Дэнни по привычке слизывал налет кофейного порошка с края пластиковой чашки, возможно специально затягивая время, чтобы переварить чудовищное признание, только что услышанное от Дейва, и наконец поднял глаза. Взгляд выдавал его чувства, и на этот раз Дейв не стал протестовать против неприятной привычки напарника. Дэнни говорил спокойно, но Дейв понял, что его напарник вне себя.

— Ты спал с ней? Ну и дерьмо же ты, Дейв. Ты сам советовал мне держаться подальше от нее. Почему? Чтобы самому уложить ее в постель? Какой же ты после этого друг?

Дейв виновато выкладывал все те объяснения, которыми люди отчаянно пытаются оправдаться, пытаясь утешить справедливо рассерженного друга. Он слегка подправил собственные слова в их прежнем разговоре, стараясь представить себя в более выгодном свете.

— Я не советовал тебе держаться подальше от нее, я имел в виду, что тебе нужно быть с ней поосторожней, только и всего. Посуди сам, Дэнни, стал бы я все это говорить, если бы хотел путаться с ней тайком от тебя? Это произошло случайно, вот и все. Она пришла, чтобы увидеться с тобой, и застала меня.

Дэнни помрачнел.

— Три недели я пытаюсь уложить ее в постель, а тебе это удается случайно. Это несправедливо. Совсем несправедливо. — Он посмотрел Дейву в глаза. — Скажи, как ты думаешь, если бы я был там, она легла бы со мной?

Дейв размышлял, солгать ли ему, чтобы пощадить самолюбие друга, или сказать правду. Так или иначе он чувствовал себя последним подонком.

— Дэнни, знаешь, ты просто не ее тип.

— Это ты так говоришь.

— Это она так говорит, — возразил Дейв. — Видишь ли, некоторые женщины ради тебя пошли бы на любые жертвы, а на меня едва ли взглянули бы. Так уж распорядилась природа, что эта женщина на голову выше тебя. Она почти моего роста. Хочешь, чтобы она всякий раз сгибалась почти пополам, чтобы поцеловать тебя?

— У многих мужчин более высокие подруги. Возьми Дадли Мура или Билли Джоэла.

— Это же богачи, Дэнни. Они могут предложить еще кое-что кроме своих дюймов. Каждый раз, когда Ванесса посмотрит на тебя с высоты своего роста, она увидит лысину. Черт, я не то хотел сказать, Дэнни, извини. — Дейв чуть не рассмеялся, потому что на лице у Дэнни появилось выражение уязвленного самолюбия. Дейв осадил себя. — Слушай, Дэнни, я очень хотел бы, чтобы она легла в постель именно с тобой. Я не ожидал того, что произошло. Это все выпивка…

Дэнни, который начал было успокаиваться, снова пришел в ярость.

— Так ты сначала напоил ее? Понятно, почему ты говорил, что у вас все произошло случайно.

— Это она меня напоила. Клянусь, она буквально затащила меня в постель и изнасиловала. Я не мог сопротивляться, такое вот я произвел на нее впечатление. Слушай, малыш, найди себе женщину под пару и встречайся с ней.

Они проехали два квартала по Пасифик-Хайтс в молчании, потом Дэнни, как всегда первый, пошел на уступки.

— Я этого не забуду, Дейв, — решительно сказал он, — и хочу, чтобы ты знал.

— Хорошо, не забывай, только заткнись.

— Так я и сделаю.

— Отлично.

Дэнни снова уставился в боковое окно.

— Вы еще будете встречаться?

— Не знаю. Сейчас я не хочу ни с кем встречаться. Во всяком случае, она не в моем вкусе. Мне нравятся маленькие. — Он взглянул на Дэнни. — Еще меньше, чем те, что подходят тебе.

Дейв улыбнулся. Дэнни сидел с каменным лицом еще секунд тридцать, но потом не выдержал и тоже расплылся в улыбке.

— Вся беда в том, что я не люблю маленьких женщин. Мне нравится карабкаться по длинным ногам, чтобы добраться до прелестей, нравится ласкать внушительные формы.

