Когда леди Каи предложила Леде проводить пожилых леди с Саут-стрит на станцию, Леда очень обрадовалась. Тем не менее это оказалось непросто, поскольку карета не была рассчитана на пятерых. К тому же всем было известно, что миссис Роутем должна сидеть у окна из-за того, что ее укачивает, и молодые леди, разумеется, решили ехать на переднем сиденье. Мисс Ловатт, в свою очередь, настояла на том, чтобы сесть между ними — ради леди Коув, которая испытывала неловкость из-за того, что ее старшая сестра не займет более удобного места у окна.

После того как миссис Роутем немного пришла в себя, мисс Ловатт наконец смогла откинуться на спинку сиденья.

— Ну что ж, Леда, — сразу заговорила она, — у меня наконец-то появилась возможность сказать тебе, что я рада тому, как хорошо сложилась твоя жизнь. Были у меня кое-какие опасения, основанные на некоторых слухах, но твой молодой джентльмен — весьма приятный человек. Он лично дал мне обещание узнать у кухарки рецепт приготовления лимонада и позаботиться о том, чтобы рецепт доставили на Саут-стрит.

Всю дорогу до станции мисс Ловатт развлекала попутчиц разными интересными историями. А когда экипаж остановился, заключила:

— Боюсь, брак — весьма рискованная вещь. Не уверена, что я смогла бы набраться смелости и выйти замуж, даже если бы джентльмен заинтересовался мной.

К счастью, в этот момент носильщик открыл дверь кареты, и леди Коув взяла Леду и леди Каи за руки.

— Знаете, я никогда не была так умна, как Ребекка, но все же скажу вам, что думаю о замужестве. Если супруги — муж и жена — всегда заботятся друг о друге, поддерживают друг друга в беде и умеют радоваться удачам, то впереди их непременно ждет счастье. — На ее губах заиграла улыбка, а в глазах появился лукавый огонек. — Этого я желаю и тебе, Леда, и вам, леди Кэтрин.

На обратном пути в карете сперва царило молчание, но наконец Каи нарушила его:

— Какие у вас замечательные друзья. Особенно мне понравилась леди Коув! Кстати, мы тоже уже достаточно хорошо знакомы, чтобы обходиться без «леди» и тому подобных церемоний.

— Пожалуй. — Леда кивнула.

— И еще. Мне очень трудно говорить об этом, но я хотела бы объяснить кое-что… Понимаешь, когда вы с Сэмюелом были помолвлены, поползли сплетни, и я им поверила… на некоторое время. Теперь я знаю, что все это неправда, и, поверь, я никогда больше даже словечком не перемолвлюсь с мисс Голдборо! Надеюсь, Роберт не настолько глуп, чтобы жениться на этой глупой девчонке, и к тому же мне кажется, что она ему вовсе не нравится. Кстати, я так боялась, что вы с Сэмюелом заберете у меня Томми…

Леда подняла глаза на Каи.

— Томми? — изумленно переспросила она.

— Да. Понимаешь, я хочу оставить его у себя! Если слухи о том, что ты его мать, ложные, тогда он обычный сирота и к этому нет никаких препятствий. Правда, Сэмюел сказал, что усыновит его, и тогда я не подумала, что все так обернется… Каи смущенно посмотрела на Леду. — Видишь ли, лорд Хей попросил меня выйти за него замуж, и я ответила согласием. Он тоже полюбил Томми и говорит, что будет рад стать ему отцом…

— Так ты обручена? — Леда не знала, радоваться ей или огорчаться этому известию.

— Да, и о нашей помолвке будет объявлено уже вечером.

— Что ж, я от всей души желаю тебе счастья! — горячо проговорила Леда и, сделав порывистое движение, крепко обняла Каи.

— Спасибо.

Впрочем, вскоре Леда убедилась, что хорошо изучила Сэмюела. Едва увидев его в гостиной, она поняла, что Каи ему обо всем рассказала.

Сэмюел поздравил Каи с таким же невозмутимым видом, с каким принимал поздравления по поводу собственной женитьбы, а она немедленно спросила его о Томми.

Разумеется, Сэмюел пообещал поговорить о мальчике с ее родителями и с лордом Хеем, хотя некоторые сомнения у него все же оставались.

— Тебе всего восемнадцать лет, — рассудительно заметил он.

— Через две недели будет девятнадцать. Да и какое отношение к Томми имеет мой возраст! — недовольно воскликнула Каи.

— Самое прямое! — не сдавался Сэмюел.

— Ты считаешь, я не понимаю, что делаю, да? А между тем мне уже достаточно лет, чтобы выйти замуж и завести собственных детей. Томми оказался у меня чуть раньше, чем появится наш с лордом Хеем ребенок, но что из этого?

Сэмюел вздохнул.

— Хорошо, я поговорю с леди Тесс, — повторил он.

— И ты скажешь маме и папе, что я справлюсь?

— Да.

Леди Каи звонко поцеловала его в щеку.

— А теперь я должна пойти к лорду Хею и обо всем ему рассказать, — заторопилась она. — Не сомневаюсь, он будет очень доволен.

