И опять все досталось Оуэну, а Хавьеру пришлось сесть сзади и смотреть, как Гриффин контролирует его друга в блестящем новом Анимусе. Но это было прекрасно – потому что Хавьер нуждался в отдыхе от Оуэна. У Хавьера было множество своих заморочек, не считая дел Оуэна, но сейчас это не имело значения. Просто так оно и было. Он, так или иначе, не мог злиться на Оуэна. Хавьер чувствовал себя обязанным ему.

Но это не значит, что ему не было скучно просто сидеть и ждать.

Ребекка уехала несколько часов назад. Похоже, в полуразрушенном сарае снаружи стояло несколько машин, и она взяла одну из них, вероятно, отправившись на другое задание ассасинов. Вторая машина все еще была там, и Хавьер серьезно поддавался искушению взять ее и уехать.

Но куда?

Они прятались здесь по определенной причине: за ними гнались тамплиеры, и беглецов было значительно меньше. Хавьер начал понимать, что значит быть ассасином: всегда в бегах, постоянно в подполье, часто в одиночестве.

Именно так Хавьер чувствовал себя в течение бóльшей части своей жизни. В третьем классе он понял, что он другой. К седьмому классу его странность получила имя. Долгое время он скрывал от всех тот факт, что он гей, и ощущал себя очень, очень одиноким. Все стало лучше после того, как он заявил о своей ориентации родителям и брату, а теперь, когда он признался Оуэну, еще немного того одиночества ушло. Но он не думал, что когда-нибудь полностью избавится от него. Внутри него всегда будет ребенок, который понимает, что притворяется. Просто притворяется таким, как все.

– Ты голоден?

Гриффин сидел за компьютерной консолью, где контролировал симуляцию Оуэна.

– Да, – сказал Хавьер.

– Там, в углу есть мини-холодильник. Ребекка, вероятно, припасла еды.

Хавьер встал с ящика, на котором сидел, и пошел проверить. Открыв гудящую дверцу, он нашел запас овощей и продукты с соевым творогом, которые предположительно имели вкус индейки и сыра.

– Ребекка случайно не вегетарианка? – спросил Хавьер.

– Да? Почему? – спросил Гриффин, оборачиваясь.

Хавьер только кивнул в сторону холодильника.

– Хреново, – сказал Гриффин.

В ящике с продуктами была еще буханка хлеба из пророщенной пшеницы, поэтому Хавьер сделал себе сэндвич с псевдоиндейкой и недосыром.

– Вам сделать? – спросил Хавьер.

Казалось, ассасин на миг задумался, и наконец, кивнул с хмурым взглядом. Хавьер сделал второй сэндвич и принес ему.

– Он в военном лагере монголов, – сказал Гриффин, указывая на генетический код на экране и изображение предка Оуэна, крадущегося между палаток. – Хочешь сесть рядом и посмотреть?

– Я в порядке, – сказал Хавьер, возвращаясь на свой ящик.

Он не хотел смотреть. Он хотел сделать. Что-то реальное, а не воссоздавать древние воспоминания в Анимусе.

– Как вы думаете, он долго там пробудет?

– Понятия не имею, – ответил Гриффин. Он съел уже половину сэндвича. – Твой друг Монро не оставил нам точную дорожную карту.

Карта могла бы помочь до того, как Монро втянул их в этот секретный параллельный мир. Хавьер вспомнил первое использование Анимуса, когда Оуэн надеялся, что сможет использовать свою генетическую память, чтобы доказать невиновность своего отца. Такого рода доказательства было невозможно представить в суде, поэтому юридически они были бы бесполезными. Но Хавьер думал, что дело было не в судах. Оуэну нужно было доказать что-то самому себе.

Во время этих размышлений у Хавьера возникла мысль о том, что он мог бы сделать. Что-то, что действительно помогло бы Оуэну, одновременно предоставляя Хавьеру возможность сделать что-то важное. После побега прошлой ночью в его кожаной куртке все еще оставалось много снаряжения.

– Мне нужно прогуляться, – сказал он.

Гриффин едва взглянул через плечо.

– Не очень хорошая идея.

– Я схожу с ума, Гриффин. Мне просто нужно немного воздуха.

