Паша

Мраморная лестница с массивными перилами тонула в свете. Блики были всюду – обычные солнечные, пульсирующие вспышки, и даже кроваво-красное мерцание. На любой вкус! Собрание в Совете ничего хорошего не обещало, но любопытство требовало ответов. Баэс с группой поддержки в особняк Норда заявился неспроста. Смутно помню его прочувствованную речь в библиотеке, что дергаться не надо, и не весь Совет причастен к похищениям. Звучало убедительно, потому что было чистой правдой. И отлично! Толпы врагов мы бы все равно не осилили. Единственное, на что нас хватило – покивать и послушно разъехаться по больницам. Правда, дальше у меня пробел, во второй раз очнулся уже утром и о предстоящей встрече в Барселоне узнал от Моники.

Она привычно раздавала направо и налево вышколенные улыбки и умело прятала царящий внутри раздрай. Сейчас осторожно поднималась вместе со мной, делая вид, что беспомощно вцепилась в мою руку, хотя на самом деле незаметно придерживала меня. Народа вокруг было немерено, поневоле перехваченные эмоции царапались наждачной бумагой. Дар изображал заклинившую проводку, любое его использование отдавало электрическим разрядом в глубину сознания. Не пользоваться им было невозможно – пассивные способности не заглушишь. Контакт с любым человеком обращался залпом непередаваемых ощущений. Похожих случаев история не знала, сколько это продлится было неизвестно. Так что терпение и доза обезболивающего в помощь.

Кира сдала меня с рук на руки Бланке и поселилась в соседней комнате, заявив, что гостиницу ей искать лениво. Она явно наслаждалась сложившейся ситуацией и отрывалась по полной. Бланке сказала, что я упал и ударился головой, сладким голосом спрашивала о моем самочувствии, а потом разводила руками с неизменным «ну я же говорила». Пусть порезвится. Если бы не она… Так что спасибо. Улыбаемся и молчим. Энергетический канал успешно разорвала сама, и хорошо – я бы это сейчас вряд ли осилил. К счастью, с работой разобрались быстро. Режим не понимающей что происходит дуры Кира неожиданно выключила и довольно умело взяла все мероприятие с яхтами на себя. Я посидел в общей массовке с умным видом. Во всяком случае, надеюсь, что с умным.

За стеклянными дверями, в прохладе холла, кровавое мерцание из ассортимента пропало. Моника тут же отпустила меня и поспешила к стойке. Там уже стояла Лола и наводила справки, напряженно постукивая каблуком. У подоконника, напротив таблички с предупреждением не курить, дымила сигарой Несса. Не только мы решили прийти пораньше.

Долго ждать не пришлось. Откуда-то выскочила запыхавшаяся черно-белая девица и увела нас пешком на четвертый этаж. Наверное, она лифтов боится. Или просто решила измотать противника в хлам. Нырнув за кодовую дверь, девица пронеслась по длинному коридору и оставила нас в конференц-зале. Строгом, светлом, с витражными окнами, длинным столом и двумя рядами кресел напротив него.

Несса прошла в дальний угол, оставляя за собой едва заметный шлейф сигарного дыма, а в кулере стало на один пластиковый стаканчик меньше. Лола с Моникой решительно заняли места в первом ряду, хотя паникой разило от обеих. Я сел рядом с приоткрытым окном. Черно-белая девица металась как заведенная – народ подтягивался быстро. Спокойные внешне Игнат и Леонард, Богдан с неизменным ноутбуком, зажатая Саманта. Сцилла, туго вбитая в кожаное платье, под ручку с хмурым Марком. Последней появилась Мария. В гордом одиночестве заняла кресло посередине первого ряда, отсвечивая странной смесью из уверенности и безысходности. Моника демонстративно от нее отвернулась, прошептала что-то на ухо Лоле, и обе прыснули. Мария тряхнула головой, спрятав под упавшей челкой алые полосы царапин на виске. Тогда, в больнице, я думал, что Моника ее убьет. Еле разняли, разноцветные клочки волос летели во все стороны. Свое внезапное отбытие из глубокого Лектума Мария объяснять отказалась. Буркнула что-то невразумительное про желание вытащить вемов при помощи полученной энергии, и обиженно замолчала.

