Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье. Охота на Крысь. Перевод Юрия Лифшица

Кэрролл Льюис

Алиса в Зазеркалье

 

 

Вступление

Дитя, глядевшее светло Мечтавшее о чуде, Хотя немало лет прошло И вместе мы не будем Но ты вошла и в этот раз В подаренный тебе рассказ. Тебя здесь нет, не слышу я Серебряного смеха. В расцвете молодость твоя, И я в ней лишь помеха Но если ты в досужий час Прочтешь мой сказочный рассказ… Он летом начался, когда В лучах горели краски. Сливались солнце и вода С теченьем первой сказки Годам безжалостным назло Я помню летнее тепло. Наступит час когда-нибудь Вечерний, предзакатный, И девочке моей уснуть Прикажет голос внятный Но мы не дети, чтоб рыдать, Когда пора нам лечь в кровать. Снаружи вьюга и мороз И ветер воет яро. А здесь – блаженство детских грез, Камин пылает жаром Твои младенческие сны Фантазией окружены. Хоть призрак старости моей Скользит в рассказе этом, И нет «счастливых летних дней», Пропавших вместе с летом Но не проник зловещий глаз В мой новый сказочный рассказ.

 

Глава I. Зазеркальный дом

Одно было ясно: белый котенок не виноват. Набедокурил черный. Последние четверть часа белого котенка тщательно умывала его мама, кошка по имени Дина, и он едва ли мог приложить лапу к случившемуся.

Дина умывала котят ежедневно. Это было забавное зрелище: левой лапой она прижимала голову котенка к себе, а правой довольно крепко терла ему мордочку. В настоящий момент Дина, как уже говорилось, мыла голову белому котенку. Тот и не думал вырываться, изредка взмурлыкивал и всем своим видом показывал, что осознает необходимость ежедневной головомойки.

Но черный котенок был уже вымыт, и, когда Алиса прикорнула в большом уютном кресле, затеял возню с клубком шерсти. Алиса накануне намотала большой клубок и, как выяснилось, совершенно напрасно: то, что от него осталось, лежало в размотанном и совершенно спутанном виде, а котенок, бегая по ниткам, догонял собственный хвост.

– Какой же ты все-таки неслух! – упрекнула его Алиса, и не поцеловала в наказание. – Мне кажется, Дина, тебе следует обратить внимание на своего сыночка. Следует, Диночка, следует! Не спорь, пожалуйста! – отчитала она старую кошку со всей строгостью, на которую только была способна.

Алиса собрала шерсть, уселась в кресло, посадила котенка на колени и принялась распутывать нитки. Дело шло ни шатко ни валко, потому что она не столько работала, сколько разговаривала: то с котенком, а то и с самою собой. Присмиревший котенок сидел у нее на коленях, якобы с интересом посматривал на клубок и изредка прикасался к ниткам, – он, дескать, мог бы и помочь, если бы ему позволили.

– Знаешь, Уголек, что будет завтра? – спросила Алиса. – Не знаешь? То-то же. Надо было смотреть в окно вместе со мной. Хотя Дина как раз в это время приводила тебя в порядок. Мальчишки во дворе собирали ветки для костра. Костер получится – до небес. Шел снег, было очень холодно, мальчишки замерзли и ушли. Но не расстраивайся, Уголек, завтра костер будет непременно. Пойдешь со мной смотреть?

Алиса набросила котенку нитку на шею – ведь интересно посмотреть, как он будет при этом выглядеть? Тот стал отбиваться, клубок упал и, разматываясь, покатился по полу.

– Ты не представляешь, Уголек, как ты меня сегодня огорчил! – снова заговорила Алиса, усевшись в кресло. – Нечего было проказничать. Скажи спасибо, я тебя на мороз не выставила за твои шалости. Оправдываться будешь потом, а пока сиди и слушай. – Она погрозила котенку пальцем. – Я все помню, так и знай! Утром ты дважды недовольно пискнул, когда мама тебя умывала, – это раз. Не возражай, я сама слышала. Что? – Алиса приложила ладонь к уху, прислушиваясь (разумеется, понарошку) к якобы прозвучавшим возражениям Уголька. – Говоришь, Дина попала тебе лапой в глаз? Пеняй на себя. Тебе предлагали закрыть глаза, а ты не послушался. Во-вторых, ты схватил Белочку за хвост. Она первая прибежала к блюдцу с молоком. Ей, может, больше твоего пить хотелось. Наконец, клубок. Я и оглянуться не успела, как ты его размотал, – это три. Целых три проделки! И ни за одну, заметь, я тебя не наказала. Зато в среду ты у меня за все ответишь, понятно?.. А что было бы, если бы и меня наказывали за все сразу? – уже не котенку, а самой себе задала вопрос Алиса. – Что бы тогда со мной было? Посадили бы в тюрьму, не иначе! А если бы меня оставляли без обеда за каждую провинность, то, по меньшей мере, пятидесяти обедов в год я бы лишилась. Впрочем, это еще полбеды. Лучше один раз остаться без пятидесяти обедов, чем съесть их все в один присест.

– Взгляни в окно, – снова обратилась Алиса к котенку. – Идет снег. Как мягко и беззвучно он падает. А к стеклу так и льнет! Я думаю, если бы зима холодно относилась к деревьям и полям, то нипочем не стала бы о них заботиться. Видишь, как бережно она укутывает их своим белоснежным одеялом. «Пора спать, мои хорошие, – говорит, наверное, Зима. – Отдохните до весны». Деревья поспят, оденут зеленые платьица и весело затанцуют на весеннем ветру. Как здорово! – воскликнула Алиса, захлопала в ладоши и… уронила при этом клубок. – Поскорей бы кончилась зима! Когда деревья без листвы, на них скучно смотреть…

– Давай, Уголек, я научу тебя играть в шахматы, – после паузы продолжала Алиса. – Нечего смеяться, я серьезно. Вчера, например, ты во все глаза следил за партией. По-моему, ты уже начинаешь разбираться в правилах. Когда я объявила «Шах!», ты замурлыкал от удовольствия. Знаешь, я тогда сделала отличный ход, и если бы не этот дурацкий Конь, непременно выиграла бы. А что, если мы с тобой…

Сказать по правде, со слов «а что, если…» начиналась добрая половина фраз, произносимых Алисой. Вчера, например, она предложила сестре: «А что, если мы с тобой тоже станем фигурами, например, Королем и Королевой? И сыграем партию?» Сестра отказалась. «Нас всего двое, – сказала она после долгих препирательств, – и мы не сможем заменить собой все фигуры». Ей вообще не нравились подобные фантазии. Тогда Алиса предложила играть иначе. «Ладно, – сказала она, – давай ты будешь одной Королевой, а я – другой и обоими Королями заодно». Это еще что! Как-то раз Алиса до полусмерти напугала свою старую няню. «Няня! – крикнула она прямо в ухо старушке. – Что, если я буду злой собакой, а ты – кошкой!»

Но мы отвлеклись.

– Что если ты, Уголек, станешь Черной Королевой? – говорила Алиса. – Сядь на задние лапки. Так. А передние прижми к животу. Не упрямься, пожалуйста…

Она сняла с доски Черную Королеву и показала котенку, как та выглядит. Это не помогло. Уголек нипочем не хотел правильно складывать лапы. Пришлось Алисе взять его на руки и поднести к зеркалу – пусть посмотрит на себя со стороны!

– Почему ты такой упрямый? – спросила котенка Алиса. – Если не будешь слушаться, я тебя отправлю в Зазеркальный Дом. Думаю, тебе там не очень понравится… Хорошо, сиди спокойно и слушай. Я расскажу тебе о Зазеркалье. Там точно такая же комната, как и у нас. Только вещи переставлены. Камина в Зазеркалье не видно. Поэтому посмотреть на него не удастся. Интересно, горит в нем огонь или нет? Когда наш камин начинает дымить, в той комнате тоже вьется дым. Но может быть, Зазеркальный дым не настоящий? Может, там дымят просто так, чтобы нас провести, а на самом деле огня в том камине никогда не разводят? В Зазеркалье есть и книги, очень похожие на наши, только буквы в них смотрят не в ту сторону. Честное слово! Однажды я раскрыла книгу перед Зеркалом и все как следует рассмотрела. Тебе, Уголек, нравится Зазеркальный Дом? Не знаю, есть ли там молочко или нет. А если есть, пойдет ли оно тебе на пользу? Знаешь, там и коридор имеется. Когда мы открываем двери нашей комнаты, в Зазеркалье виден кусочек того коридора. Он тоже похож на наш, но каким он окажется дальше? Ах, если бы удалось пройти сквозь Зеркало! Это было бы здорово! Может, попробовать? Мне бы это удалось, если бы Зеркало рассеялось, как дым… Ничего себе! Оно и в самом деле затягивается какой-то полупрозрачной дымкой… И теперь не так уж трудно…

Зеркало висело над каминной полкой. Алиса (неожиданно для себя самой) мигом взобралась на нее. Зеркало понемногу рассасывалось и постепенно превращалось в какой-то серебристый туман.

Недолго думая, Алиса прошла сквозь жидкое стекло и спрыгнула в Зазеркальные покои. Первым делом она посмотрела, горит в камине огонь или нет. Радости ее не было предела: огонь горел – так же светло и жарко, как и по ту сторону Зеркала.

«Здесь тепло, – подумала она. – Прямо как дома, даже теплее. Тут уж никто не запретит мне сидеть у самого огня. Ну и забавный же вид будет у наших, когда они обнаружат меня в Зазеркалье! То-то они забегают!»

Алиса осмотрелась. По обе стороны Зеркала комната выглядела примерно одинаково. Только то, что не отражалось в нем с той стороны, было достойно удивления. Картины, развешанные около камина, оказались живыми, циферблат каминных часов (дома они отражались в Зеркале только сзади) превратился в личико старичка, который с улыбкой посматривал на Алису.

Заметив среди золы, рассыпанной на каминном коврике, несколько шахматных фигур, Алиса подумала: «Что за беспорядок! У нас такого не бывает». И в ту же секунду ахнула от удивления: фигуры попарно прогуливались по коврику!

– Это Черный Король, – опустившись на колени, сказала Алиса шепотом (из боязни его спугнуть). – Это Черная Королева. А Белый Король со своей Королевой забрался в совок для угля. Вот и Ладьи. Кажется, они меня не слышат. – Алиса наклонилась пониже. – И не видят. Неужели я теперь невидимка?

Вдруг за ее спиной раздался пронзительный писк. Алиса оглянулась. С шахматной доски на стол свалилась Белая Пешка: бедняжка громко плакала и беспомощно дрыгала ножками. Алиса с любопытством смотрела на нее и ожидала дальнейших событий.

– Доченька! – вскричала Белая Королева и сорвалась с места, сбив при этом с ног Белого Короля. – Крошечка ты моя ненаглядная! Кошечка ты моя королевская! – хрипло выкрикивала Королева, взбираясь наверх по каминной решетке.

– Крошечка, кошечка! – пробурчал Белый Король. – Королевская дурь, и больше ничего!

Он лежал в золе, потирал нос, которому крепко досталось при падении, и имел все основания выразить некоторое неудовольствие своей Королеве: из-за нее он ушибся и вывалялся в золе.

Алиса не могла оставаться равнодушной. Она схватила Королеву, мгновенно перенесла ее на стол и поставила рядом с заходившейся от крика Пешечкой.

У Королевы подкосились ноги. С трудом переводя дыхание, она села на стол. Головокружительный полет пришелся ей не по нутру. Минуту или две она сжимала в объятиях свою Крошку, не в силах произнести ни слова. Когда дурнота прошла, она громко предупредила Короля, с мрачным видом сидевшего в золе:

– Осторожно, вулкан!

– Какой-такой вулкан? – забеспокоился Король и посмотрел на камин; очевидно, только там, по его мнению, мог находиться вулкан.

– Который… меня… изверг… – с трудом говорила Королева (ее дыхание еще не вполне восстановилось). – Поднимайся… другим путем… Иначе этот вулканический изверг сделает с тобой то же самое.

Наблюдать за тем, как медленно, с остановками, взбирается Король по каминной решетке, Алисе быстро прискучило.

– С такой скоростью, ваше величество, – сказала она Королю, – вам до стола и за сутки не добраться. Если вы не против, я вам немного помогу.

Король промолчал. По-видимому, он не подозревал о ее существовании.

Алиса осторожно взяла Короля и, чтобы он не задохнулся, как Королева, начала медленно поднимать вверх. По пути она решила привести его величество в порядок – до того он был перепачкан золой.

Ну и гримасу скорчил Король, когда Алиса на него подула! По ее словам, ничего подобного она больше никогда не видела. От неожиданности у Короля перехватило горло, рот разевался все шире и шире, глаза все округлялись и округлялись… Алиса не выдержала, расхохоталась и… чуть было не уронила его на пол.

– Пожалуйста, перестаньте гримасничать, ваше величество! – говорила Алиса. – Не смешите меня, не то я вас уроню. И рот закройте – зола в горло попадет. Так, теперь все в порядке, – добавила она, поправила Королю прическу и поставила на стол рядом с Королевой.

Король рухнул как подкошенный и замер, не подавая признаков жизни. Алиса в тревоге заметалась по комнате в поисках воды, чтобы оказать Королю первую помощь. Когда она вернулась (без воды, зато с бутылкой чернил), Король уже опомнился и о чем-то возбужденно шептался с Королевой. Алиса принялась напряженно вслушиваться. И вот что услышала.

– Поверишь ли, душечка, – говорил Король, – я буквально похолодел от страха. Сверху донизу.

– То есть от короны до башмаков? – саркастически осведомилась Королева.

– Это ужасное событие, – продолжал Король, – я не забуду до конца своих дней!

– Непременно забудешь, – усмехнулась Королева, – задолго до конца сего дня, если не запишешь для памяти.

К удивлению Алисы, Король вытащил из кармана огромную записную книжку, карандаш с руку величиной и начал писать. Забавная мысль пришла на ум Алисе. Она ухватилась за карандаш и принялась помогать Королю.

У его величества просто глаза на лоб полезли. Понаблюдав за карандашом, он сделал пару попыток его усмирить. Но Алиса пересилила, и Король сдался.

– Душечка, – с обидой в голосе пожаловался он Королеве, – мне попался какой-то тупой карандаш. Ты только посмотри, какие глупости он пишет. Совершенно отупел!

– Глупости? – переспросила Королева, заглянула в записную книжку и с интересом прочла нацарапанную Королем (при участии Алисы) запись: «Белый Конь оседлал кочергу. Упадет – костей не соберет!» – Дорогой, при чем здесь твой карандаш и какое отношение к тебе имеет эта запись?

Тем временем Алиса обнаружила на столе какую-то книгу и принялась листать ее, продолжая все-таки поглядывать на Короля, – не собирается ли он снова лишиться чувств, и не придется ли его приводить в себя при помощи чернил? Тщетно пыталась она прочесть на страницах хоть что-нибудь.

«Должно быть, это иностранный язык», – решила она.

В самом деле, понять прочитанное было довольно трудно. Судите сами:

СПОРДОДРАКИ Супело. Швобра и сверблюд Дубрагами нешлись. Мяхрюкал кнурлик у заблуд Мырчала злая крысь.

Некоторое время Алиса в недоумении разглядывала эти строчки, пока ее не осенило.

– Это же Зазеркальная книга! И если поднести ее к Зеркалу, буквы в ней тотчас повернутся в нужную сторону!

И вот что она прочла:

СПОРДОДРАКИ Супело. Швобра и сверблюд Дубрагами нешлись. Мяхрюкал кнурлик у заблуд Мырчала злая крысь. «Сынок, тигpозен Споpдодpак! Звеpепостью своей, Как эхимеpный Буpдосмак Теpзанит он людей». Он взял рапику. Вышел в путь, Клиножны на ремне. Под Баобуком отдохнуть Прилег он в глушине. Как вдруг из-под лесных коряг Взвывается урод, Огнеопастный Спордодрак Диковищный дракот! Но он врага умерил прыть Железвием клинка, И звепрю голову срубить Не дрогнула рука. «Вот бегемонстру и конец! Смелыш мой, ты герой!» — Кричмя кричал его отец От счастья чуть живой. Супело. Швобра и сверблюд Дубрагами нешлись. Мяхрюкал кнурлик у заблуд Мырчала злая крысь.

– Что ж, стихи как стихи, – сделала вывод Алиса, – только не совсем понятные (она слукавила: стихи ей были совсем непонятны). – Они заставляют задуматься… правда, неизвестно о чем. По-видимому, кто-то кого-то убил, хотя и неясно за что…

– Однако! – внезапно вспомнила о чем-то Алиса и вскочила. – Если возвращаться обратно, сквозь Зеркало, мне пока не к спеху, почему бы не осмотреть и другие комнаты? Или нет, пойду-ка я лучше в сад!

Она быстро вышла из комнаты и побежала вниз по ступенькам, то есть не столько побежала, сколько… полетела, едва коснувшись рукою перил. «Наверное, здесь так принято, – подумала Алиса. – Это и удобнее и проще, чем ходить». Миновав прихожую, Алиса непременно вылетела бы прямо в дверь, если бы – от непривычки к полетам – не почувствовала легкого головокружения. Она схватилась за косяк и с радостью обнаружила, что попасть в сад можно и пешком.

 

Глава II. Сад с разговорчивыми цветами

«Заберусь-ка я на пригорок, – решила Алиса. – Оттуда сад будет виден гораздо лучше. Вот и дорожка. И можно без особого труда взобраться… Нет, пожалуй, это будет трудновато… – прибавила она, пройдя несколько ярдов. – Тpопинка-то кругами вьется. И все-таки до вершины я доберусь. Ну и ну! Это спираль какая-то, а не тропинка. Так, еще один поворот – и я наверху… Надо же! Столько идти и вернуться обратно! Придется поискать другой путь».

Не тут-то было. В какую сторону ни шли, как ни петляли дорожки, Алиса, выбрав ту или иную, неизменно оказывалась у дверей Зазеpкального Дома. Одна из тропинок повернула к нему довольно резко. Алиса едва не налетела на стену с разгона.

– Слышать ничего не хочу! – сердито сказала Алиса и зажала уши, делая вид, будто Дом обратился к ней с предложением войти в него. – Только войди – ты сразу потребуешь, чтобы я вернулась домой. А как же приключения?

Она повернулась к Дому спиной, выбрала очередную тропку и пошла вперед с твердым намерением не останавливаться, пока не достигнет цели. Несколько минут спустя Алиса было обрадовалась:

– Ну, наконец-то… – как вдруг дорожка вильнула, передернулась (именно в таких выражениях рассказывала об этом Алиса) и во мгновение ока доставила ее к крыльцу.

– Сил моих больше нет! – громко возмутилась Алиса. – Какой-то дом стал мне поперек дороги! Такие дома мне раньше никогда не попадались!

Она взглянула на пригорок и решила попытать счастья снова. На этот раз ей по дороге попалась большая цветочная клумба с маргаритками по окружности и кустом сирени посередине. Алиса взглянула на одну хризантему, которая грациозно покачивалась от малейшего дуновения, вздохнула и прошептала:

– Жаль, что хризантемы не умеют говорить.

– А вот и умеют! – немедленно отозвалась Хризантема. – Было бы только с кем. А с первыми встречными мы вообще не разговариваем!

От неожиданности Алиса едва не лишилась дара речи. Целую минуту она не дыша разглядывала говорящий цветок. Хризантема как ни в чем не бывало покачивалась на ветру.

– Не знала, что цветы говорят, – почему-то шепотом сказала Алиса.

– Чем они хуже тебя? – буркнула Хризантема. – И говорят гораздо громче.

– Порядочные цветы, – подала голос Роза, – никогда не заговаривают первыми. – Я была уверена, что ты не знаешь правил приличия. Это было написано на твоем лице, между прочим, не совсем умном. Хорошо еще, цвет у него более-менее приличный. Это вселяет некоторые надежды.

– Цвет не имеет значения, – заявила Хризантема. – Не будь у нее таких странных лепестков, она выглядела бы не хуже других.

Чтобы замять неприятный разговор, Алиса приступила к расспросам:

– Вам не страшно здесь расти? Вы же не можете сами постоять за себя.

– А сирень на что? – сказала Роза. – Теперь, надеюсь, все ясно?

– Что может сделать Сирень, если вам будет угрожать опасность? – не поняла намека Алиса.

– Она может сильно напугать, – ответила Роза.

– Как завоет сиреною, – подхватила одна Маргаритка, – душа в корни уйдет! Потому она и зовется Сиренью.

– Как можно не знать таких простых вещей! – пискнула другая, и все Маргаритки негодующе заверещали.

Алисе даже показалось, что от их пронзительных воплей у нее перехватило дыхание.

– Молчать, будь вы неладны! – взвизгнула Хризантема, дрожа от возмущения, и принялась возбужденно раскачиваться из стороны в сторону. – Что хотят, то и творят, – судорожно дыша, добавила она и повернулась к Алисе. – Скоро совсем на голову сядут.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сочувственно промолвила Алиса, наклонилась к Маргариткам, которые продолжали надрываться, и грозно прошептала: – Прикусите язычки, иначе не сносить вам головы!

Маргаритки разом замолчали и побелели от ужаса.

– Хорошо, что ты их оборвала, – одобрила действия Алисы Хризантема. – До чего же противные цветы! Одна начинает трещать, другие подхватывают и такое несут – лепестки вянут!

– Как все-таки хорошо вы говорите! – восхитилась Алиса, надеясь похвалой вернуть Хризантеме прежнее настроение. – Я была во многих садах, но ни разу не видела говорящих цветов.

– В тех садах цветы, небось, среди травы растут? – не без зависти спросила Хризантема.

– Верно, – кивнула Алиса, – трава вокруг них так и стелется.

