Юго-восточные леса и плоскогорья

Приближаясь к Восточной Австралии на реактивном самолете, мы прежде всего различаем на горизонте высокие береговые скалы. Самолет берет курс на юг, следует вдоль чередующихся мысов и желтых бухт и описывает большой полукруг над самым большим городом Австралии - Сиднеем с его двухмиллионным населением. Самолет приземляется н аэропорту, расположенном на берегу исторического залива Ботани. Это - широкий, почти круглый залив, вход в него как бы охраняют два утеса; 19 апреля 1770 года капитан Джеймс Кук бросил здесь якорь, и это повлекло за собой ряд событий, которые привели через каких-нибудь восемнадцать лет к колонизации Австралии.

В этом месте европейцы наконец достигли изобилующего природными богатствами восточного берега континента. Ничто не внушало путешественникам здесь ужаса, испытанного Дирком Хартогом при его высадке на пустынный западный берег Австралии в 1606 году или позднейшими мореплавателями, когда по пути от мыса Доброй Надежды к Яве их увлекали к берегам Австралии изменчивые пассаты. В задачу Кука входило открытие и нанесение на карту восточных границ "Великого Южного континента", известного до тех пор лишь но его западной и южной части. И он выполнил ее с таким мастерством, что до сих пор карты Кука считаются безупречными. Основным местом его открытий, местом, где он высадился и обосновался, чтобы отдохнуть после двухмесячного путешествия из Новой Зеландии, был залив Ботани.

Залив Ботани, получивший свое название по своей интересной растительности, имеет как научное, так и историческое значение, потому что это колыбель естественной истории Австралии. Экспедиция Кука была организована в научных целях, в числе ее членов были ботаник Даниель Солендер и Джозеф Банкс, известный покровитель наук. За восемь дней, проведенных Куком в заливе, были собраны сотни образцов растений, многие из них с песчаного полуострова Кэрнелла возле южного мыса. В числе образцов были уникальные растения континента: кустарники с огромными овальными желтыми цветками, названные позднее "банксия", по имени их открывателя, цветущие ветви эвкалиптов и акаций, украшенная красными цветками лоза "кеннедия", покрытая розовыми цветками "дарвиния" и искривленный кустарник "изорогон". Все эти экземпляры вместе с коллекциями насекомых и другими экспонатами доступны для обозрения и изучения в Лондоне и в наши дни. Зарисовки удивительных растений, сделанные художниками на борту судна "Эндевор", так же прекрасны и точны, как любые другие, сделанные позднее.

От залива ботани до голубых гор

Для того чтобы получить понятие о том, как выглядит восточная часть Австралии, лучше всего совершить поездку в глубь страны от залива Ботани или Сиднея через равнину Хоксбери, а дальше направиться на запад и подняться к Голубым горам, в места, примыкающие к Большому Водораздельному хребту. Подобное путешествие интересно и с исторической точки зрения, так как по этому пути шли первые исследователи после основания колонии в 1788 году. До предгорьев путешественники преодолевали путь без труда, но затем крутые горные склоны, отвесные скалы и глубокие долины становились для них грозным препятствием. Это было за двадцать пять лет до того, как Блэксленд, Лаусон и Вентворт достигли вершины горной цепи, где на западе на расстоянии 3220 километров, за холмистыми, казавшимися бесконечными равнинами лежал Индийский океан.

Широкий и мелководный залив Ботани лишен высоких берегов, благодаря которым гавань Сиднея считается одной из наиболее красивых и впечатляющих в мире. Но как один, так и другой залив представляют собой затопленную сушу. По мнению геологов, мелководный залив Ботани представляет собой древнюю прибрежную равнину или долину, уже занесенную илом перед "затоплением", а более похожий на фьорд залив Порт-Джексон был молодой долиной, прорезанной на большую глубину мощной системой рек.

Скала 'Три сестры', Эко-Пойнт. Катумба. На заднем клане типичная для Голубых гор долина Джамиесон с крутыми склонами из разноцветного песчаника. Ее дно покрыто густой растительностью

Флора залива Ботани, по берегам которого автор бродил в отроческие годы, - это преимущественно флора береговой полосы и песчаных дюн; кое-где здесь разбросаны мелководные пресноводные болотца, некоторые участки береговой линии окаймлены мангровыми зарослями. Несколько выше, там, где почва богаче, вероятно, прекрасно когда-то росли эвкалипты, подобные тем, что сейчас растут несколько южнее в национальном парке Ройял. Болота залива Ботани, которые на ранней стадии снабжали водой Сидней, теперь частично осушены. Но и сейчас еще весной в тростниках слышны звонкая мелодичная песенка камышовки (Acrocephalus australis), жалобные нотки маленькой травяной птицы (Megalurus gramineus), клохтанье болотной курочки (Gallinula tenebrosa), кряканье черной утки (Anas superciliosa), австралийского нырка (Nyroca australis) и серого чирка (Anas gibberifrons). Ранним утром черные лебеди (Cygnus atratus) величаво плывут по чистой воде, а султанка с голубой грудкой и красными лапками (Рогphуriо melanotus) смело нарушает движение, внезапно пожелав выдернуть травинку, растущую около их дороги. На примыкающих к болотам заиленных участках залива летом кормятся тысячи мигрирующих из Арктики болотных птиц.

Тип низкорослой растительности, которая украшает обращенные к океану берега залива Ботани и тянется на сотни километров к северу и югу вдоль всего восточного берега континента, известен под названием верещатника. Характер растительности объясняется истощенной каменистой и песчаной почвой, настолько пористой, что она не может долго удерживать воду. Однако количество растительных видов велико, и в сентябре можно любоваться дикими цветами. Распространенные здесь растения, которые собирали Банкс и Солендер, представляли собой мелкий кустарничек, известный под названием шероховатки (Callistemon), с крупными красными цветами, предпочитающий сырые места. Из нескольких видов растущих здесь банксий самая красивая Banksia ericifolia, она всегда окружена медососами, наполняющими воздух мелодичным щебетанием. Ниже землю плотным ковром покрывает розовая барения (Boronia latifolia) и местная роза (В. serrulata). В этот розовый тон вкраплены желтые цветки Dillwynia и разные виды гревиллеи (Grevillea); в зависимости от вида цветы у них красные, розовые, серые или белые.

Разнообразны и верески, особенно много Ерасris microphylla с крошечными колосками белых цветков. Несколько необычный вид придает ландшафту эффектная ксанторрея, или травяное дерево (Xanthorrhoea), ее соцветия возвышаются на 1,5 - 2,5 метра над массой листьев, напоминающих траву. Травяные деревья, происхождение которых датируется многими миллионами лет, являются источником нектара для различных птиц, в том числе для медовых попугаев, известных под названием лори. При сжигании это дерево выделяет камедь, которую когда-то аборигены использовали, чтобы прикреплять наконечник копья к древку. Столь же интересно, как и травяное дерево, хищное растение росянка (Drosera). Высота его всего несколько сантиметров, но оно снабжено клейкими волосками, которые ловят добычу и помогают растению переваривать ее. Росянка растет по берегам небольших водотоков или в тех местах, где задерживается просачивание поверхностных вод.

Для верещатников специфичны некоторые виды птиц. Более открытые и незащищенные от ветра районы облюбовал медосос Gliciphila mеlanops. Его пение, подобное звукам флейты, отчасти напоминает чревовещание, в нем чудится даже что-то неземное. Весной в верещатнике я часто наблюдал брачные полеты этих птиц. Я даже обнаружил посередине пучка красного паучника, в самом низу, их гнездо. Новоголландский медосос (Phylidonyris novae-hollandiae) - птица значительно более многочисленная и более шумная. В верещатнике находят приют две очень скрытные, в отличие от медососов, маленькие, похожие на крапивников птицы: крошечный крапивник - эму (Stipiturus malachurus), прозванный так за распущенные хвостовые перья, похожие на хвост эму, и верещатниковый крапивник (Hylacola pyrrhopygia), отличный имитатор.

Нектар - основное питание, вероятно, девяноста видов австралийских птиц. Некоторые эвкалипты, дающие наилучший нектар, встречаются на довольно бедных почвах у моря наряду с болотным красным деревом и гибридом красного дерева близ Сиднея. Количество нектара не каждый год одинаково. Эти деревья цветут зимой и в годы обилия нектара привлекают питающихся им птиц не только из ближних, но и из дальних мест. Четыре рода маленьких лори, или медовых попугаев, и до десяти различного рода медососов слетаются к нектароносным деревьям. Громкий хор птичьих голосов и блестящее оперение попугаев производят сильное впечатление.

Леса восточной Австралии

Прежде всего, лес в Австралии относительно редкое явление: он занимает всего два процента площади страны, между тем как в Канаде он составляет тридцать пять, в Японии пятьдесят девять, а на Новой Зеландии двадцать процентов. Леса в Австралии образуют узкий пояс главным образом между горами и океаном, на востоке и на юге континента. Небольшие участки леса есть в северном Квинсленде, но непрерывная полоса тянется от гор Буния в южном Квинсленде, до Грампианс в западной Виктории. Остатки лесов имеются на хребте Маунт-Лофти в Аделаиде и в юго-западном углу континента. Большая часть Тасмании залесена. Однако, несмотря на ограниченность площади лесов, в них находят убежище многие из наиболее интересных и поразительных форм жизни.

В лесах Австралии господствуют эвкалипты, которых не менее пятисот видов. Лишь некоторые из этих видов подлинно лесные деревья, но многие из наиболее замечательных видов эвкалиптов присущи только этому району. В лесу лишь немногие виды вечнозеленых деревьев высотой ниже пятнадцати метров. Стволы у них прямые и увенчаны довольно редкими кронами, главным образом в верхней части. У многих видов старых деревьев стволы искривлены, и вид у них довольно потрепанный; частично это объясняется условиями естественного роста, а частично тем, что в местах сломанных ветвей образовались округлые выпуклости. В дуплистых деревьях ночуют поссумы и устраивают гнезда птицы. Листва у эвкалиптов кажется тускло- голубой или серо-зеленой, особенно по сравнению с яркой светло-зеленой листвой деревьев северного полушария. Длинные, узкие и блестящие листья стремятся отвернуться от палящего солнца. Молодые листья светло-зеленые или красноватые, но вскоре они приобретают цвет взрослого листа. Цветение эвкалиптов несколько неустойчиво, но они не уступают самым красивым цветущим деревьям. У большинства из них белые цветки, а на юго-западе континента есть виды, обильно покрытые красными, оранжевыми и желтыми цветками. В период цветения эвкалипты всегда привлекают птиц, питающихся нектаром, и насекомых, а человек ощущает тяжелую сладость пыльцы в воздухе и замечает оживленное движение живых существ на деревьях.

Калифорниец, южноафриканец и житель Среднего Востока, привыкшие к небольшим, посаженным человеком рядам эвкалиптов, вряд ли оценят разнообразие и великолепие эвкалиптовых лесов Восточной Австралии. В более южных районах - Гипсленде и Отуэй, а также на Тасмании растут высокие леса царственного эвкалипта (Eucalyptus regnans). Это прекрасные деревья с белыми стволами высотой до ста метров и иногда толщиной до нескольких метров у основания. Царственные эвкалипты соперничают по высоте с калифорнийскими вечнозелеными секвойями, считающимися высочайшими в мире деревьями. В глубоких прибрежных долинах Нового Южного Уэльса растут огромные голубые эвкалипты (Е. deanei, Е. saligna); одни из самых впечатляющих еще сохранившихся эвкалиптовых лесов находятся в долине реки Гроз в Голубых горах. Среди любимых маршрутов экскурсантов - крутая тропа, ведущая через Говетс-Лип близ Блэкхита и через густой подлесок на дне долины к Лесу Голубых эвкалиптов. По счастью, этому тихому прибежищу не грозит уничтожение, так как здешние места давно уже объявлены заповедными; для лесорубов здесь местность слишком пересеченная, а узость долины - естественная защита от пожаров в скрабе.

Ботаники называют эвкалиптовые леса Австралии склерофильными (буквально: жестколистными) в отличие от дождевых лесов. Листья у этих деревьев длинные и тонкие, кутикула плотная, и поэтому они хорошо противостоят сухому климату и сильному солнцу. Эти деревья не сбрасывают листву в самые сильные засухи. В тропическом дождевом лесу деревья, наоборот, обычно снабжены большими широкими листьями с максимальной площадью поверхности. Такие леса не знают засухи, но если бы условия изменились, то от сухости листья деревьев сначала бы сморщились, а затем погибли.

Легко распознаются эвкалипты с лохматой волокнистой корой, которую можно снимать лоскутами, и эвкалипты с "железной", твердой и рифленой корой. У многих эвкалиптов кора облезает в определенные сезоны слоями, но, чтобы снять "железную" кору, нужен топор. Еще один интересный вид - эвкалипт "с каракулями", небольшое дерево, растущее на бедных почвах. Его гладкая желтая или серая кора покрыта интересными зигзагообразными отметинами - это следы, оставленные короедами.

Непохожее на другие дерево растет на песчаниках близ Сиднея - крупное, раскидистое, с гладкой розовой корой, изогнутыми ветвями и большими узловатыми наплывами на верхней части ствола. Это не эвкалипт, но родственное ему дерево ангофора (Angophora costatа), его можно встретить в различных приморских парках.

Хотя эвкалипт и преобладает в австралийских склерофильных лесах, но казуарина с узловатым стволом и свисающей игольчатой листвой также широко распространена, особенно вдоль рек. Местами встречается скипидарное дерево. Многочисленна акация, или акация длиннолистная, но лесные акации - виды мелкие. Есть виды акации, цветущие осенью, зимой, весной и летом, и поэтому изобилие их бледно-желтых цветов постоянно оживляет леса. И действительно, цветение этих акаций поздней зимой производит такое необычное впечатление, что первого августа в школах Нового Южного Уэльса празднуют День акации.

Кустарниковый ярус - один из отличительных признаков склерофильного леса. Плотный зеленый полог, образуемый листвой дождевого тропического леса, мешает росту кустарника, а для лесосаванны характерен травяной покров. Лесной кустарник наиболее красочен в весеннюю пору. В это теплое время Telopea с блестящими темно-красными цветками размером около тринадцати сантиметров оправдывает ее выбор в качестве национального цветка штата Новый Южный Уэльс, а банксия, длиннолистная акация, пестрая гревиллея, розовая борония и эриостемоны, а также желтые горошки (Dillwynia, Pultenaea Gompholobium) расцвечивают нижний ярус леса яркими красками.

Коала

В австралийских склерофильных лесах живут очень своеобразные животные. Некоторые зоологи делят континент на три фаунистические провинции, или три зоогеографических подрайона. Бассианским подрайоном они именуют залесенную часть, два других - это внутренняя сухая часть континента (Эйрианский подрайон) и тропический север (Торрезианский подрайон).

Многие животные, приуроченные к Бассианскому подрайону, очевидно, прошли там длительный период эволюции. Так, из млекопитающих можно назвать большую сумчатую летягу (Schoinohates volans) с размахом перепонок девяносто сантиметров, что позволяет ей планировать на расстояние до 137 метров. Здесь же обитает серый, или лесной, кенгуру (Macropus giganteus). Прелестные пятнистые сумчатые хищники, которых называют сумчатыми кошками (Dasyurus quoll), и тигровые кошки (Dasyurops maculatus) охотятся после наступления темноты около скал и в нижнем ярусе леса. Здесь также живут крохотные так называемые сумчатые мыши, например Antechinus flavipes. Длиннорылые бандикуты "шарят" в лесной подстилке и роют землю в поисках личинок. А на ветвях деревьев находят приют такие изящные листоядные животные, как цепкохвостый поссум (Pseudocheirus). Но самое известное и популярное животное - сумчатый медведь коала (Phascolarctos cinereus). Это - небольшое (длиной около семидесяти пяти сантиметров) древесное животное с округлым туловищем, большими ушами и пушистым мехом. Мягкость коала, сонные глаза и спокойный характер сделали его всеобщим любимцем, и для него создано немало резерватов; любому парку, располагающему несколькими коалами, обеспечена посещаемость.

Коала (Phascolarctos cinereus)- самое привлекательное австралийское животное, которое питается только листьями эвкалиптовых деревьев. До того как были приняты меры по его охране, это животное истребляли сотнями тысяч из-за меха

Увы, так было не всегда. Распространенный во всех лесах Австралии в первый период ее заселения европейцами, коала подвергался жесточайшему истреблению: сотнями и тысячами это животное убивали ради меха (мирное животное, которое сидит на дереве и только смотрит на вас, - легкая добыча); коала погибали также от эпидемий и в конце концов почти исчезли. Еще в 1924 году популяция коалы была настолько велика, что в тот год добыли два миллиона шкурок этого животного, а в 1927 г. - шестьсот тысяч. Теперь же осталось, может быть, всего несколько тысяч коал. Точное количество коал неизвестно, но недавно появилось обнадеживающее сообщение Отдела охраны животных Южного Уэльса, что довольно много небольших популяций коал существуют на очень больших расстояниях друг от друга. Одно из таких мест (что очень любопытно) находится в районе Палм-Бич-Авалон в предместье Сиднея.

Пища коал весьма специфична. Они питаются только листьями менее чем двенадцати видов эвкалиптов. Вследствие этого в отличие от кенгуру, черных лебедей и некоторых других знаменитых животных Австралии вы не найдете коалу в зоопарках, которые находятся вне пределов их местообитания*. Коала нерасторжимо связаны с австралийскими эвкалиптами.

*(В зоопарках Сан-Диего и Сан-Франциско, где давно растут эвкалипты, привезенные из Австралии, коала жили по пять - семь лет и даже приносили потомство.)

Длинные когти и гранулированные подушечки на ладонях и подошвах позволяют коалам хорошо лазать по деревьям. Вся жизнь их проходит на ветвях: если они голодны - у них рядом молодые побеги, а захочется подремать - к их услугам ветка. Коала - местное австралийское слово, говорят, что оно означает "непьющий", что соответствует умению этого животного обходиться без воды, когда ее нет поблизости на поверхности земли. Однако было замечено, что пойманные коала воду пьют.

За день коала съедает один килограмм листьев, перерабатывая их с помощью слепой кишки длиной 1,8 - 2,4 метра! Спариваются они в возрасте около трех лет, а затем каждый год. У коал рождается только по одному детенышу. Продолжительность жизни этих животных обычно до двенадцати и лишь иногда до двадцати лет. В прежние времена аборигены охотились на них из-за мяса; естественные враги коала только орлы или крупные совы.

Водопад Бельмор-Фоллс близ Робертсона (Новый Южный Уэльс) ниспадает с заросшего эвкалиптами плато в овраг, 'вымощенный' покрытыми мхом обломками скал и заросший папоротниками и деревьями дождевого субтропического леса

На востоке Нового Южного Уэльса брачный сезон коал длится от ноября до февраля. Крошечный зародыш покидает матку на тридцать второй - тридцать пятый день и движется вверх, как и у всех сумчатых, до материнской сумки. Очутившись в сумке, он "прикрепляется" к соску. Проходит несколько месяцев, пока на нем появится шерсть и откроются глаза. Затем, примерно в возрасте шести месяцев, то есть между июнем и августом, детеныш впервые покидает материнскую сумку, чтобы испробовать свои когти и ноги на ближайших ветках. В это время его рост всего около двадцати сантиметров и он выглядит до того трогательно, что женщин в зоопарках едва удается удержать - так им хочется проникнуть в клетку и приласкать маленькое существо. В последующие три - четыре недели детеныш все меньше времени проводит в сумке и в августе или сентябре окончательно ее покидает. Его путешествия становятся все более длительными, но, почувствовав усталость, он забирается на спину матери. В зоопарках, где самки с детенышами часто содержатся в одном помещении, детеныш иногда направляется к чужой матери. Однако нрав у коал таков, что ни мать, ни детеныша это не беспокоит, кроме того случая (мне случайно удалось однажды это увидеть), когда двое малышей стремятся вскарабкаться на одну мать. Однако и тут не было заметно никакой враждебности, только самка казалась несколько удивленной, когда у нее внезапно подогнулись ноги.

В наши дни встретить коала в естественных условиях удается редко, но, вероятно, их больше, чем можно обнаружить, особенно в отдаленных лесных районах. Первого дикого коалу мне довелось увидеть на хребте Макферсон в южном Квинсленде. Несмотря на то что он сильно страдал от клеща, впившегося ему в бок, поймать и освободить его от паразита было нелегко. Если коала встречаются возле населенных пунктов, они обычно медленно переходят дорогу, нарушая работу транспорта. На дорогах возле Бэрли, в южном Квинсленде, можно увидеть дорожный знак "Здесь путь переходят коала" - интересная аналогия африканского знака "Слоны имеют право на дорогу" и североамериканского предупреждения "Опасно. Переход оленей".

Лесные птицы у себя дома

Леса Восточной Австралии особенно богаты птицами. Подсчеты, сделанные Кейтом Хиндвудом и Арнольдом Мак Гилл на участке площадью в 4270 квадратных километров от побережья до реки Хоксбери и от бухты Брокен-Бей на севере до Булли на юге, установили наличие 377 видов сухопутных и морских птиц. Из них океанских птиц всего около сорока пяти. Опытный наблюдатель может за год зарегистрировать от 230 до 260 различных видов. Недавно, в один из зимних майских дней, автор этих строк вместе со своим другом зарегистрировал в разных по характеру лесах, злаковниках и болотах 101 вид.

Большинство лесных птиц внешне похожи на виды, имеющиеся в других странах, но североамериканский или европейский наблюдатель, конечно, не узнает многих птиц из знакомых ему семейств. Самая большая группа, распространение которой ограничено Австралией и Тихим океаном, - медосх сезонное перемещение совпадает со временем цветения деревьев в разных местах.

Веерохвостая мухоловка (Rhipidura rufifrons). Эта изящная маленькая птичка каждый год в октябре мигрирует на юг и гнездится на участках дождевого тропического леса восточного побережья

Одна из самых распространенных в кустарнике и в садах птиц - голубой крапивник (Malurus cyaneus) с задранным вверх хвостом - очень мелкий вид; самец сине-черный, а самка коричневая. Шипоклювы (Acanthiza), маленькие, похожие на славку мухоловки, кормятся либо среди листьев деревьев, либо на земле. Визгливый дрозд (Colluricincla harmonica) - более крупная птица, оперение у него серо-синее, переходящее на крыльях в коричневое. Эти дрозды склевывают крупных насекомых с коры деревьев и с земли. Черно-желтые крикливые синицы (Falcunculus frontatus), чтобы добраться до прячущихся под корой насекомых, полосами обдирают ее с деревьев. Австралийский широкорот, или долларовая птица (Eurystomus orientalis), получившая свое название за большое белое пятно на крыле, древесные ласточки (Artamus cyanopterus) и ласточки (Hirundo nеохеnа) охотятся за насекомыми в воздухе. Летом к ним присоединяются два рода стрижей (Hyrundapus caudacutus и Apus pacificus), которые гнездятся на берегах Китая и Японии. Здесь есть также и зимородки. Малый синеклювый с оранжевой грудкой лазурный зимородок (Alcyone azurea) спокойно сидит над водой, выжидая, пока вкусная добыча проплывет мимо. Его большой коричневый родственник, кукабарра, наоборот, чисто лесной вид; кукабарра питается крупными насекомыми, змеями, ящерицами, а также птенцами других птиц. Ее жизнерадостный смех один из самых очаровательных звуков австралийского скраба. На заре или в сумерках три - четыре птицы создают объединенный хор. Весной по утрам неизменно звенят веселые песни чернобокой (Gymnorhina tibicen) и серой (Cracticus destructor) австралийских сорок. Безусловно, они достойны занять место среди лучших певцов мира. Вечера в кустарниках отмечаются "торжественным" "буубуук" маленькой совы (Ninох boobook).

Шелковистый шалашник

В нескольких километрах южнее Сиднея расположен национальный парк Ройял. Он занимает 14 500 га великолепного леса. В глубоких лощинах встречаются сланцы шоколадного цвета, так называемые "наррабские сланцы", отложившиеся в озерных условиях почти два миллиона лет тому назад. В местах, где они выходят на поверхность, растут небольшие участки влажного субтропического леса. Здесь встречается акмена (Асmеnа smithii)- темно-зеленое дерево с прекрасными розово-красными ягодами, которые привлекают разноцветных австралийских сорок курравонгов и шалашников, а также коучвуд (Ceratopelatum), сассафрас (Doryphora), смоковницы и другие деревья. Здесь можно увидеть древесные орхидеи, ползучие растения, свисающие с верхних ветвей деревьев, а на опушке густые заросли великолепных древовидных папоротников. В этих лесах живет небольшая группа "особых" птиц: красновато-коричневые веерохвостые голуби (Rhipidura rufifrons) и черноголовые мухоловки (Monarcha melanopsis), которые в октябре прилетают сюда с севера гнездиться наряду с крупными голубями (Leucosarcia melanoleuca), медососом (Meliphaga lewini) и другими птицами. Лирохвостов (Menuга novae-hollandiae) в национальном парке так много, что в холодные зимние дни воздух звенит от их чудесного пения. Они находят парк отличным местом, где всегда можно вырыть из земли мелких ракообразных и насекомых.

Из разнообразных групп птиц, характерных для Австралии и Новой Гвинеи, наиболее удивительны шалашники. В брачный сезон самцы шалашников строят площадку, на которой они поют и танцуют. Сиднейский национальный парк - постоянное пристанище одного из самых интересных видов этих птиц - атласного шалашника (Ptilonorhyncbus violaceus), и именно здесь были проведены наиболее важные исследования по изучению ее поведения. Нередко можно видеть самку, спокойно прогуливающуюся по краю лесной дорожки и прислушивающуюся к характерным, похожим на крик куропатки, хриплым призывам красующегося самца. Опушка дождевого леса самое подходящее место для шалашей однако некоторые самцы предпочитают более возвышенные и сухие склоны холмов.

У самца атласного шалашника блестящее сине-черное оперение, а у самки - тусклое, оливково-зеленое. Глаза у обоих голубые. Туловище почти такое же, как у домашнего голубя. Шалаш представляет собой две параллельные, сложенные из хворостин стенки - длиной примерно сорок шесть сантиметров и высотой тридцать сантиметров. Строится он в лесу на расчищенном месте, площадью в несколько метров, прямо на лесной подстилке. Шалаш легко обнаружить по окружающему его скоплению "игрушек": это и голубые хвостовые перья пурпурной розеллы, и выбеленные желтоватые раковины улиток, и былинки сухой травы, и ежедневно обновляемые мелкие желтые цветочки. Шалашник - закоренелый собиратель, а цивилизация дает ему возможность собирать и другие предметы. Однажды я видел шалаш, возле которого было собрано двадцать три голубых стеклышка, пять лоскутов голубого материала, одиннадцать кусочков от пластмассовых игрушек, семь голубых пробок от бутылок - и все это венчали две голубые пачки от сигарет.

Однако архитектурные способности и собирание "прекрасных" предметов еще не предел возможностей этой птицы. У самца выработалась поразительная практика "раскраски" стен своего тока. Он разжевывает мелкие кусочки древесного угля, оставшиеся от лесных пожаров, или остатки сгнившего дерева и, зажав в клюв кусочек шерсти или коры и пользуясь им как щеткой, красит сверху вниз и снизу вверх стенки своей загородки. Это один из редких случаев использования птицей какого-либо орудия, хотя, какова цель этой раскраски, мы так и не знаем.

Тяга этой птицы к сооружению шалашей непонятна. Натуралисты долго думали, что ее толкает на это эстетическое чувство, а биологического значения шалаш не имеет. Однако такие орнитологи, как А. Дж. Маршалл и Е. Т. Гильярд, высказывают предположение, что постройка шалаша - отголосок угасшего инстинкта сооружения гнезда. Это, по-видимому, подтверждается тем, что самец шалашника не принимает участия ни в устройстве гнезда, ни в высиживании и воспитании птенцов. Все эти функции выполняет самка. Шалаш безусловно является заявкой на территорию, так как два шалашника никогда не строят шалаши поблизости друг от друга, и бывали случаи, когда самцы из зависти налетали на шалаш соседа и разрушали его Шалаш является также объектом для привлечения самки, которая в определенное время соблазняется призывными криками самца и его эксцентрическими позами. Спаривание совершается когда самка входит в шалаш. Необъяснимо и то почему предметы, выставляемые для приманки самки, почти всегда голубого и желтого цвета, хотя именно эти цвета фигурируют в оперении самих птиц. Мы не знаем также, какие преимущества дают этому виду отклонения от обычных норм поведения. Некоторые биологи полагают, что шалашники, как и райские птицы, полигамны и естественный отбор создал элементы поведения, вынуждающие самку посещать самца, а не наоборот.

Удивительный утконос

Когда первые поселенцы двинулись к востоку через равнину, простиравшуюся за Сиднеем, и приблизились к предгорьям Голубых гор, они неожиданно встретили прекрасную реку. Это была Хоксбери, одна из многих рек, берущих начало на склонах Большого Водораздельного хребта и довольно спокойно текущих к океану. В Восточной Австралии таких рек много: Сноуи-Ривер, дренирующая Австралийские Альпы, Шолхейвен, впадающая в океан примерно в ста пятидесяти километрах от Сиднея, Хоксбери, Хантер, в устье которого стоит город Ньюкасл, и другие. Некоторые из них текут прямо к морю, другие сначала следуют параллельно Большому Водораздельному хребту и берегу, а затем поворачивают на восток. Именно таково направление Хоксбери, и геологи долгое время изумлялись ее сложному пути. Одна из главных составляющих ее рек, Уоллондилли, проделывает сначала путь в сотни километров на север, а затем, после слияния с рекой Кокс, которая вырывается из гор, входит в узкую расселину с отвесными краями - видимо, вторичное русло, прорезавшее гряду гор, поднявшуюся поперек ее прежнего течения. Затем она поворачивает на север и течет в этом направлении около пятидесяти километров, прежде чем, уже под названием Хоксбери, повернуть на восток к океану. Система рек Хоксбери очень древнего происхождения.

