Разговор с "Крысой" состоялся под утро.

– Что, Крапивников, получился разговор с Лёней?

– Александр, я тебя знаю, но ты меня в такие дела втянул, что мне долго не прожить.

– Да не дрейфь, Крапивников, я же тебе гарантии дал. Что тебе Лёня ответил?

– Что ты вне закона и он платить не станет.

– Наш человек с тобой рядом?

– Да.

– Передай ему трубку.

– Я слушаю, Саш,- послышался голос Демида.

– Поймай Лёню.

– Его ловить не надо, он сидит на табуретке напротив с кляпом во рту. Могу хоть сейчас его удавить.

– Спроси его, может он перед смертью что-то мне сказать хочет.

– Выясню,- было слышно шуршание и Демид произнёс:- Хочет.

– Если с моей головы упадёт хоть один волосок, ты будешь иметь дело со всеми авторитетами,- послышался голос "Чапая".

– Кто тебе сказал, засранец, что мне есть дело до всех?- перебил его Сашка.- Мне до всех пока дела нет, а есть конкретно к тебе.

– Что ты хочешь?

– Заплатишь мне за то, что сунулся не в своё хозяйство, миллион семьсот тысяч долларов.

– Где заявлено, что там твой огород?

– Вот что! Мне всё равно кто ты, хоть президент России, и ты заплатишь столько, сколько я тебе сказал, а не сделаешь этого – твой труп будет болтаться на фонарном столбе против здания Верховного Совета, именуемого в народе "Белым домом".

– Ладно,- пошёл на попятную Лёня,- я заплачу, но мне надо время.

– Сколько?

– Недели две.

– Тогда два миллиона.

– Хорошо, согласен.

– С людьми твоими что мне делать?

– Они мне не нужны, раз заложили. Можешь их убить, я за них платить не буду.

– Передай трубку моему человеку,- сказал Сашка и, когда взял трубку Демид, произнёс:- Снимешь с него два зелёных, он просит две недели на сбор. Просрочит – включишь счётчик, будет волынить больше месяца – пустишь в расход.

– Сделаю. А с Крапивниковым что? Он в мандраже.

– Подстрахуй его на время.

– Люди есть, сейчас освободились. Дел нет.

– Вот и прикрепи.

– Он говорить с тобой желает.

– Ну, давай.

– Александр, вы знаете, я вас не подводил, но мне в Москве будет плохо. Угреют. Тут такое происходит…Дайте мне возможность где-нибудь осесть. У меня есть свой капиталец и я в тягость не буду,- слышался голос "Крысы".

– Много имеешь?

– Три миллиона имею.

– Языки знаешь?

– Немецкий.

– Тихая Дания подойдёт?

– Вполне. Мне хоть к чёрту в пасть, лишь бы из России убраться, хоть к дьяволу.

– Дай моего человека,- когда Демид взял трубку, Сашка сказал:- Убери его в Данию с его капиталом.

– Может, не стоит?

– Он честно помогал, надо помочь. Старость не за горами. Чего он там недоговорил о происходящем?

– Всех старых авторитетов в Москве взяла в оборот новая мафия. Молодые и злые, насели так, что дня не проходит, чтобы кого-то не подорвали или не обстреляли. Саш, оформлю я его, ладно, что с него взять,- и Демид сошёл со связи.

После разговора Сашка уснул. Проснулся поздно, когда солнце выплыло из-за горизонта. Он сполоснул руки и лицо в русле ручья, вернулся к костру, на котором кипел чайник и булькала в котелке каша. Окинул взглядом всех: мужик, пришедший ночью, рубил ветки для костра, остальные сидели и наблюдали за тем, как он это делает.

– Брось это занятие,- сказал ему Сашка.- Жрать охота.

– К этому меня приглашать дважды не надо,- мужик воткнул топор в пень и подошёл.

– Разговор слышали ночью?- спросил Сашка задержанных, на что они вразнобой закивали.- Ваш хозяин от вас отказался. Вы вольны вернуться в Москву, но не советую, сгинете зря. Могу предложить выбор – остаётесь тут на время, поработаете, сможете иметь много денег.

– Делать-то что?- спросил парень с крестиком.

– Соберём артельку, будете золото добывать.

– Так ведь зима вот-вот,- парень потянул ноздрями холодный утренний воздух.

