После ужина, надраив себя до блеска, друзья разошлись, каждый в свою сторону. Пётр пошёл разыскивать Леночку, чтобы пригласить её на вечер, а Саша пошёл в офицерский клуб. Это было его первое посещение клуба.

В день своего прибытия на Аляску они так и не сумели воспользоваться приглашением американского приятеля Николая де Толли. В тот вечер оказалось слишком много дел: сначала размещение, потом инструктажи и масса самых разных мелких организационных хлопот. Кроме того, наши специалисты в день прилёта еще и не знали, можно ли им ходить в гарнизонный офицерский клуб и как там общаться с американцами. Все эти моменты были разъяснены на следующий день.

Нашим офицерам было разрешено неограниченное посещение офицерского клуба. Более того, учитывая то, что у американских офицеров непосещение клуба считалось дурным тоном, нашим офицерам и особенно лётному составу было рекомендовано при любой имеющейся возможности навещать гарнизонный офицерский клуб. При этом на инструктаже было разрешено пить спиртное, но строго следить за количеством выпитого и не выходить за рамки приличия. Общаясь с американцами, следовало быть дружелюбными и доброжелательными. Вместе с тем, желательно избегать разговоров на служебные и политические темы, душевной дружбы с ними не водить.

Подходя к клубу, Саша обнаружил, что многие сослуживцы тоже подтягиваются в эту сторону. «А прав был Петя, что послал занимать столик, – подумал он. – Не всем, поди, хватит мест».

В холле клуба его встретил высокий американский солдат, явно мулатского происхождения. Широко улыбаясь в два ряда белоснежных зубов, он сказал:

– Good evening, Mr. Officer. Welcome back.[1]Добрый вечер, господин офицер. Добро пожаловать (англ.) .
– Он помог снять плащ и проводил Александра до дверей в основное помещение.

Войдя в зал, Саша осмотрелся. На первый взгляд это был ресторан – со столиками, эстрадой для музыкантов и небольшим танцполом. Он прошёл к свободному столику, присел на стул и принялся рассматривать окружающую обстановку. Ему всё было интересно. Хотя сравнить было особо не с чем. На Родине он только однажды побывал в ресторане. Это было сразу после выпуска из военного училища, в Гатчине, ещё перед войной с Финляндией. Тогда командир экипажа, в который он попал, пригласил своих сослуживцев отметить рождение сына. Ресторан назывался громко и красиво «Северная пальмира». Ему запомнился зал с пальмами в кадках, расставленными вдоль стен, клубы табачного дыма, ярко накрашенные девицы, которые почему-то приставали с объятиями. Очень горькая и крепкая водка, которую он впервые там попробовал, ни радости, ни прилива энергии не принесла. Только ощущение неспособности управлять своим телом и страшное, до тошноты, головокружение. С тех пор он не пил. Алкоголь в его сознании тесно увязывался с этими неприятностями и утренней головной болью, которая была такой сильной, что до сих пор ещё не исчезла из памяти.

Подошёл официант, с которым Саша кое-как объяснился. Он разъяснил, что его товарищи скоро подойдут, а на период ожидания заказал себе апельсиновый сок со льдом. Официант ушёл, и для Саши наступил момент, когда он не спеша мог осмотреться и, насколько это было возможно, понять, что за порядки существуют в этом заведении.

В полупустом зале царил полумрак. Звучала тихая музыка. На эстраде за танцполом играла группа музыкантов в военной форме. Впереди оркестра саксофонист, прикрыв веки, негромко выводил мелодию из кинофильма «Серенада солнечной долины». В дальнем углу зала стоял бильярдный стол.

Особое место занимал бар со стойкой. Создавалось такое впечатление, что это место является главным в зале. В баре было выставлено такое количество самых разнообразных бутылок, с яркими красивыми этикетками, что у Саши зарябило в глазах. Он не думал, что спиртных напитков может быть так много в одном месте. За барной стойкой уверенно работал рослый американец в рубашке цвета хаки, замшевой жилетке с кисточками и в ковбойской шляпе. Он с удовольствием вступал в разговоры с теми, кто присаживался у стойки на высокий стул. А уж если кто-то заказывал коктейль, то он показывал чудеса жонглёрского искусства, подбрасывая в воздух различные бутылки и стаканы. Со стороны создавалось впечатление, что фужеры наполняются в воздухе.

Присутствующие в зале американские офицеры практически все были в военной форме. Александра, как и его товарищей, прибывших на Аляску поражала форма одежды американских военных. Её особенностью было то, что по внешнему виду трудно было отличить генерала от рядового – у всех почти одинаковая форма. То ли дело у нас: генерал – так издалека видны яркие лампасы, большие звезды в окантованных золотым шитьем петлицах, широкие нарукавные шевроны.