Натуралисты считают Хоксбери изумительной рекой. В ее пойме есть несколько больших болот, периодически заполняющихся водой во время разлива. В них находит убежище якана (Irediparrа gallinacea); благодаря длинным, длиннее туловища, пальцам она спокойно бродит по водной растительности. Якана - тропический вид, и эти места - граница ее распространения. Каждый сезон на здешних болотах собирается множество черных лебедей. Время от времени появляется большой ябиру (Xenorhyncbus asiaticus), местный, австралийский аист. Белые ибисы (Threskiornis molucca), королевские колпицы (Platalea regia), тихоокеанские и белоголовые цапли (Notophoyx pacifica и N. novae-hollandiae) бродят по мелководью. Какое наслаждение сидеть под деревом на берегу реки и следить за движением птиц вниз и вверх по течению, смотреть на витки и скольжение щурок (Merops ornatus), преследующих насекомых, на стаи проплывающих мимо уток, на змеешеек (Anhinga novae-hollandiae) и бакланов (Phalacrocorax melanoleucos и P. sulcirostris), ныряющих за добычей, наблюдать, как окуни или лобаны выпрыгивают на поверхность воды. Сумерки-самое чудесное время, потому что в эту пору колпицы и ибисы прилетают на ночлег, укрываются в ветвях высоких деревьев, окаймляющих реку, и начинают спорить друг с другом за лучшее место.

Группа больших серых кенгуру (Macropus giganteus) пьет из высыхающей лужи в скрабе. Самые крупные из современных сумчатых, они делают прыжки в семь - семь с половиной метров

Именно в сумерках я впервые увидел утконоса (Ornithorhynchus anatinus), интересное млекопитающее с утиным носом и перепончатыми лапами, одно из самых удивительных животных Австралии. Утконосы - сумеречные животные. Плывущее животное можно опознать по тянущимся за ним пузырькам воздуха. На этот раз я увидел, как утконос возник под тенью берега и сначала поплыл вверх по реке, а затем отдался на волю течения. В почти черной воде его небольшое тело было еле заметно.

Переселенцы впервые познакомились с утконосом на реке Хоксбери примерно в 1797 году. Через некоторое время его шкуры появились в Европе, но были приняты с недоверием. Действительно, слыханное ли дело, чтобы у покрытого мехом животного мог быть утиный клюв и перепонки на лапах! Только после того как в 1802 году Эдуард Хьюм анатомировал утконоса, удостоверились в том, что такое животное действительно существует. Э. Хьюм нашел, что женские органы утконоса "не похожи ни на что когда-либо виденное у четвероногих", и тогда это животное было выделено в новый подкласс. Интерес к утконосу стал быстро возрастать. Анатомирование утконоса привело французского учёного Ж. Сент-Илера к предположению, что это животное яйценосное, но ничего подобного ни у какого другого млекопитающего не обнаруживалось. Жан Ламарк, один из первых эволюционистов, согласился с этим предположением, но подчеркнул, что в противоположность рептилиям у утконоса четырехкамерное сердце и диафрагма, характерные для млекопитающих. Поскольку присутствие млечных желез не было обнаружено, Ламарк решил, что это животное не может быть млекопитающим, и создал категорию Prototheria (то есть прототип млекопитающего). Наконец в 1824 году германский анатом Иоганн Меккель нашел, что утконос действительно кормит детенышей молоком, но не через соски, а через множество мелких пор, разбросанных на поверхности брюшного отдела. Теперь считается, что детеныш вызывает прилив материнского молока, прижимаясь к телу матери, а затем слизывает капельки молока с меха. Это интересно, так как указывает на раннюю стадию эволюции млечных желез.

Утконос. Ноздри на его 'клюве' дают возможность животному вдыхать воздух и оставаться долгое время под водой

Споры о том, откладывает утконос яйца или нет, продолжались. И наконец, через пятьдесят лет молодой английский зоолог У. X. Колдуэлл отправился в Южный Квинсленд на реку Бернетт и в начале брачного сезона утконосов в 1884 году убил взрослую самку. В теле ее нашли порядочного размера яйцо с большим желтком; яйцо было заключено в такую же кожистую оболочку, как у ящериц. В полном восторге он дал каблограмму на заседание Британской ассоциации содействия развитию науки "Monotremes oviparous, ovum meroblastic", что значило: "Клоачное яйцекладущее, яйцо меробластичное".

Утконос обитает в реках и озерах Восточной Австралии на всем протяжении от мыса Йорк и реки Лайкхардт до Тасмании и юго-восточной части Южной Австралии. Во внутренних, более далеких от берегов местах он обычно встречается в районах рек Муррей и Маррамбиджи. Питается он речными раками и червями, которые добывает, вспахивая речное дно кожистым "утиным" носом. Утконос выходит на поверхность, чтобы проглотить пищу и подышать. В дневное время он прячется в норе на берегу реки, в которую попадает через отверстие, расположенное обычно в пятнадцати - тридцати сантиметрах под поверхностью воды. Длина самых больших туннелей, которые самки строят в брачный период, от шести до восемнадцати метров.

Утконоса иногда удается увидеть в сумерки, но только если вы будете сидеть не шевелясь. В начале брачного сезона, который длится с сентября по октябрь, вам может посчастливиться увидеть пару утконосов, занятую характерным ухаживанием: самка делает круги, а самец держится у ее хвоста. Детально рассмотреть движе ния утконосов в воде в сумерки трудно, но через стекло аквариума видно, что они плавают с помощью перепончатых лап, а плоский хвост, сходный с хвостом бобра, волочится сзади. Ныряя, животное закрывает свои маленькие глаза и хватает добычу на ощупь. Расположение ноздрей на верхней части клюва позволяет утконосу подниматься к поверхности, чтобы подышать, оставаясь под водой.

Сведениями о жизни утконоса мы обязаны главным образом изучению ее Гарри Буррелем и Дэйвидом Фли. Последнему удалось добиться размножения животных в неволе. В Виктории он установил, что спаривание происходит от полови ны сентября до половины октября. Гнездо из затем эвкалиптовых листьев было построено в конце норы к концу октября. Когда самка удалилась для откладывания яиц, она в двух местах закрыла входное отверстие илом, очевидно, для того, чтобы сырость не проникла в убежище. В кладке обычно бывает от одного до трех яиц, каждое длиной от девятнадцати до двадцати пяти сантиметров. Самка согревает яйца, сворачиваясь вокруг них клубком. Инкубационный период длится семь - десять дней.

Молодые утконосы родятся слепыми и остаются практически беспомощными в течение примерно одиннадцати недель. Детеныш утконоса входит в воду, только когда ему исполняется семнадцать недель, в это время его величина достигает около тридцати пяти сантиметров.

Голубые горы

Голубые горы, названные так колонистами за дымчато-голубой оттенок, отвесно поднимаются за рекой Хоксбери. Из западных пригородов Сиднея они просматриваются только как красивая голубоватая линия на горизонте, но на более близком расстоянии виден сплошной гребень с высокими вершинами и массивами, разделенными глубокими речными долинами V-образной формы. В темно-зеленых склонах, покрытых густым лесом, есть что-то таинственное.

Когда впервые поселенцы предприняли попытку проникнуть в Голубые горы, они шли по долинам с крутыми склонами, и им приходилось преодолевать почти непроходимый подлесок, скользкие подъемы и каменистые спуски, бороться с обжигающей крапивой, с насекомыми, пиявками, и в конце концов в верхней части долины им встретились неприступные отвесные скалы. Покорить впервые эти горы удалось только Блэксленду, Лаусону и Вентуорту, потому что они шли не по долинам, а по гребню гор.

Современные шоссейные и железные дороги также проложены по гребню. Уклон крутой. Но, когда путешественник продвигается вверх через сравнительно редкий лес, растущий на более открытых склонах, его вознаграждает открывающаяся перед ним великолепная панорама оставшейся позади равнины Сиднея. Затем овраги по обеим сторонам дороги становятся все круче и отвеснее, и наконец, и дна их уже не видно. Беловатые, желтоватые и красноватые песчаники на отвесных склонах не только прекрасны, они интересны. По ним можно проследить напластования, опрокинутые и изогнутые сильными сжатиями внутри земной коры, сопровождавшими первоначальное поднятие плато. На самых высоких точках хребта, достигающих 1000 - 1500 метров, открывается поистине величественное зрелище. В таких местах, как вершина Эхо близ Блу-Маунтинс и Говетс-Лип близ Блэкхи та, по обе стороны зияют ущелья глубиной до 183 метров и более отвесные слои застывших разноцветных песчаников, с редко разбросанными кустарниками и чахлыми деревьями, простираются до самого горизонта. То здесь, то там над долиной нависают выступы, а местами сквозь глубокие ущелья видна другая, сходящаяся с основной, долина. Белые блестящие, словно карандашом проведенные на скалах, линии указывают на присутствие водопадов; в долины постоянно поступает вода с поверхности плато. Местами видны группы скал, устоявшие против выветривания и водной эрозии и, словно стражи, поднимающиеся по бокам и со дна долины. Наиболее известны три вертикальные скалы у вершины Эхо, носящие название "Три сестры".

На дне долин лежит густой слой листвы. Только спустившись по одной из крутых тропинок на скалах - это небезопасное и утомительное занятие, - можно оценить могучую красоту деревьев и роскошь подлеска. Но даже смотря на долину с плато, получаешь представление о птицах, живущих внизу. В скалах отдаются резкие крики птицы - бич (Psophodes olivaceus), слышны меланхолическое карканье ворона (Corvus coronoides), воркованье голубя-уонга, мелодичное щебетанье стайки ярко-красных розелл (Platycercus elegans), звенящие голоса лирохвостов (Menura novae-hollandiae), чириканье желтой мухоловки (Eopsaltria australis). Зная, чем кормятся эти птицы в других местах, получаешь представление и о характере растительности на дне долины.

Наблюдатель присаживается на краю скалы. Маленькая коричневая, похожая на воробья, птичка взлетает вверх, затем опускается на ближайшую скалу и начинает испускать резкие, сердитые крики. Эта скальная австралийская славка (Origma solitaria), приспособившаяся к обитанию в горах, встречается только в сложенных песчаниками и известняками районах центральной части прибрежного Нового Южного Уэльса. Она строит уникальные гнезда куполообразной формы с "хвостом", подвешенные на паутине к потолку пещеры.

Голубые горы сложены в основном песчаником, так называемым "песчаником Хоксбери", отложившимся в эстуарии с соленой водой в третичный период, около девятнадцати миллионов лет тому назад. Но на плато кое-где возвышаются остатки вулканов, например горы Уилсон и Томах. Восточный склон, как мы уже говорили, крут, но к западу его склоны более отлогие, и оттуда открываются широкие, покрытые травой долины. В этих долинах прекрасные земледельческие районы Мегалонг и Каперти. Скрытые в залесенной долине, немного к западу от главного хребта горной цепи, расположены великолепные пещеры Джинолан. Величественные сталактиты, сталагмиты, драпировки, занавеси и бугорки из блестящего белого камня ставят их в один ряд с самыми замечательными известняковыми пещерами Австралии.

Наскальные рисунки исчезнувшего народа

Когда "Эндевор" бросил якорь в заливе Ботани, люди, прибывшие сюда с Куком, были изумлены, встретив австралийских аборигенов. Плодородные восточные берега населяли племена охотников и рыболовов, и в течение всего пребывания судна в заливе всегда можно было видеть несколько выдолбленных из дерева лодок. Местные жители оказались робкими, но прямых контактов с этими людьми каменного века установлено не было.

Аборигены Восточной Австралии уже давно перестали быть чем-то реально существующим. О прежних временах напоминают только оставшиеся наскальные рисунки австралоидов на песчаниках берегового плато и в Голубых горах. Особенно много наскальных изображений в округе Сиднея, и все новые и новые рисунки открываются нашим глазам. Поскольку аборигены не знали земледелия и питались мясом, рыбой и млекопитающими, они были неотъемлемой частью экологического комплекса своего времени. Об этом свидетельствует тематика наскальных изображений.

Бывший куратор по вопросам антропологии Австралийского музея Фредерик Д. Маккарти провел специальное изучение наскальных рисунков и пещерной живописи и их ритуального значения. В настоящее время в пятидесяти километрах от Сиднея открыто более шестисот подземных галерей. На одних стенах изображены гигантские антропоморфические фигуры великого создателя и других духов; на других - фигуры охотников в головных уборах с бумерангами и щитами, отпечатки следов рассказывают нам об охоте. Многочисленны контурные изображения наиболее важных объектов охоты: валлаби, кенгуру, эму, сумчатых муравьедов, поссумов, летучих собак, китов, рыб. Сейчас уже невозможно определить значение символов и фигур, но известно, что в некоторых частях Австралии контуры животных периодически подновлялись, так как считалось, что это обеспечивает изобилие дичи и удачную охоту.

Рисунки, сделанные при помощи ряда последовательно выдолбленных отверстий диаметром около двух сантиметров и соединенные желобками, под влиянием атмосферных осадков постепенно стираются.

Еще более уязвима пещерная живопись, выполненная белой глиной, черным древесным углем, красной и желтой охрой. Лучше других сохранились нанесенные по трафарету очертания рук. В качестве трафарета художник использовал собственные руки, обмазывая растопыренные пальцы глиной. Сейчас пещерные галереи вызывают широкий интерес. Прилагаются усилия, чтобы составить их перечень и по возможности сохранить для будущего.

Берега: дюны, скалы, песочники

Самка кольцехвостого поссума (Pseudocheirus laniginosus) с двумя малышами на спине появляется из гнезда, построенного на дереве из сухих веток

Характерная особенность восточного берега Нового Южного Уэльса - изломанная береговая линия, состоящая из скал, чередующихся с длинными песчаными отмелями. На всем ее протяжении много бухт и эстуариев, большей частью мелководных; дальше от моря они превращаются в солоноватые лагуны или болота. Многие бухточки отделены от моря песчаными барами, так что с морем они соединяются только во время сильных дождей или очень высоких приливов. Бары образуются под действием течений и ветров, главным образом южных и юго-западных.

Самец цветососа (Dicaeum hirundinaceum) длиной около девяти сантиметров с ягодкой омелы, которую он собирается очистить и проглотить

Кук видел далеко простирающиеся песчаные дюны на южной стороне залива Ботани. Такие же дюны есть и в других местах. Из большой их группы, возможно самой большой из всех приморских дюн, образовались обширные песчаные острова у берегов южного Квинсленда. Наиболее значительные из них - остров Страдброк, длиной в пятьдесят шесть километров, и остров Мортон, длиной в сорок километров. Ветер создал из песка гряды высотой от 240 до 270 метров. Большинство береговых песчаных дюн на востоке теперь "одряхлели", то есть перестали расти и почти заросли кустарником, травой и низкорослыми деревьями.

Если бы в экспедиции Кука был орнитолог, он оставил бы такое же восторженное описание птиц, как и описание растений залива Ботани. Но в судовом журнале о птицах записей мало. Оценивать все разнообразие жизни в заливаемой приливом береговой полосе - в скалах, на отмелях и в бухтах - предстояло представителям следующих поколений. Обилие крабов, креветок, морских звезд, офиур, морских ежей, плоских червей, полихет, медуз, мидий, брюхоногих и других моллюсков поразительно. Аборигены, конечно, собирали с этих мест богатую дань, охотясь и на побережье, и в каноэ. Масса выбеленных раковин свидетельствует о том, что здесь происходили пиршества многих поколений.

Необычайные ощущения приносит прогулка по скалам. Сильный морской ветер дует в лицо, внизу волнуется и пенится океан. Чайки (Larus novae-hollandiae) сидят в постоянном ожидании добычи, случайная пустельга (Falco cenchroides) поднимается в восходящих потоках воздуха, а то проскользнет и сапсан (Falco peregrinus). Если это время отлива, то на обнаженных площадках внизу собираются маленькие группы перелетных болотных птиц, чаек, цапель (Demigretta sacra), а может быть, появится и пара темных куликов-сорок (Haematopus filiginosus). Время от времени над морем виднеются альбатросы и гигантский буревестник (Macronectes giganteus) или олуша (Sula bassana).

У берегов Восточной и Южной Австралии бесчисленное множество морских птиц, большинство из них зимние гости из Антарктики. Но прекраснее всех большой альбатрос (Diomedia exulans), самая крупная летающая птица в мире; размах его крыльев более трех метров. Излюбленное место сборищ этих птиц - выход сточной трубы возле Малабара, пригорода, расположенного неподалеку от Сиднея. Поскольку эти птицы взлетают в воздух только при сильном ветре, некоторые энтузиасты oт наживаются ловить их в сети и окольцовывать. Результаты кольцевания поразительны: некоторых птиц обнаруживали на Фолклендских островах, а другие, окольцованные на Фолкленде, были встречены затем в Малабаре. Характерны для этих мест и австралийские олуши, внешне очень похожие на европейский и североамериканский виды. Они также посещают Сидней и другие гавани, и их легко узнать по особому способу нырять: они бросаются в воду головой вниз с высоты пятнадцати метров и более. Кормятся они в основном макрелью, сардинами и другими пелагическими рыбами, собирающимися в крупные косяки. В австралийских водах пять колоний олуш, и все они далеко на юге. Единственная практически достижимая колония находится на острове Кэт, берега других островов слишком круто обрываются в море. Но, может быть, это и к лучшему, так как колонию на острове Кэт постоянно навещают рыбаки, которым нужны птенцы олушей в качестве приманки для ловли лангустов.

Острова морских птиц в новом Южном Уэльсе

Около девяти разных видов морских птиц ухитряются гнездиться вдоль берегов Нового Южного Уэльса, несмотря на относительную малочисленность подходящих для них островов. Наиболее интересный вид - вилохвостая качурка, серая сверху и белая снизу (Pterodroma leucoptera). Подвид P. leucoptera leucoptera гнездится только на одном острове Кэббиджтри (получившем свое название от растущей на нем капустной пальмы), лежащем за портом Стеффенс. Возможно, что вся колония насчитывает не более двух сотен птиц.

Маленькие качурки ютятся в неглубоких укрытиях в скалах, а также под пальмами и густыми деревьями пизонии, покидая их в конце лета и возвращаясь в сентябре. Поскольку это исключительно ночные птицы, только искушенные орнитологи знают об их присутствии. Враги этой застенчивой птицы - клейкие семена пизонии, которые иногда склеивают перья так, что птицы не могут летать, пожары в скрабе и низкая репродуктивная способность этих птиц: они откладывают только по одному яйцу в год.

Самая интересная, и лучше всего знакомая автору этих строк, группа островов - Файв айлендс (Пять островов). Это заказник, находящийся за Порт-Кембла к югу от Сиднея. Как и другие прибрежные острова, они представляют собой вершины древних холмов, изолированные в результате поднятия уровня моря. Площадь их колеблется примерно от 40 га до небольших скалистых куполов всего в 0,4 - 0,8 га. На песчаных гребнях всех островов растет буйная трава и мелкий кустарник. Один из этих островов (прозванный "Зубной щеткой" за его конфигурацию) - низкий каменистый риф с приподнятым, покрытым кустарником плато на одном конце - избран для гнездования белоголовой вилохвостой качуркой (Pelegadroma marina), норы которой скрыты под хрустальной травой (Mesembryanthemum), и карликовыми пингвинами (Eudyptula minor), которые занимают пещеры. Меланхолично звучат их жалобные, похожие на звуки флейты голоса, 'когда они возвращаются на берег и направляются к местам ночлега. Оказывается, пингвинов преследуют мелкие блохи. Однажды в непогоду, во время моего пребывания на острове, мне пришлось искать укрытия в пещере, и я был вынужден выдворить оттуда хозяев - одного взрослого и двух еще совсем маленьких пингвинов. Но они мне отомстили. В песке ютилось множество блох, которые быстро набросились на ближайший, излучавший тепло предмет. Человека пингвиновые блохи, по-видимому, не кусают, но их странствование по моему телу совершенно лишило меня сна и покоя. В этих скалах ежегодно гнездится пара серых куликов; здесь же кормятся стаи маленьких песочников, прилетающих из Арктики.

Самый крупный из Пяти островов - Дженкинс - облюбовала колония из пяти тысяч серебристых чаек (Larus novae - holiandiae), мелких белых красноклювых чаек, столь характерных для Австралии, а также несколько сот гнездящихся здесь крачек Берга (Sterna bergii). В любой год крачки занимают возвышенную часть острова, собираясь группами для защиты своих яиц от прожорливых чаек. Клинохвостые буревестники (Putfinus pacificus) и несколько короткохвостых буревестников (P. tenuirostris) также гнездятся на острове, но они ночные птицы, и посетитель и не подозревает об их присутствии, пока не провалится по колено в нору.

Гости из Арктики

Каждый год до тридцати видов болотных птиц, ржанок, песочников, кроншнепов, веретенников, летят на юг с мест своих гнездовий в Сибири и на Аляске, чтобы провести австралийское лето в устьях, бухтах и на песчаных отмелях Австралии. Излюбленное место их сборищ - залив Ботани, и перечень птиц, встречающихся здесь из недели в неделю, необычайно обширен.

Первые стаи северных птиц появляются в сентябре, после чего количество птиц и разнообразие видов быстро возрастает. Песчаная отмель, где еще неделю назад бродило всего несколько чаек и бакланов, испещрена сотнями, если не тысячами маленьких коричневых существ; они бегают взад и вперед, кивают головой и подрагивают хвостом от удовольствия, что можно полакомиться червячками и другими животными, оставшимися на песке после отлива. Стаи бывают самые разнообразные: от сотен экземпляров до горсточки. Некоторые птицы проявляют вкус к "чистым" стаям, то есть к стаям, объединяющим птиц одного вида. Таковы, например, острохвостый песочник (Eroiia acuminata) или мелкий краснозобик (Е. ruficollis); в других стаях собираются птицы всевозможных "конфигураций" и размеров. Более мелкие виды всегда настороже: испугавшись, они быстро взмывают вверх, поднимаются зигзагами, затем словно обмахивают облака быстрыми движениями крыльев; с минуту их силуэт четко вырисовывается на голубом небе, и вот - беспорядочная кучка уже качается на волнах. Также стремительно они возвращаются на отмель и вновь начинают нетерпеливо искать корм.

Гости из Арктики проделывают самый длинный путь, чтобы достичь Австралии. Почему они не гнездятся в Южном полушарии - загадка, и притом неразрешимая. К тому времени, как они прилетают сюда, их брачное оперение уже тускнеет и они приобретают защитный коричневый цвет. До конца лета они ведут размеренный образ жизни: кормятся во время отлива, отдыхают точно у линии, до которой доходит прилив, на прилегающих болотах или в полях. С наступлением осени они опять нарядны. У золотистой ржанки (Piuvialis dominiса) спинка в золотых крапинках, а грудка черная. Монгольский зуек (Cbaradrius mongolus) становится снизу красно-кирпичным, а грудка длинноногого и длинноклювого веретенника (Limosa lapponica) приобретает ржаво-красный оттенок. С приближением миграционного сезона в стаях происходят какие-то психологические изменения. Птицы становятся беспокойными, нервными, приблизиться к ним невозможно. Орнитолог, который ищет незнакомых ему птиц, встречается с неожиданными проблемами, но зато осенью стаи сменяются почти ежедневно, поскольку новые виды прибывают с юга.

Водяная агама - ящерица длиной в тридцать семь сантиметров, живет на берегах рек и ручьев, а испугавшись, скрывается в воде

Покидая Австралию, эти птицы летят в северную тундру, где тающий снег уже обнажает землю. Их дом - страна полярных медведей, овцебыков и карибу. В июне они начнут откладывать яйца в быстро растущую траву и в осоку, кормиться двукрылыми и другими насекомыми, которые там так изобильны летом.

Горная цепь

Из всех континентов только в Австралии нет высоких гор, постоянных фирновых полей, ледников и действующих вулканов. Самая высокая вершина страны - гора Косцюшко, ее высота 2230 метров. Австралия является и самым плоским континентом: установлено, что не более пяти процентов территории лежит выше 600 метров над уровнем моря. Однако самые высокие горы Австралии играют существенную роль. Большой Водораздел, или Большой Водораздельный хребет, протянувшийся с севера на юг параллельно восточному побережью на 3220 километров, задерживает осадки. Он оказывает влияние на целый ряд факторов и во многом определяет биологическое разнообразие Австралийского континента. Нельзя не отметить также, что восточные горы - один из красивейших районов страны.

Важной физико-географической особенностью континента следует считать колебания в высоте от 305 до 1830 метров над уровнем моря. В Квинсленде, например, участки высотой от 915 до 1220 метров отделены друг от друга обширными низинами, по которым животные из внутренней части страны могут достигнуть побережья. На севере Нового Южного Уэльса высота вулканов Бажимба и Капоомпета 1525 и 1555 метров соответственно. Высота плато Голубых гор от 915 до 1070 метров. Высота плато горы Косцюшко 1830 - 2135 м, а горы в восточной Виктории, так называемые Викторианские Альпы*, поднимаются выше уровня моря на 1525 - 1680 метров. Дальше к западу, прямо на север от Мельбурна, проходит глубокое ущелье (335 метров), и горы Грампианс в западной Виктории в самой высокой своей части достигают около 600 метров. Большой Водораздельный хребет на всем своем протяжении делит речную систему на ряд быстрых рек побережья, текущих в восточном или южном направлении, и на более длинные реки внутренних районов страны. Восточная сторона хребта изобилует большими и малыми водопадами и извилистыми ручьями. Реки западного направления меандрируют, так как они многие сотни километров текут по плоской равнине, имеют медленное течение и неравномерный сток.

*(Правильнее называть их Викторианскими горами, так как альпийские формы рельефа в этих горах отсутствуют.)

Следует, вероятно, объяснить, почему мы пользуемся терминами "водораздел" и "хребет". Термин "хребет" употреблялся со времен первых поселенцев, которые видели в обрывистом восточном склоне сходство с большими горными хребтами других континентов. Однако геологические изыскания вскоре показали, что они несравнимы, так как западный склон пологий. Нет здесь и вершин, характерных для настоящих горных хребтов. По своей структуре Большой Водораздельный хребет - это поднятое плато, изрезанное реками и водотоками. Геологи предпочитают термин Большой Водораздел, подчеркивая этим его значение в разделении системы рек на реки восточного и западного направления.

Эродированная местность

С геологической точки зрения Большой Водораздельный хребет представляет собой сложное сочетание многих видов горных пород. Одни из них очень древнего происхождения, другие более позднего, но все они приподняты, изогнуты и выветрены. Среди древних пород граниты, образовавшиеся еще в палеозое, известняки с ископаемыми остатками, а также другие породы, происхождение которых датируется силурийским и девонским периодами, то есть их возраст от 350 до 400 миллионов лет. К переходному периоду относятся угленосные пласты пермско-каменноугольного периода (их возраст от 200 до 300 миллионов лет) и дельтовые отложения - песчаники триасового периода. Самые поздние породы - базальтовые покровы - остатки длительной вулканической "фазы", продолжавшейся, возможно, от сорока миллионов лет до одного миллиона лет. Некоторые из самых высоких точек - останцы, или так называемые монадноки, сложенные устойчивыми к эрозии гранитами и базальтами, - свидетельство того, какими были эти возвышенности до поднятия Большого Водораздела.

История этого удивительного рельефа необычайно интересна. Очевидно, были два периода поднятия, один в конце миоцена - может быть, двадцать миллионов лет тому назад, а другой - в позднем плиоцене, примерно два миллиона лет тому назад. По всему видно, что более древняя поднятая поверхность, изъеденная эрозией, подверглась вторичному поднятию, вследствие чего водотоки обновились и прорезали себе новые русла. Нагорье Косцюшко достигло современных размеров во второй период поднятия.

Австралийские и Викторианские Альпы

Австралийские Альпы - так именуют нагорье Косцюшко и прилегающие нагорья - одной ногой стоят на границе штата Новый Южный Уэльс, а другой - в штате Виктория. Говорят, что во время относительно короткой зимы снег выпадает здесь на большей площади, чем в Швейцарии. Снеговая граница зимой проходит на уровне 1680 - 1525 метров, но спускается до 1370 метров в Виктории, а на острове Тасмания еще ниже. Зимой общая покрытая снегом площадь страны составляет около 5180 квадратных километров на материке и 6475 квадратных километров на территории островов. Снег выпадает с мая по октябрь, но его количество меняется из года в год. Лыжники считают зимним период с июля по сентябрь, так как в это время глубокий снег создает идеальные условия для лыжного спорта.

Сумчатая 'мышь' (Sminthopsis murinа) - маленькое изящное насекомоядное животное, широко распространенное в Южной Австралии

Климат в горной части страны вполне соответствует условиям открытого ветрам района. Ветры здесь иногда достигают штормовой и даже ураганной силы, но продолжаются недолго и главным образом дуют с северо-запада и юго-запада. Зимой эти ветры сдувают снег в сугробы, пронизывают вас насквозь, и катание на лыжах в это время невозможно. Летом при таком ветре страшен даже обычный ливень. Суточные колебания температуры в промежуточные сезоны иногда достигают десяти градусов: дни теплые, а ночи из-за ветра холодные и неприятные.

Годовое количество осадков (примерно пятьдесят процентов из них дожди) колеблется в альпийском поясе в пределах 1780 - 3050 миллиметров, а в субальпийском - 760 - 2030 миллиметров. Средние месячные температуры летом от 10 до 15° в горной части страны и от 10 до 12° в низменных районах и соответственно зимой от - 1,2 до 1,5° и от 1,7 до 4,4°. Шесть месяцев в году минимальная температура не ниже нуля.

