Зрелище, надо признать, впечатляющее.

Розовое кимоно зацепилось за ветку соседнего с окном дерева и полощется на ветру точно стяг; японский веер застрял в листве и похож на сказочную птицу; полуоткрытый зонтик слегка подрагивает в траве, а мамино фото упало на подъездную дорожку лицевой стороной вниз. Папа и Шарлотта сурово взирают на эту картину, скрестив руки на груди.

– Ханни! – зовёт Шарлотта, глядя на круглую башенку. – Черри! Что у вас там произошло? Немедленно идите сюда.

Ханни бросает на меня убийственный взгляд и вприпрыжку спускается по лестнице в залитый солнцем двор. Я с ошарашенным видом иду следом.

– Объясните, в чём дело, – требует Шарлотта, когда мы обе появляемся на подъездной дорожке. – Ханни, это из-за тебя?

– Вот ещё, – небрежно бросает она. Так бы и залепила ей пощёчину! – Коробка, наверное, свалилась с подоконника.

Шарлотта переводит взгляд на меня и хмурится.

– Черри? Всё так и было?

Я украдкой кошусь на Ханни. Её брови взлетают вверх, как бы говоря: «Попробуй только подставь меня».

– Видимо, да… – угрюмо бурчу я.

– Вы что, поссорились? – задаёт вопрос папа. – Что-то не поделили?

– Что например? – изображает невинность Ханни.

– Всё нормально, пап, – говорю я.

Он переглядывается с Шарлоттой, и я вижу, как тревога в его глазах тает. Шарлотта обращается к дочери:

– В другой раз будь аккуратнее. Следует с уважением относиться к чужим вещам, если делишь комнату.

Ханни закатывает глаза.

– Мам, пожалуйста, можно я буду жить одна? – хнычет она. – Черри тут ни при чём… Пойми, мы почти взрослые, нам нужно личное пространство!

– Милая, всё не так просто, – вздыхает Шарлотта.

Коко взбирается на дерево за японским веером, Скай хватает кимоно за кончик подола, и оно падает ей в руки. Саммер поднимает с земли бумажный зонтик, слегка вращая его. Я протягиваю руку за фотографией и с огорчением вижу, что стекло в рамке треснуло.

– Купим другую рамку, – утешает меня папа. Он бережно складывает всё в картонную коробку и уносит мои «сокровища» в дом.

Шарлотта уводит Ханни. Та продолжает ныть, что ей нужна отдельная комната, что нечестно давить на неё, когда она и так изо всех сил старается привыкнуть к переменам. Моего мнения никто не спрашивает, но ведь я здесь – пустое место…

– Не принимай близко к сердцу, – советует Саммер. – Ханни – жуткая собственница. Переезжай к нам, а?

– Тесновато будет, но ничего, поместимся, – поддерживает сестру Скай.

– Не хочу причинять неудобство…

– О чём ты! Не обращай внимание на Ханни, – вставляет Ко ко. – Она в последнее время немного… не в духе. Выброси из головы.

– Мама говорит, у неё сейчас сложный период, – пожимает плечами Скай. – Только что-то он подзатянулся.

– Ханни очень ранимая, – добавляет Саммер. – Она болезненно переживает уход папы.

– Пора бы ей уже прийти в себя, – сердито фыркает Скай, – как-никак три года минуло.

Я робко улыбаюсь. Трое из четверых сестёр Танберри настроены ко мне дружелюбно. Это уже кое-что!

– Красивое кимоно, Черри, – замечает Скай. – Откуда оно у тебя?

– Мамино… – тихо говорю я, и все три девочки смотрят на меня с искренним любопытством. Мне удалось завоевать их интерес и симпатию. – Кимоно, зонтик, веер и фото – всё, что от неё осталось.

– Вот это да! – выдыхает Коко.

– Как печально, – качает головой Саммер.

– Коробка и вправду свалилась с подоконника? – интересуется Скай.

Я устало закатываю глаза.

– А вы как думаете?

– Черри, мы знаем, что возникла проблема, – говорит Шарлотта на кухне чуть позже, – и что ты не хочешь обострять ситуацию, но… в последние годы Ханни приходится нелегко. Она очень скучает по отцу.

– Понятно.

– Я полагала, вам обеим пойдет на пользу, если поселить вас вместе, – Шарлотта хмурит лоб, – однако вижу, Ханни пока лучше не трогать.

– Конечно, тебе тоже хотелось бы иметь отдельный уголок, – подхватывает папа, но свободных комнат нет и гостевые спальни постоянно заняты, поэтому…

– Чтобы ты не чувствовала себя обделённой…

– Мы перебрали разные варианты, и…

– Ну что, что? – я начинаю раздражаться.

– В общем… Как ты смотришь на то, чтобы пожить в кибитке? – неуверенно спрашивает Шарлотта.

– То есть в саду?

