15 июля 2015 г.

Англия, Блэк–холл

— Я не знала, Гарри, — растерянно взглянув на него, сказала Гермиона.

Он почувствовал, что подруга говорит искренне, и прикрыл глаза. Джеймс был ему не безразличен, но как сказать всё, что надо сказать, ребёнку? Как мальчик отреагирует? Как оградить от всей этой грязи своих родных и не родных детей?

— Это ещё не всё, Гермиона, — вздохнув, пробормотал Гарри. — Вместе с ритуалом Наследника, я хотел бы провести ритуал крестин Джеймса и отсечь его от рода предателей крови. Если я не его отец, то я хотел бы стать его крёстным по Магии и попытаться убрать его печать или хотя бы ослабить. Он уже почти полгода носит специальный амулет, который я сделал, чтобы она не прогрессировала, и на него не влияли… остальные предатели крови.

— Что? — вытаращилась на него Гермиона. — Печать? О чём ты? И как это «отсечь от рода»? Разве не Рон крёстный Джейми? И почему ты повторяешь эти мерзости о предателях крови?! Что за…

— Успокойтесь, миссис Уизли, уверен, что Гарри всё вам объяснит, — перебил её Северус, которому Гарри ничего не рассказывал о своих грандиозных задумках. Впрочем, он и так считал, что Северус невероятно мягок и уступчив в этом вопросе. А сейчас, от взгляда чёрных глаз внутри теплело и казалось, что всё будет хорошо и всё может получиться. Казалось, Северус понимал, почему он не рассказал ему.

После того, как Гарри на зимних каникулах посмотрел на детей в своих очках, позволяющих видеть плетения магии, он понял, что всё это слишком серьёзно, чтобы тянуть и ждать. Потом, когда дети будут в Хогвартсе, может быть слишком поздно. Драко, который приходил якобы за Скорпиусом тоже был неприятно поражён и посоветовал, пока они будут искать решение сделать какой–то амулет для Джеймса и Лили. Сам Малфой пообещал найти в библиотеках обоих родов ритуалы помощи детям. Установленная «Гермиона» в этом помогла, значительно сократив время поисков.

Амулеты Гарри передал Джеймсу и Лили во время дня рождения Скорпиуса, при этом зачаровав на неснимаемость и ненаходимость другими.

— Но «предатели крови» это не более, чем… — попыталась возразить Гермиона.

— Вы были неглупой студенткой, — снова перебил её Северус, — и должны были подумать о том, что просто так ничего не бывает. И если бы под «предательством крови» подразумевалась какая–нибудь глупость, вроде «общения с магглами», то так бы называли всех магглорождённых и полукровок, но подобного обращения со стороны чистокровных были «удостоены» лишь Уизли. Магический мир весьма консервативен, но, к сожалению, старинные устои и понятия зачастую подмениваются такими как вы. Или наше Министерство не спешит делиться информацией с магглорождёнными.

— Но… почему? — захлопала глазами от отповеди Гермиона.

— Скажите, Грейнджер, вы — англичанка? — спросил Северус.

— Да.

— Жаль. Знаете, а вот я по матери — валлиец. Но я всё же попытаюсь объяснить вам. Вам известно, как магглы–англичане относятся к другим национальностям? Мой отец был простым рабочим, но он был англичанином, и часто задевал национальный вопрос. Хотя казалось бы — мы живём на крошечном острове и всё не можем что–то поделить. Англичане изначально считают себя высшей расой. Если вы изучали маггловскую историю, то должны знать, что Англия завоевала Шотландию, Ирландию и Уэльс, ломая чужой уклад и культуру, подстраивая всё под себя, и всё равно, даже спустя столетия считая себя лучше практически своего же народа. Так вот про англичан. Англия владела множеством колоний по всему миру. Но если для англичан «свои» ирландцы, валлийцы и шотландцы, вместе с некоторыми европейскими нациями вроде французов и немцев, были людьми второго сорта, то вся остальная Европа — третьим сортом. А те же индусы, жители колоний, русские, азиаты — совсем отбросы. Не бывали в лондонских «Литтл Индиа» или «Литтл Аржирс»? Это как страны в стране. Так вот, для потомственных магов, магглорождённые это что–то вроде эмигрантов из бывших колониальных стран. Не то, что с ними не хотят делиться знаниями, они не хотят их знать, даже наоборот — насаждают свою культуру, не желая влиться, и всеми силами противятся этим знаниям. При этом считают, что им что–то должны. Ничего не напоминает?

Гермиона отвела взгляд.

— Давай я просто кое–что тебе покажу, — отмер заслушавшийся Гарри. Конечно, Драко говорил что–то похожее, но пример Северуса был весьма нагляден. Гарри бывал в этнических кварталах и понимал, о чём говорит Северус, к тому же дядя Вернон в его детстве часто ворчал по поводу эмигрантов.

— Что это? — удивлённо посмотрела на артефакторные очки Гермиона.

— Одно из моих изобретений, помогающее видеть магию даже тем, у кого нет к этому способностей, надень, и посмотри на Джеймса, а потом я покажу тебе иллюзию, как через эти очки выглядишь ты.

* * *

— Выпейте, это успокоительное, — протянул Гермионе флакон Северус. Гарри с благодарностью взглянул на своего любимого.

— А как же мои… Рози, Хьюго? Они тоже? Мои малыши… у них тоже вот так? — подругу бросало в дрожь, в глазах стояли слёзы.