– Ну что скучаешь, Санёк? – услышал он голос Гамова за спиной.

Александр повернулся и увидел сияющее лицо пилота, а рядом с ним Леночку Макарову с букетиком цветов. Поднявшись, он пожал протянутую Леной руку, и смущаясь от того, что впервые в жизни говорит комплимент, произнес:

– Здравствуйте, Лена. Вы сегодня ослепительно красивы.

Я думаю, на всей Аляске не найдёшь такой красавицы.

– Спасибо, Саша! Я не думала, что вы такой мастер на комплименты.

– Леночка, обижаешь! Он же член моего экипажа. А в авиации как? Скажи, кто у тебя командир, и я скажу, кто ты. А кто у штурмана Сорокина командир? Старший лейтенант Гамов. То-то и оно!

– Вопросов нет, Петя, ты неисправим, – ослепительно улыбалась Леночка и, обернувшись к подошедшему официанту, что-то сказала ему по-английски. В ответ тот широко улыбнулся, кивнул головой и, провозгласив волшебное «Окей!», удалился.

После прибытия полка на Аляску Пётр уже несколько раз встречался с Леной. Но все эти встречи носили служебно-случайный характер. Тем не менее, благодаря настойчивости Гамова их отношения сблизились, по крайней мере, они стали обращаться друг к другу исключительно на «ты». Сегодняшняя встреча была первой во внеслужебной обстановке.

– Если Вы не возражаете, мальчики, я сказала ему, что когда мы сделаем выбор, позовём его.

– Лена, поскольку для тебя не существует языкового барьера предлагаю этот выбор сделать тебе, – заметил Пётр. – На цены не смотри, сегодняшний день стоит того, чтобы его хорошо

отметить.

Тщательно обговорив меню, Лена сделала заказ. Кроме салатов и бифштексов заказали шампанское, конфеты, фрукты и лимон. Когда Гамов произнес слово лимон, Лена не без ехидства спросила:

– А зачем тебе, Петя, лимон? К шампанскому вполне достаточно бы конфет и фруктов?

– А лимон, Леночка, для того, чтобы, если мы надумаем выпить коньяку или виски, нам не пришлось заказывать закуску и ждать её – она у нас уже будет. Шампанское – это только для тебя и для первого тоста.

– Ты не прав, командир, я не пью крепких спиртных напитков, – сказал Саша.

– Да не может быть! Ты же боевой штурман, – удивился Шумов.

– Может, может! – вполне серьезно отвечал Александр.

– Молодец, Саша, – поддержала его Леночка, – наконец-то у меня появился достойный напарник, который не пьёт крепкие напитки.

– Неужели придётся шампанское лимоном закусывать? – нарочито ворчливо заметил Пётр.

А зал между тем постепенно наполнялся посетителями. Советские офицеры, лётчики, штурманы, инженеры растворялись в общей массе посетителей, главным образом, американских офицеров, но вместе с тем по манере поведения было видно, что наши вели себя если не сковано, то сдержано, присматривались к ситуации. Скованность постепенно по ходу вечера проходила. Начали совместно с американцами поднимать тосты «За победу!», подсаживаться друг к другу. Американцы приглашали наших за свои столики, наши – американцев.

Пётр пригласил Лену на вальс. Они танцевали так, как это было принято в России. Все, кто был на танцполе, остановились и с удивлением смотрели на советскую пару. Так здесь не танцевал никто. Гармоничное сочетание сказочной музыки Штрауса с пластикой движений красивой молодой пары покорило всех. Казалось, что для этих двух молодых людей, сейчас не существует ни войны, ни этого зала, ни присутствующих гостей, а есть только музыка… и они, принадлежащие друг другу.

Стихли последние музыкальные звуки, Леночка, полуприсев в книксене, слегка склонила голову, Пётр, наклонившись, поцеловал ей руку. Все зааплодировали. Гамов взял смутившуюся Леночку под руку и под те же аплодисментов гордо повёл к своему столику.

– Ребята-а-а! Какие вы молодцы! Я такое видел только в кино, – сказал Саша, когда друзья оказались на своих местах.

– Красиво танцевать, как и вести себя в обществе, должен уметь каждый советский лётчик. Мы же в чужой стране, – назидательно проговорила Лена и, повернувшись к Гамову, сказала, – Спасибо тебе, Петя.

В этот момент Александр увидел, как через зал к ним направляется старший лейтенант Николай де Толли. Он негромко сказал Петру:

– Командир, кажется, к нам гости.