— Ты извращенец, Дэнни. У тебя противоестественные наклонности.

По радио передали сообщение о пожаре в четырех кварталах от них. Дейв развернул машину, и они поспешили к месту происшествия.

Закончив ночное дежурство, Дейв поехал домой. Дэнни уговаривал его зайти в бар, но Дейв не любил баров. На полпути к дому он передумал и поехал к жилому району на окраине Пасифик-Хайтс. Это было тихое место, где можно было спокойно побродить и подумать о своих делах, не опасаясь за каждым углом встретить грабителей.

Он оставил машину на широкой улице с большими домами и, спрятав голову в воротник, пошел пешком. Как обычно, ночное небо освещало зарево горящих в городе зданий. Управление пожарной охраны, которому катастрофически не хватало людей и машин, как могло, боролось с этим бедствием.

Дейв бесцельно кружил по улицам. Его квартира уже не была тем местом, где можно спокойно сидеть и предаваться любимым воспоминаниям. Она стала обителью печали, и Дейв сомневался, стоит ли по-прежнему жить в ней. Он серьезно подумывал о поисках новой квартиры, возможно не такой большой, но более подходящей для холостяцкой жизни. Нужно было подумать и о том, как быть с Ванессой. Они неплохо провели ночь, но он не горел желанием увидеться с ней снова. Если она позовет его, он согласится, но сам не станет искать встречи. Пока не станет. Он подумал, а не является ли его апатия следствием какой-нибудь болезни, которая давно подтачивает его.

Размышляя о своих проблемах, он остановился и посмотрел на звезды. Небо было ясным, его усыпали мириады маленьких ночных солнц. Дейв перевел взгляд на улицу и заметил еще одного человека с поднятой головой. В отличие от Дейва тот смотрел не вертикально вверх, а под углом примерно в тридцать градусов. Дейв понял, что человек напряженно всматривается в одно из окон большого дома.

Человек стоял, засунув руки в карманы. Казалось, он был всецело поглощен наблюдением за освещенным окном.

Нездоровое любопытство, подумал Дейв. Мужчина поглядывает, как раздевается чья-нибудь жена или дочь.

Что же ему с ним делать? Дейв был не на дежурстве, и к тому же это не его участок. Можно сказать человеку, чтобы тот убирался. На его месте так поступил бы любой порядочный человек.

Он пошел к мужчине. Тот обернулся на звук шагов, рассеянно посмотрел на Дейва и снова вернулся к своему занятию.

Хладнокровный субъект, подумал Дейв.

Мужчина был молод и красив. Дейв назвал бы его прелестным, но он не употреблял подобных слов, считая, что их можно относить только к женщинам. Черные как смоль волосы молодого человека были аккуратно причесаны. Он был среднего роста и довольно хрупкого телосложения. Какого черта этому типу заглядывать в женские спальни, удивился Дейв. При такой внешности любая женщина не заставила бы долго себя уговаривать.

Подойдя ближе, Дейв почувствовал исходивший от молодого человека аромат, благоухание каких-то трав.

— Эй, — окликнул его Дейв, — что…

Он не успел закончить фразу. Здание содрогнулось от страшного взрыва, и из того окна, в которое смотрел человек, вырвались длинные языки белого пламени. Яркая вспышка на какое-то время ослепила Дейва. Он почувствовал, как мощный поток жара опалил улицу. Взрывной волной его оторвало от земли и швырнуло на стену дома. Дейв скользнул по кирпичам на тротуар; несколько секунд он лежал в шоке, не в состоянии понять случившееся.

Постепенно он приходил в себя.

Человек, который смотрел в окно, казался ему темным, неясно очерченным пятном на ярком фоне. Языки пламени вились вокруг него. Его одежда должна была уже загореться, однако не было видно никаких признаков того, что он испытывает боль. Напротив, он спокойно стоял, в то время как пламя лизало его кожу.

