Брайан Макшейн стиснул руки на скользком от пота руле автомобиля и въехал через внутренние ворота. Замок Сикерк внезапно возник перед его глазами, словно выросшая из-под земли скала. От внезапного испуга он поморщился и достал из кармана еще один носовой платок. До чего же он ненавидел это место с его привидениями! Если не лорд Сикерк преследовал его, то кто-нибудь из его команды. Ему живо припомнился первый раз, когда он приехал в замок и за ним гонялся сарацинский воин, размахивающий двумя окровавленными мечами. Компания, сдающая автомобили напрокат, была не в восторге от состояния, в котором находилось сидение для водителя.

Унижение, которое он испытал от запачканных брюк, было не единственной причиной, по которой он всем сердцем ненавидел Сикерк. Другой причиной был сам лорд Сикерк. Брайан не любил, когда ему угрожали. Дремлющий в нем лев ждал только случая, чтобы продемонстрировать свою отвагу. Но даже его лев сжимался от страха при виде грозно нахмуренных бровей Кендрика де Пьяже. В один прекрасный день его сиятельству придется за это заплатить. И очень дорого.

Но не сегодня. Сегодня Брайан получит подпись мисс Баченэн на документах Маледики. А завтра он придумает, как перенести эту подпись на документы с его собственным именем под словами «ПОЛУЧАТЕЛЬ», затем он продаст замок, оставив в дураках как де Пьяже, так и Маледику. После этого он отправится в долгий заслуженный отпуск. На всю оставшуюся жизнь.

Но это будет завтра. Сегодня ему нужно будет снова побывать в парадном зале Сикерка, задача, выполнение которой он старался оттянуть вот уже неделю. По крайней мере, его минует путешествие в ад, то есть в кабинет де Пьяже.

Брайан не успел робко постучать в парадную дверь, как она открылась, и на пороге возник Уорсингтон. И как бедному старику удается вести такой образ жизни? Не иначе, у него железные нервы. Брайан подозревал, что в мире не было такой силы, какая бы заставила хоть один волосок выбиться из шевелюры управляющего.

— Мистер Макшейн. Рад вас видеть.

Брайан вяло кивнул.

— Я здесь, чтобы встретиться с мисс Баченэн.

Уорсингтон отошел в сторону и жестом пригласил Брайана войти. Что тот и сделал, вздрогнув, когда дверь за ним захлопнулась. Его внутренний лев от страха поджал хвост. Брайану отчаянно захотелось поступить точно так же.

— В данную минуту леди Женевьевы здесь нет, мистер Макшейн…

— Уорсингтон, — раздался низкий голос из глубины зала, — я займусь им.

Брайан заставил пальцы разжаться, затем вытер липкие от пота ладони о брюки.

— М-милорд, — сказал он, заикаясь, — не ожидал вас увидеть.

— Оно и видно, — сказал Кендрик, бесшумно пересекая зал. — Помнится, я достаточно ясно дал понять, что когда мне понадобятся твои услуги, я позвоню.

— Д-да, так и было, — быстро кивнул Брайан. — Я здесь, так сказать, с визитом вежливости. Все ли идет по плану? Я привез документы, которые должна подписать мисс Баченэн.

Кендрик нахмурился еще больше.

— Как я уже сказал, если твои услуги понадобятся, я тебя вызову. До тех пор тебе нечего делать в Сикерке.

Брайан моргнул.

— Так она еще здесь? Вам не удалось ее напугать…

— Довольно! — завопил Кедрик. — Ты что, оглох? Когда мне понадобится твоя помощь, я тебя вызову!

— Но как же так, милорд…

Кендрик шагнул вперед, и Брайан в страхе попятился. Смерть от рук Маледики показалась ему вполне приятной по сравнению с разъяренным призраком.

— Убирайся вон, болван!

Брайан повернулся и бросился прочь, благословляя невозмутимого Уорсингтона, который предупредительно открыл перед ним дверь.

Он запрыгнул в машину, и с визгом тормозов понесся сначала по внутреннему двору, затем вниз по дороге к внешнему двору и наконец через туннель сторожевой башни и по подъемному мосту.

Дыхание вернулось к нему только после того, как он покинул земли Сикерка и свернул на дорогу, ведущую в городок.