Горная часть Австралии отличается от таких же районов на северных континентах отсутствием хвойных деревьев. К условиям жизни среди снегов здесь приспособился снежный эвкалипт (Eucalyptus coriacea). Такой растительностью покрыты большие участки на склонах и вершинах гор на высоте от 1200-1800 метров. Это низкорослые и искривленные деревья, но стволы у них гладкие, и, когда с дерева сходит кора, ствол покрывается красивыми красными, коричневыми и кремовыми полосками. Еще влажные от тающего снега, они ярко блестят на солнце. Как и прочие эвкалипты, снежный эвкалипт - вечнозеленое дерево. Таким образом, австралийский лыжник спускается с гор не среди елей и тсуги, а среди эвкалиптов - и это еще одна характерная черта австралийского ландшафта.

Суровое величие гор и альпийские луга

Австралийские Альпы были открыты в 1839 году польским исследователем Стржелецким. В числе возвышающихся над плато округлых вершин из устойчивого против эрозии гранита есть четыре горы высотой более 2100 метров: Косцюшко, Таунсенд, Туинам и Рамсхед. Самой высокой из них, как считал Стржелецкий, он присвоил имя польского патриота Косцюшко. Он писал о ней: "Австралийские Альпы венчает заметно превосходящий все обнаруженные до сих пор вершины и окруженный неровными возвышенностями отвесный и покрытый снегом конус горы Косцюшко". Более поздними исследованиями было установлено, что гора, получившая название Таунсенд, на самом деле выше; из любезности властям пришлось взаимозаменить названия этих гор.

Снежные горы, или Австралийские Альпы, фактически представляют собой массив, расположенный в пределах горной системы Большого Водораздельного хребта. Таким образом, поднимаясь к вершине, Стржелецкий прошел субальпийскую зону, густо заросшую на высоте 900 - 1500 метров такими эвкалиптами, как кендлбарк и царственный эвкалипт, красноватый и гигантский эвкалипты. Расположенные между вершинами альпийские луга и сфагновые болота представляют собой обширные водосборные бассейны. Основная река, дренирующая возвышенности, Сноуи-Ривер, с бесчисленными ручьями от постоянно тающих снегов; сливаясь у края плато, ручьи образуют низвергающиеся вниз бурные потоки. Около Джиндабайн на высоте 900 метров расход глубоко врезанной главной реки 36 000 литров в секунду, и в этом месте река похожа на кипящий котел. В нижнем течении Сноуи-Ривер течет по прибрежной равнине в северо-восточной части штата Виктория и впадает в море возле Орбоста.

Ранней весной австралийский скраб украшают золотистые акации. После эвкалиптов акации самые характерные деревья Австралии

Достопримечательность западной части нагорья Косцюшко - ущелье глубиной 1370 метров; в него стекают воды со склонов, образуя Суомпи-Плейн-Ривер - приток текущего на запад Муррея, самой большой реки Австралии. На южном дугообразном конце нагорья находятся высокие горы штата Виктория: Фетертоп, Богонг и Хотхэм, все они выше 1800 метров. Гора Богонг хорошо известна своими высокогорными равнинами и такими же обширными альпийскими лугами, как в районе горы Косцюшко. Эти вершины, сложенные из гранита, в результате выветривания превратились в округлые холмы и бугры, но с неровными зубчатыми краями. От центрального массива отходят неглубокие овраги. Хотхэм и Фетертоп сложены сланцами, но их вершины покрыты пластами твердого базальта - это остатки прежних излияний лавы, и поэтому сами вершины и склоны гор относительно гладки. Еще одна гора - Бафало - представляет собой сглаженный гранитный массив с крутыми склонами, с нее открывается великолепная панорама. Вертикальные трещины создали здесь гранитные монолиты, напоминающие готическую архитектуру. Там есть и острые зубчатые гребни, и альпийские луга; потоки воды низвергаются по трещинам мимо нагромождений огромных валунов и падают в пропасти, выливаясь из них на более плоскую местность внизу.

Древние ледники и ледниковые озера

На нагорье Косцюшко заметны следы древнего оледенения: ледниковые морены, расширенные долины, отполированные скалы и эрратические валуны, занесенные сюда ледником. Геологи полагают, что и в Южном, и в Северном полушарии за последний миллион лет было четыре ледниковых периода. В Австралии, довольно близко расположенной к экватору, площадь, занятая оледенением, была незначительной. Во всяком случае, следы его можно найти только на очень высоких горах. Во время первого оледенения, Маланны, ледниковый покров, по-видимому, охватывал площадь в 1100 квадратных километров; он начинался примерно в двадцати километрах к югу от горы Косцюшко и уходил примерно на 48 километров к северу, спускаясь на несколько километров с восточных склонов. Его толщина составляла около шестидесяти метров. В те времена почти половина острова Тасмания была покрыта льдом.

О втором и третьем ледниковом периоде в Австралии почти ничего сказать нельзя, так как все следы были стерты последним оледенением, которое, как полагают, закончилось десять- пятнадцать тысячелетий тому назад*. По-видимому, ледниковый щит был невелик: это были лишь отдельные ледники, образовавшиеся в головной части долин. Они прорезали несколько горных амфитеатров, так называемых цирков. Максимальная длина одного из них у истоков Сноуи-Ривер около двадцати километров.

*(Исследованиями последних лет установлено, что в Австралии была всего одна эпоха оледенения.)

В этой местности чрезвычайно привлекательны небольшие озера. Они приютились среди гранитных валунов, и их берега окаймлены либо обломками породы, либо ярко-зеленой травой и сфагновыми мхами. К востоку от ущелья Шарлотта-Пас, близ склонов горы Косцюшко, в каменном углублении, образованное таянием льдов, лежит великолепное Голубое озеро. Небольшое озеро Хэдлейз-Тарн подпирает древняя морена. Озеро Коттапатамба, самое высокогорное озеро в Австралии (2040 метров), окаймлено гранитными склонами, покрытыми наметенным ветром снегом.

Лето на альпийских лугах

Когда со склонов гор сходит снег, альпийские луга начинают сверкать самыми разнообразными красками. Миллионами появляются белые снежные маргаритки (Clemetia longifolia), полосами цветет золотистый цмин (Helichrysum), склоны холмов одевает желтый крестовник (Senecio). Цветут колокольчики, крошечные желтые звездочки Stackhousia, белые снежные анемоны, кусты нежно-розовой примелеи, желтые лютики, альпийский вереск, фиалки, солнечные орхидеи, хопбуш, карликовые гревиллеи. Здесь же растет интересная "горная петрушка" (Aciphylla) с белыми цветками и колючими листьями, похожими на миниатюрный лист веерной пальмы. Постоянно встречаются стилидии (Stylidium) с гроздьями многочисленных ярко-розовых цветков. Ботаническое разнообразие цветов здесь таково, что за несколько часов можно найти пятьдесят видов цветущих растений.

Изучение происхождения и родства разнообразных альпийских растений, встречающихся на высоте 1800 метров, показало, что эта флора появилась в результате длительного смешения элементов, попавших сюда из разных мест. У многих высокогорных растений наблюдаются те же признаки приспособления к суровым условиям существования, как и на других континентах: необходимость уменьшаться до карликового роста, лепиться к скалам, вести однолетнее существование, отмирая до корня, и давать каждую весну новые ростки. Чтобы противостоять жестоким ветрам и обледенению, некоторые растения растут пучками, у них развиваются жесткие листья или колючки. Разумеется, все растения, которые остаются на поверхности, должны быть очень стойкими, чтобы выдерживать длительное пребывание под снегом.

Кукабарра (Dacelo novae-guineae), чей жизнерадостный смех слышится преимущественно на рассвете, в сумерках и перед бурей: типичная пгица австралийского скраба

Одно из высокогорных растений, стилидия (Stylidium), интересно своим способом опыления. Хотя в районах, где держится снег, оно широко распространено, по существу, альпийским его назвать нельзя: девяносто из ста с лишком австралийских видов этого рода встречаются только на уровне моря в Западной Австралии. Стилидия растет также в Новой Зеландии, Южной Америке и Азии. Из середины розового цветка с четырьмя лепестками выходит длинный наклонный столбик, имеющий на верхушке мужской и женский органы. Он чрезвычайно чувствителен, и если его касается насекомое, то сбрасывает пыльцу. Оплодотворение наступает, когда насекомое задевает вызревший столбик другого цветка. Один из наиболее важных опылителей стилидии маленькая пчела (Ехоnеurа). Столбик вновь обретает свою чувствительность примерно через пятнадцать минут и готов к встрече с новым насекомым.

В декабре и январе снега на склонах горы Косцюшко отступают и открывают высокогорные луга, покрытые великолепными анемоновыми лютиками (Ranunculus anemoneus)

Альпийские кузнечики, лягушки и ящерицы

Среди удивительных насекомых районов Австралии, где выпадает снег, - горные кобылки (Acripeza reticulata), которыми кишат альпийские луга. Эти кобылки - мастера менять окраску в зависимости от света и "эмоций": из голубых они становятся желтовато-коричневыми. Самцы сидят на стеблях олеарии и левкопотона, испуская резкое стрекотание, особенно пронзительное в сумерках и перед восходом солнца. Другое интересное насекомое - альпийская цикада (Tettigarсta crinita), одна из самых примитивных цикад в мире; по формам она похожа на мотылька, передние крылышки у нее темные и коричневые, туловище волосатое. Не в пример другим цикадам звуковые органы есть как у самцов, так и у самок. Это чисто ночные насекомые. Днем, боясь света, они прячутся под корой. Куколки появляются в январе и феврале и поднимаются по стволу снежных эвкалиптов, чтобы затем превратиться во взрослую форму. Виды, встречающиеся на горе Косцюшко, близкородственны тасманской цикаде (Т. tomentosa).

Альпийские луга и водотоки нагорьев - местообитания двух очень красивых лягушек. Черно-желтая, длиной в два с половиной сантиметра лягушка псевдофрина, или корробори (Pseudophryne corroboree), обитает в сфагновых болотах. Ее название происходит от названия церемониального танца австралийских аборигенов, для которого танцоры разрисовывали тела самыми необычайными узорами/Первый экземпляр этой лягушки американский зоолог Дж. А. Мур обнаружил в Австралийском музее. Этот экземпляр, переданный музею несколько лет тому назад, был так непохож на все известные виды австралийских лягушек, что специалисты сначала решили, что это шутка какого-нибудь заморского путешественника. Но работы Мура показали, что, несмотря на расцветку, это все же один из представителей австралийской группы лягушек. Другие ее экземпляры удалось добыть в районе горы Косцюшко. Еще одна характерная лягушка альпийской зоны - ярко-зеленая и коричневая раса малой древесной квакши (Hyla ewingii alpinа). Она распространена вдоль рек, тогда как корробори придерживается преимущественно сфагновых болот. И та и другая размножаются летом, а зимуют под снегом. В небольших водотоках обитают также речные раки, многие водные насекомые и мелкие рыбы Galaxias findlayi, которые перед наступлением зимы переселяются несколько ниже. Ряд наиболее интересных рептилий альпийских районов можно увидеть также и на Тасмании. Среди них пятнистая ящерица-сцинк с голубым языком (Tiliqua nigrolutea). Это крупное медлительное существо прячется за валунами и за туссоковыми злаками. Маленькая драконовая ящерица (Amphibolurus diemenensis) часто появляется на стволах снежных эвкалиптов. Многочисленны там и сцинки, в том числе мелкий сцинк (Leiolopisma ocellata). Австралийская коричневая змея (Denisonia superba) встречается редко и, как только к ней приближается наблюдатель, немедленно исчезает. Взаимный обмен животных и растений между районом горы Косцюшко и Тасманией, очевидно, имел место в ледниковые периоды. При отступании моря Бассов пролив высох, и в этом месте, вероятно, преобладали достаточно низкие температуры. С потеплением климата холодолюбивые группы, чтобы выжить на континенте, вынуждены были отступить к горным вершинам.

Суровые верхние склоны горы Косцюшко в летнее время. Снежные эвкалипты растут на высоте только от 1200 до 1800 метров

Эму и вомбаты

Когда в альпийских районах отступают снега, некоторые птицы переселяются в горы. Наиболее многочисленны из них, вероятно, австралийские коньки (Anthus novae-zeelandiae). Эта похожая на жаворонка коричневая птица бегает по камням и по траве, питается насекомыми и семенами и гнездится под туссоковыми злаками. Ласточки (Hirundo пеохепа) носятся в воздухе над лугами, где находят обильное питание в виде мошек и других насекомых. Над гранитными обнажениями кружится пустельга. Для высокогорных районов характерен также вездесущий ворон.

В летнюю пору на альпийских нагорьях небольшими группами "пасутся" эму (Dromaius novae-hollandiae). Это одна из самых распространенных в Австралии птиц, наряду с кенгуру ее изображение украшает герб страны. Раньше эму встречались и в злаковниках, и в редколесье, но ныне в прибрежных районах их осталось уже немного; считается, что эму расселились во внутренних частях страны. Рост эму в плечах до одного метра, а с поднятой при сигнале опасности головой почти до двух. Весит эму от тридцати двух до тридцати шести килограммов, иногда пятьдесят четыре килограмма. Туловище с тусклым коричневато-серым оперением; как и у других бескилевых, или бегающих, птиц, у эму сильно редуцированные крылья и мощные ноги. По ровной местности он может бежать со скоростью пятьдесят километров в час. Эму - вторая по величине птица в мире, превосходит ее только африканский страус.

На высокогорье, на покрытых снегом местах растут приспособившиеся к холоду виды эвкалипта - снежные эвкалипты (Eucalyptus coriacea)

Я всегда с восторгом смотрю на группы этих птиц, величаво пересекающих равнину или лес. Однажды я решил проверить, насколько правдивы широко распространенные рассказы о том, что если при встрече с эму стоять неподвижно и помахивать потихоньку платком, то любопытные птицы подойдут на близкое расстояние. Было это около хребта Ворамбангль на северо-западе Нового Южного Уэльса. Все получилось отлично: птицы подошли ко мне на расстояние примерно тридцать метров, а потом повернули и направились своим путем. В Центральной Австралии аборигены предпочитают мясо эму любой другой пище. Во время одной из экспедиций я убедился в том, что мои сотоварищи-аборигены, равнодушно взиравшие на кенгуру, буквально запрыгали от восторга, когда в поле зрения оказался эму. Пить эму должны очень часто. Однажды, когда я был у Айерс-Рок в Центральной Австралии, группа этих птиц каждое утро приходила на водопой к подножию этой скалы.

Самка эму несколько крупнее самца. Этот вид гнездится только зимой, откладывая яйца примерно в апреле. Гнездо представляет собой охапку травы и листьев и обычно расположено под деревом или возле куста. В кладке восемь - десять зеленовато-черных яиц. Обязанности по высиживанию всегда несет самец, как это распространено среди всех страусовых птиц. Птенцы вылупляются примерно через шестьдесят дней. Покрытые коричневыми и белыми полосками, птенцы почти неразличимы в траве. Эму питаются дикими фруктами, фузанусом (Fusanus), кислыми сливами (Owenia), молодой травой и насекомыми. Одно время эму считались распространителями ввезенной в Австралию опунции - бича всех пастбищ. Эму ломают изгороди, и, кроме того, их, как и кенгуру, обвиняют в том, что они отнимают пастбища у овец. В давние времена аборигены охотились на эму с копьями или отравляли воду в местах водопоя листьями питури (Duboisia).

Вомбат (Phascolomys hirsutus) - большеголовое крупное роющее сумчатое млекопитающее с короткими ногами и маленькими глазами, размером с сурка. Окраска у него коричнево-черная, шерсть жесткая. Длина крупного экземпляра около метра, вес 36 килограммов. Поскольку вомбат предпочитает холмистую местность, нагорье Косцюшко для него идеальное местообитание. Большие, с низкими сводами норы вомбатов - характерная особенность некоторых нагорий. В конце норы длиной от 4,5 до 30 метров устроено гнездо из коры или травы. Говорят, что вомбат роет свои норы, лежа на боку и выгребая землю сильными лопатообразными когтями. Вблизи норы всегда есть небольшое углубление, в котором животное принимает солнечные ванны. Питается вомбат травой, корнями и грибами, перемалывая пищу постоянно отрастающими резцами, сходными с резцами грызунов.

В районе горы Косцюшко я видел молодых вомбатов на снегу, хотя в холодную погоду они предпочитают оставаться под землей. Вомбаты обладают хорошим характером, и их можно приручить, хотя они способны подрыть и даже разрушить заграждение.

Юго-западный угол

Дикорастущие цветы юго-западной Австралии не имеют себе равных на всем континенте. В сентябре все здесь расцвечено разнообразными красками. Склоны холмов сплошь покрыты золотистыми цветами длиннолистной акации. Ковром стелются голубая лешенольтия (Leschenaultia) и колокольчики (Orthrosanthus). Эпокрис (Epacris) и другие кустарниковые вересковые растения одеваются в белые и розовые наряды. Кусты дикого горошка испещрены коричневыми и желтыми пятнами. Гирлянды белого ломоноса (Clematis) и пурпурной харденбергии (Hardenbergia) обвивают стволы поваленных деревьев и драпируют бугры. Тут и там по лесной подстилке разбросаны группы интересного растения - "лапы кенгуру" (Anigozanthos); их зеленые с красным и черно-зеленые цветы столь же необычны по форме, как и по цвету. Растущие выше искривленные старые банксии приукрасили себя крупными желто-оранжевыми цветами. Многие эвкалипты усеяны стайками сгрудившихся у цветов и оттесняющих друг друга весело щебечущих медососов.

Ранняя весна в юго-западной Австралии - волшебная пора теплых безоблачных дней, ярких цветов, поющих птиц. И не мудрено, что в город Перт в это время съезжаются туристы из всех уголков Австралии.

Самая богатая флора

Однако великолепие цветов юго-запада - это еще не все. Для ботаника ограниченный пустыней, изолированный участок леса, редколесья и верещатника - самое чудесное место континента. Во-первых, поразительно богата и разнообразна флора, насчитывающая около шести тысяч видов. Говорят, что, кроме как в тропиках, подобного богатства нет нигде. Во-вторых, восемьдесят процентов видов растений уникальны. В-третьих, основные группы австралийских растений именно здесь достигают величайшего разнообразия. Тридцать семь из примерно пятидесяти видов банксий можно встретить лишь в этих местах, равно как 106 из 120 видов мелалеуки белоствольной (Melaleuca), 112 из 180 гревилей (Grevillea), 71 из 100 видов хакеи (Накеа) и 26 из 30 видов изопогона (Isopogon). Все 52 вида дриандры (Dryandra) и все 15 видов бофортии (Beaufortia) приурочены к этому району. Изобилие названных групп привело к выводу, что юго-запад является колыбелью австралийской флоры.

Богатство и неповторимость этой флоры известны давно. В 1860 году они поразили известного биогеографа Алфреда Рассела Уоллеса. "Юго-западная Австралия, - писал он, - значительно менее обширна, чем ее юго-восточная часть, ее почвы и климат не так разнообразны, нет величественных гор, и много песчаных пустынь: и все же, как ни странно, ее флора столь же богата, а может быть и более богата, и здесь гораздо больше специфических видов и родов растений".

С тех пор прошло сто лет, но ботаники все еще не нашли исчерпывающего объяснения разнообразию растительности юго-западной Австралии.

Равнина Налларбор

Первое путешествие в юго-западную Австралию я совершил поездом, приехав с востока. Переезд занял около двух дней, а за это время можно получить полное представление о самых сухих районах Австралии, так как пересекаешь всю равнину Налларбор. Эта песчаная, глинистая или каменистая равнина практически лишена деревьев, единственной растительностью являются разбросанные и большей частью чахлые кустарники. Суровый ландшафт пустыни объясняется малым количеством выпадаемых осадков (менее 250 миллиметров в год), которые быстро просачиваются сквозь песок. На равнине Налларбор потеря влаги даже больше, чем в пустыне, поскольку песок подстилают известняки. Растения еще не успевают воспользоваться дождевой влагой, а вода уже уходит на недоступную для них глубину.

Река Мерчисон протекает через внутренние части страны и достигает моря близ Джералдтона, но в сухое время года она превращается в ряд мелких водоемов. Ее берега окаймлены искривленными эвкалиптовыми деревьями

Равниной Налларбор заканчивается Большое Западное плато, или Щит, - обширная песчаная и каменистая возвышенность, занимающая всю западную половину Австралии. Плато высотой в среднем от 250 до 365 метров частично сложено самыми древними в мире породами. По возрасту обнаженные породы, образующие холмы близ города Олбани, находящиеся рядом береговые скалы, а также изогнутую дугу архипелага Решерш на юге, относятся к архейской эре. За 1 500 000 000 лет, прошедших со времени формирования этих гранитных и метаморфических пород, на нашей планете появилась и развилась жизнь. Известняки равнины Налларбор гораздо более позднего происхождения; они откладывались в миоцене, когда этот район был затоплен морем, то есть с тех пор прошло двадцать миллионов лет. В результате последующего поднятия суши, сбросов и понижения уровня моря образовалась почти непрерывная линия береговых скал высотой от шестидесяти до ста двадцати метров, окаймляющих Большой Австралийский залив на протяжении почти тысячи километров.

Западные границы плоскогорья хорошо просматриваются на узкой прибрежной равнине к востоку от города Перта. Хребет Дарлинг, образовавшийся в результате ряда сбросов, отвесно поднимается над равниной, а сама линия сброса простирается до окраин города Джералдтона, который расположен в трехстах двадцати километрах к северу, в восьмидесяти километрах от моря.

Из пустыни в лес

Границей юго-западной Австралии и границей распространения характерных для этой части страны растений и животных биологи считают линию выпадения среднегодовых осадков в 250 миллиметров. По мнению биогеографа и орнитолога доктора Д. Л. Сервенти из Западной Австралии, эта граница определяется резким изменением в характере растительности - сменой мульги - скраба [заросли с господством видов акации (Acacia аnеurа)] эвкалиптами. Эта линия "мульга - эвкалипт" образует дугу, отделяющую юго-западный угол континента. Но, когда неискушенный путешественник едет по железной дороге, он, проехав город Зантес, замечает, как оживает природа. Эвкалиптовое редколесье перемежается полосами цератиолы (кустарника высотой до 3 метров), и так продолжается до Саутерн-Кросс, откуда уже начинаются пахотные земли и огороженные поля пшеницы. Еще через сотню километров деревьев становится заметно больше, все вокруг зеленеет. Появляется лес, и травы уступают место кустарникам.

Травяные деревья (Xanthorrhoea preissi) - одна из ботанических диковинок Австралии

В климате и растительности юго-западной Австралии отчетливо выражена зональность. Широкая полоса, где выпадает от 500 до 750 миллиметров осадков, дает возможность существовать злаковым травам в саванне и таким эвкалиптам, как оранжево-розовый эвкалипт, эвкалицты гимлет и туарт. На участке, имеющем форму гантелей, где годовое количество осадков составляет 750 - 1000 миллиметров, растут леса из эвкалипта "яррах" (Eucalyptus marginata), одного из знаменитых эвкалиптов Западной Австралии. С этих деревьев высотой около пятидесяти метров свисает лохматая кора. Они предпочитают расти на более холмистой местности с рыхлой почвой, в которой встречаются мелкие красноватые конкреции - продукты разрушения латеритной коры. В места, занятые эвкалиптами, с севера вторгаются "языки" цератиолы, спускающиеся на прибрежную равнину. Именно здесь встречаются наиболее интересные растения.

Климат в юго-западной Австралии так называемый средиземноморский, наибольшее количество дождей выпадает в зимние месяцы и температуры воздуха умеренные. Лишь очень редко по утрам на водоемах можно заметить тонкую корочку льда, а поскольку море умеряет экстремальные температуры, то летние температуры не превышают 18 - 21°С. Максимальное количество осадков выпадает в дальнем конце этого участка, там, где суша вдается в океан в виде каблука. Здесь, между мысами Натуралиста и Лиювин, среднее количество дождевых осадков составляет 1520 миллиметров. Растения ценят эту благодать, и здесь растет самый великолепный лес из эвкалипта, известного под названием "карри" (Eucalyptus diversicolor). Прямые белые стволы этих деревьев поднимаются на 90 метров над густым подлеском из кустарника. Австралийцу из восточной части континента они напоминают "ясеневые" леса штата Виктория и острова Тасмания. Нельзя не испытывать благоговения перед величием этих деревьев, когда поднимаешь голову и следишь глазами за уходящими вверх стволами до крон, словно упирающихся в небо. Птицы, которые кормятся среди листьев, кажутся черными крапинками, хотя их голоса напоминают о том, что и там, на высоте, жизнь кипит ключом. На гигантском дереве карри близ города Пембертона установлена лестница и пожарная каланча, и оттуда можно охватить взглядом весь мир зеленых крон. В прежние времена лесорубы систематически прочесывали юго-запад в поисках отборных деревьев. Участки этих лесов катастрофически сокращались, но теперь, для того чтобы повалить хотя бы одно дерево карри, требуется специальное разрешение.

Хребты Поронгорупс и Стерлинг

К юго-востоку от Перта, близ Олбани, расположены два интересных горных массива - Поронгорупс и Стерлинг, которые в этой части страны можно назвать "хребтами". Поронгорупс протяженностью в тринадцать километров интересен конфигурацией выветренных гранитов, образующих правильный ряд огромных глыб с острыми краями. Они поднимаются на шестьсот метров иногда очень высокими вертикальными стенами. Здесь растут прекрасные леса. В сентябре 1957 г. я изучал там птиц, любуясь ручьями, высокими деревьями и весенними цветами. Юго-западные леса, хотя и отделенные пустыней, представляют особый интерес, так как у многих видов животных здесь развились заметные отличия от их восточных форм. Некоторые из них, например попугаи (Purpureicephalus spurius) и белогрудая мухоловка (Eopsaltria georgiana), настолько своеобразны, что родственные связи этих птиц проявляются только по мере изучения их повадок.

К Поронгорупсу ведет грунтовая дорога от железнодорожной магистрали Перт-Олбани. После однообразия равнины Налларбор приятно видеть то и дело меняющиеся пейзажи и наблюдать интереснейшие различия между западными и восточными растениями и животными. Лесной кенгуру перепрыгивает дорогу, и в его сером меху заметен неожиданный красноватый оттенок. От низкого кустарника распространяется удивительно приятный запах: это борония, но ее коричневые, снизу желтые цветы совсем не похожи на крупные розовые цветы без запаха, которые встречаются в Новом Южном Уэльсе. Мелкие орхидеи Caladenia, растущие на лесной подстилке, желтые, а не белые. Кое-где попадаются старые, искривленные деревья банксии, но форма цветков и их цвет непривычны. То здесь, то там можно обнаружить интересных незнакомцев - причудливые "лапки кенгуру", ярко-синюю лешенольтию и низкий кустарник дриандру. Но ломонос, обвивающий небольшие деревца, покрыт белыми цветами, так же как и в восточных лесах, и лишь небольшую разницу можно заметить у пурпурной харденбергии.

Птицы по большей части знакомы как по внешнему облику, так и по голосам. Нетрудно узнать трясогузку, мухоловку (Microeca leucophae), серого визгливого дрозда, серую веерохвостую мухоловку, ворона, цветососа и несколько видов великолепных медососов. Однако здесь нет ни шалашников, ни лирохвостов, как нет и изящных лазурных зимородков, сидящих у лесных ручьев. Напрасно было бы искать долларовую птицу, занятую охотой в воздухе, недостает щебетанья шумной Tropidorchynchus согniculabus, добродушного хохота кукабарры, хотя последняя теперь и завезена в некоторые районы юго-запада. Мне удалось установить, что в этих лесах всего около семидесяти процентов видов птиц, обычных на востоке.

Некоторые красочные птицы

Вскоре встречаются и незнакомые виды. Крапивник, щебечущий в подлеске, вдруг оказывается блестящим крапивником (Malurus splendens), oгораздо более яркого голубого цвета, чем голубой крапивник (М. cyaneus) с востока. Австралийская рыжая пищуха (Climacteris rufa) здесь не коричневая, а ржаво-красная. У белоглазки (Zosterops lateralis gouldi) зеленая, а не серая спинка, а у обыкновенного черного какаду белый, а не желтый хвост, у желтой мухоловки - серая, а не желтая грудка. Длительное пребывание в изоляции сказалось не только на изменении окраски, но и на поведении птиц. Обычный медосос (Acanthorhynchus superciliosus) в этих местах значительно более скрытная птица, чем ее восточный двойник. У некоторых птиц различие наблюдается и в выборе местообитаний. Среди маленьких цветососов пятнистый вид (Pardalotus punctatus), обычный лесной вид на востоке, здесь встречается очень редко, его широко замещает полосатый цветосос (P. substriatus), но интересно, что восточный двойник последнего обитатель редколесья, а не леса.

Необычайно привлекателен в этом районе королевский попугай (Purpureicephaius spurius) в ярком, кричащем оперении. У него зеленые спинка и крылья, красная шапочка, зеленоватая голова и пурпурные нижние участки тела. Удивителен и его клюв: верхнее подклювье очень длинное и тонкое. Его ближайшие родственники орнитологам неизвестны, но некоторые считают, что это новокаледонский вид. Функция его длинного подклювья, единственного в своем роде среди австралийских попугаев, была предметом многих догадок, пока западноавстралийский орнитолог Ангус Робинсон не сравнил коробочки с семенами красного эвкалипта, или марри (Eucalyptus calophylla), которые клевали эти птицы и другие попугаи, и не установил, что королевский попугай аккуратно доставал семя из коробочки, тогда как попугай Barnardius semitorquatus разжевывал коробочку, чтобы вынуть семя, а черный какаду (Calyptorhynchus baudini), обладающий очень крепким клювом, дробил ее на мелкие части. Мне захотелось понять, почему клюв, подобный клюву королевского попугая, не мог развиться у попугаев Восточной Австралии. Я сравнил относительные размеры коробочки с семенами восточного и юго-западного эвкалипта и убедился в том, что у последнего она несколько больше. Естественно можно сделать вывод, что клюв красноголового попугая приспособлен для того, чтобы справляться с более крупными коробочками.