Человек смотрел в окно, пока из дома не донеслись первые вопли. Тогда он быстро повернулся и пошел мимо полицейского.

Дейв был убежден, что человек установил в доме зажигательную бомбу и все это время ждал взрыва. Он схватил незнакомца за ногу. Изысканное благоухание, которое он ощущал ранее, теперь превратилось в тошнотворное зловоние. Он вспомнил, что примерно так же пахнет миндаль.

Дейв почувствовал в незнакомце невероятную силу; его тело слегка вибрировало, словно его питала огромная динамо-машина. Мужчина одной рукой оторвал от себя контуженного и полуслепого Дейва, поднял его и швырнул на другую сторону улицы. Дейв сильно ударился о бордюр тротуара и снова на мгновение потерял сознание. Невероятно, но он обжег руку о ботинок поджигателя, он был горячим, как раскаленное железо, однако его хозяина это, похоже, нисколько не беспокоило.

Дейв понял, что он впервые имеет дело с чем-то выходящим за рамки его обычного опыта.

Когда он пришел в себя, то увидел склонившееся над ним лицо в черно-желтом шлеме. Лишь через несколько секунд он понял, что это лицо пожарного.

— Ты в порядке, приятель? — спросил его пожарный.

Дейв чувствовал боль в ногах и спине. Он попробовал сесть.

— Думаю, да, только голова болит.

Пожарный выпрямился.

— Врачи скоро будут.

На улице еще бушевал пожар. Языки пламени как перья вздымались в ночное небо. Посреди улицы стояли пожарные машины. Собралась толпа, правда небольшая: в эти дни пожары были обычным явлением, и зрители могли выбирать зрелище по вкусу. Дейв лежал за установленным пожарными ограждением. Вынырнув из темноты, к нему подошел полицейский.

— Полагаю, вы расскажете мне…

Дейв прервал его, показав полицейский значок.

Внутри горящего здания то и дело что-то взрывалось, хлопало, обдавая зевак снопами искр. Ахами и охами они приветствовали происходящее, словно это был фейерверк, устроенный здесь для забавы. Жар, исходивший от здания, был настолько силен, что обжигал сидевшего довольно далеко Дейва. Полицейский помог ему подняться и уйти из опасной зоны.

— Когда вы здесь появились? — спросил Дейв полицейского.

— Вместе с пожарными.

— Видели; как кто-нибудь убегал?

— Нет. Видел многих бегущих сюда.

Дейв кивнул.

— Я видел поджигателя. Он выглядел как какая-нибудь чертова кинозвезда из фильмов двадцатых годов, как Валентине или еще кто-нибудь. И от него пахло каким-то одеколоном.

— Вы были достаточно близко, чтобы почувствовать запах? — удивленно уточнил полицейский.

— Достаточно близко, чтобы схватить его, но он невероятно силен — тощий, но сильный. Швырнул меня через улицу. Меня уже слегка оглушило взрывом. Странно, но казалось, взрыв и пламя на него не действуют. Он ходил там, словно прогуливался по парку.

Полицейский медленно покачал головой.

— Все эти поджигатели чокнутые. Их нельзя сравнивать с нормальными людьми.

— Я тоже так думаю, — согласился Дейв, сразу же вспомнив о Ванессе.

Им пришлось отойти еще дальше от здания, так как боковая стена с грохотом рухнула. Раскаленные кирпичи пронеслись по воздуху, как дымящиеся бомбы, падая среди отскакивающих зевак. Куски полыхающей известки полетели в толпу, хотя она находилась достаточно далеко от пожара. Слышались вопли и крики. Пламя внезапно взметнулось вверх и добралось до деревянных конструкций — возведенных на крыше здания рекламных щитов. Большие горящие щепки, словно трассирующие пули, со свистом пролетали в воздухе.

Отвалившийся кусок стены зацепил пожарного; тот, шатаясь, сделал несколько неуверенных шагов и упал ничком. Его оттащили к подъехавшей машине скорой помощи.

— Этим ребятам приходится отдуваться за всех, — сказал полицейский, указывая на пожарный расчет. — У них работы хватает и днем и ночью.