Женевьева Баченэн была либо мертва, либо томилась взаперти за этими трехметровыми каменными стенами. В любом случае, Брайан не собирался ее освобождать.

Говорят, во Франции в это время года стоит чудесная погода…

Кендрик наблюдал, как оседает пыль, поднятая поспешным бегством Макшейна. Жалкий трус. Ему следовало выбрать себе профессию попроще, например, печь булочки. В общем, что-нибудь скучное и прозаическое.

— Милорд, о чем это лепетал юный мастер Макшейн? — спросил Уорсингтон, поправляя свой безупречный фрак.

— Пустая болтовня, старина. Предупреди стражу у внешних ворот не пропускать его без предварительного уведомления. Я не нуждаюсь в его услугах.

Уорсингтон бросил на него скептический взгляд и спросил, поджав губы:

— Что ты замыслил?

— Тебе это прекрасно известно, Уорсингтон. Я хотел, чтобы Женевьева подписала бумаги и освободила меня. Святые угодники, разве мы не обговаривали это тысячу раз?

Уорсингтон поднял одну седую бровь.

— Сдается мне, ты говоришь в прошедшем времени, дорогой мальчик. Должен ли я понимать это так, что ты поменял свое отношение к нашей дорогой гостье?

Кендрик нахмурил брови.

— Ты можешь понимать это так, что ты назойливый старый проныра, которому больше нечего делать, как совать нос в мои дела.

— А что ж еще, как не ваши дела, милорд, должно меня касаться?

Кендрик не обратил внимания на попытку выведать у него дальнейшую информацию. Он знал, что не было ничего хуже, чем оставить Уорсингтона в неведении. На этот раз Кендрик не собирался ему уступать. Все, что полагалось знать его слуге, это то, что Брайана Макшейна следует держать подальше от замка. Этот жалкий адвокатишка не наложит на Женевьеву свои лапы. Лучше ей не знать, чем именно занимался Макшейн последние недели. Хотя Кендрик и не был уверен, что желает постоянного присутствия Женевьевы в замке, он должен был признать, что в качестве временного гостя она вполне терпима.

Как можно было не восхищаться ее отвагой? Или когда она упрямо сжимала челюсти, готовясь отстаивать свои позиции? А как она восхитительно дерзко взмахивала непокорной гривой волос, завязанной лентой наподобие конского хвоста… Когда он мешал ей, она имела привычку отмахиваться от него, как от надоедливой мухи.

Он медленно двинулся через парадный зал, поднялся по лестнице, чтобы посмотреть, в какой из комнат находилась сейчас его гостья. По пути он вытянул руку и, схватив свой меч, который появился внезапно из воздуха, пристегнул его к поясу. Наверное, это тщеславие заставляет его носить с собой меч, ведь с помощью магии он может иметь оружие и размахивать им в любое время. А может, ему хотелось посмотреть на реакцию Женевьевы. Он чувствовал: она его не разочарует.

Прошла неделя с тех пор, как он пошел за ней к морю, но с тех пор вопреки самому себе он все больше подпадал под ее обаяние. Она не была похожа ни на одну женщину из рода Баченэнов. По крайней мере, тяжелой работы она не чуралась. Три дня она провела, делая опись всего, что находилось в других спальнях, прикрепляя ярлычки к каждому предмету, и часами вела разговоры по телефону, стремясь найти покупателей на оставшуюся мебель. К концу недели огромные комнаты уже пустовали в ожидании нового убранства. Кендрик хорошо знал, на что способна Женевьева, и с нетерпением ожидал, как ее волшебное мастерство преобразит его жилище.

Он прошел через двери гостиной и затаился в тени. Женевьева свернулась клубочком на скамеечке под окном и молча смотрела на океан. Лучи солнца нежно ласкали ее длинные темные волосы. Они как будто были созданы для мужской руки, чтобы она их гладила, мягко перебирала локоны, запутываясь при этом пальцами в легкой паутине волос и с нежностью отодвигая их, ласково касалась виска. Да что там говорить, размышления о ее волосах были лишь малой толикой всего того, что заставило его почти до рассвета бродить по внешним стенам замка. Это было совершенно нелепо, но ему никак не удавалось вычеркнуть из памяти ее образ. И вот теперь он смотрел, как она сидела на лавочке, подобрав под себя длинные ноги, и положив упрямый подбородок на колени.

