Макс Дейнтри поднялся им навстречу. Он был спокоен и, как всегда, уверен в себе. На нем был элегантный костюм, и весь он был очень опрятный. И это несмотря на то, что он провел несколько часов в воздухе, проехал по жаре большое расстояние по узким горным дорогам и не имел еще возможности принять ванну и сменить одежду.

Макс внимательно оглядел Дженни, затем перевел взгляд на молодого человека, стоящего рядом с ней.

— Хелло, — приветствовал он их обоих спокойным голосом. — Как вы чувствуете себя, Дженни, в этой необычной обстановке? Как вам нравится феодализм Си Мохаммеда?

Пока Дженни собиралась с духом, не зная, что ответить, в разговор вступила Селестина:

— Си Мохаммед вообще не феодал, и мы здесь прекрасно проводим время. Нас устроили с большим комфортом. Единственный недостаток — нет электрического света.

— Я уверен, Дженни, что когда вы приедете сюда в следующий раз, здесь обязательно будет электричество, — сухо заметил Макс.

— Я увидел вашу машину, Дейнтри, и обрадовался, что нашего полку прибыло, — ровным, ничего не выражающим голосом, заметил Си Мохаммед. Посмотрев на графиню, он спросил:

— Мы будем настаивать на том, чтобы он остался с нами, не так ли, мадам? По крайней мере на несколько дней?

— Я как раз имею такое намерение и останусь хотя бы на одну ночь, если вы не возражаете? Я знаю, что у вас здесь достаточно комнат, и я не очень побеспокою вас.

— Вы правы, — ответил вежливо Си Мохаммед. — И конечно же я рад вас видеть, — добавил он.

— Ну вот и отлично! — воскликнула графиня. — И Макс расскажет нам, что нового в Париже, как он проводил там время и почему так быстро вернулся обратно. Хотя нет… — добавила она с очаровательной улыбкой. — Ваше возвращение не такой уж неожиданный сюрприз!

Макс задумчиво смотрел на Селестину, она была очень хороша. Светло-зеленое полотняное платье подчеркивало матовую белизну ее кожи, ее блестящие золотистые волосы были уложены в великолепную прическу, светло-карие глаза с зелеными искорками были загадочны и сулили наслаждение. Дженни была уверена, что в каждом мужчине красота графини вызывала чувство восхищения и желания. Когда же взгляд Макса обращался к ней, Дженни, она видела в нем только вежливое равнодушие. Поэтому ее не удивляло, что Дейнтри в этот вечер, казалось, полностью игнорировал ее.

Подали освежающие напитки, и они все, удобно расположившись в прохладе этой роскошной комнаты, начали неторопливую беседу. Говорили, в основном, Селестина и Макс. Си Мохаммед, как вежливый хозяин, иногда вступал в разговор, произнося вежливые, ничего не значащие фразы. По его лицу нельзя было понять, рад ли он появлению нового гостя. Дженни, казалось, полностью была исключена из беседы. Си Мохаммед сделал несколько попыток втянуть ее в разговор, но Селестина и особенно Макс как будто забыли о ее присутствии. Однако когда подошло время обеда, и все они направились в свои комнаты, чтобы принять ванну и переодеться, Макс спросил Дженни, сумеет ли она найти в этом сложном лабиринте комнат дорогу в свою. Дженни ответила, что она уже хорошо знает дом и ей не составляет труда добраться до ее комнаты.

— Быстро же вы здесь освоились! — произнес Дейнтри со своей обычной ухмылкой. Дженни не успела ему ответить, так как в этот момент появилась Селестина и потребовала, чтобы она поторопилась в свою комнату уложить детей спать и переоделась к обеду.

Этот обед прошел для Дженни также мучительно, как и обед в день их приезда. Ее голова была занята совсем другими мыслями, и она не могла с легкостью поддержать беседу, которая велась за столом. Как всегда, в основном говорила Селестина, вспоминая Париж, который она обожала, и уверяя всех, что Макс Дейнтри наверняка хорошо провел там время, компенсировав тем самым все неудобства своего путешествия.

На ее губах играла лукавая улыбка, а в глазах, неотрывно следящих за Максом, читалась нежность и такая глубокая страсть, что Дженни становилось тошно. Взглянув на Макса, Дженни заметила, что он внимательно и нежно смотрит на Селестину. По сравнению с Си Мохаммедом, в котором было что-то женское, Макс, вне всякого сомнения, был превосходным представителем мужской половины человечества. Жизнь сыграла с ней злую шутку, думала Дженни, она невольно для себя поддалась очарованию этого человека и уже не сможет так легко отделаться от этого чувства. Лучше бы она осталась с детьми в своей комнате! Почему Селестине было так нужно, чтобы она присутствовала на обеде?

После обеда они опять были приглашены к отцу Си Мохаммеда, старому Сайду, и выпили с ним положенные три чашки мятного чая. Старый Сайд был, очевидно, хорошо знаком с Максом Дейнтри, так как при виде Макса лицо этого важного старика просияло от удовольствия. Макс заговорил с ним на его родном языке, и уже никто не мог вступить в беседу. Селестина явно скучала и при первой возможности исчезла из комнаты. Дженни последовала за ней, и вскоре они вдвоем оказались во внутреннем дворике. Они видели, как явился слуга и вызвал Си Мохаммеда по какому-то неотложному делу.

— Я собираюсь выкурить у себя на балконе последнюю сигарету и лечь спать, — произнесла графиня. — Похоже, ваш воздыхатель пошел в гарем разбираться со своими женами, поэтому на вашем месте я бы тоже отправилась спать.

— В гарем? — с удивлением переспросила девушка. Селестина с улыбкой взглянула на нее.

— Моя дорогая, я просто пошутила. Си Мохаммед — европеец с ног до головы и, насколько мне известно, не женат. Я знаю только одно — он завидная партия для женщины! Если здесь и есть гарем, то он принадлежит его отцу.

С тяжелым чувством Дженни поднялась к себе в комнату. Зачем только они приехали сюда, в этот «кашбах», в этот замок с его незнакомым укладом и загадочной жизнью, которую не сможет понять ни один европеец. Возможно, Селестина была права, говоря, что Си Мохаммед европеец. Да, но это только внешне. Под светским лоском скрывалась загадочная душа восточного человека.

Дженни решила, что как только они вернутся в Марракеш, она уедет в Англию.

Готовясь ко сну, Дженни обнаружила в сумочке бриллиантовую сережку графини, которую та потеряла во внутреннем дворике, и, решив тотчас же вернуть ее Селестине, направилась к ней в комнату. Постучав и не услышав ответа, она открыла дверь и заглянула в комнату. Там было пусто и темно. Через широко открытые окна Дженни могла видеть, что и балкон был пуст. Итак, Селестина и не собиралась курить свою последнюю перед сном сигарету!

Дженни вернулась в комнату. Выйдя на балкон, она посмотрела в сторону отцовской половины дома. Все окна были темны. Значит Макс Дейнтри уже покинул Сайда, и тот лег спать.

Внезапно она заметила очертания двух фигур во внутреннем дворике, огонек сигареты, и вскоре до нее донеслись приглушенные голоса и мягкий, нежный смех Селестины.