Один из самых интересных случаев, который произошел со мною в горах Поронгорупс, - встреча с сероватой птицей, известной под названием белогрудая мухоловка (Eopsaltria georgiana). В Австралии много разных мухоловок, но серый вид встречается только в Тасмании, в мангровых зарослях северных районов материка и в юго-западной Австралии. Долгое время считалось, что он родственен с северной птицей, но не было уверенности, что он не происходит от одной из цветных мухоловок, в частности желтой мухоловки с востока. Впервые я встретился с этой птицей, спускаясь по тропе через густые заросли длинных и тонких молодых деревьев в высохшее русло ручья. Внезапно я увидел маленькую серую птицу, прилепившуюся к затененной стороне древесного ствола. В одно мгновение она соскочила на землю и исчезла. Я начал подкрадываться к ней, осторожно ступая по грудам опавших листьев и скользя между деревьями. Это было мучительное преследование, так как птица все время держалась впереди, периодически испуская слабые сердитые крики. Затем птица, а это, безусловно, была белогрудая мухоловка, решила, что я не стою ее внимания. К ней присоединилась вторая птица, и вместе они начали "шарить" в нескольких шагах от меня. Теперь я уже мог узнать в этой птице с тусклой окраской, прыгавшей и искавшей корм на земле, охотившейся парами и цеплявшейся за ствол, характерные повадки своей старой знакомой, желтой мухоловки из Восточной Австралии. Теперь все ясно: белогрудая мухоловка связана совсем не с пестрыми, красными или другими мухоловками, а только с желтыми.

Путь орла

С гранитного гребня Поронгорупса открывается чудесный вид. Если взглянуть на юг, видны город Олбани и океан, а на востоке - уходящие вдаль, за покрытыми лесом вершинами, равнины.

Почти нигде в Австралии не испытываешь столь острого ощущения, что перед тобой лежит весь мир. Если немного пофантазировать, то покажется, что горизонт - это Антарктика, которая в действительности находится за тысячи километров, и что только легкая дымка от нагретого солнцем воздуха скрывает бесконечные пески Большой Песчаной пустыни. Гребень Поронгорупса - открытое место. Ветер свистит по склонам, доносит снизу крики птиц и крутит кустарник в бешеном танце. Высоко над головой парит клинохвостый орел (Aquila audax), распростерший мощные крылья. При встречном ветре он почти неподвижен, а затем делает поворот и стремительно проносится мимо. Но вот он уже опустился на ближний гребень и, покачиваясь, подозрительно косится на человека, вторгшегося в его владения. Черно-коричневая окраска птицы говорит о том, что ему больше семи лет. Несколько минут орел отдыхает, затем опять взмывает в небо и, хлопая крыльями, летит над верхушками деревьев, попадает в вертикальный поток воздуха и через несколько минут уже парит высоко в воздухе.

Растение-ловушка и рождественское дерево

Две ботанические диковинки юго-западной Австралии - растение-ловушка и рождественское дерево - растут в этом районе. Растение-ловушка (Cephalotus follicularis) - насекомоядное. Оно питается живыми существами, которых ловит в похожее по форме на кувшин образование из видоизмененных листьев. Рождественское дерево (Nuytsia floribunda) с прекрасными оранжево-красными цветками, расцветающими в декабре, - это фактически омела, "преобразовавшаяся" в дерево. В высоту оно достигает двенадцати метров и более. В молодом возрасте рождественское дерево - паразит, оно получает питание от корней других деревьев. Экология взрослого дерева объяснений не требует.

Растение-ловушка характерно для влажных прибрежных лесов и болотистой местности к западу от города Олбани. Поскольку растение очень мало (всего около двух сантиметров), нужно потратить много времени на то, чтобы его найти. Оно зеленого цвета с розовым и пурпурным оттенком и алыми краями. Кувшинчик, в который выделяется вязкая и слабопахнущая жидкость, привлекающая насекомых, прикрыт подвижным колпачком, закрывающим его от дождя. Насекомые, попав в кувшинчик, прилипают к его стенкам, и, даже если им удается проползти вверх, они встречают на краях "частокол" из загнутых внутрь колючек, исключающих всякую надежду на спасение. Когда насекомое наконец падает на "дно", пищеварительная жидкость быстро его растворяет. Хотя это растение совсем не родственно тропическому непентесу (Nepenthes), оно имеет с ним очень много общего. Растения, которые питаются насекомыми, без сомнения, редки. В Австралии так же, как и на других континентах, известна и росянка (Droseга).

Куокка, поссум-медоед и сумчатый муравьед

Млекопитающие юго-западных лесов и редколесий, за исключением нескольких характерных видов, очень похожи на млекопитающих, обитающих на востоке Австралии. Здесь можно увидеть гигантского кенгуру и несколько более мелких - валлаби, кистехвостого поссума и кольцехвостого кускуса, но ни одной летяги. Встречается и поссум-медоед (Tarsipes spenserae), уникальный, величиной с мышь, кускус с длинной мордой. Коал нет, хотя раньше они и были, судя по ископаемым остаткам, найденным в Маргарет-Кэйв и в других местах. Наряду с этими достаточно интересными находками обнаружены ископаемые остатки сумчатого волка и тасманийского дьявола, крупного хищного сумчатого животного, встречающегося теперь только на острове Тасмания. Западная сумчатая кошка (Dasyorinus geoffroyi) сильно отличается от восточного вида и встречается так же редко, как, возможно, уже исчезнувшая, маленькая сумчатая мышь (Parantechinus). Как и в других местах Австралии, по лесам бродит бандикут. С удивительно интересным млекопитающим мы встречаемся в лице маленького сумчатого муравьеда, или намбата (Myrmecobius fasciatus). Раньше он был широко распространен на всем юге внутренней части континента, но сейчас сохранился только в юго-западной Австралии на относительно ограниченном участке, в местах, где растет йоркский эвкалипт.

Намбат, или сумчатый муравьед (Myrmecobius fasciatus), маленькое сумчатое животное, которое питается главным образом термитами

Куокка (Setonix) - одно из наиболее известных млекопитающих Австралии, так как он был предметом тщательного изучения зоологов Университета Западной Австралии. Проблема возникла, когда стало известно, что этот маленький кенгуру, практически исчезнувший на материке, был обнаружен в большом числе на острове Ротнест за Фримантлем. Острова, расположенные в открытом море - последнее прибежище австралийских сумчатых, так как в тех краях им нечего бояться завезенных хищных животных, лесных пожаров и охотников.

Куокка (Setonix brachyurus) - один из мелких видов австралийских валлаби, известный под именем падемелон, прокладывает тропы через заболоченные места и довольно быстро прыгает по ним

Куокка обитает в густых зарослях, днем прячется, а по ночам выходит пастись. У этого настоящего травоядного животного развился рубец желудка, специальная камера для бактериального переваривания, как у овец и коров. В отличие от овец куокка прекрасно чувствует себя в районах, где растительность не содержит достаточного количества кобальта. Однако летом, когда нет дождей и растительность становится совсем скудной, многие куокки умирают от голода. Еще одно интересное открытие заключается в развившейся у этих кенгуру замедленной имплантации яйца в матке: когда детеныш рождается и достигает сумки, самка вновь спаривается, однако оплодотворенное яйцо как бы консервируется до тех пор, пока родившийся детеныш не перестанет сосать мать. Таким образом, если бы старший детеныш погиб, другой уже готов занять его место, а это - пример тонкой адаптации. Детеныши куокки родятся обычно в конце лета и покидают сумку матери в сентябре или октябре. Независимыми от родителей они становятся в годовалом возрасте, а спариваются на второй год жизни.

Блестящий крапивник (Malurus splendens) - один из наиболее ярко окрашенных четырнадцати видов австралийских крапивников, нередко встречается на юго-западе страны

Другое интересное сумчатое животное - поссум-медоед. Губы его образуют трубку, через которую он втягивает нектар с помощью длинного языка, снабженного на конце щеточками. Такое строение, напоминающее приспособление птиц-медососов, ни у какого другого млекопитающего не встречается. Однако трубчатый хоботок такого же типа развился у двух групп летучих мышей - у тропической американской Choeronycteris и у азиатско-австралийской Масroglossus. Поссум-медоед очень активное маленькое млекопитающее, и иногда при свете электрического фонаря видно, как он осматривает верхние раскрытые лепестки цветущей банксии, тщательно обследуя каждый цветок. В неволе это животное ест мелких насекомых или пьет подслащенный напиток. Когда их кормят размягченным хлебом, пропитанным сиропом, они "протыкают" длинным языком сладкую массу, так что вскоре она становится похожей на медовые соты. Однако они живут дольше, если их кормят нектаром цветов банксии, дриандры и хакеи.

Деревья карри (Eucalyptus diversicolor) близ города Пембертона. Высота этих лесных гигантов достигает иногда почти ста метров

Сумчатый муравьед - сухопутное животное величиной с большую крысу, но с пушистым хвостом длиной около восемнадцати сантиметров. По окраске и сложению это самое красивое животное из всех сумчатых. Спинка у него красновато-коричневая с рассыпанными по ней белыми волосами, крестец темный с белыми полосами, вокруг глаз - белый ободок. Мордочка заостренная, и длинный язык может высовываться на несколько сантиметров. Как и у других животных, специализировавшихся на такой пище, как муравьи и термиты, зубы у сумчатого муравьеда похожи на маленькие колышки. Недавние полевые наблюдения, проведенные зоологом Джоном Калаби, показали, что не в пример большинству других сумчатых сумчатый муравьед - дневное животное. Он предпочитает участки леса с упавшими деревьями и, передвигаясь в поисках пищи, обнюхивает землю. Питается он главным образом термитами, а их всегда много в почвенном слое. Обнаружив термитов, муравьед садится на задние лапы и быстро начинает разрывать землю, прерывая это занятие лишь для того, чтобы слизывать появляющихся на поверхности насекомых. Детеныши у сумчатого муравьеда рождаются от января до марта, обычно в количестве четырех. Так как сумки у матери нет, то они крепко присасываются к соскам и шерсти матери. Сокращение количества сумчатых муравьедов происходит в основном в результате обработки земли, лесных пожаров, разрушающих их жилища, и до некоторой степени из-за ввезенных лис и кошек.

Рептилии, лягушки и пресноводные рыбы

Обилие мелких сцинков и других ящериц убеждает в богатстве рептилий в юго-западной Австралии. Как и на востоке, здесь много видов мелких змей. Изредка встречаются три большие змеи, укусы которых опасны. Это тигровая змея (Notechis scutatus), коричневая змея (Demansia nuchalis) и мульговая змея-ехидна (Pseudechis australis), достигающая до полутора метров в длину и очень ядовитая. Здесь есть две интересные ящерицы: тупохвостый "двухголовый" австралийский сцинк (Trachysaurus rugosa), получивший это название, потому что с обоих концов он выглядит одинаково; у него толстое туловище, очень крупные чешуйки, и в длину он почти до полуметра. Вторая, агама молох (Moloch horridus), о которой подробнее говорится в главе девятой, - фантастическое существо, сплошь покрытое шипами и красными, коричневыми и желтыми пятнами. Она обитает в Нейтральной пустыне и заходит только до края юго-западного угла континента.

Необычного вида поверхность скалы в сухой местности близ Хайдена,в 400 километрах восточнее Перта

Для Австралии характерно только одно семейство безногих ящериц, или пигопод (Pygopodidae). Эти ящерицы похожи на змей, так как они утеряли все признаки конечностей, за исключением крошечных кожных выступов, расположенных с каждой стороны ануса. Хвостовая часть сильно удлинена, поэтому ящерица движется подобно змее и укрывается под опавшими листьями и камнями. Пигоподы коричневого или серого цвета и длиной обычно не более пятнадцати - двадцати сантиметров, хотя некоторые виды достигают до тридцати сантиметров. Когда их берешь в руку, они отбрасывают хвост, как все ящерицы.

Фауна лягушек в юго-западной Австралии представляет собой смесь видов, специфических для этих мест, и других видов, родственных восточным формам. Широко распространена большая роющая лягушка (Heleioporus), вместе с другими видами, обитающими в районах, где чередуются периоды засух и дождей. Одна небольшая лягушка Metacrinia nichollsi находит убежище в термитниках. Другой вид - малоизвестная Myobatrachus gouldii, встречается вдалеке от воды, и предполагают, что она вынашивает икринки до момента вылупления молодя и благодаря этому не нуждается в водоеме в период икрометания.

Пресноводные рыбы на юго-западе представлены всего восемью видами, что объясняется малым количеством рек. Некоторые из рыб по своему облику похожи на окуня, как, например, Bostockia и Nannatherina, либо, как Galaxies, напоминают мелкую форель.

Муравьи и улитки

В Австралии много примитивных насекомых, и одно из наиболее интересных - муравей, найденный в 1934 году на небольшом участке, заросшем цератиолой, близ города Эсперанс. По описанию американского энтомолога д-ра Уильяма Л. Брауна, он самый примитивный член подсемейства Myrmeciinae, в которое входят наиболее примитивные из известных нам живых ископаемых муравьев. Этот муравей действительно встречается редко, так как последующие экспедиции, одной из которых руководил сам д-р Браун, больше его не находили. И все же он не так редок, как скорпионова муха (Austromerope poultoni); в Австралии был обнаружен только один экземпляр этого вида, и ничего больше подобного там никогда не находили. Формы, близкие скор пионовой мухе, встречаются в Северной Америке и Чили.

Наземные моллюски юго-запада континента образуют характерную группу рода Bothriembryon; они отличаются удлиненной спиральной раковиной. Было описано около тридцати видов, хотя, вероятно, число их ближе к дюжине. Все они приурочены к юго-восточной части Австралии, но один вид достиг полуострова Эйр в Южной Австралии, а другой - хребта Макдоннелл.

История древней местности

Вероятно, стоит ненадолго остановиться на возможных причинах того, почему растения юго-западной Австралии, а также некоторые формы животных так отличаются от всех тех, которые встречаются на остальном континенте. Попробуем высказать по этому поводу некоторые предположения. Существуют достоверные геологические свидетельства о том, что во время мелового периода, то есть примерно сто тридцать - пятьдесят восемь миллионов лет тому назад, Австралия была разделена широким рукавом моря, простиравшимся от залива Карпентария на восточную и западную части. Континент, таким образом, не существовал как единый массив, он представлял собой два больших острова. Впоследствии обе части соединились, хотя в последующем, третичном периоде большая часть равнины Налларбор еще довольно длительное время оставалась затопленной; именно в этот период отложились знакомые нам известняки этого района. Большой Австралийский залив был в то время гораздо более глубоким. Дальше к востоку, в Южной Австралии, обширное внутреннее озеро Дайэри простиралось с севера на юг и до относительно недавнего времени включало как озеро Эйр, так и озеро Торренс.

Красноголовый попугай (Purpureicephalus spurius) - очень эффектная птица, встречающаяся в залесенных районах юго-западной Австралии, вылетает из дупла, где находится его гнездо

Очевидно, растения и животные юго-восточной и юго-западной части Австралии были разделены водой на длительное время, в течение которого частично происходила их эволюция. Сейчас такими же барьерами служат типы почв и области засушливого климата. Известняковые почвы равнины Налларбор, в результате выветривания превращаются в солончаковые, непригодные для произрастания большей части западных растений, привыкших к песчаным кислым почвам. Ботаники называют это эдафическим барьером. Помимо этого, количество осадков здесь крайне скудное - 250 миллиметров за год, а когда выпадают дожди, то влага быстро впитывается в пористые известковые почвы.

Лорикеты (Glossopsitta porphyrocephala) у своего гнезда. Эти питающиеся нектаром птицы - самые маленькие попугаи на юго-западе. Их величина всего восемнадцать сантиметров

Несмотря на различия, наблюдающиеся у растений, животные обеих частей континента имеют много общего. Между птицами и млекопитающими, способными преодолевать барьеры, связь очень тесная. Но, несмотря на все, даже эти формы неохотно покидают привычные им местообитания, и биологи считают вероятным существование в далекие времена непрерывного пояса растительности вокруг головной части Большого Австралийского залива, обеспечивавшего обмен между видами запада и востока. Они предполагают, что в Австралии время от времени происходило такое же смещение климатических поясов, как и в северном полушарии: ледники сначала двигались к экватору, а затем вновь отступали к северу. Поскольку Австралия находится в более теплом районе, то изменения в количестве осадков должны были быть больше, чем изменения температур, и если засушливый район, располагавшийся между границами районов выпадения осадков, продвинулся к северу, то богатая растительность могла произрастать вдоль южного побережья. Животные могли заселять это новое местообитание и с востока и с запада, тогда как растения, требующие специальных почв, были к этому неспособны.

Черноголовые бакланы (Phalacrocorax fuscescens) на отдаленном юго-западном побережье Австралии. Другие бакланы - преимущественно обитатели рек и эстуариев

Еще одно обстоятельство, требующее объяснения: почему в юго-западной части Австралии значительно больше видов растений, чем в других районах? Мы не можем дать этому удовлетворительного объяснения, кроме ссылки на то, что такая же богатая флора встречается на южной оконечности Африки. Возможно, что растения, эволюционировавшие во многих районах в течение длительного периода, были оттеснены в эти два убежища неуклонным ухудшением климатических условий в других местах.

Эвкалипты с красными цветками (Eucalyptus ficifolia), растущие на юго-западе Австралии, теперь во многих местах выращиваются как декоративные деревья. У большинства других эвкалиптов цветки белые

Тасмания

Представим себе остров, большую часть года напоминающий своей зеленью Англию, местами изрезанную, местами сглаженную волнами береговую линию, высокие леса, реки, водопады, тысячи прозрачных горных озер, отражающих застывшие снеговые вершины, и мягкие линии берега, поросшего вечнозеленым буком и древовидным папоротником. Этот остров - Тасмания. Некоторые пастбища и леса острова похожи на европейские. Вересковые пустоши вызывают в памяти ландшафты Шотландии и Ирландии. Внутренняя гористая часть острова напоминает Альпы.

Но на этом сравнения заканчиваются. На открытом западном берегу господствуют постоянные западные ветры, угнетенная растительность почти стелется по земле или образует непроходимую чащу из переплетенных между собой стволов и веток. Как и повсюду в Австралии, в лесах преобладают эвкалипты. Бук представлен южным буком (Nothofagus), его родословная начинается с северного вида, вероятно относящегося к меловому периоду, то есть насчитывает более пятидесяти миллионов лет, и листопадным буком (N. gunnii), который нигде в Австралии более не встречается. В некоторых пресноводных реках водятся примитивные креветки Anaspides, насколько можно установить, это ближайшие родственники морских ископаемых пермского и каменноугольного периода Европы и Северной Америки двухсотмиллионной давности. По просекам, заросшим папоротником, и по лесу бродят "падемелоны" - маленькие, величиной с зайца, члены племени кенгуру, а также гигантские серые лесные кенгуру, сумчатые тигровые кошки и поссумы; и наконец, самое удивительное животное - сумчатый волк, или тилацин, ныне, возможно, исчезнувший*. В озерах плавают лебеди, но они не белые, а черные. Птица, прозванная здесь "сорокой", обычная возле ферм, не имеет ничего общего с европейской сорокой, за исключением окраски; кроме того, это одна из лучших певчих птиц во всем мире.

*(Последние достоверные случаи встречи с сумчатым волком относятся к концу 30-х годов; указания на то, что он существовал в начале 60-х годов - сомнительны.)

Тасмания лежит к югу от штата Виктория и отделена от нее лишь Бассовым проливом. Остров имеет форму сердца, одна из его сторон параллельна австралийскому берегу, а тупая оконечность обращена на юг. Конфигурация острова до некоторой степени указывает на то, что в прошлом он был южной оконечностью континента, отрезанной от него повышением уровня воды в океане, сопровождавшим последнее отступание ледников. По мнению геологов, остров несколько раз воссоединялся с материком; за последний миллион лет таких периодов, вероятно, было три, а может быть, и четыре, и каждый из них соответствовал ледниковому максимуму. Это в значительной степени гарантировало взаимный обмен и флоры и фауны. В отношении видов растений и животных Тасмания гораздо беднее Виктории; с другой стороны, ее рельеф и геологическое строение по большей части сохранили свой первоначальный характер.

Горные крепости и ледниковые периоды

Тасмания простирается с севера на юг примерно на триста двадцать километров, а в самой широкой своей части имеет примерно триста километров. Высота большого центрального плато от 900 до 1200 метров; некоторые вершины достигают более 1500 метров. Нагорья сложены главным образом пирогенными долеритами - основной породой Тасмании, почти отсутствующей на континенте Австралии. На Тасмании встречаются также очень древние песчаники кембрийского периода, сланцы и песчаники ордовика, а также известняки, конгломераты и кварциты силурийского периода, датируемые 550, 480 и 420 миллионами лет. В породах ордовика и силура находят раковины и кораллы, их наличие указывает на то, что эти породы откладывались в море и что температуры тогда были выше: плотные коралловые пласты так далеко на юге сейчас не встречаются. В пермский период, двести пятьдесят миллионов лет тому назад, этот район был, вероятно, охвачен оледенением, некоторые породы на острове носят несомненные его признаки в виде бороздок, оставленных двигающимися льдами. Следующим главным геологическим событием было образование пресноводных озер в восточной и центральной части: об этом свидетельствуют большие пространства, покрытые толстым слоем песчаника, а эта порода откладывалась только под водой. Найденные ископаемые относятся к пресноводным видам и являются типичными формами триаса, что позволяет определить возраст пород примерно в двести миллионов лет. В третичный период, начавшийся сорок миллионов лет тому назад, Тасмания, видимо, пережила длительную фазу вулканической активности, охватившую большие пространства. Расплавленные породы внедрились по всей плоскости напластования песчаника и распространились, образовав пласты над северной частью плато и в других местах. Разнообразное происхождение пород и их типы представляют интерес не только для геологов и историков, они помогают понять разнообразие современного ландшафта. Очертания холмов и долин зависят от интенсивности выветривания и эрозии. Граниты и лавы очень устойчивы. Также устойчивы кварциты, затвердевшие при сжатии пород. Многие характерные крутые откосы на острове образованы пирогенными долеритами, а причудливые беловатые вершины между Куинстауном и заливом Маккуори на западном берегу сложены кварцитом и сланцами.

Нагорья Тасмании в значительной степени явились результатом двух периодов поднятия суши в миоцене и плиоцене. Однако окончательная форма многих плоскогорий - результат работы льда. Утверждают, что первое оледенение, так называемое Маланна, охватывало от трети до половины острова, в том числе всю его середину и юго-восток; мощность ледникового покрова достигала трехсот метров. Когда примерно 200 ООО лет тому назад началось отступание ледника, он вырыл глубокие долины и заложил основание вершин холмов. Груды камней были отложены на дно долин, образуя морены, и это привело к возникновению многочисленных озер, ныне радующих наш глаз. Потекли стремительные водотоки, такие реки, как Деруэнт, Гордон, Мерси и Форт, образовали глубокие ущелья.

Живописные ледниковые озера Тасмании образовались после того, как обломочный материал тающих ледников блокировал выходы из долин

После межледникового периода примерно в полмиллиона лет, во время Йоланды, второго оледенения, лед вновь распространился по склонам гор. По-видимому, вследствие этого возникли многие цирки, или горные долины в виде амфитеатров, ныне превратившиеся в озера. Самые прекрасные из них цирки Крэйдл- Маунтейн и Маунт-Пелион-Вест на Центральном плато и Федерейшн-Пик в хребте Артура в восьмидесяти километрах от Хобарта. Два поистине прекрасных озера Тасмании - Сент-Клэр и Грейт-Лейк - предположительно появились после Йоланды. Две гавани на западном берегу - Порт Дэйви и залив Маккуори, по-видимому, и есть те места, где ледники Йоланды проложили себе путь к океану.

Островные животные и растения

На Тасмании выпадает довольно значительное количество осадков в год, примерно около 1500 миллиметров в ее западных частях и 650 миллиметров - в восточных. Благодаря этому здесь растут хорошие леса. Температуры в Тасмании соответствуют температурам умеренно холодного климата. Январский ежедневный минимум в возвышенных частях острова от 1,6° до 10°, июльский -11° - 16°. Таким образом, хотя зимы на острове не очень суровы, снег лежит месяца четыре, и многие птицы вынуждены либо временно переселяться на низменности, либо улетать на материк. Для многих более теплолюбивых видов животных температурный режим Тасмании непригоден.

Изоляция оказала большое воздействие на островную флору и фауну. Количество видов здесь значительно меньше, чем в штате Виктория. Некоторые наиболее распространенные на австралийской стороне Бассова пролива птицы отсутствуют. Нет лирохвостов (за исключением ввезенных), желтых мухоловок, веерохвостых мухоловок, хотя остров вполне подходящее для них место. Несколько отсутствующих ранее видов, как, например, цветосос (Dicaeum hirundinaceum), вероятно недавние (в геологическом понятии) пришельцы из Азии, появились в этих местах после образования Бассова пролива. Однако многие другие виды, очевидно, "австралийские старожилы".

В Тасмании относительно немного рептилий и нет черепах, игуан, гекконов и питонов. Всего в фауне острова насчитывается до двадцати видов вместе с самыми опасными змеями - тигровой змеей (Notесhis scutatus) и медноголовкой (Denisonia superba). Для Тасмании характерны только два вида маленьких ящериц. В лесах острова обитает около семидесяти процентов видов птиц из южной Виктории, а рептилий, которые как холоднокровные в целом нуждаются в более теплом климате, здесь не более сорока процентов. Возможно, рептилии из Австралии и пытались "освоить" остров, но каждый ледниковый период оказывал на них такое пагубное действие, что многие ящерицы и змеи исчезли.

На Тасмании много млекопитающих: два рода карликовых поссумов (Cercartetus и Eudromicia) по сравнению с одним в южной Виктории, две сумчатые мыши (Antechinus), сумчатая кошка (Dasyurus quoll), тигровая сумчатая кошка (Dasyurops maculatus), кольцехвостый и кистехвостые поссумы (Pseudocheirus laniger convolutor и Trichosurus vulpecula fuliginosus), кустарниковый кенгуру (Thylogale billardierii), кустарниковый валлаби (Wallabia refogrisea) и большой кенгуру (Macropus major tasmaniensis) и, кроме того, эндемичный тасманийский дьявол (Sarcophilus harrisii) и исчезнувший сумчатый волк (Thylacinus cynocephalus); на материке последние известны только по ископаемым остаткам. В числовом отношении они до некоторой степени компенсируют отсутствующих на острове коал, сумчатых летяг, в том числе и сахарную сумчатую летягу (Petaurus breviceps). Это еще один интересный факт островной жизни.

Некоторые виды животных способны выживать на островах после того, как на материках они исчезают. По найденным ископаемым остаткам установлено, что на материке сумчатый волк исчез вскоре после появления динго (Canis dingo)- дикой собаки, вероятно ввезенной в Австралию аборигенами довольно поздно. Поскольку оба животных имеют много общего в строении тела и оба охотились на одних и тех же животных, можно предположить, что они были соперниками и битву выиграл динго. На Тасманию динго так и не проник. Сходное явление происходило и в более позднее время. Европейцы завезли в Австралию европейскую лисицу (Vulpes vulpes) для охоты. Присутствие этого маленького хищника привело к почти полному исчезновению кустарниковых кенгуру с материка. Однако на Тасмании они процветают, так как там нет лисиц, а под лесами заняты еще очень большие площади.

Последние работы по растениям Тасмании доктора Нэнси Бэрбидж показали, что примерно четырнадцати родов (семь процентов общего количества на острове) и двадцати процентов видов, встречающихся на острове, на материке нет. Это иллюстрация еще одной особенности биогеографии островов: изоляция ведет к большой изменчивости и появлению новых форм, присущих лишь островам.

Некоторые растения, встречающиеся на материке и обнаруженные как ископаемые на Тасмании, указывают, что ледниковые периоды влекут за собой исчезновение видов. Среди этих растений араукария, распространенная в лесах Нового Южного Уэльса и Квинсленде, сиднейский рождественский куст (Ceratopetalum) и кровавое дерево (Eucalyptus gummifera).

Горные озера и дикие цветы

Плоскогорья Тасмании очень своеобразны. Озеро Сент-Клэр, протяженностью шестнадцать километров и шириной пять - шесть километров, прозрачно, как кристалл. Его наибольшая глубина двести шестнадцать метров. Оно окаймлено такими высокими деревьями, как Eucalyptus gigantea, белые стволы которого отражаются в воде, темно-зелеными южными буками (Notophagus), сассафрасом и деревьями трех или четырех хвойных пород. Древовидные папоротники в изобилии растут возле ручьев и окружают водопады. Над озером возвышаются крутые пурпурные склоны горы Олимп. Озеро Сент-Клэр, ныне включенное в зону национального парка, расположено на высоте почти семьсот метров над уровнем моря. Оно образовалось, когда ледниковая морена запрудила глубокую долину. Из этого озера вытекает река Деруэнт, самая большая река Тасмании.

Со многих точек зрения наиболее интересен в этом районе темный южный бук. Он встречается также в Южной Америке и Новой Зеландии, а его ископаемая пыльца найдена и в других местах Тасмании, Земли Грейама и в проливе Мак-Мердо в Антарктике. Севернее он встречается на плоскогорьях Новой Гвинеи и Новой Каледонии, но к северу от экватора уже неизвестен. Это одно из растений, распространение которого дает геологам основание предполагать, что некогда Австралия и Южная Америка были соединены через Антарктиду. В лесах Тасмании стволы буковых деревьев корявы, массивны, узловаты, их густая зеленая листва образует сплошной древесный полог. Кору старых деревьев покрывают мхи и лишайники, и об их древности свидетельствуют стволы толщиной в метр и более. Почва под ними усеяна гниющими стволами, на которых паразитирует гриб Cytteria gunnii.

