— Как я уже сказал, приятель, — промолвил Джек Мэггс, открывая дверь и выходя на Лэмбс-Кондуи-стрит, — я буду у вас завтра в десять утра ровно.

— Вы должны теперь верить мне, Джек, разве не так?

Мэггс лишь пожал плечами. Пилюли, которые приняла Лиззи Уоринер, вскоре начнут действовать. Тобиасу тогда придется уделить этому все свое внимание, и руки у него будут связаны.

— Разве вы ничуть не боитесь, что я сбегу?

Мэггс невесело усмехнулся.

— Вы уже однажды попробовали.

— Но я могу предать вас.

— Вы слишком глубоко увязли, приятель. И ничего от этого не выиграете, ничегошеньки.

Но при всем этом Джек Мэггс не собирался самоуспокаиваться. Теперь, когда он приближался к своему дому на Грэйт-Куин-стрит, он уже не был похож на того самоуверенного человека, который в свое время вышел из дуврского дилижанса «Ракета». Сейчас, словно мышь, он крался вдоль стен, стараясь превратиться в тень. Он следил за домом около часа, прежде чем пересек улицу и открыл входную дверь с помощью набора «фомок».

Несмотря на то, что гроза прошла, окна в доме были плотно зашторены, и хотя было всего девять часов вечера, дом казался мрачным и пустым.

Однако, войдя в него и закрыв за собой дверь, Мэггс почувствовал, что в доме кто-то есть. Это не был ни неожиданный звук, ни чей-то посторонний запах: в передней на первом этаже все так же привычно пахло воском. И все же в доме кто-то был, в этом у него не было сомнения. Джек Мэггс теперь мог позволить себе признаться в том, что надежда его сбылась. Именно она заставила его покинуть дом Тобиаса, когда осторожность требовала остаться там на ночь. Знакомый морозец пробежал по спине.

Джек Мэггс осторожно наклонился, чтобы вынуть нож. Рука привычным жестом уверенно ухватилась за ручку, которую он сам сделал из шпагата и смолы. Это был нож каторжника еще с тех времен, когда он не мог себе позволить лезвие из первоклассной стали и ручку из слоновой кости. Крадучись, словно огромная тень, он встал на пороге гостиной, описывая ножом в темноте широкие круги.

Так же беззвучно он приблизился к дивану и услышал чье-то легкое посапывание.

— Генри?

Сопение повторилось.

— Это ты, Генри?

Мэггс зажег спичку и увидел перед собой печальную и виноватую физиономию Мерси Ларкин, которая лежала на диване, закутавшись в его клетчатый плед.

— Господи, что за дурацкая идея!

Мэггс тяжело опустился на позолоченный стул, подальше от дивана.

— Мне очень жаль.

— Сколько раз я вам велел не совать нос в чужие дела?

— Я очень сожалею.

— Я предупреждал, что это опасно.

— Вы думали, что это мистер Фиппс. — Мерси села и высморкала нос. — Я очень сожалею, что напугала вас.

— Вы не напугали меня, девочка. Чтобы напугать меня, требуется куда больше усилий, чем ваш поступок. — Но он был глубоко и горько разочарован и не скрывал своего неудовольствия.

— Вы ожидали увидеть здесь вашего Генри?

Он сунул свой нож в сапог.

— Это вас не касается.

— Если это вас огорчает, то я могу отвести вас к нему.

— Вы?

— Почему вы так на меня смотрите? — Мерси поплотнее завернулась в плед, словно собиралась немедля тронуться в путь. — Думаете, я такая идиотка, что не найду дорогу в Ковент-Гарден?