Дейв задержался, пока пожар не потушили. Детектив из местного участка сказал Дейву, что сгоревшее здание не было большой потерей, поскольку, как ему удалось выяснить, принадлежало мафиозной шайке, которую они безуспешно пытались «накрыть» вот уже несколько лет.

— Такое красивое пламя дает героин или кокаин. — Он посопел носом. — Здесь можно забалдеть, стоит только надышаться дымом. Наверно, его хранили в стенных тайниках… и деньги тоже. Приятное пламя. Не велика потеря, приятель.

— Вы думаете, это удар конкурентов?

Детектив криво усмехнулся.

— Готов биться об заклад. Он многим нагадил, этот Дано, особенно мне. Не я устроил пожар, но, приди мне в голову такая мысль, тоже поджег бы этот гадюшник. Видно, наступил на мозоль другому крестному отцу, и тот приказал расправиться с ним. Теперь это модно. Зачем отличаться от других? Хочешь убрать кого-нибудь? Сожги его, да и дюжину других поджарь в ту же ночь. Пусть полицейские ломают голову, опознавая головешки. Ищи теперь ветра в поле. Очень умно.

— Согласен, — сказал Дейв устало. Напряжение спадало, и у него закружилась голова. Он простился с детективом и обещал утром послать ему рапорт. Полицейский поблагодарил, не отрывая глаз от тлеющих руин.

Дейв приехал домой около половины седьмого, лег в кровать и мгновенно уснул. В восемь ему позвонил Дэнни, и Дейву пришлось просыпаться. Он рассказал о том, что случилось ночью, и обещал быть в участке после одиннадцати. Он очень устал и к тому же изрядно надышался дымом. Дэнни сказал, что пока займется бумажной работой.

Дейв не упомянул о смазливом поджигателе. Он хотел сначала посмотреть сводки происшествий, чтобы удостовериться, не упоминается ли в них этот парень. Его образ стоял перед глазами Дейва, и он очень хотел добраться до него. В газетах теперь замелькали сообщения о «белых» пожарах, которые отличались от обычных пожаров. По мнению экспертов, кто-то изобрел новое горючее вещество, которое давало очень интенсивную белую вспышку, воспламенявшую все вокруг. Белое пламя отличалось необыкновенной чистотой цвета, что озадачивало экспертов, которые никогда не сталкивались с подобным явлением, даже при испытаниях боевых огневых средств.

Пожары с белым огнем составляли примерно десять процентов общего их числа. Вчерашний пожар, свидетелем которого стал Дейв, был именно такого типа. Еще об одном подобном пожаре докладывал Фокси Рейндольс, с которым Дейву сейчас не терпелось поговорить.

Но для Дейва важнее всего был «белый» пожар в японском супермаркете, в котором заживо сгорели его жена и сын.

Как Дейв и ожидал, Фокси назначил ему встречу в баре, поскольку слыл любителем выпить. На этот раз Фокси заказал только стакан апельсинового сока, чем удивил Дейва. Они сопоставили свои впечатления о поджигателе, поскольку в момент пожара оба были ослеплены белым огнем и ни один из них не мог точно описать его внешность.

— Он выглядел, как «мэри», — сказал Фокси.

— Как кто? — переспросил Дейв.

Фокси засмущался.

— Он похож на женщину. Видел ты таких. Не обязательно голубой, но хорошенький такой, с нежной кожей и длинными ресницами. И с особой манерой держаться. Мэри.

Дейв вспомнил один ковбойский фильм, где поваренка звали Маленькая Мэри или как-то в этом роде. Сам он такие прозвища не любил и предпочитал их не употреблять.

Наконец Дейв спросил Фокси, не припоминает ли тот чего-нибудь необычного. Дейв знал, что желал бы услышать, но не хотел подсказывать.

— Например? — спросил полицейский.

— Все что угодно.

Фокси наморщил лоб.