Наши все уже собрались, электронные часы на стене показали назначенное время. Значит, Лейки не будет. Жаль. Отыскать ее энергетический след и вытрясти ответы на некоторые вопросы я не мог, телефон упрямо выдавал сообщение о недоступности. Кстати, о телефонах… Кто-то научился лихо врать – никаких телефонов этот кто-то не ломал, и в Москву не улетал. Какого черта произошло?.. Где она была все это время?!

Створка двери медленно приоткрылась, внутрь вплыла Кира. Довольно хмыкнула, помахала рукой и приземлилась на соседнее кресло. Так. Если опять спросит про мое самочувствие – придушу.

В коридоре послышались уверенные шаги, двери распахнулись. Все взгляды прилипли к ним, по залу разлилось колючее волнение. Ба… Утро перестает быть томным. Сама железная леди Совета пожаловала. Маэва Келлер – заместитель Дормана, миловидная, полноватая шатенка размытого возраста. Достоинство, сдержанность, элегантность. И за этим фасадом – бульдожья хватка и жесткий характер. Жаль, сумочки не носит – образ был бы полным… Рядом с ней шагал Баэс. Спокойно-воспитанное выражение смотрелось на его лице, как бантик на посмертной маске фараона. Следом показались неприметный мужчина постарше, девушка банально-секретарской наружности и… Анита в скромном сером платье, с собранными на макушке волосами. Неожиданно! Ну и финальный добивающий аккорд – Феликс, плотно закрывший за собой двери. Там и остался, пристально глядя в зал – на всех разом, и ни на кого конкретно. Приплыли. Его появление обычно к какой-нибудь мути типа международного расследования чьих-то внушительных косяков или заговоров. Василика докаркалась.

Вемы притихли, Марк героически вжался в кресло. Да-да, толпа с иммунитетом – вообще плохая примета. Присаживаться никто из них явно не думал: стулья задвинули под стол, пространство перед креслами само собой превратилось в невидимую трибуну.

– Добрый день, – улыбнулась Маэва, излучая абсолютное спокойствие.

– Добрый – это хорошо, – выжидательно ответила за всех Лола.

Маэва шагнула вперед, к первому ряду. Кира дерганым движением поправила очки. Пусть наслаждается, она у нас теперь сильная, вот и спрос будет как с больших и взрослых.

Пронзительный писк ввинтился в мозг, словно кто-то воткнул в разъем заглючивший микрофон. Маэва беззвучно открывала рот, группа поддержки по очереди кивала. Кажется, нас знакомят. Вслед за звуком зарябило изображение, вся делегация поплыла в сторону. Я прикрыл глаза и получил чувствительный тычок локтем от Киры.

– …немного информации, – вновь донесся бесстрастный голос Маэвы. – Руководство испанского филиала отстранено, расследование продолжается. Все виновные будут выявлены и наказаны. Кем бы они ни были.

– В первую очередь, – подхватил безликий мужчина, дождавшись едва заметного кивка от Маэвы, – хочу разъяснить возникшее недоразумение.

Яркий пример отсутствия связи между мозгом и языком. Специалист по связям с общественностью, не иначе!

– Недоразумение? – хмуро поинтересовался Богдан и забарабанил пальцами по крышке ноутбука. Придушу. Если выживу… – Это вы про похищения?

– Нехилое такое недоразумение, – вставила Василика.

– Знаете… – раздался звенящий от волнения голосок Саманты. – Среди вас были люди, у которых оказалось достаточно неконтролируемой власти, чтобы нас убить. Из личной ненависти. И у них почти получилось. Это не недоразумение. Это – преступление!

– Это единичный случай, – примирительно обронила Анита. – Меры уже приняты.

– Все клиники проверяются, – добавила секретарская девушка. – Ни один случай нарушений не останется безнаказанным.

Сдается мне, Агата с Гусманом на встречу не пришли не потому, что заняты. Хотя… Если я не ошибаюсь, они как раз наоборот заняты. Очень. Койки осваивают в соседних палатах.

– Проверки исключительно по факту свершившегося апокалипсиса, и никак не раньше, – фыркнула Моника. – Бардак.

– Дождались, пока мы сами все разрулим, – поддакнул осмелевший Марк, – и на готовое явились. Меры принимать, ага!

– У кого-то длинный язык, – мрачно буркнул Баэс, – и короткая память.

