Девлин проснулся на рассвете. Перед сном он тщательно проанализировал события прошедшего вечера. Восстановил первое впечатление от встречи с негодяями и каждый эпизод последующей стычки. Они вполне могли быть обычными местными ворами, которые захотели поживиться чем-нибудь мало-мальски ценным в его автомобиле. Обстоятельства свидетельствовали в пользу именно такого предположения.

Монтировка, чтобы разбить стекло. Нож, чтобы припугнуть хозяина машины, припаркованной в уединенном месте на пустынном пятачке. Да и дрались они, как любители. Водитель растерялся и запаниковал.

Но подсознательно Джек чувствовал, что все обстояло не так просто. Интуиция подсказывала, что эти люди поджидали именно его. А если это действительно так, то дело Билли Крэнстона принимало совсем другой оборот. Не так просто все складывалось, его гибель не была случайной. Девлин прекрасно понимал, что возникающие неувязки, связанные с его профессией, не могут быть случайными, если возникают слишком часто. Что ж, семейка довольно поморочила ему голову. Он позволил Ленлани на какое-то время смутить его своими прелестями. Пора приниматься за работу. Своими методами.

Итак, Джек Девлин начал действовать. Но, по обыкновению, действовал, предельно экономя движения.

На завтрак он съел немного фруктов и выпил чашечку кофе. Натянул плавки, шорты, майку и кроссовки. Выйдя из апартаментов, посетил Чана, который уже был на боевом посту, и протянул ему бумаги на разбитый прокатный автомобиль.

– Чан, у меня проблемы с машиной. Отгони ее куда-нибудь подальше, но так, чтобы не очень трудно было обнаружить. Сделайте заявление об угоне.

Выражение лица Девлина подсказало Чану, что лучше воздержаться от расспросов. Он спокойно кивнул и забрал документы.

– Скажи, чтобы дали мне другую машину и перегнали сюда. К полудню она мне понадобиться. Извини за беспокойство, Чан.

– Никаких проблем, мистер Девлин.

Джек Девлин вышел через ворота гаража на улицу и по Саратога-роуд побежал трусцой к пляжу, на бегу прислушиваясь к боли в поврежденном бедре. Он сделал вывод, что через неделю будет готов к настоящей пробежке на большую дистанцию, а пока доверит морю заботу о своем теле, и оно будет поддерживать его в хорошей спортивной форме. Во время бега он планировал и прикидывал свои следующие действия.

* * *

Девлин смотрел вперед. А Эдди Лиху на Большом острове, оглядывался назад. Тщательно и скрупулезно анализировал случившееся. Анализировал не торопясь. Такова была его манера работать. Отправной точкой послужил отчет, полученный от Папаши Дуэйна: один погибший, у одного сломана челюсть, еще один с перебитым носом и сломанными ребрами. С такой нелегкой работенкой справился один невооруженный человек. Справился настолько быстро, что успел еще и погнаться за фургоном, желая разобраться с водителем. Все это сделал человек, посетивший Джаспера Крэнстона. По всей вероятности, это был один из четырех пассажиров, прибывших в одиночку с материка днем раньше. Итак, ясно, что Крэнстон нанял профессионала. И звали его либо Адам Коген, либо Джек Девлин, либо Ричард Майлз, либо Эверет Вейр. Эдди Лиху чувствовал надвигающиеся неприятности. Неприятности, которые были ему совершенно ни к чему. Особенно сейчас.

Ожидание беды превратило лицо Лиху в зрелище не из приятных. В жилах Лиху текла и полинезийская кровь, но ни одной хорошей черты этой расы он не унаследовал. Это был крупный мужчина с довольно неприятной внешностью, растолстевший много лет назад. Черты лица расплылись. Нос стал настолько широким, что походил на нос бабуина. Губы толстые и всегда маслянистые. Некоторые считали, что именно уродливость предопределила его трансформацию из никому неизвестного общественного защитника в окружного прокурора на Большом острове, а далее – в частного предпринимателя и, наконец, в человека, который контролировал весь преступный мир штата и почти всю транспортную систему архипелага. За десять долгих лет, защищая и обвиняя преступников, Лиху пришел к выводу, что гораздо разумнее и выгоднее использовать этих людей в своих целях. Последующие десять лет он потратил на то, чтобы завладеть связями преступного мира на островах. Контролируя криминальную среду, он автоматически имел возможность контролировать солидную часть экономики Гавайев. Подпольный бизнес приносил Лиху немалые барыши, попутно позволяя зарабатывать более крупные суммы в бизнесе абсолютно законном.

Почти с самого начала он знал, куда будет вкладывать деньги. Лиху был уродлив, но отнюдь не глуп. Он понимал, что живет на островах. А острова не могут существовать без транспортных артерий. Именно на них он и сконцентрировал все внимание. Соответственно, все, что ездило, летало и плавало, рано или поздно оказывалось в его цепких руках. Хотя бы частично. Недоброжелатели злословили и язвили по этому поводу, заявляя, что Лиху готов навьючить заодно и все, что трахается. Так или иначе, владение грузовиками, самолетами и кораблями, а также вспомогательными службами от ремонта до обеспечения безопасности перевозок давало ему возможность без особых усилий контролировать все системы жизнеобеспечения Гавайского архипелага. И Эдди Лиху не позволит никому отобрать у него практически неограниченную власть.