Гриффин хмыкнул.

– В радиусе нескольких километров здесь ничего нет, – сказал Хавьер, вставая с ящика. – Я не пойду далеко.

Гриффин наконец повернулся лицом к нему, посмотрел ему в глаза и сказал:

– Хорошо. Через двадцать минут возвращайся. Сделай так, чтобы я не выходил тебя искать. Я работаю с симуляцией.

Хавьер кивнул и поднялся по лестнице дома с привидениями, покинув высокотехнологическое укрытие ассасинов. Он не собирался возвращаться через двадцать минут, и Гриффин ничего не сможет сделать. Он не мог оставить Оуэна в Анимусе без присмотра. Гриффин, вероятно, будет в ярости, но сейчас Хавьер не особо беспокоился об этом. Наверху, в этом сооружении из ржавых гвоздей, осколков и пыли, было все так же темно. Хавьер вышел через входную дверь, осторожно закрыв ее за собой, чтобы включился электронный замок, а затем направился прямо к сараю.

Поднялся ветер, раскачивая верхушки деревьев и высокую траву. Хавьер надел капюшон, засунул руки в карманы, и, плотно прижимая локти к торсу и опустив голову, двинулся к машине. Добравшись до сарая, двери которого были настежь открыты, он увидел простой седан. Следующей проблемой были ключи. Хавьер понятия не имел, как завести седан без ключа, и надеялся, что кодекс ассасина предписывает хранить ключи в машине.

Они были прямо под ковриком для ног.

Забравшись внутрь, Хавьер включил зажигание и выехал из сарая. Он проехал мимо дома, не включая фары. Он ожидал, что Гриффин вот-вот выбежит через входную дверь, но ассасин не показывался, и Хавьер медленно поехал по грязной дороге. В сотне метров от дома он включил фары, прибавил скорость и покатил в город.

* * *

Полицейский склад не очень серьезно охранялся. У центрального входа дежурила пара полицейских в синих униформах, но Хавьер не собирался входить через центральную дверь. Он даже не был уверен, что это не станет пустой тратой времени, но хотел что-то сделать для Оуэна, чтобы искупить вину за те годы, когда он мало что ему объяснял.

Склад был огражден сетчатым забором с колючей проволокой. На углах здания и на заборе висели камеры видеонаблюдения. Несколькими выстрелами из арбалета-пистолета Хавьер вывел из строя ближайшие камеры. Затем он забрался на ограждение, перешагнул колючую проволоку и спрыгнул, легко приземляясь на ноги.

Он помчался к стене склада и забрался на нее. Поначалу ощущение было похоже на то, которое он испытывал в воспоминаниях Каджела Кормака, взбираясь на здания Нью-Йорка. Но теперь, в реальном мире, подниматься на три метра становилось тяжело. Пальцы Хавьера быстро уставали, мышцы тряслись от напряжения. Он замер, вцепившись в вертикальную поверхность, и посмотрел наверх. Ближайшее окно было метрах в шести. Ему не удастся туда забраться.

Мгновение спустя его хватка ослабла, и он с глухим стуком рухнул на землю. Похоже, эффект просачивания имел ограничения, и теперь его правая лодыжка сильно болела.

Тем не менее Хавьер не собирался сдаваться, поэтому начал обходить вокруг склада, пока не обнаружил погрузочную платформу и запасной выход с другой стороны здания. Дверь была заперта на старый электронный замок, но Хавьер бросил одну из ЭМИ-гранат и она со щелчком открылась.

Внутри склада он увидел бесконечные ряды стеллажей, уставленные коробками разных размеров и форм. Быстро взглянув на несколько бирок, прикрепленных к полкам, Хавьер понял, что они рассортированы по дате и номеру дела. Он знал приблизительную дату суда над отцом Оуэна, но номер дела был ему неизвестен.

Поэтому он подошел как можно ближе, и, используя информацию, которой владел, начал проверять бирки на каждой из коробок, карабкаясь вверх и вниз по стеллажам. Потребовалось около сорока пяти минут, чтобы найти нужную коробку и вытащить ее из стопки.

