Бэйли отмерял корм щенку, которого Мелли назвала Бисквитом, стараясь справиться с гневом, еще бушевавшим в нем.

Она должна была сказать ему. Черт побери, о таких вещах надо говорить. Знай он, что станет ее первым мужчиной, он бы никогда не согласился на все это.

Первым должен быть любовник, а вовсе не друг. Бэйли был уверен, Мелани имела близость с Ренди Синклером, с которым встречалась в колледже. Получается, она врала, и он оказался в таком неудобном положении.

А он-то думал, что с Мелли не будет никаких сюрпризов, что он знает о ней все, она прозрачна для него... и вот! Такой колоссальный сюрприз. А еще оказалось, что в постели она прекрасна, он и мечтать не мог о подобном. Это раздражало Бэйли, осложняя и без того непростую ситуацию.

Бэйли перешел к следующей клетке, отметив, что сидящий в ней щенок шнауцера какой-то вялый. Он и так потерял уже трех щенков и очень надеялся, что остальных удастся спасти.

— Бэйли?

Он не обернулся, продолжая отмерять корм.

— Ну и дуйся. Не собираюсь обращать внимание на твои перепады настроения, — сказала Мелани, подходя так близко, что он почувствовал запах ее духов.

— Я не дуюсь, — ответил он, по-прежнему не глядя на нее.

Она засмеялась. Он напрягся. Он никогда прежде не замечал, что ее низкий, немного горловой смех звучит настолько соблазнительно.

— Ты должна была сказать мне, — снова повторил он и наконец повернулся к Мелани.

Она явно одевалась второпях — босиком, молния на платье не застегнута, дикие кудри спутаны.

— Ты должна была сказать мне правду. Если бы я знал, я никогда не согласился бы.

— Честно, Бэйли. На самом деле я же не врала тебе.

— Ты говорила, что вы с Ренди были близки.

Она покачала головой, при этом ее необузданные кудри заплясали по плечам.

— Нет, не говорила. Ты сам так решил, потому что мы с Ренди встречались. И вообще, какая разница?

— Теперь уж никакой, — поморщился он, — что сделано, то сделано. Но если бы я заранее знал, я бы не согласился.

— Ты повторяешься. Но почему? — Она подошла к нему и положила руку на плечо.

Он почувствовал тепло его пальцев и сразу вспомнил, как эти пальцы ласкали его. Он дернул плечом и привычным жестом пригладил волосы.

— Мелли... В свой первый раз ты должна была быть с кем-то особенным. Говорят, женщина всю жизнь помнит своего первого любовника.

— То есть ты считаешь, что ты совершенно не особенный и я должна просто забыть тебя?

Бэйли в отчаянии вздохнул. Он понимал — она поддразнивает его, чтобы он не сердился. Бэйли сам не понимал почему, но то, что Мелани не сказала ему правды, он воспринял как предательство.

Смешно, но когда он подумал об этом, то понял — они вообще никогда не говорили о сексе. Они делились друг с другом всем, самыми интимными мыслями, самыми волнующими проблемами, но никогда не касались вопросов секса.

— Бэйли, — она снова положила руку на его плечо,— в моей жизни нет никакого особенного мужчины, кроме тебя, и я знала — все у нас будет хорошо. Кроме того, просто упомянуть в одном из наших разговоров, что у меня еще не было мужчины, не так-то уж и легко. «Послушай, возьми еще кусок пиццы, а знаешь ли, я девица» — что-то вроде этого, да?

Бэйли не смог не засмеяться, ведь она озвучила то, о чем он и сам сейчас подумал, но улыбка быстро исчезла с его лица. Он опять провел рукой по волосам.

— Я очень надеюсь, что между нами не возникнет сложностей, знаешь... ну, всякие глупости, — он отвел глаза.

Мелани рассмеялась.

— Думаешь, из-за того, что ты меня поцеловал и у нас был секс, я безумно в тебя влюблюсь и стану умолять не разводиться со мной? Приди в себя. Я слишком хорошо тебя знаю и хочу совсем не такого мужа.

Прежде чем он смог что-либо сказать, со двора до них донесся звук чьих-то шагов. Глаза Мелани расширились.

— Застегни молнию! — она повернулась к Бэйли спиной.

Выполняя ее просьбу, он глядел на ее красивую веснушчатую спину, пересеченную белой полоской бюстгальтера. Ему ужасно захотелось крепко прижать Мелани к себе и...

Собственное желание рассердило его, он быстро застегнул молнию. Мелани приглаживала волосы, стараясь справиться с непокорными кудрями. Они едва успели отскочить друг от друга, когда в амбар вошла мать Бэйли.