Весной озеро Сент-Клэр интересно обилием ярких цветов, в том числе красными крупными цветками толопеи, розовыми и белыми цветками вереска, ирисами, мелкими орхидеями и желтыми длиннолистными акациями.

Множество мелких озер, небольших горных озер украшают Центральное плато. Частично они используются для получения гидроэнергии. Самое большое озеро - Грейт-Лейк - лежит в шестидесяти четырех километрах восточнее озера Сент-Клэр. Его береговая линия протянулась на сто пятьдесят километров. Оно настолько же мелко, насколько глубоко озеро Сент-Клэр. В Грейт-Лейк, как и во многих других озерах, разводят коричневую и радужную форель, местные крупные рыбы в них не водятся. Эти переселенцы жиреют на мириадах ракообразных и личинках насекомых, а также на мелких местных пескарях (Galaxias), но предпочтение отдают ручейникам.

Местность на высоте около девятисот метров за горой Крэйдл-Маунтейн покрыта 'подушечками' Phyllacbne и участками высокого кустарника Leptospermum

Все вершины плоскогорий Тасмании одинаково впечатляющи. Зубцы Крэйдл-Маунтейн высятся над рядом остроконечных пиков, сходных по форме с колоннообразными монолитами из долерита. Выразительны вершины Федерейшн-Пик. Возвышающийся над плато Бен-Невис слегка закруглен. Френчменс-Кап поднимается на высоту 1448 метров над долиной реки Франклин, его юго-западные скалы сложены мерцающим белым кварцитом. С Френчменс-Капа видны альпийские луга с желтыми и кремовыми крестовниками, мелкими анемонами, пурпурно-красными Hewardia и высокими Dracophyllum с красными цветками, похожими на колокольчики. Внизу открываются широкие пространства, расстилающиеся от Крэйдл-Маунтейн до океана, точнее, до залива Маккуори. Панорама меняется в зависимости от времени года и от погоды. На смену зимним снегам приходят весенние дожди и туманы, а затем насыщенные теплом волны летнего воздуха. Сверкающий восход солнца сменяется ослепительным светом полудня, а вечерние зори заливают ландшафт розово-оранжевыми красками.

Узкое ущелье реки Кинг, где стремительно текущий поток проложил себе путь между отвесными склонами, заросшими эвкалиптами

Сумчатый волк

Тасманийский вомбат (Phascolomis ursinus tasmaniensis) предпочитает холмистую местность и живет в норах

Не было в Тасмании более удивительного обитателя, чем сумчатый волк (Thylacinus суаnоcephalus). В наше время он исчез, но к приходу первых поселенцев, вероятно, был распространен достаточно широко. Его боялись, так как он был сильным зверем, и ненавидели за набеги на овечьи стада. При таком недоброжелательстве и захвате человеком его местообитаний сумчатый волк был обречен. После кенгуру это, пожалуй, самое необычное животное. Не родственный собаке, он был очень похож на нее строением тела, длинными, приспособленными для бега ногами, вытянутой мордой, крупными зубами и прямо поставленными ушами. Говорят, что он издавал ряд гортанных кашляющих, лающих звуков. По своим размерам - высота около метра, длина почти полтора метра - он приближался к лесному волку. Шерсть у него была рыжевато-сероватой. Спину, основание хвоста и бока пересекали темно-коричневые полосы. Хвост - неподвижный и толстый у основания, так что махать хвостом, как собака, он не мог. Челюсти раскрывались очень широко, образуя почти прямую линию, что должно было придавать им большую силу.

Тасманийская тигровая 'кошка' (Dasyurops maculatus) - отважное сумчатое хищное животное величиной с крупную куницу

Сумчатый волк жил, по-видимому, на более или менее открытых местах. Все свидетельства сходятся на том, что охотился он в одиночку или парами, но не стаями, как динго или волки. Охота начиналась преследованием добычи до ее изнеможения, а затем следовал быстрый, довольно неуклюжий бросок. Охотился сумчатый волк в сумерках или ночью. Его пищу составляли кенгуру, валлаби и более мелкие млекопитающие и птицы. Из-за нападений на стада овец за сумчатым волком систематически охотились, раскладывали отраву; дело доходило даже до того, что за его уничтожение давали награду. В своей недавней работе о сумчатом волке доктор Эрик Гуилер высказывает предположение, что сумчатый волк преимущественно пил кровь своих жертв, высасывая ее из яремной вены, съедал носовые ткани, печень и почки и лишь изредка притрагивался к мясу. Другие ученые полагают, что он не был столь разборчив в еде. Но что-то после него безусловно оставалось, так как тасманийский дьявол (Sarcophilus harrisii) по примеру гиены "убирал" все, на что не польстился сумчатый волк.

Последний известный нам сумчатый волк умер в неволе в 1933 году. Маммолог Дэвид Фли утверждает, однако, что он поймал в капкан еще одного волка в 1945 году, но после этого никаких следов этого животного уже не было обнаружено. Все же есть надежда, что несколько сумчатых волков еще существуют в диких горных районах запада и юго-запада Тасмании.

Черный дьявол

Компаньоном сумчатого волка по уничтожению добычи, делившим с ним обширную территорию в южной части Австралии, еще совсем недавно был тасманийский дьявол. Ему принадлежит сомнительная честь считаться самым уродливым из всех сумчатых, а в качестве австралийского варианта гиеноподобного пожирателя падали он представляет особый интерес. Это животное величиной с небольшую собаку обладает коротким неуклюжим туловищем, непропорционально большой головой и коротким хвостом. Черную окраску нарушает белая отметина, идущая по крестцу. Повадки у него живые, но злобный розовый рот и мокрый, постоянно сопящий нос не привлекательны. Походка негибкая, слегка подпрыгивающая. Самцы весят от шести до девяти килограммов, самки - несколько меньше.

Тасманийский кустарниковый валлаби (Thylogale billardierii). Самка и детеныш на участке расчищенного леса. Благодаря изоляции и другим факторам эти самые маленькие кенгуру еще встречаются кое-где в Тасмании

Сумчатый дьявол благоденствует в лесных районах, однако он часто навещает фермы, чтобы поживиться домашней птицей. Возле ферм, особенно там, где есть вода, встречаются его следы. Пища сумчатого дьявола разнообразна - лягушки, змеи, ящерицы, зверьки, насекомые и ягнята, хотя для него более присуще питаться падалью. Очевидно, друг к другу эти животные относились враждебно. По крайней мере Фли писал, что его ночной покой не раз нарушался сердитым ворчанием, переходящим в громкие вопли, не свойственные никаким другим обитателям кустарников.

Черный лебедь (Cygnus аtratus) с потомством - обычное в Тасмании явление. Единственный местный австралийский лебедь - черный, тогда как во всем мире лебеди белые

Убежище дьявол устраивает либо в дупле поваленного дерева, либо между корнями деревьев, а в качестве подстилки использует кору эвкалипта и листья. Четверо детенышей рождаются в конце мая или в начале июня и пробираются к соскам, расположенным в сумке. Фли, наблюдавший их в неволе, отметил, что длина их в семинедельном возрасте около восьми сантиметров, шерстью они покрываются на восьмую - девятую неделю жизни. От сосков отрываются в пятнадцатинедельном возрасте, когда у них открываются глаза и они уже достаточно покрыты шерстью. После этого, когда мать уходит на охоту, они остаются одни, но проходит еще месяцев пять, прежде чем они перестают нуждаться в материнском молоке. Выяснилось, что детеныши сумчатого дьявола игривы и ласковы. Они часто мылись, вылизывали обе лапы, а затем терли ими мордочки.

Тасманийский дьявол (Sarcophilus harrisii) величиной с небольшого фокстерьера на вид не привлекателен, но это самый свирепый и сильный из всех оставшихся на земле сумчатых. Отчасти он питается падалью, но в основном существует за счет валлаби, птиц и лягушек. Опасен и для домашней птицы

Колючие муравьеды

В Тасмании есть свой собственный вид австралийского однопроходного млекопитающего - ехидны. Тасманийская ехидна (Tachyglossus setosus) отличается большими размерами и тем, что ее короткие иглы до некоторой степени скрыты шерстью. Описание этого животного, датируемое 1792 годом, есть в вахтенном журнале судна "Провиденс", которым командовал капитан прославленной "Баунти" Уильям Блай. Запись была сделана 7 февраля, когда судно стояло на якоре в бухте Эдвенчер.

"Сегодня во время экскурсии лейтенант Гэтри убил очень странное животное. В длину оно имеет сорок три сантиметра, столько же в плечах; маленькая плоская голова сидит так плотно, что с трудом можно сказать, есть ли у него шея. Вместо рта, как у других животных, у него нечто вроде утиного клюва длиной в пять сантиметров; даже открытый во всю ширину, он может пропустить не более чем маленькую пулю от пистолета. Вместо хвоста - огузок, несколько похожий на огузок пингвина, а на нем несколько игл длиной в два с половиной сантиметра, похожих на иглы дикобраза и столь же твердых. Такие же иглы, или шипы, рассеяны по всей спине вперемешку с плотным меховым покровом из грубых коричневых волос; брюшко светлосерого цвета".

Ехидна, как мы увидим дальше, мало похожа на утконоса. И все же по структуре мозга и половой системы и по строению скелета - они оба примитивные млекопитающие - "полурептилии". У обоих клюв заменяет зубы. Но ехидна сухопутное животное, она обитает в лесах и сухих скалистых местах, питаясь в основном муравьями, которых она вытаскивает из насыпанных ими холмиков и из ходов посредством коротких толстых конечностей и мощных роющих когтей. Очевидно, она может жить без воды. Ехидна очень отважна, и говорят, что убить ее трудно: иглы и роющие когти - прекрасное орудие защиты. Когда животное испугано, оно сворачивается в колючий клубок, а если грунт мягкий, то быстро зарывается в землю. Хотя ехидна не сумчатое животное, у самки есть сумка, в которой она носит яйцо, пока из него не вылупится детеныш. Детеныша она тоже носит в той же сумке до тех пор, пока его иглы не станут слишком велики. После этого, когда мать уходит искать пищу, она оставляет детеныша в каком-нибудь укромном месте.

В Тасмании ехидна распространена широко. Обнаружить ее присутствие можно по свежеперевернутым камням и разрушенным муравейникам. Ехидны были излюбленной пищей аборигенов, но, по мнению европейцев, ее мясо слишком сильно отдает муравьями.

Птицы, обитающие в болотах, в лесах и около ферм

Майкл Шарленд установил, что двести тридцать видов птиц, зарегистрированных на Тасмании, составляют треть общего количества видов, известных на всем Австралийском континенте. Из них сорок буревестников, альбатросов и некоторые пингвины считаются постоянными или эпизодическими гостями, прилетающими из субантарктических морей. Около двадцати пяти видов, преимущественно кулики, прилетают на лето из Арктики. Зарегистрировано примерно с дюжину континентальных птиц, летевших на юг или сбитых с курса ветром. Таким образом, перелетных птиц примерно сто пятьдесят видов.

Четырнадцать родов птиц считаются специфичными для Тасмании. Когда-то на острове жил карликовый эму, но сейчас он исчез. Здесь встречается пастушок, или водяная курочка, известная как местная тасманская султанка (Tribonyx mortierii), птица длиной в полметра с зеленовато-коричневым туловищем и белыми боками. Она обитает на речных отмелях, на болотах и лагунах. Недавно тасманская султанка стала предметом изучения, так как она причиняет ущерб некоторым зерновым культурам. Большинство других птиц - двойники континентальных видов, хотя некоторые из них в результате изоляции подвергались значительным изменениям. Так, зеленая розелла (Platycercus caledonicus) походит на желтую розеллу (P.flaveolus), а темная мухоловка (Melanodryas vittata) - на чепрачную мухоловку (M.cucullata); желтому медососу (Anthochaera paradoxa) свойствен тот же облик, что и красному медососу (A.carunculata). Самцы мухоловок утеряли свой пестрый наряд - здесь он коричневый, а медосос здесь крупнее, оперение его более полосатое, и его мясистые сережки желтые, а не красные.

Это так называемые эндемики, и они представляют особый интерес для изучения птиц Тасмании. Многие другие виды отличаются как подвиды от континентальных форм, в том числе коричневый кустарниковый крапивник (Sericornis frontalis humilis) и твердоклюный медосос (Melithreptus gularis validirostris).

Весна застает птиц в разгаре пения и в борьбе за территории. Слушать пение сорок (Gymnorhina leuconota) в полях и вокруг ферм - удовольствие, которое запоминается надолго. Две - три птицы начинают петь и вдохновляют птиц, занимающих соседнюю территорию. И если едешь по проселочной дороге, то на каждом третьем или четвертом телефонном столбе видишь певчую птицу. Сороки величиной с ворону, одетые в черно-белый наряд, в период гнездования так яростно защищают свои гнезда, что игрок в гольф или мальчик, случайно оказавшийся вблизи дерева, где наверху находятся большие гнезда из сучьев, порой бывают вынуждены обращаться в бегство.

Прогулка в поле вызывает немедленную реакцию чибисов (Lobibyx novae-hollandiae); эти птицы преимущественно серые и белые, шапочка и тыльная сторона шеи у них черные, лицевые сережки и клюв желтые. Резкие предупреждающие крики возвещают о незваном госте, и он вскоре оказывается в окружении негодующих птиц. Из гущи деревьев доносится меланхоличный зов веерохвостой кукушки (Cacomantis ругrhophanus). Только что прилетевшие с севера ласточки (Hirundo пеохеnа) взволнованно щебечут, завидев в небе хищника, занятого охотой за насекомыми.

На высокогорных озерах центральной Тасмании иногда можно увидеть поганок (Padiceps novae-hollandiae), бакланов (Phalacrocorax melanoleucos) и чирков (Anas gibberifrons). В горных твердынях находят защиту маленькие алые мухоловки (Petroica multicolor и P. phoenicea), серые веерохвостые мухоловки, золотистые визгливые дрозды, крапивники, цветососы и другие птицы. Крупные австралийские сороки (Strepera) оживляют верхушки деревьев мелодичным свистом.

Черные желтохвостые какаду лениво пролетают мимо выступающих голых скал. И почти всегда высоко в небе парит хотя бы один большой клинохвостый орел (Aquila audax).

Черные лебеди в лагуне моултинг

В Австралии нет диких белых лебедей, все лебеди здесь черные. И нет ничего странного в том, что они поразили голландского мореплавателя Вламинга, когда в 1697 году он впервые увидел их на реке Суон в юго-западной Австралии. Больше всего черных лебедей (Cygnus atratus) в Тасмании; вместо того чтобы гнездиться парами, они образуют там огромные колонии. (То же самое происходит на озере Джордж близ Канберры.) Одну из таких больших колоний каждый год можно увидеть на восточном берегу в лагуне Моултинг, где в конце зимы птицы заняты постройкой громоздких гнезд из тростника и водорослей. В гнездах лежит от четырех до восьми яиц, насиживание длится тридцать пять дней. Гнезда строго охраняются преимущественно самцами, которые встают в воинственную позу между сидящей на яйцах самкой и нарушителем покоя. Самка, плотно сидящая на яйцах, тоже привстает и делает мощные выпады, вытягивая шею и угрожая клювом. Лебедята начинают плавать вскоре после того, как вылупятся, и весной нельзя оторвать глаз от стаек серых пушистых комочков, плывущих по воде за родителями.

Свое название лагуна Моултинг получила от установившейся у птиц привычки возвращаться на это озеро после гнездования для линьки*. Лебеди, как утки и некоторые другие птицы, во время линьки летать не могут, и им приходится искать убежища на середине озер и болот. В разгар сезона линьки всю лагуну густо покрывают плавающие на поверхности перья.

*σ(Moult - линять. - Прим. перев.)

Перед вечером лебеди обычно перелетают с одного пруда на другой в характерном для них V-образном строе. Их легко узнать как по длинной вытянутой шее и белым крыльям, контрастирующим с черным туловищем, так и по периодически издаваемым трубным звукам.

Зоны приливов

Австралийские моря богаты морскими животными, и открытые скалистые берега Тасмании не являются в этом отношении исключением. Когда высокий прилив достигает своего максимума и западный ветер гонит волну, в фонтане брызг, летящих к небу, трудно разглядеть что-либо, кроме массы морских водорослей. Но после того как море отступает, на скалах остается толстый слой моллюсков, ракообразных, клубков червей и водорослей. Этот обнажающийся между приливами мир разнообразен, индивидуален и строго разграничен по зонам.

Выше всего на скалах располагается полоса оранжевых лишайников, под ней - более узкая полоска черных лишайников, а затем начинается территория мелких улиток, занимающих верхнюю зону побережья; эта зона никогда не затопляется, а только увлажняется брызгами.

Средние территориальные зоны, или узкие полоски, при высоком приливе покрываются водой. Разграничительная линия очень резкая, можно проследить, как она уходит вдаль по обращенной к морю стороне скал. Это территория морских уточек, блюдечек и мидий. Как уточки, так и мидии похожи на крохотные палатки, но принадлежат они к разным группам. Первые - ракообразные, их раковины состоят из мелких пластинок, которые открываются вверх и выпускают мягкие, похожие на папоротник, кормовые щупальца, а блюдечки - моллюски. И уточек и блюдечки одинаково трудно отделить от скал. Их коническая форма идеально приспособлена для сопротивления натиску волны. Мидии не любят открытых мест, чаще всего их находят в трещинах и расщелинах. В этой же зоне, но образуя еще более низкий слой, располагаются похожие на кораллы водоросли Lithophyllum. Оторвав такие водоросли, можно обнаружить, что в них нашли убежище самые разнообразные животные организмы - равноногие рачки, бокоплавы, полихеты, мшанки, мелкие двустворчатые моллюски, молодые мидии и хитоны, губки, мелкие крабы, а в наиболее защищенных местах - морские уточки и морские звезды. Самая нижняя зона все время находится под водой, обнажаясь только во время самых больших отливов. Это приют толстой кожистой морской водоросли Durvillea. Здесь тоже живут разнообразные животные организмы.

Нужно быть гидробиологом для того, чтобы по-настоящему оценить животную и растительную жизнь в скалах. Но даже пытливый любитель может заметить разницу между организмами, обитающими в водах между скалами, живущими на открытых скалах, и теми, которые прячутся в трещинах и расщелинах.

Несмотря на иссушающее действие солнца во время отлива, на периодические сильные штормы, есть причины к тому, что эти места являются вполне подходящим жизненным пространством. Брызги морских волн постоянно обогащают эту зону кислородом, каждый прилив пополняет ее источниками питания, а яйца и детенышей животных вода легко и быстро переносит в новые места обитания.

Буревестники Бассова пролива

В 1802 году исследователь Мэтью Флиндерс, плывя по бурным водам Бассова пролива, был поражен небывалым зрелищем.

"При свете дня мы наблюдали большую стаю олушей... за ними летели серые буревестники в таком количестве, какого нам никогда не доводилось видеть. Это был ноток шириной почти в триста метров, а может быть, и более; птицы летели не рассеянно, а так плотно, что крылья их почти соприкасались. Целых полтора часа поток буревестников не ослабевал, не прерывался, а летели они со скоростью голубей".

Это было первое наблюдение за одной из самых замечательных в мире птиц - тонкоклювым буревестником (Puffinus tenuirostris), или овечьей птицей. Флиндерс определил их количество в 150 миллионов. Поистине фантастическая цифра, но для человека, видевшего колонии этой птицы своими глазами, вполне вероятная!

Бассов пролив - пристанище самых крупных колоний птиц в мире. В проливе много островов, больших и малых. Самые большие - Флиндерс и Кинг площадью около 640 и 480 квадратных километров соответственно - похожи на некоторые части материка, на них те же деревья и зеленые холмы, те же валлаби и вомбаты и те же фермы. Но меньшие острова принадлежат тюленям и морским птицам. Некоторые острова плоские, заросшие высокой желтой дюнной травой, а другие столь обрывистые, что человеку еще предстоит их завоевать. Все острова заняты птицами: чайками и крачками, тонкоклювыми и нырковыми буревестниками, олушами и альбатросами, пингвинами, бакланами и куриными гусями мыса Баррен.

Для островитян Бассова пролива тонкоклювый буревестник, вернее, его птенцы имеют большое экономическое значение: птенцов экспортируют как в свежем виде, так и маринованными в города Мельбурн и Хобарт. Среди ученых возникло опасение, что подобная эксплуатация может привести к падению численности вида, и было решено провести детальное изучение положения птиц на месте. Под руководством доктора A. Л. Сервенти на острова выехала специальная экспедиция, в которой принял участие автор этих строк.

Путешествие к "птичьим" островам, как их называют, мы совершили на мощном катере и вели за собой надувную резиновую лодку, так как эти воды весьма коварны: внезапно налетающий ветер превращает спокойную поверхность вод в бурлящий котел огромных волн. В плавание мы пустились на заре, поскольку пристать к островам можно, только пока на них царит утренний покой. Из маленького порта Леди- Баррон, расположенного на юго-восточном берегу острова Флиндерс, лодка быстро двинулась по красивому проливу Франклин. В этом месте пролив испещрен мелкими островками, большей частью низкими, возвышающимися всего на каких-нибудь три метра над уровнем моря. Некоторые острова поросли короткой зеленой травой и кустарниками, но большей частью на них желтеет высокая дюнная трава. Впереди, на триста метров над уровнем моря, возвышается большой остров Кейп-Баррен. Наш первый объект - маленький заросший травой остров, который так и называется - Маленький Зеленый остров. Из надувной лодки мы высаживаемся около какой-то лачужки и вытаскиваем лодку на гальку. Нас приветствует семья "птичников", приехавших сюда с острова Флиндерс на сезон охоты. После легкой трапезы нас проводили к колонии птиц, разместившейся в дюнной траве. У "птичника" в руках палка с заостренным концом, на котором обычно носят убитых птенцов, она же служит защитой от змей. За пучками травы земля так сильно изрыта норами, что напоминает пчелиные соты. "Птичник" засовывает руку до плеча в одну из нор и вытаскивает оттуда птенца. Птенец почти овальной формы, так он жирен, и весь покрыт мягким и в то же время упругим серым пухом.

Затем мы находим в норе взрослую птицу, стараемся ее вытащить, но она сопротивляется, отбиваясь загнутым клювом. Величиной она с голубя, но тело стройное, крылья длинные, к концу суженные - мощный аппарат для жизни в океане. Оперение темно-шоколадное, перепончатые лапы телесного цвета. Отпущенная на волю птица скользит по склону и исчезает по направлению к океану.

Десятилетние наблюдения показали, что самка этого буревестника начинает гнездиться в возрасте от пяти до семи лет, а самцы - на седьмой или восьмой год жизни. Покинув колонию, молодые птицы возвращаются в нее только через три - четыре года. Яйцекладка начинается 20 - 22 ноября и заканчивается между 30 ноября и 2 декабря. Этот график выдерживается с поразительной регулярностью из года в год вне зависимости от местных изменений и метеорологических условий. Каждый год кладется только одно яйцо. Родители высиживают птенцов посменно: первые двенадцать - четырнадцать дней падают на долю самца, и все это время он не покидает гнезда и не получает пищи. Затем наступает очередь самки, которую самец вновь сменяет через десять - тринадцать дней, и так далее.

Птенец вылупляется между 10 и 23 января. Первые два дня за птенцом ухаживают, а затем родители оставляют его в одиночестве и улетают за кормом, который состоит преимущественно из мелких плавающих на поверхности ракообразных Nyctiphanes. Корм приносят птенцу через каждые несколько дней. Птенец растет быстро и через месяц по весу иногда уже превосходит взрослых птиц. Примерно в апреле взрослые птицы улетают, а птенцы остаются в одиночестве. В течение нескольких недель, пока крылья продолжают расти и птенец приобретает оперение взрослой птицы, он живет за счет накопленного жира. Ночью он выходит из своего убежища, упражняясь в полетах, а днем опять скрывается в своем убежище. Наконец, когда птенец достигает нормального веса, голод гонит его в море. Вылет обычно совершается ночью.

Проведенные наблюдения показывают, что тонкоклювый буревестник совершает один из самых замечательных миграционных перелетов. Сначала птицы летят на восток, затем на северо-запад к водам Японии и на Камчатку, куда они попадают в июне. К июлю "центром их изобилия" считается центральный район северной части Тихого океана. Затем они появляются в Британской Колумбии. Об их дальнейшем продвижении известно немного, а в сентябре они прилетают в Квинсленд. Если смотреть на океан с береговых скал Нового Южного Уэльса в октябре и в ноябре, то примерно в полукилометре от берега всегда можно увидеть цепочку буревестников, летящих на юг. Иногда, очевидно из-за недостатка корма (океанических рыб, питающихся планктоном, в это время тоже мало), они гибнут - и волны выбрасывают птиц на берег.

Отдельные птицы прилетают ежегодно на один и тот же остров, и даже в одну и ту же нору. А найти свою нору нелегкое дело. Такие острова, как Биг-Дог, площадью всего в полтора километра, изрыты тысячами нор, а местность на редкость однообразная. И все же, несмотря на длинные крылья, которые мешают маневрировать в узком пространстве, птица ухитряется "плюхнуться" неподалеку от своей норы. Опустившись на землю, она испускает жалобные крики и, определяя направление по ответному призыву самца, быстрыми шаркающими шагами направляется к родному гнезду. Ночь они проводят в норе, а утром, с первыми проблесками зари, идут к возвышенной части острова, взлетают и принимаются кружить над морем.

Змеи, гуси и альбатросы

Побочный интерес, который представляют собой эти острова, заключается в существовании на них тигровых змей (Notесhis scutatus), одного из самых ядовитых в Австралии видов. Здесь они очень разнообразны, длина самых больших доходит до ста восьмидесяти сантиметров. Яд этих змей нейротоксичен, смерть наступает от паралича дыхательных органов. Противоядия пока не известны, 20 процентов укушенных людей умирает. На этих островах тигровые змеи питаются в основном самыми маленькими птенцами больших буревестников; как только птенец немного подрастает, змея уже не может его проглотить. Это означает, что змеи едят вволю всего несколько недель в году, а остальное время, очевидно, довольствуются мелкими сцинками и накопленным собственным жиром! Но это только предположение, так как в другие сезоны змей никто по-настоящему не наблюдал.

Тасманийская ехидна (Tachyglossus setosus). В противоположность видам, обитающим на материке, ее относительно короткие иглы почти спрятаны в густой шерсти

Конечно, многие "птичники" подвергаются укусам тигровой змеи. Однако, как только человек запускает руку в нору, опасность укуса не угрожает: в таком узком пространстве змея напасть не может. Один из самых красивых островов, который мне довелось увидеть во время этой экспедиции, был Чепел-Айленд. Но он так кишит змеями, что "птичники" его практически не эксплуатируют. Мы высадились на берег вооруженные дробовиками - и за одно утро убили полдюжины крупных змей.

Бассов пролив - убежище очень необычного куриного гуся (Cereopsis novae-hollandiae). В отличие от большинства других гусей этот вид живет на открытых, незащищенных островах. Кормятся гуси на зеленых пастбищах и скитаются по всему Бассову проливу. Оперение у них светло-серое, хвост и крылья черные. Рельефная желто-зеленая восковица занимает большую часть короткого черноватого клюва. Высота этой птицы примерно девяносто сантиметров, длина - восемьдесят сантиметров, размах крыльев около ста семидесяти сантиметров. Мясистость куриных гусей (птица весит от трех с половиной до шести килограммов) привлекает охотников, которые переезжают с одного острова на другой в поисках добычи. Общая популяция этих птиц оценивается примерно в четыре тысячи.

Впервые я увидел куриных гусей, когда мы, уже ближе к вечеру, шли вверх по проливу, борясь с волнами и сильным встречным ветром. Пять птиц пролетели над нами, причем летели они без всякого видимого усилия. Быстрые взмахи крыльев уносили их к отдаленному острову. Мощный полет не оставлял сомнения в том, что птицам бурная погода нипочем.

Количество этих гусей, по-видимому, сейчас такое же, каким оно было ко времени прихода европейцев. Хотя некоторые острова, где гнездились эти птицы, оказались занятыми овцами, искусственное улучшение пастбищ помогло птицам. Они живут относительно спокойно, поскольку скотоводы посещают своих овец не чаще двух раз в год. Если учесть, что в кладке этих птиц от четырех до семи яиц, они, видимо, способны противостоять умеренной охоте.

В водах Тасмании находится единственное место гнездования альбатросов в австралийских морях. Здесь гнездится робкий альбатрос (Diomedia cauta), одна колония находится на острове Альбатрос, почти неприступном монолите к югу от острова Кинг в Бассовом проливе, а другая - на Мьюстон-Рок за южным берегом. Первая колония располагается на верхушке плато. Их обиталище небезопасно, так как глубокая расселина разрезает остров на две части. Участники партий орнитологов, которым удалось высадиться на этом острове, нашли на дне расселины много скелетов альбатросов. Очевидно, птицы, взмывая в восходящем потоке воздуха, попадали в зону спокойного воздуха и падали в каньон.

Отвесные берега острова, центральная расселина и белая пена прибоя хорошо просматриваются с воздушного лайнера; и даже издалека легко себе представить, как внизу величавые альбатросы гордо стоят на своих чашеобразных гнездах.