— Не помню… подожди. Был запах, какой бывает, когда Клем запекает рыбу. Пахло марципаном. Миндалем. Точно.

Дейв торжествующе стукнул по столу кулаком. Завсегдатаи бара повернулись и покачали головами.

— Вот именно, — сказал Дейв. — Я тоже чувствовал этот запах. Это он, тот же парень. Давай выпьем еще.

Фокси заказал еще апельсинового сока, а Дейв — рюмку водки.

— Ты бросил пить? — спросил Дейв рыжеволосого полицейского.

Фокси уставился на него своими ярко-голубыми глазами.

— Да, после того пожара в центре города. Не сразу, конечно, а после того, как понял, что моя жизнь течет, как вода в туалете. Понимаешь, что я имею в виду? У меня прекрасная жена, прекрасные дети. И всего этого лишиться ради спиртного после каждого дежурства?

Дейв всмотрелся в зрачки собеседника, потом заметил, что рука со стаканом сока дрожит.

— Чем ты заменяешь спиртное? — тихо спросил он.

— Ты думаешь, я что-то принимаю? — огрызнулся Фокси.

— Признаки налицо.

Фокси опустил глаза и со злостью пнул ножку стола.

— Я не могу от этого отделаться, это меня убивает.

— Расскажи мне. Нет, действительно, поделись со мной. Я слушаю, Фокси.

— Рэй. Ради бога, называй меня Рэем. Это мое имя.

— Говори, Рэй.

Фокси с отвращением посмотрел на стакан с соком, как бы примеряясь, не стоит ли запустить его через зал. В конце концов он аккуратно поставил стакан на стол и уставился на Дейва.

— Я говорил с начальством, просил о переводе на другую работу. Я не гожусь для работы полицейским. Я хочу заниматься чем-нибудь другим, не видеть изуродованных лиц, горелой кожи или кусков тела после автомобильных катастроф. Но вопрос в деньгах. У меня семья, которой нужен свой дом, на детей тоже требуются средства. Черт, с какой стати я тебе это рассказываю?

— Потому что я тебя просил. Продолжай… Рэй.

— Я подумывал о том, как бы открыть свое дело — маленький ресторанчик. Не роскошный, конечно, а просто бистро, этакое французское заведение со скатертями на столах и свечами в бутылках…

— Я знаю, что такое бистро, Рэй, я не совсем дурак.

— Извини, я буквально горю этой идеей, мне хочется объяснять всем и каждому. Это придумала моя жена, она у нас — голова. Но, — он вздохнул, — пока мы ничего не может сделать. Боюсь, это «пока» растянется на долгое время.

— Почему? Нет денег?

— Да. Я не занимаюсь игрой на скачках или чем-либо подобным, и у меня большие долги.

— Рэй, я одолжу тебе для твоего бистро и оплачу все твои долги. Мы подпишем контракт на этой неделе. Я буду твоим тайным компаньоном.

Фокси откинулся на спинку стула и замигал.

— С чего это вдруг, Дейв? Ты меня едва знаешь.

— Я знаю тебя достаточно хорошо. На прошлом капитанском балу я познакомился с твоей женой. Она рассказывала мне о ваших детях. Насколько же лучше я должен тебя знать? Некоторые люди вступают в деловые отношения с бизнесменами, которых вообще никогда не видели.

Казалось, Фокси не знает, плакать ему или смеяться.

— Господи, Дейв, а откуда ты хочешь взять эти деньги?

— У меня есть. Я даже накликал на свою голову брокеров, указывающих, куда мне их вложить и с кем. Вот я и вложу деньги. Я сам нашел дело, и мне не придется платить брокерам проценты.

Дейв видел, что Фокси не удовлетворен его объяснениями, но не стал винить его. Он знал, что подробные разъяснения причинят ему боль. Он часто об этом думал, но еще ни с кем, даже с Дэнни, не обсуждал. Дейв подался вперед.

