В этот вечер мисс Мотт должна была приготовить ужин на семь персон. При хозяине, мистере Остине, это было сущим пустяком. Тогда на каждый ужин подавалось десять блюд: фазаны, молодая дичь, три разных пудинга на выбор. Но мистер Бакл, хотя он и был добр к прислуге, совершенно не сознавал своих социальных обязательств. Он был холостяком, очень замкнутым и чаще всего довольствовался всего лишь кусочком сыра и каким-нибудь пирожным к чаю. Он прятался наверху в своем «убежище» с книгами, стаканом портера и чеширским сыром, а занимается ли своим делом экономка, спит или бодрствует дворецкий, он предпочитал не спрашивать и не знать, лишь бы эта дерзкая маленькая горничная обслуживала его.

Сегодня наконец было великое событие, и следы никудышнего ведения хозяйства были налицо: пьяный дворецкий, всего один лакей и тот, свихнувшийся от горя, одна ничему не обученная горничная на кухне, которая обрезает жир с почек так медленно, что кухарка не в силах даже смотреть на это.

Мисс Мотт трудилась над яблочным пирогом, прося Господа подбодрить горничную, заставить миссис Хавстерс избавиться от дворецкого, ее скучного хозяина, и нанять, наконец, еще одного лакея. Когда Джек Мэггс вернулся в кухню, она даже не подняла головы, однако она умела, как это бывает у невысоких и застенчивых людей, опустив очи долу, видеть все.

Когда же она не увидела заветного конверта (предмет ее любопытства лежал во внутреннем кармане камзола Джека), она предположила самое худшее, что было ее постоянной ошибкой. От этого маленькая женщина вдруг задрожала, как дрожат собаки от блох, когда не могут почесаться.

Мисс Мотт была худа и жилиста и дрожь свою скрыть не смогла. А дрожь пробежала по спине и растворилась где-то под белой наколкой, а затем, когда казалось, что она прекратилась, вдруг появилась с другой стороны и, наконец, застыла в гримасе рта.

— Я пропала, — вздохнула Пегги Мотт, сказав это никому, кто мог бы или хотел услышать ее.

Она дала пришедшему гостю кусок слоеного пирога и налила чаю.

Джек Мэггс, положив в чашку четыре ложки сахара, помешал чай и стал пить его. Казалось, его глаза были закрыты, но он не переставал незаметно присматриваться к своему новому дому. Он следил за взволнованным маленьким лицом кухарки, которая беспрерывно, то посасывала, то выпячивала, а потом и поджимала губы. Она была похожа на печальную и огорченную птицу, и он гадал, какая клетка сделала ее такой.

А тем временем Мерси Ларкин наблюдала за Джеком Мэггсом. Она не подозревала, что перед нею устрица, рождающая жемчужину, как и не догадывалась, какая растерянность и озабоченность скрывалась в этой раковине. Действительно, манеры Джека Мэггса за столом почти не выдавали человека, не привыкшего есть за столом. Он сидел вполне удобно, широко расставив ноги, спокойно держа руки на животе. Он зевнул.

— Очень хорошо, — произнес он, ни к кому не обращаясь. Его подбородок опустился на грудь, глаза на мгновение закрылись. Мгновение затянулось.

— Кухарка! — промолвила горничная. Но увидев, что мисс Мотт не реагирует, предупреждающе сказала: — Посмотрите, ш-шш.

— Что тебе, Мерси? — наконец спросила Пегги Мотт, уже сама смотревшая в ту сторону, куда кивком указала девушка.

— Тише. Он спит.

— Эти кролики мало весили, — нервно сказала мисс Мотт. — Явно недостаточно.

— Подойдите сюда и посмотрите. — Мерси отодвинула кастрюлю с жиром и встала на колени возле огромных ног Джека Мэггса.

— Мерси Ларкин! — остановила ее Пегги, отойдя от плиты, чтобы поближе посмотреть на храбрую девушку, чье лицо было так близко к лицу незнакомца. Он действительно крепко спал. В этом не было никакого сомнения.

— Я не верю, что он лакей. У него совсем другое лицо. Пегги Мотт, посмотрев на суровое лицо спящего, вновь почувствовала, как ее проняла легкая дрожь.

— Он похож на убийцу.

— А я считаю, что он дворецкий, — не сдавалась Мерси. — Вам не кажется, что лучше бы он стал у нас дворецким, вместо Спинкса? Может, таков ее окончательный план?

— Тише, помолчи, Мерси. Она не наняла его.

— Наоборот, она сделала это, мэм. Вы ошибаетесь. — Мисс Мотт стала переворачивать куски кролика в судке.

— Мерси, ты еще нигде не служила. Кто-то должен наконец взять тебя в ежовые рукавицы, пока ты совсем не распустилась. Тебе не поможет то, что твоя дорогая матушка кормила нашего хозяина бульоном, когда он заболел. — Она вдруг повернулась. — Что ты делаешь? Что ты делаешь?

Мерси сунула свою тонкую руку в карман камзола спящего мужчины и вытащила длинный белый конверт.

— Тише, мэм. Я достаю мечту вашего сердца.

Мисс Мотт уставилась на конверт. Моргая глазами и причмокивая, она провела языком по зубам.

— О, спасибо. — Она протянула руку к конверту. — Спасибо. — Но затем вдруг передумала и вернула конверт. — Чисто и ловко сработано, Мерси. А теперь познакомь мистера Мэггса с мистером Спинксом.

— Сначала надо его разбудить, — коварно предложила Мерси.

— Потряси его, Мерси. Похлопай по плечу.

— Я не дотронусь до него, мэм. Это неприлично.

Кухарка, взяв пригоршню муки, стала посыпать ею доску стола, делая это со все нарастающим и уже выходящим из-под ее контроля раздражением.

— Мерси, в восемь часов я жду семь джентльменов к ужину. Я жду самого мистера Отса, да поможет мне Бог. Будь хорошей девочкой и разбуди мистера Мэггса, а затем отведи его — да, не забудь взять этот конверт, — к мистеру Спинксу, туда, где он сейчас находится, и не важно, что он там делает.

— А мы знаем, где он, не так ли, мэм?

Кухарка вздохнула:

— Да, Мерси, знаем.

Похоже, что Мерси сама поняла важность задания, ибо тут же похлопала Джека Мэггса по плечу. Новоиспеченный лакей открыл глаза.

— Нам надо нанести визит мистеру Спинксу, — сказала ему Мерси. — Вы должны быть уже официально приняты на работу.

Джек не понял ничего из того, что она сказала, но от нее веяло такой теплотой, как от тарелки, только что вынутой из жаркой сушилки. Он сунул руку в карман камзола, чтобы достать конверт, но увидел его в руках девушки.

— Вы выронили вот это, — нашлась Мерси и подала ему конверт.

Он знал, что не ронял конверта, но молча взял его и последовал за Мерси. У нее была очень красивая плавная походка и нежная белая шея.