Южные берега и уходящие вглубь от прибрежной полосы районы

Южная Австралия поразительно разнообразна. Больше чем на три тысячи километров тянется ее прибрежная полоса, включающая огромные крутые, выступающие в океан гранитные мысы и скалы, обширные мелководные заливы и широкие пространства песчаных бухт, дюны и высокие известняковые утесы. Близ мысов Уилсон и Отуэй горы доходят почти до самого океана. На многих прибрежных участках штата Виктория высокие эвкалипты с густым подлеском и древовидными папоротниками перемежаются сочными пастбищами. За Большим Водораздельным хребтом, который здесь поворачивает и идет параллельно берегу, начинаются редколесье и злаковники, где сейчас развито земледелие, скотоводство и овцеводство. И наконец, как бы отмечая северные границы штата Виктория, окаймленная живописными эвкалиптами, несет свои мутные воды река - "старик" Муррей, оживляемая стаями уток, пеликанов и белых цапель.

Там, где Большой Водораздельный хребет сходит на нет, злаковники спускаются к самому морю, а за ними, в западной Виктории, высятся особняком горы Грампианс с зубчатыми очертаниями песчаников, получившие свое название по шотландскому двойнику. Севернее их, образуя широкий пояс к югу от Муррея, простираются красные песчаные холмы с зарослями мали-скраба - кустарниковых жестколистных эвкалиптов с "системой" бесчисленных стволов.

К Южной Австралии относятся нижнее течение и устье реки Муррей, которая поворачивает здесь к морю, протекая через цепь озер и наметенных ветрами песчаных холмов. Город Аделаида лежит у подножия хребта Маунт-Лофти, изолированных глыбовых гор. Сухие эвкалиптовые леса и высокие холмы отчетливо выделяются на окружающих равнинах. К северу, в пустыне, хребет Флиндерс продолжает хребет Маунт-Лофти, но холмы тут уже голые, издали они кажутся голубовато-дымчатыми, а вблизи словно тронуты красной, коричневой и желтой пастелью.

Глубокий залив Спенсер глубоко вдается в материк. К его головной части вплотную подходят пески и кустарники пустыни. К западу, по всему побережью Южной Австралии, протянулись заросли мали-скраба и сухих кустарников, а дальше, в Западной Австралии, начинается равнина Налларбор, почти тысяча триста километров практически безлесного плато, сложенного известняками. Когда-то она была затоплена морем, но сейчас, насколько видит глаз, эта бескрайняя равнина, над которой дрожат волны горячего воздуха, покрыта самой скудной растительностью, так как влага, которую приносят редкие дожди, быстро впитывается в каменистую почву и растения не успевают ею воспользоваться. Встречающиеся изредка группы деревьев, как, например, около города Нарета, ботаники считают "остатками" того времени, когда условия были более благоприятными. Под равниной Налларбор много глубоких карстовых пустот, но входные отверстия настолько узки, что человек едва может в них пролезть. В этих пустотах живет особая форма сов, так называемые пещерные сипухи (Tyto novae-hollandiae troughtoni). Равнину Налларбор пересекает железная дорога (465 километров), а на юге ее окаймляет непрерывная линия скал, которая тянется почти на двести километров вдоль головной части Большого Австралийского залива.

Не защищенные от ветра берега и бурные воды

Бассов пролив - район не защищенных от ветра островов и беспокойных вод - отделяет штат Викторию от Тасмании. Его ширина почти двести километров. С севера наподобие бастиона в него вдается сложенный гранитами полуостров Вильсонс-Промонтори высотой семьсот пятьдесят метров. Это часть хребта, некогда продолжавшегося на острове Тасмания. Другие вершины этого хребта: остров Родондо - монолит из красного гранита с практически неприступными стенами, отвесно поднимающимися на четыреста пятьдесят метров над уровнем моря, острова Хоган, группа островов Кент и большой остров Флиндерс. У Бассова пролива сложное геологическое прошлое. Его современная глубина семьдесят метров. Известный геолог Эджуорт Дэйвид и другие высказывают предположение, что эта опустившаяся суша - результат сбросовой деятельности на севере и на юге. Но если уровень моря понизился примерно на сорок пять метров, то в самом мелководном месте вполне могла образоваться полоска суши к югу от полуострова Вильсонс-Промонтори. Нет никакого сомнения в том, что Тасмания имела периодические контакты с материком, так как известно, что во время оледенений в плейстоцене, когда большая часть воды на земном шаре была скована льдом, уровень морей Тихого океана понижался от семидесяти пяти до девяноста метров. Во всяком случае, подводный хребет, идущий от Вильсонс-Промонтори к острову Флиндерс, считается горстом, выпуклостью морского дна, так же как и тот, который простирается от полуострова Отуэй в Виктории к острову Кинг на западе.

С точки зрения геологов, мыс Уилсон интересен и тем, что он соединяется с материком лишь низкой песчаной седловиной. Видимо, на какой- то стадии это все же был остров, и то, что он соединился недавно с материком, - результат более позднего небольшого понижения уровня моря и аккумуляции дюнных песков.

Древовидные папоротники среди эвкалиптов в лесах Тарра-Вэли в Виктории. Это излюбленные места обитания лирохвостов

Большой залив Порт-Филлип, в головной части которого расположен город Мельбурн, и прилегающий залив Уэстерн-Порт представляют собой затопленные морем участки берега. В западной Виктории береговая линия, сложенная относительно пластичными глинами и известняком, быстро завоевывается морем. В некоторых местах море пощадило более твердые породы, образовавшие большие глыбы, округлые возвышенности и даже игловидные пики. Беспорядочная линия пиков близ Порт-Кэмпбэлл известна под названием Двенадцати апостолов. Это одна из достопримечательностей берегов штага Виктория.

Пингвины острова Филлип и тюлени

В Австралии есть только один ВИД пингвинов, которые гнездятся на берегах. Это карликовый пингвин (Eudyptula minor), небольшая коренастая птица, спина у нее синевато-серая, грудь белая. Это самый маленький пингвин, его рост всего сорок сантиметров. В водах Южной Австралии таких пингвинов великое множество, на берег они выходят дважды - весной, чтобы гнездиться, а осенью - линять. Птицы гнездятся на всех островах от Порт-Стефена на востоке до острова Ротнест на западе. Но наиболее знаменитый - остров Филлип в заливе Порт-Филлип. От августа до сентября туристы приезжают туда смотреть вечерний "парад пингвинов".

Птицы проводят день в море, но с наступлением темноты начинают слышаться их короткие, напоминающие лай щенят голоса. Затем группа в двенадцать и более пингвинов всплывает на поверхность, выходит на берег, и, словно старички в белых жилетах, птицы ковыляют по берегу залива к норам, расположенным за линией высшего уровня во время прилива. Посетители могут смотреть на пингвинов при свете прожекторов, но беспокоить птиц им не разрешается.

Пингвины питаются рыбой, креветками и другими мелкими морскими животными. Яйца они начинают откладывать между августом и ноябрем, в кладке обычно два, иногда три яйца. Родители попеременно согревают яйца, сменяясь через пять - двенадцать ночей. Птенцы вылупляются через тридцать восемь дней, а в море выходят в возрасте трех месяцев. Пингвины должны возвращаться в норы на время ежегодной линьки (у мелких кустарниковых птиц линька проходит постепенно), так как они, как и утки, почти сразу теряют все перья. Те несколько недель, в течение которых пингвины не могут плавать, они голодают. Но, полностью сменив старое одеяние на новое, они вновь становятся искусными пловцами; в воде птицы передвигаются с помощью коротких веслообразных крыльев, а выруливают ногами. Перья у пингвинов небольшие и чешуеобразные, вода с них скатывается быстро, а плотный слой подкожного жира защищает птиц от холода. В воде их преследуют акулы, в желудках которых нередко находят пингвинов.

Двенадцать апостолов - ряд причудливых скал в штате Виктория

За островом Филлип, на Сил-Рокс, размещается колония тюленей (Gypsophoca dorifern), которые предпочитают острова в открытом море. В декабре и январе у них здесь рождаются детеныши. Самки тюленей пугливы и, если к ним подойти слишком близко, уходят в море, но малыши в первые месяцы жизни равнодушны к вторжению человека. Когда они подрастают настолько, что уже могут плавать, матери ведут их в воду, подгоняя ластами. В идеале на таких островах следовало бы иметь небольшие водоемы, в которых малыши могли учиться плавать, прежде чем начать борьбу с волнами в открытом море. Старый самец в длину достигает от четырех с половиной до пяти метров, а самки - около двух метров. Как и в других местах, "общественный строй" этих тюленей на берегу - гарем, один старый самец берет под защиту до пятидесяти самок. Тюлени кормятся кальмарами, каракатицами и рыбой. В прошлом веке их нещадно истребляли, но сейчас в большинстве местообитаний они находятся под охраной. Постепенно поголовье тюленей восстанавливается, и можно надеяться, что в недалеком будущем эти животные станут обычными у берегов Австралии.

Маленький тюлень учится плавать

Высокоствольные леса и обилие осадков

В Южной Австралии осадки выпадают преимущественно зимой, здесь дожди идут с апреля по август. На севере континента выпадение осадков связано с летними муссонами. Но в восточной Виктории, как и в прибрежных районах Нового Южного Уэльса, горы также задерживают летние дожди. Среднегодовое количество осадков 1500 миллиметров объясняет богатство лесов Гипсленда, полуострова Вильсонс-Промонтори, Данденонга и мыса Отуэй. Здесь растет белоствольный царственный эвкалипт, который но своим размерам может соперничать с калифорнийской вечнозеленой секвойей. В других местах распространен влажный лес умеренного климата, здесь произрастает несколько видов деревьев с мягкой древесиной, например лилипилли, сассафрас и коачвуд, образующих густые заросли, а также древовидные папоротники вперемежку с кустарником и чудесной травой, которая большую часть зимы бывает влажной. Под пологом леса много нежных папоротников адиантум и небольших наземных орхидей.

Там, где осадков меньше, леса выглядят не столь эффектно. Вдоль южной береговой линии за мысом Отуэй, в северной и западной части Большого Водораздельного хребта, годовое количество осадков колеблется в пределах 750 - 800 миллиметров. В районе Маунт-Лофти оно достигает 800 - 850 миллиметров, а на мысе Йорк и острове Кенгуру - 500 миллиметров. Здесь деревья в лесу уже не выше тридцати метров и древесный полог гораздо более разреженный. Подлесок становится реже, а травы все больше и больше. Другими словами, это - переходная стадия к редколесью.

Зимние осадки свидетельствуют о том, что на большей части Южной Австралии климат средиземноморского типа. На побережье средние зимние температуры около 10°С; ночные заморозки и тонкая корочка льда на прудах - явление обычное, но снегопады редки. Это контрастирует с более суровыми условиями в высоких горах.

Лирохвосты и лес шербрук

Самец лирохвоста (Menura novae-hollandiae) отдыхает на освещенной солнцем ветке над покрытой папоротниками лесной подстилкой

В сорока километрах от Мельбурна начинаются края высоких эвкалиптов, древовидных папоротников и быстрых ручьев. Это участок Данденонга, известный под названием лес Шербрук, - самое лучшее место в Австралии для наблюдения за лирохвостами (Menura novae-hollandiae), ибо в результате длительного контакта с людьми, приезжающими сюда на отдых, и благодаря своему спокойному характеру эти птицы стали почти ручными. Лучше всего лирохвост поет в холодную и сырую погоду, то есть в июне и в июле. Обладая достаточным терпением и располагая временем, почти всегда можно увидеть, как величественный самец с высоко поднятым трепещущим хвостом поет и танцует на одном из своих возвышений. Чтобы найти птицу, надо пройти густой подлесок, миновать вьющиеся и ползучие растения и заросшие мхом упавшие деревья. Дело в том, что нужно подойти как можно ближе, не испугав птицу хрустом сломанной ветки или шелестом кустов. Самца обнаружить нетрудно. В каких-нибудь тридцати метрах от его пения начинает звенеть в ушах, мощные звонкие ноты сотрясают воздух; репертуар лирохвоста самый разнообразный, заимствованный из всего слышанного в птичьем мире: звучное щелканье птицы-бич, веселая песня серой австралийской сороки, щебет взлетающей в воздух розеллы, вопли черных какаду, короткий мелодичный свист золотистого и визгливого серого дрозда, веселый хохот кукабарры. Некоторые звуки громкие, другие приглушенные и слышны только вблизи. А пока зритель тянется изо всех сил и почти сворачивает себе шею, чтобы лучше видеть, впереди в кустах внезапно - легкий шелест и певец выходит для обозрения. Величиной он с небольшую курицу, расцветка темно-бурая. Прекрасный, напоминающий лиру хвост поднят высоко над головой, и красивые белые нижние перья мерцают в сумраке. Начиная искать пищу, птица опускает хвост. Когда лирохвост бежит но стволу упавшего дерева, видно, как сильны его ноги, как длинны и мощны пальцы. Он яростно роется в опавших листьях, и они разлетаются во все стороны. Вот он огибает небольшое дерево, и теперь можно рассмотреть довольно короткий клюв и темный пытливый глаз. И вдруг лирохвост замечает, что за ним наблюдают. Слышится тревожный крик "уиск-уиск", и птица мгновенно исчезает в подлеске.

Австралийский медосос (Manorina melanophrys) у своего гнезда. В густых прибрежных лесах, где располагаются колонии этих птиц, в воздухе стоит мелодичный звон колокольчиков

Лирохвост встречается только в лесах Восточной Австралии в районе примерно от гор Буниа в южном Квинсленде до Данденонга. Существует два их вида: один приурочен к хребту Макферсон и прилегающим с севера районам. Этот вид, лирохвост Альберта (Menura alberti), обладает менее впечатляющим хвостом. Говорят, что у южного вида пение лучше, хотя, на мой взгляд, большой разницы нет. В искусстве подражания лирохвост не имеет себе равных. Он имитирует не только звуки, которые слышны в кустарнике, но и многое связанное с деятельностью человека. Ходят легенды о том, с какой точностью лирохвосты подражают звуку пилы на лесопилке, ржанию лошади, топоту ее копыт, стуку колес проезжающей повозки, автомобильному сигналу. Однажды лирохвост внес смятение в ряды лесорубов, не вовремя скопировав пятичасовой свисток "кончать работу".

Желтая мухомолка (Eopsaltria australis) ищет корм в лесной подстилке около группы несъедобных шляпочных грибов

Брачный танец самцы "исполняют" либо на своих возвышениях, устроенных на лесной подстилке, либо на стволах поваленных деревьев. У каждого самца на своей территории ряд возвышений на расчищенных ими участках земли примерно шириной в один метр, скрытых среди папоротников или подлеска. В сезон зимнего гнездования самцы тратят много времени на пение и танцы. Когда день клонится к вечеру, воздух звенит от пения, даже если их территория и находится метров за сорок. Создается впечатление, что один самец стремится перещеголять другого.

Самец лирохвоста красуется на своей куче среди папоротников на дне долины. Распахнутый хвост из мерцающих белых перьев, похожих на нити, закрывает тело птицы

Лирохвосты питаются червями, небольшими улитками, бокоплавами или песчаными мухами, которых они добывают, разрывая землю мощными когтями. Гнездо у них круглое, размером с футбольный мяч, сложено из прутьев и отделано мхом и мягкими перьями, выщипанными из грудки самки. Устраивается гнездо на склоне холма, в пещере или на верхушке древовидного папоротника, но всегда с таким расчетом, чтобы при необходимости птица могла быстро соскользнуть вниз. Единственное яйцо откладывается в июне или июле. Оно серо-голубого цвета с темно-желтыми, пурпурными и коричневыми пятнышками. Птенец вылупляется примерно через шесть недель и в сентябре покидает гнездо. Все функции по устройству гнезда, высиживанию и воспитанию птенцов осуществляются только самкой.

От крошечных цветососов до гигантских какаду

Леса Виктории богаты птицами, и многие виды их непосредственно связаны с эвкалиптами, господствующими в этом ландшафте. Крошечные семи - восьмисантиметровые цветососы, которых редко удается увидеть - они кормятся на большой высоте среди листьев, - усердно уничтожают щитовок, поражающих эвкалипты. Зимой или весной тишину леса оживляет их мелодичное чириканье, и орнитолог понимает, что большинство птиц занято полезным трудом. Их антиподом по величине является гигантский черный какаду (Calyptorhynchus funereus). Этот крупный попугай живет на самых высоких деревьях и гнездится в дуплах. Безошибочно узнаешь его громкие жалобные крики, которые слышны ранним утром или к концу дня, когда птицы находятся в пути между местами ночлега и кормовыми участками.

Черный какаду играет исключительную роль в жизни эвкалипта, уничтожая личинки и гусениц, которыми кишат стволы. На других континентах такую работу выполняют дятлы, но в Австралии дятлов нет, поэтому их роль взяли на себя какаду. Природа не снабдила их острым долбящим клювом дятлов, поэтому клюв этих попугаев приспособился для выполнения этой работы, приняв огромные размеры. Насекомых-точильщиков они выдергивают клювом. После того как стая какаду покидает дерево, с пораженных участков ствола свисает длинными полосами кора.

Медососы и опылители цветов

В жизни эвкалипта еще большую роль играют медососы, или Meliphagidae, которые опыляют цветы. Медососов насчитывается шестьдесят девять видов, то есть больше, чем каких-либо других видов птиц на Австралийском континенте, за исключением славок. Они живут и в пустыне, и в лесах, питаются нектаром и насекомыми. Для этой группы характерны довольно длинный клюв с желобком у основания - канал, по которому поступает нектар, и высовывающийся язык, снабженный щеточками. У некоторых за клювом и около глаз кожа голая, благодаря чему перья меньше загрязняются липким кормом. Характерен также их пищеварительный канал: входное отверстие пищевода и кишечного тракта в желудок заключены в небольшую камеру, частично отделенную от желудка. Благодаря этому легко переваривающийся нектар попадает непосредственно во всасывающий кишечник, а ягоды и насекомые удерживаются в желудке для последующей обработки.

Но не только птицы приспособились к питанию нектаром, многие австралийские растения в свою очередь изменили свою структуру, чтобы использовать птиц как переносчиков пыльцы с одного цветка на другой. О. X. Саржент, ботаник из Западной Австралии, считает птиц основными опылителями эвкалиптов, хотя их цветы посещают также многие мухи и пчелы. В цветке эвкалипта нектар собирается в небольшой чашечке в центре цветка, окруженном многочисленными прямыми и кривыми тычинками, содержащими пыльцу. Добираясь до нектара, медососы трутся о тычинки и сметают на себя пыльцу, и головки птиц нередко приобретают желтый или белый оттенок от осевшей на них пыльцы. Цветы не нуждаются в лепестках, и их у них нет. Такая же, а может быть, даже лучшая структурная адаптация цветов для опыления птицами наблюдается у других австралийских видов кустарников, таких, как банксия Beaufortia, Callistemon и Epacris. Цветы большинства этих растений, как и у всех "птичьих цветов" во всем мире, красные или желтые.

Поссум и бандикут

Самые типичные для леса сумчатые и тем не менее хорошо приспособившиеся к цивилизации животные - это обыкновенный, или кистехвостый, поссум (Trichosurus vulpecula) и два вида бандикута (Perameles nasuta и lsoodon obesula). Поссум - древесное животное, а бандикут живет на земле. Оба они ночные животные, и оба распространены широко; поссум заходит далеко за границы леса и проникает даже в центральные районы пустыни. В других частях континента бандикуты представлены близкородственными им животными. Очевидно, способность хорошо адаптироваться очень пригодилась им, когда европейцы стали активно изменять природные условия. Поссум приспособился жить в домах и ощипывать нежные листья роз и цитрусовых в окрестных садах. Домохозяева стали выставлять на ночь пищу, зная, что сытый поссум растениями не соблазнится. Бандикуты величиной с большую крысу, отличаются длинной мордой и мощными приспособленными для рытья передними конечностями. Их пищу составляют преимущественно личинки, которых они выкапывают из земли мордой и когтями. Если сады граничат с кустарником, бандикуты выходят охотиться на лужайки, оставляя на них предательские следы в виде вырытых носом ямок.

Кистехвостый величиной с кошку, шерсть у него серая. Морда похожа на морду собаки, ей свойственно лукавое выражение, уши у него торчат, глаза выпуклые. В нормальных условиях днем он укрывается в дуплах. Ночью выходит полакомиться молодыми побегами. Взрослые животные имеют свои территории. Изучавший трех самцов доктор Дж. Дэннет установил, что занимаемые ими территории составляли 274x91, 274x45 и 366x68 метров соответственно. Хозяева территории выгоняли взрослых самцов, но терпимо относились к молодым животным обоего пола. Взрослые самки располагали несколько меньшими пространствами.

Название этому животному дал капитан Кук, который, увидев его в северном Квинсленде в 1770 году, решил, что он похож на американского опоссума. Хотя этот последний также относится к сумчатым, но принадлежит к совершенно другой группе. У австралийского поссума хватательный хвост, он вегетарианец и гораздо более привлекательное и симпатичное животное. Мех у него мягкий, и поэтому в свое время его убивали тысячами. Коала так и не оправился после массового избиения, а поссум до сих пор считается одним из самых распространенных млекопитающих Австралии.

Основной брачный сезон поссума приурочен к марту - апрелю, а второй, более короткий, к августу - сентябрю. Через двенадцать дней или двадцать четыре дня рождаются детеныши и добираются до сумки матери обычным для всех сумчатых путем. В это время он слеп и гол. Через две - три недели, после того как детеныш присосется к материнскому соску, уже можно распознать его пол; хватательные свойства хвоста различимы на сорок восьмой день. Глаза открываются в возрасте от ста до ста десяти дней. Срок пребывания в сумке четыре - пять месяцев, так что детеныш, зачатый в основной брачный период, появляется на спине матери в августе - сентябре. К ноябрю, в возрасте примерно семи месяцев, он становится почти самостоятельным.

Поссумы охотно приходят за пищей, выставленной для них на заборе или на краю веранды. Появляются они, как только стемнеет. Прямо сидя на задних ногах, поссум поднимает передними лапами лакомый кусочек и грызет его, как белка. Во многих домах Мельбурна и Сиднея кормление поссумов считается ежевечерней обязанностью детей.

По сравнению с поссумом бандикут менее привлекателен, а поэтому и менее известен и менее любим. Бандикутов всегда можно увидеть на лесной подстилке, если вооружиться электрическим фонарем. У них медленная прыгающая походка. Мех жесткий и для продажи непригоден. Интересна характерная особенность бандикута: второй и третий палец на ногах соединены, по-видимому, это приспособление для большего удобства вычесывания меха.

Бандикуты живут в норах под упавшими деревьями или в расщелинах. Потомство рождается в любое время года, в помете от одного до пяти детенышей. С точки зрения человека, они обладают одним недостатком: по-видимому, они являются носителями клеща, от которого в летнее время часто гибнут домашние собаки.

Сумчатые животные

Фауна млекопитающих Австралии насчитывает около двухсот тридцати видов. Из них три вида - утконос и два вида ехидны - яйцекладущие клоачные. Примерно у ста десяти сумчатых млекопитающих детеныши не полностью развиваются в матке; около ста двадцати видов относятся к высшим, или плацентарным, млекопитающим, у которых плод остается в матке до его полного развития. К последним относятся мыши и крысы либо летучие мыши и, кроме того, динго, предки которых были ввезены в Австралию аборигенами. Самый большой интерес представляют собой сумчатые, так как примерно за пятьдесят миллионов лет изоляции на Австралийском континенте они прошли путь приспособительной эволюции в различных направлениях. Многие приобрели строение тела и образ жизни плацентарных млекопитающих других континентов. Таковы сумчатые "кошки", сумчатый "крот", сумчатый "муравьед" и сумчатый "волк". Самые мелкие получили название "мышей", хотя фактически это насекомоядные и плотоядные животные, а не вегетарианцы, как настоящие мыши. У вомбата, крупного землеройного животного, тело похоже на тело сурка; кистехвостый поссум несколько напоминает енота-полоскуна и так далее.

Наиболее богаты видами сумчатых лесные районы Австралии и районы редколесья. В этих районах живут серые, или лесные, кенгуру (Масropus major), самцы которых бывают высотой до ста восьмидесяти сантиметров. В числе других членов семейства кенгуру - валлаби и маленькие кенгуровые крысы, последние величиной не более зайца. К сожалению, кенгуровые крысы в настоящее время почти исчезли. Все эти виды - вегетарианцы, питающиеся травами и кустарниками.

Древесные сумчатые поссумы, в том числе кистехвостый поссум и кольцехвостый кускус (Pseudocheirus laniginosus), более мелкий, более коричневый и более привлекательный на вид из всех кускусов, все еще встречаются часто. Они придерживаются густого кустарника, предпочитая заросли. Самый крошечный из них - карликовая "соня" (Cercartetus nanus), величиной не более мыши. Хвост у нее тоже хватательный. У нескольких членов этой группы передние и задние конечности соединены перепонками, благодаря чему они, планируя, перебираются с одного дерева на другое. Если сказать точнее, они не летают, а только скользят вниз; таким образом они пробираются по лесу, взбираясь на деревья, а потом планируя с вершины данного дерева на более низкие ветки соседнего. Установлено, что самый крупный представитель группы - большая сумчатая летяга (Schoinobates volans)- может планировать на расстояние ста метров. Мелкие, величиной с белку, сумчатые сахарные летяги (Petaurus breviceps) планируют на более короткие расстояния, но все же очень эффектно. Самая маленькая летяга, величиной всего с мышь, так и называется "летающая мышь" (Acrebates pygmaeus).

В штате Виктория живет эндемичный поссум Ледбитера (Gymnobelideus leadbeateri). Его долго считали исчезнувшим, но несколько лет назад он был вновь открыт в Гипсленде. Поссум Ледбитера совершенно такой же, как сахарная летяга, но имеет более интенсивную коричневую окраску, и у него нет перепонок.

Предыстория сумчатых животных

Сумчатые животные выжили только в Австралии, на Новой Гвинее и в Южной Америке. Единственное сумчатое животное Северной Америки, виргинский опоссум, не коренной ее обитатель, а недавний переселенец с юга. В Австралии сосредоточены три четверти всех известных видов сумчатых. Однако ископаемые остатки сумчатых найдены и в Европе и в Северной Америке, и это указывает на то, что когда-то они были распространены более широко. Предположительно они проникли в Австралию до того, как она была отделена от Азии, то есть в конце мелового периода, примерно шестьдесят миллионов лет тому назад. Существовала ли в то время связь этих материков друг с другом - неизвестно. Профессор Дж. Дж. Симпсон высказывает предположение, что если такой связи не было, то, стало быть, предки сумчатых могли пересекать водные "промежутки", тогда как ранние плацентарные млекопитающие, существовавшие в то время, были к этому неспособны.

О ранней эволюции сумчатых в Австралии мы ничего не знаем, так как найденные ископаемые остатки датируются временем не старше олигоцена - примерно тридцатью миллионами лет назад. Единственное ископаемое этого периода по типу можно отнести к поссуму. К миоцену эволюционировали кенгуру. В плейстоцене, то есть примерно миллион лет тому назад, была богатая фауна, включавшая гигантские формы, ныне исчезнувшие. Среди них был Diprotodon, четырехногое травоядное животное размером с носорога, и интересный хищник Thylacoleo размером с пантеру и с необычными срезанными зубами и хватательными когтями.

Дикие цветы и смена сезонов

В Австралии нет резких сезонных изменений, свойственных северным континентам. Весна здесь, как и повсюду, пора обновления. Лето жаркое, зима более или менее холодная. Но на природе смена времен года сказывается не очень заметно. Деревья все вечнозеленые. Главный период цветения в прибрежных районах - весна и лето, однако некоторые виды цветут осенью, а иные и зимой. Количество насекомых достигает своего максимума весной и летом, но в течение всего года оно "регулируется" большим количеством оседлых птиц. Большинство птиц гнездится весной, но есть и такие, что гнездятся летом, а соколы, совы и лирохвост откладывают яйца и выводят птенцов в зимний период.

Поблизости от того места, где я жил в Сиднее, весенние дикие цветы всегда цвели с перерывом, но на рождество, которое в Австралии приходится на разгар лета, цвели рождественские кусты (Ceratopetalum) и рождественские колокольчики. Осень - пора цветения многих акаций, разных вересков и горошков, а зимой цветут другие виды акаций и боронии.

Такая же картина наблюдается в более холодной южной части штата Виктория. Весна начинается в сентябре ранними нансиями (Anguillaria), которыми словно запорошены все окрестности. Берега украшают мельчайшие пурпурные ползучие растения Hardenbergia, а кустарник Dillwynia покрывается желтыми и коричневыми горошками, "яйца с ветчиной", называют их школьники. В октябре зацветает белое "девичье молоко" (Burchardia), желтые лилии, лютики, полевые маргаритки и фиалки. В ноябре цветет Stylidium и серповидная орхидея (Pterostylis). В декабре, когда кузнечики начинают стрекотать в высокой траве, наступает пора цветения голубых короставников (Brunonia), колокольчиков (Wahlenbergia), лилий (Thysanotis) и Helichrysum. Один из самых броских январских цветов в Южной Австралии - розовая гиацинтовая орхидея (Dipodium), безлистное растение, которое питается, используя корневую систему деревьев. На севере февраль, март и апрель отмечаются цветением некоторых акаций (это лишь предвкушение того, что последует весной), колоколообразной Correa, пурпурной веерообразной Scaevola и других растений. В середине зимы ландшафт расцвечен белыми цветами вереска (Epacris), желтыми звездочками (Hypoxis), росянкой и маленькими шлемовидными орхидеями.