— Видишь ли, когда я получил страховку за Челию, я ничего не хотел делать с этими деньгами. Все эти брокеры и банкиры чуют, откуда пахнет деньгами. Они, как коршуны, слетаются на твою голову, когда ты еще ничего не соображаешь, еще потрясен утратой. Я и сейчас немного такой. Мы с женой застраховали себя на крупные суммы. Ради Джейми. Мы думали, что, если один из нас умрет, другому понадобятся деньги, чтобы платить воспитателям или за школу. — Дейв проглотил застрявший в горле комок. — Нам и в голову не приходило, что он тоже может умереть. Вот я и остался с этими проклятыми деньгами. Если ты в них нуждаешься — они твои.

У Фокси был такой вид, словно у него на глазах было вновь создано солнце.

— Черт, Дейв, я не знаю, что сказать. Конечно, да, великолепно! Ты не пожалеешь. Мы с женой не боимся работы, и не потому я хочу уйти из полиции. Огромного состояния не обещаю, потому что я не собираюсь превратить свое заведение в одно из тех мест, на которые положила глаз мафия, и в конце концов кончить тем, что меня загребут за темные делишки. Нет, это будет маленький тихий ресторанчик, но у нас постоянно будет небольшая прибыль, и ты не прогадаешь.

— Ты это уже говорил, — улыбнулся Дейв. Он глотнул водки, и внезапно его осенило. — Эй, я придумал отличное название для твоего заведения!

— Какое? — возбужденно воскликнул Фокси.

— Как насчет «У Лиса»?

Фокси с минуту недоуменно смотрел на Дейва; у него отвисла челюсть. Наконец до него дошло, что Дейв шутит, и он облегченно вздохнул.

— Да, блестящая идея, только не делай это условием контракта. Как вам это нравится? «У Лиса». Вот чертов шутник. Подожди меня, я сейчас приду…

Манович следовал за Дейвом до ресторана Фокси и теперь курил в машине. Отсюда сквозь открытое окно ресторана он мог наблюдать за двумя мужчинами — полицейским и бывшим полицейским, — а также наслаждаться сознанием того, что шпионит за ними, а они об этом даже не подозревают. Похожее волнующее ощущение он испытывал, когда подсматривал через замочную скважину. Ему нравилось, оставаясь незамеченным, наблюдать интимные сцены. Это давало ему ощущение власти над людьми, возможности распоряжаться их судьбой.

Конечно, сегодня он не собирался предпринимать ничего конкретного, но знал, что рано или поздно его время придет. Обязательно придет. По правде говоря, ему даже нравилось ждать. Он любил следить за своей жертвой, узнавать ее привычки, составлять на нее досье. Он получал удовольствие от сбора информации. Он воображал себя агентом ЦРУ или кем-то в этом роде. Это придавало его действиям почти официальный статус, как бы санкционированный высшим руководством.

— Я доберусь до тебя, Питерс, — прошептал он, глядя, как двигались губы полицейского, когда тот что-то говорил Фокси. — Я подвешу твои яйца на ниточку, чтобы стервятники сожрали.

Это тоже нравилось Манни — изрыгать угрозы, представлять, что он сделает со своей жертвой, когда она попадет ему в руки. Это его возбуждало. Обдумывая убийство Питерса, он чувствовал, как крепнут его силы.

Манни завел машину. Он поехал в клуб, где знал девок, готовых отдаться за пару рюмок и несколько долларов. Некоторые из них даже любили получить предварительно пару шлепков по заднице. Он охотно доставлял им это удовольствие, если требовалось.

Он припарковал машину рядом с «Серебряной Чашей», пересек фойе и через пару двойных дверей прошел в тускло освещенный клубный зал.

Манни пришлось напрячь глаза, чтобы сориентироваться в полутьме. Посетителей сегодня было мало. Трудный день.

— Двойной «Джек» со льдом, — сказал он бармену.

Кто-то чуть толкнул его локтем. Манни повернулся и увидел уставившегося на него педика.

— Привет, — сказал педик. — Ищешь кого-нибудь?

— Я гетеросексуалист, — ответил Манни. — Иди к черту.

Педик пожал плечами, улыбнулся и отпил глоток.