Когда Каи ушла, в комнате наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине да шелестом страниц книги, которую листала Леда. Точнее, она невидящим взглядом смотрела на длинные списки латинских названий и на цветные изображения ярких и красивых попугаев и не подняла головы даже тогда, когда Сэмюел приблизился к ней.

«Прости меня, — хотелось сказать Леде. — Прости…» И это несмотря на то, что если бы Сэмюел все-таки сделал Каи предложение, Леда сочла бы это самой ужасной вещью на свете.

— Завтра мы уезжаем, — внезапно проговорил Сэмюел. — У меня важные дела в Гонолулу.

Гонолулу! Даже само это экзотическое название пугало Леду. Невероятная даль, полная изоляция, крохотная точка, которую с трудом можно разглядеть на глобусе…

Леда глубоко вздохнула.

— Я буду рада поехать с вами, куда вы только захотите. — Она склонила голову, словно выражая свое согласие.

Сэмюел прикоснулся к ее шее, потом его палец погладил ее ухо и скользнул к подбородку.

Леду словно опалило жаром; она тут же вспомнила о том, что он делал с ней прошлой ночью.

— Спасибо.

Оставив Леду раздумывать над этим незамысловатым словом, Сэмюел ушел, и Леда не видела его до обеда.

За столом только и разговоров было что о Томми, о том, как тяжело малышу будет перенести долгое путешествие на Гавайские острова и что, пожалуй, леди Тесс стоит остаться с ним в Уэстпарке до тех пор, пока все не уладится. Обсуждали и то, где сыграть свадьбу. Леди Каи шутливым тоном настаивала на том, чтобы Леда с Сэмюелом вернулись в Англию к июлю, когда состоится венчание, какой бы важности дела ни призывали сейчас Маньо на Гавайи.

Поздно вечером, после кофе и бесчисленных тостов за помолвку, много позже того, как мужчины ушли курить, а женщины — спать, Сэмюел пришел в ее комнату. Он ласкал Леду так же, как и прошлой ночью, и страсть опять опалила их.

Потом, крепко обняв ее и уткнувшись лицом в ее шею, Сэмюел заснул, в то время как Леда еще долго лежала без сна, глядя на балдахин, на котором отражался пляшущий в камине огонь, и думая о том, что леди Коув говорила о браке и о надежде, которую он несет с собой.

* * *

Когда, уехав из Уэстпарка, они прибыли в Лондон, Сэмюел напрочь забыл о спешке. Более того, казалось, что он вообще забыл обо всем на свете. В первое утро в Лондоне он лежал в постели их роскошного номера в отеле и дремал, видимо, впервые в жизни позволив себе от души побездельничать.

На самом деле Сэмюел не спал и слышал, как Леда принесла из гостиной поднос с чаем. На ней было кремового цвета платье, волосы убраны в затейливую прическу, подчеркивающую их густоту, а хрупкая талия тонула в пышных складках юбки.

Джерард следил за женой из-под полуопущенных ресниц. Точно так же он наблюдал за тем, как она встает с кровати — бледная нимфа в полумраке, — как поднимает с пола свой халат в том месте, где он уронил его накануне вечером.

Леда поставила поднос на инкрустированный мрамором столик и выжидательно посмотрела на Сэмюела. Потом она подошла к окну и раздвинула шторы, впустив в комнату сумрачный свет улицы. Спустя мгновение она раздвинула шторы еще шире.

— Должно быть, пора вставать. — Сэмюел вздохнул.

Леда быстро задернула шторы.

— Прошу прощения, я… Я подумала, что немного света в комнате не помешает.

Сэмюел приподнялся. Среди мягких подушек, без оружия и одежды он чувствовал себя немного странно.

— Хочешь чаю? — робко улыбнулась Леда. — Надеюсь, это не я тебя разбудила? — Она налила чай и подала чашку Сэмюелу, словно была абсолютно уверена в том, что он собирается пить чай прямо в постели. Впрочем, особого выбора у Сэмюела не было, а потому ему оставалось только прислониться к медной спинке кровати и взять из рук Леды чашку.

— Полагаю, нам пора обзаводиться хозяйством, — добродушно заметил Сэмюел. — Нам понадобится решительно все.

— Ты хочешь, чтобы я заново обставила дом? — В голосе Леды слышалось недоверие.

— Наш дом, — поправил он ее.

Леда покраснела.

— А я-то думал, что женщины любят ходить по магазинам, — заметил Джерард ворчливо.

— О да. — Леда кивнула. — Конечно, любят, но… Наверное, дом очень большой?

Сэмюел помедлил с ответом, видимо, производя в уме несложные подсчеты.

— Двадцать четыре комнаты.

— Ого! — Леда закашлялась. — Боюсь, в таком случае мне придется совершить настоящую атаку на магазины Маунт-стрит.

— Планы вон в том маленьком ящичке. — Сэмюел указал в сторону комода.

Леда тут же занялась шкатулкой с кожаной крышкой, а Сэмюел босиком прошел в гардеробную и позвонил в колокольчик, над которым было написано: «Горячая вода за одну минуту».