Сезонные изменения в мире птиц

На птицах сезонные изменения сказываются чрезвычайно сильно. Большую часть зимы птицы поют только временами, многие виды общаются между собой лишь короткими возгласами. Но с началом августа зарю оживляет первая весенняя песня. Желтые мухоловки, серые визгливые дрозды, желтохвостые и полосатые австралийские славки-шипоклювы (Acanthiza chrysorrhoa и A. striata) начинают вить гнезда. В начале сентября прибывают первые перелетные птицы и опять слышится их долгожданное пение: жизнерадостные каденции австралийской славки - кустарниковой канарейки (Gerygone olivacea), громкие звенящие нотки краснобрюхого визгливого дрозда (Pachycephala rufiventris), горестные гаммы бледной кукушки (Cuculus pallidus). К октябрю большая часть местных птиц и первые гости начинают гнездиться: древесные ласточки, личинкоеды, сорочьи жаворонки, трясогузки, перепелки и другие. В ноябре появляются последние перелетные птицы. Большой широкорот (Eurystomus orientalis) занимает наблюдательный пост на верхушке сухого дерева, откуда собирается охотиться; от криков цикадовой птицы (Edoliisoma tenuirostre) звенят окрестные холмы. Все эти птицы здесь гнездятся, но две другие из постоянных летних обитателей поступают иначе. Это мигрирующие из Китая и Японии стрижи (Chaetura caudacuta и Apus pacificus). Обычно они прилетают "на хвосте" северного ветра или в начале сезона ливней с ураганами. Видно, как они кружатся высоко в небе, охотясь за насекомыми с широко открытым клювом. Долго они в одном месте никогда не задерживаются. За одно лето их можно встретить по крайней мере раз шесть.

Гнездование птиц обычно заканчивается к началу декабря. К этому времени устанавливается жаркая, не подходящая для нежных птенцов погода. Более поздние перелетные птицы, как, например, веерохвостые мухоловки (Rhipidura rufifrons), все же продолжают гнездиться до января, а появляющиеся ягоды на омеле убеждают крохотного цветососа (Dicaeum hirundinaceum) растянуть этот период до февраля включительно. Примерно с дюжину мигрирующих лесных видов улетает на север в любое время с конца января по апрель. Но ко времени своего отлета они уже перестают петь, так что трудно точно определить, когда именно они покидают эти края.

Трехметровые земляные черви

Одной из зоологических редкостей горных районов южной Виктории, где выпадает много осадков, считают гигантского земляного червя (Megascolides gippsiandicus), это самый крупный вид в мире. Черви живут в богатых глинистых почвах долины Басс-Ривер в Гипсленде. Их присутствие легко обнаружить по булькающим звукам. Толщиной они с большой палец взрослого мужчины, а в длину вытягиваются до трех метров. Наиболее крупные весят почти триста граммов и более. Когда их берут в руки, они защищаются, выпуская жидкость из пор с поверхности тела.

Долгое время считалось, что гигантские черви встречаются только в Гипсленде, но в 1952 году Дэвид Фли нашел одного червя в южном Квинсленде; этот червь был длиной в один метр, а в вытянутом виде достигал ста тридцати пяти сантиметров. В 1957 году Элизабет Поуп из Австралийского музея нашла червя таких же размеров в красных почвах на базальтах близ Кайогл в северной части штата Новый Южный Уэльс.

Сады в горах Грампианс

Неожиданно возникающие на равнинах западной Виктории суровые Грампианс знамениты причудливыми очертаниями скал, ибо песчаник быстро выветривается, и разнообразием растений. Весной, когда весь ландшафт оживлен богатой гаммой красок, сюда со всех концов съезжаются туристы полюбоваться цветением диких растений. Разнообразие их необычайно; одних только наземных орхидей восемьдесят четыре вида. Более того, здесь есть и такие растения, которых нет больше нигде на всем континенте.

Грампианс мне удалось посетить в сентябре 1956 года, и я должен сказать, что все мои надежды оправдались с избытком. Издалека этот хребет представляет собой захватывающее зрелище, а вблизи поражает красота сложенных песчаником скал, нагромождения обломков породы и бесчисленные пещеры, напоминающие медовые соты. Мне удалось увидеть все диковины, описанные в литературе: "гигантский гриб" (сглаженная скала, опирающаяся на узкое вертикальное основание), "рождественского индюка", "железную дорогу", скалы, похожие на человеческие головы, иглы и купола; повсюду разбросаны огромные валуны, одни лежат у самого края пропастей, другие заклинились в расщелинах или обрушены на дно долины. Среди хаотического нагромождения камней растут в полном беспорядке цветы и эвкалипты. Любоваться этими цветами - настоящее наслаждение: белые кусты эрики, красные фуксии, золотистые акации, бело-розовые цветы чайного дерева, голубые лилии с звездоподобными цветами, розовые боронии, желтый горошек, гоодении, пурпурные скаеволы и различные Epacris и Grevillea. Многие цветы знакомы жителям Восточной Австралии, но здесь и цвет и форма их необычны. Эвкалипты в Грампианс, как и во всех других местах, проявляют исключительную способность существовать среди камней, но все же самые красивые деревья растут в долине. Интересный вид представляет собой эндемический эвкалипт (Eucalyptus alpina). Многочисленны "травяные деревья" (Xanthorr hoea). Это интересное растение имеет основание, окруженное похожими на траву листьями длиной в метр, и почти двухметровый цветочный стебель, украшенный крохотными белыми цветочками. Я видел такие деревья близ Сиднея и в других частях континента, но здесь оно особенно прекрасно.

Нижнее течение реки Муррей и Маунт-Гамбир

Там, где в юго-восточной Австралии скалы уступают место длинным песчаным отмелям и дюнам, впадает в океан река Муррей. Для этого ей приходится повернуть на юг и течь по относительно засушливой части континента, которая в далекие геологические времена была глубоким узким, так называемым Мурравианским заливом. Часть пути река проходит через мали-скраб, но ниже по течению, возле Марри-Бридж, ее пойма представляет хорошие пастбища. В этих местах река широкая и мутная, сущий рай для водоплавающих птиц. Вся поверхность воды усеяна пеликанами и черными лебедями, маленькие стайки уток быстро плывут вверх по течению, а цапли величаво прохаживаются по мелководью.

Устье Муррея запружено песчаным баром, и вода идет вспять, наполняя мелководные озера - Александрину, Альберт и лагуну Те-Куронг. Берега этих озер изобилуют низкими мысами и мелководными бухтами. Песчаная и сухая почва покрыта зарослями низкого кустарника. Южнее, близ города Напакурта, есть настоящие соленые озера.

Озеро Те-Куронг очень интересно. Это длинная узкая лагуна, простирающаяся на четырнадцать километров с востока на запад. Она находится всего в двух - трех километрах от моря и отделена от него песчаными дюнами. Те-Куронг известно всем орнитологам как место обитания крупной колонии пеликанов (Pelecanus conspicillatus), избравших песчаные острова на озере для гнездования. Эта удивительная птица вся белая, но крылья и хвост у нее черные, а клюв светло-розовый. Мешок, который висит под клювом, желто-розовый. Длина туловища от полутора до почти двух метров, размах крыльев - два с половиной метра. Вес птицы от четырех до шести килограммов. Клюв длиной тридцать - сорок пять сантиметров способен вместить до одиннадцати литров воды. Тяжело взлетая, пеликан оставляет за собой полосу вспененной воды, а садясь, поднимает волну, как миниатюрный катер.

Гнезда пеликана представляют собой небольшие углубления, выкопанные в грунте. В них два - три белых яйца в толстой известковой скорлупе. Новорожденные птенцы голы, неуклюжи и уродливы. Летом, осенью и зимой пеликаны рассеиваются по всей Южной Австралии, их видели даже в центральной части прибрежного Квинсленда.

На Те-Куронге гнездится также очень много черных лебедей, и в прежние времена местные жители ежегодно собирались в этих местах на "яичные пиры".

Горы Грампианс в западной Виктории, где выветрившийся песчаник принял причудливые очертания и формы

К югу от Муррея, у города Маунт-Гамбир, расположен ряд любопытных глубоких вулканических озер, представляющих собой значительное скопление воды в старых кратерах. Самое впечатляющее из них озеро на самой горе Маунт-Гамбир. Стены кратера возвышаются на сто восемьдесят метров, а внутри кратера несколько небольших озер. Этот район - самая западная граница последней вулканической активности в Австралии. Существует старинная местная легенда о некоем "огненном пространстве", так что весьма возможно, что во времена первых аборигенов вулканы все еще были действующими.

Остров Кенгуру и хребет Маунт-Лофти

Многих растений и животных, характерных для лесов Восточной Австралии, нет или почти нет ни возле гор Грампианс, ни в прибрежных районах юго-восточной части Южной Австралии. Фактически постепенное уменьшение числа видов наблюдается уже к западу от Данденонга, во всяком случае, за этими пределами лирохвост и другие виды уже не встречаются. К тому же к западу от сухой полосы Муррей - Те-Куронг в Южной Австралии расположены две вытянутые полосы довольно сухого леса. Одна из них в районе хребта Маунт-Лофти, а другая - в океане на острове Кенгуру.

Пеликаны (Pelecanus сonspicillatus) и серебристые чайки (Larus novae-hollandiae) на берегах Американской реки. Остров Кенгуру

Остров Кенгуру имеет в длину 130 километров и в ширину 48 километров. Он находится недалеко от берега и во времена понижения уровня океана соединялся с материком. Известен этот остров с давних пор, его часто посещали охотники за тюленями, так как на его берегах и на близлежащих маленьких островках располагались большие колонии этих животных. Первые поселенцы еще застали на острове карликовый вид страуса эму, но затем он был истреблен. Археологи нашли свидетельства давнего пребывания на острове аборигенов; существует предположение, что они вымерли от голода. Во всяком случае, это были представители древнего типа человека, подобного тасманскому, собак у них, по-видимому, не было; во всяком случае, никаких ископаемых остатков динго на острове не обнаружено.

Молодой представитель юго-западной расы (Hypoleucus) кистехвостого поссума (Trichosurus vulpecula), распространенного в австралийских лесах

На острове Кенгуру есть превосходные участки леса, а плесы нескольких небольших рек, как, например, Америкен-ривер, - сплошное очарование. Однако большая часть острова песчаная, с вересковыми пустошами, а местами заросшая мелким кустарником. На острове существует собственная эндемическая форма лесного кенгуру. Здесь обитает и черный какаду (Calyptorhynchus lathami), хотя остров расположен за сотню километров к западу от основных районов его распространения. Многие мелкие птицы образовали на острове особые формы. Так, популяция австралийских славок сильно отличается от своих родственников на близлежащем материке; с другой стороны, некоторые птицы, обычные на соседнем берегу, например певчий медосос (Меliphaga virescens), острова не достигают. Колония тюленей на острове Кенгуру количественно понемногу восстанавливается, и наблюдать за ними не трудно.

Хребет Маунт-Лофти, как и расположенный за ним хребет Флиндерс, возник, по-видимому, во время большого поднятия в миоцене. Полуострова Лофтис (самая высокая точка 710 метров) и Йорк - следствие этого поднятия, а заливы Спенсер и Сент-Винсент - результат погружения суши, происходившего в тот же период. В сухих лесах на этих хребтах находят приют многие птицы восточных лесов. Здесь живут такие медососы, как шипоклюв (Acanthorhynchus tenuirostris) и черноголовый (Melithreptus lunatus), кукабарра, австралийские славки, дрозды и голубые крапивники. Как и на острове Кенгуру, многие из них дифференцировались в особые формы. Из млекопитающих встречается (или встречалась) восточная сумчатая кошка.

Неподалеку есть меньшая по площади, но интересная местность - травяные болота и поросшие вереском пустоши близ города Маунт-Компас. Здесь находятся изолированные, а теперь, возможно, исчезнувшие популяции крапивника-эму (Stipiturus malachurus), получившего это название потому, что его нитевидные хвостовые перья похожи на перья эму, и редкий, почти неуловимый земляной попугай (Pezoporus wallicus). Эта ярко-зеленая птица величиной с розеллу - настоящий обитатель земли; она кормится семенами и травами на участках травяных болот, которые тянутся вдоль южного и восточного берега континента. Здесь она движется с ловкостью грызуна, но, если подойти к ней слишком близко, взлетает в воздух. Быстро пролетев некоторое расстояние, она опять стремительно опускается на землю. Гнездо, в котором бывает четыре - пять белых яиц, она прячет под землей в норах.

Распространение крапивника-эму и земляного попугая в Южной Австралии неуклонно сокращается вследствие увеличения сухости. Еще относительно недавно вокруг устья Муррея было более влажно, благодаря чему существовал обмен видов животных, обитающих в лесных и болотистых районах востока и запада.

Красный и фиолетовый хребет Флиндерс

К северу от хребта Маунт-Лофти, вдаваясь примерно на триста двадцать километров в пустыню, протягивается хребет Флиндерс. Как и хребет Маунт-Лофти, это гигантский горст, и образование этих хребтов связано со значительными движениями земной коры в миоцене. Острые гребни хребта сменяются отвесными ущельями, некоторые из них поросли густой растительностью. Ручьи периодически пересыхают. К северу вершины становятся выше и суровее, их голые красные и фиолетовые скалы напоминают хребет Макдоннелл. Высота Маунт-Римаркабл 950 метров, горы Сент-Мэри-Пик - 1189 метров.

Хребет Флиндерс привлекает множество туристов. Посетители любуются похожей на парковую южной растительностью - каллитрисом, эвкалиптами и травами. Возле ущелья Уоррен вокруг застывших обнажений горных пород растут лишь случайные эвкалипты, но внизу извивается ручей, окаймленный высокими белоствольными эвкалиптами. Плато Уилпена-Паунд на севере - одно из чудес природы континента. Обширная, расходящаяся амфитеатром поверхность плато длиной почти в двадцать километров и шириной в восемь километров, окружена крутыми откосами из кварцитов. Проникнуть туда можно только через узкую щель на восточной стороне, сквозь которую (в редких случаях, когда она течет) вытекает на песчаные равнины река Уилпена.

В горах Флиндерс находит убежище один из самых прелестных членов семейства кенгуру, желтоногий горный валлаби (Petrogale xanthopus). Туловище у него коричневое с желтоватыми пятнами, ноги желтые, а хвост полосатый. Валлаби живут высоко на каменистых склонах, днем скрываются в пещерах, а с наступлением темноты выходят кормиться растительностью холмов и долин. На подошвах ног у них развились "тормозные устройства", благодаря которым они передвигаются с ловкостью горных коз. В наше время редко кому выпадает удача встретить горных валлаби: их, как и многих других сумчатых, нещадно уничтожали из-за меха. В лучшем случае видишь высоко в горах силуэты нескольких маленьких головок, четко вырисовывающихся на фоне вечернего неба.

Бассейн рек Муррей - Дарлинг

От Большого Водораздельного хребта во внутренние области штатов Новый Южный Уэльс и Квинсленд, а с юга на север почти по всей длине континента простираются обширные участки редколесья и злаковники так называемых западных равнин. Сейчас равнины стали центром производства зерна и шерсти. Но особый интерес они представляют тем, что это местообитание рыжего кенгуру, стройного эму, больших стай белых и розовых какаду. Кроме того, здесь есть болота, где в благоприятные годы гнездятся мириады водоплавающих птиц. Две трети южной части равнин заняты бассейном рек Муррея и Дарлинга и их притоков; с австралийской точки зрения, это большие реки, но по сравнению с реками других континентов они незначительны. Муррей и Дарлинг - оба берут начало на западных склонах Большого Водораздельного хребта и медленно и извилисто текут на запад и на юг с постепенным падением уровня на 12 - 25 сантиметров на каждые полтора километра.

На большей части бассейна этих рек количество выпадающих осадков неустойчиво. "Нормальные" годы перемежаются годами засухи, и тогда многие реки превращаются в ряд неглубоких луж. И наоборот, иногда реки разливаются по равнине, изменяя направление течения и оставляя за собой болота и старицы, так называемые биллабонги. На запад от Большого Водораздельного хребта количество осадков неуклонно уменьшается; если количество средних годовых осадков у Сиднея 1000 миллиметров, то у Даббо (расположенного от побережья в 230 километрах) 500, у Берка (в 460 километрах) 300, у Брокен-Хилла (в 790 километрах) 200 миллиметров. Благодаря этому, а также различию в почвах на западных равнинах Нового Южного Уэльса и Квинсленда растительность крайне разнообразна. Протягивающийся с севера на юг пояс редколесья вклинивается во внутренние районы континента на разных расстояниях от хребта и переходит в саванну со злаковой растительностью и редко разбросанными деревьями. В некоторых местах встречаются участки каллитриса, а в других преобладают заросли, в которых господствует акация (Acacia аnеurа). Широкие более плоские пространства занимают низкорослая ползучая лебеда и солянки. И наконец, там, где начинаются красные пески, особенно в нижнем течении реки Муррей, появляются заросли кустарниковых эвкалиптов - мали. Но самое поразительное растение бассейна Муррея - Дарлинга - это стройный речной эвкалипт (Eucalyptus camaldulensis), окаймляющий большие и малые водотоки. Эти деревья-гиганты высотой от 24 до 30 метров отличаются ярко-зеленой листвой и красивыми белыми стволами с лоскутами коричневой коры. Образуемая ими непрерывная цепь указывает местонахождение не только постоянных, но и пересыхающих рек. Эти эвкалипты и еще эвкалипт Е. coolibach, прозванный "танцующей Матильдой", окаймляют старицы, дают тень и приют диким уткам, цаплям и попугаям.

Влияние человека

За сто семьдесят лет пребывания в Австралии европейцы во многом изменили природу западных равнин. Они расчистили большие участки леса, а земли, занятые ранее редколесьем, прерываемые кое-где участками травы, превратили в пастбища и поля с редко разбросанными группами деревьев. Развитая сеть дорог, частью шоссейных, радиально расходится по стране. Овцы пасутся на выгонах или бродят по светлому редколесью, поднимая столбы пыли на своем пути. Это край скотоводов. Местами чрезмерный выпас оказал пагубное воздействие: началось заиление речных русел и эрозия почв. Но самым злостным фактором разрушения стал европейский кролик (Oryctolagus cuniculus).

Одомашненные кролики были ввезены в Австралию еще в 1788 году, но прижились они там только после того, как в 1859 году в штат Виктория завезли диких кроликов. Быстро приспособившись к местным условиям и обладая феноменальной плодовитостью, кролики начали распространяться подобно лесным пожарам. К 1880 году они преодолели реку Муррей и проникли в штат Новый Южный Уэльс, в 1886 году достигли штата Квинсленд, пройдя Новый Южный Уэльс со средней скоростью сто километров в год!

Волнистые попугайчики обычны в злаковииках бассейна Муррей - Дарлинг. Это огромное скопление птиц наблюдалось около небольшого водоема Виктория-Спрингс в Западной Австралии

В свое время они достигли залива Карпентария, но более северные районы оказались для них неподходящими - и в большей части штата Квинсленд они вымерли. Разрушения, вызванные кроликами, обернулись для страны катастрофой. Места, некогда занятые густой травой, стали похожи на голый кегельбан. Хотя в периоды засухи кролики погибали миллионами, но до этого они успевали обглодать кору с деревьев и кустарников и съесть до корня траву. Количество овец, которым негде стало пастись, трагически уменьшилось, сотни людей были заняты мероприятиями по сокращению поголовья кроликов. Во время второй мировой войны борьба с кроликами практически свелась на нет, и они опять невероятно размножились. Зрелище плотной массы подрагивающих белых кроличьих хвостиков в местах, где когда-то были роскошные пастбища, увиденное в 1947 году около города Кунамбла, подействовало на меня угнетающе.

В 1950 году, после глубокого изучения проблемы борьбы с кроликами, ученые воспользовались вирусом миксоматоза, заболевания, возникшего в свое время среди кроликов в Южной Америке. Первоначально результаты принесли разочарование: видимо, погода в тот год не способствовала распространению заболевания. А затем наступил год бурного разлива рек. Комары - основной переносчик миксоматоза, невероятно расплодились, и вскоре по всей стране валялись мертвые или умирающие кролики. Количество их уменьшилось так сильно, что от всего поголовья осталась, может быть, одна десятая часть. Местность, ставшая по их милости бесплодной, зазеленела, трава выросла выше и гуще прежнего. Кампания против кроликов в Австралии обернулась триумфом для промышленных и исследовательских организаций, и в частности для выработавшего эту программу действий биолога Френсиса Ратклиффа.

Уничтожение травянистых растений кроликами печально сказалось на местных диких животных, обитающих в злаковниках Восточной Австралии. Многие их виды исчезли. В недавно опубликованной работе сотрудника Австралийского музея Базиля Марлоу указывается, что сведений о шестидесяти с лишним видах сумчатых, специфических для Нового Южного Уэльса, не поступало с 1910 года и что большинство этих исчезнувших видов обитатели злаковников. Среди них был привлекательный бандикут (Macrotis Iаgotis), изящное сумчатое животное с мягкой серой шерстью и длинными ушами, живущий в неглубоких норах. Сейчас этот вид известен только в Центральной Австралии, где ему удалось выжить, хотя и в очень незначительном количестве. Таких мелких птиц, как, например, полосатый травяной крапивник (Amytornis striatus), некогда встречавшийся в нижнем течении реки Намой, сейчас можно увидеть только на сотни километров западнее.

Некоторой компенсацией этих потерь можно считать увеличение видов, предпочитающих открытые пространства. К ним относятся рыжий, или стенной, кенгуру, розовый (Kakatoe roseicapilla) и белый какаду (К. galerita), черноспинная австралийская сорока (Gymnorchina tibicen) и сорочий жаворонок (Grallina cyanoleuca).

Речная система Муррея

Характер ландшафта Австралии во многом определяют ее реки. Они вызывают к жизни все то, что мы называем индивидуальными особенностями страны: прохладные ряды деревьев на сухих равнинах, перемежающиеся периоды засухи и разливов, живописные эвкалипты, склоняющиеся над тихими плесами, яркие попугаи, слетающиеся напиться к воде в сумерках, мерцание под безоблачным ночным небом костров пастухов.

Муррей - единственная непересыхающая река в Австралии (за сто лет ее течение прекращалось лишь дважды). Муррей и самая широкая река, а поскольку в нее вливаются все остальные реки, она своеобразный конвейер, по которому воды рек попадают в море.

Волнистые попугайчики (Melopsittacus undulatus) живут и мигрируют стаями. Эти птицы широко распространены во внутренних районах Австралии

Муррей берет начало в Австралийских Альпах, где его питают снеговые воды, и течет в западном направлении примерно полторы тысячи километров; на этом протяжении он принимает реки штата Виктория с юга и штатов Нового Южного Уэльса и Квинсленда - с севера! Затем река поворачивает на юг и впадает в Большой Австралийский залив восточнее города Аделаида. Одно время Муррей был главной транспортной артерией, и колесные пароходы ходили по нему от Албери до Южной Австралии. По реке Дарлинг тоже была открыта навигация на участке протяжением тысяча шестьсот километров к северу от города Берка и дальше. Однако из-за неустойчивого режима рек, колебаний их уровня и извилистости было признано более надежным развитие дорожного транспорта. Сейчас от прошлых времен остались два старых колесных парохода, на которых возят туристов от Милдьюры до Суон-Хилла. Средний годовой расход Муррея составляет лишь половину расхода Дуная, одну седьмую Нила и одну четырнадцатую Ганга. Кроме того, его сток колеблется из года в год в зависимости от количества выпавших осадков. В иные годы река представляет собой обычный водоток, а в другие - всего лишь ряд отдельных водоемов.

Злаковники 'встречаются' с парковой рощей искривленных эвкалиптов в сухом русле реки на западных склонах хребта Флиндерс в Южной Австралии

Многие притоки Дарлинга, конечно, начинаются в засушливой внутренней части страны и достигают основного водотока только в периоды нерегулярных половодий. Классический пример представляет собой река Пару. Это всего-навсего высохшее песчаное русло, оконтуренное эвкалиптами вперемежку с кустарниковой порослью. Обычно ее воды теряются в озерах и болотах в сорока пяти - пятидесяти километрах от Дарлинга. Но в годы такого сильного половодья, какое было в 1870 году, ширина Пару достигала почти девяносто километров и речной пароход ходил по ней на протяжении двухсот восьмидесяти километров. У реки Дарлинг четко выраженное течение, высота ее берегов 9 - 12 метров, однако во время разлива вода не только выходит из берегов, но и затопляет равнину на ширину восьмидесяти километров. Масштабы такого разлива частично объясняются низким уклоном Дарлинга: у границ Квинсленда он составляет 150 метров над уровнем моря, а у слияния с Мурреем, в 2160 километрах к югу, всего 120 метров. Участки нижнего течения Муррея и Дарлинга прерываются старыми наносами речного песка и ила толщиной до тридцати метров и более, говорящих о том, что несколько сотен тысяч лет тому назад здесь существовало гораздо более сильное течение. Это совпадает с многочисленными данными разнообразных источников, указывающих на то, что ранее Австралия была хорошо "обводнена". Профессор У. Р. Браун, описывая прошлое континента, отмечает, что Австралия была страной "быстро текущих рек и полноводных озер". Немые свидетели этого прошлого - остатки Diprotodon, исчезнувшего огромного травоядного сумчатого, найденные на осыпающихся берегах Дарлинга и на дне высохшего соленого озера Каллабонна в Южной Австралии.

Европейские кролики (Oryctolagus cuniculus) скопились около высыхающего водоема во время засухи. За сто лет миллионы этих существ погубили злаковники и причинили стране огромный экономический ущерб

Птицы западных равнин

Для того, кто наблюдает за птицами, западные равнины - страна чудес. Проезжая по дороге, можно увидеть, как стаи розовых и серых какаду поднимаются с земли и, хлопая крыльями, летят в небо розовые, если их грудки повернуты к вам, и серебристые, когда они взмывают ввысь. С высоких приречных эвкалиптов кричат белые какаду с зеленовато-желтыми гребешками. Большие стаи мелких ярких травянисто-зеленых попугаев (Psephotus haematonotus) взлетают с обочины, их догоняют щебечущие стайки маленьких зеленых волнистых попугайчиков (Melopsittacus undulatus) или неторопливые серые и белые попугаи (Leptolophus hollandicus). Желтые розеллы (Platycercus flaveolus) и синеголовые попугаи (Psephotus haematogaster) летают между деревьями или, если дело происходит ранней весной, обследуют полые ветви или дупла деревьев, подыскивая себе место для гнезд. Черно-белые сороки бродят по траве, склевывая насекомых и ящериц, а голоса этих лучших в мире певцов слышатся с верхушек телеграфных столбов или ветвей. Австралийские орланы (Haliastur sphenurus), которых кто-то потревожил с мест ночлега, машут крыльями и улетают прочь с громкими протестующими криками. Порою один - два клинохвостых орла - австралийские двойники знаменитого беркута - тоже испуганно взлетают ввысь, но большей частью они парят в небе, поднимаясь в восходящем потоке воздуха.

Среди самых маленьких древесных птиц можно увидеть различных медососов, виды которых меняются в зависимости от окружающей местности. Самое лучшее место для птиц, разумеется, эвкалипты, растущие по берегам рек. Здесь одновременно собирается до дюжины разных видов: серые и рыжие визгливые дрозды, австралийские славки, цветососы, трясогузки, мухоловки, щурки и вороны.

Столь популярный волнистый попугайчик

Западные злаковники - несомненно прекрасное место для птиц, но количество и виды птиц в этом районе год от года меняются. Большей частью сезонные перемещения носят не столько миграционный, сколько кочевой характер: направление, протяженность и время перелетов каждый год разные. Среди всех этих птиц наиболее типичен маленький зеленый волнистый попугайчик, который в наше время стал любимой комнатной птицей во всем мире.

Волнистые попугайчики встречаются во внутренних частях Австралии повсеместно. Они кормятся семенами трав и другими найденными на земле растениями. Стаи бывают разные: то в них не более двенадцати птиц, то более сотни, но самые большие скопления наблюдаются, когда птицы собираются мигрировать или когда засуха вынуждает их сосредоточиваться на ограниченной площади. Осенью они двигаются на север, а весной возвращаются на юг; в первом случае они прилетают в местность, увлажненную летним муссоном, а во втором - зимние дожди обеспечивают им к весне хорошие условия. Но не в пример настоящим перелетным птицам северного полушария, они возвращаются каждый раз в новые места; если в какой-то год они бывают в одном месте, то на следующий год их там может и не быть. По-видимому, это вызывается необходимостью выбирать те места, где условия лучше.

Волнистый попугайчик любит гнездиться в высохших деревьях на болотах; иногда на одном дереве гнездится до двенадцати пар. В дупле можно найти от четырех до восьми яиц, из которых на семнадцатый или восемнадцатый день появляются птенцы. Родители кормят их полупереваренными семенами и другой растительной пищей. Птенцы остаются в гнезде около шести недель. Аборигены охотились на птенцов из-за жира, и туземное название этой птицы "буджериджар" происходит от двух туземных слов: "буджери" - "хорошая" и "джар" - пища". ,

Один из самых интересных аспектов биологии птиц на равнинах, во внутренних районах континента - это то, что привычка гнездиться в положенное время, присущая этим видам, здесь развита гораздо слабее, чем где-либо; здесь птицы почти всех видов гнездятся после дождей. Будучи сильно заинтересован этим вопросом, я вел наблюдения за гнездованием птиц в Новом Южном Уэльсе с 1957 по 1960 год. Оказалось, что при относительно благоприятной погоде птицы гнездились весной. Однако во время засухи размножение птиц либо вообще не имело места, либо было ограничено. В последнем случае птицы строили гнезда, но яиц в кладке было меньше обычного. Птицы обнаруживали исключительное чутье к дождю: конец засухи знаменовался взрывом брачных песен и собиранием материала для постройки гнезд. Это случалось даже в середине лета или уже в то время, когда птицы начинали линять.