Марк озадаченно моргнул и заерзал в кресле. Я на мгновение оглянулся. Сцилла разглядывала свои колени, Несса равнодушно пускала в потолок клубы дыма. Напряжение в зале нарастало, стук в висках – тоже. Сил хватало только на спокойное выражение лица. Смотрится неплохо, и никто не догадывается, что оно напрочь искусственное.

– И что это значит? – подозрительно прищурилась Василика.

– Слишком много возмущения, – пояснил Феликс, – для тех, кто еле ноги унес от собственного лидера.

Мария побледнела, отчего царапины на ее виске стали видны еще отчетливее. Моника вспыхнула краской даже поверх загара, боевого настроя у всех резко поубавилось.

– Непросто, – снова взяла слово Маэва, – пережить предательство людей, которым доверял. Лучшее, что можно сделать – извлечь урок на будущее. И нам, и вам. И без взаимных претензий проблем достаточно. Давайте решать их, а не создавать новые.

– Если позволите, – отмер общественный специалист, невозмутимо молчавший во время спровоцированного им скандала. – Я все же хотел бы продолжить. Итак, о недоразумении. В Польше на днях нашли тело Илзе. Нашли случайно: группа туристов наткнулась в лесу на охотничий дом, решила переждать там грозу и обнаружила труп. В ходе следствия выяснилось, что умерла Илзе почти два месяца назад от естественных причин. Хватились ее не сразу – друзей и знакомых у нее практически не было, а единственная родственница, которой, кстати, и принадлежит дом, давно выжила из ума и ничего не помнит. Тревогу забил куратор после того, как Илзе не явилась на назначенную встречу. Так что ни Совет, ни Александр Норд к ее смерти отношения не имеют.

Вот как. Думаю, Илзе банально доисследовалась, угодила в ловушку и скончалась, не дождавшись помощи. Типичный случай. Откуда Норд узнал о ее смерти, теперь не спросишь. А он точно знал, иначе бы не воспользовался ее именем, стряпая фальшивку. Впрочем, услышать о том, что ее ищут, он мог от Агаты, а остальное для сильного вема – не проблема. Заодно и общее количество пропавших пополнил. Трое – это вам уже не двое, это гораздо серьезнее, еще и страна другая замешана.

– А что с Мигелем? – с надеждой спросила Саманта.

– Действие лекарств кончилось, – развела руками секретарская девушка. – Должен был прийти в себя, но… По всем признакам – ловушка.

Мария сделала непроницаемое лицо и положила ногу на ногу. Принцесса в домике. Точно сама скормила напарника жителям нижнего Потока. Живучая – в глубоком Лектуме месяц протянула, даже Лейку умудрилась оттуда зацепить. Вряд ли привет передать хотела, скорее пыталась к себе утянуть, надеясь, что та найдет способ выбраться. Все равно правду не скажет.

– Так что Мигель и Илзе угробились без нашей преступной помощи, – ядовито ввернул Баэс, зыркнув на Саманту. И разочарованно добавил: – Способ, которым вас погружали глубоко в Дромос против вашей воли, вычислить не удалось.

Мои соболезнования. Какой девайс из жадных рук уплыл.

– Не удалось вычислить? – недоверчиво переспросил Леонард.

– Мы не собираемся прикладывать силы в этом направлении, – четко и спокойно ответила Маэва. – Нас оно не интересует.

Да ладно… Чтобы Совет упустил такое ноу-хау? Землю носом рыть будут. Воздействие ведь не только ментальное. Учитывая, как быстро меня срубило после той чашки кофе, без подмешанной дряни не обошлось. Одна надежда, что Норд унес этот рецепт с собой в могилу. Ради безопасности всех вемов.

Наши зашептались, Сцилла оторвала взгляд от коленей и с интересом уставилась на пол. Хотелось воспользоваться моментом и закрыть глаза, хотя бы ненадолго. Но опасно. Следующий заманчивый шаг – это улечься и отключиться.

– Мы ответили на ваши вопросы, – Маэва отступила к столу, небрежно облокотилась о его край. – Теперь просим ответить вас. Считается, что вернуться из такой глубины Дромоса нельзя, а вам удалось. Как?

