Тоби всегда привлекали «характеры» — люди со странностями и изъянами, размышляла Лиззи Уоринер: мусорщики, уличные торговцы, фокусники, карманные воришки. Ему ничего не стоило выбрать самого отвратительного типа на рынке Шепперд-Маркет и записать его историю в свою тетрадь. Этот его субъект, которого он подвергает гипнозу, возможно, не догадывается, что попадет, хотя в немало измененном виде, в следующий роман Тоби. Там он будет Джеком Маком или Джеком Крестфаленом — лакеем, с голосом уличного торговца и широкой грудью циркового борца.

Поскольку для Лиззи утро пока было безрадостным, она садилась на стул в гостиной с надеждой, что ей удастся на время забыть о неких подозрениях, которые мучили ее последние дни.

Мери Отс тоже присутствовала на сеансе, хотя ее сестра не сомневалась в том, что она предпочла бы не быть здесь. Бедняжка Мери согласилась на это, лишь бы угодить мужу, и этим еще раз подтвердила, как трагично они с ним не подходят друг другу. Она выросла, как и Лиззи, в доме, полном книг, но в отличие от младшей сестры даже не пыталась делать вид, будто ее интересует, что в них написано. Мери предпочитала шить, а не читать книги, и это нередко приводило к неловким ситуациям, когда становилось ясно, что она так и не поняла сути романа «Капитан Крамли».

Теперь же, когда у нее на руках постоянно плачущий ребенок, стало очевидным, как мало у нее времени и терпения на расширение своих познаний или на чтение. Она называла эксперименты мужа «развлечениями», задавала нелепые вопросы, не будет ли от них в доме шумно и как долго они будут продолжаться. Если у нее и были какие-либо представления о гениальности ее мужа, ей ничего не стоило небрежно заметить, что гениальность, с ее точки зрения, не такое уж ценное качество.

Пока старшая сестра все свое внимание уделяла ребенку, Лиззи исподтишка наблюдала за поведением субъекта эксперимента. Он как-то неуклюже обмяк на стуле, похлопывал себя по коленям, как король Кокни, глядящий на танцы.

Затем он вдруг посмотрел на нее, и Лиззи подумала, что это темный и недобрый взгляд. Она отвернулась и стала смотреть только на дорогого ей красивого Тоби, который наконец подошел и уже занялся субъектом.

— Смотрите на меня, — велел он Мэггсу.

Когда он поднял руки, Лиззи ощутила, как где-то глубоко в ней все сжалось, как от холода; видимо, нужно обладать очень тонким и деликатным подходом, чтобы справиться с таким зверем.

Лакей, возможно, тоже ощутил эту великую силу, ибо, когда он следил за руками Тоби, его лоб прорезали две глубокие перекрестные морщины. Он резко дернул головой, окинул взглядом комнату, и его горящий взор остановился на Мери с ребенком.

— Смотрите только на меня, — велел ему Тоби.

Но испуганные глаза лакея уже остановились на Лиззи Уоринер. Она содрогнулась.

— Джек Мэггс, я приказываю вам, — снова скомандовал Тоби.

Субъект неохотно подчинился. Он даже закрыл глаза, но вскоре снова открыл их; и не прошло и нескольких минут, как его голова стала клониться и вяло упала на грудь. От того, что это чужое тело наконец сдалось, Лиззи неожиданно почувствовала странный прилив крови к лицу.

— Вы видите Призрак, мистер Мэггс?

— Он почти все время у меня за спиной, — последовал четкий ответ.

Субъект поднял голову, глаза его были открыты. Если бы Лиззи не знала, что лакей под гипнозом, она бы не поверила, что он спит.

— Мы сейчас его прогоним. Как вы думаете, чем мы можем его напугать?

— Я не думаю, что мой Призрак испугается, сэр. — Тоби сунул руку в карман камзола и вытянул оттуда короткий извозчичий кнут, который, видимо, все время носил с собой. Он помахал им в воздухе, а потом остановился, так чтобы ремень кнута повис над головой Мэггса. Это хорошо, подумала Лиззи Уоринер, очень хорошо. Тоби прекрасный актер. Он играл роль сэра Спенсера Спенса в театре «Лицей»; ему нравилось забавлять друзей и семью коротенькими скетчами, высмеивая старых актеров, напыщенных и надменных. У Тоби был талант подражать голосам и диалектам, показывать фокусы, ловко прятать карты в рукав и даже устраивать пантомимы.

Сейчас же, когда он поднял кнут, Лиззи успокаивающе потрепала по руке Мери, ибо та, как всегда, всего боялась и теперь, зажмурившись, еще крепче прижала к груди ребенка.

— Как вы думаете, нашего Призрака можно напугать плеткой?

— Нет, сэр.

Вместо ответа Тоби сильно щелкнул кнутом. На сей раз кнут коснулся потолка и упал на кушетку. Тоби, подняв кнут, снова стал им щелкать, производя в воздухе неприятные свистящие звуки. С каминной доски упал бронзовый подсвечник и со звоном покатился по полу до самого окна.

Шум разбудил ребенка, и он раскричался. Мери поднялась, невольно прикрывая рукой его головку. Поднялся и загипнотизированный лакей. Поднимался со стула он медленно, словно был привязан к нему невидимыми цепями. Его лицо было искажено гримасой жалости.

— О нет, не надо сечь его, сэр! — крикнул он. — Вы не должны делать этого, сэр.