Через сорок пять секунд, отворив дверцу лифта, он вынул из него кувшин с горячей водой, от которой шел пар.

Тем временем Леда разложила перед собой план дома и принялась, шурша бумагой, внимательно изучать его.

Поставив кувшин на стол, Сэмюел стал с интересом наблюдать за тем, как Леда, склонив голову, рассматривает снимок двухэтажного дома с просторной верандой и высокими окнами.

— Боже мой! — тихо проговорила она. — Боже мой! Неужели все это наше?

Сэмюел невольно усмехнулся:

— Думаю, не было бы большого смысла фотографировать чужой дом.

В зеркале он увидел, что Леда, отведя в сторону руку с фотографией, качает головой.

— Обещаю, — наконец проговорила она чуть дрожащим голосом, — что не буду вести себя здесь как горничная, но, честное слово, я испытываю благоговейный трепет при виде такого восхитительного дома.

Три последующих дня Сэмюел испытывал в магазинах диваны на упругость, выбирал рисунок на фарфоре, составлял списки и измерял столы. Изредка он даже выступал в роли консультанта с хорошим вкусом, поскольку считал, что большая часть мебели, которую они видели в магазинах, невероятно уродлива. Конечно, Леду это немного огорчало, но в конце концов она покупала именно те вещи, которым отдал предпочтение Сэмюел, — антикварный кабинет-бюро с обилием ящичков, перегородок и потайных отделений, а также набор тарелок с рисунками птиц.

Отчасти Сэмюелу это нравилось, и он сравнивал себя с земным ростком, который настолько силен, что пробивает своей мощью асфальт и камни. Однако порой эта сила пугала его, потому что по интенсивности была схожа с его сексуальным голодом, с желанием обладать ею. Временами у него появлялось ощущение, что этот голод может поработить его, если только он проявит слабость.

В конце концов дело дошло до того, что Сэмюел бродил по улицам словно в тумане, забыв о реальности, погрузившись в мечты о ней. Он возбуждался при виде ее скромного высокого воротничка, не говоря уже о волнующих бедрах. А когда он представлял себе, что кроется под пышными юбками, то и вовсе терял голову.

Три дня они жили как по расписанию — приходили и уходили в одно и то же время. Наедине с собой Сэмюел оставался лишь несколько минут, которые он проводил в гардеробной, торопливо выполняя привычные ритуалы, связанные с оружием и умением прятаться. После этой небольшой разминки следовало неизбежное — походы по магазинам за покупками.

После обеда в отдельном кабинете — никакие уговоры не могли заставить Леду есть в общей столовой — она оставляла мужа и поднималась наверх. Сэмюел заключил, что в это время он, по ее мнению, должен наслаждаться одиночеством, курить сигары и пить портвейн. Вместо этого он, выходя на улицу, бродил по Пиккадилли, слушая, как в шум транспорта вмешиваются свистки швейцаров, подзывающих кебы.

Накануне вечером он бродил до одиннадцати, а когда вернулся, то нашел Леду посвежевшей, с влажными волосами. Слегка приглушив лампу, он поцеловал ее и, раздев, уложил в постель.

Вот и сейчас, недолго постояв на улице, Сэмюел направился в сторону отеля. Когда он вернулся в номер, свет там еще горел. Затейливо обставленная гостиная была пуста, но он тут же услышал, что Леда зовет его. Затем она вышла в изумрудном халате и с распущенными волосами, однако не бросилась ему навстречу, и это сразу насторожило Сэмюела.

— Привет! — сказала она.

Ему хотелось заключить ее в объятия и любить до безумия, но вместо этого он снял шляпу, перчатки и бросил их на стул.

— Неужели ты был в «Хэтчардзе»? — Леда всплеснула руками. — Если бы я знала, то дала бы тебе поручение. Значит, ты читаешь художественную литературу?

— Иногда. — Он пожал плечами.

— Мне очень нравятся книги мистера Верна. — Леда мечтательно посмотрела куда-то вдаль. — Он описывает весьма экзотические места! Впрочем, ты многие из них видел своими глазами, так что, думаю, тебе это неинтересно.

— Ну да, — кивнул Сэмюел. — Гигантские кальмары. Каннибалы. Видел их каждый день.

— На самом деле я не о кальмарах. Видишь ли, я немного нездорова…

Сэмюел вздохнул. Он имел весьма смутное представление об этих таинственных женских штучках, однако одно знал твердо: Леда не позволит ему прикоснуться к ней во время этой странной болезни.

— Тогда я буду спать в гардеробной, — холодно сказал он.

— О! — Леда явно огорчилась.

— А разве ты не этого ожидала? — Сэмюел неловко пожал плечами.

— Но я не хочу, чтобы ты испытывал неудобство. — Леда явно не знала, как вести себя в подобной ситуации.

Ее нерешительность сводила Сэмюела с ума, и он, подойдя к жене, взял ее за плечи и крепко поцеловал в губы.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — прошептал он.

— Ну-у… я не знаю.

— Тогда позволь мне просто обнять тебя. Потом я лягу спать. — Он накрыл ее губы своими губами, и они долго стояли так, не в силах оторваться друг от друга.