожу ее к ступеням, ведущим к бару.

- Тебе взять то же самое?

Она усмехается.

- Да, виски меня устраивает.

Чтобы получить наши напитки, уходит больше времени, чем мне хотелось бы.

- Только что освободился столик в той небольшой беседке. Я пойду, займу его, пока ты ждешь,- говорит она и уходит.

 Я беру нам двойные порции, потому что не хочу еще раз стоять в очереди. Правда, мне кажется, это будет слишком много для Блю. Она кажется очень легенькой. Её вес, вероятно, едва превышает 70 фунтов.

Я продвигаюсь сквозь толпу к столику, где ждет Блю, когда замечаю одного из моих худших противников, сидящего рядом с ней. Ллойд Бьюкенен, офицер, который уже несколько лет копает под Братство, сейчас сидит и заигрывает с Блю, шепча ей что-то на ушко. Она отодвигается от него, думаю, это означает, что ей не нравится то, что он говорит.

- Отодвинься нахрен от нее.

Он поворачивается ко мне.

- Что за чудесная американочка сегодня с вами, мистер Брекенридж.

Отлично. Он собирается вести себя как придурок.

- Оставь ее в покое.

- С каких это пор ты стал искать девушек за пределами Братства?

Этот разговор может принять опасное направление для Блю, если он продолжит.

- Закрой свой рот.

- Ах, она не знает кто ты такой. Ты ей не рассказал, что происходишь с одной из самой печально известной семьи в Эдинбурге. Да что там в Эдинбурге, всей Шотландии. Она понятия не имеет, что твой отец - криминальный авторитет-садист, и в один день ты займешь его место.

Бьюкенен поглаживает пальцем голую руку Блю.

- Милая, парень, с которым ты пришла, преступник. Он лжет, ворует и убивает. И это лишь половина списка.

 Я ненавижу те вещи, что он говорит Блю, но еще больше ненавижу видеть его руки на ней.

- Не трогай ее.

Блю смотрит на его руку, потом ему в лицо.

- Я предупреждаю, что если ты через секунду не уберешь от меня свою руку, то я тебе ее сломаю.

- Ты только что угрожала заместителю главного шерифа по борьбе с организованной преступностью,- рука Бьюкенена спускается с руки Блю на ее ногу, - Я мог бы арестовать тебя за такое.

Он угрожает Блю. Я не хочу, чтобы он пугал её.

 Я подхожу ближе к нему, готовясь к тому, что может произойти дальше.

- Я сказал, чтобы ты не трогал её.

Я не дохожу к ним несколько шагов, когда Блю ударяет его по яйцам. Я замечаю движение её руки и отлично знаю, что она делает. Бьюкенен вскрикивает и падает на колени.

- Можешь арестовать меня, если хочешь. С удовольствием послушаю, как в отделении ты будешь рассказывать историю о том, как в клубе тебя отделала американская девчонка.

 Я не подхожу ближе, потому что Блю не нуждается в моей помощи. Она отлично справляется сама.

- Отпусти! - он шипит сквозь стиснутые зубы.

Блю отпускает его и он оседает на пол и сворачивается в позу эмбриона. Она просто переступает через него и выходит из кабинки.

- Думаю, я достаточно насладилась его обществом.

Она переплетает свою руку с моей, и мы покидаем клуб. Она каждый раз удивляет меня. Я думал, что после новости о моей преступной семье она сбежит от меня подальше.

Но, возможно, она просто думает, что это все ложь.

Мы подъезжаем к ее квартире, и я ожидаю, когда она спросит меня о том, что ей сегодня наговорил Бьюкенен. Она не заставляет меня ждать долго.

- Это правда? Ты серьезно часть криминальной семьи? Или организации? Или еще какой либо фигни, о которой говорил этот придурок?

 Мне стоит соврать. Она не смыслит в этом, и, скорее всего, никогда не была причастна к этой части реальности, но я обнаруживаю, что хочу рассказать ей правду. Все, что с ней связано нельзя назвать обычным, и мне любопытно, как она отреагирует. Заодно, это будет еще одной проверкой для неё.

- Мой отец - глава моей семьи и организации, которая носит название Братство.

Некоторые люди называют нас бандой. Мы называем себя Мафией. Мне не нравится ни одно из этих названий. Мы шотландцы,а не итальянцы, так что "Клан" - более подходящее слово.

- И ты делал все эти вещи, о которых он говорил? Воровал? Лгал?- она колеблется, произнося последнее, - Убивал?

- В каждом деле есть свои ограничения и лимиты. Когда я берусь за него, я уже знаю, и понимаю, как далеко готов зайти. Это может включать в себя ложь, и, может быть, воровство чего-то, - я делаю паузу, чтобы потом забить последний гвоздь,- И, возможно, время от времени, убийство.

- И что ты чувствуешь, когда делаешь эти вещи?

- Могущество, - я произношу это слово, потому что она когда-то она выбрала именно его, чтобы описать, как почувствовала себя, после того, как избила и поставила Дафа на колени.

 Я хочу показать ей, что мы с ней похожи.

Она некоторое время смотрит в окно, прежде чем начинает говорить.

- И тебе нравится это чувство?

Я не могу ей солгать. Я наслаждаюсь им.

- Очень сильно нравится.

Проходит еще минута.

- Хорошо.

Что?

- Просто… хорошо?

- Ты бы хотел, чтобы я ужаснулась? Потому что я могу это сделать, если это заставит тебя чувствовать себя лучше, или сможет как-то исправить твое мнение обо мне.

 Как она может относиться ко всему с таким пониманием? Она же не гребаная Полианна. И у нее нет ни одной возможности ею стать.

- Нет. "Хорошо" меня устроит.

Я не уверен, должно ли меня тревожить отсутствие ужаса в ней, или же нет.

Должно ли вообще тревожить отсутствие тревоги?

Боже мой, это как горшок встретился с котелком.

- Хотел бы я побывать у тебя в голове.

- Нет, не хотел бы. Там слишком темные мысли.

Мне кажется, я встретил идеальную женщину. В ее глазах я не выгляжу монстром.