– До зимы ещё далеко, а добывать можно и зимой, в шахте.

– А если откажемся?- спросил парень, не веря, что их, возможно, отпустят.

– Я не настаиваю. Нет желания – так вон, завтракайте и топайте домой,- Сашка отвернулся от него и обратился к мужику:- Как тебя величать?

– Да мне без разницы, хоть Петром. Могу и полным именем назваться, да прока в том нет,- сказал мужик.

– Мне твоё полное имя и не надо. Пусть в тебе будет, мне его знать и впрямь ни к чему,- произнеся это Сашка, стал есть кашу.

Позавтракав, Сашка дал своим команду собираться. К нему подошёл парень с крестиком.

– Мы согласны, но не знаем условий, и потом, никто из нас не знает дороги отсюда, зимних шмоток, опять же, нет,- сказал он Сашке.

– Условия такие: я отвожу вас на место, где надо добывать, организую вам снабжение и инструмент. Это всё. Будете хорошо работать – уйдёте следующей осенью богатыми, понравится – останетесь ещё. Только дам не всё, кое-что придётся самим сделать. Грибы, ягоду, шишку для зимовки соберёте. Рыбу, мясо – тоже. Муку, дрожжи, чай, сахар, курево, соль, крупу, одежды немного дам. Домишко срубите, бугаи здоровые. Мы подсобим малость, станем навещать. Если согласны, то Петро вот и будет у вас бригадиром. А главное условие тут одно – держаться вместе, тайга в зиму раздоров не прощает. Слово бригадира – закон, ослушаться нельзя, если он что-то не по делу толкует – собраний не устраивать, здесь не съезд Советов.

– Что, ребята?- обернувшись, спросил парень своих, те согласно кивнули.

– Ты, Петро, как?- Сашка посмотрел на мужика.

– Так мне не один чёрт, где торчать? Как медведю, в одиночку или с компанией. Вместе сподручней, однако. Опять же, мне до работы тело чешется, и деньга не помешает. Согласен.

– Только уговор – без лагерных уставов,- предупредил Сашка.

– Мне лагерный самому в печёнках сидит,- признался Петро, огладив бороду.- Артельным, так понимаю, я же сибирских кровей, толк знаю, ну а коль подзабыл что, напомнишь. У нас считали так: прав не ущемлять, но работа на всех поровну.

– Тогда принимай команду,- сказал ему Сашка.

– Годится,- Петро был рад такому обороту событий. Он много слышал прежде о лесном подпольном дольном промысле и что там закон и порядок в чести, и что обижен не был никто. Да и идти ему было некуда, ну если только снова на лагерные нары. Он знал себе цену в работе и свято верил, что руки его не подведут; и возможно разрешат со временем остаться тут на постоянно или помогут приобрести документы и осесть где-то в тихом российском углу.- Не кукситесь, мужики,- подбодрил он задержанных и теперь вольных старателей,- ещё благодарить судьбу будете, что в жизни повезло.

– Много, что ль, будет?- не поверил ему парень с крестиком.

– Это как фарт улыбнётся, он не ко всем в руки идёт,- Петро ткнул пальцем в небо.

– Не сомневайся,- заверил Сашка.- Дерьма не предложим.

– Хоть примерно?- настаивал парень.

– За всё, что дам – вычту, а цена тут одна – шесть долларов за грамм. Рублями здесь не платят,- ответил Сашка.

– Не густо,- сказал парень, помрачнев.

– Потому, что за всё лето вы только кило подняли. Я вас на место определю, где пятьдесят грамм на куб, в среднем, конечно. Если упрётесь и повезёт- Петро прав, что фарт иногда улыбается – и полтонны сможете добыть. Дальше сами считайте, грамотные. Я в ваши годы по шесть миллионов имел за сезон на свои рабочие руки.

– Тогда понятно,- и у парня посветлело лицо.

– Веди их на Бурху,- сказал Сашка Проне.- Мы догоним вас дня через три. Вещи убитых забирайте тоже, если не брезгуете, в хозяйстве пригодятся.

– Лекарств бы ещё каких, мало ли,- испросил Петро, заботясь не столько о себе, сколько о явно городских парнях.

– Доставим,- сказал Сашка.- Даже клизму дам,- что вызвало дружный хохот, после чего, уже придя в нормальное состояние, московские быстро собрались в дорогу, инструктируемые Проней и Петром.