До четвертого июля оставалась всего неделя. Неделя до пышного празднования Дня независимости, со всевозможными мероприятиями, которые традиционно проводились в этот день, и конкурсом «Мисс Лучшая Молочница». В Фокс-Сити уже началось ежегодное помешательство на молочных коровах. Улицы изобиловали этим символом каждый год в день городского фестиваля.

Бэйли ехал по Мэйн-стрит, главной улице Фокс-Сити. Уж тут-то коровы были повсюду. Коровы из папье-маше в витринах почти всех магазинов, статуи коров в натуральную величину стояли на тротуарах тут и там, с уличных фонарей свисали флаги, напоминающие бычьи хвосты.

Бэйли с Танером условились выпить кофе и поболтать. Они виделись в канун свадьбы Бэйли и с тех пор не встречались. Хотелось повидаться с соседом, обсудить дела, вспомнить старых приятелей — маленький мужской разговор.

Но если честно, Бэйли нужна была эта встреча, чтобы побыть наедине с собой, вдали от дома... от Мелани.

С момента их свадьбы прошло чуть более месяца, а его холостяцкое жилище превратилось в незнакомую территорию. Столы украшены кружевными салфетками, по вечерам зажигаются ароматические свечи, наполняя воздух запахами летнего ветра, полевых цветов, клубники и яблок. На кухне появились красочные подставки, ухватки и полотенца — короче, все, что было строго, удобно и утилитарно, заиграло яркими красками.

А спальня и основная ванная пропитались ее запахом и дразнили Бэйли всякий раз, как он входил туда. И это стало для него самым большим испытанием.

Кто же мог подумать, что у Мелли такие мягкие волосы? Что у нее кожа как теплый шелк? И как можно было вообразить, что она такая пылкая, чутко на все отзывающаяся любовница?

Бэйли пришлось отвлечься от этих волнующих мыслей — ему нужно было найти место для парковки у магазина Колетт, жены Танера. По крайней мере, в витринах «Магазина для малышей» не было коров. Хоть глаза от них отдохнут. Вместо этого в окне красовалась детская коляска с ярко-желтым балдахином, а в ней — весело улыбающийся плюшевый медвежонок.

Из магазина, приветливо кивая, вышел Танер:

— Я пару ящиков быстренько разгружу, и пойдем кофе пить. Иди поздоровайся с боссом. Колетт в магазине.

Бэйли не очень хотелось входить в магазин товаров для детей. Каждый раз, когда он думал о том, что Мелли рано или поздно родит, родит его ребенка, у него появлялось столько непонятных мыслей, что возникала сильная головная боль.

Но Бэйли все же вошел следом за Танером в магазин. Колетт, беседовавшая с покупательницей, улыбнулась ему и помахала рукой.

— Я вернусь через пару минут, поброди тут, оглядись, — сказав это, Танер исчез в задних помещениях магазина.

Бэйли пошел по проходу, глядя на самые разные крошечные детские платья.

Неужели дети такие малюсенькие?

Он тронул кружево на платье, стараясь вообразить в нем свою дочь.

Моя дочь.

У нее будет шапка кудрявых рыжих кудрей, как у ее матери, или его черные прямые волосы? А глаза — синие, зеленые или причудливая комбинация этих цветов? Когда она станет старше, она будет принцессой или девчонкой-сорванцом?

Малюсенькая бейсбольная форма вызвала у него похожие вопросы. А на кого будет похож его сын? Станет он страдать из-за того, что в его жизни не будет постоянного отца? А дочь?

— Восхитительно, правда?

Обернувшись, он увидел Колетт:

— Что?

— Я говорю, как много в наше время делают для детей. Посмотри! — она достала детские теннисные туфельки, которые по размеру годились разве что на его пальцы.

— Невообразимо, — сказал Бэйли. — А как дела в магазине?

— Лучше, чем я могла мечтать. Похоже, детские товары нарасхват в Фокс-Сити. Я не понимаю, почему вы с Мелани до сих пор не зашли к нам?

— Мы были очень заняты.

— Ну да, мы слышали про щенков. Как они?