— Тоби, дорогой… — робко прошептала Мери.

— Садитесь на место, сэр, — выкрикнул Тоби. А жене он махнул рукой и указал на дверь.

Когда дверь, скрипя, закрылась за ней и плачущим младенцем, Тоби молча указал присутствующим на физическое состояние лакея, на беспокойные движения его ног и искривленный в гримасе рот.

— Да, пожалуй, нам необходимо высечь Призрака, — громко промолвил Отс.

— О Господи, нет, пожалуйста, не надо…

— Как вы думаете, ему это понравится?

— Нет. Дайте мне возможность проснуться.

Тоби, повернувшись к присутствующим, безмолвно изобразил губами слово: «Следите». Затем, переменив тон на ласковое уговаривание, обратился к субъекту:

— Почему вы так взволнованы, Джек? Никто не сделает вам плохого. Сегодня мы только покончим с вашим врагом. Он причиняет вам боль. Вы не подскажете нам место, где мы могли бы расправиться с ним?

— Я привык к боли, сэр.

— Я задал вам совсем другой вопрос. Вы что, не слышали меня?

Джек Мэггс неожиданно стал бить себя в грудь. Он был похож на дикого зверя, а Тоби — на опытного дрессировщика.

— Вы представляете себе место, где мы можем расправиться с ним?

— Оставьте его в покое, прошу вас, сэр.

— Вы привязаны к своему мучителю, мистер Мэггс? Вы, однако, представляете себе такое место?

Последний вопрос сопровождался взмахом кнута.

— Да, да, — воскликнул явно испуганный Мэггс. — Я даже вижу его.

Мистер Бакл встал и поднял руки, словно в знак протеста.

— Пожалуйста, успокойтесь, — сказал ему Тоби. — Мистер Мэггс, вы должны увидеть место, где мы его поймаем.

— Пожалуйста, сэр, я не в состоянии видеть его избиение.

— А что бы вы хотели видеть?

— Море, реку.

Тоби подошел к субъекту совсем близко, его руки коснулись рта Мэггса; казалось, что он хочет вырвать из бедняги проклятого демона собственными руками.

— А теперь расскажите мне все. Что это за река? Вы знаете что-либо о птицах, Джек? Вы видите их?

— Да, сэр, множество птиц.

— Пеликанов, конечно.

— Пеликанов, сэр. Да, и их тоже.

— Вы можете дать мне одного из них, добрый старина Джек?

— Могу, сэр. Черт побери, вот замечательный экземпляр.

— Опишите его мне, Джек. Создайте его портрет.

— Он очень крупный.

— Нарисуйте его.

— У него широкая грудь, большой глубокий клюв. Он похож на военный корабль. Он красив, сэр, этот пеликан.

— А другие птицы?

— Вы собираетесь высечь Призрака кнутом, сэр?

— Расскажите мне о птицах. Там есть попугаи?

— Я не могу искать попугаев. Как я могу искать их, если у вас в руке этот проклятый «треугольник»?

— Расскажите мне о попугаях.

— Я не смотрел на них, черт их побери. Я не стерег их. Вы не можете меня заставить. Вы даже не знаете, с чем вы имеете дело.

— Боль вас мучает по-прежнему?

— Да, да, черт побери, все это ваши глаза. Боль всегда со мной. Черт!

— Успокойтесь, Джек, и не распускайте язык, держите его за зубами. Здесь присутствуют женщины.

— Какого черта вы их сюда пригласили?

— Старина, успокойтесь. Сегодня никого не будут сечь кнутом.

— Не будут?

— Никого.

— О Господи, сэр. Спасибо вам, сэр. Я бы этого не вынес.

— Не плачьте, старина. Сегодня отличная погода. Разве вы не чувствуете, как греет солнце?

— Солнце может убить вас, поверьте мне.

— Да, Джек, оно невыносимо жжет.

— До волдырей, сэр.

Перси Бакл нагнулся и одобряюще похлопал Лиззи Уоринер по локтю. Он указал на окно за спиной Джека Мэггса: за окном снова шел дождь.

— Я умираю от жажды, сэр.

— Снимите ваш камзол, если хотите, да и сорочку тоже.

— Но здесь находятся леди…

— Они уже ушли.

Пребывание в комнате, где будет раздеваться мужчина, привело Лиззи в замешательство. Она поднялась со стула, но Отс решительно замотал головой, и Лиззи снова села, отвернув лицо.

— Я не могу снять сорочку.

— Вы должны.

— Капитан Логан не позволит этого.

— Здесь не действуют подобные запреты.

Джек Мэггс снял камзол, затем жесткий плоёный воротник, сорочку и жилет из грубой шерсти. Теперь он стоял перед ним до половины обнаженным.

Лиззи сидела на своем стуле, опустив глаза.

— Повернитесь, — приказал Мэггсу Тобиас.

Лакей послушно повернулся. Когда Лиззи подняла глаза, у нее перехватило дыхание от того, какую боль запечатлела спина несчастного, сколько шрамов и рубцов хранила его изуродованная кожа.

— Так и оставайтесь, — скомандовал Тоби. — Стойте и не двигайтесь. Вам понятно?

— Мне жарко.

— Здесь вы в тени, — ответил Отс. — Вам будет приятно. После этого он быстро покинул гостиную, прихватив с собой Лиззи Уоринер и мистера Бакла.