— Я только спрашиваю. Не надо грубить.

Господи, подумал Манни, и выпить-то нельзя спокойно, сразу кто-нибудь пристанет.

Его глаза уже привыкли к темноте, и Манни внимательно изучал зал. В углу сидели две проститутки, Лолита и ее подруга, кажется Дебора. У проституток всегда такие причудливые имена. Скорее всего, придуманные. Лолита была блондинка, а Дебора — брюнетка. Они часто работали вместе, но Манни не был заряжен на двоих. Сегодня его устроила бы Лолита.

Кроме них и педика в зале был еще только один посетитель — черноглазый молодой человек. Он смотрел на Манни так, как будто собирался заплакать. Наверно, тоже педик, решил Манни. Однако парень выглядел слишком прилично. Впрочем, импозантная внешность всегда вызывала у Манни подозрение: от нее так и разит гормонами и пластической хирургией.

Внезапно ему нестерпимо захотелось в туалет. Видно, опять перепил на работе. В последние дни он мочился каждый час или даже чаще. Он залпом опорожнил стакан и, убедившись, что педик за ним не следует, направился к туалету. Как бы сильно ему ни приспичило, он не собирался мочиться на глазах у этого типа.

Облегчаясь, Манни рассматривал свежие надписи на стенах, как обычно безграмотные. Манни они нравились. Он замечал ошибки, и это вселяло в него чувство превосходства над миром педиков, проституток, сутенеров. Он взглянул на часы: две минуты двенадцатого.

Возле обитых бархатом двойных металлических дверей он остановился и заглянул в небольшое окошечко: в зале затевалась какая-то возня. На танцевальном пятачке лицом к лицу стояли двое мужчин. Два стройных молодых человека, очень похожие друг на друга. Они как будто не ругались, но весь их вид и позы говорили о том, что сейчас что-то произойдет. Манни решил пока не входить в зал — на тот случай, если начнется стрельба.

Внезапно один из них превратился в огненный шар.

Черт! — воскликнул ошеломленный Манни. — Его подожгли!

Он отошел на пару шагов, но почти тотчас же вернулся, зачарованный происходящим по ту сторону металлических дверей.

Потрясенный, Манни узнал в горящем человеке того самого импозантного парня, который смотрел на него влажными глазами всего несколько минут назад. Должно быть, второй парень зашел в клуб, когда Манни был в туалете. Странно, но он уже исчез. Манни не видел, чтобы он выходил из клуба, однако в зале его не было.

Матовые стекла на дверях защитили глаза Манни, но неестественно яркий свет в зале напугал его. Находившиеся там люди, видимо ослепленные, терли глаза руками. Не пострадал только бармен, в момент вспышки возившийся под стойкой со стаканами.

Живой огненный шар метался по комнате, роняя огненные капли на ковер. Внутри его Манни различил силуэт человека: руки, ноги, торс, пожираемые пламенем мускулы, кости, которые от высокой температуры скоро рассыпятся в порошок.

Пол горел под его ногами. Вспыхивали края скатертей на столах, сиденья стульев и ковер. Трещали и лопались детали облицовки, выбрасывая капли расплавленного горящего пластика.

Огненный шар, шатаясь, двинулся в сторону бара.

Бармен с расширенными от ужаса глазами схватил стакан с какой-то жидкостью, обогнул стойку и выплеснул содержимое стакана в пылающее лицо человека. К несчастью, в стакане оказался ликер. Спирт лишь усилил пламя.

Как утопающий хватается за соломинку, так и горящий человек тянется за помощью. Жертва ринулась вперед и заключила бармена в огненные объятия. Бармен, пытаясь вырваться, дико завопил.

Безуспешно.

Огненный шар увеличился вдвое.

— Господи! — воскликнул Манни.

