Было тридцатое августа. Шум после провалившегося путча мало-помалу стих, но волны ещё разбегались. Вскочив в тройку победителей, Ельцин и его команда пустились по направлению независимости и избавления от Горбачёва. Это можно было сделать только при условии раздела Советского Союза на независимые государства, чтобы оставить его не у дел. Сашка брёл по тайге и размышлял:

"Допустим, республики договорились о разделе. Что дальше? "Упрямству храбрых поём мы песню",- вспомнились вдруг строки поэзии Горького.- Упрямству глупых,- поправил он себя.- Всё станет громоздиться одно на другое, и ниточки, связывавшие нас так долго, лопнут. Отпуск цен, намеченный Борискиными шалопаями, вызовет ценовой обвал по всем республикам, деньги-то пока одни; покатит инфляция по всей стране необъятной, а её проще пустить, чем обуздать потом, при падении производства. Республики станут сразу городить кордоны, вводить свои деньги, что разорвёт окончательно производственные связи и усугубит и так тяжёлое положение в отраслях. Ну, с этим всё ясно. Это вопрос времени, всё будет зависеть от того, как быстро договорятся Кравчук, Ельцин и Шушкевич. Тогда надо остальное рассматривать отдельно по каждой из республик. Что будет в России? Те, кто хитрее, сбегут от Горбачёва в лагерь к Ельцину. Некоторые растворятся в регионах и займут там подобающие места. Часть отстрелится в пенсионный обоз и осядет на заранее подготовленных дачах. Многие чухнут за границу на подготовленные там плацдармы. Чтобы не влезать в крайности, надо упрямо ждать и приглядываться к окружению Ельцина. То, что Руцкой не у дел, видно мне теперь отчётливо. Как от него избавиться способ найдут. Например,- поручат ведение дел по борьбе с коррупцией. И Сашку Руцкого, как кость, обгладают другие, самим мараться не придётся. Раз Бориска решился распустить компартию, значит лишним оказывается Российский съезд и парламент, там ведь у коммунистов большинство, а их убрать оттуда посложнее. Нет, ну их к чертям собачьим, пусть жрут друг друга сами, надо сидеть в стороне и не вмешиваться в их разборки. Брать чью-то сторону нам не подобает. Мы своё строим, они своё, а пути наши не пересекаются".

Навстречу Сашке вышел Мик.

– Поймали?- спросил Сашка.

– Да,- Мик кивнул.- Всех. Шестерых пришлось убить. Отстреливались.

– Где они?

– Вон на том склоне,- Мик указал направление.- Там До и Проня, а я за покойником схожу. Надо забрать.

– Хорошо,- сказал Сашка, и они разошлись.

Взятые в плен были людьми одной из московских группировок. Они объявились в начале лета и стали копать по окрестным ручьям. На одном из ключей осели, обнаружив в борту неплохое золото. Стали мыть. Когда группа свернулась и предприняла попытку выхода, Сашка дал команду своим задержать незаконных промысловиков. Без стрельбы не обошлось. Когда Сашка подошёл, пойманные сидели на земле. Одеты они были чисто по-городскому: в спортивных, по моде, но грязных костюмах и шикарных кроссовках, которые потеряли свой лоск.

– Много нагребли?- спросил Сашка у Прони, тот шманал убитых.

– До килограмма,- буркнул Проня в ответ.

– Ну что, жорики,- обратился Сашка к новоявленным землепроходцам.- Чьи вы люди?

– Какая разница,- сказал один из них.- Всё равно ведь убьёте.

– Да это можем завсегда, это у нас не залежится,- Сашка сплюнул и продолжил, обернувшись к До:- Чьи они по документам?

– Сброд,- подавая Сашке паспорта, сказал До.- Москвичи и пригородные.

– Москву запросил?- осведомился Сашка.

– Да, жду,- До кивнул на радиотелефон, висящий на сучке.

