Прошло еще пять часов, прежде чем нас освободили. Констебль Батлер и констебль Кенсингтон сделали еще одну попытку меня расколоть, но я ни на дюйм не отступил от своей версии. Девушки, должно быть, сделали то же самое, потому что около шести вечера всем троим были предъявлены обвинения, и нас отпустили под залог. До суда было две недели.

Обвинения – "непристойное поведение" и "нарушение общественного порядка". Не так уж плохо, в худшем случае штраф. Нас всех отправили по домам. Тане и Синди дали одежду, поэтому о том, чтобы затащить их обеих к себе, пришлось забыть и удовольствоваться прощальным поцелуем в метро. Ну и денек!

Когда я приперся к себе, на автоответчике меня ждала дюжина сообщений от Стюарта, на которые я и не подумал отвечать.

На следующее утро, едва я коснулся задницей стула, Стюарт вызвал меня к себе в офис и принялся мучить расспросами про вчерашнее. Я все рассказал (за исключением минета) и поинтересовался у него, зачем они нас бросили. Стюарт все свалил на Джона. В конце концов, машина была его, и за рулем сидел он, а Стюарт пытался Джона остановить.

– Я даже угрожал ему, но тот меня не послушал, – уверял он.

– Девушки очень на тебя злы, – ответил я.

– Мне до этого нет никакого дела. Что ты рассказал в полиции? "Блинг" не упоминал?

– Не упоминал.

Я подробно рассказал ему обо всем, что происходило в участке, и о предъявленных обвинениях. После этого Стюарт отправился говорить с Питером, а я был предоставлен самому себе.

– О чем все эти разговоры? – заинтересовался Пэдди.

Я повторил свой рассказ, только на этот раз место мученичества и праведного гнева заняли веселые преувеличения и комедийные подробности.

– Балбес хренов! – покатывался со смеху Хассим.

Пока я трепался, Роджер взял трубку моего телефона, послушал и сказал, что Питер ждет меня в офисе. Немедленно.

Что там еще?

– Возможно, он хочет поговорить с тобой насчет повышения жалованья, – предположил Мэтт.

Я постучался к Питеру. Стюарт был уже там. Я сел и попытался принять самый невинный и безобидный вид, какой только возможно.

– Что ж, Годфри... Почему ты не рассказал мне о вчерашнем?

И я повторил еще раз. В начале и в конце каждой фразы я добавлял: "... и Стюарт сказал", "... Стюарт мне посоветовал", "... я сомневался, но Стюарт рассудил именно так" и тому подобное. Когда я закончил, меня оставили в покое и больше не трогали. В тот день я Стюарта так и не увидел. Они с Питером куда-то ушли и не вернулись. А я, как и всегда, отправился в паб.

В понедельник, едва я пришел в контору, как меня опять вызвали к Питеру. Помимо него там сидели Стюарт и юрист Питера. Я подумал было, что меня хотят проинструктировать перед судом. А на самом деле меня выгоняли с работы.

– Что?!

– Я сожалею, но компания не может подвергать себя судебному преследованию, – объяснил мне Питер. – На нас вышла полиция, на нас вышли родители тех двух подростков... Если мы будем действовать иначе, ответственность автоматически ляжет на нас.

– Да, эти родители обдерут нас как липку, – добавил юрист Питера. – В отношении вас должны быть предприняты дисциплинарные меры, компания должна разорвать с вами всякие отношения...

– Но это была его идея! Я показал на Стюарта.

– Моей идеей были сами съемки, а не эта публичность, когда все вокруг оказались в курсе наших дел. Вот если бы ты снял частный корт... Я предупреждал тебя насчет ответственности, и ты согласился.

– Да, только я не знал, что сначала попаду в участок, а потом еще и работу потеряю!

– А в чем, по-твоему, заключается ответственность? В том, наверное, чтобы ни от чего не отпираться и принимать все как есть.

Стюарт был совершенно серьезен.

– Ах вы суки... – начал я.

– Не заводись, – не дал мне разогнаться Питер. – Полагаю, ты должен сначала выслушать наши предложения, а потом уж говорить. Найджел?

Все взгляды обратились к адвокату в деловом костюме. Для пущей важности тот помолчал, как это делают всякие "великие" юристы в телесериалах, и наконец повернулся в мою сторону. Так сказать, снизошел до меня, хотя мы и сидели примерно на одной высоте. При общении с некоторыми людьми вам каждый раз кажется, что те могут посмотреть вам глаза только откуда-то сверху. Именно так разговаривал со мной этот Найджел, и мне страшно захотелось увидеть его запертым в полыхающем автобусе.