— Здоровы и благоденствуют, — улыбнулся Бэйли. — Я уже четырех пристроил. Кстати, вы с Танером не хотите взять щеночка?

— Даже не знаю. У нас есть собака для охраны. Пожалуй, хорошо бы заиметь еще и маленькую комнатную собачку. Надо поговорить с Танером. — Колетт радостно улыбнулась. — Представляешь, мы вчера узнали, что у нас ожидается прибавление семейства.

Возникший как из-под земли Танер обнял жену за плечи.

— По вашим лицам вижу, что ты уже сообщила ему наши новости.

— Да. Поздравляю вас обоих, — на минуту Бэйли позавидовал счастью, которым светились глаза его старого друга. — Кто бы мог подумать, что самый убежденный холостяк Фокс-Сити вот так вдруг женится, создаст свою собственную семью!

Танер рассмеялся.

— А кто бы мог подумать, что второй самый убежденный холостяк Фокс-Сити тоже женится и будет в процессе создания собственной семьи!

Бэйли хотелось бы возразить, объяснить Танеру, что у них совершенно разные ситуации. Танер женился на всю жизнь, а он, Бэйли, только временно. Когда пройдет конкурс «Мисс Лучшая Молочница» и Мелли забеременеет, он вернется к своему беззаботному холостяцкому существованию.

— Да, наверное, в жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает — нет ничего важнее семьи... — Танер поцеловал Колетт в лоб и продолжил: — Но сейчас я немножко отступлю от самых главных жизненных ценностей и пойду пить кофе с Бэйли, и мы поговорим про скоростные автомобили и про детей, которые появляются с еще большей скоростью.

Колетт ткнула Танера локтем в бок. Танер и Бэйли рассмеялись.

— Ладно, ладно, идите, — воскликнула Колетт.

Бэйли приятно было пообщаться с другом. Они поговорили о своих фермах, обсудили вопросы бизнеса. Ранчо Танера было знаменито не только поголовьем элитных коров, но и тем, что на нем занимались разведением племенных лошадей. Мужчинам было интересно обсудить, почему одни фермы в округе процветают, а другие, наоборот, разоряются. Ну и, конечно, они вспоминали старые времена и общих знакомых.

Бэйли был рад тому, что ему удалось хоть на время отвлечься от мыслей о предстоящей беременности Мелли.

Раньше он думал, что, выполнив свою часть договора, он вернется к той прекрасной дружбе, которой наслаждался столько лет. Он представлял себя в роли любимого дядюшки ребенка, которого Мелани произведет на свет.

— Скорей бы уж этот конкурс прошел, дождаться не могу, — сказал он Танеру, когда они, выйдя из кафе, направились к машине Бэйли.

— Город слегка обезумел, да? — поддержал Танер.

— Не город, а люди. Два дня назад Маджи Волгар привела ко мне свою внучку. Девочке лет десять, но когда-нибудь она вырастет и, конечно, станет участницей конкурса, поэтому я как судья должен оценить ее таланты.

— И? — Танер слушал с интересом.

— Я долго отказывался, но в конце концов уступил и согласился. Прежде чем я успел заметить, девочка сунула в огонь две палки, а потом вытащила их. Дым растревожил собак, они подняли жуткий лай. Я боялся, что у Маджи Волгар случится сердечный приступ посреди моего амбара.

Танер засмеялся.

— Ты только подумай, ведь через неделю все это превратится в смутное воспоминание.

— Боюсь, мне предстоит жуткая неделя, — уныло сказал Бэйли.

Через несколько минут он уже ехал домой, и мысли его вновь вернулись к Мелли и к ребенку. Впервые после того, как они заключили договор, он понял — условия их соглашения его не устраивают, он хочет большего.

Нужно поговорить с Мелли. Пусть она поймет — я не могу не участвовать в жизни нашего ребенка.

— Мелли, — позвал он, входя в дом.

Нет ответа. Он обошел каждую комнату, но ее нигде не было. Взглянув в кухонное окно, Бэйли увидел ее и Хитреца во дворе. Они играли. Мелани бегала в одном из своих бесформенных платьев, а Хитрец, повизгивая, путался у нее в ногах.