Марк выпрямился в кресле, Кира расслабилась. Зря. Раз ее позвали, а речь идет о событиях, в которых она не участвовала, значит, с нее спросят что-то другое. Просто очередь еще не дошла.

– Вернуться можно, – Моника сцепила пальцы в замок. – При условии, что из реальности зовет человек, с которым менялся энергией. Мы тогда об этом не знали. Алекс…

– Алекс энергией своей отоварил только избранных, – Леонард оскорбленно покосился на Лолу и злорадно добавил: – Да и тех обратно звать не собирался…

– Мы застряли, и на нас напали хозяева ловушки! – перебил Марк, несолидно подпрыгнув в кресле от избытка чувств. – А потом потолок рухнул! Этих гадов завалило, их ловушка схлопнулась. И появилась Валери!

– Да-да, Валери, – благоговейно добавила Василика. – Она…

– Только не опять, – перебил Феликс. – Эту историю я уже раз десять слышал там, на месте. Каждый раз она обрастает все более эпическими подробностями. Давайте к сути.

Получается, он был в Мадриде. В особняке, вместе с Баэсом. Я не видел, видимо, вырубился раньше.

– Вероятно, не рухнувший потолок помог вам выбраться, – мягко сказала Анита. – По вашим рассказам, в конце вас вытолкнуло в реальность. С чего?

– А мы не в курсе, нас заперли, – ябедным голосом доложил Леонард и поджал губы, – Никто кроме Валери и Павла энергией управлять не мог, к заграничным жителям отправились они.

Отмазался. А то я не заметил, что своей энергии он тогда никому не выдал. Ни мне, ни Марии. Перестраховщик. Взгляды тотчас устремились в мою сторону. В висках, как назло, затрещало сильнее.

– Павел, – прицельно улыбнулась мне Маэва. С такой улыбкой пистолет не нужен. – Просветите нас, что было потом?

Придется. Иначе спросят Лейку, а та настолько дипломатична, что неизвестно, чем все закончится. Медленный поворот головы, глубокий вдох. Сойдет за паузу. Драматическую. Главное, поменьше слов, срезаться-то можно на любом…

– Билеты на выход местные раздают, – сообщил я. – Мы уничтожили ловушку, тянули время. У них не осталось выбора.

Марк разочарованно поморщился. Думал, мы с Лейкой вдвоем устроили эпичную битву и низвергли всех злодеев? Лопух. Маэва вопросительно изогнула бровь.

– Хозяевам ловушки опасно было рисковать, – закончила за меня Моника. – Наша коллективная смерть в реальности обнулила бы Дромос вместе с его жителями. Откуда им было знать, что Алекс…

Она запнулась, отвела взгляд. Мария хотела что-то добавить, но с усилием сглотнула. Снова стало тихо. Пронзительно тихо, до звона в ушах. Ну или одно с другим не связано, и мне срочно пора на воздух.

– Вы больше никак не контактировали с этими существами? – прервала затянувшуюся паузу Маэва.

А вот и вопрос, ради которого, похоже, нас сюда притащили. Совет давно изучает Поток, собирает информацию. Причем с нами ею делится неохотно. Два варианта – либо они желают пополнить знаменитый архив, либо проверяют, не выяснили ли мы чего лишнего.

– Они не хотели общаться и четко дали это понять, – осторожно произнес я. – Им не терпелось избавиться от нас. Разговор был короткий.

– А какие еще могут быть разговоры с едой? – ухмыльнулся Баэс.

Остряк! Насколько мне помнится, с подопечной ему тоже не до разговоров.

– Не все встретили их впервые, – напомнила Анита.

Мария облизала пересохшие губы, выдержав прилипшие взгляды с непоколебимым равнодушием. Тряхнула разноцветными волосами и вяло ответила:

– Они шли на контакт неохотно. Исключительно от скуки. Особых секретов не выдавали, но некоторые выводы сделать можно было. О вечной жизни вне тела, способе переселения в Дромос и вытягиванию из нас энергии с помощью ловушки. Их единственный страх – перед тьмой, уничтожающей все живое. Думаю, они видели ее настоящую. В первородном мире, когда еще были людьми.

Как говорил Хранитель – там все началось. Интересная складывается картина.

– Исчерпывающе, – скупо улыбнулась Маэва, кинув на своего общественного деятеля беглый взгляд.