– Гм, да, сейчас ведь июль, так что не замерзнешь. Проведем туда электричество и отопление и, если хочешь, передвинем кибитку поближе к дому, а если тебе страшновато одной, на ночь будем оставлять собаку…

Я не даю Шарлотте договорить.

– Нет-нет, пускай стоит где стоит. Я имею в виду, просто отлично, что кибитка в саду, и насчёт собаки я не против… Ох, я с удовольствием переберусь туда! Шарлотта, это не шутка? Я могу жить в цыганской кибитке?

Я кидаюсь папе на шею, Шарлотта, радостно смеясь, обнимает нас обоих. Решено, переселяюсь!

Нет худа без добра или, по-другому, у каждой тучки серебряная изнанка. Так вот, у моей тучки изнанка особенно хороша. Я сразу берусь за дело и переношу вещи. Одежду складываю в ящики под кроватью, книги расставляю на полке, аквариум с Пиратом превосходно помещается на серванте, выкрашенном яркой краской. Шарлотта постирала и выгладила шёлковое кимоно, а ещё показала, как при помощи бамбуковой палочки, продетой в рукава, повесить его на стену, задрапировав ткань таким образом, чтобы продемонстрировать узор в виде цветущей сакуры.

Скай помогает мне привести в порядок веер и зонтик; папа съездил в деревню за рамкой, так что теперь фотография мамы как новенькая.

Я бы сказала, что наконец чувствую себя как дома, да только дома в моей комнате царил страшный кавардак, это была мрачная нора, где обои отслаивались от стен, а украшением служили рваные постеры. Пол был завален мусором, грязными тарелками, крошками, обёртками от конфет. Однажды я целых полгода не могла найти в этой помойке затерявшуюся туфлю.

Цыганская кибитка в саду в миллион раз лучше. Светлые выгнутые стены, добротные крепкие шкафчики, разрисованные птицами, которые держат в клювах цветы. На полу – мягкий коврик. Шарлотта проветрила матрас, постелила свежие простыни, принесла из дома моё пуховое одеяло, а на случай холода припасла ещё и стёганое лоскутное покрывало. Папа высверлил отверстие в дверной коробке и протянул провод: теперь китайские фонарики есть не только в саду, но и в моём новом жилище.

– Очень символично, – замечает Шарлотта. – Вишенка-Черри живёт под вишнями.

Только теперь я поднимаю голову и сквозь резные тени листвы вижу, что ветви деревьев над цыганской кибиткой гнутся под тяжестью глянцевитых тёмно-красных ягод. От восторга у меня замирает сердце. Настоящие вишнёвые деревья с настоящими вишнями! В Глазго такое разве увидишь?

Папа приставляет к дереву стремянку и срывает для меня целую миску вишен. Я сижу на ступеньках кибитки, нежусь на солнышке, и на языке у меня взрываются маленькие кисло-сладкие бомбочки.

Помню, однажды меня угощала вишнями соседка, миссис Макки. Она научила меня гадать на любимого по вишнёвым косточкам. Я выкладываю косточки и вслух произношу считалку: «Богач, бедняк, солдат, моряк, лудильщик, портной, нищий, вор…» Мне выпадает вор, и это либо Шэй Флетчер, который «украл» моё сердце, либо какой-нибудь урод, в которого я втрескаюсь, – видимо, всё тот же Шэй… Нет уж, влюбляться в него я не собираюсь. Может, мистер Флетчер и очаровал меня ненадолго, только благородства в нём ни на грош. С самого начала был вне игры и всё равно клеился ко мне, да ещё набрался нахальства заявить Ханни, что это я с ним кокетничала. Я бросаю пригоршню косточек в траву и считаю заново: «Богач, бедняк, солдат, моряк…» Нда, моряк – тоже не самый удачный вариант. И где его искать, моряка-то? Кажется, считалка изрядно устарела.

– Играешь в кукольный домик? – поддевает Ханни, когда я прихожу в дом на чай.

Я лишь улыбаюсь себе под нос и делаю вид, что не замечаю её. После чая мы вместе с Саммер, Скай и Коко возвращаемся к кибитке; у нас с собой вкусная холодная шипучка. Мы усаживаемся на ступеньках, Фред устраивается рядом на травке. Мы потягиваем газировку и размышляем, как странно, что мы теперь сводные сёстры.

– Скучаешь по друзьям? – интересуется Коко. – Наверное, тяжело – вот так всё бросить и уехать на другой конец страны. Не хотелось бы мне испытать это на себе.

– Гм… я стараюсь рассматривать наш переезд как увлекательное приключение, – говорю я. – Хотя по друзьям, конечно, соскучилась.

Какие друзья? Я захлопываю рот, чтобы не нафантазировать ещё чего-нибудь. Ложь всегда кончается для меня плохо, хотя сейчас я не так уж и завираюсь. У большинства людей есть друзья, верно? Я – единственное исключение.