Спустившись на землю, Хавьер поставил коробку на пол и открыл ее. Внутри он обнаружил оранжевые пакеты с уликами, в которых хранились DVD-диски с записями с камер видеонаблюдения, стреляные гильзы и кипа протоколов и архивных документов, толщиной сантиметров в пятнадцать. Он надеялся, что так или иначе среди всего этого обнаружится нечто, что сможет немного успокоить Оуэна.

– Я проверю здесь, – раздался женский голос из дальнего угла склада.

Затем послышались шаги.

Хавьер схватил коробку и как можно тише бросился в противоположную сторону, к погрузочной платформе, прячась между рядами. Добравшись туда, он увидел, что на его пути стоит полицейский. Прежде чем тот успел среагировать, Хавьер бросился на него, толкнул его плечом, и они оба упали на землю. Картонный ящик с уликами помялся. Хавьер подобрал его и ринулся к забору.

– Сюда! – крикнул полицейский за его спиной.

Хавьер оглянулся и увидел бегущего за ним полицейского, достающего из кобуры оружие.

Он сунул руку в карман, вытащил дымовую гранату и бросил ее позади себя. Пятиметровая стена дыма взметнулась в воздух, дав Хавьеру возможность остановиться и зарядить арбалет несколькими усыпляющими дротиками. Как только полицейский приблизился, Хавьер выстрелил, и через несколько секунд офицер рухнул наземь.

Забор находился уже в десятке метров от него, но Хавьер не мог забраться на него с коробкой в руках. Ему нужно было избавиться от нее.

За спиной были слышны крики других полицейских, которые гнались за ним.

У Хавьера была одна осколочная граната, которую он никогда не использовал, и он понятия не имел, как она действует. Но он вытащил гранату из кармана, метнул ее как можно ближе к забору, и бросился на землю.

В ушах прогремел взрыв, подняв в воздух гравий и пыль, и несколько крошечных осколков попали ему в затылок. Они как будто ужалили, но не причинили никакого вреда, и как только дым рассеялся, он поднялся на ноги.

В заборе появилось узкое отверстие. Возможно, он сможет выбраться сквозь него. Хавьер метнулся к нему, держа коробку перед собой, и выскользнул наружу.

Его куртка зацепилась за проволоку, но он рванулся вперед и помчался к машине. Немного не добежав до нее, он бросил еще одну дымовую гранату, чтобы преследовавшие его полицейские не заметили, куда он делся.

Добравшись до машины, он распахнул дверь, бросил коробку на переднее пассажирское сиденье, и прыгнул за руль, тут же сорвавшись с места. В зеркале заднего вида он высматривал мигалки. Неподалеку выли сирены полицейских машин, несомненно, направляющихся к складу. Но, похоже, погони за ним не было.

Несмотря на это, его сердце бешено колотилось, и было тяжело дышать, пока он не добрался до загородного шоссе. На востоке Хавьер увидел первые проблески рассвета. Когда он добрался до дома с привидениями, прошло почти три часа, и солнце уже встало.

Припарковав машину в сарае, он задумался, что с ним сделает Гриффин, когда он войдет внутрь. Взяв коробку с уликами, он направился в дом, чтобы узнать, что его ждет.

Оказалось, что разъяренный Гриффин уже стоял на крыльце, скрестив руки.

– Вы все время ждали меня здесь? – спросил Хавьер.

Гриффин, казалось, сейчас вспыхнет.

– Я следил за тобой с тех пор, как ты ушел, сопляк. Думаешь, ты можешь украсть мою машину без моего ведома?

Внезапно Хавьеру пришло в голову, что этот человек регулярно убивал людей, и было бы разумно говорить в более примирительном тоне.

– Простите, – сказал он, подходя к ассасину. – Я не…

Гриффин крепко схватил его за воротник куртки и рванул на себя.

– Ты не понимаешь, по какому тонкому льду ходишь. Может, теперь расскажешь, что ты делал на полицейском складе?

– Я пошел туда ради Оуэна. – Хавьер показал ему помятую коробку. – Это доказательства, которые они использовали против его отца.

Казалось, это охладило гнев Гриффина, и он отпустил Хавьера.

– Входи. Мы поговорим об этом позже.