Пылающая пара кружила по залу, словно любовники, разучивающие свой первый вальс. Создания иного мира, горящие, как восковая свеча. Ад для двоих. Они запутались в бархатных занавесках, закрывавших маленькую сцену. Занавески сразу же вспыхнули, через несколько секунд упали на ковер, и тот задымился, испуская ядовитые газы. Огненные шнуры распространялись по полу, как горящая сера. Помещение наполнилось клубами черного дыма. Пластиковые столы с шипением пузырились, пузыри тут же громко лопались. Плавился клей, и стулья разваливались на части.

Манни, не в силах оторваться от окошка, смотрел, как пламя быстро охватывает весь зал. С каждым новым па этого страшного танца из всего, что могло гореть, извергались новые огненные струи. Горели в основном ткани и пластик. Пламя перескакивало от стола к столу, на ковер, на занавески и наконец добралось до посетителей. Лолита в тонком муслиновом платье моментально превратилась в факел. Ее волосы на мгновение стали огненным фонтаном, лицо быстро обугливалось.

Молодой человек, первая жертва пламени, все еще кричал; теперь к его крикам присоединился истерический хор остальных посетителей. Манни видел, как начали чернеть их лица. Дебора, ослепленная вспышкой, огнем и страхом, попыталась добраться до выхода, но пылающая занавеска упала прямо на нее, превратив человека в создание из фильма ужасов.

Бар стал ревущей топкой, и содержимое выстроенных на палках бутылок вскипело. Одни бутылки выстреливали пробками и разбрасывали золотой фейерверк горящих крепких напитков, другие трескались и раскалывались, третьи взрывались, осыпая все вокруг мелкими осколками стекла. Пластик отслаивался и скручивался, словно живое существо, пытающееся убежать от огня.

Манни чувствовал жар даже через стальные двери. Бархатная обивка на его стороне задымилась. Он понимал, что отсюда нужно скорее убираться, но ужасная сцена будто загипнотизировала его. Ему словно была дарована привилегия заглянуть в ад с его страшными пытками.

В поле зрения Манни появился насмерть перепуганный Педик, бежавший к стальным дверям. Манни быстро запер их на задвижку. Подбитая резиной двойная дверь защитит Манни от огня, пока он не решит, что ему делать. Он не собирался никого спасать, рискуя сгореть заживо или задохнуться.

Искаженное лицо с разинутым в вопле ртом прильнуло к стеклу. Манни видел, как задымились его спина и плечи. Человек отчаянно пытался повернуть раскаленную ручку дверей. Наконец лицо скользнуло вниз и исчезло. Наверно, человек задохнулся в ядовитых газах.

Дверь становилась все горячей, и Манни решил, что ему пора выбираться. Пожар еще какое-то время будет бушевать в зале, и, скорее всего, здесь ему ничто не угрожает, но Манни не хотел рисковать. Он с неохотой оторвался от картины ада и пошел искать выход.

В туалете он нашел небольшое закрашенное окно, вышиб его ногой, выбил осколки стекла, вылез наружу и оказался в темном коридоре, ведущем в фойе. Через дверь в зал сюда проникал дым. В комнатке за фойе Манни увидел управляющего, бешено оравшего в телефонную трубку.

Манни посмотрел на часы.

Девять минут двенадцатого.

Прошло всего семь минут.

Невероятно! Какие потрясающие впечатления! Манни был в восторге. Он остался жив. Он видел, как люди сгорали заживо, а сам отделался всего лишь несколькими царапинами. Несчастные ублюдки. Но он, Манович, жив. Он чувствовал себя почти героем. Он словно прошел под градом пуль и остался невредим, тогда как все его товарищи погибли. Невероятно. Он ощущал себя избранным. Не таким, как все.

— Там люди! — крикнул Манни управляющему. — Они горят!

Управляющий бросил на него непонимающий взгляд, и Манни вспомнил, где он находится. Газетчики не должны застать его здесь. Полицейский не должен посещать злачные места. Газетчики окунут его по уши в дерьмо. Манни помахал рукой управляющему, показал в сторону клубного зала и поспешил на улицу.

Он вдруг вспомнил, что у него есть еще одно важное дело, и на этот раз ему придется заняться им со своей женой.