– Итак, ситуация неприятная, но поучительная, – среагировал тот. – Стоит сделать выводы, чтобы подобное больше не повторилось. Перестать видеть везде врагов и начать плотнее сотрудничать с Советом.

Бла-бла-бла. Надеюсь, он не Сциллу имеет в виду.

– Один уже посотрудничал… – побагровел Игнат и оттянул двумя пальцами ворот, впившийся в шею. Верхняя пуговица со свистом отлетела, стукнулась о стол и, срикошетив, закатилась под кресла. Наконец-то!

– Зачет! – Марк с интересом проследил глазами за полетом пуговицы и выпятил вперед тощую грудь. – Вот вам и ответ!

Охамел. Путает вежливость с благосклонностью. Мало подзатыльников от Нессы получал.

– Плотнее сотрудничать? – хмыкнула Моника. – Да мы сразу к вам пришли! Только слушать нас никто не стал. Вам плевать было, что три человека пропало.

– И похищенных в ваших клиниках держали, – добавила Лола. – И…и…

– И придумал все это ваш обожаемый Норд, – ехидно подсказал Баэс.

– Александр специально настраивал вас против Совета. – Секретарская девушка покрепче перехватила кипу бумаг, будто надеялась опустить ее кому-то на голову.

– Настраивать не понадобилось, сами видим! – выпалила Василика, сев на любимого конька. – Ваша вечная проблема – как бы от нас избавиться.

– Никакая это не проблема, – устало сказал Феликс. – Возиться целый месяц тут не с чем.

Кому-то вежливости определенно не завезли! Перепалка мгновенно прекратилась, Марк застыл с открытым ртом. Маэва пожала плечами, ее улыбка стала бесконечно далека от милой.

– Похищения, предупреждения, ловушки… – Феликс развернулся, приоткрыл дверь и бросил через плечо: – Зачем такие сложности? Можно было просто не вмешиваться. А в следующий раз, когда как стадо баранов вновь рванете за новым лидером – убедитесь, что все газовые вентили в доме перекрыты.

В коридор вышел, беззвучно притворив дверь. Кира вздрогнула, в зале повисло молчаливое напряжение. Ясно. Перед собранием было распределение ролей доброго, злого и очень злого полицейского, и ему досталась последняя. Ну, как главному в Совете по информационной и прочей безопасности. И в этой их так называемой расстрельной комиссии, без одобрения которой пятое предупреждение не лепят. В общем, с плюшевым мишкой в обнимку он смотрелся бы крайне неубедительно.

В голове снова включился сломанный микрофон, стирая остальные звуки. Осталось изображение. Маэва отпустила стол, что-то сказала и вышла вслед за Феликсом, уводя с собой общественного специалиста. Правильно. Не нужно его оставлять без присмотра. Василика обиженно закусила губу. Нет, так не пойдет. Требую субтитры!

– …пройдите во второй кабинет, – вернулся звук голосом идейной секретарши. – Моника и Лола, кураторы ждут вас в пятом.

Посыпались имена и цифры. Начинается… А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, ага. Нас с Кирой отправили в тринадцатый. Надеюсь, за углом не скрывается черная кошка с пустыми ведрами.

Вдох, выдох, фокус повышенной сложности – встать с кресла, храня тот же непринужденный вид. Зал расплывался, дверь металась по стене, как заведенная, не в силах определиться, где ее место. Пришлось задумчиво притормозить и всмотреться. Кира поправляла очки и царапалась всполохами панической тревоги. Догадалась, видимо, о чем сейчас спросят.

В тринадцатом кабинете было пусто и прохладно. Вместо кресел полукругом стояли диваны, в углу булькал кулер с водой. Ядрено ледяной, прямо то, что надо. Я с наслаждением выпил два стакана и сел рядом с Кирой. Та ерзала и незаметно поглядывала на дверь.

Из коридора прилетело бодрое цоканье каблуков, в кабинет на всех парах влетела Анита с неизменной улыбкой наперевес.

– Что вы сделали с ее даром? – с ходу спросила она, приземляясь на подлокотник нашего дивана.

– А что, это запрещено? – совершенно спокойно выговорила Кира и поправила идеально сидящие очки. – Никто не пострадал.

Анита укоризненно покачала головой.

– Ночь в больнице, фактически при смерти, это называется «никто не пострадал»? Врачи тебя не отпускали, пока ты отказ ото всех претензий не подписала.