– Сань,- Проня подал тетрадь, взятую у убитого.- Однако, один с высшим горным. Записывал всё по науке.

Сашка пролистал. Действительно, в ней было зафиксировано всё, что делалось на нескольких ключах. В этот момент Мик приволок на себе мёртвого, уложил рядом с пятью покойными и произнёс, показывая на труп:

– Этот – афганец. Два года в ДШБ с 1983 по 1985 годы. Сержант. То-то, я думаю, резкий такой. Обстрелянный.

– Чужие не убили, так дома свои,- с горечью в голосе сказал один из пойманных.

– Кому что на роду написано,- ответил ему Мик.- Я же вам крикнул: оружие на землю и тихо стоять. Значит, он ещё в войну не наигрался, теперь вот, пожалуй, всё,- Мик закрыл мёртвому веки.

– Так мы подумали, что вы из органов. Кому же сидеть охота пятнадцать лет,- стал оправдываться парень.

– А умирать?- перебил его Мик.- Оперу что, жизнь не нужна?

– Можно подумать, что вы их друзьями числите,- огрызнулся пойманный, он говорил один, остальные сидели молча, понурив головы.

– Ты хоть и здоровый, но мозгов, вижу, у тебя не много,- Мик бросил ему пачку сигарет.- Кури и помалкивай. Менты ему не нравятся, ты посмотри на него. Прямо Робин Гуд.

Прозвучал сигнал вызова, До взял трубку и стал слушать. Мгновение спустя, кивнув, отключился, сказав Сашке:

– Это люди "Чапая". Лёнины ухари.

– Лёня из Тулы вроде?- спросил Сашка у Мика, тот вёл уголовный блок информации.

– Да. Леонид Иванович Жихарев. Вырос в Москве от рядового до авторитета. Пять судимостей. Две последние за вооружённый грабёж. Клички имел разные, пока поднимался: "Хорь", "Кий" (за любовь к бильярду), "Лео". "Чапай"- кличка, данная за специализацию, в которую он ударился в 1968 году. В московской уголовной среде имеет авторитет и вес.

– Соединись с "Крысой",- предложил Сашка Мику.- Пусть Лёню "Чапая" найдёт и навестит.

– Соединить могу, но разговаривать сам будешь, "Крыса" мне не нравится,- Мик стал набирать номер, отходя в сторону. Вернулся минут через десять.- Наш человек найдёт "Крысу" в течение часа, если тот в Москве.

– И то ничего,- Сашка присел возле одного из пойманных и стал рассматривать крестик, висевший у того на шёлковой ниточке.- Работа хорошая, однако.

– Бабка подарила, а ей от матери достался,- ответил парнишка – он был самым молодым в команде,- снял крест и протянул Сашке.

Осмотрев внимательно, Сашка сказал:

– Ручной работы вещь,- достал лупу, присвистнул и произнёс:- Мастерская "Дугов и сыновья". 1796 год. Екатерина-II в тот год представилась. Двести лет скоро. Сам-то в Бога веришь?

– Не знаю,- ответил парень и пожал плечами.

Сашка протянул крест назад.

– Оставьте себе, мне, наверное, не понадобится,- сказал парень голосом обречённого.

– Я не верю, на кой он мне ляд сдался. Да, насчёт могил,- Сашка вложил крест парню в руку и, осмотрев присутствующих, сказал:- Мы хоть и убили, но в могильщики не записывались, так что вам копать друзьям последнее пристанище. Ну, а нет желания, мы пустим в дым, в лесу дров много. Решайте.

Пятеро стали переглядываться, и тот, что с крестиком, спросил:

– А копать где?

– Места много, какое глянется, там и ройте. Крестов не ставить, засечку на стволе можете сделать,- Сашка стал отходить.

– Копать чем?- спросил парень вдогонку.

– До места, где свой инструмент оставили, недалеко, идите,- не оборачиваясь, ответил Сашка.

Все пятеро поднялись и стояли, переминаясь с ноги на ногу.