– События последних дней вызывают у нас вполне естественное сожаление. Мы не можем принять на себя никакой ответственности, однако у нас приготовлены кое-какие предложения...

– Хотите от меня откупиться?

– Что вы, вовсе нет...

– Слушайте, ничего страшного, хватит ходить вокруг да около. Я продаюсь. О каких деньгах идет речь?

Найджел взглянул на Питера, и тот кивнул ему, чтобы продолжал.

– Что ж... Принимая во внимание вашу зарплату, сегодняшнюю обстановку на рынке вакансий, ваш возраст и...

Тут я сделал нетерпеливый жест, и Найджел оставил свою рекламную волынку.

– Шесть тысяч. Подумав секунду, я сказал:

– Двадцать.

Все рассмеялись, потом лицо Питера опять посерьезнело.

– Нет, – сказал он.

– Тогда десять.

– Шесть.

– Ладно, ладно, давайте посередке! Восемь!

– Шесть.

– Ну, чего вы... Накиньте тысячу за готовность к сотрудничеству, не обеднеете, чтоб вам...

Питер задумался.

– Шесть тысяч, – сказал он. – Можешь взять их или оставить. Мы вообще не обязаны что-либо тебе давать.

– Хорошо, шесть тысяч, – сдался я. – Только пусть они будут чистыми, уже за вычетом налогов.

Питер и Найджел обменялись влюбленными взглядами, услышав наконец что-то здравое.

– Теперь перейдем к вашему процессу. У вас есть юрист? – спросил Найджел.

– Нет, я буду защищать себя сам. Всем опять стало очень весело.

– Не обижайся, – сказал Питер, вытирая слезы. – О господи... Хорошо, ладно. Мы дадим тебе юриста и возьмем на себя все траты. Он никак не связан с нашей компанией, но квалификация у него самая высокая. Ты рад?

– Э... Да, хорошо. А девушки? У Тани и Си иди тоже будут юристы?

– Он будет работать со всеми троими, – заверил меня Найджел. – Более того, компания заплатит штраф – при условии, что вы подпишете документ, в соответствии с которым вся ответственность ложится на вас.

– А если это будет не штраф? Если меня отправят на исправительные работы или куда-нибудь еще?

– Мы и это предусмотрели. За каждый час исправительных работ мы будем платить вам десять фунтов. То же и в случае с тюрьмой, хотя очень маловероятно, что вы туда попадете. Мы заплатим вам пятьдесят фунтов за каждый день пребывания там. Опять же, мы не обязаны этого делать, просто компания не хочет бросать вас в беде...

В какое-то мгновение мне показалось, что он сейчас крепко меня обнимет.

– Таково наше предложение. По-моему, все честно. Принимайте или отказывайтесь.

– А девушки? Их штрафы вы заплатите?

– Тебе, наверное, стоит беспокоиться только о себе... – предположил Питер.

– Ну уж дудки! Если вы не возьмете на себя штрафы девушек, я ничего не подпишу, – сказал я без обиняков.

Вы можете сказать, что мне не присущи столь высокие моральные качества, и вы, конечно, правы. Но знаете, каждый должен попытаться хоть раз в жизни вести себя как герой – просто примерить на себя эту роль. А кроме того... Когда еще я смогу понравиться сразу двум фантастически сексапильным порномоделям? Такие прозрения мобилизуют ум.

Питер и Найджел попросили меня выйти на минутку, а когда я вернулся, они уже обо всем договорились. Я заметил, что Стюарт о чем-то напряженно думает. Так, надо сразу позвонить Тане и Синди, иначе он меня опередит, и все достанется ему...

– Дело улажено. Мы заплатим тебе до конца месяца. Чек получишь вместе с исправленным договором. Подпишись здесь, здесь и здесь, и больше мы тебя не задерживаем. Можешь собирать свои вещи и идти, – сказал Питер.

– А вы точно заплатите наши штрафы? Какими бы большими они ни были?

– Таково соглашение. Соглашение, о котором не стоит распространяться, добавил бы я от себя. Да, мы обязательно заплатим ваши штрафы, – успокоил он меня.

– Отлично! Где мне расписаться? – спросил я, уже предвкушая, как вцеплюсь мировому судье в горло.