– У меня нет никаких претензий, – ровно ответила Кира. – Ни к кому.

– У тебя нет претензий, – эхом отозвалась Анита и строго посмотрела на меня. – Зато у нас есть вопросы. Интересен сам случай как таковой. Всегда считалось, что усилить дар невозможно.

Я безучастно рассматривал на ее блондинистой голове розовую прядь, спрятанную в пучок, и молчал. Это дело Киры. Пусть сама решает, что именно говорить.

– Мы не усилили, – нехотя выдавила та, – а вернули, как было.

Анита медленно кивнула:

– То есть, дар был загашен. Тобой?

– Нет, – тихо ответила Кира. – Уже неважно. Ты говорила, что все произошедшее до прихода Совета в Россию вас не волнует. А это было давно. Очень давно.

Анита растерянно моргнула. Ну просто шах и мат! «Все, сказанное вами, может быть использовано против вас».

Напряжение в воздухе сгустилось, в кабинет вошли Маэва с Феликсом. Она шагнула внутрь и остановилась напротив нашего дивана, он встал у дверей. Я понял! У него любовь. К дверям.

– Ситуация прояснилась? – осведомилась Маэва.

– Похоже на случай Эвиты Васкес, – доложила Анита, вставая с подлокотника. – Только не добровольный.

– Интересно. – Маэва повернулась к Кире, и посмотрела на ту с жадным любопытством энтомолога, обнаружившего неизвестное науке насекомое. – Подобных прецедентов у нас еще не было.

– Теперь будут, – буркнула Кира себе под нос и сложила руки на груди.

– Значит, все-таки ваш дядя, – задумчиво сказала Маэва. – Надо думать, это не единственное, чем он отличился.

– Я не в курсе его дел, – выпалила Кира, стремительно теряя маску уверенности. – Мне всего лишь не посчастливилось полгода пожить рядом.

Маэва недоверчиво нахмурилась.

– Она не знала о блоке, – вмешался я. Голова тотчас противно загудела. – Это я заметил его, и предложил помочь.

– Пусть даже так, – бросила Маэва, не отводя от Киры цепкого взгляда. – Зимой у нас были веские основания вплотную заняться вашей бурной деятельностью. Конечно, компания уже ликвидирована, но…

Кира стиснула зубы. Аукнулась ей все-таки «Перспектива» со сверхъестественной помощью состоятельным клиентам.

– Ваш уровень дара не вызывал беспокойства, – жестко закончила Маэва. – Теперь стало иначе.

Она перевела взгляд на меня, настолько выразительный, что в висках снова затрещало. Она в курсе, что пытки запрещены Женевскими конвенциями? Пусть выписывает свое предупреждение и смотрит в другую сторону. Первое будет. Плевать.

– Не вижу проблемы, – безразлично сказал Феликс. – Он ей блок снял, пусть он за нее и отвечает.

Чего?.. Правильно говорят, что у него чувства юмора нет. Не смешно!

– Как солидарная ответственность? – Маэва склонила голову набок. – Отлично. Меня устраивает.

Анита согласно кивнула, Кира закусила губу, с трудом сдерживая смех. Я влип…

Посчитав на этом воспитательный долг выполненным, Маэва с Феликсом удалились. Анита выпорхнула следом, помахав на прощанье рукой. У стены булькнул кулер, на подоконник с шумом приземлился жирный голубь и уставился круглым глазом через стекло. Мутило. Пора на воздух. И побыстрее.

– Крестный папа… – протянула Кира, издевательски вытянув губы трубочкой. – Я буду вести себя хорошо. Может быть…

Я встал и решительно направился к двери. Кира потопала следом.

– Чего ты от меня хочешь? – стоически осведомился я. Мы в одной лодке – факт. И как бы ей с предсмертным бульканьем не пойти ко дну.

– А я уж думала, ты не спросишь. – Кира расплылась в довольной улыбке и принялась увлеченно загибать пальцы на руке. – Для начала – отдельный кабинет. С большим окном, и видом во двор. Это шоссе унылое меня угнетает…

Я закатил глаза и шагнул в лифт.

– …своего личного секретаря, и не какого найдется, а какого я сама выберу.

Третий этаж, второй… Первый!