Лиху сидел в домашнем офисе за столом, заваленном бумагами, положив тройной подбородок на сжатые в кулаки пальцы и недовольно выпятив жирные губы. Он думал. Его громила-телохранитель, весом не меньше трехсот фунтов, бывший «Падший Ангел» по имени Чарли сидел напротив на большом, обтянутом кожей диване. Чарли не отличался разговорчивостью, но, с опаской глядя на своего грозного босса, боялся не только издать какой-либо звук, а и пошевелиться. Лиху был толст. Лиху был отвратителен. Но главное, Лиху был очень опасен. К тому же, в настоящий момент Лиху был разъярен. Чарли определил это по выступившим на лбу хозяина каплям пота, несмотря на то, что в кабинете работал кондиционер. Вообще-то, из-за своей комплекции Лиху потел постоянно, распространяя вокруг себя невообразимый запах, еще более удушливый из-за примеси одеколона, которым Лиху обильно себя поливал. Чем больше он нервничал, тем больше потел, а потому воздух в комнате был просто перенасыщен тошнотворными запахами. По ним Чарли определил, что его босс занят изобретением наиболее эффективного способа покончить с кем-то раз и навсегда.

Минуты через две Лиху приподнял огромную голову, секунд пять смотрел в потолок, при этом многочисленные складки его подбородка на какое-то время разгладились. Резко наклонившись вперед, Лиху схватил телефонную трубку, которая исчезла в его мясистой ручище. Он набрал номер и, когда на том конце провода ответили, пророкотал:

– Энджел?

– Да? – откликнулся собеседник.

– Так вот, слушай меня внимательно, – приказал Лиху.

Человек на том конце провода слушал его предельно внимательно.

* * *

Джек Девлин не спеша поплавал минут пятнадцать, а потом еще с полчаса в полную силу, время от времени, делая двухминутные передышки. Выйдя из воды, почувствовал приятную усталость в руках и мышцах спины. Ноги ныли. Он заключил, что поврежденная в Нью-Йорке нога функционирует почти нормально. И даже представил, как кровь перекачивается по кровеносным сосудам поврежденных мускулов, превнося вещества, необходимые для полного восстановления сил. Полученное прошлой ночью ножевое ранение оказалось не более чем глубокой ссадиной. Скорее всего, она зарубцуется довольно быстро.

Он подхватил одежду, оставленную на песке, и короткими перебежками направился в сторону дома, позволяя солнцу осушить тело. Дома принял душ, побрился и занялся мелкими, вроде бы незначительными, но абсолютно необходимыми делами.

К полудню ему прислали от оружейного мастера пистолеты. Девлин переговорил по телефону с миссис Банкс и получил четыре листа карты округа Пуна на Большом острове. Разложив их на просторном обеденном столе в апартаментах, тщательно состыковал их друг с другом. Теперь у него имелась действительно очень подробная карта юго-восточной части острова.

На стене, напротив стола, висела карта всего архипелага, выпущенная университетом штата. Так что ориентироваться по топографическому плану не составляло большого труда. Каждый из полученных листов по отдельности был равен, висевшей на стене карте острова, и соответственно, давал массу необходимых для верной ориентировки топографических деталей. Особенно его интересовали участки, которые окружали городок Кахоа, и та часть дождевого леса к северо-западу, где было обнаружено тело Билли.

Карты поведали ему немало. Хотя место, где нашли труп, было довольно уединенным и неосвоенным, но располагалось оно не очень далеко от Кахоа-Тауна. Более того, лет двадцать назад поселенцы проложили в джунглях целую сеть дорог и троп, которые были обозначены на карте. Вероятно, дороги сейчас находились в плохом состоянии, но все же они существовали.

Джек знал, что несколько лет назад выращивание марихуаны расцвело на островах пышным цветом, и именно эти дороги превратили Пуну в одну из основных зон по производству наркотика. Дороги же избавили новоявленных земледельцев от колоссального количества дополнительных усилий и давали значительный выигрыш времени в районе, до сих пор нетронутом бурной цивилизацией. По этим же дорогам переправляли мешки с удобрениями и урожаем, перенося грузы только на несколько миль в глубину леса. И в то же время участки, где выращивалась марихуана, оставались в удаленных местах, практически не посещаемых посторонними людьми и властями штата.

По карте удалось определить, что тело обнаружили в самом центре территории, в глубине первозданного леса, более чем в двух милях от ближайшей заброшенной дороги. Из чего можно сделать вывод, что Билли забрался туда, направляясь к собственному участку. И если его действительно убили, то убийство произошло там же. Казалось маловероятным, чтобы кто-то волок тело через непроходимые заросли.

Но, как бы ни были полезны карты, сколь много бы они ни говорили, Девлину, наверное, никогда не узнать правды, пока он своими глазами не увидит те места.

Карта большого острова давала лишь общее представление. Теперь Джеку Девлину следовало заняться еще одной проблемой – предстояло отыскать самоанца. Миссис Банкс так и не имела сведений о местонахождении Тули. Девлину необходимо было либо найти его сегодня вечером, либо заменить кем-нибудь другим.