Гавайи, 1871 год

Дом был огромным, но он уже начинал привыкать к большим домам. И он полюбил этот дом, его просторные пустые комнаты, белые колонны и широкие портики. Ему нравилось, когда голоса эхом отражались от высоких потолков, нравился постоянный гул океана.

Сегодня он был в туфлях и матросском костюмчике с синими и красными косичками, потому что шел с леди Тесс в гости. Костюмчик выглядел до того чистеньким, что он старался поменьше шевелиться, боясь испортить его. Теперь у него было много одежды, но он предпочитал, чтобы она лежала в комоде или в шкафу. Иногда он заглядывал туда и с удовольствием смотрел на аккуратные стопки чистеньких накрахмаленных вещей.

Сегодня леди Тесс привела с собой мастера Роберта и маленькую Каи. Отвечая на вопрос Сэмюела, леди Тесс сообщила, что христианское имя миссис Доминис — Лидия. Что ж, неплохо, но ему хотелось знать ее настоящее имя. У всех гавайцев такие странные и милые имена, а миссис Доминис была такой приятной дамой, с низким звучным голосом. Одета она была в золотисто-коричневую юбку, какие обычно носят островитяне.

Когда маленькая Каи забралась к миссис Доминис на колени и прижалась щекой к внушительному бюсту, Роберт тут же захныкал из-за того, что его обделили вниманием, но миссис Доминис дала ему местные орехи, и мальчуган, усевшись у ее ног, принялся возиться с блестящими черными шариками.

— Ты ходил на рыбалку, Сэмюел? — спросила миссис Доминис.

Мальчик кивнул. Американки и англичанки никогда не разговаривали с детьми в гостиных, но гавайки всегда делали это, словно сами были детьми.

— Я поймал маньо, мэм, — ответил Сэмюел.

— Акулу? — удивилась она. — И большую?

— Да, мэм.

— Какую? Как моя рука? — С этими словами миссис Доминис вытянула вперед руку — пухлую и мягкую, совсем не похожую на тонкую руку леди Тесс.

— Длиннее.

— А что потом? Ты убил ее и съел?

— Да, мэм. Я ударил ее веслом. Кьюк-ваин помогал мне.

— Эту акулу нам подали вчера на ужин, — со смехом заметила леди Тесс.

— Просто замечательно. — Миссис Доминис с улыбкой посмотрела на Сэмюела. — Да ты настоящий смельчак! Теперь тебя будут называть Маньо-кейн — человек-акула.

Сэмюел приосанился — он представил себя бесстрашной, кусающей всех, кто ей угрожает, своими ужасными острыми зубами акулой, скользящей в темных глубинах океана.

— Сейчас я спою вам песню акулы. — Миссис Доминис расправила плечи и начала петь. У этой песни не было мелодии, и миссис Доминис отстукивала ритм, ударяя ладонями по коленям.

Сэмюел как завороженный слушал ее, а когда она закончила, леди Тесс попросила ее спеть что-нибудь еще. Миссис Доминис встала и, не выпуская Каи, уселась за пианино. Оставшуюся часть визита она пела английские песни, а леди Тесс и маленький Роберт подпевали ей; при этом маленькая Каи все время хлопала в ладоши.

Сэмюел тихо сидел на своем стуле; он не присоединился к их пению и слышал не мелодичные звуки, а ритмичную песню акулы, которая по-прежнему звучала в его голове.