– На этих постелях они и спят, – объяснила Хризантема. – Вот почему им не до разговоров. А посмотри, на чем растем мы.

Алиса посмотрела: земля в клумбе была без единой травинки.

– Кто бы мог подумать! – воскликнула Алиса, совершенно удовлетворенная объяснением Хризантемы.

– Кто угодно, только не ты, – вызывающе усмехнулась Роза. – Сдается мне, ты вообще ни о чем не думаешь и думать не можешь.

– В жизни не видела такой тупицы! – поддакнула Фиалка.

Алиса подскочила от удивления (до сих пор Фиалка предпочитала скромно помалкивать).

– Кому-кому, а тебе лучше воздержаться от замечаний! – Хризантема повернулась к Фиалке. – Стоит, понимаешь, в тени, спит без просыпу, а туда же – рассуждает! Почки на деревьях и то помалкивают. А ведь они куда умней тебя.

После слов Хризантемы пререкаться с Фиалкой не было смысла. Алиса продолжила расспросы:

– А кроме меня, здесь еще есть люди?

– Конечно, – ответила Роза. – Растет здесь еще один ходячий цветок. Не понимаю, как вы можете ходить!

– Что ты вообще понимаешь? – ввернула Хризантема.

– Только он покрупней тебя, – даже не посмотрев в ее сторону, закончила Роза.

– Но он такой же, как я? – заволновалась Алиса.

«Неужели здесь еще кто-нибудь есть?» – подумала она.

– Да, выглядит он так же несуразно. – Роза критически осмотрела Алису. – Однако есть и различия: он черный, и лепестки у него короче.

– Они у него собраны в бутон, как у Георгина, – добавила Хризантема, – а у тебя свешиваются вниз.

– Ты только не расстраивайся, – принялась утешать Алису Роза. – Увядание еще никого не красило, а ты вянешь. Поэтому у тебя такой неважный вид.

Это Алисе не понравилось.

– И часто этот цветок здесь бывает? – поспешила она задать следующий вопрос.

– Очень. Ты его скоро увидишь, – ответила Роза. – Да, чуть не забыла: у него есть шипы, целых девять!

– Что вы говорите! – поразилась Алиса. – А где?

– На голове, – невозмутимо продолжала Роза. – То-то я гляжу, у тебя их нет. Я полагала, ваши все с шипами.

– Внимание! – неожиданно воскликнул Пион. – Это странное растение приближается! Я узнал шаги. Слышите, как топает?

Алиса заозиpалась по сторонам и вдруг увидела… Черную Королеву.

– Ох, и выросла же она! – вслух изумилась Алиса.

Прежде в Королеве было около трех дюймов росту, а теперь она превышала Алису почти на полголовы.

– Воздух здесь чудесный, – сообщила Роза. – Вот она и расцвела.

– Мне, наверное, следует подойти к ней и поздороваться, – сказала Алиса, потому что никакой, даже очень интересный разговор с цветами не заменит беседы с настоящей Королевой.

– Ничего не выйдет, – заметила Роза. – Если хочешь с ней поговорить, вот тебе мой совет: иди не к ней, а от нее.

Алиса тут же забыла этот дурацкий совет и пошла по направлению к Королеве. Та сразу же пропала из виду. Алиса страшно удивилась, очутившись на пороге Зазеpкального Дома. В досаде она пошла обратно и после недолгих поисков обнаружила Черную Королеву на другом конце сада.

«Кажется, Роза кое в чем права», – подумала Алиса и направилась в противоположную от Королевы сторону.

И правильно сделала. Спустя минуту она была уже на пригорке, до которого ей никак не удавалось добраться, и разговаривала с Черной Королевой.

– Откуда ты взялась? – спросила Королева. – Куда путь держишь? Смотри на меня, не вертись по сторонам и будь поучтивее с Королевой.

Алиса выполнила все эти требование и подробно объяснила, с какой целью она безуспешно бродила по всевозможным дорожкам.

– Что значит всевозможные дорожки? – спросила Королева. – Все возможные и невозможные дорожки в саду мои. Зато ходить по ним можно всем. Но ты не ответила, что тебе здесь нужно, – прибавила Королева уже не так строго. – Пока обдумываешь ответ, делай реверансы. Это лучший способ экономить время.

«Проверю дома, – подумала Алиса. – Буду опаздывать к обеду – сделаю парочку реверансов».

Она испытывала благоговейный страх перед Королевой и не могла не поверить ее величеству.

– Все! Отвечай. Пора, – сверившись с часами, сказала Королева. – Но учти: к Королеве положено обращаться «ваше величество» и отвечать на ее вопросы – членораздельно, а не мямлить, как на уроке.

– Мне хотелось погулять в саду, ваше величество…

– Восхитительно! – Королева расплылась в улыбке и потрепала Алису по щеке (без чего та вполне обошлась бы). – В саду, говоришь… Видала я сады. По сравнению с ними этот – просто пустырь!

Алиса не рискнула возразить и продолжила:

– Еще я хотела взойти на пригорок…

– На пригорок, говоришь… – перебила Королева. – Видала я пригорки. По сравнению с ними этот – просто овраг.

– Так не бывает! – не выдержала наконец Алиса, хотя ей самой было непонятно, как она смеет возражать Королеве. – Пригорок не может быть оврагом. Это просто бессмыслица!

– Бессмыслица, говоришь… – Королева помотала головой. – По-твоему, может быть, и так. Но я слыхала такую бессмыслицу, по сравнению с которой эта – бесспорная истина!

Судя по тону ее величества, она несколько обиделась. Алиса сделала реверанс (для очистки совести) и вместе с Королевой поднялась на пригорок.

Некоторое время она разглядывала представшую перед ними страну. Удивительное зрелище! Поперек, на равном расстоянии друг от друга, страну пересекали прямые ручейки, а вдоль – точно таким же образом – невысокие изгороди.

– Интересно, – сказала наконец Алиса, – ручейки с изгородями делят вашу страну на квадраты. Это напоминает шахматную доску. Для полного сходства не хватает фигур… А вот и они! – прибавила она и почувствовала, как от восторга сердце заколотилось у нее в груди. – Стало быть, здесь идет большое шахматное сражение. И весь этот мир – шахматная партия. Если только шахматную партию можно считать миром. Как здорово! Вот бы мне принять участие в Игре! Хотя бы в качестве Пешки… Но я бы справилась и с ролью Королевы.

Она быстро взглянула на Черную Королеву и вздохнула. Королева снисходительно улыбнулась и промолвила:

– Хочешь поиграть – пожалуйста. Белая Пешка – королевская Крошка – слишком мала для игры. Можешь стать на ее место. Кстати, ты сейчас находишься на второй горизонтали. Если доберешься до восьмой, превратишься в Королеву…

Не успела она произнести эти слова, как собеседницы – непонятно по какой причине – бросились бежать.

Позже Алиса не могла объяснить, как это произошло. В ее памяти осталось следующее: Королева несется что есть духу, тянет ее за руку и то и дело кричит: «Быстрей! Еще быстрей!»

Алиса еле поспевала за нею, понимая, что так бежать невозможно, но и сказать об этом не могла, – задыхалась.

Больше всего ее удивляло то, что в окружающей обстановке не происходило никаких перемен. Хотя они мчались с огромной скоростью, земля, деревья и все остальное как бы преследовали их. «Неужели все вокруг бежит вместе с нами?» – недоумевала бедная Алиса. Королева, словно прочитав ее мысли, прокричала на бегу:

– Еще, еще быстрей! И не задавай вопросов!

Какие там вопросы! Алиса и дышала с трудом. «Не то что спрашивать, – думала она, – я, наверное, и говоpить-то после этого не смогу». А Королева продолжала выкрикивать «Быстрей! Быстрей!» и все тащила ее за собой.

– Скоро уже? – удалось-таки вымолвить Алисе.

– Уже? – переспросила Королева. – Уже было десять минут назад!

Они продолжали гонку и больше уже не говорили. Ветер так и свистел в ушах Алисы; она боялась, что он с корнем вырвет у нее все волосы.

– Вперед! За мной! – снова крикнула Королева. – Быстрей! Да быстрей же!

Они припустили еще быстрей, почти полетели по воздуху, едва касаясь ногами земли, и остановились не раньше, чем Алиса совершенно выдохлась. Она с трудом осознала, что уже не бежит, а сидит; у нее кружилась голова и было сбито дыхание.

Королева помогла ей усесться под деревом и участливо сказала:

– Отдыхай. Здесь тебе будет удобно.

Алиса посмотрела по сторонам и изумленно спросила:

– Значит, мы все время стояли на месте и никуда не убежали?

– Верно, – согласилась Королева. – А ты чего ожидала?

– В моей стране, – тяжело дыша, ответила Алиса, – куда-нибудь непременно прибегаешь, если бежишь так же быстро и долго, как мы с вами.

– Да вы у себя там просто обленились! – отозвалась Королева. – Здесь же, если хочешь оставаться на месте, необходимо бежать сломя голову. А если нужно куда-нибудь прибежать, то надлежит прибегнуть к едва ли не вдвое быстрому бегу.

– Не стоит, – забеспокоилась Алиса, – мне и здесь нравится… только жарко и пить хочется.

– Это мы сейчас уладим, – проворковала Королева и достала из кармана небольшой кулек. – Хочешь галету?

Хотя предложение Королевы было, мягко говоря, неуместным, Алиса решила не обижать ее отказом, взяла галету и с трудом проглотила кусочек. Галета была суше некуда. Алисе еще ни разу в жизни не приходилось давиться при утолении жажды.

– Пока ты освежаешься, – сказала Королева, – я кое-что измерю.

Она достала из кармана рулетку, принялась что-то вымерять и время от времени вбивать в землю колышки. Первый колышек она вбила молча, в дальнейшем сопровождала свою работу подробными пояснениями.

– Здесь, – указала Королева на второй колышек, – я дам тебе соответствующие инструкции… Еще галету?

– Большое спасибо, – отказалась Алиса. – Мне и одной вполне хватило.

– Стало быть, ты напилась? – спросила Королева.

Вопрос застал Алису врасплох. На ее счастье, Королева не стала дожидаться ответа и продолжила свои разъяснения.

– У третьего колышка я тебя проинструктирую повторно… а то ты что-нибудь перепутаешь. Около четвертого – попрощаюсь, возле пятого – оставлю тебя одну.

Закончив измерения, Королева вернулась к дереву, постояла, затем не спеша двинулась в обратную сторону. Алиса с любопытством наблюдала за нею.

Королева остановилась у второго колышка, повернулась к Алисе и сказала:

– Как известно, Пешка первым ходом перескакивает через клетку. Поэтому ты должна сесть на поезд, как можно быстрей миновать третью клетку и попасть на четвертую. Только не опоздай. На четвертой клетке тебя встретят Тpам-там-там и Тpам-пам-пам. На пятой – будет наводнение, на шестой – Хpупи-Скоpлупи… Ты ничего не хочешь мне сказать?

– А что бы вы хотели от меня услышать? – перепугалась Алиса.

– Например: «Я вам очень признательна за весьма полезные советы!» – с укоризной в голосе отчеканила Королева. – Хорошо. Предположим, я это услышала… от тебя. Продолжим. На седьмой клетке непроходимая чаща, там тебя проводит Белый Рыцарь. На восьмой – ты станешь Королевой, и мы с тобой попируем и повеселимся.

Алиса встала, сделала реверанс и снова уселась на землю.

– Когда не знаешь, что сказать, говори по-фpанцузски. Не шаркай ногами при ходьбе. И не задирай носа, – сказала на прощание Королева.

Не дожидаясь Алисиного реверанса, она скорым шагом подошла к четвертому, предпоследнему, колышку, крикнула «Пока!» и заспешила к последнему.

Как случилось, что Королева исчезла, едва достигнув пятого колышка, Алиса не поняла. То ли ее величество испарилась в воздухе, то ли с невероятной быстротой домчалась до леса и затерялась в нем («А бегает она здорово!» – подумала Алиса.), – об этом оставалось только гадать. Как бы там ни было, Королевы не стало. Алиса вспомнила, что она теперь Белая Пешка и ей пора ходить.

 

Глава III. Зазеркальные насекомые

Первым делом путешественнику следует познакомиться со страной, в которую он прибыл. «Допустим, сейчас урок географии, – подумала Алиса. – Главные реки Зазеркалья – рек не имеется. Главные горы – есть одна да и то не Гора, а всего лишь пригорок. Главные города… Интересно, что за существа роятся вдалеке, над цветами? Едва ли это пчелы – с такого расстояния их не было бы видно». Она молча принялась разглядывать этих, вроде бы на пчел похожих насекомых, которые деловито перелетали с одного цветка на другой и окунали в чашечки свои длинные хоботки. «Повадки у них совсем как у пчел», – подумала Алиса.

Но это были не пчелы, а самые настоящие… слоны, только с крыльями. У Алисы от изумления перехватило дыхание. «Представляю, какие там цветы! – осенило ее. – Величиной с дом, только без крыши и на одной ножке. А сколько в них меда! Пойти посмотреть…» Сделав шаг-дpугой, она почему-то остановилась: ей было ни капельки не страшно, однако…

– Лучше я посмотрю на слонов в другой раз, – сказала Алиса в оправдание своей робости. – Без хорошей палки к ним, наверное, не подойти. Чем еще прикажете отбиваться от этих насекомых?.. Зато если меня когда-нибудь спросят, как мне гулялось в Зазеркалье, я смогу ответить: «Так себе (она учтиво поклонилась). Все бы ничего, только пыль, жара да эти противные слоны!» Это было бы забавно!

– По-моему, лучше всего спуститься здесь, – задумчиво продолжала она. – Слоны от меня не уйдут. И потом, я давно уже должна быть на третьей клетке. Алиса сбежала с холма и ловко перепрыгнула через первый из шести ручейков.

– Предъявите билеты! – сказал Проводник, просунув голову в окошко вагона.

Пассажиры тотчас достали билеты – величиной с человека, и поэтому стало казаться, что вагон битком набит.

– Все в порядке, – сказал Проводник и грозно посмотрел на Алису. – Девочка, где твой билет?

И мгновенно хор голосов дружно грянул («Прямо как в театре», – подумалось Алисе.):

– Девочка, не отнимай времени у Проводника! Оно стоит тысячу фунтов – секунда!

– Простите, билета у меня нет, – расстроилась Алиса. – На станции не было кассы.

И опять голоса дружно загремели:

– И не должно быть! Земля там стоит тысячу фунтов – квадратный дюйм!

– Это не оправдание, девочка, – строго сказал Проводник. – Ты должна была взять билет у Машиниста.

И снова голоса хором поддержали его:

– У паровозного Машиниста! Потому что паровозный дым стоит тысячу фунтов – одно колечко!

«Все, больше я ничего не скажу!» – молча решила Алиса.

На этот раз пассажиры тоже промолчали. На каково же было ее удивление, когда они хором подумали (если вы не знаете, что значит «подумать хором», я вам ничем не могу помочь): «И не говори! Разговор стоит тысячу фунтов – один звук!»

«Что они пристали с тысячей фунтов?» – огорчилась Алиса.

Проводник, который все это время разглядывал ее (в телескоп, в микроскоп и наконец в театральный бинокль), поменял гнев на милость:

– Ладно, оставайся. Все равно ты едешь не в ту сторону!

Господин, который сидел напротив Алисы и был закутан в белую бумагу, внушительно изрек:

– Лучше забыть собственное имя, чем место своего назначения!

Козел, расположившийся подле бумажного господина, зажмурился и проблеял:

– Лучше не учиться в школе, чем ехать без билета!

Какой-то Жук, сидевший возле Козла (вообще в поезде подобралась довольно странная компания), тоже, видимо, принял решение высказаться:

– Сдать бы ее в багажное отделение! – прожужжал он.

Кто сидел рядом с Жуком, Алиса не видела, зато отчетливо услышала, как кто-то хрипло возразил (если не сказать – pжанул):

– Нет, ее надо высадить и… – кашель помешал ему закончить фразу.

«Очень похоже на конское ржание», – сделал вывод Алиса.

Вдруг чей-то тоненький голосок пискнул ей прямо в ухо:

– Вы упустили возможность неплохо скаламбурить: дескать, Конь не возразил, а возоpжал…

Затем до Алисы донесся нежный голос:

– Надо написать на ней мелом: «Осторожно! Алиса!»

После чего голоса заговорили наперебой («Какой многоместный вагон!» – подумала Алиса):

– По почте ее отправить! Заказной бандеролью!

– Нет, лучше по телеграфу!

– Нет, лучше прицепить ее к поезду вместо паровоза!

И тому подобную дребедень.

Господин в белой бумаге качнулся в сторону Алисы и шепнул ей на ухо:

– Не обращай внимания, девочка. И мой тебе совет: на каждой станции бери билет в обратную сторону. На всякий случай…

– Слышать ничего не хочу! – не выдержала Алиса. – Я здесь совершенно случайно! Поскорей бы поезд остановился! Я хочу выйти, побродить по лесу…

– Вы опять могли скаламбурить, – пискнул у нее над ухом тот же тоненький голосок. – Дескать, пойдешь по лесу, придешь к полюсу…

– Вы мне надоели! – возмутилась Алиса и оглянулась по сторонам в тщетной надежде обнаружить обладателя голоска. – Почему вы сами не каламбурите, если вы такой остроумный?

Голосок тонко и очень горько вздохнул. Алисе стало его жаль. «Только вздыхает он не по-людски», – подумала она. Да, это были поразительно тихие вздохи. Не раздайся они над самым ухом Алисы, она бы их не расслышала. Но щекотание в ухе мешало ей сочувственно думать о маленьком страдальце.

– Я знаю, мы будем друзьями, – нашептывал очень тоненький голосок, – добрыми, верными друзьями. И ты не сделаешь мне зла только за то, что я… насекомое.

– Как – насекомое? – с легким беспокойством спросила Алиса.

Она тут же захотела выяснить, не причинит ли ей зла это самое насекомое, но не рискнула еще больше расстроить его своим вопросом.

– Неужели и ты… – начал очень тоненький голосок.

Резкий гудок паровоза заглушил его.

Все, в том числе и Алиса, в ужасе вскочили.

Конь высунулся в окно, втащил голову обратно и успокоительно pжанул:

– Все в порядке. Сейчас поезд перепрыгнет через ручей.

Это сообщение успокоило всех, кроме Алисы: ее слегка взволновало известие о прыгающем поезде. «Одно хорошо, – уговаривала она себя, – один прыжок – и я на четвертой клетке». В следующее мгновение поезд взлетел. Перепуганная Алиса ухватилась за первый попавшийся предмет. И первой ей под руку попалась козлиная борода.

Едва Алиса коснулась бороды, та неожиданно растаяла, а сама Алиса очутилась под каким-то деревом. На ветке дерева, прямо у нее над головой, примостился Комар (именно это насекомое наслаждалось в поезде своими плоскими остротами) и обмахивал ее крыльями.

Для комара он был преогромный, величиной чуть ли не с цыпленка. Это Алису нисколько не тревожило, ведь она уже знала его.

– …и ты не любишь насекомых? – закончил Комар так, словно ничего не произошло.

– Говорящих – люблю, – ответила Алиса. – Хотя в моей стране насекомые помалкивают.

– С кем из них ты там дружишь? – поинтересовался Комар.

– Я вообще не дружу с насекомыми, – призналась Алиса. – Я их боюсь. Если не всех, то крупных. Зато я могу вам сказать, как их зовут.

– И они отзываются на зов? – безразлично спросил Комар.

– Никогда не слышала, чтобы их можно было дозваться.

– Зачем же призывать насекомых, – заметил Комар, – если их невозможно созвать.

– Дело не в них, – попыталась объяснить Алиса. – Люди должны их как-нибудь называть. Иначе для чего нужны имена?

– Я этого тоже не понимаю, – промолвил Комар. – В этом лесу, например, – если забраться в чащу – никто и ничто не имеет имени. Но мы отвлеклись. Ты хотела сказать, как зовут твоих насекомых.

– Во-пеpвых, Муравей. – Алиса загнула палец.

– Прекрасно! – восхитился Комар. – Посмотpи-ка под ноги (Алиса в ужасе отшатнулась). Видишь, ползет Муpавеник? Он весь из прутиков, даже хвост. С помощью хвоста Муpавеник может ненадолго подниматься в воздух.

– Чем он питается? – полюбопытствовала Алиса.

– Пылью, мусором и тому подобным, – ответил Комар. – На редкость неприхотливое насекомое. А кто у тебя будет во-втоpых?

Алису Муpавеник очень заинтересовал. Насмотревшись на него, она пришла к заключению, что он, видимо, только-только появился на свет – настолько свежо выглядел его хвост. Затем она продолжила:

– Во-втоpых, бабочка.

– Ну-ка взгляни на ветку, у тебя над головой (Алиса отпрянула). – Видишь Ром-Бабочку? Тельце у нее из теста, глаза из глазури. Не правда ли, в ней есть изюминка?

– Чем она питается? – не преминула спросить Алиса.

– Сахарной пудрой и сиропом, – ответил Комар.

Алиса вдоволь налюбовалась Ром-Бабочкой и снова повернулась к Комару.

– В-тpетьих, у нас есть Оса, – сказала она.

– А у нас – Зооса, – сообщил Комар. – Вон она летает над Зоосиной. Там у нее Зоосиное гнездо. Зооса очень сложно устроена. Я не смогу рассказать тебе о ней подробно. Времени нет. А если в двух словах, – то в клюве у нее растут зубы, а во рту, кроме языка, есть еще и змеиное жало. Причем она не только летает, но и лазает по деревьям, бегает, ползает, роет норы и даже плавает.

– Чем же питается она? – в третий раз спросила Алиса.

– Решительно всем! – заявил Комар. – Все, мало-мальски съедобное, годится ей в пищу. Ужас до чего прожорлива!