– Что ждёте? Топайте,- сказал им До.- Место помните, а сопровождающих тут нет. В бега прысните, далеко не смоетесь – поймаем.

Пойманные пошли гуськом.

– Тут километра два,- крикнул им До.- Времени вам даю один час. Парень с крестиком кивнул, и группа ускорила шаг.

Когда задержанные отошли, Сашка спросил:

– Зачем столько покойников сделали? Не могли обойтись ранениями?

– Саня, это я маху дал,- ответил за всех Проня.- Старею видно. Где-то в голове не сработало. Да и этот,- он кивнул на афганца,- резанул "узи", что тебе горохом, кучно так. Ну и пришлось бить наповал.

– Ладно, так и быть, штрафовать не буду,- сказал Сашка и рассмеялся.

– И на старуху бывает проруха,- Проня улыбнулся.- А что, Сань, вспомнил старое, как я тебя по молодости на пешеходку упёк.

– Ох, времени утекло, двадцать лет уж,- Сашка хлопнул в ладони.- Кто бы мог подумать, что у времени есть обратные ходы.

– Нет, вы только на него посмотрите,- возмущённо обратился Проня к Мику и До,- хочет мне таки старое припомнить. Ну и злопамятный ты, Саня, глаза вон так и сверкают.

– Это от смеха,- отвёл в сторону Пронины предположения Сашка.- Не было во мне помысла тебя корить, хотел только напомнить, что всему есть в жизни расплата.

– Бандит ты, Сашка, ей-ей, бандит,- хмыкнул Проня и стал стаскивать сухие ветки на костёр.

– А ты не бандит?

– Я – стрелок. На пенсии, правда, но всё ж,- бросая охапку, сказал Проня.

Вернулись ходоки, с лопатами и ломами. Подошли. Парень с крестиком спросил:

– Вон там у берёзок можно хоронить?

– Можно. Только это не берёзы, а осины,- поправил его Сашка.- Копать два метра глубиной и пока шесть могил.

– Сделаем,- в глазах парня мелькнули искорки надежды, что может не придётся рыть себе.

Пока московские копали могилы, Сашка с Проней развели костёр и стали варить ужин. Рыли два часа и закончив, подошли к костру.

– Мойте руки,- сказал им Проня.- Ужинать будем.

Пойманные расселись, и Проня, как заправский повар, стал разливать суп. Прозвучал сигнал радиотелефона, Мик подал трубку Сашке.

– Привет,- сказал Сашка.- Как самочувствие? Нормально – это уже хорошо. Сейчас человек, что тебя нашёл, покажет, где Лёня "Чапай" сидит. Пойдёшь к нему и передашь, что его люди, посланные искать золото, у меня в плену. Пятеро. Шесть человек уже почти в могиле. Лёне расскажешь, кто я и что, пусть готовит выкуп. Ну, а если откажется, мой человек час спустя после твоего ухода их всех скопом отправит на тот свет. И выкуп он должен дать не за людей пойманных, а за то, что нос сунул не в свой огород. Понятно?- Сашка перестал говорить и долго слушал, после чего сказал:- Хорошо, я тебе даю гарантии. Давай, делай,- и выключил радиотелефон.

– Что?- спросил Мик.- Крутит.

– Ему крутить – себе дороже. Наш человек двоим его людям руки сломал, просит любезно возместить.

– Оплатим,- коротко бросил Мик и стал хлебать суп.

– Что замерли?- Сашка глянул на прекративших есть людей.- Вы кушайте, вас это не касается.

Все молча продолжили трапезу. После ужина, перекурив, двинулись толпой хоронить. Зарыли быстро. Когда возвратились к костру, темнело.

– Устраивайтесь спать,- сказал Мик.- Шмотки свои можете взять,- и кивнул в сторону рюкзаков.

Пришлые разобрали свои, стали доставать тёплые вещи (ночью уже было холодно) и размещаться вокруг костра.