Для старшего лейтенанта Котельникова у секретаря отдела оставлена записка, в ней — подробный перечень вопросов, на которые требуются безотлагательные ответы. Шатеркин часто так делал в интересах сохранения времени, да и Котельникову это облегчало работу: перед ним был ясный и конкретный план действий.

Наказав секретарю немедленно, как только появится в отделе Котельников, вручить ему записку, Шатеркин пошел на доклад к полковнику Павлову.

Пока он перелистывал бумаги, полковник закурил. Большая черного дерева трубка была отделана тончайшей серебряной гравировкой и служила скорее украшением, чем приспособлением для курения. По этой красивей трубке, но порожней хрустальной пепельнице на столе можно было судить о том, как редко курит полковник. Видимо поэтому в кабинете не ощущалось того «векового» табачного духа, какой бывает там, где постоянно и без меры курят. И вообще, все в этой просторной и светлой комнате говорило об аккуратности ее хозяина.

— По делу Керженекова, — начал Шатеркин, — в настоящее время создалась такая обстановка, что уже можно сделать некоторые выгоды.

Полковник кивнул головой.

— Во-первых, самый главный вывод — совершенно отпадает версия о самоубийстве. Во-вторых, собранные данные наводят на мысль о том, что за убийством Керженекова скрывается, должно быть, что-то еще… Может быть, еще одно преступление.

— Каковы эти данные?

— Пока самые скромные. Но мне думается, товарищ полковник, что Керженеков и его убийца были связаны между собой какой-то тайной. Убийца, видимо, опытный и матёрый преступник, не желая делить тайну между двумя ее обладателями, а возможно и заподозрив Керженекова в каких-нибудь нежелательных намерениях, решил убрать его. Подготовка этой операции протекала, должно быть, в течение нескольких дней. Для того чтобы скрыть следы преступления и надолго запутать расследование, преступник умело воспользовался отпуском Керженекова. Накануне отъезда в отпуск преступник уговорил Керженекова, чтобы тот не брал с собой никого из провожающих, а сам в назначенное время приехал на вокзал. В девять часов утра Керженеков сдал свой чемодан в камеру хранения. Поезд же на Московское направление, на котором он должен был ехать, отправляется в 13 часов 45 минут. Должно быть, им надо было еще о чем-то поговорить. Располагая временем, преступник пригласил Керженекова в ресторан, там они позавтракали и немного выпили. Затем спустились к берегу, сели в лодку, которая перед этим таинственно исчезла с водной станции, и спустились вниз по течению. Вероятно, у Керженекова не было никаких подозрений, и он охотно поехал с преступником. Они отплыли вдоль берега за город, на двенадцатый километр, остановились на безлюдном полуострове. Некоторое время сидели у берега под черемухой. И здесь же выстрелом из пистолета Керженеков был убит.

Для того, чтобы сбить с толку следователя, преступник на месте происшествия создал обстановку самоубийства. Выстрел он сделал в упор, в заднюю часть правого виска…

Затем обыскал свою жертву и забрал все, что могло способствовать опознанию трупа, а в его правую руку вложил заряженный пистолет «Вальтер».

— Предусмотрительно, — заметил Павлов.

— Да, по-моему, он человек с опытом, и мне думается, действовал не в одиночку. Дело в том, что этот несчастный «Вальтер» полгода тому назад при неизвестных обстоятельствах и неизвестно кем был похищен у Денисова. Вы, должно быть, помните это дело?

— Он, кажется, начальник охраны завода?

— Так точно. Подозрительное совпадение: в этом же доме, в котором проживает Денисов, жил и Роман Онучин, арестованный по делу ювелирного магазина.

— Очень любопытно! — воскликнул полковник. — Придется снова вернуться и к делу Онучина и к делу Денисова, чтобы проверить эти подозрения.

— Проверка уже начата, товарищ полковник.

— Хорошо, — одобрил Павлов и, немного подумав, спросил: — У Онучина при обыске ничего не было такого?..

Шатеркин понял вопрос Павлова, хотя он и остался недосказанным.

— Ничего, — с огорчением ответил он. — Во всяком случае, не было найдено ничего, что давало бы основание подозревать его в хищении оружия… — Капитан умолк, сосредоточенно сдвинул брови. — В этом деле заслуживает внимания еще одна деталь: в руке у потерпевшего оказался не тот пистолет, из которого совершено убийство.

Полковник крякнул и сунул в пепельницу дымящуюся трубку.

— Что-то из ряда вон… — сказал он, сомневаясь.

— Из этого пистолета еще в лодке, заранее, был произведен., выстрел, что подтверждает обнаруженная в ней стреляная гильза; это, должно быть, специально для того, чтобы закоптить канал ствола оружия… После совершения убийства преступник на той же лодке спустился по течению реки примерно на три километра и затопил ее в кустах возле берега. В город он возвращался пешком, шел вдоль берега, видимо, заблудился и уже на следующий день забрел на пасеку, которая находится недалеко от места происшествия. Пасечнику Тимофею он объяснил, что осматривает будущие покосы, но как только зашел разговор о том, что произошло здесь, его перестали интересовать покосы, он стал расспрашивать старика, кто и каким образом обнаружил труп, опознан ли самоубийца. А когда Тимофей сказал, что труп нашли ребята, он захотел повидать их.