Интересно, почему до сих пор ни один мужчина не заявил на нее своих прав? Может, она не была красавицей в классическом значении этого слова, но было в ней что-то основательное и надежное. Жаль, что он не встретил ее, когда был живым. Она относилась к той категории женщин, ради которых он мог бы променять бродячий образ жизни на возможность наслаждаться нескончаемыми вечерами, сидя с ней в обнимку перед уютным домашним очагом. Эта мысль причинила ему неожиданную боль.

Похоже, мысли Женевьевы были столь же печальны. Он почувствовал укол совести, вспомнив, на какие ухищрения пошел, чтобы вынудить ее приехать в замок. Было видно, что она очень скучала по дому. По крайней мере, она не томилась от несчастной любви. Кендрик собрал достаточно информации, чтобы быть уверенным, что никакой брошенный любовник не кинется на ее поиски. По какой-то странной причине эта мысль доставила ему удовольствие.

Просто ему нравилось, что в жизни она шла своей дорогой и всего добилась сама, тут же оправдал он себя. И мысль о том, что она никому не принадлежит, вовсе его не успокоила. Кендрик знал, что он еще не сошел с ума до такой степени. Он сложил руки на груди и нахмурил брови. Проклятье, да ему было наплевать, есть у нее другой мужчина или нет. Она была из рода Баченэнов, и все что ему было от нее нужно, это подпись на клочке бумаги, удостоверяющая ее отказ от наследства. Кроме этого, Женевьева его вообще не интересовала. Для верности он мысленно повторил это себе несколько раз.

Она его заметила и от неожиданности подскочила вверх, схватившись рукой за горло.

— Ты меня напугал.

— Все еще забываю постучаться, как видишь, — сказал он грубо.

Сначала улыбка появилась в ее глазах. Уорсингтон был прав; было в них что-то пленительное. Они были красивого орехового оттенка с крапинками зелени и золота. Затем улыбка коснулась ее губ, но тут же мгновенно исчезла, как только Женевьева заметила его меч.

— Боже мой, — вздохнула она.

Он подошел к ней с важным видом, явно довольный ее реакцией. Значит, ему все же удалось ее напугать. Его самолюбию польстило, что он до сих пор в состоянии произвести впечатление на женщину.

— Я думала, ты не собираешься меня убивать, — сказала она.

— Я все еще думаю над этим вопросом.

— Ну что ж, — сказала она, поднимая на него глаза, — дай мне знать, когда придешь к окончательному выводу.

Он сжал губы, стараясь не улыбнуться. Святые угодники, ну что за нахальная девка!

— Поверь мне, ты первой узнаешь об этом, — заверил он ее.

Кендрик сел на противоположный край лавки и прислонился к стене, небрежно положив ладонь на рукоятку меча. Женевьева продолжала время от времени бросать косые взгляды на его оружие. Он получал от этого огромное удовольствие.

Дальнейшее молчание становилось неудобным. Наконец Женевьева сказала:

— Мне хотелось бы, чтобы ты принял окончательно решение.

— Мне нравится держать тебя в неведении.

— Не думаю, что убив меня, ты почувствуешь себя лучше, — сказала она.

При виде искреннего беспокойства в ее глазах, он почувствовал себя последним негодяем.

— Давай поговорим об этом, — настойчиво убеждала она, — ты знаешь, я прекрасный слушатель.

— Да как ты смеешь давать мне советы, — грубо оборвал он ее, — у тебя нет ни малейшего представления о том, что мне довелось пережить.

— Мое убийство ничего не решит, — повторила она, бросив на него решительный взгляд.

Проклятье, уж слишком эта девица прямолинейная. Что с того, что все женщины в его роду были столь же откровенны? Все, что он хотел, это чтобы женщина знала свое место, а еще лучше, чтобы знала, когда ей следует промолчать!

Он тут же осознал, о чем только что подумал, и выругался. Как будто ему нужна была женщина, да еще из рода Баченэнов!

Он исчез из комнаты, проклиная все на свете.