– Можно ведь оставаться на связи, – утешает Саммер. – Общаться эсэмэсками, по электронной почте или через мессенджеры. А самым близким друзьям не составит труда приехать к тебе в гости.

– Да-да, конечно… – После паузы я добавляю: – Мы так и договаривались.

Договаривались, ага.

– Если честно, меня больше волнует, смогу ли я завести новых друзей здесь, – признаюсь я.

Что ж, по крайней мере, это чистая правда.

– Не волнуйся, – небрежно машет рукой Скай, – ты всем понравишься.

– Ханни я не нравлюсь, – со стороны слышу я свой голос.

– Не расстраивайся, – советует Коко. – Со временем Ханни к тебе привыкнет.

– Скорей бы, – вздыхает Саммер. – Терпеть не могу, когда она такая капризная и противная.

– Угу, – кивает Скай. – Когда папа ушёл, она страшно переживала, как и мы. Потом ещё развод родителей… Тоже, скажу я, неприятная штука. Нам казалось, всё рухнуло. А когда Ханни узнала про тебя…

– Т-с-с! – цыкает Коко. Близнецы отчего-то смущаются.

– Поначалу мы все немного насторожились, – нарушает молчание Саммер. – Пэдди мы уже видели и знали, что поладим с ним, но то, что у него есть дочь, стало для нас новостью.

– Мы понятия не имели, что ты из себя представляешь, – робко произносит Скай.

– Не были уверены, сумеем ли подружиться, – добавляет Коко.

Мои пальцы, сжимающие банку, начинают дрожать. Сладкая газировка во рту вдруг становится кислой.

Неожиданно Скай протягивает руку и с улыбкой ерошит мне волосы. Страх моментально улетучивается.

– А ты взяла и понравилась нам! – смеётся она. – Ты… не такая, как мы думали. Правда, ты отличная девчонка! Ханни пугала, что ты окажешься наглячкой, которая захочет всех подмять под себя, но, к счастью, ты совсем другая. Я на самом деле рада, что ты теперь с нами, что бы там ни говорила Ханни. Ей придётся взять себя в руки, стряхнуть прошлое и двигаться дальше. Пришло время перемен, и это хорошо.

– Точно? – спрашиваю я.

– Точнее не бывает! – отвечает Скай.

– Поддерживаю, – вставляет Саммер.

– И я! – подаёт голос Коко. – Как по-вашему… они поженятся? Пэдди и мама?

Я закашливаюсь, газировка едва не выливается через нос.

Поженятся? Конечно, у меня были мысли насчёт того, что папа может вступить в новый брак, но в последнее время всё меняется с такой фантастической скоростью, что этот вариант развития событий я пока всерьёз не рассматриваю. Мечты и реальность – разные вещи, как выясняется. Я давно мечтала о маме, однако и представить не могла, что у неё, помимо меня, окажется ещё четыре дочки, и уж тем более не думала не гадала, что папу придётся делить на пятерых.

Воображение рисует мне симпатичную деревенскую церковь. На Шарлотте белое платье, на папе – плохо подогнанный костюм. Я чувствую себя ужасно неудобно в пышном платье цвета сахарной пудры. Рядом со мной Скай, Саммер и Коко, мы держим в руках бутоньерки и улыбаемся в объектив. Потом вдруг я вижу Ханни, и картинка мгновенно гаснет.

Скай и Саммер переглядываются.

– Брак – серьёзная штука, – Скай тщательно подбирает слова. – Вряд ли мама примет такое важное решение поспешно. Думаю, пока она просто хочет посмотреть, что у неё с Пэдди получится… если получится.

– Поженятся, поженятся! – настаивает Коко. – Будет здорово, если у нас снова появится папа. Пэдди научит меня играть на скрипке…

– Ни за что! – взвизгивает Саммер. – Нам хватило того кошмара, когда ты училась играть на флейте!

Коко закатывает глаза.

– И всё-таки было бы круто, – мечтательно произносит она. – Мы стали бы настоящими сводными сёстрами.

– И у папы, и у Шарлотты уже есть опыт семейной жизни… с другими, – поясняю я. – Видимо, они не хотят торопить время, присматриваются друг к другу.

Вслух я этого не говорю, но, по-моему, время нужно не папе с Шарлоттой, а нам, их детям. Это мы должны притереться друг к дружке. Свадьба? Ничего такого в ближайшем будущем не предвидится.

– Мы совсем не против породниться, – извиняющимся тоном говорит Саммер.

– Не против, – соглашается Скай, – но нужно обождать. Поживём – увидим, верно?

– Да, давайте сперва поближе познакомимся, – подытоживаю я, а Коко грустно вздыхает.

Чуть позже папа и Шарлотта приносят охапку дров. Папа разводит костерок, мы проводим вечер у огня и слушаем папину скрипку.

Сумерки сгущаются, деревья тихо шелестят на ветру, в бархатно-чёрном небе зажигаются звёзды.