Хавьер последовал за ассасином вниз по лестнице, в подвал. Оуэн все еще лежал в кресле Анимуса, а Гриффин вернулся к компьютерной консоли, не говоря больше ни слова. Хавьер поставил коробку на стол, чтобы более тщательно просмотреть ее содержимое.

Он достал все, что там было, и разложил по стеклянной поверхности стола. В пакетах с уликами не было ничего сложного, но документы нужно было прочесть и систематизировать. Там были отчеты о месте преступления и фотографии. Протокол результатов вскрытия банковского охранника, свидетельские показания и копии опросов свидетелей и допросов подозреваемого. Финансовые отчеты. Хавьер разложил все документы и отошел назад, раздумчиво потирая подбородок.

– Плохой поступок, совершенный из хороших побуждений, все же остается плохим, – сказал Гриффин за его спиной.

– Я не знаю, как понимать эту фразу из уст человека, который убивает людей. И, по правде говоря, я бы сделал это снова.

Гриффин кивнул.

– Я знаю, что сделал бы. В этом и проблема. А если бы тебя поймали? Арестовали? Что если бы они пришли сюда за тобой?

– Но они не пришли.

– Ты достаточно умен, чтобы понимать, что это не главное.

– И я достаточно умен, чтобы не попасться.

Гриффин подошел к столу и посмотрел на улики.

– У ассасинов есть Кредо, – спокойно сказал он.

Они были тайным обществом. Конечно, у них должно быть Кредо. Но Хавьер удержался от саркастического ответа, потому что он понимал, насколько серьезно Гриффин воспринимает то, о чем говорит.

– Три Правила, – продолжил ассасин. – Не позволяй клинку поразить невиновного. Скрывайся у всех на виду. Никогда не подставляй под удар Братство.

– Ладно, – сказал Хавьер. – Звучит… просто.

– Не все так просто, потому что сегодня ты нарушил третье Правило.

– Я не член Братства.

Гриффин кивнул.

– Пока нет. Но ты стал частью этой войны, нравится тебе это или нет, и, в конце концов, тебе придется выбрать сторону. Хотелось бы думать, что ты выберешь нашу.

– Знаете, – сказал Хавьер, – Монро предупреждал нас об этом.

– О чем?

– Они сказали, что и вы, ребята, и тамплиеры попытаетесь завербовать нас.

– Он был прав.

– Он также советовал нам не принимать ничью сторону.

– Ну, у вас может не быть выбора.

Хавьер ухмыльнулся.

– Я думал, что ассасины поддерживают свободный выбор.

– Я знаю, что такое ирония. Но ты еще не готов к этому.

– Не готов к чему? – спросил Хавьер.

Гриффин проигнорировал его и направился к компьютерной консоли. Хавьер покачал головой и вернулся к изучению доказательств. Оуэн всегда утверждал, что его отца каким-то образом подставили. Или ложно обвинили. Но было трудно опровергнуть наличие найденного в машине его отца пистолета, из которого была выпущена пуля, ставшая причиной смерти охранника. Трудно было опровергнуть отпечатки пальцев на месте преступления. Все знали об игорных долгах на сумму сто шестьдесят семь тысяч долларов, которые стали мотивом для убийства. Хавьер не хотел в это верить, и он никогда не скажет это Оуэну, но, по правде говоря, он, вероятно, тоже признал бы его отца виновным.

Однако он выбросил эту мысль из головы, снова посмотрел на стол, и кивнул, чувствуя себя удовлетворенным. Когда Оуэн закончит симуляцию, он сможет сам все это просмотреть. Должно быть здесь есть что-то, пропущенное Хавьером – и присяжными.

Он достал из мини-холодильника Ребекки чайный гриб и сел на свой ящик, наблюдая за Гриффином. Через несколько минут его бритая голова приблизилась к мониторам.

– У твоего мальчика проблемы, – сказал ассасин.

Хавьер встал.

– У него?..

– У его предка.

Хавьер пересек комнату и посмотрел через плечо Гриффина. Он увидел предка Оуэна, китайскую женщину-ассасина, мчащуюся через лагерь из больших палаток. За ней неслась вся монгольская армия.

– Есть какие-нибудь признаки зубца?

Гриффин сжал зубы.

– Да.