— Они здесь, Генри, — крикнула она, обернувшись, потом улыбнулась: — Как наши счастливые молодожены? У тебя лицо светится. Выглядишь как-то по-новому, — сказала она Мелани и потрепала ее по щеке.

Бэйли вздрогнул. Иногда ему казалось, что его мать немного ведьма.

— Мы привезли ваши свадебные подарки. И вот список, кто и что подарил, — для открыток с благодарностью. И, Бэйли, ты сам отнеси подарки в дом, а то твой отец поднимет что-нибудь тяжелое и сорвет спину, а он такой ужасный пациент...

— Возможно, ты не очень ласковая сестра милосердия, — сказал вошедший в амбар следом за женой Генри.

— Пошел разгружать, — Бэйли явно не улыбалось в очередной раз слушать, как препираются его родители.

— А я в дом, сварю кофе, — заявила Мелани.

— Кофе — это чудесно, — Луэлла направилась вслед за Мелани.

— Это что, все для нас? — воскликнул Бэйли, заглянув в кузов родительского пикапа.

— Ну да, жители нашего города очень хорошо к вам относятся — к тебе и к Мелли, — Генри улыбнулся. — Я горжусь тобой, сын. И тобой, и... тем, как ты тут все обустроил.

Бэйли стало тепло от слов отца. Генри не тот человек, который направо и налево разбрасывает комплименты. Он похлопал отца по спине:

— Пап, давай разгрузим машину. Только, ради бога, не поднимай ничего тяжелого, а то мама мне голову откусит.

— Уж это точно, — усмехнулся Генри.

Они около получаса переносили подарки из машины в свободную комнату, потом присоединились к Мелани и Луэлле.

Бэйли с трудом сдерживал раздражение, слушая, как его родители спорят по всем возможным и невозможным поводам, например, будет ли завтра дождь, или какая порода собак самая лучшая.

Он был потрясен, когда обнаружил, что нечто похожее происходит у них со Стефани. Они спорили, когда им ложиться спать, они спорили, когда садиться есть. Все и всегда приводило к ожесточенному спору. Когда Стефани ушла от Бэйли, он испытал облегчение и поклялся себе никогда больше не жениться. Не станет он жить жизнью своих родителей, которые так очевидно несчастны друг с другом.

Луэлла и Генри провели у них около часа и уехали. Бэйли и Мелани перекусили, а затем Бэйли снова отправился в амбар. Убедившись, что состояние щенков вполне приличное и закончив бумажную работу, Бэйли направился к дому, по дороге проговаривая все то, что он не успел сказать Мелани.

Он хотел... нет, ему было необходимо объяснить ей — пусть он стал ее первым любовником, он вовсе не претендует на то, чтобы быть последним. И еще Бэйли собирался спросить Мелани, почему она не хочет такого мужа, как он. С этими мыслями он вошел в дом и почувствовал аромат итальянского соуса.

— Хм, что это так чудесно пахнет? — спросил он, закрывая за собой входную дверь.

— Ужин — он и пахнет.

Голос Мелани доносился из кухни, и Бэйли направился туда. На пороге кухни его встретил Хитрец, вилявший хвостиком со скоростью сотни миль в час, и Бэйли почесал его за ухом. Мелли с раскрасневшимися щеками возилась у плиты:

— Ты как раз вовремя. Прими душ, а я накрою на стол.

— Отлично, я так голоден.

Через несколько минут они сидели напротив друг друга, с удовольствием поглощая спагетти с фрикадельками и салат.

— Как щенки? — спросила Мелли.

— Знаешь, они пришли в себя. На следующей неделе я дам объявление в местную газету, думаю, их быстро разберут.

— А на завтра у тебя какие планы?

— С утра приму несколько человек, потом собираюсь съездить к Джезу Менингу, у него что-то с теленком, он просил взглянуть. Ты что-нибудь хотела?

— Я думала, помогу тебе с утра и поеду в город. Надо купить открытки и начать их писать. Бэйли, просто трудно поверить, сколько прекрасных вещей они накупили для нас. Очень жаль, что мы не можем ими воспользоваться в нашей семейной жизни, конечно, никак не можем. Это же не продлится долго, мы все вернем.

— И все подумают, какие же мы неудачники, и станут нас жалеть.

Мелли удивленно взглянула на него.

— Вовсе нет. Они подумают, как прекрасно, что мы сумели достойно развестись и остались лучшими друзьями. Кроме того, возможно, я встречу мужчину моей мечты, который полюбит меня страстно и преданно. Я выйду за него замуж, и мы будем жить долго и счастливо.

— Не знаю, смогу ли убедить тебя, я так давно стараюсь это сделать. Проверено — не бывает долго и счастливо, если это касается семейной жизни. Но ты предпочитаешь правде мир своих иллюзий и фантазий.