Способность откладывать период гнездования из-за неблагоприятных условий и быстро нагонять упущенное время при их улучшении, безусловно, одно из самых интересных проявлений адаптации птиц, обитающих в наиболее засушливых частях Австралийского континента. Эта особенность вместе с подвижностью, которая позволяет птицам быстро покидать охваченные засухой районы и собираться в местах, более для них благоприятных, позволяет им хорошо чувствовать себя в этом неустойчивом климате.

Болота, ибисы и дикие утки

Когда реки вздуваются, вода выходит из берегов и разливается, образуя болота и озерки. В эти места со всех сторон слетаются птицы; их крупные колонии - одна из диковин внутренних районов страны. Подобных колоний особенно много по течению меандрирующих рек: Муррея (например, Лейк-Хатта), Маррамбиджи (особенно участок Риверайна) и на юге - Лаклана. Наиболее известная колония находится на болотах Маккуори (сейчас это резерват диких животных), расположенных в центре западной части Нового Южного Уэльса, невдалеке от города Уоррен. На реке Гуайдир болото, известное под названием Уотеркорс, существует почти постоянно. Другие колонии встречаются в Квинсленде, в том числе на конечных озерах рек с периодическим стоком (например, озеро Буллу) и в засушливых районах нижнего течения рек Дайамантина и Куперс-Крик близ их соединения с озером Эйр.

Необычность этих колоний, которые для орнитолога интересны не менее, чем колонии Эверглейдс во Флориде и большие дунайские болота, заключается в том, что местонахождение колоний меняется из года в год в зависимости от того, какие разольются реки. В колониях обитают три вида ибисов, два вида колпиц, три вида бакланов, четыре разных вида белых цапель, два или три вида других цапель, два вида выпи, черный лебедь, водяные курочки и лысухи, тростниковая камышовка и травяные птицы, а также с полдюжины разного вида уток.

Посещение любого болота в период гнездования оставляет незабываемое впечатление. Для подготовки к такого рода экспедиции необходимо предварительно установить место скопления птиц, запастись "джипом" или вьючными лошадьми, плоскодонкой и накомарниками; желательно обеспечить себя проводником, так как новичку в болотах нетрудно заблудиться. Подойти к такому месту нелегко, приходится преодолевать многие километры затопленной на разную глубину местности. Путеводной нитью в таких случаях оказывается пение мелких кустарничковых птиц, гнездящихся в окружающих эвкалиптах, и заметные издалека белые пятна; если посмотреть в полевой бинокль, эти пятна окажутся тысячами ибисов, которые поднимаются вверх по спирали и кружат в небе.

Таковы, во всяком случае, мои впечатления от болота Маккуори, где мне довелось побывать однажды в октябре. Это болото глубиной полтора - два с половиной метра, заросшее по краям лесом, тростником и кустами железного дерева, испещренное отводными каналами, - одно из самых больших в Новом Южном Уэльсе. Мы еще только продвинулись вперед, но уже оказались среди колонии белых цапель и ибисов - сотен снежно-белых птиц, сидящих на плоских жестких гнездах или стоящих около них; они вытягивали шеи, чтобы взглянуть на незваных гостей, и готовились улететь в знак протеста, если бы мы подошли слишком близко. Несколько деревьев было усеяно мелкими пестрыми бакланами и черными бакланами (Phalacrocorax melanoleucos и P. sulcirostris). Австралийские косматые утки (Chenonetta jubаtа) и австралийские черные утки (Anas superciliosa) с криком и кряканьем пролетали мимо. Наверху болтали красноспинные попугаи и волнистые попугайчики. Там, где кончались деревья, расположилась колония ибисов: все пространство, занятое кустами железного дерева, было сплошь усеяно белоснежными птицами, главным образом желтошеими ибисами (Threskiornis spinicollis) с щедрым вкраплением белых ибисов (Т. molucca). Гнезда - беспорядочное нагромождение прутьев, виднелись повсюду, где хоть что-то могло служить им опорой: в самой середине куста, сверху и даже около самой воды. Суета началась, как только мы немного приблизились: воздух зазвенел от возмущенных криков взрослых птиц, подрастающие птенцы выкарабкивались из гнезд и пытались укрыться в густой листве. Подойдя поближе, мы обнаружили в гнездах яйца и птенцов на разных стадиях развития, а это означало, что на места гнездования птицы прилетели не все сразу, некоторые даже с большим опозданием.

Пространства открытой воды, частично занятые водяными растениями, пылали всеми красками. Пара величественных черных лебедей, нервничая, старалась уплыть подальше от нас, рассеивая на своем пути дюжины лысух; чернохвостые туземные курочки, бакланы и поганки ныряли от греха подальше. Черная утка и серый чирок (Anas gibberifrons), каждая в сопровождении своего выводка, поспешно искали убежища в ближайших камышах. Вода, казалось, кипит живыми существами, в том числе и водяными клопами (Rhynchota), различными водяными жуками, личинками стрекоз, движущихся мириадами по спирали пресноводных ракообразных. Средоточие всех форм живых существ, не говоря уже о чудесных водяных растениях, последовавших сюда вслед за паводком, превратили болота в рай для биолога.

Несмотря на комаров, приятно было раскинуть лагерь на возвышенном участке одного из островов. По мере того как удлинялись тени на успокоившейся речной глади, утки и лысухи, преодолев боязнь, подплывали к нам на близкое расстояние. Бакланы, белые цапли и ибисы вернулись, каждые в свою колонию, и с шумом устраивались на ночлег. Из самой середины болота доносились крики коричневой выпи (Botaurus poiciloptilus), легендарной "буньип" аборигенов. А когда заходящее солнце позолотило верхушки тростника и жизнь на болоте начала замирать, мы остались наедине с мелодичной вечерней песней камышовки (Acrocephalus australis).

Кенгуру

Национальная эмблема Австралии - щит, поддерживаемый с одной стороны кенгуру, а с другой - эму. На открытых равнинах живут гигантская нелетающая птица - эму, вторая по величине после африканского страуса среди птиц всего мира, и вертикально стоящий, стройный рыжий кенгуру. Оба вида встречаются на континенте почти повсюду, но их привычное местопребывание - внутренняя часть Нового Южного Уэльса и Квинсленда. Об эму мы упоминали в первой главе. На равнинах эму поддерживают свое существование смешанной диетой - ягодами, травами и насекомыми; для них характерно собираться группами, от трех птиц и почти до дюжины.

Старый рыжий кенгуру (Macropus rufus) прыгает по равнине, покрытой злаковой растительностью в округе Риверайн в Новом Южном Уэльсе

Кенгуру объединяются в небольшие группы, так называемые "шайки". Главенствует обычно крупный самец золотисто-рыжего цвета высотой около полутора метров. Голубовато-сероватые самки не такие крупные. Группа состоит из нескольких почти взрослых самцов и молодняка разной величины, так как кенгуру требуется немало времени, чтобы достигнуть полного роста. Сезонного брачного периода у рыжих кенгуру не бывает, детеныши выходят из сумки в любое время года. Утром и днем кенгуру можно наблюдать на открытых пространствах. Увидев человека, они встают на задние лапы, глядят на него, а затем поворачиваются, подпрыгивают и скачками убегают по равнине, но, пробежав некоторое расстояние, останавливаются и оборачиваются. Их поведение - смесь любопытства и простодушия, с точки зрения туриста, вооруженного камерой с телеобъективом, - качества совершенно восхитительные, но для самого животного иногда роковые. За последние годы кенгуру обвиняли в истреблении корма, необходимого для овец, и поэтому уничтожали их миллионами.

Два эму (Dromaius novae-hollandiae) на равнинах округа Риверайн в Новом Южном Уэльсе. Эму - вторая по величине птица в мире после африканского страуса

Когда кенгуру кормятся, они имеют привычку медленно двигаться на всех четырех ногах, перемещая тяжесть тела попеременно то на задние, то на передние ноги. Но, развивая максимальную скорость, крупные самцы делают до пятидесяти километров в час; говорят, что иногда они совершают отдельные прыжки в семь с половиной метров. Мощный вытянутый хвост действует как балансир. Хвост служит также опорой, как третья нога у треноги. Когда самцы сражаются, они выпрямляются во весь рост, вес туловища приходится главным образом на хвост, а борются они относительно слабыми передними конечностями. Coup de grace* кенгуру наносит противнику, обхватывая его передними конечностями и ударяя снизу большими когтями задней ноги; полученные при этом раны могут быть очень серьезными. Если дрессировщик тренирует кенгуру для цирковых номеров, он должен не только научить животное боксу, используя его природные инстинкты, но и преодолеть характерное для кенгуру желание выпотрошить своего тренера.

* (Coup de grace (франц.) - последний удар, которым добивают побежденного.)

В жаркое время дня кенгуру лежат в тени кустов или деревьев. Они очень чистоплотны, часто вылизывают себя, как кошки, и расчесывают мех когтями. Кенгурята часть своего времени уделяют играм и дракам.

Живописные речные эвкалипты (Eucalyptus camaldulensis) окаймляют реки, ручьи и заводи, биллабонги в бассейне Муррея - Дарлинга. Периодические, не слишком продолжительные разливы им не вредят

Кенгуру - сумчатые животные, поэтому развитие зародыша происходит частично в матке, а частично в сумке. В матке зародыш находится от тридцати до сорока дней; рождаясь, детеныш еще слабо развит, его длина в это время всего около двух сантиметров. У слепого, безволосого крошки уже сильно развиты передние лапы, с помощью которых он пробирается вверх, сквозь материнский мех к сумке. Гам он присасывается к соску так прочно, что, оттаскивая его, можно повредить кожу матери, и молоко он фактически "выкачивает". Жизнь в сумке продолжается примерно шесть месяцев; за это время детеныш обрастает мехом и у него развиваются характерные для кенгуру пропорции. Когда он впервые выходит из сумки, это сплошные кожа и кости. Затем почти шесть недель пасется около матери и питается мягкими травяными побегами; когда что-то кажется ему опасным, он ныряет головой вперед в сумку. По слухам, преследуемая врагом самка будто бы выбрасывает дитя из сумки, а потом возвращается и подбирает его.

Попугай акациевых зарослей (мульги) (Psephotus varius) подлетает к своему гнезду в дупле. Этот длиннохвостый попугайчик, питающийся семенами, широко распространен в самых сухих частях Южной Австралии

Почему из всех континентов именно в Австралии водится крупное сумчатое, прыгающее животное, до сих пор остается загадкой. Прыгающие движения свойственны небольшим животным, обитающим на открытых пространствах: так, американский прыгунчик и африканский тушканчик преимущественно живут в пустыне. Однако способ передвижения прыжками, казалось бы, удобен, главным образом если вокруг много небольших препятствий, да и по сравнению с бегом он более утомителен.

Щурка (Merops ornatus) отдает предпочтение местам около ручьев, где она охотится в воздухе за стрекозами и другими насекомыми и гнездится в ямках, вырытых на берегах

Семейство кенгуру, Maсropodidae, делится примерно на тридцать видов, и все они приурочены к Австралии или Новой Гвинее. Группы их самые различные: от кенгуровой крысы, величиной с кролика с коренастым туловищем, и через различных валлаби до гигантских серых кенгуру и рыжих кенгуру.

Особые приспособления наблюдаются у древесного кенгуру, обитающего на Новой Гвинее и во влажных лесах штата Северный Квинсленд, у которого увеличены передние конечности, и у распространенного в скалистой местности валлаби с "небуксующими" подошвами на задних ногах. Вся группа в целом ведет начало от рода древесных кускусов, хотя промежуточные типы но ископаемым остаткам еще не прослежены. Самые древние ископаемые раннего миоцена, около двадцати миллионов лет тому назад, абсолютно подобны современным кенгуру.

Замечательные птицы мали

Широкие полосы зарослей кустарниковых эвкалиптов - мали, проходящие частично через Викторию и Новый Южный Уэльс, весной пленительны: эвкалипты и акации стоят в цвету, и на них множество птиц. Очень много птиц, кормящихся нектаром, особенно таких их видов, как желтоперый, желтолобый и белоухий медососы (Meliphaga ornata, M.plutnula и M.leucotis). Если посчастливится, можно увидеть неуловимого кочевника черного медососа (Myzomela nigra). Короткая прогулка через кустарники вознаграждается зрелищем блистательных маленьких крапивников с черными и пурпурными спинками (Malurus melanotus и М. assimilis), у последнего: блестящие оранжево-красные плечи. Мучительные утробные крики хохлатой крикливой синицы (Oreoica gutturalis) манят углубиться еще дальше в кустарник. Желтогорлые медососы-минеры (Myzantha melanotis), сторожа птичьего мира, шумят, ворчат и атакуют любого нарушителя его спокойствия. В мали можно неожиданно наткнуться на эму. А затем появятся четыре характерные для мали птицы: кустарниковый дрозд (Drymodes brunneopygia), каштановая кустарница (Cinсlosoma castanotum), полосатый травяной крапивник (Amytornis striatus) и визгливый дрозд Гилберта (Pachycephala gilberti).

Есть в мали еще один обитатель, поистине уникальная птица Австралии. Речь идет о глазчатой сорной курице (Leipoa oсellata), одной из трех "птиц-инкубаторщиков" континента. Эти птицы не высиживают яйца нормальным способом, вместо этого они кладут их в специально подготовленные кучи-инкубаторы, "созданные" из гниющих растений и песка, и полагаются на тепло, образующееся при гниении прелой растительности, и на тепло солнечных лучей. Область распространения представителей этого семейства от Филиппин до Суматры и Андаманских островов, Новая Гвинея и Австралия. В это семейство входит также изобретательный вид сорных кур острова Новая Британия; эти птицы кладут яйца в теплый вулканический пепел на склонах вулканов. Из трех австралийских видов сорных кур лесные сорные куры (Megopodius) обитают в прибрежных кустарниках севера и северо-востока, а кустарниковая сорная курица (Alecturа)- в кустарниках восточного района. Некоторые кучи этих птиц при длительном ежегодном использовании вырастают почти до десяти в основании, а в высоту до двух метров. Из всей группы только глазчатая курица обитает в полупустынных районах, хотя, казалось бы, условия, существующие в этих районах, должны были бы осложнять ее "быт", поскольку влажность, необходимая для процесса гниения, там дефицитна.

Группа ибисов (Treskiornis spinicollis и Т. molucca) отдыхает в тихой зaводи на болотах Кайева

Местами все еще встречаются глазчатые сорные куры - птицы величиной с небольшую индейку, коричневые с золотистыми пятнами на крыльях. Постепенное уничтожение их местообитания, а стало быть, и убежищ, которыми они пользовались, исчезновение необходимых для их питания семян акации и ягод ставят под угрозу существование этого вида.

Первое детальное изучение глазчатой сорной курицы проводил доктор Г. Дж. Фрит в районе Гриффит в Новом Южном Уэльсе. Он установил, что эти птицы начинают строить большие кучи в апреле; для этого они сгребают сухие листья, хворост и рыхлый песок. Несколько позднее птицы начинают формировать верхушку кучи, делая в ней углубление в виде блюдечка, и тут уже ясно, что органический материал сосредоточен в центре. Наступает пора зимних дождей, растительность увлажняется - и начинается процесс гниения. Первое яйцо откладывается в конце сентября, когда температура достигает тридцати трех градусов. После этого птицы откладывают яйца с интервалом четыре - восемь дней; самец, обязанность которого следить за кучей, каждый раз открывает ее верхушку, следя за тем, чтобы яйцо находилось в центре, и потом вновь засыпает его песком для сохранения тепла. Период кладки продолжается до конца весеннего сезона, все лето и раннюю осень.

Роль самца в это время и не проста и не легка. Он все время работает, регулируя температуру в куче. По наблюдениям доктора Фрита, весной большая часть тепла исходит от гниющих растений; летом этот источник тепла уменьшается, но солнце греет так интенсивно, что создается опасность перегрева. Для защиты от солнечных лучей самец набрасывает на кучу толстый слой песка, создавая плотный изолирующий покров над яйцами. Осенью возникает другая проблема: как получить достаточно тепла при том условии, что тепла от гниения ожидать уже нельзя, а солнце светит уже не жарко. Самец реагирует на это тем, что открывает кучу в полуденные часы, разбрасывает песок по земле, чтобы он нагрелся, а потом забрасывает нагретым песком яйца, чтобы обеспечить развитие зародыша в ночное время. В марте такая борьба за поддержание должной температуры становится непосильной, и из нескольких последних яиц, оставшихся в ямке, птенцы так и не успевают вылупиться.

Пресноводные рыбы

Совершенно ясно, что на таком сухом континенте, как Австралия, относительно мало видов пресноводных рыб, всего их насчитывается около ста восьмидесяти из возможных двух тысяч видов в океане, окружающем континент. Помимо двух относительно древних видов двоякодышащей рыбы неоцератода (Neoceratodus) и склеропагаса (Scleropages)*, встречающегося в Квинсленде, происхождение всех других рыб, вероятно, морское.

*(Склеропагас - пресноводная рыба из семейства аравановых (Osteoglassidae) относится к индо-малайско-австралийской группе рыб, биологически интересной тем. что они икру вынашивают во рту.)

Речная система Муррей-Дарлинг располагает несколькими дюжинами видов, и в их числе несколько превосходных для еды. Наиболее известны удивительно вкусный муррейский каменный окунь (Macculochella) длиной около двух метров и весом в восемьдесят килограммов. Он оливкового цвета с красивыми пятнышками, снизу желтоватый. Эта хищная рыба кормится речными раками, мышами, насекомыми, а также рыбами. В период нереста самки откладывают икринки на дно. Еще одна хорошо известная местная съедобная рыба - каменный окунь (Plectroplites) с желтым брюшком. Длина этой рыбы 1,8 метра, а весит она более килограмма. Это тоже хищная рыба, она прячется в тенистых местах и оттуда нападает на добычу. Нерест приурочен ко времени паводка, и икра отдается на милость течения. Но самая интересная из всех рыб, которые водятся в системе Муррея - Дарлинга, для употребления в пищу имеет небольшое значение. Речь идет о гадопсисе (Gadopsis). На первый взгляд этот вид выглядит как европейская треска, но на самом деле гадопсис настолько характерен, что некоторые ихтиологи относят его в особый отряд. Длиной он обычно менее тридцати сантиметров. После неоцератодуса это самый древний в Австралии вид пресноводных рыб.

'Спекшаяся' поверхность озера Эйр, самого крупного сухого озера Австралии. Па памяти современников оно всего дважды наполнялось водой. Гряда, виднеющаяся на горизонте, - лагерь

Изменчивая природа рек несомненно сказалась на способности рыб приспособляться к исключительно неблагоприятным условиям. Некоторых пескарей и Galaxias выкапывали из засохшего ила в руслах рек, а у ряда видов, очевидно, развилась способность к спячке, то есть к пребыванию в анабиозе, к временному прекращению жизненных функций под землей в периоды высыхания рек. Виды, встречающиеся во внутренних районах страны, должны уметь приспособляться к высокой температуре воды: выяснилось, что один вид рыб - грунтер (Hephaestus) - может существовать в воде с температурой до 38,8°С. Есть много сведений о рыбах, встречающихся на уровне артезианских вод, но нет единого мнения о том, могут ли они действительно жить под землей или просто находятся в анабиозе в слое поверхностного ила до тех пор, пока вода их не освободит.

Озеро Эйр и его водосборный бассейн

Равнины внутренних районов северного Квинсленда дренируются рядом пересыхающих водотоков протяженностью в несколько тысяч километров. Наиболее известные реки Дайамантина и Куперс-Крик. Они берут начало на западных склонах Большого Водораздельного хребта и текут в юго-западном направлении через весь штат к озеру Эйр, расположенному в самой сухой части континента. Осадки в бассейне этих рек крайне скудные и выпадают только в летний период. Но иной раз внезапно начинается дождь, и тогда за один день осадков выпадает до 270 миллиметров. Уровень воды в реках поднимается, и они разливаются на восемьдесят километров; говорят, что Куперс-Крик в Южной Австралии разливается в такое время на сто пятьдесят километров. Однако самого озера Эйр реки достигают лишь от случая к случаю, хотя у места впадения в озеро существует обширная дельта, и здесь Куперс-Крик за сорок лет отложила слой ила в один метр. Исчезновение воды в реках частично объясняется разделением их на множество водотоков, создающих так называемую "страну криков".

Глазчатая сорная курица (Leipoa ocellata) на своей инкубаторской куче в мали. Самец определяет температуру в центре кучи, а самка готовится к кладке

Площадь водосборного бассейна озера Эйр составляет примерно 1 229 000 квадратных километров, что для внутри материкового озера необычайно. Само озеро занимает площадь в 15 000 квадратных километров, и все же это лишь остаток гораздо более обширного озера, существовавшего в плейстоцене. Геологи назвали это озеро Дайери; оно включало и другие сухие озера - Грегори, Бланч, Каллабонна и Фром, - и его площадь составляла, вероятно, 102 400 квадратных километров, а глубина - около пятидесяти четырех метров.

В середине 1950-х годов озеро Эйр впервые на памяти старожилов наполнилось водой, так как в Квинсленде в тот год выпало исключительно много дождей; в последующие годы оно еще по крайней мере один раз наполнялось водой. Сейчас озеро Эйр - бессточное озеро, но в далекие времена оно имело выход к морю на юго-востоке в залив Сент-Винсент в Южной Австралии.

Некоторые притоки озера Эйр периодически превращаются в обширные болота. Одно из них - почти постоянное - лагуна Гойдера. Злаковники центральной части Квинсленда и даже пересохшие почвы близ Бердсвилла удивительно реагируют на дожди и паводки. Хорошо растет трава, появляются дикие цветы. Наблюдается прилет птиц, иногда появляется даже австралийская дрофа (Eupodotis australis). Птицы гнездятся повсеместно. Углубления в песке, наполненные в это время водой, вскоре начинают кишеть щитнями (Apus) и другими пресноводными ракообразными, а также водяными жуками. Лягушки просыпаются от летней спячки и "заполняют" головастиками временные неглубокие водоемы. Но по мере того как одна неделя идет за другой, водоемы высыхают, болота сокращаются. Птицы разлетаются, лягушки уходят под землю. Икринки маленьких щитней развеяны ветром в разные стороны, а сами щитни лежат мертвые, и на их панцирях отражаются лучи иссушающего землю солнца.

Восточный Квинсленд и его тропическое побережье

Тропическая роскошь природы Квинсленда придает австралийскому ландшафту особую живописность. Все здесь радует глаз: высокие горные массивы, одетые зеленью лесов, сумрачные дождевые тропические леса с вьющимися растениями и эпифитами, древесные орхидеи, красивые водопады, прозрачные реки и ручьи, окаймленные стройными пальмами, темно-красные тюльпанные деревья (Stenocarpus sinuatus), золотистые гревиллеи (Grevillea robusta) и акации. Белые пляжи северного Квинсленда обрамлены панданусом, кокосовыми пальмами и казуаринами. Глубокие темно-синие проливы и протоки окаймляют берега и опоясывают высокие зеленые острова. А на некотором расстоянии от берега на Большом Барьерном рифе между рядом коралловых "заграждений", которые тянутся на тысячу девятьсот километров, ключом бьет жизнь разнообразных морских существ и снуют разноцветные рыбы.

Тихоокеанский прибой у Кулам-Конз в южном Квинсленде. Панданус характерен для всего побережья тропических берегов Тихого океана

В других местах восточного Квинсленда можно увидеть участки высокоствольных эвкалиптовых лесов, покрытые водяными лилиями лагуны, заливы, заросшие мангровой растительностью, скалистые морские берега, причудливые вулканические образования горы Гласхаус, суровые ущелья из песчаника и скалы хребта Карнарвон. Значительная часть мыса Йорк и северные районы заняты тропическими редколесьями и саванной, похожей на саванну Северной Территории. К западу от Большого Водораздельного хребта дюнный ландшафт и злаковники сменяются обширными равнинами. И наконец, за полторы тысячи километров отсюда, в юго-западном углу, простирается такая же пустыня, как в Центральной Австралии. Как мы уже упоминали, внутренняя часть страны дренируется временными реками, которые в редких случаях доходят до озера Эйр.

Горы и острова

Большой Водораздельный хребет в пределах Квинсленда в рельефе выражен слабо. На севере он представлен плато Хербертон, в центре - хребтом Карнарвон, а на самом юге - хребтами Макферсон и Буния, но на протяжении около 1120 километров он проходит по плато, где местами его высота не превышает 300 метров над уровнем моря.

В Новом Южном Уэльсе Большой Водораздельный хребет идет более или менее параллельно берегу, а в Квинсленде он образует широкую дугу, уходя в глубь страны. Его ширина у города Брисбена 112 километров, у Южного тропика 560 километров и у города Кэрнса всего 32 километра. Чарлз Хедли установил наличие продолжения континентального шельфа в точке, соответствующей по широте вершине дуги Большого Водораздельного хребта. Соответственно Большой Барьерный риф, внешним пределом распространения которого служит край шельфа, на этой широте уходит мористее. Большинство специалистов относят образование рифа ко времени устойчивого опускания дна океана. Здесь водораздел образован поднятием осадочных отложений большого внутреннего моря, существовавшего в меловой период - примерно сто двадцать миллионов лет назад. Восточный массив Квинсленда, по предположению некоторых геологов, подвергся постепенному наклону, или падению, в направлении к морю, а прибрежные горные хребты образовали ось антиклинали.

Протянувшиеся вдоль берега прерывистые хребты соединяются с Большим Водораздельным хребтом только далеко на юге и на севере. Некоторые из них даже выше, чем сам Водораздельный хребет. Например, хребет Белленден-Кер около города Кэрнс длиной в шестьдесят четыре километра и шириной около шестнадцати километров возвышается почти вертикально на 1200 - 1500 метров; самая высокая гора Бартл-Фрир достигает 1611 метров. Группа вершин и хребтов около города Таунсвилла, образующая хребет Маунт-Эллиотт - клинообразный массив длиной в сорок километров и шириной от шести до шестнадцати километров, - возвышается почти на 1200 метров.

Искривленные старые южные буки (Nothofagus mоorei) в национальном парке Ламингтон в юго-восточном Квинсленде

Многие самые высокие горы Квинсленда обязаны своими величественными очертаниями тому, что они сложены устойчивыми против эрозии вулканическими породами. Хребет Макферсон представляет собой ряд вулканических плато, прорезанных глубокими ущельями. Самые высокие его вершины сложены риолитовыми и трахитовыми породами. Горы Буния покрыты базальтом. хотя их высота может быть частично отнесена за счет взброса. На холмах Дарлинг-Дауна также лежит базальтовый покров. В изрезанной внутренней части хребта Карнарвон, выветрелые песчаники которого приняли причудливые очертания, то там, то здесь заметны тонкие базальтовые покровы. Плато Атертон частично сложено базальтами. Поразительный ряд куполообразных и конических вершин в южном Квинсленде, вдохновивших капитана Джеймса Кука назвать их Гласхаус*-Маунтейнс, - это остатки некков** древних вулканов. Другие подобные массы изверженной породы образуют хребет Пик близ города Клермонт и встречаются также около городов Маккай и Рокгемнтон. Современная Австралия - очень стабильный район. Здесь нет действующих вулканов, землетрясения редки, но широкое распространение лавовых потоков ясно указывает, что раньше все было иначе. Вулканы, действовавшие от нескольких миллионов лет тому назад, возможно, до ста тысяч лет тому назад, оставили после себя двойное наследство: высокие устойчивые против эрозии вершины и обширные пространства богатых почв.

*(Glass house - стеклянный дом (англ.).)

** (Некк - останец, образующийся при разрушении вулкана на месте его жерла.)

Реки прибрежных районов Квинсленда, имеющие сток в течение всего года и текущие на восток, можно разделить на две категории: короткие реки, текущие прямо с гор в море, и длинные, меандрирующие реки, напоминающие водотоки внутренней части страны. Большие реки, особенно Бёрдекин и Фицрой, относятся ко второй категории. Река Бёрдекин длиной в 680 километров берет начало менее чем в шестидесяти километрах от моря. Уклон ее русла невелик. За сто пятьдесят километров до перепада ее русла уровень воды снижается каждые полтора километра на один метр, а между этим местом и морем - на шестьдесят сантиметров каждые полтора километра. Считают, что река Фицрой на юге имеет уклон всего сорок сантиметров на полтора километра на участке от истоков ее самого большого притока Ногоа до моря. Реки Бёрдекин и Фицрой имеют самый большой водосборный бассейн в Восточной Австралии - 13,8 миллиона га и 14,4 миллиона гa соответственно. Они, несомненно, более древнею происхождения, чем короткие реки с крутым падением, и геологи выдвигают два предположения, объясняя характер их стока. По одному - эти реки до поднятия Большого Водораздельного хребта текли на запад и постепенно изменили свое направление. По-другому - они всегда текли на восток, и их извилистость обусловливается поднятием береговых хребтов на пути их следования к морю. Конечно, периоды геологического поднятия земной коры в восточном Квинсленде подтверждаются многими фактами. Так, например, река Брисбен в верхнем течении прорезала себе русло на глубину сто двадцать метров, а на участке нижнего течения - всего на тридцать метров.

Небольшая высота гор в центральной части Квинсленда имела важное биологическое значение. Климат здесь сухой, такого же типа, как и во внутренней части страны, поэтому большая часть бассейна рек Фицрой и Бёрдекин покрыта не лесами, а представляет собой злаковники и редколесную саванну. Самые разнообразные птицы внутренней части страны населяют широкие речные долины вплоть до берега моря. Небольшая горлица (Geopelia striata), различные перепела, белогрудая древесная ласточка (Artamus leucurhynchus), коршун (Miivus migrans) и другие птицы постоянно встречаются около города Таунсвилла и в других местах. Близ Сент-Лоренса, то есть намного южнее, железная дорога проходит по обширной болотистой местности, где сотнями встречаются австралийские журавли (Grus rubicunda).