Платье Мелли не подчеркивало, а скрывало ее фигуру, но Бэйли мысленно видел ее — изящество худенькой спины, маленькую крепкую грудь, длинные стройные ноги. Солнце играло золотом в ее волосах, смех согревал черты лица — она была прекрасна.

Мужчину охватило желание, нетерпеливое, страстное. Он желал ее, прямо здесь, в траве, чтобы их грело солнце и овевал летний ветер. Хотелось запустить пальцы в густые волосы Мелани и крепко прижать ее к себе.

И, как всегда, вместе с желанием возникло раздражение. Что в ней такого, что заставляет его все время хотеть ее? И как это возможно, что он постоянно испытывает желание к женщине, к которой у него нет романтических чувств?

Совершенно ясно, она страшно рассердится, когда он скажет ей правду. Ведь она выбрала его отцом своего ребенка именно потому, что он не хотел детей. Она думала, его вполне устроит статус друга семьи, а она будет безраздельно владеть малышом.

Лучше сразу покончить со всем этим, подумал Бэйли, выходя на заднее крыльцо.

— Мелани, нам надо поговорить, — очень решительно сказал он.

Она взяла Хитреца на руки.

— Хмм, вероятно, это серьезно. Не могу вспомнить, когда ты называл меня Мелани. Надо пойти в дом?

— Нет, здесь поговорим.

— Ладно, отнесу Хитреца, и тогда у тебя будет мое полное, ничем не отвлеченное, ни с кем не разделенное внимание.

Бэйли уселся на траву и, ожидая ее, вновь погрузился в раздумья.

Через минуту Мелани вернулась и уселась напротив, вытянув стройные веснушчатые ноги.

— Что случилось? Ты смотришься слишком серьезно для такого изумительного дня.

Бэйли задумался над тем, как ему лучше начать разговор о совместном опекунстве над ребенком.

— Ты знаешь, я всегда говорил, что не хочу детей.

Она прищурилась.

— Только не говори, что хочешь расторгнуть наш договор.

— Нет, но я хочу внести некоторые изменения.

— Какие? — Между ее бровями появилась напряженная складка.

Бэйли старался не встречаться с ней взглядом.

— Эти изменения не касаются ни твоей беременности, ни нашего последующего развода. Но я не хочу отворачиваться от судьбы и от жизни моего ребенка.

Он взглянул на Мелани, ожидая увидеть гнев в ее ярко-зеленых глазах. А вместо этого увидел одну из тех изумительных мягких улыбок, которые всегда заставляли его сердце переворачиваться.

— Нисколько не удивлена. Я была уверена, что ты придешь к этой мысли.

— Неужели? Я сам только несколько минут назад это понял.

Она встала, чудесная улыбка по-прежнему освещала ее лицо.

— Я же знаю, какой ты, Бэйли. Это одна из причин, почему я хотела, чтобы именно ты стал отцом моего ребенка. Ты не тот человек, который может просто повернуться и уйти, бросить своего малыша. А сейчас я собираюсь пойти готовить ланч. Ты как?

— Через пару минут приду, — сказал Бэйли.

Ему хотелось немножко побыть одному, чтобы осознать — как такое возможно.

Мелани Уотерс знала его явно лучше, чем он — сам себя.

— В одиннадцать встречаемся с мамой и папой на барбекю, — напомнила Мелани, когда они въехали на ярмарочную площадь.

Этот день наконец настал — Четвертое июля. Ясное с самого утра небо обещало жару. Бэйли был в отменном настроении, ведь через несколько часов его работа главного судьи конкурса «Мисс Лучшая Молочница» закончится.

У Мелани тоже было приподнятое настроение. Четвертое июля — самый лучший, самый веселый праздник. Ярмарочная площадь полностью преображалась, по периметру ставились ряды столов и скамеек, продавалась всякая еда и питье. Празднование всегда заканчивалось фейерверком.

— Конкурс намечен на пять часов, так что почти весь день в нашем распоряжении, мы все успеем, — ответил Бэйли.