— Погоди, Бэйли, погоди. Однажды я встречу человека, который полюбит меня, и я полюблю его, и он захочет полный дом детишек и качели на веранде, — рассмеялась Мелани.

Бэйли тоже засмеялся и потянулся за куском чесночного хлеба:

— Если ты увидишь качели на веранде моего дома, сразу вызывай людей в белых халатах, чтобы они отвезли меня в ближайший дом для умалишенных. Качели на моей веранде могут означать только, что я окончательно спятил, полностью потерял рассудок.

— Это потому, мой дорогой Бэйли, что ты мой лучший друг, а вовсе не мужчина моей мечты, — ответила Мелли.

Бэйли кивнул, с облегчением поняв, что их интимная близость не мешает ей подшучивать над ним. Их план не изменился — как только Мелани забеременеет, они полюбовно разведутся и останутся до конца жизни лучшими друзьями.

Только они успели закончить ужин, как в дверь позвонили.

— Я открою, — сказала Мелани.

На пороге стояла Сью-Эллен Трекслор с обаятельной улыбкой на привлекательном лице и большой коробкой в руках.

— Привет, Мелани. Прошу прощения, я не могла вчера прийти на свадебный прием. Я решила заглянуть и передать вам с Бэйли подарок, который я для вас купила.

— Ну что ты, не надо было этого делать, — запротестовала Мелани.

— Напротив, очень даже надо, — Сью-Эллен широко улыбнулась, демонстрируя два ряда превосходных белых зубов. — Вы с Бэйли самые дорогие для меня люди.

Мелани странно было слышать это от молоденькой девушки, которая прежде никогда не обращала на нее внимания.

Ей так нужен титул «Мисс Лучшая Молочница», что она готова любезничать с женой судьи.

Мелани отступила, впуская Сью-Эллен в дом. Пройдя к кофейному столику, девушка поставила на него свою коробку.

— Ух, тяжелая.

Коробка больше не прикрывала Сью-Эллен, и теперь Мелани увидела, что на гостье очень коротенькая юбка и блузка, оставляющая открытым загорелый плоский живот.

— Бэйли, у нас гости, — Мелани заглянула на кухню, но Бэйли там не оказалось.

Куда он подевался?

Мелани не улыбалась перспектива развлекать незваную гостью в одиночку.

— Бэйли!

Мужчина появился откуда-то из спальни — похоже, он намеревался просидеть там до ухода Сью-Эллен.

— Посмотри, кто к нам пришел, — воскликнула Мелани.

— Привет, Сью-Эллен, — Бэйли вяло улыбнулся и подошел поближе к Мелани, словно искал у нее защиты от прекрасной охотницы за королевским титулом.

— Привет, Бэйли. Ну, и как тебе семейная жизнь?

— Прекрасно, просто прекрасно, — Бэйли обнял Мелани. — Никогда не был так счастлив.

Сью-Эллен всплеснула руками.

— Как я рада за вас обоих! Я страшно рада, что мои самые любимые люди так счастливы.

Мои самые любимые люди?

Мелани с трудом сдерживала смех. Единственный человек, которого любила Сью-Эллен, — сама Сью-Эллен.

— Мне нужно было купить вам нечто совершенно особенное, — продолжала гостья, разворачивая оберточную бумагу. — Я потратила большую часть своих накоплений, но вы стоите того.

— Ну, правда, Сью-Эллен, зря ты это. Совсем не обязательно, — протестовал Бэйли.

— Чепуха, — гостья наклонилась к коробке, и из-под коротенькой юбки показались трусики.

Мелани взглянула на Бэйли — как ему это зрелище, но он гипнотизировал входную дверь, словно надеясь, что красавица вот-вот закроет ее за собой.

Сью-Эллен вынула из коробки нечто, похожее на большую чашу, полную керамических собак, и попросила принести воды.

— Когда я его увидела, то сразу поняла — это именно то, что вам нужно, — ворковала девушка. Она налила внутрь странной чаши воды, нажала какую-то кнопку, и тут выяснилось, что это настольный фонтан. — Правда, чудесно? — воскликнула Сью-Эллен.

— У меня нет слов, — ответила Мелани.

— Ну все же зря ты это, Сью-Эллен, — повторил Бэйли.

— Нет, не зря, мне так хотелось сделать вам приятное. Ладно, я пойду, у вас и без меня найдется чем заняться. Мелани, позвони как-нибудь, пообедаем вместе, — с этими словами Сью-Эллен покинула их дом.

— Она со мной и не разговаривала никогда, а тут вдруг — пообедаем, — воскликнула Мелани.