— Вообще–то у вас с мистером Уизли светский брак, — ответил Северус. — Так что печатей предателей на ваших детях быть не должно, так как на вас её нет. Вот у Молли с Артуром брак магический, который втайне от семьи Прюэттов провёл небезызвестный нам директор Хогвартса. Кхм… Но, несомненно, проживание в «Норе» должно отражаться на формировании магического ядра, так как там слишком много… негативного воздействия чужих печатей. Конечно, детская магия до девяти лет защищает, но потом ребёнок уже как бы становится взрослым. Поэтому Альбусу необходим ритуал Наследника, который подразумевает возобновление защиты Рода.

— Вот как? — вскинулся Гарри, с ужасом осознав, что как–то упустил эту сторону ритуала.

— Значит, после девяти лет, моим детям будет угрожать опасность в «Норе»? Но Рози уже несколько месяцев, как девять! — побледнела Гермиона.

— Это ваша жизнь и ваши дети, миссис Уизли, что делать со всей этой информацией решать только вам, — напомнил Северус. — Сегодня мы хотим помочь Альбусу. И, если получится, то Джеймсу. Но для начала, я думаю, надо поговорить с детьми. Так что успокойтесь, чтобы не пугать их.

— Можно мне тоже успокоительного? — прошептал на ухо Северуса Гарри. Его трясло. Как сказать такое ребёнку?

— Мы оставим вас на минутку? — вежливо произнёс Северус Гермионе и потащил Гарри в коридор.

— Если ты готовишься к ритуалу, то лучше не пить никаких зелий, — внимательно взглянув в его глаза сказал Северус. — Волнуешься?

— Очень, — признался Гарри, уткнувшись в родное плечо и вдыхая приятный травяной запах своего любимого зельевара. — Спасибо тебе, что поддерживаешь меня. Я хотел тебе рассказать, но как–то всё…

— Понимаю, не объясняйся, — прижал его крепче Северус. — Тебе страшно за детей и обсуждать такое вслух…

— Да, — потёрся щекой Гарри. — Давай так ещё постоим, ты лучше успокоительного зелья. Ты сам, как самое лучшее зелье. Амортенция и Феликс Фелицис, противоядие от всех страданий. Мне надо придумать артефакт и назвать в твою честь. Или зелье… Или давай придумаем артефакт с зельем?

— Обязательно, — тихо рассмеялся Северус, поглаживая Гарри по спине.

Момент был вроде бы не очень подходящий, но внутреннее чутьё подсказывало, что, как и его нелепое предложение о первом «терапевтическом сексе», которое открыло для него Северуса Снейпа с совершенно иной стороны, другое предложение может снова изменить жизнь. Как надеялся Гарри — к лучшему.

— Понимаю, я такой иногда болван и неловким бываю, и вообще гриффиндурок, но может, мы поженимся? — его голос охрип от волнения. — Я постоянно боюсь, что ты от меня сбежишь, а магический брак расторгнуть нельзя. Знаю, я эгоист и хочу всегда быть с тобой и чтобы ты от меня никуда не делся. Северус, я не знаю, как это должны делать мужчины, я в общем–то в первый раз делаю кому–либо предложение, но ты станешь моим мужем? Я люблю тебя, ты же знаешь.

— Знаю… — эхом ответил замерший Северус. — А… разве ты не делал предложения бывшей жене?

— Нет, — мотнул головой Гарри, не желая отрывать лица от плеча любимого и потихоньку целуя оголённую шею. — Мы как–то просто решили пожениться, потому что она была… Ну, ты в курсе… — он снова поцеловал шею и рискнул заглянуть в лицо Северуса, чтобы получить ответ на своё предложение. Глаза любимого сверкали, словно два чёрных авантюрина, что давало серьёзные шансы на успех. — Так ты согласен? — робко спросил Гарри.

— Да. Мне же хочется, чтобы в мою честь назвали какой–то крутой артефакт, — весело фыркнул Северус, а его рука так сжала ягодицу, что Гарри подумал о том, что Гермионе всё равно понадобится ещё время, чтобы успокоится.

— Папа, а мы с Джеем… — заскочил в коридор Ал, спутав все коварные планы. — Ой, а чего вы обнимаетесь?

— Северус только что согласился стать моим супругом и твоим вторым папой, — пояснил Гарри, не желая скрывать что–то от сына. — Также, как Майкл у твоего дяди Чарли.

— О, — задумался Ал, — так значит, поэтому моё второе имя «Северус»? Очень часто это второе имя — имя отца. Вы мне всегда нравились, мистер Северус. И с вами папа счастлив. Я рад, что папа нашёл себе вас, а не злую мачеху, как в сказках, которые нам читает тётя Гермиона.

Гарри почувствовал, как краснеет от откровений ребёнка, и покосился на Северуса, у которого на лице было редкое для него выражение искреннего удивления.

— Д-да… вот видишь, как совпало, — Гарри потрепал своего сына по чёрной макушке. — Я рад, что ты одобряешь мой выбор. Мы сейчас спустимся в гостиную. Иди позови туда Джея и тётю Гермиону.

— Так его зовут Альбус Северус? — ехидно взметнулась чёрная бровь, когда Ал с писками вылетел на лестницу. Гарри снова почувствовал, что краснеет.

— Наверное, это просто судьба, — пожал он плечами и был захвачен в глубокий чувственный поцелуй.