– …зарплату больше раза в полтора, и обязательно премию.

Необъятных размеров холл и наконец они – широкие стеклянные двери. Я смог! Едва в лицо ударил свежий ветер, полегчало. Даже в голове прояснилось.

– Хоти, – милостиво разрешил я, отходя в угол лестницы, от людей подальше. – Только при чем тут я?

– Как при чем? – взмахнула она ресницами. – Ты же мой начальник.

Недоумение впилось в сознание сотней острых колючек.

– Помнишь, ты мне предлагал у тебя в отделе работать? – вкрадчиво поинтересовалась Кира. – Тогда, весной? Кадровикам бумажек заслал. Так вот – я согласилась!

Господи, боже. Теперь я догадываюсь, как выглядит апокалипсис.

– Наша совместная командировка произвела на меня неизгладимое впечатление, – томно вздохнула она. – Я поняла, что вип-клуб – мое призвание…

– Зачем ты меня спасла?

– Затем! – Кира отступила к перилам, хихикнула. – Видел бы ты свое лицо. М-м-м… Оно того стоило!

Похоже, теперь это хит среди воспоминаний. Я махнул на нее рукой и оглянулся. К нам торопливо шагала Моника.

– Выпустили все-таки. – Она цапнула меня за руку и потянула за собой. – Мы в наш бар собираемся. Посидеть… как обычно. Идете?

– Без меня, – отозвалась Кира, беззаботно потянувшись. – Дела.

Развернулась и сбежала с лестницы, по-детски перепрыгивая через ступеньку. Моника проводила ее озадаченным взглядом и спросила:

– А что случилось с ее даром?

– Это как передумавшая Эвита, – сказал я в некотором роде правду. Моника поморщилась. – Идем, не будем всех задерживать.

Вемы расселись на бортике фонтана, напоминая стайку разнокалиберных голубей. Василика со скорбным выражением лица лизала мороженое, Леонард и Игнат вполголоса гудели о чем-то своем, Лола устало водила ладонью в сантиметре над водой. Несса вполголоса распекала проштрафившегося Марка с красными ушами, Богдан с интересом подслушивал, забыв про ноутбук. Все в сборе, кроме Марии и Сциллы. Но у первой сейчас с Советом долгий разговор по душам, а вторая передала через Марка, что придет позже.

Неприметная улочка, приземистое здание в тупике. Запах выпечки и свежей краски. Ага, забор на этот раз синий, под цвет размашистых букв на табличке «закрыто». Внутри – тишина, мягкий свет и накрытые в центре зала столы. Доска для меню в разводах и нарисованных мелками цветочках. Местный художник не дремлет…

Понятия не имею, что Катарина разлила по стаканам. Никто не спрашивал. Напиток был терпкий, непроглядно черный, с густым отливом. Все неторопливо тянули его и расслабленно молчали. Десять человек вроде как были вместе, но в то же время каждый сам по себе. Полный дзен. А потом в бар ворвалась Сцилла, громко хлопнув дверью. Круглые как блюдца глаза, всклокоченные волосы, ставшая экстремальной глубина декольте – неслась на всех парах, не иначе. Она выхватила у Василики стакан, в два глотка осушила его и бухнулась на диван.

– Что стряслось? – переполошился Марк.

Василика оставила попытки незаметно выдернуть из-под Сциллы край юбки и превратилась в слух.

– Мария не придет, – выпалила Сцилла, пихнув пустой стакан обратно Василике. – Ей только что пятое предупреждение влепили. На месте все одобрили, ну и…

Все ошеломленно молчали. В полной тишине бара рассыпался звонкий смех Моники. Та глубоко вдохнула, перевела дыхание и подняла стакан с задорным:

– За это грех не выпить!

Несса неодобрительно покачала головой, Моника подмигнула ей и выпила до дна, стряхнув последние капли на пол. Василика разочарованно понюхала пустой стакан и тихо пристроила его на стол, остальные отвели глаза.

Приглушив верхний свет, Катарина наполнила стаканы чем-то более забористым, судя по запаху.

– А давайте за Алекса, – предложила Василика.

Она серьезно?!

– Мне кажется, – Лола поправила скатерть дрогнувшей рукой, – он просто запутался.

– Что-то на него нашло, – поддержал этот бред Марк. Богдан согласно кивнул. – Или в голову стукнуло.