Необычайные сведения о Зоосе с трудом укладывались в Алисиной голове.

– А если она ничего не найдет? – в недоумении спросила Алиса.

– Так не бывает. Что-нибудь всегда найдется.

– Ну, а все-таки?

– Тогда она умрет.

– И часто они умирают? – продолжала расспросы Алиса.

– Постоянно.

Алиса погрузилась в размышления. Комар принялся описывать круги у нее над головой, должно быть, хотел поразмяться. Налетавшись, он снова уселся на ветку.

– Не потерять ли тебе собственное имя? – ни с того ни с сего предложил он.

– Зачем мне это нужно? – встревожилась Алиса.

– Сейчас объясню, – легкомысленно продолжал Комар. – Ты не представляешь, какую пользу можно извлечь, будучи безымянной. Скажем, просыпаешь ты в школу, а кого-нибудь за тобой посылают. Пpийти-то он придет, но позвать тебя на урок не сможет – ведь имя потеряно.

– Это вряд ли поможет, – возразила Алиса. – От него так легко не отделаешься. Он может обратиться ко мне не по имени, а просто «мисс».

– Хоть бы и так! – гнул свое Комар. – Тебя же не зовут Мисс, поэтому его миссия закончится провалом! Ничего каламбуpчик, а? Бери его себе, дарю.

– На что мне ваши каламбуры? – рассердилась Алиса. – Тем более – такие неудачные?

Комар уныло вздохнул, и две огромные слезы выкатились у него из глаз.

– Не понимаю, зачем острить, – пожала плечами Алиса, – если это причиняет такие страдания.

Комар pазвздыхался так, что его сдуло с ветки собственными вздохами. Когда Алиса взглянула на несчастное насекомое, его уже и след простыл. От долго сидения на земле ей стало холодно. Алиса встала и пошла дальше.

Немного погодя она уже выходила на лужайку перед лесом. Он показался ей ужасно дремучим – куда дремучей прежнего. Она не рискнула сразу же войти в него. Но, во-пеpвых, возвращаться не имело смысла, во-втоpых, добраться до восьмой горизонтали можно было только через лес. Поразмыслив, Алиса пошла вперед.

«Не тот ли это лес, – думала она на ходу, – где все теряют имена? Вдруг я тоже потеряю? Только не хотелось бы вместо своего имени получить чье-либо другое – наверняка противное. Интересно было бы посмотреть на того, кто найдет мое старое имя. Пришлось бы, наверное, писать объявление, как о пропавшей собаке: „Разыскивается имя собственное; на ошейнике выгравирована фамилия владельца!“ Если же не дать объявления, то придется спрашивать у каждого встречного: „Извините, не вас ли случайно зовут Алисой?“ И так до тех пор, пока кто-нибудь не откликнется. Хотя, скорее всего, этого не сделает никто. Разве умный человек откажется от такого отличного имени?»

Занятая этими рассуждениями, она пересекла поляну и вошла в лес. Там царили полумрак и прохлада.

Зайдя в самую чащу, Алиса сказала:

– Приятно летним днем посидеть в тени… в тени чего? – удивленно повторяла она, не в силах вспомнить нужного слова. – Я хотела сказать, приятно посидеть под… под ним… – она провела рукой по стволу дерева. – Как же это называется? Кажется, оно не имеет названия… да, я уверена, не имеет…

Около минуты она молчала и думала.

– Я думаю, мое имя начинается на П… Да, именно на П… – установила она после тщательных размышлений.

В это время из лесной чащи вышел Олененок и уставился на Алису своими большими печальными глазами. Похоже, он ее совсем не испугался.

– Подойди ко мне, я тебя поглажу, – сказала Алиса и протянула руку.

Олененок отпрыгнул в сторону и снова внимательно посмотрел на Алису.

– Как тебя зовут? – спросил он необычайно нежным голосом.

– Не знаю…

– Странное имя, – сказал Олененок. – Таких имен не бывает. Подумай как следует.

Алиса подумала. Это ей не помогло.

– Будьте любезны, скажите, как зовут вас, – нерешительно обратилась она к Олененку. – Может быть, тогда я вспомню…

– Надо пройти немножко вперед, – произнес Олененок. – Здесь мне не вспомнить.

Алиса обняла его за бархатную шею, и они углубились в чащу. Шли они до тех пор, пока не вышли на другую поляну. Вдруг Олененок вырвался из рук Алисы и высоко подпрыгнул.

– Я Олененок! – дрожа от счастья, крикнул он. – А ты… Боже мой! Ты – дитя человека!

В его блестящих глазах появилось выражение ужаса. В ту же секунду он стремительно отпрянул в сторону и пропал среди деревьев.

Алиса долго смотрела ему вслед. Она была готова разрыдаться – настолько внезапно покинул ее такой приятный спутник. «Зато я вспомнила свое имя, – приободрилась она. – Это утешительно… Алиса… Алиса… теперь нипочем не забуду!.. Интересно, которая из двух стрелок указывает в нужную сторону?»

Впрочем, ломать голову не стоило: через лес шла всего одна тропа, и обе стрелки смотрели в одном и том же направлении. «Надо дойти до развилки, – сказала себе Алиса. – Там все и выяснится».

Ее догадка не подтвердилась. Развилки ей попадались довольно часто, но стрелки все равно указывали в одну сторону. На одной было написано: «ТАМ ДОМ ТРАМ-ТАМ-ТАМА». На другой: «ДОМ ТРАМ-ПАМ-ПАМА ТАМ».

«Сомневаться не приходится, они живут в одном доме. Как же я недогадлива! – подумала Алиса. – Засиживаться у них я не буду. Поздороваюсь, представлюсь, расспрошу, как выбраться из леса, и попрощаюсь. Нужно засветло добраться до восьмой горизонтали». Рассуждая на ходу, она продолжала идти, пока тропинка круто не повернула. Перед Алисой предстали два пухленьких человечка. От неожиданности она остановилась. «Что ж это я? – приглядевшись, мысленно упрекнула себя Алиса. – Могла б понять по их воротничкам, что это…»

 

Глава IV. Трам-там-там и Трам-пам-пам

Узнать их было нетрудно: на воротничке у одного толстячка было вышито «ТАМ-ТАМ», у другого – «ПАМ-ПАМ».

– «ТРАМ», наверное, вышито сзади, – предположила Алиса.

Человечки держались за руки и стояли, не шевелясь, как неживые. Но когда Алиса попыталась удостовериться в правильности своей догадки, толстячок, помеченный вышивкой «ТАМ-ТАМ», заметил:

– Между прочим, здесь тебе не выставка манекенов. А если ты придерживаешься противоположного мнения, – раскошеливайся. Даром изображать манекены для тебя никто не будет. Нет, нет и нет!

– Однако, – подхватил другой, с вышивкой «ПАМ-ПАМ», – если ты не считаешь нас манекенами, тебе следовало бы об этом сообщить.

– Ой, простите меня, пожалуйста! – только и могла сказать Алиса.

В голове у нее уже давно крутились надоедливые, как тиканье часов, слова старинной песенки. Алису так и подмывало пропеть:

У Тpам-там-тама Тpам-пам-пам Разбил тpещотку пополам. Решили драться на дуэли И даже вытащить успели Они из ножен эспадроны. Но тут закаркали вороны, Полнеба заслонив собой. И вдруг не стало Тpам-там-тама И Тpам-пам-пама. Скажем прямо: Они бежали, бросив бой.

– Я знаю, что ты о нас подумала, – заявил Тpам-там-там. – Но это неправда. Нет, нет и нет!

– Однако, – принялся развивать мысль брата Тpам-пам-пам, – если это все-таки правда, – делать нечего, против правды не пойдешь. Если это когда-либо было правдой, то оно могло быть правдой и только правдой. Но если это неправда, то, кроме как неправдой, оно и не может быть. Логично, правда?

– Я подумала о том, – учтиво промолвила Алиса, – выберусь ли я из лесу засветло. Не подскажете, как мне это сделать?

Братья обменялись многозначительными взглядами и усмехнулись. Теперь они стояли навытяжку и напоминали школьников. Алиса непроизвольно скомандовала:

– На «пеpвый-втоpой» рассчитайся! – и указала пальцем на Тpам-там-тама. – Первый!

– Нет, нет и нет! – выпалил Тpам-там-там и резко закрыл рот – только зубы клацнули.

– Второй! – Алиса указала пальцем на Тpам-пам-пама.

Как она и предполагала, он возразил: «Однако…»

– Так нельзя! – обиделся Тpам-там-там. – Если пришла в гости, первым делом скажи хозяевам «Здравствуйте!» или обменяйся с ними рукопожатиями. Вот так.

Он подал Тpам-пам-паму левую руку, тот ему, соответственно, правую, остальные руки они протянули Алисе.

Алиса растерялась, не зная, кому из них первому пожать руку. Чтобы никого не обидеть, она протянула руки обоим сразу. Буквально в следующее мгновение они втроем водили хоровод. Алиса потом вспоминала, что восприняла это как нечто само собой разумеющееся. Да и музыка зазвучала более чем кстати. Казалось, играло само дерево, под которым они кружились. Впрочем (насколько могла определить Алиса), так оно и было: одни ветки дерева скользили по другим, как смычки по скрипичным струнам.

Дома Алиса, вспоминая о Зазеркалье, говорила сестре:

– Я едва не расхохоталась. Представляешь, мы втроем распевали «Каравай, каравай…» Не могу сказать наверное, когда мы начали петь, тем более, я не представляла, когда мы закончим: мне казалось, песне не будет конца.

На самом-то деле упитанные танцоры выдохлись довольно скоро.

– Четыре круга вполне достаточно, – пропыхтел Тpам-там-там, и они закончили танец так же внезапно, как начали.

Замолчало и музыкальное дерево.

Толстячки отпустили Алису и снова принялись ее разглядывать. Повисла тяжелая пауза. Алиса лихорадочно вспоминала, как следует разговаривать с партнерами по танцу. «По-моему, здороваться уже нет смысла, – думала она. – Ведь мы уже как бы поздоровались».

– Вы не очень устали? – осмелилась наконец нарушить молчание Алиса.

– Нет, нет и нет! – откликнулся Тpам-там-там. – Впрочем, большое спасибо за участие.

– Присоединяюсь! – Тpам-пам-пам шаркнул ножкой. – Однако мы до сих пор не выяснили, как ты относишься к поэзии.

– К поэзии? Вообще-то неплохо… – опешила Алиса. – Хотя поэзия бывает разная, – спохватилась она. – Вы случайно не знаете, по какой дорожке можно выбраться из леса?

– Что бы ей такое прочесть? – словно не расслышав вопроса, серьезно спросил Тpам-пам-пам и вперил взгляд в Тpам-там-тама.

– Что-нибудь исключительно длинное, например, «МОРЖ И ПЛОТНИК», – не замедлил с ответом Тpам-там-там и растроганно заключил брата в объятия.

Тpам-пам-пам не мешкая начал:

Светило светом изошло…

Алиса набралась храбрости и перебила его:

– Если ваши стихи чересчур длинны, – предельно учтиво промолвила она, – вы меня очень обяжете, если укажете сперва, по какой тропинке…

В ответ на это Тpам-пам-пам кротко улыбнулся и начал заново:

Светило светом изошло В тот раз, как никогда. Сияла от его лучей Студеная вода И это было тем чудней, Что ночь была тогда. Зато луна была мрачна И думала она: «За что дневным светилом я От дел отстранена? Зачем же затмевать меня, Раз я сиять должна?» И тучи по небу не шли Пропавшие вчера. Не видно было даже птиц, Умчавшихся с утра Зато был сух сухой песок, Вода – мокpым-мокpа. Лишь Плотник под руку с Моржом Слонялся по песку. Но изобилие песка Вогнало их в тоску «Метлою бы, – промолвил Морж, — Пройтись по бережку!» «В полгода, – Плотник подхватил, — Я думаю, что тут Двенадцать дворников легко Порядок наведут» «Едва ли! – разрыдался Морж. — Ведь это адский труд!» «Ах, Устрицы, – взмолился он. — Оставьте водоем. Приятный вечер, тихий пляж, Но грустно нам вдвоем Пойдемте с нами; четверых Мы под руки возьмем». Но пожилая Устрица Молчала под водой, Лукаво щурилась она, Качая головой Мол, не заставите меня Покинуть край родной. Но Устриц молодых влекут Забавы с юных лет. Вот в платьицах и башмачках Они выходят в свет Выходят , несмотря на то, Что ног у Устриц нет. Четверка первая ушла Вторая – вслед за ней, За нею – третья, а потом… Дружней, дружней, дружней Выныривают из воды — И на берег скорей. За Плотником и за Моржом Толпа с полмили шла, Пока Моржа не привлекла Прибрежная скала Там стали Устрицы рядком, Стирая пот с чела. «Пора бы, – начал Морж, – избрать Одну из тем, друзья: Сургуч, капуста, короли; Иль расскажу вам я, Зачем вскипает океан, Крылата ли свинья». «Постойте! – Устрицы кричат. — Устали мы в пути. Мы толстоваты, дайте нам Хоть дух перевести!». «Ну ладно, – Плотник проворчал, — Начнем часов с шести». Морж возразил: «Нарезан хлеб Есть перец, уксус есть. Готовы Устрицы начать Сейчас же, а не в шесть И чтобы им не надоесть, Пора за ужин сесть». « На ужин , – Устрицы кричат, — Мы, значит, вам нужны! Не ждали низости такой Мы с вашей стороны!» Воскликнул Морж: «Какая ночь! Вы не восхищены? Так мило с  вашей стороны Что навестили нас…» — «Дай хлеба, – Плотник попросил, — И продолжай рассказ Ты что, оглох? Подай мне хлеб! Прошу в который раз!» — «Сыграли злую шутку мы. Меня томит печаль! — Заплакал Морж. – Заставить их Брести в такую даль!». А Плотник горько прошептал: «Не взяли масла. Жаль!». Морж причитал: «Мне жалко вас Вы мне всего милей! ». Но даже плача выбирал Он тех, что пожирней Платком пытаясь осушить Горючих слез ручей. «Отлично! – Плотник возгласил. — Хватило на двоих. Гостей бы надо проводить». Но Устриц молодых Не дозвались, поскольку их Уж не было в живых.

– Мне Морж понравился больше, – призналась Алиса. – Ему было жаль есть несчастных Устриц. Он даже плакал.

– Однако, – немедленно вставил Тpам-пам-пам, – съел-то он гораздо больше Плотника. А плакал Морж понарошку: утирая ненастоящие слезы, он прикрывал рот. Вот почему Плотник не заметил, сколько Устриц проглотил его приятель.

– Ничего себе! – изумилась Алиса. – Тогда мне больше нравится Плотник – если он съел меньше Моржа.

– Плотник съел ровно столько, сколько успел, – сообщил Тpам-пам-пам.

Алиса запуталась. После некоторого раздумья она сказала:

– Короче говоря, оба они хороши…

Но закончить мысль не смогла, поскольку была очень напугана неожиданно громким звуком, очень похожим не то на пыхтение огромного паровоза, не то (этого Алиса боялась больше всего) на рычание хищного зверя.

– И много тут у вас львов и тигров? – забеспокоилась она.

– Это храпит Черный Король, – успокоил ее Тpам-пам-пам.

– Показать тебе его величество? – предложили братья и, взяв Алису под руки, отвели ее туда, где почивал Король.

– Он просто бесподобен, не правда ли! – громко восхитился Тpам-там-там.

Если честно, у Алисы сложилось иное мнение о Короле. В черном ночном колпаке с кисточкой, в каком-то немыслимом одеянии, он лежал куча-кучей и немилосердно храпел.

– Как только у него голова не лопается от храпа! – удивился Тpам-там-там.

– Вы не боитесь, что он простудится – трава очень влажная, – сказала наблюдательная Алиса.

– Ему снится сон, – заявил Тpам-пам-пам. – Знаешь, кого он видит во сне?

– Об этом можно только гадать, – резонно заметила Алиса.

– Не угадала! – возликовал Тpам-пам-пам и захлопал в ладоши. – Он видит тебя! Что будет с тобой, если он проснется?

– Ничего со мной не будет, – сказала Алиса.

– Ну уж нет! Тебя вообще не будет. – Тpам-пам-пам презрительно скривился. – Ты не более чем сон Короля.

– Если его разбудить, – поддержал брата Тpам-там-там, – ты в тот же миг – пых! – погаснешь, как свечка!

– Неправда! – громко запротестовала Алиса. – Если я, как вы говорите, сон Короля, то откуда взялись вы, не подскажете?

– Оттуда же! – ошарашил ее ответом Тpам-там-там.

– Оттуда, оттуда! – вскричал Тpам-пам-пам да так громко, что оглушенная его криком Алиса не могла не сказать:

– Тсс! Не кричите. Не ровен час ваш Король проснется.

– С какой стати ты о нем беспокоишься, – поинтересовался Тpам-там-там. – Повторяю: ты обыкновенный сон. На самом деле тебя не существует. Да ты и сама об этом знаешь.

– Я существую! – заплакала Алиса.

– Сколько ни плачь, существеннее не станешь, – утешил ее Тpам-пам-пам. – Стало быть, и реветь, в сущности, не о чем.

Осознав всю нелепость этого довода, Алиса улыбнулась, хотя плакать не перестала.

– Если бы я не существовала, – несколько бодрее заметила она, – разве я могла бы плакать?

– Неужели ты полагаешь, что эти капли воды суть настоящие слезы? – с нескрываемым презрением осведомился Тpам-там-там.

«Все это чепуха, – убеждала себя Алиса. – А если так, слезы лить просто глупо». Она отерла глаза и заговорила как ни в чем не бывало:

– Как же мне все-таки выбраться из лесу? Уже темнеет. Кажется, будет дождь. Как вы считаете?

Тpам-там-там живо раскрыл над собою и братом огромный зонт, глянул из-под укрытия на небо и сделал вывод:

– По-моему, дождя не будет… во всяком случае по нашу сторону зонта. Нет, нет и нет!

– Однако… – по обыкновению начал Тpам-пам-пам, но Алиса перебила:

– При чем здесь ваш зонт, если дождь идет со всех сторон!

– …если это угодно дождю, пусть себе идет на все четыре стороны, – продолжил свою мысль Тpам-пам-пам. – С нашей стороны, возражений нет.

«А на меня им наплевать!» – обиделась Алиса, но только собралась пожелать им спокойной ночи и удалиться, как Тpам-там-там выскочил из-под зонта и схватил ее за руку.

– Ты только взгляни! – задыхаясь, крикнул он; глаза у него расширились и пожелтели от гнева.

Толстячок указывал пальцем на какую-то вещицу, белевшую под деревом.

– Обыкновенная трещотка, – приглядевшись, сказала Алиса. – Треску от нее много, но, право же, сухие сучья в лесу трещат гораздо громче, – прибавила она, не понимая, что испугало Тpам-там-тама. – Обыкновенная старая трещотка. Вдобавок разбитая.

– Я этого не перенесу! – заверещал Тpам-там-там, дико затопал ногами и принялся рвать на себе волосы. – Я знаю, кто ее разбил! – вскричал он и посмотрел на Тpам-пам-пама, который прилагал героические усилия закрыться зонтиком.

Алиса погладила Тpам-там-тама по руке и успокаивающе сказала:

– Не стоит огорчаться из-за какой-то старой трещотки.

– Она не старая! – пришел в ярость Тpам-там-там. – Только вчера купленная! – Он зашелся от крика. – И вот она разбита пополам!

Тем временем Тpам-пам-пам все-таки забрался в зонтик и тщетно пытался закрыть его. Это зрелище очень увлекло Алису. Она перестала обращать внимание на выходки Тpам-там-тама. Старания Тpам-пам-пама не увенчались успехом: в конце концов он вместе с зонтиком покатился по земле; из зонта торчала только его голова. Глаза и рот бедняги то открывались, то закрывались, и это было очень похоже «на пойманную рыбу» (по определению Алисы).

– Вызываю вас на дуэль! – придя в себя, заявил Тpам-там-там брату. – Или объявляю вам войну. Выбирайте. Если, конечно, вы ничего не имеете против.

– Не имеем, – выпутываясь из зонтика, удрученно ответил Тpам-пам-пам. – Можно и сразиться, и повоевать. Только у меня условие: пусть она поможет нам облачиться.

Братья дружно взялись за руки, убежали в лес и спустя минуту вынесли оттуда множество всевозможных вещей. Там были и диванные валики, и покрывала, и поварешки, и суповые миски, и ведерки для угля, и… чего там только не было!

– Надеюсь, ты умеешь закалывать, завязывать, закручивать и заматывать? – спросил Тpам-там-там у Алисы. – Иначе мы не сможем надеть на себя все наше боевое снаряжение.

Ни до, ни после этого Алиса не видела подобной суматохи. Дуэлянты, мешая друг другу, навьючивали на себя неимоверное количество доспехов и поминутно надоедали ей просьбами что-либо заколоть, завязать, закрутить или замотать. «Если нацепить на них это снаряжение, они будут походить на две кучи старого хлама», – думала Алиса, прикручивая к шее Тpам-пам-пама диванный валик («для защиты головы», как объяснил доблестный рыцарь).

– Видишь ли, – веско прибавил Тpам-пам-пам, – на войне надо быть готовым ко всему. Нельзя только терять голову в бою.

Алиса расхохоталась, но тут же притворно закашлялась – из опасения обидеть его.

– Я бледен? – спросил Тpам-там-там и обратился к Алисе с требованием приладить шлем. (Тpам-там-там так и сказал: «шлем», хотя на голову он пытался нахлобучить обыкновенный дуршлаг.)

– Вообще-то я страшно храбрый, – продолжал он с тоской, – просто сегодня у меня ужас до чего болит голова.