Мелани кивнула и повернулась к окну, стараясь не замечать, как чудесно выглядит Бэйли. Хотя он был, как всегда, в джинсах, но нарядная синяя в серебряную полоску рубашка подчеркивала опасную синеву его глаз.

Мелани тоже в этот день была одета несколько не так, как обычно. Однажды она увидела летнее платье в витрине одного из магазинов города и оно так ей понравилось, что она сразу же купила его.

Это платье не скрывало ее фигуры. Цвет и стиль очень шли ей. Корсаж подчеркивал ее красивую грудь, а кокетливая юбка создавала ощущение женственности и легкости.

Мелани хотелось подольше сохранить в памяти реакцию Бэйли. Когда она вышла из ванной комнаты в этом платье, Бэйли издал возглас восхищения, а от блеска в его глазах у нее задрожали колени.

В данный момент он тихонько мурлыкал мотив старой песенки пятидесятых годов: «О чем ты думаешь?».

Поймав ее вопросительный взгляд, он улыбнулся.

— С нетерпением жду праздника. — Его улыбка стала шире. — Каждый год я с удовольствием смотрю, как ты набиваешь себя сахарной ватой, горячими сосисками, пончиками, а потом, во время фейерверка, жалуешься, что болит живот.

— Я не жалуюсь, — с улыбкой возразила Мелани.

— Ты права, — перестав улыбаться, он сосредоточился на дороге. — Ты не жалуешься. — Помолчав немного, он продолжил: — Моя мама любит иногда пожаловаться. А вот Стефани — она была просто чемпионом среди нытиков...

Мелани молчала, не понимая, должна ли она отвечать. Ей всегда казалось, что тема Стефани — табу в их разговорах.

Но Бэйли продолжил:

— Просыпаясь утром, она жаловалась, что кровать слишком мягкая, а в комнате слишком тепло. Потом — что пережарены тосты, кофе некрепкий и все было бы намного лучше, если бы мы уехали в большой город и я лечил бы людей, а не зверей.

Мелани сочувственно положила руку ему на плечо:

— Мне очень жаль, Бэйли.

Он удивленно поднял брови:

— А ты чем виновата?

— Ну, ты мой друг, и у тебя все пошло не так, а ты любил ее, — что-то похожее на вспышку ревности шевельнулось в ней, но она быстро справилась с этим чувством.

Бэйли продолжил:

— Знаешь, говорят, женишься в спешке, раскаиваешься не спеша. Я не думаю, что действительно влюбился в Стефани. Было вожделение, и, прежде чем успел опомниться, я уже оказался женат.

— Если это тебя утешит, я не думаю, что кровать слишком мягкая, — Мелани хотелось уйти от этой болезненной для Бэйли темы.

— У каждого человека на земле должен быть такой прекрасный друг, как ты, Мелли.

Девушка понимала — он хотел сделать ей комплимент, но все равно почувствовала странную пустоту внутри. Она постаралась не думать ни о чем другом, кроме предстоящего праздника.

Мелани и Бэйли любили этот праздник с тринадцати лет, когда родители наконец разрешили им ходить на него самостоятельно.

Их завораживали карусели. Они всегда начинали с катанья на ярких, похожих на живых механических лошадях. Потом шли на другие аттракционы, прерываясь, только чтобы съесть горячий пончик.

Это был день развлечений и веселья, его проводили с друзьями, семьей, соседями.

Как и договаривались, они встретились с Уолтером и Мэрибет Уотерс, поели пикантных ребрышек и жареной рыбы. К ним присоединились родители Бэйли.

К пяти часам они прибыли к месту проведения конкурса «Мисс Лучшая Молочница». Открытые трибуны для зрителей были полны — всем хотелось увидеть красоту и таланты юных жительниц Фокс-Сити.

Мелани устроилась в первом ряду, а Бэйли посадили на почетное месте на сцене. Видно было, что он чувствует себя крайне неловко. Мелани вдруг подумала об этих нескольких неделях их семейной жизни. Между ними возникла новая интимность, которая и возбуждала, и слегка пугала.