— Это награда за то, что ты жена судьи конкурса «Мисс Лучшая Молочница».

— А еще награды будут?

Бэйли указал на фонтан:

— Вот это произведение искусства посреди нашей гостиной.

Мелани засмеялась:

— Жуть, да? Это должно находиться здесь, на кофейном столике?

— Отнесу в амбар, там ему самое место. Посмотрим кино перед сном?

— Конечно, — сказала Мелани.

После ухода Сью-Эллен ее снова охватило странное напряжение. Ей предстояло провести первую ночь в одной постели с Бэйли. Она взяла Хитреца и уселась с ним на диван. Немного повозившись на ее коленях, щенок успокоился, ему нравилось, когда Мелани гладила его шелковую шкурку. Бэйли взял пульт и уселся в кресло.

Мелани старалась сфокусировать свое внимание на фильме, но это ей никак не удавалось. Ее мысли все время обращались к грядущей ночи.

Секс? Хоть ей и не терпелось поскорее стать беременной, но сегодня ей не хотелось ночи любви. По правде говоря, она ощущала некоторый дискомфорт.

Она никогда не спала в одной постели с мужчиной. Интересно, а вдруг Бэйли храпит? Или еще что-нибудь неприятное? А он любит обниматься? К концу фильма Мелани совершенно изнервничалась, она уж и не помнила, когда последний раз так сильно волновалась.

Смешно, сказала она себе, волноваться из-за того, что придется делить постель с Бэйли. Они уже были близки, чего тут нервничать?

А Бэйли выглядел совершенно спокойным, он с интересом смотрел фильм, иногда смеялся. Слыша его смех, Мелани немного успокаивалась.

Ей всегда нравилось, как он смеется. Его смех был искренним и заразительным, Мелани заметила это, когда они только познакомились — в семилетнем возрасте.

— Ну, вот и закончился день, — произнес Бэйли, выключая телевизор.

— Пожалуй, — ответила Мелани.

Она вышла на улицу, чтобы Хитрец сделал на травке все свои дела, потом помыла ему лапки. Когда она вернулась в гостиную, Бэйли там не было. Она снова почувствовала нервный комок в желудке.

Войдя в спальню, Мелани увидела, что Бэйли уже лег.

— Ты не ешь крекеры в постели, не кричишь по ночам, не храпишь, а? Есть что-то, о чем я не знаю? — спросил он Мелани.

— Я как раз размышляла о том же, но в отношении тебя, — рассмеялась та.

— У меня нет подобных привычек, — ответил Бэйли.

Мелани пошла за пижамой в гостевую спальню и нерешительно спросила оттуда:

— Бэйли, а мы сегодня...

— Нет, не сегодня, — быстро ответил он. — Понимаю, ты хочешь поскорей забеременеть, но сегодня тебе может быть неприятно...

— Да, ты прав. Я сейчас приду, — сказала Мелани и исчезла в ванной.

Она быстро приняла душ, надела шелковую пижаму, заплела свои непокорные волосы в аккуратные косички, захватила лосьон и вернулась в спальню.

Бэйли, похоже, уже уснул — он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку.

Мелани начала мазать лосьоном руки и плечи. Запах полевых цветов поплыл по комнате. Бэйли повернулся и, посмотрев на нее, спросил:

— Ты что делаешь?

— Я всегда перед сном наношу лосьон, чтобы кожа была мягкой.

— Она у тебя и так прекрасная, — ей показалось, его голос звучал раздраженно.

— Я мешаю тебе? Извини, — она закрыла лосьон и поставила его на ночной столик.

— Нет, ты мне не мешаешь. Я просто спрашиваю, что ты делаешь. — Его глаза казались темнее, чем обычно. — А ты всегда в этом спишь? — Он удивленно смотрел на нее.

— Да, ну и что? — спросила она.

— Ничего, — у него было странное выражение лица, — я думал, ты спишь в футболке.

— Ты неправильно думал. — Мелани погасила лампу, и комната погрузилась во тьму. — Это одна из моих страшных тайн, Бэйли, — добавила она.

— Что?

— Ну, я женщина шелка и атласа, я люблю чувствовать их на себе, но скрываю это от людей. А ты, у тебя есть страшная тайна — то, что ты скрываешь от людей?

— Да, я не люблю болтовню, когда стараюсь уснуть.

Мелани не смогла скрыть, что эти слова задели ее.

— Я думаю, твоя глубочайшая тайна в том, что ты грубиян.

Она забралась под одеяло и повернулась к Бэйли спиной. Ей было непонятно, чем она его рассердила, но если он всегда так ведет себя перед сном, то можно только порадоваться, что их супружество будет недолгим.