– А у меня – зубы! – откликнулся на последнюю реплику братца Тpам-пам-пам. – Зубная боль гораздо больнее головной. Потому что зубов гораздо больше.

– Тогда, может, отложить войну на время? – воспользовалась возможностью помирить воинов Алиса.

– Нет, повоевать все-таки придется, – вздохнул Тpам-там-там. – Война ведь. Не бойся, столетней она не станет… Который час?

Тpам-пам-пам взглянул на часы и доложил:

– Четыре часа тридцать минут!

– Ладно, воюем до шести. Потом перемирие и перерыв на обед, – грустно предложил Тpам-там-там.

– Согласен, – опечалился Тpам-пам-пам. – Еще одно условие: она должна наблюдать за ходом военных действий. Только пусть держится подальше. Когда я в ударе, я нападаю на все живое.

– А я нападаю на все подряд! – выпалил Тpам-там-там. – Неважно, живое оно или нет.

– Деревьям, наверное, часто попадает от вас, – засмеялась Алиса.

Тpам-там-там самодовольно улыбнулся и огляделся по сторонам.

– К концу военных действий вместо деревьев остаются обычно одни дрова, – заявил он.

– И все это из-за какой-то трещотки! – воскликнула Алиса, продолжая надеяться, что братья постыдятся воевать по такому ничтожному поводу.

– Я его, может, и простил бы, – с сомнением в голосе сказал Тpам-там-там, – не будь она совершенно новой.

«Поскорей бы „закаркали вороны“, что ли», – подумала Алиса.

– Эспадрон у нас один, – сказал Тpам-там-там брату. – Поэтому я беру его себе. Ты можешь драться зонтиком, он тоже острый. Начнем, пожалуй, а то станет совсем темно.

– А то и темнее, – добавил Тpам-пам-пам.

Внезапно небо громыхнуло. Над лесом нависла черная мгла. Алиса подумала: «Наверное, будет гроза. Какая огромная черная туча! Растет прямо на глазах! Кажется, у нее есть крылья!»

– Это вороны! – в ужасе взвизгнул Тpам-там-там, и братья мгновенно исчезли.

Алиса устремилась было в чащу, передумала и укрылась под большим деревом.

«Здесь вороны меня нипочем не достанут, – говорила она себе. – Сквозь лесные заросли им не пробраться. Поскорей бы они улетали! От их крыльев лес ходит ходуном!.. Вон летит чья-то шаль… не иначе с кого-то ветром сорвало!»

 

Глава V. Пуловер и плавание

Она подхватила шаль и огляделась по сторонам в поисках владельца. Внезапно из лесу, расставив руки наподобие крыльев парящей в небе птицы, выпорхнула Белая Королева. Вид у нее был диковатый. Это Алису ничуть не испугало.

– Возьмите шаль, ваше величество, – сказала она подойдя. – Я рада, что мне удалось ее поймать.

И подала шаль Королеве.

Королева, испуганная внезапным появлением Алисы, беспомощно взглянула на нее и несколько раз подряд прошептала какое-то слово. «Пуловер, пуловер», – послышалось Алисе. Оценив состояние Белой Королевы, она решила взять инициативу разговора на себя.

– Разрешите обратиться, ваше величество… – робко произнесла она.

– Если ты желаешь обратиться в ваше величество, – перебила Королева, – начинать нужно не с этого.

Алисе вовсе не хотелось начинать беседу с препирательств.

– Если ваше величество подскажет, с чего мне следует начать, – улыбнулась она, – я постараюсь воспользоваться вашими советами.

– Сейчас мне не до тебя, – вздохнула Королева. – Лучше обрати внимание на мою шаль. Ты не можешь себе представить, как она со мной обращается! Битый час вожусь с ней!

«Чем тратить время на такую чепуху, – подумала Алиса, – лучше бы она обратила внимание на свой – пpямо-таки ужасный – внешний вид: все-то у нее схвачено на живую нитку».

– Может быть, я справлюсь с вашей шалью? – вслух предположила Алиса.

– Не понимаю, что с ней происходит! – с прискорбием отвечала Королева. – Она просто сошла с ума! И так я ее закалываю, и этак, а ей все нипочем!

– Иначе и быть не может, – мягко возразила Алиса и занялась шалью. – Вы же опять прикололи ее только с одной стороны. А в каком состоянии у вас прическа!

– В ней затерялся гребешок, – со вздохом пояснила Королева. – А расческа еще вчера куда-то запропастилась.

Алиса заколола шаль, с величайшей осторожность извлекла из королевской прически гребешок и принялась расчесывать Королеву.

– Теперь – просто загляденье, – покончив с прической, оценила свою работу Алиса. – Думаю, вам не мешало бы обзавестись служанкой.

– Я бы с радостью взяла в услужение тебя, – тут же заявила Королева. – Условия отменные: два пенса в неделю и желе за каждый отработанный день, то есть сегодня работаешь – завтра желе.

– Спасибо за предложение, – засмеялась Алиса. – Я не люблю желе.

– Такого желе ты никогда не ела и есть не будешь, – уговаривала Королева. – Смотри пожелеешь!

– Еще раз спасибо. Не до желе мне сегодня.

– Сегодня? – переспросила Королева. – Ты не поняла: желе ты получишь только завтра. А сегодня – до желе тебе или нет – будешь только работать.

– Но ведь сегодня – это вчерашнее завтра, – возразила Алиса.

– Ни в коем случае, – замотала головой Королева. – Сегодня никогда не бывает вчера, а завтра – сегодня! Сама подумай: вчера будущего завтра еще не было, а сегодня его уже нет.

– Ничего не понимаю, – сказала Алиса. – Вы меня совсем сбили с толку.

– Сразу видно, ты не привыкла жить наоборот, – снисходительно заявила Королева. – С непривычки, конечно, жутковато…

– Жить наоборот? – изумленно переспросила Алиса. – В первый раз слышу…

– …но постепенно осваиваешься, – закончила Королева. – А главное – помнишь не столько прошедшие события, сколько будущие.

– Я так не умею, – огорчилась Алиса. – Я вспоминаю только о прошлом.

– Значит твоя память вдвое короче моей, – презрительно сказала Королева. – Твоя действует только в одну сторону, моя – в обе.

– Какие события вы помните лучше всего? – поинтересовалась Алиса.

– Которые произойдут на будущей неделе, – невозмутимо ответила Королева и заклеила палец куском пластыря. – Например, королевский Посол сейчас сидит в тюрьме, несет заслуженную кару. А судебное разбирательство начнется только в будущую среду. Сперва Посла осудят, потом он непременно совершит какое-нибудь преступление. И то не вдруг.

– А если не совершит? – спросила Алиса.

– Разве это плохо? – вопросом на вопрос ответила Королева и забинтовала заклеенный пластырем палец.

– Конечно, неплохо, – вынуждена была согласиться Алиса. – Плохо то, что он сидит в тюрьме незаслуженно.

– Ход твоих рассуждений, по меньшей мере, не заслуживает никакой критики, – заявила Королева. – Можно подумать, тебя ни разу не наказывали.

– Только когда я этого заслуживала, – уточнила Алиса.

– Значит, наказание было уместно! – восторжествовала Королева.

– Заслуженное – уместно, – не сдавалась Алиса.

– Было бы куда уместней, – парировала Королева, – если бы ты не заслуживала никакого наказания вообще. Уместней, уместней, уместней! – внезапно раскричалась она.

– Все-таки здесь какая-то путаница… – начала было Алиса и осеклась.

Королева ни с того ни с сего завизжала и принялась изо всех сил размахивать рукой, словно хотела избавиться от нее.

– Ой-ой-ой! Мой бедный пальчик! Ой-ой-ой! – надрывалась она.

Нечеловеческий визг ее величества походил на паровозный гудок. Алиса зажала уши.

– Что с вами? – спросила она не раньше, чем наступило относительное затишье. – Укололи палец?

– Пока нет, – небрежно ответила Королева. – Не беспокойся, скоро непременно уколю. Ой-ой-ой!

– Когда именно? – с трудом удерживаясь от смеха, спросила Алиса.

– Да вот начну закалывать шаль и уколю, – всхлипнула несчастная Королева. – Смотри, сейчас расстегнется брошь. Ой-ой-ой!

К удивлению Алисы, брошь расстегнулась. Когда Королева подхватила ее с намерением водворить на место, Алиса испуганно крикнула:

– Осторожно! Вы взялись за застежку!

И попыталась выхватить брошь. Но опоздала: Королева уже укололась.

– Вот почему мне было больно, – мило улыбнулась Королева. – Теперь, надеюсь, тебе ясно, куда ты попала?

– Мне неясно, почему вы теперь не плачете, – сказала Алиса.

– Я уже и так наплакалась вволю, – ответила Королева. – Не могу же я плакать об одном и том же дважды!

В это время мрак рассеялся.

– Должно быть, вороны улетели, – догадалась Алиса. – Я так рада! А то стемнело, как ночью.

– Ах, если бы я могла радоваться! – пригорюнилась Королева. – Я даже не помню, как это бывает. Счастливая ты: живешь как попало, а радуешься сколько влезет!

– Зато я так одинока! – приуныла Алиса и расплакалась от жалости к себе.

– Перестань плакать! – ломая руки, взмолилась Королева. – Вспомни, сколько тебе лет. Вспомни, куда ты идешь. Вспомни, который теперь час. Вспомни наконец хоть что-нибудь, только не плачь!

Все еще всхлипывая, Алиса улыбнулась.

– А вы перестаете плакать, когда о чем-нибудь вспоминаете? – спросила она.

– Само собой, – кивнула Королева. – Никто не может делать два дела одновременно. Ты, например, можешь вспомнить, сколько тебе лет. Для первого раза этого вполне достаточно.

– Мне семь лет, – сказала Алиса, немного подумала и добавила: – Семь с половиной, если точно.

– К чему такая точность? – пожала плечами Королева. – Я тебе и так верю. А ты поверишь, что мне сто один год, пять месяцев и один день?

– Ни за что не поверю, – сказала Алиса.

– Ни за что? – сочувственно переспросила Королева. – Попробуй еще разок, только набери в грудь побольше воздуха и зажмурься.

Алисе стало смешно.

– У меня ничего не выйдет, – объяснила она. – Я не умею верить в небылицы.

– Надо учиться, – наставительно сказала Королева. – В твои годы я тратила на это не менее получаса в день. Порою я ухитрялась поверить в целых шесть небылиц! Причем до завтрака. О, как мне надоела эта шаль!

Едва она произнесла последние слова, как брошь снова расстегнулась. Налетевший ветер перебросил соскользнувшую шаль через ручеек. Королева снова расставила руки и погналась за нею. На этот раз ее величеству удалось изловить шаль собственноручно.

– Догнала! – возликовала Королева. – Похоже, мне скоро удастся приручить ее своими руками!

– Но будет ли это уместно? – учтиво спросила Алиса, имея в виду пораненный палец Королевы, и вслед за нею перепрыгнула через ручеек.

– Еще как уместно! – крикнула, чуть ли не взвизгнула Королева. – Очень уме-естно! Уме-е-естно! Умме-е-е…

Это было до жути похоже на козье блеяние. Алиса отпрянула.

Королева мгновенно покрылась козьим пухом. Да и все кругом внезапно переменилось. Алиса не верила своим глазам. Что же это такое? Откуда взялся магазин, в котором она очутилась? И почему за прилавком стоит… Коза, если это настоящий магазин? Алиса протерла глаза. Полутемное помещение не исчезло. Она облокотилась о прилавок и принялась разглядывать пожилую Козу. Та сидела в кресле, вязала пуловер и через огромное очки поглядывала на Алису.

– Ну-с, присмотрела себе что-нибудь? – перестав вязать, спросила наконец Коза.

– Не совсем, – как можно учтивей ответила Алиса. – Если позволите, я сначала немножко осмотрюсь.

– Дело хозяйское, – хмыкнула Коза. – Осматривайся. Только не осматривай себя слишком долго. Иначе ничего не выберешь.

Недоумевая, Алиса решила отложить всяческие осмотры до следующего раза и просто подошла к полкам.

На первый взгляд, магазин был завален разными разностями. Но едва Алиса подходила к какой-либо полке, товары с нее мгновенно перепархивали на другие и без того битком набитые.

После целого ряда попыток настичь нечто, весьма похожее не то на куклу, не то на школьный портфель, Алиса разочарованно вздохнула:

– Какое неуловимое!

Всякий раз, когда она останавливала на нем взор, оно оказывалось полкой выше и нахально поблескивало оттуда.

«Издевается оно надо мной, что ли? – расстроилась Алиса. – Загоню-ка я его на самую верхнюю полку. Не проломит же оно потолок!»

Она ошиблась. Нечто проткнуло потолок с такой легкостью, словно было создано именно для этой цели.

– Не пойму, девочка ты или волчок? – поинтересовалась Коза и достала еще пару спиц. – Перестань кружиться по комнате – у меня от тебя голова кругом идет.

Алиса посмотрела на нее и обомлела: Коза орудовала четырнадцатью спицами одновременно.

«Как она с ними управляется? – ломала голову Алиса. – Еще пара спиц, и она станет похожа на дикобраза».

– Грести умеешь? – неожиданно спросила Коза и протянула Алисе очередную пару спиц.

– Немножко… если только не на земле… и не спицами… – опешила Алиса.

Спицы тут же превратились в весла, а сама она вместе с Козой оказалась в лодочке, плывущей по течению неширокой реки. Алисе ничего не оставалось, как только взять у Козы весла.

– Шевели крыльями! – скомандовала Коза и прибавила еще пару спиц.

Это было сказано тоном приказа. Алиса безропотно заработала веслами. Грести было невероятно трудно: вода почему-то за них цеплялась.

– Шевели крыльями, говорю! Шевели крыльями! – покрикивала Коза. – Ну ты и гребешь! Курам на смех!

«Куры – это хорошо, – подумала Алиса. – Только при чем здесь куры?»

– Ты слышишь, что я говорю? – разгневалась Коза, доставая целую охапку спиц. – Шевели крыльями!

– Как же! – ответила Алиса. – Вы только это и говорите. Где же ваши куры?

– Были да сплыли! – не моргнув глазом, ответила Коза и принялась втыкать лишние спицы себе в прическу. – Да шевели же ты крыльями!

– При чем здесь крылья! – потеряла терпение Алиса. – Я вам не птица!

– А кто же? – удивилась Коза. – Нет, ты мокрая курица!

Алиса обиделась, но не рискнула возразить Козе и продолжала грести молча. Она старательно обходила деревья, низко склонившиеся над водой, и водоросли, в которых весла вязли еще сильнее, чем в воде. Крутые берега угрюмо возвышались над головами путешественников.

– Ой, кувшинки! – вдруг воскликнула Алиса. – Какие красивые! – радостно продолжала она. – Позвольте мне…

– Разве я могу тебе что-нибудь не позволить? – не отрываясь от пуловера, буркнула Коза. – Лично я не имею к кувшинкам никакого отношения.

– Я хотела сказать, – пояснила Алиса, – позвольте мне остановить лодку и нарвать кувшинок. Если вы ничего не имеете против.

– Как я могу быть против? – изумилась Коза. – Останавливайся на здоровье – гpебешь-то ведь ты!

Неуправляемая лодка плыла по течению, пока ее не отнесло прямо к водорослям. Алиса аккуратно подвернула рукава, свесилась над водой и принялась рвать цветы – разумеется, самые красивые. Увлекшись, она и не заметила, как ее волосы окунулись в воду. Глаза у Алисы заблестели от невиданного количества кувшинок. Она забыла обо всем на свете, в том числе и о Козе с ее пуловером.

«Только бы лодку не перевернуть, – думала Алиса. – Ой, какие красивые кувшинки! Вряд ли я до них дотянусь». Она даже немного обиделась на них («Они нарочно так далеко забрались!» – подумалось ей.) Алиса набрала целую охапку цветов, однако до самых красивых так и не удалось дотянуться.

– Все самое красивое, как всегда, недоступно, – вздохнула она, досадуя на упрямство цветов.

Раскрасневшаяся, вымокшая, она уселась на место и принялась хлопотать над своими сокровищами.

Хотя свежесоpванные кувшинки мгновенно утрачивали цвет, форму и запах, Алису это не волновало. Как известно, даже настоящие кувшинки неспособны долго сохранять красоту. А уж эти, Зазеpкальные, стали попросту таять, словно снег на солнце, едва были разложены на дне лодки. Алиса ничуть не расстроилась – вокруг было столько всяких диковин!

Она снова принялась грести. Внезапно одно весло застряло в воде, не желая (как потом выразилась Алиса) вылезать обратно. Кончилось тем, что оно зацепило Алису за подбородок и бросило ее – несмотря на громкое «Ой-ой-ой!» – прямо на груду еще не успевших растаять кувшинок.

Впрочем, это не причинило Алисе ни малейшего вреда. Она быстро оправилась. Коза продолжала колдовать над своим пуловером, словно ничего особенного не произошло.

– Мокрая курица! – буркнула она, когда Алиса снова уселась на место, радуясь, что хоть в воду-то не плюхнулась.

– Где? Покажите! – откликнулась Алиса и принялась напряженно всматриваться в темную воду. – Я бы с удовольствием поймала парочку Мокрых Куриц.

Продолжая работать спицами, Коза язвительно усмехнулась.

– И много здесь Мокрых Куриц? – не унималась Алиса.

– Навалом, – ответила Коза. – Всего остального – тоже. Есть из чего выбрать. Бери – не хочу. Ну-с, присмотрела себе что-нибудь?

– То есть как?! – полуиспуганно, полуудивленно вскрикнула Алиса.

В ту же секунду весла, лодка, речка исчезли, словно их и не было. Алиса с Козой снова очутились в полутемном магазине.

– Я бы, пожалуй, купила яйцо, – смущенно сказала Алиса. – Сколько вы за них просите?

– За одно – пять пенсов с фартингом, – осклабилась Коза. – За пару – два пенса.

– Два дешевле одного? Ну и ну! – удивилась Алиса и вынула кошелек.

– Учти, – сказала Коза. – Возьмешь два яйца – тут же съешь их на моих глазах.

– Тогда я лучше возьму одно, – решила Алиса и положила монету на прилавок.

«Вдруг они несвежие?» – подумала она.

Коза проворно спрятала монету и сказала:

– Я никогда не отдаю покупку прямо в руки. Это чревато… Возьми сама.

Коза нагнулась, достала из-под прилавка яйцо и поставила его на полку в самом дальнем углу магазина.

«Интересно, чем это чревато? – размышляла Алиса, с трудом находя дорогу в темноте между стульями и столами. – И почему яйцо удаляется – я же приближаюсь? Ой, на что это я наткнулась? А, на стул… Почему же он с ветками? Может быть, здесь и деревья растут? А вот и они! И ручеек появился. Интересный магазин, ничего не скажешь!»

Она продолжала идти и, чем дальше шла, тем больше удивлялась. Все, к чему она приближалась, мгновенно превращалось в дерево. Ей стало казаться, что и яйцо постигнет та же участь.

 

Глава VI. Хрупи-Скорлупи

Этого не произошло. Яйцо явно увеличивалось и мало-помалу приобретало человеческие черты. Уже можно было разглядеть глаза, нос и рот. Подойдя к яйцу почти вплотную, Алиса догадалась: перед нею был не кто иной, как Хpупи-Скоpлупи.

«У него словно на лбу написано, – мысленно произнесла она, – «Хpупи-Скоpлупи собственной персоной».

На его поистине гигантском лбу эта надпись уместилась бы не менее ста раз. Хpупи-Скоpлупи сидел по-туpецки на высоком и очень узком каменном заборе. Было непонятно, как ему удается сохранять равновесие. Он неподвижно смотрел в противоположную от Алисы сторону. По его виду нельзя было определить, заметил он ее или нет. Его вполне можно было принять за восковую фигуру.

– Вылитое яйцо, по-моему! – вслух сказала Алиса и подставила руки, чтобы поймать его, если оно ненароком свалится. А свалиться яйцо могло в любой момент.

– Несносные люди! – выдержав паузу, процедил Хpупи-Скоpлупи; на Алису он даже не посмотрел. – Всякий считает своим долгом обозвать тебя яйцом. Я этого не снесу!

– Я сказала: по-моему, а я могу и ошибиться. – начала оправдываться Алиса. – Да и ничего особенного я не сказала: и среди яиц попадаются пpесимпатичные, – прибавила она, думая этим угодить ему.

– Среди яиц? – переспросил Хpупи-Скоpлупи; он упорно не глядел на нее. – Среди людей тоже попадаются преумные – почти как младенцы!

Алиса промолчала – ведь почти невозможно беседовать с тем, кто не смотрит в вашу сторону. Последняя реплика Хpупи-Скоpлупи могла предназначаться даже деревьям. От нечего делать Алиса потихоньку прочла старинную считалку:

Хpупи-Скоpлупи Сидел на заборе, Хpупи-Скоpлупи Обрушился вскоре. Мчится отряд Королевских солдат И королевские Конники мчат, Целая армия Бравых вояк Хpупи-Скоpлупи Не склеит никак.

– Нипочем не склеит, – чуть ли не во весь голос произнесла она, упустив из виду, что Хpупи-Скоpлупи это может не понравиться.

– О чем ты там бормочешь? – навострил он уши и соизволил наконец взглянуть на нее. – Нет, сначала скажи, как тебя зовут и что тебе здесь нужно?

– Меня зовут Алиса, я…

– Несуразное имечко! – перебил ее Хpупи-Скоpлупи. – Что оно означает?

– Разве имя должно что-либо означать? – полным сомнения голосом спросила Алиса.

– Обязано! – отрезал Хpупи-Скоpлупи. – Мое имя, к примеру, дает исчерпывающее представление о моей, в высшей степени утонченной особе. А с таким именем, как у тебя, твоя особа может выглядеть как ей заблагорассудится.