Или головой стукнулся. В детстве.

– Жаль, у нас не было возможности об этом поговорить, – тяжело вздохнул Игнат. – Уверен, он бы одумался.

– Знаете, – сказала Моника, печально разглядывая дно тарелки. – Он ведь сомневался. До последнего сомневался…

Вот сейчас мне стало значительно легче!

– Я уверена, что он бы ничего плохого нам не сделал, – обронила Саманта едва слышно и провела пальцем по краю стакана. – Не смог бы, и все.

– К счастью, – пробасил Леонард, закинул в рот оливку и зажмурился от удовольствия, – мы этого никогда не узнаем.

– Будем помнить о нем только хорошее, – произнесла Сцилла и с заметным усилием отлепилась от спинки дивана. Потерла глаза, художественно размазав тушь, и неотрывно уставилась на цветочки на доске. – Хорошего ведь было больше.

Понятно. Они долбанутые. Абсолютно!

Пора уходить, пока рыдать не начали. Там воздух, шум бурлящей жизни и никто не несет адову чушь.

На улице бушевал ветер, по небу мчались рваные клочки туч. Пришпиленная к бельевой веревке простыня хлопала и развевалась, как застиранный флаг. У фонарного столба бегали голуби со вздыбленными хохолками, пытаясь нагнать летящие по асфальту крошки. Льющиеся из окон кафе эмоции гулом отдавали в голову, похоже, народ там совсем расколбасило.

За спиной скрипнула дверь, приложило импульсом из осуждения и крепкой, практически смертельной усталости. Я обернулся. Несса затушила сигару о забор и пошагала к усыпанной гравием дорожке, бросив мне по дороге бескомпромиссное:

– Прогуляемся.

Слушаю и повинуюсь! Шла она медленно, тем неторопливым прогулочным шагом, когда четко дают понять – торопиться некуда. Да и незачем. Поворот к зеленой арке, сквозной двор. Пыль поднималась столбом, желания открывать рот не возникало. Очередная арка и шумная улица, полная кафе и магазинов. Пронзительно белая «зебра», мелькающие машины, затертая кнопка на светофоре. Хорошо молчим! Еще пара домов и неприметная арка, за ней – внутренний дворик. Тихий, пустынный, неподвластный плохой погоде. Оплетенный виноградом навес над головой, качели, деревянная беседка с вырезанными на потемневшем дереве сердечками. Несса остановилась у кирпичной стены под наглухо замурованным окном. Вытащила сигару, с наслаждением раскурила.

– Как кошки? – спросил я, наблюдая за дымом. – Всех вернула?

– Почти. – Дым поднялся ввысь, лизнул карниз. – Одного пристроить успели. Семья хорошая, пусть. Я так понимаю, ты решил перед отъездом ни с кем не прощаться.

– Правильно понимаешь, – подтвердил я и все-таки не сдержался: – Ты тоже веришь, что Норд бы этого не сделал?

– Сделал бы, – безлико отозвалась Несса. – Он отдал ее. Значит, отдал бы кого угодно.

Порыв ветра тряхнул виноградник, на пустые качели спикировал оборванный лист.

– Высокие отношения! – хмыкнул я.

Несса невесело улыбнулась:

– Каждый любит, как умеет. И тех, кого получается.

– Поэтому надо было всех грохнуть. Помирать, так с музыкой.

– Оставь… – она сердито повела плечом.

Качели качнулись. Скрип въелся в самый мозг.

– Я тебе скажу то же, что тогда ему, в нашу последнюю встречу. – Несса уставилась в хмурое небо, не моргая. – Когда два человека такой силы и упорства не способны ни отпустить друг друга, ни быть рядом, это всегда к разрушениям.

– И к чему оно мне? – поинтересовался я.

– Все ты понял, – ответила она совсем без улыбки и прикрыла глаза.

Я прислонился к стене, взглянул на небо. Ни черта интересного там не было – сплошь серость и контуры массивных туч. Терпеть не могу такую погоду, неудобные утверждения, с которыми не поспоришь, и слово «всегда».

Впрочем, солнце выйдет. А пока – воздерживаемся от смелых и не очень экспериментов, улыбаемся и глотаем таблетки по расписанию. Стоит сбавлять обороты. Иногда.