Павлов задумчиво постукивал по столе пальцами и тихо повторял:

— Так, так… Это бывает. Преступник иногда напоминает зайца, спугнутого гончими. Ведь заяц, как только собьет с толку собак, обязательно возвращается на то место, откуда его спугнули. Вот так и преступник иногда поступает: придет на место преступления, осмотрится, проверит, надежно ли заметены следы. Вгорячах думать некогда… — Павлов немного помолчал, потер шрам на щеке. — Вот так… А внешние приметы известны?

— Пока самые поверхностные, товарищ полковник.

На полуостров я отправил старшего лейтенанта Котельникова, он имеет задание собрать более подробные сведения об этом человеке… А мальчишки молодцы. Они нам здорово помогли.

— Хорошо, что у вас такие активные помощники, но вы подумайте и о другом… В целях безопасности нужно отвести ребят от этого дела, — уже строго, в тоне приказа закончил полковник.

— Понятно. Такие меры мной уже приняты, я запретил им пока появляться на полуострове…

— Мало вероятно, чтобы он снова пошел туда, там ему больше нечего делать, — заметил Павлов. — Но ребята могут и здесь начать его поиски. Для них это мир соблазнительных тайн и приключений.

— Я с ними говорил. Но, конечно, народ они своевольный, могут и не послушать.

— Чемодан осмотрели? — неожиданно спросил Павлов.

— Решительно ничего интересного: дорожные вещи. На месте происшествия имеются следы двух людей. Кто второй — неизвестно. Все говорит о том, что здесь ночевали рыболовы, но кто они, мы пока не знаем. Может быть, случайное совпадение, а может быть, как раз в этом разгадка тайны. В общем, товарищ полковник, этим тоже предстоит заняться как можно скорее.

Полковник поднялся со стула, уперся о стол вытянутыми руками, взглянул на Шатеркина.

— Вы правы. Выяснить, что за рыболовы были там, нужно, и как можно скорее. Да о мальчиках не забывайте, — напомнил он на прощанье.

Не успел Шатеркин сесть за стол после возвращения от Павлова, как секретарь занесла ему стопу только что распечатанной почты.

— Вот так воз! — воскликнул он. — Когда же я успею просмотреть это хозяйство?..

Но смотреть было нужно. Он очень хорошо знал, какой дорогой ценой иногда обходится несвоевременно рассмотренное заявление, неаккуратно, с опозданием исполненный запрос. Поэтому как бы капитан ни был занят, какая бы срочная работа ни торопила его, всегда он уделял часть времени, чтобы хоть бегло посмотреть почту, выбрать из нее срочное и наиболее важное.

Придвинув к себе письма, Шатеркин углубился в чтение. Чего только здесь не было! Вот личное письмо капитану Шатеркину от полковника из Куйбышева. Письмо полковника короткое, но трогательное. Он благодарит капитана милиции и его сотрудников за то, что они вернули в его семью дочь, потерянную во время войны.

В другом письме строгальщица механического завода благодарит отделение милиции за благотворное влияние ка сына. Она пишет, что ее Вовка стал хорошим и послушным мальчиком, перестал озорничать. Дружит он теперь с примерными ребятами, хорошо и прилежно учится и уж больше не цепляется крючком за проходящие автомашины.

Были в этой папке запросы судов о скрывшихся алиментщиках, сообщения иногородних органов о совершенных преступлениях и приметах скрывшихся преступников, жалобы и заявления трудящихся.

Капитан мелким почерком делал пометки на конвертах, на самих письмах: давал короткие, но ясные указания исполнителям, секретарю.

Но вот он задержал свое внимание на небольшом листке бумаги, к которому секретарем приколот серый конверт. Эта записка адресована старшему лейтенанту Котельникову от Анны Степановны Керженековой.

«Товарищ старший лейтенант! — гласила записка. — Я была так убита горем, что не могла сразу ответить на ваши вопросы. Прошу обратить внимание на следующее обстоятельство: В. П. за два-три дня до смерти ездил на рыбную ловлю с парикмахером Тагильцевым Семеном, который работает в том же учреждении. Он, может быть, что-нибудь знает. А. К»

— Ага, рыбалка… Это как раз то, что мне нужно. В волнении Шатеркин закурил, прошелся раз-другой по кабинету, ведя за собой кудрявую пелену дыма, снова перечитал записку. — Да, что бы ни было, а надо мне съездить и поглядеть на парикмахера Тагильцева сперва как клиенту, а потом видно будет. — Он ощупал гладко выбритый подбородок, с сожалением вздохнул. — Только сегодня побрился…

Взглянув ка часы, он снял телефонную трубку.

— Катя? Это я, Катюша. Поход в кино придется сегодня отложить, появилось срочное дело. Да… Что?.. Вот и хорошо. То есть нет, я рад, конечно, что у тебя это последний экзамен. Ты, может быть, поможешь мне в одном деле?.. Дело не столько касается юриспруденции… Архивное дело, пыльное… Согласна? Очень хорошо, спасибо… Ну уж тогда, конечно, не только в кино, пойдем обязательно в театр. Да, да, и на водную станцию… Ни пуха ни пера…

Закончив разговор, капитан в раздумье остановился у стола, потом торопливо шагнул к двери, запер ее и стал переодеваться.