– Почему вы здесь сидите? – спросила Алиса, не имея никакой охоты с первых же слов ввязываться в спор.

– Потому что я здесь совершенно один! – торжествующе ответил Хpупи-Скоpлупи. – Очень простой вопрос. Меня таким не собьешь. Задавай следующий.

– Не будет ли вам удобней на земле? – не заставила себя упрашивать Алиса; нет, она вовсе не собиралась играть в вопpосы-ответы, а просто – по доброте душевной искренне переживала за это удивительное существо. – Забор невероятно узкий.

– До чего же примитивно ты рассуждаешь! – Хpупи-Скоpлупи поморщился. – Разумеется, на земле мне удобней не будет. А в случае моего падения – этого, конечно, не произойдет – но все-таки… – он поджал губы и придал лицу невероятно высокомерное и внушительное выражение (Алиса еле удержалась, чтобы не расхохотаться). – В случае моего падения его величество Король дал мне слово… Ну-с! Что же ты не падаешь в обморок? Я же тебя сразил, признайся? Ты ведь и не предполагала, что речь пойдет о такой высокой особе? Итак, Король дал мне слово… Разговор происходил с глазу на глаз… Он сказал, что мне на помощь примчится…

– Отряд королевских солдат и королевские конники? – перебила его Алиса, хотя ей не стоило поступать так опрометчиво.

– Неслыханная дерзость! – в исступлении вскричал Хpупи-Скоpлупи. – Ты нас подслушивала! Ты стояла за шторой! Ты пряталась за дверью! Об этом никто не знал, кроме нас двоих!

– Прошу прощения, – кротко сказала Алиса, – я об этом прочла в книге.

– Это меняет дело, – смягчился Хpупи-Скоpлупи. – Как я погляжу, нынче печатают весьма неплохие книги. Наш разговор с Королем следовало бы занести в «Британскую энциклопедию». Так и быть, можешь меня осмотреть. Небось интересно хоть одним глазком взглянуть на того, кто беседовал с самим Королем? Посчастливится ли тебе когда-нибудь еще встретить такого, как я? Если уж на то пошло, можешь пожать мне руку. Дозволяю. Чтобы ты не обвинила меня в высокомерии.

Хpупи-Скоpлупи расплылся в улыбке – буквально до ушей! – и подал руку Алисе. При этом он сделал движение вперед и едва не слетел с забора. Алиса пожала ему руку. «Улыбнись он пошире, – думала она, с беспокойством наблюдая за ним, – улыбка охватит кольцом чуть ли не всю голову. Что тогда произойдет, не представляю. Боюсь, он развалится пополам».

– Так-то вот! – разглагольствовал Хpупи-Скоpлупи. – Целая армия его величества склеит меня за пару минут. Они могут все! Однако мы зашли слишком далеко в своих предположениях. Поэтому предлагаю как следует разобраться с предпоследним умозаключением.

– Боюсь, я не смогу вспомнить, которое было предпоследним, – учтиво заметила Алиса.

– Тогда начнем разговор сызнова, – заявил Хpупи-Скоpлупи. – Теперь тему для него выберу я («Значит, мы все же играем в вопpосы-ответы», – подумала Алиса). – Что бы ты мне сказала, если бы я спросил, сколько тебе лет?

Алиса быстро сделала в уме подсчеты и отчеканила:

– Семь лет и шесть месяцев.

– Вздор! – возликовал Хpупи-Скоpлупи. – Разве я тебя об этом спрашивал?

– Я думала, вы просто хотите узнать, сколько мне лет, – объяснила Алиса.

– Если бы хотел, спросил бы, – изрек Хpупи-Скорлупи.

И на этот раз Алиса не стала с ним спорить.

– Семь лет и шесть месяцев, – глубокомысленно протянул Хpупи-Скоpлупи. – Глупый возраст. Если бы ты обратилась ко мне, я бы посоветовал тебе остановиться на семи. Теперь, увы, уже поздно.

– Следует мне расти или нет, – с негодованием ответила Алиса, – это мое личное дело. Здесь мне советчики не нужны.

– Гордость заела? – осведомился Хpупи-Скоpлупи.

Такое предположение еще сильнее возмутило Алису.

– Живое существо, – резко сказала она, – не может остановить своего роста. Вот что я имела в виду.

– Из твоих слов вытекает, – со вкусом начал Хpупи-Скоpлупи, – что неживое существо может себе это позволить – так, что ли? Напротив, именно живые – к числу которых ты принадлежишь, – и могли бы воспользоваться моими советами.

– Какой у вас чудесный пояс! – вроде бы невпопад заметила Алиса (на самом-то деле ей до смерти надоела болтовня о возрасте, и, если уж вышло так, что они поочередно предлагали тему для обсуждения, то теперь это следовало сделать именно ей). – Я хотела сказать, – поправилась она после некоторого раздумья, – прекрасный галстук… Нет, я оговорилась, конечно, пояс… Простите, пожалуйста… – окончательно сбилась она, догадавшись по глубоко оскорбленному виду Хpупи-Скоpлупи, что разговор о поясах и галстуках затевать не стоило.

«Если бы знать, – размышляла она, – что это у него: талия или шея?»

– Несносные люди! – хрипло выдавил он в конце концов. – Называть галстук поясом! Прямо тебе в лицо!

– Я плохо разбираюсь в галстуках, – покаянным тоном промолвила Алиса. – И в поясах тоже.

Хpупи-Скоpлупи несколько оттаял.

– Это галстук, девочка, и, как ты правильно заметила, чудесный галстук! Личный подарок их величеств: Белого Короля и Белой Королевы. Так-то вот.

– Не может быть! – поразилась Алиса.

Она была рада, что нашла подходящую тему.

– Я получил его в свой день неpождения, – благоговейно произнес Хpупи-Скоpлупи, положил ногу на ногу и уперся руками в колено.

– Простите, пожалуйста… – пришла в замешательство Алиса.

– Ладно уж, я на тебя зла не держу, – успокоил ее Хpупи-Скоpлупи.

– Нет, я хотела спросить, что такое день неpождения и почему в этот день дарят подарки?

– День, в который ты не родился, называется днем неpождения. В этот праздничный день очень приятно получать подарки.

Алиса призадумалась.

– По-моему, получать подарки в день рождения гораздо приятнее, – после непродолжительного молчания сказала она.

– Сперва подумай, потом говори! – замахал на нее руками Хpупи-Скоpлупи. – Сколько дней в году?

– Триста шестьдесят пять, – ответила Алиса.

– Если от трехсот шестидесяти пяти отнять один – сколько останется?

– Триста шестьдесят четыре, сколько ж еще!

Во взгляде Хpупи-Скоpлупи отразилось сомнение.

– Предоставь письменные доказательства, – потребовал он. – Так мне будет сподручнее.

Алиса улыбнулась, достала записную книжку и быстро написала:

365 – 1 = 364

Хpупи-Скоpлупи взял записную книжку и углубился в вычисления, выполненные Алисой.

– На первый взгляд, расчеты вроде верны… – начал он.

– Вы держите книжку вверх ногами, – остановила его Алиса.

– Вот оно что! – просиял Хpупи-Скоpлупи и перевернул книжку. – То-то я гляжу: есть тут какая-то неувязка. Не зря я сделал оговорку: «На первый взгляд, как будто!» И хотя у меня не было времени изучить вопрос досконально, с некоторой долей уверенности можно утверждать следующее: в году приблизительно триста шестьдесят четыре дня неpождения.

– Верно, – согласилась Алиса.

– И всего один день рождения! Это и есть слава!

– При чем здесь «слава»? – спросила Алиса.

– Где тебе понять! – пренебрежительно уронил Хpупи-Скоpлупи. – Я хотел сказать: «Это и есть прекрасный образец несокрушимой логики!»

– «Слава» не имеет никакого отношения к «прекрасному образцу несокрушимой логики»! – запротестовала Алиса.

– Когда я выбираю слово, – высокомерно произнес Хpупи-Скоpлупи, – я его использую так, как мне угодно – ни больше, ни меньше.

– Вопрос в том, – сказала Алиса, – подчинятся вам слова или нет.

– Вопрос в том, – внушительно изрек Хpупи-Скоpлупи, – кто кому господин: я словам или они мне!

Алиса была слишком удивлена, чтобы сказать хоть что-нибудь. Поэтому спустя минуту снова заговорил Хpупи-Скоpлупи:

– Между нами говоря, попадаются и неуправляемые слова. Например, глаголы. Прилагательные у меня как шелковые ходят, а вот глаголы порой показывают характер. Но так или иначе, я им спуску не даю. Недосягаемость! Вот тебе и весь сказ.

– И что это значит? – спросила Алиса.

– Наконец-то я услышал от тебя дельный вопрос! Умница! – похвалил ее Хpупи-Скоpлупи. – Словом «недосягаемость» я недвусмысленно дал тебе понять, что мы с тобой обсудили целый ряд вопросов разной степени важности и что было бы неплохо со всех точек зрения, если бы ты поведала мне о своих дальнейших планах, ибо – насколько я могу судить по твоему внешнему виду, – в твои намерения не входит оставаться здесь на всю жизнь.

– Ничего себе нагрузка для одного слова! – изумилась Алиса.

– Когда я загружаю слово таким количеством значений, – заявил Хpупи-Скоpлупи, – я ему за каждое из них плачу по отдельной ведомости.

– М-да! – только и смогла вымолвить вконец озадаченная Алиса.

– Видела бы ты, как они толпятся здесь по субботам! – покачав головой, веско сказал Хpупи-Скоpлупи. – По субботам я им выплачиваю жалованье.

(Алиса не рискнула спросить, как он расплачивается с ними, поэтому я не могу рассказать об этом вам.)

– Если вам так хорошо знакомы слова, – сказала Алиса, – может быть, вы возьмете на себя труд объяснить мне одно стихотворение?

– Весь внимание, – приготовился слушать Хpупи-Скоpлупи. – Я могу объяснить все уже сочиненное и добрую половину еще никем не сочиненного.

Это звучало многообещающе. Алиса начала читать:

СПОРДОДРАКИ Супело. Швобpа и свеpблюд Дубрагами нешлись. Мяхpюкал кнуpлик у заблуд Мыpчала злая кpысь…

– Для первого раза достаточно, – остановил ее Хpупи-Скоpлупи. – Интересные слова уже имеются. Итак, супело означает, что в то время суток темнело, а на плите кипел суп, то есть дело шло к ужину.

– Понятно, – сказала Алиса. – Что такое швобpа?

– Зверюшка, похожая на кобру и швабру одновременно. Видишь ли, это как школьный портфель: в одно слово вложено несколько значений, в данном случае – два.

– Ясно, – кивнула Алиса. – Как насчет свеpблюда?

– Свеpблюд – это нечто среднее между сверчком, верблюдом и сверлом.

– Очень интересное существо…

– Еще бы! – согласился Хpупи-Скоpлупи. – Свеpблюды водятся в дубравах и оврагах, а питаются сыром.

– А дубрагами – это, наверное, дубравами и оврагами? – выпалила Алиса, пораженная собственной находчивостью.

– Именно. Швобpа и свеpблюд нешлись и дубравами, и оврагами…

– И дубовыми рощами, – уверенно закончила Алиса. – Я только не знаю, что значит нешлись?

– Нешлись, значит, не шли, а неслись. То есть не столько шли, сколько неслись (вот тебе еще один портфель!). Мяхpюкал – это мяукал, хрюкал и где-то даже каркал.

– Так, а кнуpлик? – спросила Алиса. – Простите, я вам не слишком надоедаю?

– Отнюдь. Кнуpлик – это птичка, у которой вместо клюва пятачок, вместо перьев щетина. А вот относительно заблуд я в небольшом затруднении. Это что-то вроде запруд, где все заблуждаются и где заблудился твой кнуpлик.

– Мыpчала – тоже слово-портфель?

– Безусловно. Мыpчать – это, значит, мычать, ворчать, урчать и даже, если хочешь, молчать. Знаешь, в глухом лесу часто можно услышать мыpчание. Если тебе доведется – до конца дней не забудешь. Ну-с, все мы с тобой разобрали?

– Нет еще осталась злая кpысь.

– Ну, это просто. Злая – это злобно лая. Ну, а кpысь, ты могла бы уже и сама догадаться, – помесь крысы с рысью. Надеюсь, ты довольна? А где ты набралась этой зауми?

– Из книги, – сказала Алиса. – Хотя я слыхала стихи гораздо понятнее этих. Читал их… кажется, Тpам-пам-пам.

– К слову, о стихах, – промолвил Хpупи-Скоpлупи. – Если хочешь знать, я ославлюсь в народе как один из лучших декламаторов. И сейчас я, по твоей просьбе…

– Не надо! – попыталась остановить его Алиса. – Я же ни о чем вас не прошу!

– При создании опуса, который я намереваюсь прочесть по твоей просьбе, – продолжал он, словно не слыша ее возражений, – я руководствовался одним желанием – доставить тебе истинное наслаждение.

Алиса поняла, что она все-таки будет слушать опус Хpупи-Скоpлупи.

– Большое спасибо, – мрачно поблагодарила она его.

Зимой, когда идет снежок Спою тебе я свой стишок.

Вообще-то я его не пою, а читаю, – прибавил в качестве пояснения Хpупи-Скоpлупи.

– Я вижу, – откликнулась Алиса.

– Если ты видишь, пою я или читаю, – строго сказал Хpупи-Скоpлупи, – тогда понятно, почему ты не расслышала, галстук на мне или пояс!

Алиса ничего не ответила.

Весной, когда поля в цвету Его тебе я вновь прочту.

– Я вам за это буду очень признательна, – пообещала Алиса.

А летом, глядя на цветы Мой стих поймешь, надеюсь, ты. А осень ранняя придет Его запишешь ты в блокнот.

– Это сколько угодно, – согласилась Алиса. – Если только до осени я его не забуду.

– Я не нуждаюсь в твоих дурацких замечаниях! – вспылил Хpупи-Скоpлупи. – Из-за тебя я не могу сосредоточиться.

Я рыбам написал в письме Что, мол, себе я на уме. И потрясенные мальки Позаточили плавники И написали мне в ответ «О да, милорд, но не секрет…»

– Простите, – вмешалась Алиса, – я не совсем понимаю…

– Не торопись, сейчас поймешь, – заверил ее Хpупи-Скоpлупи.

Я вновь беру перо, тетрадь Пишу: «Вам лучше помолчать!» А рыбы отвечают так «Милорд, какой же вы чудак!» Я написал им раз, другой… Они смеялись надо мной. Тогда я взял большой котел И на берег реки пошел. Буквально из последних сил В котел воды я нацедил. Тут Некто начал мне пенять «Малькам давно пора в кровать…» А я сказал ему: «Ступай И спать им нынче не давай. Им спать сегодня ни к чему!» — Я в ухо проорал ему.

На этих строках Хpупи-Скоpлупи так повысил голос, что Алиса мысленно посочувствовала этому Некто из стихотворения.

Но Некто гордо произнес «Зачем вопить? Вот в чем вопрос!». (Тот Некто очень гордым был.) Чтоб рыб он не предупредил, Я мигом бросился на дно Но было там темным-темно. Когда ж нашел я рыбий дом Он оказался под замком. Ломился в двери я, в окно Бил, колотил, стучался, но…

Последовала продолжительная пауза.

– Это все? – нерешительно спросила Алиса.

– Все! – бросил Хpупи-Скоpлупи. – До скорой встречи!

Этого Алиса никак не ожидала. Несмотря на растерянность, она все же сообразила: после такого намека воспитанные люди прекращают беседу и откланиваются. Алиса протянула руку Хpупи-Скоpлупи и сказала с напускной беззаботностью:

– До скорой встречи.

– Если мы и встретимся, – поморщился Хpупи-Скоpлупи и подал ей палец, – я тебя не узнаю. Ты ведь ничем не отличаешься от остальных людей.

– Лица у всех разные, – нехотя возразила Алиса.

– Скажешь тоже, – буркнул Хpупи-Скоpлупи. – У тебя два глаза (он ткнул растопыренными пальцами воздух), в центре лица – нос, под носом – рот. Словом, все как у людей. Если бы у тебя глаза были на ушах или рот на макушке, я тебя, может, и запомнил бы.

– Это же было бы очень некрасиво, – сказала Алиса.

– Не знаю, – сонно произнес Хpупи-Скоpлупи и закрыл глаза. – Попробуй, может, понравится.

Алиса с минуту постояла, надеясь, что он снова заговорит с нею. Но Хpупи-Скоpлупи было, по-видимому, все равно, здесь она или нет. Он сидел с закрытыми глазами и не ответил даже на «Прощайте!» Алиса пошла своей дорогой и на ходу размышляла: «Я знала многих малопривлекательных (она даже повторила последнее – очень длинное – слово вслух, поскольку редко выпадает удача набрести на такое слово) … многих малопривлекательных людей…» Закончить мысль ей не удалось, потому что по лесу пронесся невероятно громкий хруст.

 

Глава VII. Лев и Единорог

Тотчас же в лесу появились солдаты. Вначале они пробегали мимо Алисы по двое, по трое, потом десятками и сотнями, наконец их набежало столько, что Алиса в страхе спряталась за дерево и уже оттуда принялась наблюдать за поднявшейся кутерьмой.

Никогда прежде она не встречала таких нестойких солдат: бравые вояки поминутно спотыкались и опрокидывались навзничь. Если падал один, то он сшибал с ног сразу нескольких. Не прошло и двух минут, как весь лес был завален кучами копошащихся солдат.

Вслед за солдатами показались конные рыцари. Несмотря на то (или благодаря тому), что у лошадей ног было вдвое больше, спотыкались они в два раза чаще. Всякий раз, когда у лошади заплетались ноги, всадник – видимо, повинуясь требованиям устава, – мгновенно вылетал из седла. Суматоха возрастала с каждой секундой. Алиса рада была уйти от греха подальше. Спустя несколько минут она вышла на поляну, где обнаружила Белого Короля. Его величество в гордом одиночестве сидел прямо на земле и деловито черкал карандашом в записной книжке.

– Целая армия пущена в дело! – весело объявил Король при виде Алисы. – Ты, конечно, видела моих орлов, деточка?

– Еще бы! – ответила Алиса. – Их там, пожалуй, несколько тысяч пролетело.

Король сверился со своими записями и уточнил:

– Четыре тысячи двести семь. При себе я оставил только двух конных Рыцарей да двух Послов – игpу-то ведь надо заканчивать. Послы прибудут с минуты на минуту. Посмотpи-ка в ту сторону. Там кто-нибудь есть?

– Там никого нет, – ответила Алиса.

– Никого никогда нет, – вздохнул Король. – Ждешь его, ждешь – не идет, и все тут.

Алиса, не обращая внимания на Короля, из-под руки смотрела на дорогу.

– Сюда кто-то движется! – воскликнула она вдруг. – Очень медленно и с какими-то уморительными ужимками.

– Должно быть, Зарубежный Посол, – сказал Король. – Нахватался всякого За рубежом. Временами он такое себе позволяет… особенно когда бывает в духе. Зовут его Зайц.

– Моего друга зовут на «З», – не упустила случая поиграть в любимую игру Алиса. – Я его люблю за то, что он Заботливый. Я ненавижу его за то, что он Завистливый. Я накормлю его… я его накормлю… Зефиром и… Заклепками. Зовут его Зайц, а живет он… – запнулась она, лихорадочно вспоминая город на «З».

– За рубежом, – закончил Король просто так, вовсе не желая играть. – Второго Посла зовут Шляпничек. По штату мне положено иметь двух Послов: Зарубежного и Из-заpубежного.

– Прошу прощения… – начала Алиса.

– Неприлично обращаться к королям с такими просьбами, – перебил Король.

– Ничего я у вас не просила, – сказала Алиса. – Просто мне непонятно, зачем вам два Посла?

– Надо внимательней слушать! – недовольно сказал Король. – Повторяю: по штату мне положено иметь двух Послов: Зарубежного и Из-заpубежного. Первый носит вести За рубеж, второй – Из-за рубежа.

Наконец перед ними предстал Зарубежный Посол, тот самый Зайц, о котором говорил Белый Король. Пытаясь отдышаться, Зайц молчал, размахивал лапами и до смерти напугал Короля своими жуткими гримасами.

– Имей в виду, эта юная леди любит кое-кого на букву «З», – промямлил Король, чтобы отвлечь внимание Зайца от своего величества, и спрятался за Алису.

Это ему не помогло. Зайц, кажется, находился в исключительно хорошем расположении духа, потому что позволил себе дико вращать глазами.

– Перестань оказывать на меня давление, – занервничал Король. – Я могу лишиться чувств. Лучше дай зефира, живо!

Самое забавное, что Зайц немедленно открыл сумку, висевшую у него на боку, вынул зефир и протянул Королю. Тот жадно схватил его, мгновенно проглотил и потребовал добавки.

– Увы! – Зайц развел лапами. – Остались одни заклепки.

– Давай, – почти лишаясь чувств, шепнул Король.

К великой радости Алисы, ему сразу полегчало.

– Нет лучшего средства от дурноты, чем заклепки, – чавкая, заявил Король.

– По-моему, холодная вода или нашатырный спирт гораздо лучше, – возразила Алиса.

– Я сказал, нет лучшего средства, – пояснил Король. – А ты говоришь о гораздо лучшем. Чувствуешь разницу?

Больше Алиса возражать не стала.

– Ты Никого не видел по дороге? – поинтересовался Король, получив очередную порцию заклепок.

– Не видел, – ответил Зайц.

– Так я и думал, – понурился Король. – Она тоже не видела Никого. А тебе должно быть стыдно! Тоже мне Посол, не может Никого найти!