– Ну что же, это хорошо, будем встречать гостей, – вставая, сказал Гамов и широко, чисто по-американски улыбаясь, пошёл навстречу Николаю.

Они встретились, как друзья. Пожали друг другу руки, и Пётр, указывая жестом путь, подвёл гостя к своему столику.

– Это Елена, наш друг, – представил Леночку Пётр.

Лена встала, протянула руку и проговорила на хорошем английском:

– Меня действительно зовут Лена, я переводчик советской миссии, а вы кто?

– Николай, – сказал гость и, склонив голову, поцеловал Леночке руку, – Николай де Толли, – уточнил он. – Пилот-инструктор военно-воздушных сил Соединённых Штатов Америки.

– А по произношению и не скажешь, вы отлично говорите по-русски, – заметила Лена. – И по манерам…

– И по происхождению я не американец, бабушка вывезла меня из России ребёнком сначала в Турцию, затем в Америку. Так сложилась судьба. Но, к моему счастью, в семье меня воспитывали на русских традициях.

Подарив даме ослепительную улыбку и извинившись перед ней, он повернулся к Саше, протянул ему руку и, похлопав по плечу, сказал:

– Здравствуй, штурман Александр. Как ты устроился, как твои успехи?

– Здравствуй, Николай, спасибо, всё хорошо.

Пётр усадил гостя на свободный стул.

– Что будешь есть, пить, Коля?

– О, как ты меня замечательно назвал – Коля! Так меня называла в детстве только бабушка. Всё-таки меня не случайно всегда тянет к русским. Есть я ничего не буду, а вот виски сейчас закажу.

– Нет, Коля, у нас так не принято. Ты наш гость, поэтому заказывать будем мы.

Пётр подозвал официанта, заказал виски и коньяк.

– Вот видите, и лимон пригодился, – пошутил он.

– А что вы виски не пьёте? – отреагировал на заказ коньяка Николай.

– У нас с этим всё сложно, – ответил Пётр. – Дама, кроме шампанского, не пьёт ничего, да и то, как она пьёт нельзя назвать питьём, штурман не пьёт крепких напитков, а я к виски не привык, пью или водку, или коньяк. Но поскольку сегодня праздник, я считаю, что коньяк – это правильно.

– Понятно. Я думаю, что ваше пребывание на Аляске, несколько, поправит сложившуюся ситуацию. Не знаю, как Елена, но то, что непьющий по молодости лет Александр и ты, Пётр, через некоторое время будете пить виски и поймёте, что это достойный напиток, я не сомневаюсь.

– Пока принесут заказанное спиртное, я предлагаю выпить шампанского за наше знакомство, – сказал Гамов и разлил по фужерам шампанское.

– Я с удовольствием поддержу этот тост, – очень серьёзно, даже немого торжественно, проговорил де Толли, поднимая бокал шампанского. – Но хочу добавить к нему поздравления за успешное начало нашей совместной большой работы. Я горжусь тем, что познакомился с вами. Мы, пилоты, знаем, что летать по сибирской авиационной трассе обычные лётчики не могут – это удел высочайших профессионалов своего дела, каковыми вы и являетесь. Мы с интересом наблюдали за этим перелётом и очень рады, что задача выполнена блестяще. Думаю, что после сегодняшнего дня скептиков поубавится, а их в наших рядах, поверьте мне, немало. Я пью за вас!

– Это очень высокая оценка, – сказала Лена, после того, как все выпили. – Тем более, что она прозвучала из уст такого пилота-асса, как вы.

– Ну что вы, Елена, я обычный лётчик, – скромно заметил Николай.

– Я знаю, что говорю, – ответила Леночка, мило улыбаясь.

Принесли виски и коньяк. Стало значительно веселее. Некоторая скованность, вызванная коротким знакомством с американским лётчиком, растаяла. За столиком возникла атмосфера дружбы и взаимопонимания. У всех присутствующих появилось ощущение, будто они давным-давно знают друг друга.

– Слушай, Николай. Расскажи что-нибудь из своей пилотской жизни. Нам всё интересно. Вроде такие же лётчики, летаете так же, как и мы, но всё устроено как-то по-другому. Вон у вас даже командиром экипажа – штурман, а не так, как у нас, – пилот.

– Да, это действительно так. Ну что же, если вам так интересно, расскажу. Был у меня один случай, достойный того, чтобы о нём рассказать. Если бы он произошёл не со мной, никогда не поверил бы, что такое возможно.

– Вы специально интригуете? – игриво спросила Лена.

– Нет. Я уверен, что этот случай будет интересен и Петру, и Александру.