Они часто касались друг друга, как это всегда бывает между супругами. У Бэйли образовалась привычка обнимать ее, когда они по вечерам, сидя на диване, смотрели кино. Иногда она клала голову ему на колени, а он играл ее волосами, иногда рассеянно гладил ее плечи. От этого она испытывала такое удовлетворение, какого не знала прежде.

Их страсть не ослабела. После акта любви они подолгу, держа друг друга в объятиях, тихонько беседовали в темноте...

Но вот на сцену вышла Сью-Эллен Трекслор, и все другие мысли Мелани улетучились.

Настойчивая красотка несколько раз звонила ей, приглашала на ланч, и это прекратилось лишь тогда, когда Мелани сказала, что не имеет никакого влияния на Бэйли. На конкурсе Сью-Эллен исполняла чечетку. Ее манера поведения и одежда были, как всегда, несколько гротескны и вульгарны, и это портило общее впечатление.

Жаль, такая красивая девочка.

Сюрпризом для всех оказалось выступление молодой женщины по имени Сьюзан Сэнфорд. Мелани знала ее. Сьюзан была очень застенчива, она работала в магазине продуктов. На сцене она ангельским голосом исполнила песню, хорошо и остроумно отвечала на вопросы в интеллектуальной части состязания и, разумеется, выиграла титул «Мисс Лучшая Молочница».

После конкурса, уже в сумерках, Мелани и Бэйли взяли одеяло из машины, ушли с ярмарочной площади и направились в то уединенное место, откуда они всегда любовались фейерверком.

— Если Сью-Эллен принесет запеканку, напомни мне выбросить ее сразу же. Она точно начинит ее мышьяком, — сказал жене Бэйли.

— Судя по тому, как Сью на тебя взглянула, она ни говорить с тобой, ни готовить для тебя никогда не будет.

— Вот и хорошо. Она главный герой моих ночных кошмаров.

Они пришли на свое заветное место, Бэйли расстелил одеяло, они растянулись на нем лицом друг к другу и некоторое время молчали, глядя на верхушки деревьев, освещенных последними лучами заходящего солнца.

— Почаще надевай такие платья, как это.

— В смысле? — нахмурилась она.

— Ну, чтобы было видно, какая у тебя прекрасная фигура.

— У меня хорошая фигура?

— Не кокетничай. Если перестанешь носить свои мешки, тебе будут делать столько комплиментов, что мне придется передраться со всеми мужчинами города.

Мелани рассмеялась.

— Очень трудно уходить от старых привычек. Я была такой худой, что меня звали Мелани Костлявый Карасик, ты же помнишь. Я старалась носить очень свободные вещи, думала, так буду казаться полнее.

— Поверь мне, теперь тебя никто не назовет Мелани Костлявый Карасик.

По его глазам Мелани впервые поняла, что переросла костлявую рыжую веснушчатую девочку, тот облик, который причинял ей столько страданий.

— Чудесно посидели с родителями, — сменила она тему.

— Все было отлично, пока мои не начали свои вечные препирательства. Ну как могут взрослые люди с таким жаром спорить, надо ли обдавать ребра кипятком или нет? — хмуро сказал Бэйли.

— Зря ты так болезненно это воспринимаешь. Ведь ясно, они друг друга обожают, у них просто такая манера общения, — улыбаясь, сказала Мелани.

— Тебе так кажется. А я думаю, они спорят оттого, что несчастны в браке. Но я не хочу сейчас о них, — он наклонился и захватил прядь ее волос. — Я хочу расслабиться и еще пожить в атмосфере этого почти абсолютно прекрасного дня.

— Почти абсолютно прекрасный день? Что же может сделать его еще более прекрасным?

— До фейерверка осталось примерно полчаса, — Бэйли провел пальцем по ее лицу, по губам.

У Мелани пересохло во рту и заколотилось сердце.

— Что это вы такое удумали, мистер Дженкинс?

— Очень захотелось потискать миссис Дженкинс, прямо здесь, в траве.

Именно в этот момент Мелани окончательно уяснила для себя две вещи.

Первая — она полюбила, очень сильно полюбила Бэйли Дженкинса.

Вторая — у нее почти недельная задержка.