– Вечно вы придираетесь, – угрюмо буркнул Зайц. – Работаешь, работаешь, а вместо благодарности – сплошные нагоняи. Кого вы еще заставите работать на таких условиях? Никого.

– Ты прав, – печально согласился Король, – Никого работать не заставишь. Ну да ладно, дыхание у тебя восстановилось. Докладывай обстановку в городе.

– Я вам лучше на ухо скажу, – посмотрев на Алису, шепнул Зайц и приставил лапы, сложенные рупором, к уху Короля.

Алису очень обидело такое недоверие. Но вместо того, чтобы сказать «на ухо», Зайц громко завопил прямо в ухо Королю:

– Они взялись за старое!

– Это называется «сказать на ухо»?! – взвился Король (его так и трясло). – Если ты еще раз позволишь себе такое, я тебя в тюрьму упеку! Из-за тебя у меня не голова, а вулкан какой-то!

«Наверное, так себе вулканчик», – подумала Алиса.

– Кто взялся за старое? – осмелилась она спросить.

– Лев и Единорог, конечно! – сказал Король.

– Они вступили в бой из-за короны?

– Вот именно, – сказал Король. – Весь курьез в том, что они сцепились из-за моей короны. Побежали смотреть на них?

И они помчались. По дороге Алиса повторяла про себя слова старинной песенки:

Вступил с Единорогом Лев из-за короны в бой. Избил Единорога Лев под городской стеной. С изюмом кекс им дали, хлеб, пшеничный и ржаной И, накормив, прогнали прочь под барабанный бой.

– Победитель… возьмет… корону… себе? – задыхаясь, спросила Алиса.

– Мою корону? – удивился Король. – Как только это пришло тебе в голову, деточка?

– Будьте… любезны… – еле-еле выдохнула Алиса, – дайте… мне… хоть… минутку… передохнуть!..

– Хоть это и не совсем любезно, – сказал Король, – но я тебе не дам ни минутки. Где ж я тебе ее возьму? Мне и Буpдосмака не поймать, а ведь он носится куда медленней.

Алиса задыхалась и больше не смогла произнести ни слова. Поэтому остальной путь они проделали молча. Наконец их взору предстала огромная толпа, наблюдавшая за поединком Льва и Единорога. Пыль, поднятая соперниками, мешала определить, кто есть кто. Только приметив длинный Рог, Алиса определила, где находится противник Льва.

Король и Зайц отыскали свободное место рядом со Шляпничком, вторым Послом его величества. Шляпничек ел бутерброд, запивал его чаем и внимательно следил за битвой.

– Его только что отпустили на свободу, – шепнул Зайц Алисе. – Когда его пришли арестовывать, он как раз пил чай. А в тюрьме его кормили только устричными раковинами. Немудрено, что он так проголодался. Как здоровье, старик? – дружески обняв Шляпничка, спросил Зайц.

Шляпничек посмотрел на него, покачал головой и вернулся к бутерброду.

– Небось, натерпелся в тюрьме, старик? – сочувственно спросил Зайц.

Шляпничек снова посмотрел на него, рукавом отер непрошеную слезу и снова ничего не сказал.

– Будешь ты говорить или нет? – почему-то рассердился Король. – Скажи хотя бы, что творится на поле боя!

Шляпничек сделал героическую попытку разом проглотить очередной кусок бутерброда и не подавиться.

– Все в порядке, – с запинкой отвечал он. – Соперники наподдали друг другу по восемьдесят семь раз. Я считал.

– Значит, им скоро вынесут кекс с изюмом? – рискнула предположить Алиса. – И «хлеб, пшеничный и ржаной»?

– Хлеб уже нарезан, – подтвердил Шляпничек. – Вку-усный, я пробовал.

Между тем бой подошел к концу. Лев с Единорогом в изнеможении разлеглись на земле.

– Перерыв десять минут! – бодро прокричал Король. – Внести подносы с хлебом!

Зайц и Шляпничек кинулись раздавать хлеб зрителям. Алиса попробовала кусочек: хлеб оказался очень черствым.

– Кажется, им сегодня уже не до драки, – решил Король и обратился к Шляпничку: – Беги в город и распорядись насчет барабанного боя.

Шляпничек запрыгал, как кузнечик, по направлению к городским воротам.

Алиса долго наблюдала за ним и молчала. Наконец она просияла.

– Посмотрите! – возбужденно крикнула она. – Из лесу выбежала Белая Королева! Ну и носятся же эти Королевы!

– На нее напали, – даже не соизволив взглянуть на свою Королеву, спокойно сообщил Король. – В лесу засел неприятель.

– Может, ей нужна помощь? – спросила Алиса, пораженная его хладнокровием.

– Что ты! – усмехнулся Король. – Враги ее не догонят, даже если захотят. С таким же успехом они могут ловить Буpдосмака. Но если тебе угодно, я сделаю о ней запись в блокноте. Например, такую: «Королева добра и очаровательна», – умиленно проговорил он и взялся за карандаш. – Ты не знаешь, как правильно: оче pовательна или очи pовательна?

С независимым видом – руки в брюки – подошел Единорог.

– Задал же я ему трепку сегодня, – сквозь зубы процедил он и мельком посмотрел на Короля.

– Весьма возможно, – занервничал Король. – Только ты полегче Рогом орудовал бы.

– Ничего, потерпит! – легкомысленно бросил Единорог и совсем было собрался удалиться, как вдруг заметил Алису, застыл на месте и несколько минут с нескрываемым отвращением разглядывал ее.

– Эт-то еще что такое? – спросил он в конце концов.

– Это девочка! – энергично воскликнул Зайц и по-Заpубежному (то есть размахивая руками) представил Алису Единорогу. – Во-пеpвых, она живая, во-втоpых, говорящая!

– Странное Чудище, – задумчиво произнес Единорог. – А я всегда думал, что девочек не бывает. Живая, говоришь?

– Говорящая! – торжественно объявил Зайц.

Единорог ошеломленно посмотрел на Алису и скомандовал:

– Девочка, говори!

Алиса не могла не улыбнуться.

– Я думала, что Единорогов не бывает, – сказала она. – Мне еще ни разу не приходилось видеть вас наяву.

– Раз мы с тобой наконец-то увиделись, – начал Единорог, – предлагаю отныне верить друг в друга. По рукам?

– Как вам будет угодно, – ответила Алиса.

– Где же твой кекс с изюмом, старик? – Единорог повернулся к Королю. – Хлеб я не люблю, ты же знаешь.

– Одну минуту, – заторопился Король и кивнул Зайцу. – Принеси сумку, живо! Да не ту, другую, в той одни заклепки.

Зайц, как заправский фокусник, вытащил из маленькой сумки огромный кекс, вручил его Алисе (подержать) и достал оттуда же блюдо для кекса и хлебный нож. Алиса терялась в догадках, как все это там уместилось?

Вскоре к ним присоединился и Лев. Он был весь какой-то заморенный и сонно хлопал глазами, должно быть, страшно хотел спать.

– Что это такое? – спросил он и лениво ткнул лапой в сторону Алисы.

Голос его прозвучал глухо, как большой колокол.

– Сам думай! – азартно крикнул Единорог. – Да где тебе! Если даже я не догадался…

Лев безучастно смотрел на Алису.

– Животное?.. Растение?.. Камень?.. – чередуя вопросы с глубокими зевками, спрашивал он.

– Это небывалое Чудище! – опередив Алису, вмешался Единорог.

– Дели кекс, Чудище. – Лев еще раз зевнул, вытянулся на земле и положил голову на передние лапы. – И чтобы всем поровну. А вы садитесь, – бросил он Королю и Единорогу.

Королю совсем не хотелось сидеть между двумя зверями, но больше свободного места не было.

Единорог взглянул на его величество и, ехидно улыбаясь, сказал:

– Есть предложение продолжить бой за корону.

Король затрясся от страха и от потрясения едва не лишился короны.

– Я бы с тобой шутя справился, – нехотя буркнул Лев. – Одной лапой.

– Шутить изволите, – отозвался Единорог.

– Разве не я тебя сегодня избил, цыпленок ты… однорогий? – приподымаясь, зловеще спросил Лев. – Разве не я гонял тебя по всему городу?

Но Король не дал им поссориться.

– По всему городу, говоришь? – нервно спросил он срывающимся голосом. – Здорово побегали, ничего не скажешь! А где вы бежали: через старый мост или через рыночную площадь? Если через мост, то какими прекрасными видами вы могли любоваться по дороге!

– Кто его знает, где мы бежали, – немного спокойней пророкотал Лев и улегся на землю. – Да и что там можно было разглядеть в пыли?.. Интересно, до каких пор Чудище будет возиться с кексом?

Алиса сидела на берегу ручейка и усердно орудовала ножом. Блюдо с кексом стояло у нее на коленях.

– Вот незадача! – обратилась она ко Льву (она уже смирилась с тем, что ее называют Чудищем). – Сколько ни режу, куски почему-то срастаются!

– Ты ничего не смыслишь в Зазеpкальных кексах, – сказал Единорог. – Сперва предложи нам по куску, а потом режь себе.

Хотя это была очевидная глупость, Алиса послушно встала, подошла к каждому из троих и предложила им кекса, который тут же распался на три неравные части.

– Теперь можешь резать, – сказал Лев, когда Алиса с пустым блюдом вернулась на место и, сжимая нож в руке, пыталась понять, что ей теперь следует делать.

– Это несправедливо! – внезапно раскричался Единорог. – Чудище отрезало Льву кусок вдвое больше моего!

– Оно отказалось от своей доли, – успокоил его Лев. – Неужели ты не любишь кекс с изюмом, Чудище?

Алиса ответить не успела. Раздался оглушительный барабанный бой. Самих барабанщиков не было видно. Буквально все вибрировало от барабанный дроби. Ей стало казаться, что барабаны бьют у нее прямо в голове. Чтобы не оглохнуть, Алиса вскочила на ноги и, спасаясь от нахлынувшего ужаса, перепрыгнула через ручеек

Она еще заметила, как Лев и Единорог встали, крайне разгневанные тем, что им помешали закончить трапезу, потом рухнула на колени и зажала уши, чтобы защититься от этого ужасного грохота.

«Если Единорог со Львом не испугаются такого… – подумала Алиса, – горожане от них нипочем не отделаются».

 

Глава VIII. «Это я сам придумал!»

Наконец шум утих и наступила мертвая тишина. Алиса беспокойно огляделась по сторонам. Ни Льва, ни Единорога, ни Послов (Зарубежного и Из-заpубежного) не было видно. Алисы было подумала, что они ей приснились. Потом взгляд ее упал на блюдо без кекса, который она так и не сумела разрезать.

«Значит, это не сон, – решила Алиса. – Может быть, мы все снимся кому-нибудь другому? Например, Черному Королю? Это было бы ужасно неинтересно».

– Только этого мне не хватало, – жалобно прибавила она вслух. – Превратиться в чужой сон! Вот бы разбудить Черного Короля и посмотреть, что из этого выйдет!

Обдумать все как следует не удалось.

– Ни с места! Шах! – раздался громкий голос.

Алиса обернулась и увидела Черного Рыцаря, который несся к ней на Черном Коне и потрясал мечом.

Рыцарь подскакал к Алисе, резко осадил Коня и с Криком «Сдавайся!» вылетел из седла.

Алиса, конечно, испугалась, но в большей степени за самого Рыцаря, и встревожилась еще сильнее, наблюдая за его неуверенными попытками снова взобраться на Коня. Наконец Рыцарь кое-как устроился в седле.

– Сда… – снова начал он, но договорить не успел.

Снова послышался чей-то вопль: «Ни с места! Шах!» Алиса оглянулась в поисках нового недруга.

Это был Белый Рыцарь на Белом Коне. Он подлетел к Алисе, натянул поводья и последовал примеру Черного Рыцаря, то есть вылетел из седла и с грехом пополам вскарабкался на своего Коня. Довольно долго Рыцари изучали друг друга и молчали. Алиса растерянно посматривала то на одного, то на другого.

Наконец Черный Рыцарь сказал:

– Ведь это я взял ее в плен, не так ли?

– Верно, – ответил Белый Рыцарь – Но подоспел я и освободил ее.

– Тогда я вызываю вас на поединок, – сказал Черный Рыцарь, отвязал от седла шлем в виде конской головы и нахлобучил его на себя.

– Вы, надеюсь, деретесь по всем Правилам? – поинтересовался Белый Рыцарь и тоже надел шлем.

– Разумеется, – ответил Черный Рыцарь, и соперники сшиблись с такой яростью, что Алиса, не желая попасть им под горячую руку, спряталась за дерево.

«Посмотрим, по каким Правилам они дерутся, – подумала Алиса, осмелившись выглянуть из-за дерева и понаблюдать за ходом поединка. – Во-пеpвых, если один попадает мечом по другому, то другой сразу же слетает с Коня, а если другой увоpачивается от удара, то из седла вываливается тот самый один. Во-втоpых, они держат мечи двумя руками, как марионетки в кукольном театре. А как они гремят, грохаясь на землю! Словно кто-то бьет кочергой по каминной решетке! Хорошо еще, Кони у них смирные: стоят себе, как стулья, и ухом не ведут!»

Согласно Третьему Правилу, не замеченному Алисой, каждый из Рыцарей, покинув Коня, шмякался о землю непременно головой. Поединок так и закончился: Рыцари одновременно выпали из седел, в последний раз ударились о землю головой, несколько минут отдыхали, потом пришли в себя, поднялись, пожали друг другу руки, и Черный Рыцарь ускакал восвояси.

– Как по-вашему, победа покроет меня неувядаемой славой? – спросил Белый Рыцарь у Алисы.

– Не знаю, – пожала плечами Алиса. – Если вы возьмете меня в плен, я никогда не стану Королевой.

– Непременно станете, – заверил ее Белый Рыцарь. – Вам надо только перебраться через следующий ручей. Я вас провожу до опушки и вернусь обратно. Таков мой ход.

– Благодарю вас, – сказала Алиса. – Разрешите, я помогу вам снять шлем.

Если бы не она, Рыцарю нипочем бы не удалось разоблачиться самостоятельно. Но прежде чем ей удалось вытряхнуть его из шлема, она немало потрудилась.

– Теперь можно и дух перевести, – сказал Рыцарь, расправил взлохмаченные волосы и взглянул на Алису.

«Никогда еще, – подумала она, – мне не приходилось встречать Рыцаря с таким добрым лицом».

Он был в огромных (не по росту) жестяных латах. К его спине был прикреплен дном книзу диковинной формы ящик с откинутой крышкой. На него-то главным образом и смотрела Алиса.

– Нравится мой ящичек? – Рыцарь любезно улыбнулся. – Там бутерброды. Это я сам придумал – хранить имущество в ящике, перевернутом дном книзу. Так оно под дождем никогда не намокнет.

– В вашем ящике нет никакого имущества, – осторожно заметила Алиса. – Крышка ведь открыта.

– Как же я этого не учел? – Рыцарь потер лоб и pасстpоенно взглянул на Алису. – Стало быть, все пропало? На что мне теперь ящик?

Он снял ящик с плеч и чуть было не выбросил в кусты, но передумал и бережно повесил на ветку дерева.

– Знаете, зачем я это сделал? – спросил он.

Алиса отрицательно покачала головой.

– Ящик будет пчелам вместо улья. Представляете, целый ящик меда!

– Зачем вам тогда настоящий улей… или что это у вас там?

– Да, это улей, – с досадой сказал Рыцарь, – единственный в своем роде. Но пчелы почему-то облетают его стороной. Может быть, их пугает мышеловка? Там у меня еще мышеловка висит. Правда, мыши в нее тоже не попадаются. Не понимаю, кто чего боится: пчелы мышеловки или мыши улья?

– Зачем вам мышеловка, – сказала Алиса. – Маловероятно, чтобы мыши забрались на Коня.

– Мало, но все же вероятно, – подчеркнул Рыцарь. – Сами же говорите. Мышеловка у меня на всякий случай… Видите ли, – помолчав, продолжил он, – нужно предусмотреть буквально все. Иначе зачем я, по-вашему, надел на ноги Коню браслеты с шипами?

– Понятия не имею, – сгорая от любопытства, ответила Алиса.

– Чтобы Коня не покусали акулы, – объяснил Рыцарь. – Это я сам придумал. Помогите мне взобраться в седло. Я ведь должен проводить вас до опушки. Кстати, что у вас за блюдо?

– Из-под кекса с изюмом, – ответила Алиса.

– Давайте возьмем его с собой, – предложил Рыцарь. – Если мы ненароком набредем на кекс с изюмом, оно нам здорово пригодится. Помогите засунуть его в мешок.

Несмотря на помощь Алисы, возился он ужасно долго. Рыцарь был весьма неловок и поначалу вместо блюда в мешке почему-то оказывался именно он.

– Мешок и без того полнехонек, – справившись с блюдом, сказал Рыцарь. – Но не выбрасывать же подсвечники только потому, что они уже в мешке!

Он приладил свое добро к седлу, к которому, помимо всего прочего, были подвешены кочережки и пучки моркови.

– Простите, ваши волосы хорошо прикреплены к голове? – неожиданно поинтересовался Рыцарь, когда они в конце концов вышли в путь.

– Как всегда, – улыбнулась Алиса.

– Непростительная оплошность! – забеспокоился он. – Знаете, какой здесь ветер? Прямо как… как зверь!

– Если я правильно вас поняла, – сказала Алиса, – вы знаете, как предотвратить вырывание волос?

– К сожалению, нет, – вздохнул Рыцарь. – Но я знаю, как предотвратить выпадение волос.

– Расскажите, пожалуйста.

– Во-пеpвых, надо взять палку и установить ее на голове, – начал объяснять Рыцарь, – во-втоpых, следует заставить волосы виться по этой палке наподобие плюща. По моим наблюдениям, волосы выпадают, когда клонятся книзу. А вверх никто и ничто упасть не может. Это я сам придумал. Можете воспользоваться моим изобретением, если угодно.

Алисе почему-то не захотелось им воспользоваться. Несколько минут она шла молча, озадаченная нелепым предложением Белого Рыцаря. Мало того. Ей приходилось то и дело оказывать ему помощь, потому что он оказался никуда не годным всадником.

Когда Конь останавливался (едва ли не на каждом шагу), Рыцарь вылетал из седла по направлению движения. Когда Конь трогался с места (как правило, рывком), Рыцарь вылетал из седла в противоположном направлении. В основном-то он сидел верхом более-менее уверенно, если не считать того, что ему удавалось вываливаться из седла еще и вбок. И так как Рыцарю нравилось падать в сторону Алисы, она вскоре пришла к выводу: лучший способ остаться в живых – держаться от наездника на почтительном расстоянии.

– Вы, похоже, мало практиковались в езде верхом? – осмелилась предположить Алиса, когда Рыцарь в пятый раз вскарабкался на скакуна с ее помощью.

Это замечание удивило и даже обидело Рыцаря.

– Что вы хотите этим сказать? – угрюмо буркнул он, балансируя в седле.

Чтобы не рухнуть в противоположную от Алисы сторону, Рыцарь схватил спутницу за волосы.

– Если бы вы больше практиковались, вы не падали бы так часто.

– В этом смысле у меня обширная практика, – надулся Рыцарь, – обширнейшая!

– В самом деле? – участливо спросила Алиса.

Они продолжали путь в молчании; только Рыцарь, закрыв глаза, что-то бормотал себе под нос.

Алиса с беспокойством поглядывала на него: по ее мнению, до следующего падения ему оставались считанные секунды.

– Главное в искусстве верховой езды, – неожиданно нарушил молчание Рыцарь и подкрепил свои слова энергичным жестом, – заключается…

Этой фразе суждено было оборваться так же внезапно, как и начаться. Рыцарь рухнул с Коня вниз головой прямо под ноги Алисе. На этот раз она испугалась более, чем когда-либо, бросилась к нему и озабоченно спросила:

– Вы себе ничего не сломали?

– Ничего особенного я себе не сломал, – заявил Рыцарь так, словно переломы вошли у него в привычку. – Так вот. Как я уже заметил, главное в искусстве верховой езды заключается в умении сохранять равновесие. Вот, смотрите…

Бросив поводья, он попытался продемонстрировать свое искусство и… свалился назад, прямо под копыта своему Коню.

– У меня обширная практика, – говорил он, пока Алиса подсаживала его на Коня. – Обширнейшая!

– Вы что – смеетесь? – потеряла терпение Алиса. – Вам бы не Коня, а лошадку на колесиках!

– Она, стало быть, менее норовистая? – заинтересованно спросил Рыцарь и обеими руками ухватился за шею своего Коня.

Это спасло его от очередного падения.

– Да, она менее норовиста, чем настоящая лошадь, – улыбнулась Алиса, не в силах сохранять невозмутимость.

Рыцарь задумался.

– Я бы не отказался от такой лошадки, – сказал он. – Или от двух… или от нескольких…

После короткой паузы он продолжил:

– Знаете, я напpидумывал массу полезных вещей. Когда я с вашей помощью вставал на ноги, я кое о чем подумал, и это должно было отразиться на моем лице. Вы не заметили?

– Да, подумать у вас есть о чем, – согласилась Алиса.

– То-то и оно! Я придумал более удобный способ пеpелезания через заборы. Рассказать?

– Сделайте одолжение, – дипломатично сказала Алиса.

– Знаете, как меня осенило? – начал Рыцарь. – Когда я упал, меня как будто кто обухом по голове ударил: главное – ноги! Голова сама по себе выше уровня забора! Мы кладем голову на забор – она, как я уже сказал, выше уровня забора, – затем становимся на голову, благодаря чему ноги оказываются на том же уровне. Раз-два, и вы на той стороне!

– Если вам это и удастся, – задумчиво произнесла Алиса, – то у меня, боюсь, не все получится сразу. Не кажется ли вам, что есть более удобные способы перелезать через заборы?

– У меня не было времени проверить свой, – нахмурился Рыцарь, – поэтому я не могу его рекомендовать. Но, похоже, вы правы, другие способы более удобны.

Бедный Рыцарь расстроился. Алиса поспешила отвлечь его от невеселых дум.

– Какой у вас интересный шлем! – бодро заметила она. – Вы его тоже сами придумали?

Рыцарь гордо оглядел шлем, привязанный к седлу.

– Да, – скромно подтвердил он. – Сперва я придумал шлем гораздо лучше и выше этого. По форме он был очень похож на башню. Когда я надевал этот шлем, падение с Коня становилось практически безболезненным. Потому что первым земли касалась не голова, а шлем. Стало быть, падал я со значительно меньшей высоты. Только носить его было довольно опасно: не ровен час можно было свалиться прямо в шлем. Однажды так все и случилось. Самое худшее произошло позже, когда я пытался выбраться из него. Ко мне подскакал другой Белый Рыцарь и надел мой шлем себе на голову! Он, видите ли, спутал его со своим…

У Алисы не хватило духу даже улыбнуться – настолько серьезно говорил Рыцарь.

– Белому Рыцарю, наверное, пришлось несладко, – осторожно заметила Алиса. – Носить такой шлем да еще вместе с вами на голове…

– Еще бы! – кивнул Рыцарь. – К тому же мне пришлось слегка ошеломить его ногой, прежде чем он догадался снять шлем. Чего я только не натерпелся, пока он выцарапывал меня оттуда! Ведь шлем очень глубокий… глубже самой глубокой тайны!

– Тайна глубока совсем в другом смысле, – возразила Алиса.

– Шлем был глубок во всех смыслах, можете мне поверить! – воскликнул Рыцарь и с такой силой рубанул воздух рукой, что опять вылетел из седла и рухнул вниз головой в глубокий ров.

Алиса в страхе подбежала ко рву. Рыцарь некоторое время обходился без падений, и она боялась – не повредился ли он на этот раз? Изо рва торчали его подошвы. Но услыхав его разглагольствования, Алиса облегченно вздохнула.

– …глубок во всех смыслах, – стоя на голове, доказывал Рыцарь. – У меня были претензии к Белому Рыцарю. Нельзя же поступать так безответственно! Ты сначала проверь содержимое чужого шлема, а потом нахлобучивай на себя!

– Уму непостижимо! Стоять на голове и говорить с таким невозмутимым видом! – поразилась Алиса, выволакивая Рыцаря изо рва за ноги и помогая ему улечься. – Как вам только это удается?

Вопрос весьма удивил Рыцаря.

– Как бы ни располагалось тело в пространстве, – глубокомысленно изрек он, – разум работает безостановочно. Если хотите знать, самые сногсшибательные идеи приходили ко мне в голову в те минуты, когда я стоял на ней. Самая блестящая мысль, – Рыцарь сделал эффектную паузу, – осенила меня, когда мне подали второе. Я придумал потрясающий пирог!

– И каким он оказался на вкус? – полюбопытствовала Алиса.

– Никаким, – грустно ответил Рыцарь и о чем-то задумался. – У него не было никакого вкуса.

– Не надо расстраиваться. В следующий раз, наверное, он был вкуснее?

– Нет, он не был вкуснее в следующий раз, – произнес Рыцарь прежним тоном. – Да, в следующий раз его вкус нисколько не изменился. Увы! – добавил он, понурился и понизил голос чуть ли не до шепота. – Мой пирог вообще не имел вкуса! Он никогда и не будет иметь никакого вкуса! Хотя пирог – самое постpясающее из моих изобретений!

– С какой начинкой он должен был быть? – спросила Алиса, пытаясь расшевелить бедного Рыцаря, который, казалось, совершенно пал духом.

– С какой? – со стоном выдавил он. – Из промокашки, конечно!

– По-моему, это не очень вкусно…

– И вы туда же, – горько сказал Рыцарь. – Да поймите же, начинка состояла не из одной промокашки. Я предполагал смешать различные ингредиенты: такие, как порох, сургуч и тому подобное! И только тогда можно было бы говорить о каком-либо вкусе… Здесь, увы, я вынужден откланяться.

Они стояли на опушке леса. Алиса не сразу поняла его; ее мысли были целиком и полностью заняты пирогом с начинкой из промокашки.

– Вас печалит разлука со мной? – еще больше расстроился Рыцарь. – Хотите, я спою вам песню? Вам сразу полегчает.

– Она очень длинная? – спросила Алиса.

Ее уже бросало в дрожь при одном упоминании о песнях или стихах.

– Очень, – обрадовал ее Рыцарь. – Чем лучше песня, тем она, как правило, длиннее. Стоит мне ее запеть, как слушатели или начинают обливаться слезами, или…

– Или что? – спросила Алиса, удивленная внезапным молчанием Рыцаря.

– …или не начинают обливаться слезами. Заглавие песни я назвал так: «ПОИСКИ ЧЕШУИ ОСЕТРИНОЙ».

– То есть таково заглавие песни? – спросила Алиса.

– Нет, вы не поняли! – недовольно произнес Рыцарь. – Это я так назвал заглавие песни. Само же заглавие вот какое: «ПРАВЕДНЫЙ СТАРЕЦ».

– По-вашему, я должна была спросить: «Таково название песни?» – поправилась Алиса.

– Ни в коем случае! Название у нее совсем другое. Песня называется «КАК СТАТЬ АББАТОМ». Но так она только называется.

– Что же это за песня, в конце концов? – Алиса была совершенно сбита с толку.

– Сейчас скажу, – хладнокровно ответил Рыцарь. – «СТАРИК, ЧТО СИДЕЛ НА ЗАБОРЕ».

Он натянул поводья и спрыгнул на землю. На его добром и глуповатом лице засияла улыбка. Медленно отбивая такт рукой, Рыцарь запел. По всему было видно, что он наслаждается собственным пением.

Это было самым сильным впечатлением Алисы от путешествия по Зазеркалью. Многие годы спустя, перед ее мысленным взором – как наяву – всплывала эта удивительная картина: нежно-голубые глаза и глуповатая улыбка Белого Рыцаря, его длинные локоны, мерцавшие в лучах заходящего солнца, ослепительный – до боли в глазах – блеск его доспехов, мерная поступь Коня, щиплющего траву неподалеку, свисающая с шеи Коня уздечка и поляна, покрытая темной тенью вечернего Леса, – все это запечатлелось в памяти Алисы, когда она, прислонясь к дереву, смотрела из-под руки на эту странную пару и, словно в полудреме, вслушивалась в унылые звуки песни.

С первых же слов Алиса подумала: «Не знаю, как музыка, но стихи – по крайней мере начальные строки – придумал не он. Это же «Король Джон и епископ». И хотя слушала она очень внимательно, слезы у нее на глазах так и не появились.

Послушайте повесть минувших времен О праведном старце по имени Джон, Который сидел день и ночь на заборе Не зная несчастья, не ведая горя. Спросил я его: «Как здоровье, старик? Зачем здесь сидишь? Отвечай напрямик!». Хотя в голове моей было туманно Запомнил навек я слова старикана. «Сверчков и букашек ловлю я во ржи, Сушу их, мелю, выпекаю коржи. Стряпню покупают мою капитаны А я между тем набиваю карманы». Пока говорил он, я думал о том, Как волосы позолотить серебром И как прикрутить к голове опахало Чтобы охлаждало и жить не мешало. Затем старичку дал я по лбу щелчка И вновь о здоровье спросил старичка. Он кротко сказал: «Для начала в стаканы Воды нацедил я и залил вулканы. Потом понаделал из лавы котлет И продал котлеты за пару монет!». Пока отвечал он, я думал устало Что ем я крахмал непростительно мало, Что если бы я перешел на крахмал, То я бы здоровым немедленно стал. Затем за грудки взял я старого Джона (Лицо его стало при этом зеленым) «Здоров ли ты, старый?» – встряхнул я его. Но мне не ответил старик ничего. А только сказал: «Спозаранку равниной Иду я искать чешуи осетриной. А за полночь, чтоб не увидел никто, Я шью из нее на продажу пальто. И ни серебра мне за это, ни злата Монета-дpугая – обычная плата. А если б нашел я с вареньем батон, Продал бы его и купил фаэтон». Тут мне старичок подмигнул плутовато «Не зря я учился всю жизнь на аббата. Как стану аббатом, – старик продолжал, — То я в вашу честь опрокину бокал». Пока он болтал, я подумал, что пемзой Мосты я сумел бы почистить над Темзой. И тут старика я в объятиях сжал — Ведь он в мою честь опрокинет бокал! — И часто потом, как ни трудно мне было, — Когда я по грудь окунался в чернила, Когда я снимал шерстяные носки Спросонок надетые на башмаки, Когда я носил под глазами мешки, Когда я играл сам с собою в снежки, Когда отбивался от чьей-то руки, — И в радости мне вспоминался и в горе Старик с волосами белее муки, С глазами, горевшими, как угольки, С печальным лицом, как у рыбы трески, Который читал озорные стишки И одновременно жевал пирожки, Который порою вставал на носки, Порой чуть с ума не сходил от тоски, Порою мычал, словно был у реки, Старик, что сидел день и ночь на заборе.

Не успели отзвучать последние слова баллады, как Рыцарь схватил узду и развернул Коня в сторону, противоположную движению Алисы.

– Тут уже недалеко, – сказал он. – Вам осталось только спуститься с Горки, перейти через ручей и вы Королева… Надеюсь, вы проводите меня? – остановил он Алису, сгоравшую от желания броситься в указанную сторону. – Я вас не задержу. Когда я пересеку опушку, помашите мне, пожалуйста, платком. Мне очень нужна моральная поддержка.

– Хорошо, – согласилась Алиса. – Спасибо вам за все. Вы мне очень помогли. А ваша песня меня прямо за душу взяла.

– Хотелось бы верить, – с сомнением покачал головой Рыцарь. – Но слез вы пролили значительно меньше, чем я ожидал.

Они обменялись рукопожатиями, и Рыцарь потихоньку поехал к лесу. «Боюсь, моральная поддержка ему не поможет, – подумала Алиса. – Что я говорила: опять свалился! Как всегда головой о землю. А в седло вскочил довольно легко. Еще бы! Конь буквально увешан всякой всячиной…» – размышляла она, наблюдая за мерной поступью Коня и периодическими падениями Белого Рыцаря – то в одну сторону, то в другую. Слетев с Коня четыре или пять раз, Рыцарь оглянулся. Алиса помахала ему платком и продолжала махать до тех пор, пока всадник не скрылся из виду.

«Едва ли это его поддержит, – думала Алиса, спускаясь с холма. – Итак, последний ручеек – и я Королева! Как величественно это звучит!» Через пару шагов она достигла ручья, воскликнула: «Восьмая горизонталь!» – перепрыгнула

через него и в изнеможении опустилась на шелковистую траву, усеянную цветами.

– Какое счастье! – ликовала она. – Я добралась! – Алиса коснулась лба рукой и с изумлением нащупала какой-то обруч, плотно охвативший голову. – Что это такое?

«Откуда оно свалилось на меня? – подумала она, сняла это с головы и положила на колени, чтобы как следует рассмотреть.

Это была золотая корона.

 

Глава IX. Королева Алиса

– Какое счастье! – снова воскликнула Алиса. – Мне не верилось, что я стану Королевой. Знаете что, ваше величество, – по обыкновению, обратилась она к себе (ей доставляло удовольствие поучать себя), – нечего на травке разлеживаться. Королевам это не к лицу!

Она встала на ноги и, опасаясь потерять корону, робко прошлась. Но поскольку поблизости никого не было и никто ее не видел, новоиспеченная Королева приободрилась

– Если я теперь всамделишная Королева, – сказала Алиса и снова уселась на траву, – то со временем научусь держаться по-королевски.

Превращение в Королеву было настолько поразительным, что Алису ничуть не удивило неожиданное появление Белой и Черной Королев. Их величества мирно сидели на травке рядом с нею. «Интересно, чем закончилась Игра?» – подумала Алиса.

– Скажите, пожалуйста… – робко обратилась она к Черной Королеве.

– Помалкивай, когда тебя не спрашивают! – резко оборвала ее Черная Королева.

Алиса редко упускала случай вступить в спор.

– Если бы все так поступали, – возразила она, – например, если бы вы молчали, когда вас не спрашивают, а все дожидались, когда вы соизволите их спросить, молчание длилось бы целую вечность…

– Чушь! – рявкнула Черная Королева. – Ты же совершенно ничего не понимаешь… – Она перевела дыхание, нахмурилась и после непродолжительной паузы спросила: – Как ты посмела сказать: «Если я теперь всамделишная Королева»? Пока мы тебя не проэкзаменуем, ты нипочем не станешь Королевой. Чем раньше начнем, тем будет лучше – и для нас, и для тебя!

– Я сказала всего лишь «если», – обескураженно протянула Алиса.

– Неслыханно! – возмутилась Черная Королева и бросила взгляд на Белую. – Она полагает, что сказала всего лишь «если»!

– Хотя сказала намного больше! – заламывая руки, простонала Белая Королева. – И даже больше того!

– Вы абсолютно правы, – поддержала Белую Королеву Черная и посоветовала Алисе: – Надо всегда говорить правду; сперва думать, потом говорить; и записывать свои разговоры!

– У меня и в мыслях не было… – начала Алиса, но Черная Королева снова перебила.

– Так я и думала! – заявила она. – В твоих мыслях ничего не было и нет. И никогда не будет, если ты не займешься своими мыслями всерьез. Несмышленые дети нынче никому не нужны. Даже в шутке имеется крупица смысла, а ребенок, согласись, нечто весьма нешуточное. И тут ты меня не собьешь, тут ты меня не возьмешь голыми руками!

– Я вовсе не собираюсь брать вас, – ничего не поняла Алиса, – тем более голыми руками.

– Кто говорит, что собираешься? – ухмыльнулась Черная Королева. – Я только сказала, что ты меня голыми руками не возьмешь, даже если соберешься.

– Вечно она умничает, – вздохнула Белая Королева. – Хлебом не корми – дай поспорить. И чем меньше смыслит в предмете спора, тем чаще спорит.

– Такой уж она уродилась, – прибавила Черная Королева. – Упрямица!

Минуту-другую все натянуто молчали.

Наконец Черная Королева обратилась к Белой:

– Позвольте пригласить вас к Алисе, сегодня она дает обед.

– А мне позвольте пригласить вас, – с легким смешком откликнулась Белая Королева.

– О каком обеде вы говорите? – не выдержала Алиса. – Я ничего не знаю. А если я даю обед, то ваше приглашение недействительно: кто дает обед, тот и приглашает!

– Вот и пригласила бы! Тебе никто не мешал сделать это, – намекнула Черная Королева. – Впрочем, насколько я могу судить, в школе тебя ничему не научили. Даже хорошим манерам.

– В школе хорошим манерам не учат, – парировала Алиса. – Там учат математике… ну, и всему остальному.

– Чудненько, – оживилась Белая Королева. – Реши пример на Сложение. Сколько будет один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один плюс один?

– Не знаю, – растерялась Алиса. – Я сбилась со счета.

– Складывать ее тоже не учили, – сделала вывод Белая Королева. – Как насчет Вычитания? Если от восьми отнять девять, сколько останется?

– Мы таких примеров еще не решали… – залепетала Алиса.

– Не научили и вычитать, – заключила Белая Королева. – Может быть, с Делением ей повезет? Что получится, если разделить булку ножом?

– По-моему… – заикнулась было Алиса, но в разговор опять вклинилась Черная Королева:

– Получится бутерброд! Да, плохи твои дела. Даю дополнительный пример на Вычитание. Если ты отнимешь у собаки кость, что останется?

– Кость не останется, – принялась рассуждать Алиса, – я же ее отниму. Собака тоже не останется: погонится за мной. Стало быть, не останется и меня!

– То есть не останется ничего? – задала наводящий вопрос Черная Королева.

– Наверное…

– Неверно, как всегда, – поддела Алису Черная Королева. – Кое-что все-таки останется.

– То есть как?

– А так! – гаркнула Черная Королева. – Собака выйдет из себя! Согласна?

– Допустим, – осторожно ответила Алиса.

– Собака выйдет из себя и погонится за тобой. Стало быть, некоторая часть собаки непременно останется! – возликовала Черная Королева.

Стараясь не рассмеяться, Алиса возразила:

– Мне кажется, собака погонится за мной целиком, вместе со всеми своими частями.

«Кто бы слышал, о чем мы говорим!» – подумала она.

– Итак, ни одной части Математики она не знает! – хором подвели итог их величества.

– Можно подумать, вы знаете! – вспылила Алиса, раздосадованная тем, что ее то и дело ловят на ошибках, и взглянула на Белую Королеву.

От изумления та открыла рот и захлопала глазами.

– Сложить-то я, может, и сложу, – в конце концов промямлила она, – если как следует подумаю. Но отнять… Скорее у меня отнимут, чем я!

– Перейдем к Азбуке. Ты ведь должна знать хотя бы азы? – задала очередной вопрос Черная Королева.

– Конечно, – кивнула головой Алиса. – Азбуку я знаю.

– Я тоже, – шепнула Белая Королева. – Впрочем, у нас еще будет время ее повторить. Скажу по секрету, я умею складывать слова из одной буквы! Это невероятно сложно, согласись! Но не вешай носа! Придет время – и ты научишься.

– Ответь на самый простой вопрос, – предложила Алисе Черная Королева. – Как выращивают хлеб?

– Это я знаю! – воодушевилась Алиса. – Надо посадить зерна пшеницы или ржи…

– В тюрьму? – поинтересовалась Белая Королева.

– При чем здесь тюрьма? – возмутилась Алиса. – Зерна пшеницы или ржи надо посадить в землю…

– Зачем ржу в землю? – вторично перебила Белая Королева. – Для удобрения?

– Неужели не ясно, что речь идет не обо рже, а обо ржи! – с отчаянием в голосе сказала Алиса.

– Оборжи?! – изумилась Белая Королева. – Ты на что намекаешь? Мало того, что ты зарываешь в землю ни в чем не повинные зерна пшеницы, ты еще предлагаешь мне оборжать их!

– Ей нужно на свежий воздух! – забеспокоилась Черная Королева. – Перегрелась от умственного перенапряжения.

Королевы принялись усиленно обмахивать Алису ветками. Она попросила пощады: их величества испортили ей всю прическу.

– Кажется, ей полегчало, – с удовлетворением отметила Черная Королева. – Интересно, знает ли она Французский язык? Как будет по-французски «баклуша»?

– Это слово ничего не значит! – выпалила Алиса.

– Я этого и не утверждала. – Черная Королева повела плечами.

Алиса подумала-подумала и решила выйти из положения следующим образом.

– Если вы объясните, что такое «баклуша», я переведу это на Французский! – торжествующе сказала она.

Черная Королева надменно вскинула подбородок и уронила:

– Королевы не торгуются!

«Лучше бы они не задавали дурацкие вопросы!» – подумала Алиса.

– Впрочем, хватит придираться друг к другу, – почему-то встревожилась Белая Королева. – Лучше скажи, отчего бывает молния?

– От грома, – убежденно сказала Алиса и тут же – несмотря на довольно уверенный тон – поправилась: – То есть нет… все наоборот: гром бывает от молнии!

– Сказанного не воротишь! – ухмыльнулась Черная Королева. – Помни, вся ответственность за необдуманные слова ложится на тебя!

– Кстати, – вставила словечко Белая Королева, закатывая глаза и заламывая руки, – в прошлые Пятницы была такая гроза!

Это окончательно сбило с толку Алису.

– У нас бывает всего одна пятница в неделю, – сказала она.

– Об этом не следует говорить вслух, – покачала головой Черная Королева. – У нас каждый может ежедневно использовать по несколько суток разом. Зимой, например, без четырех-пяти ночей замерзнуть можно.

– По-вашему, пять ночей теплее одной? – осмелилась спросить Алиса.

– А как же! В пять раз теплее.

– И холоднее тоже в пять раз. Ведь…

– Разумеется, – ничуть не смутилась Черная Королева. – И теплее, и холоднее ровно в пять раз. Такое же соотношение и между нами: я и богаче, и умнее тебя ровно в пять раз.

Алиса вздохнула и больше возражать не решилась. «Опять какие-то головоломки», – подумала она.

– В прошлые Пятницы я столкнулась с Хрупи-Скорлупи, – тихим голосом, словно заговариваясь, продолжала Белая Королева. – Он тащил мимо нашего дворца большой котел…

– Что ему было нужно от тебя? – встревожилась Черная Королева.

– Он намеревался посетить нас, – ответила Белая Королева. – Ему необходимо было встретиться с одним гиппопотамом. Как назло, во дворце в тот день не оказалось ни одного гиппопотама.

– Они, стало быть, навещают вас в другие дни? – удивилась Алиса.

– Нет, только по четвергам, – сказала Королева.

– Я знаю, куда шел Хрупи-Скорлупи, – попыталась объяснить Алиса. – Он собирался проучить мальков…

– Гроза была страшно подумать какая! – вернулась к своему высказыванию Белая Королева.

( – С детства боится думать, – подмигнула Алисе Черная Королева.)

– Полкрыши сорвало ветром, – продолжала Белая Королева. – Ударил гром, и в комнату посыпались огромные шары грома! Они катались по полу, круша все на своем пути! От ужаса я позабыла обо всем на свете!

«При чем здесь „все на свете“, когда кругом такая кутерьма?» – подумала Алиса, не решаясь сказать этого вслух из боязни задеть за живое несчастную Белую Королеву.

– Простите великодушно, ваше величество, – с такими неожиданными словами обратилась к Алисе Черная Королева и погладила Белую по плечу. – У ее белого величества интересные мысли, только выражены они настолько заумно…

Белая Королева затравленно посмотрела на Алису. Алисе захотелось утешить бедняжку. К сожалению, ничего утешительного придумать не удалось.

– Ее никто ничему не учил, – продолжила рассказ о Белой Королеве Черная. – Но сердце у нее золотое. Погладьте ее по головке и вы увидите, как она обрадуется.

Но для Алисы предложение Королевы было из разряда невыполнимых.

– Пару ласковых слов… хороший парикмахер… и она совершит такое…

– Хочу спа-а-ать! – сладко зевнула Белая Королева и положила голову на Алисино плечо.

– Бедненькая, набегалась за день, – проворковала Черная Королева и обратилась к Алисе: – Вы бы причесала ее, надели на голову чепчик, колыбельную спели…

Алиса, пытаясь выполнить первое поручение, заметила:

– Во-первых, чепчика у меня с собой нет. Во-вторых, ни одной колыбельной я не помню.

– Разумеется, без меня как без рук! – саркастически заявила Черная Королева и принялась напевать:

Около Алисы засыпают леди Ждут их, этих леди, нынче на обеде. Несмотря на титул, обе Королевы Устают ужасно – так же, как и все вы. И пускай Алиса накануне бала Сон хранит их, если Королевой стала.

Вот и вся колыбельная, – закончила она и положила голову на другое плечо Алисы. – Теперь моя очередь слушать песенку. Я ведь тоже спать хочу.

Спустя минуту обе Королевы спали и только похрапывали.

– Что же делать? – недоуменно воскликнула Алиса, наблюдая за тем, как отяжелевшие головы Королев съехали к ней на колени. – Надо же! Одна Королева оберегает сон двух других! В Истории такого, по-моему, еще не было. И быть не могло: столько Королев на одном троне нипочем не усидели бы. Вставайте, засони! – не на шутку рассердилась она.

Ответом ей был дружный королевский храп.

Потом храп начал видоизменяться, стал напоминать какую-то мелодию, вскоре послышались и слова. Алисе песенка понравилась, поэтому внезапное исчезновение их величеств ее очень огорчило.

А сама она вдруг оказалась перед дверью, на которой красовалась надпись «КОРОЛЕВА АЛИСА», выведенная огромными золотыми буквами. По обе стороны двери находилось по звонку. Под одним было подписано: «ДЛЯ ГОСТЕЙ», – под другим: «ДЛЯ СВОИХ».

«Дослушаю песенку и позвоню, – подумала Алиса. – Какой из двух звонков выбрать? – Я, вроде, и не «гость», и пока еще не совсем «своя» для них. Здесь явно не хватает звонка «ДЛЯ КОРОЛЕВ». Она позвонила.

Дверь приоткрылась, из нее высунулась чья-то клювастая голова и проворчала:

– Прием окончен! Зайдите через неделю!

Стук и трезвон, поднятый Алисой после этого заявления, разбудил крупного Лягушонка, мирно дремавшего неподалеку. Он встал, потянулся и захромал к двери. На нем была желтая ливрея и невероятного размера башмаки.

– Что надо? – сипло пробасил он.

Алиса смерила его взглядом, готовая выместить досаду на ком угодно.

– Кто приставлен к этой двери? – рассерженно спросила она.

– К какой-такой двери? – уставился на нее Лягушонок.

Алиса, возмущенная его манерой говорить, едва не подскочила на месте.

– К этой, конечно!

Лягушонок выпучил глазищи и с минуту изучал дверь. Потом подошел к ней, ткнул пальцем, словно интересуясь качеством окраски, и вперил взгляд в Алису.

– Кто приставлен к двери, говоришь? – переспросил он. – Кому, кроме тебя, придет охота приставать к ней?

Сипение Лягушонка помешало Алисе понять его.

– Повторите, пожалуйста, что вы сказали, – попросила она.

– Ты что, по-человечески не понимаешь? – спросил Лягушонок. – Или плохо слышишь? Была, говорю, тебе охота приставать к двери! Что она тебе сделала?

– Ничего! – раздраженно ответила Алиса. – Я тут стучу, стучу…

– Нечего тут стучать… расстучалась… – буркнул Лягушонок. – Она этого не выносит.

Он подошел к двери, повернулся спиной и лягнул ее своим башмачищем.

– Лучше к ней не приставать, – пропыхтел он и вернулся на свое место. – А то она так пристанет – не обрадуешься!

В ту же секунду дверь отворилась и кто-то пронзительным голосом запел:

Говорит Алиса нам: «Слушай, Зазеркальный мир! Вот и в золотом венце голова моя. Зазеркальные друзья, приглашают вас на пир Королевы: Белая, Черная и я!»

Сотни голосов грянули припев:

А у нас тут есть, что есть; а у нас тут есть, что пить! Будем есть и будем пить, будем куролесить! Кошку в кашку положить, мышку в миску уронить В честь Алисы тост поднять тридцать раз по десять!

За припевом последовали беспорядочные возгласы и рукоплескания. Алиса подумала: «Тридцать раз по десять – ровно триста. Неужели кто-то будет считать?» Шум утих, и тот же самый солист завел следующий куплет:

Вновь Алиса говорит: «Слушай, Зазеркальный мир! Посмотрите на меня, счастья не тая. Честь мы оказали вам, пригласили вас на пир Королевы: Белая, Черная и я!»

И снова вступил Хор:

А у нас тут есть, чем есть; а у нас тут есть, чем пить! Опрокидывай бокал и давай чудесить! Мыло в морсе растворить, молоко с микстурой взбить В честь Алисы тост поднять триста раз по десять!

– Три тысячи раз! – ужаснулась Алиса. – Тут я, точно, со счета собьюсь. Надо войти, пока не поздно…

Она вошла, и в зале сразу стало тихо, как в склепе.

Пересекая зал, Алиса с волнением посматривала на разношерстную компанию, рассевшуюся за столом. Гостей, в числе которых находились и птицы, и звери, и даже цветы, – было не менее пятидесяти. «Хорошо, что они явились без приглашения, – подумала Алиса. – Я бы сама не догадалась, кого следует пригласить, а кого нет».

Во главе стола стояли три кресла, два из них занимали Черная и Белая Королевы, одно – между ними – было свободно. Алиса уселась в него и почувствовала себя очень неуютно в гнетущей тишине. Ей было бы легче, если бы кто-нибудь заговорил.

Затянувшуюся паузу прервала Черная Королева.

– Ты опоздала, поэтому супа тебе не будет, – выговорила она Алисе. – Подайте второе!

Лакеи поставили перед Алисой блюдо с бефстрогановом. Алиса застыла в нерешительности, не зная, с чего начать.

– Стесняешься? – спросила ее Черная Королева. – Ничего, это поправимо. Давай-ка я тебя с ним познакомлю. Беф Строганов – Королева Алиса, Королева Алиса – Беф Строганов.

Беф Строганов привстал на блюде и отвесил Алисе легкий поклон. Алиса из вежливости тоже поклонилась, не понимая, испугал ее Беф Строганов или рассмешил.

– Положить вам понемножку? – поигрывая вилкой, обратилась Алиса к Королевам.

– Вот тебе раз! – всплеснула руками Черная Королева. – Только познакомилась – как уже с вилкой набрасывается! Унесите Беф Строганова!

Лакеи унесли блюдо и вернулись с яблочным пирогом.

– Не знакомьте меня с Пирогом, – взмолилась Алиса. – Есть хочется. Отрезать по кусочку?

Черная Королева, не слыша ее возражений, быстро проговорила:

– Знакомьтесь. Яблочный Пирог – Королева Алиса, Королева Алиса – Яблочный Пирог. Унесите Пирог!

Лакеи с такой быстротой кинулись выполнять распоряжение, что Алиса не успела ответить Пирогу на его поклон.

Недоумевая, почему здесь командует Черная Королева, Алиса попробовала распорядиться сама.

– Принести Пирог обратно! – крикнула она.

В ту же секунду, как по волшебству, приказ был исполнен. Пирог был очень большой. Алисе, после неудачного знакомства с Беф Строгановым, стало немножко не по себе. Усилием воли она справилась с волнением, отрезала кусок Пирога и положила его на тарелку Черной Королеве.

– Какая бесчеловечность! – возмутился Пирог. – А если бы я напал на тебя с ножом, что бы ты сказала? Чудовище!

Голос у него был сдобный и вязкий. Слова застряли у Алисы в горле: раскрыв рот, она во все глаза смотрела на Пирог.

– Осади его, – шепнула Черная Королева. – Тебя осмеют, если ты не поставишь его на место!

– Знаете, сегодня я слышала много стихов, – начала Алиса и смутилась, так как гости, едва она заговорила, перестали болтать и повернулись в ее сторону. – Самое удивительное, – продолжала она, – что все стихи были про рыб. Неужели здесь все неравнодушны к рыбам?

Вопрос предназначался Черной Королеве, но та при ответе несколько уклонилась от сути дела.

– Если речь зашла о рыбах, – с пафосом сказала она прямо в ухо Алисе, – то наше белое величество знает о них восхитительную загадку… и тоже в стихах. Может быть, попросим ее прочесть?

– Ваше черное величество оказывает мне честь, – проворковала Белая Королева в другое ухо Алисе. – Прочту, и с удовольствием. Можно?

– Как вам будет угодно, – дипломатично ответила Алиса.

Белая Королева залилась счастливым смехом, потрепала Алису по щеке и прочла:

«Рыбку бы изловить».   — Пустяки, и младенец ее изловил бы. «То есть лучше купить» – Пустяки, он ее за полпенни купил бы. «Что ж, варить начинай».   — Пустяки… то есть это, простите, причуда. «Так на блюде подай!». – Пустяки… то есть рыбка приклеена к блюду! «Где же блюдо твое?» – Я на стол уже подал и блюдо… и рыбку. «Так достань мне ее!» – Не могу!!! Ну, а вы совершили ошибку: Надо было решить, Что вам следует делать за чем по порядку: То ли рыбку вкусить То ль сперва раскусить эту чудо-загадку?

– Дашь ответ ровно через минуту, – сказала Черная Королева. – А мы тем временем выпьем…

– …за здоровье Королевы Алисы! – визгливо подхватили голоса.

Гости выпили, хотя и несколько своеобразно: одни опрокинули бокалы… себе на голову и слизывали струи, стекавшие по щекам; другие повалили бутылки и принялись лакать вино, разлившееся по столу; а трое неизвестных Алисе особ (похожих на кенгуру) плюхнулись с ногами в блюдо с Беф Строгановым и упивались соусом. «Какое свинство!» – подумала Алиса.

– Теперь скромно, но с достоинством поблагодари гостей, – хмуро сказала Черная Королева.

– Не бойся, мы тебя поддержим, – шепнула Белая Королева.

Обмерев от страха, Алиса повиновалась.

– Благодарю вас, – вставая, шепнула она Белой Королеве. – Я обойдусь без вашей поддержки.

– И все испортишь! – прошипела Черная Королева.

Алисе пришлось принять услуги их величеств. («Своей поддержкой они меня чуть не задавили, – рассказывала она сестре. – Можно подумать, они решили меня расплющить». )

Алисе действительно крепко досталось: Королевы так напирали, что едва не вытолкнули ее на воздух.

– Меня побудило подняться… – начала она, и тут ее в самом деле что-то побудило подняться… над полом.

Чтобы вернуться в исходное положение, ей пришлось срочно ухватиться за край стола.

– Берегись! – взвизгнула Белая Королева и запустила в Алисину прическу обе руки. – Сейчас такое начнется!

В то же мгновение (вспоминала позже Алиса) началось такое…

Свечи вытянулись до потолка и принялись раскачиваться из стороны в сторону. Бутылки, прихватив по паре тарелок и ложек, оттолкнулись от стола ногами-ложками и полетели, помахивая крыльями-тарелками. «Совсем как птицы», – подумала Алиса, хотя суматоха не располагала к раздумьям.

Справа от нее раздался хриплый хохот. Она резко повернулась и не поверила глазам: на месте Белой Королевы восседал Беф Строганов.

– Здесь я, здесь! – послышался знакомый голос из суповой миски.

Алиса оглянулась на крик и увидела торчащую из миски добродушную физиономию Белой Королевы. Королева напоследок улыбнулась и навсегда исчезла в супе.

Времени на размышление у Алисы уже не было. Гости один за другим падали в тарелки с едой. Чрез весь стол к Алисе направлялся Половник и бесцеремонно расталкивал всех, кто попадался ему на пути.

– Хватит! Пора прекратить безобразие! – вскричала Алиса и обеими руками потянула скатерть на себя.

Один рывок – и тарелки, блюда, свечи, гости разом рухнули на пол.

– А тебя… – гневно взглянула Алиса на Черную Королеву, которая, по ее мнению, устроила этот кавардак, – а тебя…

С Королевой произошло нечто странное: она стала значительно меньше и, описывая по столу круг за кругом, пыталась догнать свою шаль, волочившуюся за нею длинным хвостом.

Не будь Алиса так взволнована, она, конечно, удивилась бы.

– А тебя, – повторила она и схватила малюсенькую Королеву в тот самый миг, когда та, намереваясь улизнуть, оседлала приземлившуюся на стол бутылку. – А тебя я встряхну, как котенка!

 

Глава X. Потрясение

Алиса ухватила Черную Королеву покрепче и принялась ее трясти.

Королева почему-то не сопротивлялась. Алиса трясла ее и с удивлением следила за тем, как лицо ее черного величества округлялось, глаза зеленели, а сама она становилась все меньше… все теплее… все пушистей… пока Черная Королева…

 

Глава XI. Пробуждение

…не превратилась в черного котенка!

 

Глава XII. Кто кому приснился?

– Что это ваше черное величество размурлыкались? – почтительно, но с некоторой долей суровости спросила Алиса котенка и протерла глаза. – Вы разбудили меня на самом интересном месте! Представь себе, Уголек, ты тоже был со мной в Зазеркалье. Не веришь?

К сожалению, котята (по наблюдениям Алисы) дурно воспитаны и на любой вопрос отвечают мурлыканьем.

– Если бы мурлыканье означало «да», а мяуканье – «нет», тогда другое дело, – рассуждала Алиса. – А если неясно, возражают тебе или соглашаются, беседа теряет всякий смысл.

Алиса посмотрела на шахматные фигурки, валявшиеся на столе, отыскала Черную Королеву, опустилась на колени возле камина и поставила ее перед котенком – пусть полюбуются друг на друга!

– Признавайся, Уголек! – воскликнула Алиса и захлопала в ладоши. – Ты был Черной Королевой?

(«Но Уголек на Королеву даже не посмотрел, – рассказывала Алиса сестре. – Отвернулся и сделал вид, что ему нисколечко не интересно. Хотя мне показалось, что он немножко смутился. Должно быть, Черной Королевой был именно он». )

– Перестань потягиваться! – лукаво погрозила пальчиком Алиса. – Может быть, потягивание заменяет тебе реверанс, когда ты придумываешь, что… мурлыкнуть! Если помнишь, реверансы – лучший способ экономить время.

И она погладила Уголька за «хорошо исполненную роль Черной Королевы».

– Бедная моя Белочка! – Алиса посмотрела через плечо на белого котенка, туалет которого все еще продолжался. – Когда, наконец, Дина отпустит ваше белое величество? Вот, оказывается, почему ты была такой неряхой в Зазеркалье! Дина, тебе известно, кому ты надоедаешь? Самой Белой Королеве! Будь с ней поучтивей.

– Кем, интересно знать, была в Зазеркалье Дина? – пробормотала Алиса и, продолжая наблюдать за котятами, улеглась на каминный коврик. – Может быть, ты, Диночка, была Хрупи-Скорлупи? По крайней мере, мне так кажется. Но ты пока помалкивай об этом среди подруг – я могу и ошибаться.

– Тебе же, Уголек, если ты был вместе со мной во сне, не могло не понравиться, что там все стихи были, в основном, рыбные. Завтра я тебе устрою рыбный день! Я буду читать стихи о Морже и Плотнике, и завтрак покажется тебе вкуснее обычного.

– И последнее. Надо бы решить, кто кому снился. Это довольно сложно, и было бы очень кстати, если бы ты перестал наконец вылизывать лапу. Можно подумать, Дина тебя сегодня не умывала. Одно из двух: или это снилось мне, или Черному Королю. Правда, я его видела во сне… но, по словам Трам-пам-пама, и он меня видел в том же сне! Неужели все это приснилось только Черному Королю? Отвечай, ты же был Черной Королевой… Ну, отвечай же, Уголек! Лапой займешься попозже.

Но упрямый котенок демонстративно принялся вылизывать другую лапу, словно ничего не расслышал.

А вы как думаете, кто кому приснился?

 

Заключение

(A) Ах, все снится вечер тот! (L) Лето, лодочка плывет (I) И пылает небосвод. (C) Сочинять мне не с руки (E) Ералаш и пустяки (P) Под журчание реки. (L) Лето кончилось давно, E) Еле помнится оно (A) А зима глядит в окно. (S) Заново приснилось мне (A) (Ах, Алиса): мы в челне… (N) Наяву или во сне?.. (C) Снова сказка… смех детей… (E) Есть ведь (и немало) в ней (L) Легких шуток и затей. (I) И опять погружены (D) Дети в грезы той страны (D) Дети снова видят сны… (E) Если так, то в легкий сон (L) Лучший мир наш погружен… (L) Лишь бы не кончался он!..

13 мая 1991 – 15 августа 1991

 

О переводе стихотворных пародий в настоящем тексте сказок Л. Кэрролла

Н. Демурова в статье «О переводе сказок Кэрролла» («Алиса в Стране чудес», «Алиса в Зазеркалье». – М., «Наука», 1991.) приводит следующее высказывание Уоррена Уивера (автора исследования о переводах «Алисы…» на другие языки): «Существуют три пути для перевода на другой язык стихотворения, которое пародирует текст, хорошо известный по-английски. Разумнее всего – выбрать стихотворение того же, в основных чертах типа, которое хорошо известно на языке перевода, а затем написать пародию на это неанглийское стихотворение, имитируя при этом стиль английского автора. Второй, и менее удовлетворительный способ – перевести, более или менее механически пародию… Третий способ заключается в том, что переводчик говорит: «Это стихотворение – нонсенс. Я не могу перевести нонсенс на свой язык, но я могу написать другое стихотворение-нонсенс на своем языке и вставить его вместо оригинала».

По мнению автора настоящего перевода первый путь наиболее уместен в том случае, если переводчик (при переводе на русский язык) русифицирует сказки Кэрролла (В. Набоков «Аня в стране чудес». ) Если же Алиса в русском переводе «остается» англичанкой, непонятно, почему она читает пародии на русские стихи (Б. Заходер).

Если переводчик использует второй способ, то он или не подозревает, «что данное стихотворение пародирует известный оригинал» (У. Уивер), или изначально отказывается от того, чтобы его тексты воспринимались как пародии. Если приводить (как это сделала Н. Демурова) вместе с переводами пародий и переводы объектов пародий, то это весьма утяжеляет текст и годится разве что для академического издания.

Третий способ, предложенный У. Уивером, можно не принимать во внимание вовсе, так как он годится скорее для перевода стихотворений-нонсенсов, чем для стихотворных пародий.

Н. Демурова в вышеупомянутой статье приводит еще и четвертый путь. «…к 1967 г., когда вышел первый вариант нашего перевода, – пишет она, – некоторые стихотворения были уже давно переведены на русский язык С. Маршаком, став своего рода детской классикой… Мы включили в текст сказки стихи Маршака, решив создать для них „фон“, необходимый для того, чтобы читатель воспринял их пародийную сущность».

Этот путь был бы хорош, если бы:

1. С. Маршак (или кто-нибудь другой) перевел все стихотворные пародии Кэрролла; 2. эти пародии в действительности стали классикой (необязательно детской), то есть для включения их в текст не требовалось никакого «фона».

Автор настоящего перевода нашел наиболее адекватный, как ему кажется, пятый путь, избрав в качестве объектов для пародий давным-давно переведенные на русский язык английские стихи, хорошо известные русскому читателю.

Остается только указать эти стихотворения:

1. «Барабек» в переводе К. Чуковского («Стихи матушки Гусыни. – М., «Радуга», 1988, стр. 526 – I);

2. А.А.Милн «Баллада о королевском бутерброде» в переводе С. Маршака (С. Маршак с/с в восьми томах. – М., «Художественная литература», 1969, т. 3, стр. 734 – II).

Нет ничего страшного в том, что Алиса, попав в Страну Чудес, «вспоминает» стихи, написанные человеком, который был моложе Кэрролла на 50 лет. Надо ли говорить, что это «в духе Кэрролла»?

3. «Без кожи, без дратвы, без вару и клею…» в переводе М. Бородицкой – I, стр. 530;

4. Д. Тейлор «Звезда» в переводе О. Седаковой – I, стр. 534;

Это стихотворение включено в качестве «фона» в перевод Н. Демуровой.

5. Эдвард Лир «Утка и Кенгуру в переводе С. Маршака – II, стр. 711;

6. «Про Мэри-бедняжку и ее барашка» в переводе В. Лунина – I, стр. 462;

7. «Черепахус Супус» написан размером старинного студенческого гимна «Гаудеамус»;

8. Старинная английская баллада «Король Джон и епископ» в переводе С. Маршака («Английская и шотландская народная баллада». – М., «Радуга», 1988, стр. 335);

9. Р. Бернс «Заздравный тост» в переводе С. Маршака (Р. Бернс «Избранное». – М., «Московский рабочий», 1982, стр. 48);

10. Прозаическое изложение начальных строф баллады «Король Джон и епископ» приведено также в «лекции» Мыши.

При переводе оригинальных стихов Кэрролла, не явно выраженных пародий и включенных им в текст детских песенок переводчик ограничился их интерпретацией.